Александр Тенгриханов
Режиссер Советского Союза – 6

Пролог

Генерал, не стесняясь зашедших подчинённых, провёл ладонями по уставшим и красным от недосыпа глазам. Он хотел попросить адъютанта принести ещё чашечку кофе, но решил, что этого напитка на сегодня хватит. А ведь на дворе всего одиннадцать утра, усмехнулся про себя Ивашутин. Только вчера его рабочий день закончился около двух ночи, а начался сегодня в семь. Такими темпами и до истощения недалеко. Поэтому – к чёрту этот кофе, уж лучше выпить чаю. Но выбор напитков – последнее, что волновало сейчас главу одной из сильнейших разведок мира. После затянувшейся паузы, хозяин кабинета посмотрел на небольшой бюст вождя мирового пролетариата, расположившийся между телефоном и набором для письма, а затем обратился к офицерам.

– Два дня я думаю исключительно о твоём докладе, Андрей. Хочу заняться другими делами, но не могу. Мысли постоянно возвращаются к «баюну» и его россказням. Полученные данные похожи на грандиозную мистификацию и чью-то грамотную провокацию. Пока я буду придерживаться данной версии, так как уж слишком много придётся проверять.

Зам пятого управления сохранял невозмутимый вид и просто слушал начальство. Подполковник сам был изрядно напуган, когда получил новую порцию предсказаний от своего подопечного. После фактического допроса, когда в ход пошли откровенные угрозы, Мещерский вдруг заговорил. При этом режиссёр явно не боялся. Он будто одновременно скинул с себя тяжёлую ношу и при этом издевался над куратором и стенографистом. Сука! Почему именно ему достался этот геморрой? Иначе назвать полученную информацию невозможно. А ещё Андрей понимал, что он теперь под особым контролем, и это навсегда. Молодой лейтенант, помогавший вести беседу, уже получил новое задание и отправлен куда-то на Урал в один из закрытых городов. Всё-таки на дворе 1971 год и ненужных свидетелей уже не устраняют. Хотя, насчёт собственной карьеры у подполковника тоже были большие сомнения.

Даже тот факт, что совещание проходило в специальном кабинете, полностью защищённом от всякого прослушивания, настраивал куратора на минорный лад. Да ещё их обычная группа сократилась до него и главы пятого управления, не считая шефа, конечно. Если уж сам Ивашутин прибег к таким мерам безопасности, то дело крайне серьёзное. А ещё глава ГРУ поверил в рассказ режиссёра, уж подполковник хорошо изучил начальника за долгие годы работы.

– Чего молчишь? – обратился к нему генерал, – Ты у нас наиболее близок к «баюну» и знаешь его лучше всех. Давай свой анализ с деталями, наверняка вы уже всё обсудили между собой. И мне интересны твои мысли о природе знаний, которыми обладает наш подопечный.

– По словам «баюна», информацию он получил из видений в середине 1966 года. Процесс этот длился несколько дней и более не повторялся. Далее, он постепенно проверял полученные сведения и использовал их в личных целях. Если принимать эту версию, то она вполне реалистична. Именно в это время объект резко изменился и стал совершать неординарные поступки. Не знаю, как насчёт кино – здесь сложно делать выводы. Только многие яркие действия нашего героя, вроде выставки плакатов, агитационная компания о вреде пьянства, внедрение нового вида гимнастики для женщин и необычные форматы телепрограмм – не его придумка. У прежнего Мещерского просто не было столь широкого кругозора. Но дело своё он сделал и привлёк к себе внимание властей, получив полную свободу действий. Отсюда же идут его познания в области коммерции. Для человека, далёкого даже от реалий советской экономики, обладание знаниями о структуре западного рынка и биржевых торгов, выглядит настоящей фантастикой. Я в мистику особо не верю, но здесь точно не провокация. Поэтому предлагаю пока отталкиваться от фактов.

– Андрей, давай более кратко и конкретнее, – перебил докладчика генерал.

– Моё предложение простое. Надо проверить всю информацию, озвученную «баюном». Его предсказания по золоту и росту ряда бумаг полностью подтвердились. В августе этого года президент Никсон отменил привязку доллара к золоту. Мы были к этому готовы и заработали хорошие деньги. Это стало возможно исключительно благодаря нашему подопечному.

– Он тоже неплохо озолотился! – усмехнулся молчавший до этого начальник пятого отдела, – Куда ему столько денег? Бежать за границу Мещерский не собирается и тратит на себя сущие копейки. Неужели все эти фантазии о создании специального фонда – правда?

– Павел Агафонович, давай по порядку. Продолжайте, товарищ подполковник, – генерал разрешающе махнул рукой.

– У нас достаточно информации, предоставленной «баюном», которую можно начать проверять уже сейчас. Предлагаю начать с потенциальных предателей, что является нашим профилем. Я долго вытягивал из подопечного данные, но он вспомнил только фамилии Калугин, Поляков, Гордиевский, Резун, которого почему-то называл Суворовым и неназванный архивариус, якобы скопировавший архив наших смежников.

После слов подполковника, Ивашутин некоторое время молчал. Затем тихо произнёс.

– Это очень серьёзные обвинения. Тем более, что доказать факт предательства быстро не получится. Придётся проводить целую операцию. Но я уже разработал план, с которым ознакомлю профильные отделы. Что далее?

– Одним из ключевых вопросов мне видится ситуация со здоровьем товарища Брежнева. Объект описал ситуацию в общих деталях. По его словам, медсестра, имя которой он не знает, начнёт передавать Главному психотропные препараты. Данные лекарства превратят генсека в овощ и помещают ему нормально управлять страной. Это произойдёт примерно через два – три года. Упомянутый человек действительно есть, её зовут Коровякова Нина. Некоторое время назад она стала личной медсестрой Леонида Ильича. Если верить второму утверждению «баюна», что Андропов метит в кресло главы страны, то я бы очень серьёзно отнёсся к появлению этой дамочки. По предварительному анализу, она внешне очень похожа на фронтовую любовь генсека – Тамару. В подобные совпадения я не верю.

Выпалив свои предложения, подполковник замолчал, ожидая вердикта начальства. Но оно многозначительно молчало, поэтому мысленно перекрестившись, Андрей Геннадьевич продолжил доклад.

– В рамках полученных сведений, совсем иное значение принимает создаваемый совместный советско-американский институт в Вене[1]. По словам объекта, данное заведение в будущем станет рассадником антисоветчиков и откровенных предателей. Если дать им волю, то, через какое-то время именно воспитанники института встанут во главе группировки, которая станет целенаправленно разваливать СССР. Понимаю, что подобные заявления попахивают шизофренией. Только если мы начнём детальную проверку, то надо внимательно отнестись к персоналиям, стоящим за продвижением столь странного проекта. Ими являются товарищи Андропов и Косыгин, а зять последнего – фактический организатор этого проекта.

– Думаю, что развал страны – форменная чушь! Какой-то сброд, состоящий из балаболов, не в состоянии нанести нам особого вреда, – скептически произнёс полковник Голицын.

– Согласен. Только вы не учитываете, кто в тот момент будет генсеком, – возразил Андрей своему начальнику, уже перестав бояться последствий сегодняшнего совещания, – А ещё «баюн» объяснил причину педалирования ставропольского дела. По его мнению, первый секретарь края и должен был стать человеком, разрушившим страну в будущем.

– Давайте возвращаться в более конструктивное русло. Хотя, как это сделать? Сплошная мистика, – произнёс Ивашутин, сделавший очередную пометку в блокноте, – Ситуацию со смежниками обсудим немного позже.

– Что касается предсказаний объекта о росте цен на нефть, то они пересекаются с очень негативными для нас событиям. Предсказатель уверен, что через полтора года разразится очередная арабо-израильская война, где наши союзники потерпят чудовищный разгром. Её итогом станет оккупация израильтянами Голанских высот и Синайского полуострова. Нашего подопечного подобные материи интересуют исключительно в рамках экономики, – усмехнулся подполковник, – Наиболее важным результатом конфликта Мещерский считает топливный кризис, который разразится в мире. Из-за закрытия Суэцкого канала, нефть подорожает в четыре раза. Именно этим объект хочет воспользоваться для сколачивания состояния.

– М-да! Воспитали на свою голову подобных субъектов. Интересы страны для него ничего не значат, – пробурчал Голицын.

– Объект полностью верит своим видениям и следует принятому плану, – пояснил его зам, – Он считает, что спасти страну от развала невозможно, но хочет снизить ущерб для жителей РСФСР. Не знаю почему, но другие республики, кроме БССР, он считает потенциальными врагами и паразитами. При достаточно жёстком давлении, нам не удалось до конца узнать его мотивацию. Пришлось довольствоваться полученной информацией, которой и так немало. Есть ещё несколько деталей о развитии техники, которые он описал без всякого понукания. Но в данный момент проверить их невозможно.

– Ты до сих пор считаешь, что нельзя было применять спецсредства при допросе? – спросил Ивашутин.

– Так точно! Объект – весьма странная личность. У меня сложилось впечатление, что он совершенно нас не боится, и выдал информацию шутки ради. Есть в нём некоторые черты, более свойственные психопату. Иначе мне сложно объяснить его мотивацию и поведение. Поэтому я считаю, что чрезмерное давление могло дать противоположный эффект. Сейчас режиссёр готов к сотрудничеству и обещает дополнить полученные сведения, если что-нибудь вспомнит. По словам режиссёра, информацию он получил выборочно, часто она не связана между собой и больше касается семидесятых годов. Многие вещи просто отложились в памяти, но всей полноты картины о будущем у него нет. А ещё объект утверждает, что своими действиями уже повлиял на будущее и ориентироваться надо больше на данные разведки. Года через два история может пойти по другому пути, и часть его гипотетических знаний о восьмидесятых годах станет неактуальной.

– Повторюсь, всё это напоминает какую-то фантасмагорию. Прорицатель-психопат, который пока не ошибался, при этом меняющий историю на наших глазах. Кому расскажешь – так именно меня сочтут сумасшедшим, – произнёс генерал, – Занесём в актив желание объекта сотрудничать. Хотя, мы многое потеряли, узнай некоторую информацию ранее. Какие у тебя планы на него сейчас?

– Насчёт временного фактора – не совсем согласен. Большую часть полученных сведений стало возможным проверить только недавно, или это вообще дело будущего. Что касается дальнейшей жизни режиссёра, в отношении него должен действовать запрет на выезд из страны. Возможны короткие командировки, но исключительно под нашим контролем. Внутри страны предлагаю оказывать ему всемерную поддержку и защищать от излишне неадекватных товарищей. Только предварительно необходимо провести дополнительный инструктаж, дабы предотвратить возможные конфликты режиссёра с чиновниками. Также все встречи объекта с иностранцами будут проходить исключительно в присутствии нашего сотрудника, которого мы внедрим под видом помощника. Это должен быть человек, знающий английский и французский. Получается золотая клетка, а наш герой привык к достаточно независимой жизни. Думаю, он должен понять нашу мотивацию. После проверки основных данных, предлагаю немного ослабить контроль. В конце концов, Мещерский приносит стране много пользы и его желание создать исследовательский центр – очень интересная идея с огромными перспективами. Главное – он зарабатывает деньги не для личного обогащения, что является основным фактором для решения его дальнейшей судьбы.

– Ты излишне мягок, Андрей. Да почти сто процентов советских граждан завидуют условиям, которые страна создала всем этим режиссёрам и писакам. А этот хлыщ ещё и по заграницам катается, ни в чём себе не отказывая, будто какой-то дореволюционный аристократ. При этом о насущных проблемах Родины он думает в последнюю очередь. Мы тоже сомневаемся в перспективах арабских армий. На фоне подозрения, что Садат хочет выслать наших военных советников из Египта, военный потенциал стран антиизраильской коалиции серьёзно ослабнет. Но ведь, обладая нужными сведениями, можно многое изменить, – начал кипятиться Голицын, – Он же только о деньгах и личной славе думает. Я бы его посадил в самую настоящую клетку и выкачивал информацию при помощи всех доступных средств. Пусть радуется, что его просто оставили в живых!

– Кстати, что делать с окружением объекта? – немного смущённо произнёс подполковник, – Дело в том, что Мещерский состоит в любовной связи с дочерью кандидата в члены Политбюро, которая является женой высокопоставленного работника МИДа. У последнего весьма неплохие карьерные перспективы, а ещё он связан со смежниками.

– Наш пострел везде поспел? – впервые за сегодня улыбнулся Ивашутин, – Если мы даём режиссёру свободу перемещения по стране, то не вижу смысла лезть в его личную жизнь. Пусть хоть всех баб в этой их киношной клоаке перетопчет, лишь бы приносил пользу. У тебя что-то ещё?

– Да, вот некоторые мысли объекта, которые я детализировал. Он их не выдумал, а просто озвучил одно из своих смутных видений. Но предложение достаточно интересное, и Павел Агафонович меня полностью поддержал, – подполковник кивнул на главу отдела, передавая Ивашутину тонкую папку.

– «Операция преемник», звучит прямо как название шпионского фильма, – хмыкнул генерал, пробежавшись по перовой странице доклада, и захлопнул папку, – Следующая встреча через неделю. Нужно проверить хотя бы часть полученной информации. Главное – не вспугните потенциальных крыс. По остальным делам, особенно медсестре, жду ваших предложений. Всё-таки придётся играть на поле смежников, и ссора с ними нам сейчас не нужна Объект необходимо держать под полным колпаком двадцать четыре часа в сутки. На этом пока всё – работаем, товарищи.

Глава 1

Сцена, отделанная золотом, и огромный макет «Оскар» в обрамлении неоновых ламп синего цвета. С обеих сторон внушительной конструкции световое изображение названий фильмов претендентов. Зал замер в ожидании, поглядывая на ведущего, и дорожку, специально соединённую со сценой, дабы победитель мог сразу на неё взойти. Оркестр, расположенный в углу, отыграл положенную композицию и замолчал вместе со всеми присутствующими.

Церемонию 1971 года вели аж тридцать два человека, над чем изрядно посмеивалась пресса после окончания церемонии. И вот финальная сцена после проникновенной речи Стива Маккуина, который до этого объявлял лучшего режиссёра. Никто и не сомневался, победителем стал Фрэнк МакКарти.

Всего этого я не видел, так как сижу безвылазно в Союзе. Просто в голове постоянно крутится церемония награждения, на которую меня не отпустили. С самим шоу удалось частично ознакомиться в журналах, присланных Дино. Но образ зала, набитого голливудским бомондом, постоянно врывается в мои мысли.

Перед объявлением победителя премии за лучший фильм зал чествовал сегодняшнего триумфатора Франклина Шеффнера, взявшего статуэтку за лучшую режиссуру. И вообще, этот чёртов «Паттон» забрал семь наград из десяти номинаций. «Телохранитель» с «Аэропортом» так же номинировался на десять, «История любви» – на семь, а «MASH» – на пять наград. В итоге пролетели практически все фавориты. Хорошо, что хоть Нэнси взяла «Оскара» за лучшую женскую роль. Также нам удалось взять статуэтку за лучшую песню и дизайн костюмов. Последнее вообще звучит как насмешка.

Честно говоря, были у меня тщательно подавляемые надежды на победу. Уж сценарий точно был достаточно оригинальным и не изъезженным. Но и здесь меня обошёл Коппола. Сам факт поражения не так обиден, как предпочтения академиков. По мне, лучшей работой стал «MASH», так же незаслуженно обойдённый. Только Олтмен снял чёрную комедию, а Шеффнер – патриотическую и пафосную хрень, понятную сугубо американскому зрителю. На фоне фактического поражения и полной деморализации армии США во Вьетнаме, подобное кино стало глотком свежего воздуха для разочарованного народа. Поэтому нельзя исключать политический момент при выборе победителя.

Почему прокатили «Историю любви» – загадка. Понятно, что это не самая острая социальная драма, но она затрагивает достаточно болезненные темы быстро меняющегося американского общества. Мне, наверное, не так обидно, как съёмочной группе Артура Хиллера, который в этом году забрал почти все главные «Золотые глобусы». Журналисты порадовали тем, что тоже выбрали «Un-Break My Heart». Больше положительных новостей нет. Кроме бешеного успеха в прокате, где у «Телохранителя» нет конкурентов от слова совсем.

Думаю, очередной рекорд по кассовым сборам успокоит Эванса и Дино. Хотя, не уверен в их запредельном честолюбии. Скорее всего, финансовая составляющая важнее, а свой «Оскар» они ещё возьмут. Кстати, оба через три месяца должны прибыть в Москву. Только предстоящая встреча меня особо не радует. Нет, деньги лишними не бывают. и я уже неплохо заработал на картине, а дальше выплаты возрастут. Ларчик моего нежелания видеть продюсеров, открывается просто – Лёша Мещерский ныне невыездной. Под удар поставлен проект «Привидение» со всеми последующими проблемами, и частично – «Зачарованная». Кроме моральной составляющей, когда задели моё самолюбие и порушили планы того же Клушанцева, существует ещё финансовая. Интересно, как «Госкино» будет выкручиваться из сложившейся ситуации? В контракте есть пункт с форс-мажором – другой вопрос, попадает ли под него наша история. Кроме того, я опасаюсь, что проект отдадут другому режиссёру, оставив меня только автором сценария.

Что-то я совсем разнервничался, даже сон пропал. Аккуратно встаю с кровати, дабы не побеспокоить Аню, и иду на балкон. Вторая половина мая выдалась тёплой, даже жаркой, и ночью температура сильно не падает. Поэтому встречать рассвет на улице – довольно приятное занятие. Это, если вы беспечны и молоды, а рядом красивая девушка, то можно хоть всю ночь гулять по набережным. Чем, помнится, Лёха и занимался, когда дембельнулся и познакомился с Зоей.

Такое ощущение, что моя нынешняя супруга обладает паранормальными способностями. Я только подумал о другой бабе, как за спиной послышались лёгкие шаги. Дверь в комнату осталась приоткрытой, поэтому Анна плавно проскользнула на балкон и обняла меня. Тёплое женское тело и крепкие полушария, прижавшиеся к спине, сбили ход моих мыслей.

– Опять грустим? Может, уже хватит заниматься самобичеванием? – тихо произнесла она, – Я же вижу, что ты съедаешь себя изнутри. Ну и насколько тебя хватит? Не хочу видеть рядом с собой злого или индифферентного мужчину. Всегда считала, что мой муж – это скала, о которую разобьются все напасти, и ещё он будет оберегать меня, такую беззащитную.

Угу. Анна кого угодно скрутит в бараний рог и, в отличие от меня, особо не рефлексирует. Характер у неё стальной и непонятно откуда взялся. Моя тёща – дама со странностями, больше похожая на избалованную истеричку. А тесть, при всех своих званиях и достижениях, чистой воды подкаблучник, боящийся слово сказать поперёк молодой супруги. Тётя – просто хорошая женщина, без особых диктаторских замашек.

– К тому же мне нельзя нервничать, если ты забыл, – продолжился сеанс психотерапии вперемежку с моральным прессованием, – И вообще, кто-то обещал сводить молодую и красивую жену в ресторан.

Да, у нас тут замечательная новость! Аня снова беременна, и мы оба даже не думали, что она нежелательна. Наоборот, наша жизнь заиграла новыми красками. И даже маленький Толик, который недавно начал делать попытки говорить, явно счастлив, хотя не понимает о чём речь. Может оно и к лучшему, что в конце прошлого года меня фактически закрыли в стране? Зато сын растёт, видя папу, а не какого-то дядю, который появляется два раза в месяц. Супруга тоже довольная и перестала делать попытки заставить ходить строем курсанта Мещерского. Но всё равно периодически гложет меня червячок, ведь нынешняя ситуация может длиться бесконечно. А я так много хотел сделать, и не только в кинематографе. Лёгкий удар по почкам напомнил, что кто-то опять покинул реальность, погрузившись в невесёлые мысли.

Оборачиваюсь и осторожно обнимаю обидевшуюся жену. Зарываюсь в её волосы и начинаю поглаживать спину, опускаясь пониже. Анна фыркнула как кошка и убрала мою руку с талии.

– Узнаю брата Лёшу, – прошептали мне в ухо, – Кое-кто думает только о двух вещах. Если не о кино, то о бабах.

– Просто одна безумно красивая девушка сбила меня с панталыку. Я, значит, обдумываю новый масштабный проект, который должен потрясти мировой кинематограф. А она, понимаешь, дефилирует в неглиже, прижимается к великому мыслителю разными аппетитными местами и вообще ведёт себя вызывающе, – новое довольное фырканье показало, что я на правильном пути, – Предлагаю срочно обсудить некоторые моменты, и желательно – в спальне.

Аккуратно подталкиваю рассмеявшуюся Аню в комнату и иду следом. Хандра мигом исчезла, а её заменило совершенно иное чувство, вернее, желание.

* * *

– Опять уезжаешь? – спрашивает супруга, одновременно зачерпывая ложкой кашу для Толика.

Сидим, завтракаем всей семьёй. Сын доволен и постоянно улыбается, впрочем, как и Анна. Ещё бы – мы неплохо так с ней повозились, и прервал нас именно проснувшийся ребёнок. Я и сам ловлю себя на мысли, что периодически улыбаюсь, будто дурачок. И дело вовсе не в сексе, а в факте осознания, что у тебя есть крепкий тыл и поддержка. А ещё тебя ценят не за материальные блага, а просто как любимого человека. Конечно, я тот ещё лицемер и постоянно обманываю Аню, но зачем ей об этом знать. Толик же просто рад одновременно видеть маму и папу, так как последний не всегда бывает дома.

В общем, сегодня Лёша Мещерский просто счастлив, и с нетерпением ждёт начала рабочего дня. В работе над новым фильмом сейчас небольшой перерыв, группа готовится к переезду для съёмки натуры. Большую часть в павильоне мы отработали, остались некоторые детали с мелочевкой. Ну, или в процессе могут появиться новые идеи, поэтому решили вернуться к ним чуть позже.

После запрета выезда за рубеж и, отойдя от шока, я некоторое время жил как сомнамбула. Но постепенно пришёл в себя, обозлившись на весь мир, и решил вернуться к одному из старых проектов. А идея интересная, ещё она была встречена чиновниками в штыки, что окончательно убедило меня в её необходимости. Здесь коса нашла на камень, я не слушал никаких объяснений и увещеваний, продавливая свою линию. Так мы с соратниками и заставили комиссию утвердить сценарий. Заодно у меня появилась цель, и я с головой погрузился в работу. Правда, есть ощущение, что после окончания съёмок придётся биться за каждый кадр, но до этого надо ещё дожить.

– Ты же знаешь, что по сценарию запланировано несколько масштабных баталий. В Подмосковье нужного плана найти не удалось, вернее, все полигоны заняты. Поэтому пришлось обратиться к «Беларусьфильму», с которым мы давно успешно сотрудничаем, – отвечаю жене, намазывая масло на кусок батона, – Совместная работа выгодна и белорусам. Ведь в съёмках участвуют их актёры, технические работники, и массовка состоит из местных. А наше ТО – организация богатая и платит весьма неплохо. Плюс, соавтором сценария является Пузик, а в БССР она чуть ли не главная литературная звезда. Заодно мы подсуетились и быстро получили материалы для постройки декораций. В противном случае пришлось бы мучиться с материалами и договариваться о взаимных услугах. В Москве это могло стать огромной проблемой. Нам и так пришлось отдать пять квартир кооператива левым людям. С новым домом такая же история. Только начали строительство, как потянулись ходоки. Не люблю я всего этого, потому и работа с Минском – оптимальный вариант. Белорусы же сразу согласились на условия «Прогресса».

– Угу. То есть использовать имя Пузик в своих целях, забирая ресурсы у других режиссёров – это нормально? Но когда подобное пытаются провернуть другие, нашу мировую звезду коробит, – подколола меня Анна, – И вообще, ты самый настоящий буржуй или нэпман, кому как нравится! Сам постоянно ворчишь, что советская система закостенелая и с ней невозможно быстро решать вопросы. Но при этом не чураешься откровенных взяток. Или часть заграничной техники и продуктов, которые получает «Прогресс», идущая нужным людям, подобной формой коррупции не является? А ещё, кроме развития развлекательной индустрии, Алексей Мещерский перестал что-то делать для страны. Где твои амбициозные планы по привлечению иностранных компаний? Открыто только совместное предприятие по производству сумок с «LV», всё остальное осталось на бумаге. Одна сплошная говорильня. Но по твоим планам уже должен начать функционировать целый совместный концерн с «L'Oreal». Были разговоры про сотрудничество с «AGFA», но в итоге – сплошная говорильня.

Уело меня молодое поколение. Наша студентка и спортсменка – особа принципиальная, воспитанная в лучших советских традициях. Поэтому для неё стали шоком некоторые схемы, о которых я как-то рассказал. С одной стороны – лучше, чтобы супруга особо не вникала в подобные вещи. Ведь никто не знает, как сложится наша дальнейшая жизнь. А то возьмёт Аннушка и побежит завтра сдавать благоверного ОБХСС, если брак пойдёт под откос. Обиженная баба – страшная и неконтролируемая сила. Но мне необходимо потихоньку подключать жену к делам. И хитросплетения советской системы снабжения ей надо осваивать в первую очередь.

А ещё я давно начал посвящать Аню в планы по созданию целого комплекса совместных предприятий с ведущими мировыми концернами. Ведь ситуация в стране дошла до того, что нет элементарных вещей – вроде хорошего шампуня, стирального порошка или той же фотоплёнки. Самое интересное, что с той же мадам Бетанкур всё практически согласовано, но кое-кто погнался за славой и просто зарабатывал лёгкие деньги, снимая рекламные ролики. До какой же степени всё запущенно! Прямо стыдно за звезду мирового кинематографа и просто отличного человека. Это я про себя, кто не понял.

– Курсант Мещерская, отставить разговорчики! – встаю со стула и чмокаю в лобик улыбающегося сына, – Я одеваться и на работу. Не забываем, что вечером будет экзамен, где мы проверим, как усваивается пройденный материал некоторыми критиками. Ты говоришь о помощи стране, и при этом попрекаешь мужа в недостаточной работоспособности. Но почему-то не учитываешь, что я не могу разорваться, и мне нужны достойные помощники. Значит, придётся ускорить процесс твоего образования. Кто, если не ты, способна вершить великие дела?

Уже в прихожей Анна поправила мне галстук и прижалась к груди, сбивая весь рабочий настрой.

– Надеюсь, это будет такой же экзамен, как сегодня утром? – от её шёпота у меня по телу пробежали мурашки, – Я согласна закрепить полученный материал, лучше несколько раз.

– Нет, сначала у нас будет контрольная по бирже и работе акционерных обществ. А вот затем можно и сменить тему. Так что не филонь и усиленно занимайся. Сегодня я буду безжалостен.

Целую очаровательную провокаторшу, хватаю портфель и выскакиваю под её довольный смех. Вот же взяла манеру меня троллить. Но глупо скрывать, что подобные шутки мне приятны.

Не подумайте, что я прямо-таки влюблён в свою жену. Наверное, это прозвучит некрасиво или даже по-скотски, просто мне сейчас комфортно. Это именно та жизнь, которая мне нужна. Ты знаешь, что у тебя есть дом, семья, где тебя любят и ждут. Может, подобный подход циничный и сугубо потребительский, но вот такой я человек. Аню я уважаю и ценю за множество положительных качеств, а ещё она родила мне сына. В общем, всё сложно, но по-другому у меня жить не получается.

* * *

«Волга» уже стояла возле подъезда. Сейчас приходится согласовывать каждый свой шаг и заранее сообщать о предполагаемом маршруте. Более того, кроме водителя меня периодически сопровождает ещё один товарищ. Невысокий человек лет тридцати пяти с непримечательной внешностью, постепенно ставший чем-то вроде предмета интерьера – шучу, конечно. Зовут нового персонажа Игорь Евгеньевич, и он исполняет роль моего помощника. Пришлось даже выделить ему кабинет рядом со своим. Толк от «грушника» тоже есть. Мы вместе разбираемся в текущих биржевых котировках и иных тенденциях мирового рынка. А ещё Игорь неплохо разбирается в хитросплетениях советской экономики и даёт неплохие советы. При этом мне в приказном порядке объявили, что все встречи с иностранцами должны проходить при его участии. Вот такие пирожки с капустой. Довыёживался Лёша.

Но ничего, отчаиваться я точно не собираюсь. Сейчас в самом разгаре съёмки нового фильма. Поэтому не хочу забивать голову лишними проблемами и начну решать их по мере поступления. Кстати, Франческо вскоре должен посетить СССР, вот и посмотрю на его реакцию, когда нам навяжут неожиданного собеседника. А пока есть ещё одно дело, которое надо обсудить до отъезда в БССР. Если власти думали, что я оставлю произвол безнаказанным, то они сильно заблуждаются. Гадить по мелкому и слать на Запад разного рода статейки, как это любит делать диссидентско-либеральная помойка, я не собираюсь. Лёша Мещерский пойдёт своим путём.

Сегодня у меня в планах посещение родного городка и встреча с Ясным. Вот интересный он человек. Став не только советской звездой, но и обретя, определённую популярность на Западе, Гена не изменил своим принципам. Певец продолжает жить в Подмосковье, только переехал в собственный дом. «Рассвет» до сих пор числится на балансе текстильного комбината, разве что ВИА выдели целое здание под студию и репетиции. Ребята активно сотрудничают с несколькими композиторами и поэтами, создав чуть ли не музыкальную корпорацию.

По моему совету руководитель группы не стал полагаться на собственные силы и находится в постоянном поиске. В том числе им активно помогает собственная передача на радио, куда советский народ присылает тексты песен и музыку. Думаю, с таким подходом можно запускать и второй ансамбль, который будет обеспечен шлягерами на несколько лет вперёд. Гена обещал подумать над этим предложением, вернее, уже собрал новую группу и начал её дрессировать. Вскоре запланировано создание ещё двух коллективов под крылышком «Рассвета», где будут обкатываться молодые кадры. В общем, бывший работяга оказался грамотным организатором и способен смотреть вперёд.

А ещё Ясный несколько раз в год даёт бесплатные концерты работникам предприятия и районным детдомам. Подобное поведение можно только приветствовать. Не каждый артист, взобравшийся на Олимп, остаётся человеком. Скорее наоборот, многие персонажи совершенно оскотиниваются. Здесь же такая уникальная ситуация, что не верится.

Глава 2

– Как? Вот скажи, почему тебе удаётся писать такие песни? Откуда всё это берётся? Ведь ты не профессиональный музыкант, хотя, играешь неплохо. Вот мне не удалось написать ничего подобного! А стихи! Это же натуральный шедевр, бросающий вызов всем!

Гена сильно расстроился и даже этого не скрывал. Нет, он обрадовался моему приезду и знал, что я привёз идею новой песни. Но, выслушав мои наброски и ознакомившись с текстом, не смог сдержать эмоций. Хотя, черновик песни ничего из себя особо не представляет, только текст, правда, весьма провокационный для этого времени. Другой вопрос, если грамотно облечь его в интересный клип на совершенно иную тему, то получится интересная композиция. Только мнится мне, что советский народ станет воспринимать дурачества исключительно однобоко.

Что касается самой мелодии, то попсово-кабацкий оригинал, написанный в начале девяностых одним из моих любимых музыкантов, я хочу немного переделать. Собственно, для того и приехал к Гене. Я наиграл ему на пианино мелодию, но Ясный потребовал стихи. И они его сразу поразили. Он их даже выучил буквально минут за десять. Затем какие-то ролики заработали у Ясного в голове, он вспомнил о моём нынешнем положении и завис. Поэтому певец и начал бегать по студии, чуть ли не вырывая себе волосы.

В принципе, реакция Геннадия понятна. Если наложить песню на мою ситуацию, то получается откровенный вызов системе. При этом ничего страшного там нет, а наоборот, текст можно назвать даже патриотическим. Вот только, поди объясни это советскому человеку, привыкшему читать между строк и давно освоившим эзопов язык.

– Только у нас нет сейчас аккордеониста должного уровня. Недавно взяли молодого парня в «Спартанцы» – это наш второй ансамбль, который пока в стадии формирования. А саксофониста у нас сроду не было, как-то ранее обходились, – Гена уже перескочил на обсуждение музыки, – И вообще, я бы сделал подачу более мягкой, без всей этой кабацкой лихости, но сохранил посыл.

Вот что значит профи. Буквально сразу уловил суть и мои мысли. Я изначально хотел полностью сохранить звучание и даже большую часть элементов клипа песни образца 1993 года. Только здесь этого точно не поймут, и у властей будет замечательный повод запретить песню, и тем более – клип. Потому и возникла идея сделать песню более академичной.

– Это будет грамотно завуалированная провокация, так что комар носа не подточит, – многозначительно поднимаю палец, – Насчёт музыки ты полностью прав, мы из разухабистого варианта сделаем шлягер для цивильной публики. А ещё, главными действующими лицами у нас станут две девушки – аккордеонист и саксофонистка. И это должны быть две молодые красотки с длиннющими ногами! Хорошие сиськи тоже не помешают, но главное – ноги.

– Уже заинтриговал! Давай прыгай за рояль, я подыграю на гитаре. Заодно рассказывай про девушек с вот такими ногами, – Гена изобразил два огромных полушария на месте груди и радостно заржал.

Часа через три, жутко довольные и уставшие, мы переместились в кабинет певца и решили выпить чаю с рогаликами. В процессе творчества нас пытались отвлекать, но Гена наорал на свою помощницу, отправив расплакавшуюся девицу очень далеко. Чуть позже он извинился, так как в тот момент был просто невменяем. Я же просто попросил вошедшего водителя не мешать и провести время в буфете – благо, в ДК он отменный. В итоге, обед мы пропустили, довольствовавшись сухомяткой.

– Вот ты говоришь, что сам не можешь и прочий бред, – решаю поддержать своего соратника, периодически впадающего в грех уныния, – Но ты просто взял – и за пару часов изменил само звучание и ввёл в него совершенно новые нотки. Ты идеальный аранжировщик, Гена!

– Да, только стихи и мелодия твои, – Ясный встрепенулся на кресле и посмотрел на меня с осуждением, – Я просто их немного доработал. А перепевка Есенина и других поэтов! Почему никто кроме тебя до этого не додумался? Про альбом «Ленинградский рок-н-ролл», я просто молчу. Саундтрек к «Битве над Кубанью» – это просто другая реальность. Ещё и «Ярило» с «Гой, Роде, Гой!». Нас даже на Запад приглашают именно из-за твоих саундтреков, и ни куда-нибудь, а в капстраны! Клипы, говорят, на европейских и американских каналах неделями в лидерах были. И всё это – твоя заслуга!

– У меня нет такого голоса, как у тебя и Нины, – не соглашаюсь и принимаюсь загибать пальцы, перечисляя таланты Гены с Галактионовой, – Если называть вещи своими именами, то вы в своём роде уникумы. Такого вокала, собранного в одной группе, в мире просто нет. Про аранжировки я уже говорил. Далее, вы кардинально изменили стихи и музыку. Кстати, кто мешает тебе раскинуть невод и поискать талантливых ребят, которые уже поют свои песни, но не могут найти нужный баланс? Просто поэты и композиторы, которые присылают вам свои работы, требуют кропотливой работы по совмещению. А здесь – фактически готовая композиция, которую надо довести до ума. Под такое дело ты можешь вообще замахнуться на творческое объединение, вроде нашего «Прогресса».

– Мысли насчёт ТО давно меня посещают, – усмехнулся Ясный, – Только под крылышком комбината гораздо спокойнее. Здесь директор за нас горой, да и райком поддерживает – мы же, типа, поднимаем им все показатели по культурно-массовому сектору. Что касается одиночного плавания, то честно – боюсь. Я не такой бесстрашный и пробивной, как ты. Здесь ещё нехорошие разговоры пошли про наш славянский цикл, который звучал в «Руси изначальной». Мол, не стоит пропагандировать некоторые вещи.

– Ну-ка, давай подробнее, – я сразу превратился в сплошной слух.

Если вкратце, то некоторые товарищи из «Госконцерта» и специально приехавший дядечка в сером пиджаке, чья ведомственная принадлежность очевидна, попросили Гену постепенно убрать из репертуара «славянский цикл», который в моей реальности пела группа «Аркона». Говорили много и красиво, но свели все претензии к волне национализма, якобы прокатившегося по стране. Я бы это назвал пробуждением национального самосознания русского народа. После безумного успеха «Руси», в Союзе началась самая настоящая русомания. Выражалось это в увлечениях людей историей, культурой и песнями. Исторические кружки ломились от желающих больше узнать о своих предках. Дети на улицах играли в русичей и поганых хазар, сходясь, стенка на стенку, используя самодельные мечи и щиты.

Более того, подключились и взрослые. Уже в нескольких городах появились группы типа косплейщиков моего времени. Вот только, кроме изготовления оружия и потешных боёв – что сразу насторожило МВД – они вели разговоры о славе рода и деяниях предков. Всё вроде было чинно и благородно, по оружию сразу договаривались с милицией. Люди не дураки, и организовывали все сообщества под крышей ДК или своих предприятий, но идеологическая часть сразу привлекла внимание определённой конторы. А это совсем иной расклад, с учётом того, как номенклатура боится духовного возрождения русского народа. Ведь столько лет из него делали советских людей, параллельно, за счёт ресурсов РСФСР, обустраивали дикарские окраины и прочие нищие взморья бывшей империи.

– Это твоё дело, здесь я не советчик, – отвечаю Гене совершенно искренне, – Только учти, что ты достиг такой величины и влияния в стране, что просто так тебя не заткнёшь. Заодно, попробуй объяснить товарищам, что джин уже выбрался из бутылки. Чем больше они будут пытаться запретить песни или увлечения людей, тем сильнее станет обратная реакция. А затем всё это дело вообще трансформируется во что-то нехорошее, не имеющее никакого отношения к изначальной идее. Нет чтобы возглавить это подлинно народное явление – начать проводить культурно-этнографические экспедиции, организовать по стране концерты старинной русской музыки, взять под контроль работу исторических кружков – да много всего сразу приходит на ум. Но ведь дурачью от власти лишь бы всё запретить, как бы чего не случилось. Ещё и жопой надо шевелить, ответственность на себя брать и головой поработать. Вот этого они как раз не умеют и не любят. Поэтому решение должно остаться за тобой. Это твоя страна, твой народ – и если ты видишь в происходящем позитивное явление, то надо дать отпор мракобесам. В этом случае можешь рассчитывать на мою всестороннюю поддержку. Но и твой отказ подчиниться, я тоже пойму и не буду осуждать.

* * *

По дороге в Москву размышляю о непроходимой тупости советской номенклатуры. Ведь есть старый постулат: «Не можешь победить – возглавь». Против страны много лет ведётся откровенная идеологическая диверсия. Наверняка разведка сразу донесла до кремлёвских небожителей о планах Запада, вернее господина Даллеса[2].

Что мы имеем в итоге? Вместо грамотной контрпропаганды и работы с населением – сплошная, насквозь лицемерная, агитка. Ответственные товарищи, обычно не разбирающиеся в теме, проводят митинги, собрания и уроки политинформации. Читают по бумажке всякую дурь, хорошенько сдобренную цитатами классиков марксизма-ленинизма, а народ усиленно делает вид, что слушает и внемлет. Далее пламенный оратор – обычно это бездарь из отдела культуры – едет на следующий объект. Народ же в своём кругу ржёт над очередным бредом, и продолжает далее разлагаться западной культурой.

Я один сделал для контрпропаганды больше, чем профильный отдел ЦК с его многочисленными отделами и тысячами сотрудников, вместе взятых. И дело не только в западной культуре, но и в продвижении идеи ЗОЖ. У меня даже грамоты есть от «Минобра» и «Минздрава». Мои плакаты и методички расходятся миллионами, имея бешеную популярность среди простых граждан. Ведь всё ещё не так плохо и даже со взрослыми людьми можно работать. Про молодёжь я вообще молчу. Из нынешнего поколения сами боги велели лепить созидателей и творцов. И они есть, только требуется более тонкий подход. Необходимо увлекать и поддерживать людей разнообразными инициативами.

Тема со «славянством» – просто находка. Даже в самых смелых мечтах я не мог предположить такого отклика от простого народа. Вернее, предпосылки уже были, после фильма о Рюриковичах. Но в «Руси» всё получилось динамично, наглядно и ещё под отличную музыку. Так кто мешает открывать исторические кружки при ДК, организовывать ансамбли и проводить фольклорные фестивали? Надо только дать людям как можно больше самостоятельности и не лезть с идеологией. Ведь можно добиться того, что часть населения отдаст предпочтение отечественной культуре, в том числе музыкальной. И это совершенно добровольно, без всякой агитации.

Надо будет ехать к Фурцевой. Ведь опять партократы извратят идею, и уничтожат хороший народный порыв. Помнится, на заре карьеры Екатерина Алексеевна не чуралась вникать в молодёжные движения и лично встречалась с его лидерами. Человек искренне хотел понять, чего не хватает советской молодёжи и какие действия должна предпринять власть, дабы не навредить.

А жена ещё издевается – мол, Мещерский балабол. Тут разрываешься на части и не знаешь за что хвататься. Вроде всё успокаивается и идёт по плану, как сразу вылезает новая напасть. Вот подгружу её через пару лет частью своих дел, и настанет мой черёд глумиться.

* * *

– В смысле – передвинуть дату, и ещё отдать бумагу? – я не сразу понял, о чём говорит Каплан.

По приезде на Горького я решил не подниматься к себе, а нормально отобедать в столовой при киностудии. Борщ, куриная котлета с пюре, витаминный салат и компот, обошлись мне в шестьдесят две копейки. И надо сказать, что такой едой не зазорно накормить какую-нибудь иностранную делегацию, а то тащим их сразу в «Прагу» или «Арарат». Заодно подобное потребление пищи сближает коллектив. В процессе стояния за раздаточным столом перекинешься парой слов со знакомыми и коллегами, услышишь новости и свежие сплетни. Народ увидит, что режиссёр с мировым именем не чурается обычной столовки и не требует себе особое меню, как давно практикуется в Райкоме и тем более Горкоме. Налицо самый настоящий социализм или демократия, кому как удобнее.

И вот я, весь такой сытый и почти довольный, располагаюсь в любимом кресле, как тут же прибегает наш завхоз. Сначала я подумал, что возникли какие-то накладки, связанные с переездом группы и её размещением в Белоруссии. Но из-за подобных мелочей Каплан давно меня не теребит. Общее совещание у нас через два дня, и вроде никаких проблем не предвидится. Значит, какой-то форс-мажор или опять разные райкомы с прочими партактивами кровь пьют. В принципе я оказался прав, но кровопийцы оказались рангом повыше.

Оказалось, что на нашу типографию замахнулись ни много ни мало, а руководители «Политиздата», это которое «Издательство политической литературы ЦК КПСС». Если кратко, то у товарищей произошла накладка – сломалась лучшая машина, а ещё одна находится на профилактике. А к осени необходимо сдать тираж какой-то жутко важной монографии, приуроченной к пятидесятипятилетию Революции. Люди сначала схватились за голову, поняв, что сроки горят, и такой тираж нужного качества в Союзе нигде не напечатать. Оптимальный вариант – разместить заказ у финнов, но это время и валюта, которую вряд ли выделят. И тут одни умник вспомнил, что некая полубуржуйская организация недавно получила новенький «Heidelberger». Ещё у неё нет недостатка в качественной о бумаге. Ну не откажут же эти проклятые нэпманы главной типографии ЦК? Они же не сумасшедшие.

– Нет! Я даже обсуждать не буду подобное предложение. У нас все тиражи готовы к печати, книги переведены, давно нарисованы иллюстрации и написаны примечания. Всё должно идти по плану, – с трудом сдерживая злость, отвечаю своему заму, – Израилич, ты же прекрасно знаешь мой ответ.

– Каюсь, предполагал подобное! – печально ответил Каплан и умоляюще посмотрел на меня, – Я даже был уверен, что ты принципиально откажешься ехать на переговоры на Миусскую площадь. Поэтому с трудом убедил товарища Полякова приехать к нам. Он прибудет примерно часа через полтора. Алексей, прошу, согласись, или хотя бы не иди на открытый конфликт. Это тот случай, когда нельзя показывать характер. Нас и так основательно прижали с некоторых пор. Мне всё тяжелее договариваться по элементарным вопросам.

– Угу. А ты не думал, что «Прогресс» банально доят, видя, какой у нас уровень обеспечения? Ещё и очередной кооперативный дом строим, на который рты раззявили разные паразиты, – отвечаю заму с усмешкой.

Некоторые высокопоставленные товарищи решили, что наше ТО слишком зажралось, и пора делиться. Несколько квартир пришлось отдать под очень тяжёлым давлением, но мы тогда поимели немало плюшек. Но это приняли за слабость, и начались разного рода крохоборские заходы на предмет поделиться импортными холодильниками, телевизорами и кондиционерами, что изрядно бесит. Вот и сегодняшний товарищ точно ничего не получит. Хотя, я слышал от коллег о нём немало хорошего.

* * *

Зам главы «Политиздата» не стал рассусоливать, а сразу приступил к делу. Естественно, мы сначала поручкались, товарищ попросил кофе и некоторое время, явно с завистью, рассматривал мой кабинет, обставленный в стиле хайтек. А посмотреть был на что! Я тут не стал мелочиться, заказав себе и руководству ТО новую обстановку в Швеции. Пришлось делать небольшую коррекцию и докупать ещё один комплект, так как мадам Капитонова жутко обиделась и чуть не объявила мне войну. С трудом удалось убедить её закопать томагавк. Всё потому, что подобного оформления кабинетов нет даже у товарища Брежнева, вот и гость малость впал в прострацию.

Далее, как ни в чём небывало, Александр Прокофьевич приступил к ознакомлению меня с техническим заданием, будто я его подчинённый. То есть, мы должны предоставить свои мощности с такого-то числа, обеспечить бесперебойное снабжение бумагой и успеть отпечатать тираж к нужному сроку. При этом вопрос расходных материалов и оплаты труда товарищ упомянул вскользь. Мол, затраты на бумагу будут компенсированы, а рабочие получат деньги по расценкам «Политиздата». Естественно, что все переработки будут возмещены в соответствии с действующим законодательством СССР.

От подобной наглости я маленько обомлел. Сначала подумал, что товарищ попробует договориться и обсудит реальные условия. Но он пришёл приказывать, а не обращать внимания на наши сложности. Поэтому я ответил ему, одним словом.

– Это невозможно!

– Что, простите? – некрасивое лицо функционера сморщилось, будто он съел лимон.

Поляков вообще не классический такой партиец с прогнившими мозгами и тремя классами образования. Товарищ закончил филфак МГУ, имеет много научных работ, в том числе «Атеистический словарь» и «Философскую энциклопедию». Но это не отменяет откровенного хамства и неуважения к нашей организации. Так как я демонстративно молчал, то товарищ начал медленно наливаться краской. Его резкие черты лица обострились ещё сильнее, а голос стал максимально сух.

– Вы понимаете, что подобный отказ сродни идеологической диверсии? Можно даже назвать это враждебным действием в отношении Советского Союза! – видя, что его пафосная тирада не возымела действия, собеседник начал нагнетать, – Это дело государственной важности! Речь идёт о произведении, посвящённом годовщине Революции. Партия не простит вам подобного фрондёрства, товарищ Мещерский! Вы и так позволяете себе слишком много, но всему есть свой предел.

– Давайте я кратко изложу свою позицию, дабы вы поняли мою. Для начала разделим деятельность ТО «Прогресс» и личность товарища Мещерского. Это совершенно разные вещи, – а товарищ-то покраснел, не привык к подобным поворотам и понял, что перегнул палку, начав переходить на личности, – Если мы перейдём на канцелярский язык, то ваш пассаж про партию просто неуместен. Согласно первой статье Конституции – СССР является государством рабочих и крестьян. Я точно так же могу угрожать вам, что советский народ не простит вам попыток запугивания добропорядочного гражданина, выполняющего свою работу. Мы тоже работаем над делом государственной важности. Поверьте, просвещение советских граждан – одна из важнейших задач, которые КПСС ставит перед всеми организациями страны.

– Печать каких-то фантастических книжек, к тому же иностранных авторов, вы считаете важным делом? – хмыкнул Поляков.

Вот вроде грамотный и умный человек. Откуда у него и подобных товарищей столько спеси вперемежку с неуважением к окружающим? Неужели, если ты забрался чуть выше по иерархической лестнице, то уже можно плевать на чаяния простых граждан? Или он действительно думает, что их пропагандистская литература является наиважнейшей для населения? Может, товарищам взять реальную статистику покупок, и сравнить, каким спросом пользуется художественная литература, по сравнению с навязываемым политическим хламом? Этого я говорить, конечно, не буду, хватит мне конфликтов с номенклатурой. Придётся приводить аргументы, дабы обосновать причину отказа.

– По плану, до конца года в магазины и библиотеки РСФСР, БССР, УССР, ряда крупных городов КазССР и некоторых республиканских столиц, должны поступить более пяти миллионов книг. Мы не только закупили для этого бумагу, но и обучили дополнительный персонал, который уже начал работать в три смены. Более того, на подходе новая печатная машина производства ФРГ, которую «Прогресс» закупил за валюту в срочном порядке, так как мы не успеваем и можем сорвать взятые на себя обязательства. Я уж молчу, сколько времени у нас отняла предпечатная подготовка. Одно только согласование выбранных романов, заняло более года. Мы планировали запустить книги в печать ещё в прошлом году, и всё это время читатели с нетерпением ждут. Многие уже давно оплатили подписку. Под это дело была разработана целая схема доставки литературы по нужным адресатам, так как почта может просто не справиться. Понимаете, это многолетний труд сотен человек, результаты которого ждут миллионы читателей.

Судя по выражению лица, мой пассаж нисколько не тронул гостя. Ему надо – и остальные должны войти в его положение. Ведь он выполняет важное партийное задание! Хорошо, зайдём с другой стороны.

– А ещё мне непонятно, почему вы обратились именно к нам. В «Госкомпечать» входит более шестидесяти издательств и девяносто типографий. Среди них – «Издательство политической литературы», «Мысль», «Экономика», «Наука», «Машиностроение», «Металлургия», «Медицина», «Художественная литература», «Мир», «Прогресс» и многие другие. Есть параллельные структуры вроде «Воениздат», «Профиздат», «Гидрометеоиздат», «Молодая гвардия», «Знание». Почему именно мы?

– У вас лучшая печатная машина в стране и имеется большой объём бумаги финского производства. Поэтому было принято решение, что наша монография будет напечатана на мощностях ТО «Прогресс». Как я уже говорил, позже все затраты будут компенсированы.

От подобной простоты и наглости я чуть не поперхнулся чаем. Вот не хотят они дружить с Лёшей Мещерским. Хорошо, будет вам печать, но на особых условиях.

– Мне нужно посоветоваться с директором типографии и технологом. Необходимо произвести расчёты затрат бумаги, краски и человеко-часов. Также есть такая штука, как амортизация, которую мы учитываем в своих расценках. Предлагаю сделать перерыв на час, вы пока можете посетить нашу столовую, или товарищ Каплан организует вам экскурсию по киностудии. Как всё будет подсчитано, то я вас сразу же приглашу.

Поляков, самодовольный и надутый будто индюк, покинул кабинет, сообщив, что будет в столовой. Товарищ, наверное, уже решил, что победа у него в кармане. А то, понимаешь, какие-то насекомые пытаются препятствовать столь важному делу.

Через час десять минут довольный и умиротворённый после хорошего обеда, Александр Прокофьевич, с видом хозяина, зашёл в мой кабинет и плюхнулся в кресло.

– Вот смета расходов, которую необходимо оплатить в ближайшие пять дней. В противном случае мы продолжим печатать свои книги, и машина освободится не ранее февраля следующего года, – передаю удивлённому гостю листок бумаги с машинописным текстом, – Дабы исключить лишние вопросы, напоминаю, что «Прогресс» – хозрасчётное объединение, работающие по собственным расценкам.

Поляков пробежался по бумажке, затем прочитал её более вдумчиво и реально выпал в осадок. Только ради его растерянного вида стоило терпеть все эти препирательства.

– Мне нужно посоветоваться с начальством, но боюсь, что мы не успеем оплатить нужную сумму. У нас всё уже запланировано, выделен бюджет, и он не предполагает дополнительных расходов. Вообще, у нас так не принято. А это что за строка?

Ага, товарищ дошёл до самого главного.

– Так как машина у нас немецкая, то её обслуживание и профилактику проводит специальный мастер, приезжающий из ФРГ. Далее, краску и разного рода смазки мы закупаем за немецкие марки, а бумагу за финские. Вы не переживайте, – говорю как можно более участливее, – «Прогресс» официально имеет право оставлять себе часть прибыли в валюте за продажу нашей продукции на запад. Кабмин с Внешторгом в курсе и разрешают нам вести подобную деятельность через «Внешэкономбанк». Именно поэтому ТО может закупать технику, плёнку и прочее оборудование за рубежом. Если вы захотите разместить у нас заказ, то часть его должна быть оплачена марками. Нас не интересуют инвалютные рубли и прочие схемы.

А вот теперь у товарища началась просыпаться самая настоящая классовая ненависть, замешенная на обиде. Он прекрасно понял, что я издеваюсь. Но ведь не подкопаешься!

– Вы ответите за подобное лицедейство! – Поляков бросил бумагу на стол, – Но я дам вам шанс оправдаться. Если тираж будет напечатан вовремя, то сделаем вид, что подобного разговора не было.

Опять эта спесивая манера общения. Прямо новые баре, а мы неохолопы.

– Вы официальными бумагами не разбрасывайтесь, пожалуйста. Секретарь подготовила ответ на имя вашего руководителя товарища Тропкина, – говорю достаточно жёстко, чтобы Поляков проникся моментом, – Не для протокола, скажу вам следующее. В попытках исправить свою ошибку или головотяпство, вы пытаетесь переложить ответственность на чужие плечи. При этом абсолютно не обращаете внимания на наш план и обязательства перед советским читателем. А наш проект утверждён лично товарищами Фурцевой и Демичевым. Кстати, после вашего ухода им на стол сразу ляжет жалоба на ваше недостойное поведение и попытки шантажа.

– О чём вы? Что за дикие наветы? Думаю, что нам пора прощаться, но я это дело так не оставлю!

Поляков вскочил с кресла и, не прощаясь, выскочил из кабинета. Зря я добавил последнюю фразу про жалобу. Надо было и далее заболтать этого хама, загрузив своими проблемами. Ну, и постоянно намекать на валютные расходы. Но я всё равно могу себя похвалить. Лёша постепенно переходит с пути конфронтации к дипломатии.

Через некоторое время в кабинет зашёл Каплан, грустно посмотрел на мою довольную физиономию, вздохнул и вышел. Чую, что Израилич не в восторге от моих дипломатических ходов. Но я же только учусь!

На самом деле, меня просто распирает от удовольствия. Когда ещё получится макнуть мордой в какашку очередного охамевшего от вседозволенности чиновника? Этот странный тип не понимает, что у меня по плану срочная печать миллионов экземпляров лучших образцов мировой фантастики, которые прошли цензуру, конечно. Ведь ходят слухи, что скоро Союз подпишет авторскую конвенцию и надо ускоряться. Но в этом и следующем году читатели смогут ознакомиться с отличными книгами. Пока у нас по плану трилогия «Мир Смерти» Гаррисона, «Дипломированный чародей» де Кампа и его же «Да не опустится тьма», цикл «Колдовской мир» Нортон и, на закуску, «Звёздные короли» Гамильтона.

И это я планирую выпустить только в этом году. В следующем будут изданы ещё более десятка других авторов. До этого мы печатали небольшие отрывки произведений в приложении к журналу «Культура». Полноценно вышли только несколько вещей Саймака и Азимова. Народ только привыкает к совершенно иному виду фантастической литературы. Но при этом интерес к произведениям просто колоссальный! А ещё хватает жалоб, которые стопорят процесс и заставляют биться буквально за каждую строчку. Это товарищи из Союза писателей делают вялые попытки вставлять нам палки в колёса. Но вскоре страну ожидает массированный интеллектуальный удар. На самом деле – это самая настоящая идеологическая диверсия, о которой недавно распинался Поляков.

А затем я жду настоящего ядерного взрыва, образно выражаясь, конечно. Сначала будет локальная детонация в головах неподготовленных читателей. Но это продлится недолго. Через какое-то время начнётся форменный апокалипсис в уютном и застывшем мирке советской фантастики. Народ сравнит продукт, которым его почуют отечественные авторы, и задаст вопрос – с какого перепуга мы читаем всё это дерьмо? Далее последует запрос на фантастические произведения нового формата, и всех этих паразитов, окопавшаяся при Союзе писателей, смоет, как дерьмо в унитаз. И сделают это не иностранцы, а наши доморощенные ребята, которые проникнутся новыми идеями. Я же ещё подсоблю, объявив конкурс на новые имена, даже начну печатать журнал под это дело, и создам премиальный фонд из собственных средств. Более не будет застоя и превалирования идеологии хоть в одном жанре. А ещё у меня большие планы на детективную литературу. С ними тоже были проблемы, так как пока мы печатали только небольшие рассказы. Но настала пора полноценных романов. Лишь бы не остановили процесс в последний момент.

Глава 3

– Товарищ Мещерский, а вы женаты? – спросила молодая и весьма аппетитная девица, на что зал отреагировал дружным хохотом.

– Лаврова, что ты себе позволяешь? – не дала мне ответить Анна Михайловна парторг предприятия, – Товарищи прибыли рассказывать о творчестве, а ты с какими-то странными вопросами.

– И чего это они странные? Я вот свободна и замуж хочу. А здесь такой представительный мужчина, ещё и известный на весь мир, – неугомонная девушка ничуть не смутилась и продолжила атаку, явно наслаждаясь моментом.

После её слов зал просто взорвался, смеялся весь президиум, кроме несчастного парторга, покрасневшей будто свёкла.

Когда народ немного успокоился, я решил ответить быстрее, прежде чем Анна Михайловна начнёт стыдить Лаврову.

– Я женат уже несколько лет, и мы с супругой ждём уже второго ребёнка, – в зале раздаются женские вздохи, – Что касается вас, девушка, то лучше держитесь подальше от людей искусства. Найдите себе нормального молодого человека с хорошей профессией.

– А вы, значит, ненормальный? – деваха за словом в карман не полезла, чем опять вызвала бурную реакцию зала.

– Лаврова! – возмущённо выкрикнула парторг, но я жестом остановил попытки приструнить юморную девицу.

– Вот смотрите, – говорю вполне серьёзно, глядя в насмешливые глаза Лавровой, – Через два дня наша группа выезжает на натурные съёмки. Они продлятся примерно два месяца. До этого я ездил на место и обсуждал строительство декораций с прочими нюансами. Последние полтора месяца проходила работа в павильоне. Это достаточно специфический процесс, особенно когда выбиваешься из графика. В среднем приходилось работать по четырнадцать часов, так как после окончания съёмочного процесса мне надо выбрать наиболее удачные кадры. На работу мне приходится приезжать раньше всех, потому что есть административные обязанности, которые с меня никто не снимал. И я ещё не затрагиваю процесс написания и утверждения сценария. В результате, за последние два с половиной месяца я толком видел сына и жену всего пять дней. И, повторяюсь, снова в дорогу. По возвращении, у нас опять работа в павильоне, что является только одним из этапов съёмочного процесса. Ведь кроме этого, есть комбинированные съёмки, монтаж, озвучивание и утверждение фильма приёмной комиссией, которая часто просит изменить некоторые моменты. Надеюсь, я понятно объясняю?

Обвожу замолчавший зал, который внимательно слушает подробности работы режиссёра.

– Может, вам лучше попробовать поискать писателя или композитора? Думаю, у них рабочий график мягче, и вы будете чаще видеть мужа. В моём же случае сохранение брака – исключительно заслуга супруги, обладающей просто колоссальным терпением. Ну, и, наверное, она меня немного любит, – улыбаюсь Лавровой, а в ответ мне улыбается вся женская часть публики.

– А если я выберу популярного актёра или певца? – не унималась неугомонная девица.

– Тогда вам придётся делить его с сотнями поклонниц. Вы точно так же не будете видеть мужа, будто он подводник или геолог. Только на определённом этапе вы заметите, что у вас выросли отличные такие ветвистые рога, – зал снова грохнул смехом, а Лаврова, наконец, покраснела, – Товарищи, давайте перейдём уже к вопросам о творчестве.

Тут же к микрофону, поставленному в проходе, протиснулся субтильный тип ботанической внешности. Он долго настраивался и, наконец, произнёс.

– У меня вопрос к товарищу Пузик, – далее молодой человек почему-то замолчал.

– Я тоже замужем и счастлива в браке, – рыжая не растерялась и ввела зал уже в состоянии истерики, так как смеялась даже парторг, – Но времени у меня больше, поэтому я внимательно слежу за мужем, дабы у меня не появились разного рода роговые образования.

Творческий вечер стремительно приближался к балагану. А ведь так хорошо всё начиналось.

Кстати, принцесса недавно вышла замуж. Её избранником стал племянник того самого товарища Жабицкого, который сильно помог ей в начале карьеры. Но там не было ничего такого особенного. Оказывается, Михаил является давним поклонником нашей примы и очень долго штурмовал эту неприступную крепость, как только узнал, что Пузик развелась. При этом человеком он оказался достойным, работает в НИИЭВМ и имеет неплохую репутацию в компьютерном секторе. При этом никак не зависит от высокопоставленного дяди, который уже избран в ЦК КПБ. То есть брак точно не династический, супруги по-хорошему сумасшедшие такие люди и явно счастливы. Сама церемония прошла весьма скромно в присутствии только родственников и самых близких друзей. Зато повеселились мы от души, что самое главное. Плохо, что Оксане теперь приходится разрываться на два города, так как муж категорически отказался покидать Минск. Но это их дела. Пусть лучше принцесса будет счастлива в браке, а её постоянное присутствие в Москве необязательно.

* * *

Несмотря на жутко загруженный график, я нашёл время и сдержал слово, данное товарищу Андрееву в Париже. Никого из актёров собрать не удалось, даже Серову, умотавшую в Крым, поэтому на «Московскую кожгалантерейную фабрику» мы поехали с Пузик. Она на подобные встречи ездит чуть ли не каждую неделю, так как надо уважать трудовые коллективы Белоруссии, где рыжую считают главной литературной примой республики. В этом плане Оксана осталась всё той же доброй и отзывчивой девушкой, которая не привыкла отказывать. По другим республикам Союза ей тоже приходится кататься, но не так интенсивно, как по малой Родине. Народ у нас читающий, и творческие встречи Оксаны собирают полные залы людей приходящих вполне себе добровольно, а не по приказу парткома.

Что касается самого творческого вечера, то он проходил в новеньком ДК, выстроенном предприятием несколько месяцев назад. Основной темой был фильм «Русь изначальная» и сериалы, особенно «Соседи» и «Деревенский детектив», которые сейчас просто безумно популярны в стране.

Но сначала нас встретили, чуть ли не хлебом с солью и провели экскурсию по предприятию. Я под это дело захватил журналиста и фотографа журнала «Культура», пусть запечатлеют исторический момент. Понятно, что реклама лишней не бывает, но ведь мы посетили единственное совместное советско-французское предприятие, где трудовому коллективу ещё и принадлежит часть акций. Получается что-то вроде акционерного общества на паях, или кооператив. Называется это по-другому, но не отменяет сути. А ещё рабочие действительно участвуют в жизни своего завода, так как рацпредложения и изобретения здесь оплачиваются весьма неплохо. И это не стандартные советские полуафёры, когда у болта придумывают дополнительную резьбу или воруют западную деталь, выдавая её за свою. Здесь народ действительно думает над улучшением производственного процесса, и это приносит результат. Ещё и хитромудрые французы подкидывают рационализаторам разного рода ништяки, премируя их телевизорами, бытовой техникой, а парочку Кулибиных даже наградили поездкой во Францию. Именно так в моём понимании и должна выглядеть здоровое сотрудничество социализма и капитализма.

Конечно, само предприятие, организация рабочего процесса и уровень технологий внушают. Просторные цеха, явно новейшие станки, спокойные рабочие в чистеньких комбинезонах. Столовая, спортивный зал, отличная библиотека и даже зимний сад с разными экзотическими растениями, где человек может расслабиться. Не обманывал директор, расписывая прелести своего детища. Надо понимать, что одно дело – формальный подход, и совсем другое – когда руководитель вкладывает душу в предприятие.

На фабрике действует уже небольшой музей, куда нас привели до посещения столовой. У меня аж на душе потеплело, когда увидел тот самый чемодан, который рекламировала Анита. А ещё москвичи освоили достаточно большой ассортимент самых разнообразных чемоданов и спортивных сумок.

– Могу с гордостью сказать, – вещал Вячеслав Игоревич, взявший на себя функции гида, – Мы не только производим продукцию по французским лекалам, но и запустили несколько собственных моделей. Более того, они идут на экспорт, и нам даже передаётся часть валютной выручки. Правда, были проблемы с Минлегпромом – оказывается, данный ассортимент не был внесён в план текущего года. Но мы провели всё как французские разработки, а ещё пообещали прибыль во франках. Дело моментально сдвинулось с мёртвой точки, и «МКФ» стала одним из немногих предприятий в отрасли, которое может менять ассортимент несколько раз в год. Подстраиваемся под капиталистические принципы хозяйствования, так сказать.

Директор и сопровождавший нас главный инженер вроде улыбались, но чувствовалось, что их радость с налётом грусти. Представляю, сколько крови им выпили чиновники профильного министерства. Тем нужен план и «как бы чего ни вышло», а производственникам необходимо прогрессировать и осваивать новую номенклатуру товаров. Думаю, отсутствие гибкости, незаинтересованность в конечном результате и косность чиновников, ведёт советскую экономику к катастрофе. Например, у предприятия есть план, и оно гонит годами однообразную продукцию, не обращая внимания на потребительский спрос. А далее устаревшие туфли и пальто годами пылятся в магазинах, чьим директорам тоже плевать на сбыт. И это только проблемы лёгкой промышленности, которые я немного изучал, когда шли переговоры о контракте Мосгорисполкома и «LV». А ведь вскоре придётся заниматься и другими проектами. Жена была права, когда троллила меня на предмет отсутствия прогресса в деле с «L'Oréal». Я просто боюсь влезать в это дело.

После отличного обеда мы дружной компанией переместились в ДК, где уже начал собираться народ. Под такое дело у работников сегодня короткий день и наш приезд вызывал небывалый ажиотаж.

Но только после достаточно пространного рассказа о фильме и сериале, народ начал задавать совершенно иные вопросы. Скажем так, людей больше интересовала глянцевая картинка жизни кинематографистов. Хедлайнером этого безобразия стала хулиганка Лаврова, сбившая с панталыку даже меня. Может, у них здесь более демократичные нравы? Наверное, сказывается взаимодействие с французами и то, что многие работники проходили обучение за рубежом.

Правда, после юмористических моментов всё вошло в стандартное русло. Народ начал задавать вопросы про кино, процесс съёмок, где Пузик находит сюжеты и, честно говоря, это было немного скучно. Зал немного оживился, когда Оксана в красках рассказала про смешные моменты со съёмочной площадки «Соседей». Но в любом случае встреча прошла душевно и весело. Далее у нас по плану автограф-сессия, к которой я хорошенько подготовился. Рыжая уж точно удивилась, когда ей сунули толстую пачку её же фотографий.

– А можно мне два автографа. Один на лицевой стороне, а второй на обороте, – раздаётся томный голос над ухом, сопровождаемый смешками.

Ну кто бы сомневался! Лаврова во всей своей красе. Кстати, а посмотреть есть на что. В отличие от большинства коллег, девушка сменила комбинезона на сарафан, выгодно подчёркивающий её стройное и спортивное тело. Достаточно высокая, и явно занимается каким-то видом спорта, судя по пластике. Лицо достаточно симпатичное, а на фоне густых каштановых волос и огромных голубых глаз, девица просто красавица! Мне с трудом удалось оторвать взгляд от двух полушарий, будто пытающихся выпрыгнуть из тугого лифа. Хороша, чертовка! Так, стоп. Просто даю автограф и никакого флирта. У меня жизнь только нормализовалась, и я не хочу её разрушать. Но всё равно хороша! А какая грудь!

– Как тебя зовут, прелестница? – спрашиваю девушку, стараясь не спалиться, и меньше смотреть на выпирающие достоинства.

– Мария, но вы можете называть меня Мара, как богиню, – опять этот грудной голос с придыханием.

Народ опять начал веселиться, я же ещё раз окинул девушку взглядом и подписал ей два автографа. А вообще, типаж весьма интересный, и достаточно нестандартный. Надо немного подумать, хотя, чур меня.

Что, Мещерский, опять запал на новую юбку? – насмешливо спросила рыжая у машины, – Тебе уже четвёртый десяток, а всё не можешь успокоиться.

– Ты только не начинай! У меня и так проблем выше крыши, а здесь ещё бобруйские юмористы подъехали. Встретимся через четыре дня в Минске, есть ещё вопросы по сценарию, – целую Пузик в щёку и сажусь в машину.

– Давайте к Гене в ДК, он ждёт меня вечером, – говорю водителю и откидываюсь на спинку сидения.

* * *

В дороге думал вздремнуть, но не получилось. Сначала мысленно прокрутил состоявшуюся встречу и посмеялся про себя. А далее мысли переключились на нынешний проект. Но почему-то сразу на его негативную составляющую. Дело в том, что утверждение сценария вызвало ожесточённое сопротивление у комиссии. Для меня, как всегда, сделали исключение, и обычный технический процесс превратился в шоу.

Само заседание проходило в Госкино, вопреки всем правилам. Вообще-то, редакционно-сценарная комиссия собирается на киностудии, где планируются съёмки. В нашем случае ТО «Прогресс» планировал снимать фильм совместно с Горького и белорусами. Но после первоначальных рассмотрений, занявших более месяца, сценарий передали в вышестоящую организацию. Теперь нашим вопросом занимается главная сценарная редакционная комиссия Госкино СССР. Даже Бритиков не смог ничего толком объяснить, с чего такая честь. Меня больше волновало, дело в самом сценарии или опять какие-то претензии к моей персоне?

На удивление в приёмной меня не мариновали, а сразу пригласили в кабинет для заседаний. А какие люди собрались! Здесь солировал глава главной сценарной редакционной комиссии Даль Орлов. А ещё в кабинете присутствовали сразу два его предшественника – главный редактор журнала «Искусство кино» Евгений Сурков и заместителя директора ИМЛИ[3] по науке Александр Дымшиц. Это не просто глыбы, а самые настоящие мастодонты в своём деле. А у Суркова ещё и весьма неоднозначная репутация человека, который поназапрещал множество хороших сценариев, поставив на полку отличные фильмы.

Более того, в зале заседаний находился заместитель председателя Госкино Баскаков и Козловский, который неожиданно сменил товарища Шауро на должности заведующего отделом культуры ЦК. Не хватало только моего старого знакомого Пархоменко, но в этом раз Минкульт представлял какой-то незнакомый мне молодой человек в модном костюме и очках с золотой оправой. Наверное, очередной сынок, которому надо пересидеть пару лет в одном из ведомств, чтобы затем двигаться дальше по карьерной лестнице.

Главной неожиданностью для меня оказалось наличие в комиссии Сергея Герасимова. Не спорю, что он отличный режиссёр и один из лучших преподавателей ВГИКа. Но есть один фактор, который перечёркивает все его достижения, по крайней мере, для меня. Ещё в 1968 году он опубликовал весьма неоднозначный доклад «Наступательная сила нашего искусства», наделавший много шума в киношной и богемной среде. Уж больно там много было идеологии, экивоков в сторону КПСС, нападок на весьма неплохое чешское кино, да и многим отечественным кинематографистам досталось. А ещё Сергей Аполлинариевич может вспомнить мои критические стрелы в его сторону по итогам фильма «Журналист». Я тогда не скрывал, что картина недостойна гран-при Московского кинофестиваля, и делал это публично. Ещё меньше оптимизма вызывал у меня главный идеолог и секретарь правления Союза кинематографистов Александр Караганов, по совместительству отвечающий за зарубежные контакты. Обложили!

Каждый раз, посещая подобные комиссии, я задаю один и тот же вопрос. Им всем делать больше нечего? У меня каждая минута на счету, а здесь товарищи, возглавляющие весьма солидные структуры, занимаются какой-то хернёй. Своего смущения и зарождающейся злости, я никому демонстрировать не стал, а просто сел на стул и стал рассматривать безвкусную отделку кабинета.

Наконец положенные процедуры были соблюдены – члены комиссии до этого долго делали вид, что вдумчиво вчитывались в розданные им папочки. Первым, к моему удивлению, начал Караганов. Говорил он красиво, витиевато и ни черта непонятно. Если вкратце, то советский кинематограф добился многих успехов, что было недавно отмечено пленумом ЦК КПСС. Там же партийные бонзы указали, что в современном мире обострилась идеологическая борьба на фоне кризиса буржуазной идеологии, и связанном с ним кризисе искусства. А ещё, оказывается, мы находимся во враждебной обстановке и должны противостоять буржуазной критике, отвергающей жизнеутверждающее советское искусство. Необходимо бороться с проклятыми буржуями, создавая лучшие образцы идеологически выверенного отечественного кино. По зарубежному кино было сказано примерно следующее – можно ли рассматривать их стратегию, как выступление злых сил? Нет, это скорее проявление слабости и недомыслия под напором злых сил, которые орудуют сейчас с особым усердием и как мы видим, кое-где не без успеха.

Сижу и медленно охреневаю от этого цирка. Ведь все присутствующие прекрасно знают, что свои последние две картины я снял именно на проклятом Западе. Плюс, практически все мои работы, далёкие от идеологической выверенности, неплохо покупали эти самые буржуи, принеся в казну немало валюты. Я уж молчу про несколько знаковых призов и номинаций, которые не снились большинству советских кинематографистов. Уж «Золотой глобус», кроме меня, точно никто не брал. А ещё, мне всегда казалось, что советское кино не востребовано на Западе по иной причине. Просто оно неинтересное, отсталое и замкнувшееся внутри себя. Но у выступавшего была своя правда.

Видя моё удивление, глава комиссии кашлянул, остановив поток Караганова. Далее Орлов долго пил воду из хрустального стакана и наконец, приступил к сути.

– Алексей Анатольевич, никто не сомневается в ваших талантах и признаёт вклад в советский кинематограф. Только в свете последних постановлений ЦК у нас есть множество вопросов к вашей деятельности, – вижу, что самому Орлову ситуация особо не нравится, но мне от этого не легче, – Мы сейчас не будем касаться вашего сотрудничества с американцами. Но если взять советский период творчества режиссёра Мещерского, то складывается впечатление о его полной аполитичности.

– Я бы сказал, о тотальном отсутствии советской идеологии, несмотря на все решения нашей партии, – влез в разговор Караганов, заставив Орлова поморщиться.

Позже я узнал интересные детали биографии главного идеолога и секретаря Союза кинематографистов. После ареста отца он от него сразу же отказался, и только поддержка товарищей не позволила выкинуть Караганова из комсомола. В 1947 году его всё-таки исключили из партии за грешки молодости, где он критиковал советскую власть, и сокрытие деталей биографии отца. Странно, что товарища не шлёпнули по совокупности заслуг. Но подобные люди непотопляемы. В 1956 году он повторно вступил в КПСС и начал делать стремительную карьеру. Особенно забавно было узнать, что Александр Васильевич преподавал на Высших курсах режиссёров и сценаристов. Я его немного не застал, так как столь нужного стране кадра перевели на преподавательскую должность в Академию общественных наук при ЦК КПСС. Плюс он каким-то образом влез в Союз кинематографистов. А по сути – это обыкновенный паразит и приспособленец, умеющий играть словами.

Знаете, я всё более убеждаюсь, что люди, делавшие карьеру строго по партийной линии, особенно в отделе идеологии – самые настоящие предатели и враги народа. Вот не припомню ни одного адекватного идеолога. Один Суслов чего стоит. Но сейчас речь о моём сценарии, а не всякой сволочи, делающей карьеру всеми правдами и неправдами.

После каких-то кастрированных выступлений Дымшица и Суркова, которые навеяли скуку даже на других членов комиссии, слово взял Козловский.

– Товарищ Мещерский, чем был вызван выбор именно такого сюжета для сценария? Почему вас заинтересовала империалистическая война, а не подвиги красноармейцев в Гражданскую или ВОВ? – от природного аристократа подобный вопрос выглядел ещё более лицемерным, нежели речь Караганова, – Если вы забыли, то был ещё трудовой подвиг нашего народа в тылу.

– Историю своей страны и народа я знаю неплохо. Что касается выбора сюжета, то мне хочется ознакомить советского зрителя с подвигом русского солдата, вне зависимости, как сейчас называют ту войну. На ПМВ погибли два брата моего деда с отцовской стороны и несколько родственников с материнской, – старюсь говорить максимально спокойно и целенаправленно смотрю чуть выше переносицы собеседника, заставляя его нервничать.

– Повторюсь, почему именно империалистическая? Неужели нет достойного сюжета о подвигах советских солдат? – продолжал наставить Козловский.

– Я уже снял фильм о грандиозной битве и подвиге наших доблестных лётчиков на Кубани. Что касается сюжета, то картины про Брестскую крепость, оборону Севастополя, битву за Сталинград и Москву уже есть. В данный момент меня не интересуют эпические баталии. Мне хочется показать небольшой отрезок жуткой и несправедливой войны, где русские воины показали беспрецедентный героизм и отвагу. И очень плохо, что наши современники практически ничего не знают об этом страшном и одновременно великом событии в истории русского оружия.

– Вы постоянно подчёркиваете слово «русский», при этом демонстративно игнорируете героизм советских воинов под руководством коммунистической партии, – опять вклинился Караганов.

– Мною была снята картина «Битва над Кубанью». Она была восторженно встречена не только советским зрителем, но и получила отменную прессу на Западе. Если вы её смотрели, то могли убедиться, что подвиг наших воинов и участие партии освещено мною достаточно подробно. Даже товарищ Брежнев оценил уровень фильма, и съёмочная группа получила за это правительственные награды, – против такого козыря не попрёшь, и товарищ идеолог сразу сдулся, – Что касается слова «русский», то история моей страны насчитывает более тысячи лет, если не больше. И я не стыжусь деяний Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Грозного, Петра Первого, Лефорта, Ласси, Ломоносова, Румянцева, Суворова, Кулибина, Кутузова, Пацкевича, Даля, Менделеева, Скобелева, Макарова, Кондратенко и фон Эссена. Я могу перечислить ещё сотню политических деятелей, воинов, изобретателей, учёных и просветителей. Забавно, что не все из них даже родились в России, но все считали себя русскими людьми и прославляли наше Отечество.

– Спасибо за экскурс в историю, – гаденько ухмыльнулся Козловский, – Но всё это попахивает чем-то не очень хорошим.

– По-вашему, подвиг простых русских мужиков, в массе своей вчерашних безграмотных крестьян, стоявших до последнего и выполнивших приказ, при этом погибших в полном составе, пахнет чем-то нехорошим? – опять давлю на задёргавшегося предателя своего сословия, – Наверное, у нас с вами разное понятие об истории и чести. Я считаю, что народ, забывший о героизме своих предков, не имеет будущего. А ещё ужаснее выглядит ситуация, когда вполне себе грамотные и образованные люди сознательно препятствуют советским людям узнавать о подвигах их дедов и прадедов. Напомню, что на войне, которую мы называем империалистической, начинали свой великий путь советские полководцы, выковавшие победу над нацистами. Интересно, товарищи Жуков или Рокоссовский тоже считают те времена бессмысленным времяпровождением? Мне более нечего сказать уважаемой комиссии.

Понятно, что просто так меня не отпустили. Дураков здесь нет, и намёк на товарища Брежнева сразу поняли. Да и ссылка на маршалов Победы тоже сыграла свою роль. Мурыжили меня долго, чуть ли не залезая под кожу, пытаясь выявить крамолу. Но я был стоек, как оловянный солдатик и не собирался уступать. Далее начался уже разбор самого сценария, где слово взял профессионал Герасимов. До чего он только не придирался. Мол, так не бывает, слишком много насилия, сцена в госпитале с умирающим солдатом бесчеловечна и вообще войну надо снимать иначе. На что я резонно ответил – именно так и надо показывать все ужасы боевых действий. В противном случае уже наше поколение начнёт относиться к войне несерьёзно, а следующее о ней просто забудет.

В итоге, после семи часов заседания, пяти технических перерывов, в том числе на обед, меня отпустили. При этом никакого решения принято не было. Мне пообещали, что будет ещё одно заседание и на нём решится судьба сценария. Через неделю отсутствия новостей я уже собирался привлекать тяжёлую артиллерию, как секретарь обрадовала меня бумагой. Сценарий утверждён, причём почти без изменений.

Глава 4

Перед отъездом удалось собрать актив нашего ТО, дабы определиться с текущими планами и разрешить накопившиеся проблемы. Народ, как всегда, переговариваясь и шутя, занял свои места. Прямо-таки местничество, как у русских царей. По правую руку от меня Каплан, далее Зельцер, главбух и девочки Израилича. Я их в шутку называю правоеврейской оппозицией, хотя обычно это крыло возглавляет Пузик. Слева расположился Солодовников, рядом с ним новый зам исполнительного директора Карлен Атаджанов, который согласился работать на «Прогресс». Считаю его привлечение к работе большим успехом, так как толковых администраторов в советском кинематографе явный дефицит. Далее народ сидит вперемежку, в том числе и на специально принесённых стульях, выставленных в три ряда. Из ЛПР не хватает только рыжей, но она редко посещает подобные собрания.

Не успели мы приступить к обсуждению вопросов, которые были розданы всем участникам заранее, как форменную истерику закатила Величкина. Если кратко, то бешеный успех романа «Лариса Дубровина» среди читателей, не стал причиной для редакционной комиссии утвердить сценарий. Мол, обилие эротических и насильственных сцен может смутить неподготовленные умы советского зрителя. При этом в сценарии и близко нет чего-то подобного. По идее, должен получиться лёгкий приключенческий боевик с возможностью снять несколько дополнительных частей. Типа «Анжелики» по-советски, но весьма целомудренно.

– Мне ведь с «Барыней-крестьянкой» все нервы вымотали. Я думала, что хуже не будет, но это были только цветочки, – чуть не плача жаловалась писательница и глава нашей авторской группы.

– Люда, утверждение моего нынешнего проекта превратилось в самую настоящую войну, – прерываю всхлипы девушки, – Поверь, мне там крови выпили в несколько раз больше, чем вам всем, вместе взятым. Но это не отменяет факта, почему тебе не помогают старшие товарищи. Я же не могу уследить за всем.

Перевожу взгляд на Илью, который вдруг как-то сник. Права была Капитонова, что он не руководитель, а просто неплохой исполнитель.

– Карлен Семёнович, – обращаюсь к Атаджанову, – Помогите товарищу Величкиной, иначе у нас горят все сроки.

Лысоватый мужчина с большим носом кивнул и что-то записал в своём в блокноте.

– Что касается противодействия всяким ретроградам, то надо быть хитрее, – это я уже Люде, – Сначала утверждаешь базовый вариант сценария, соглашаешься на изменения, которые требует комиссия, а далее по ходу съёмок вносишь свои дополнения. В любом случае последнее слово за приёмной комиссией и ещё одним человеком. Мне надо повторять прописные истины при каждой встрече? И вообще, ты у нас одна из самых популярных молодых писательниц страны. Дави на чиновников авторитетом. Уж ты точно имеешь на это право. Хватит прятаться в своей скорлупке, бери пример с Пузик, которую только попробуй начни притеснять.

Народ радостно заулыбался и зашептался. Все вспомнили недавний инцидент, когда Оксана дала жёсткую отповедь какому-то идеологу, попытавшемуся критиковать её творчество на одном из заседаний Союза писателей СССР. И это она ещё не была замужем за племянником одного из руководителей БССР. В итоге, рейтинг Пузик в богемных кругах достиг неимоверных высот, а номенклатурщики стараются её не трогать. С учётом того, что, по слухам, её творчество нравится главному читателю страны, то придираться к Оксане вдвойне опасно. Она и за границу теперь катается без проблем, так как её книги вполне себе успешно издаются в странах СЭВ и Западной Европы. Фэнтезийный цикл про принца и дракона стабильно входит в десятку бестселлеров многих стран. А ещё есть новая серия приключенческого детектива, немного политизированная, но оттого не менее интересная. Это такая страховка от собственных властей, дабы те не придирались к отсутствию нужной идеологии в других произведениях молодого классика.

– Предлагаю перейти к текущим задачам. Всё-таки я уезжаю более чем на два месяца, поэтому давайте сверим часы.

– Илья, что по нашим основным сериалам?

– Четвёртый сезон «Терешко» и второй сезон «Соседей» с «Сельским детективом» уже в работе. Но, думаю, что по последним двум надо начинать писать сценарий на следующий период, – прокашлявшись, начал перечислять Солодовников, – «Студенты» полностью готовы к началу съёмок, так же, как и «Скорая помощь» с «Дачниками», но последние ещё в подвешенном состоянии. У нас наметилась некоторая проблема – не хватает телевизионной сетки вещания. Первый и второй канал не хотят ставить наши проекты в прайм-тайм, и остаётся только третья программа. Но она охватывает только Москву с областью, Ленинград и ряд крупных городов. Спасает ваша задумка, по которой все новые серии демонстрируются в обычных кинотеатрах, но и здесь есть проблемы с рядом республиканских прокатов. С нами не хотят делиться прибылью.

– Хорошо. Я переговорю с Месяцевым, чтобы нам выделили больше времени на первых двух каналах. Что касается махинаторов из республик, то пиши официальное письмо в Госкинопрокат. Если оно не возымеет действия, то будем действовать через Народный контроль. Сейчас его боятся и стараются лишний раз не попадаться на глаза, особенно на окраинах.

– Мы поссоримся со многими республиканскими и областными властями, – вступил в разговор Каплан, – Давайте сначала попробуем договориться, а затем напишем жалобу.

– Тогда вопрос с прокатчиками на тебе, Израилич. Инициатива наказуема, – произношу под смех коллег, – Ссориться лишний раз не будем, хватит мне уже врагов всех рангов.

– По планируемым проектам есть какие-то сложности? – опять обращаюсь к Каплану.

– Нет. Но меня смущает твой выбор режиссёров. Это попахивает волюнтаризмом, – серьёзно произнёс мой зам, – Мы же обсуждали несколько кандидатур, люди старались и сняли весьма интересные короткометражки. Только ты выбрал людей, которых наметил изначально. К чему вся эта профанация? А ещё твои креатуры с весьма сомнительной репутацией. Как бы нам дополнительно ни прилетело из отдела культуры при ЦК и идеологов. Они и так под микроскопом рассматривают все наши действия.

Судя по кивкам части актива, подобное мнение поддерживает не только наш завхоз.

– Творческая сторона – тот самый вопрос, где нельзя просто объяснить мой выбор. Здесь эмоции, предчувствие, восхищение и удивление некоторыми ходами коллег, – пытаюсь сформулировать ответ и подтягиваю к разговору Зельцера, – Вот скажи, Моисеич? Ты видел «Монолог» Авербаха?

Мой старый соратник сразу кивнул. Судя по кивку, режиссёр понял, к чему я клоню. Фильм недавно вышел в прокат, но мы смотрели закрытый показ ещё в январе. В прошлой жизни я не воспринимал всерьёз актёра Глузского. А здесь я увидел всю глубину таланта актёра, раскрытого весьма неординарным, но неопытным режиссёром. У Авербаха, несмотря на тридцать восемь прожитых лет, это была всего лишь третья полнометражная работа. Зато какая! Да и предыдущие работы Ильи впечатляли. Но то, как они с Глузским изобразили успешного учёного, при этом несчастного по жизни, единственной отрадой которого осталась внучка – шедевр! Поэтому, когда у нас встал вопрос о съёмках «Игрока» Достоевского, я сразу понял, кому надо доверить столь сложный сюжет.

С серьёзными картинами вообще получилось забавно. Думаю, наши недоброжелатели никак не могут успокоиться и при этом заставляют нас прогрессировать. Оказывается, ТО «Прогресс» излишне увлеклось созданием детских и развлекательных фильмов, в ущерб серьёзным и идеологически правильным картинам, призванным воспитывать подрастающее поколение, неся культуру в массы. Что за кретины пишут подобные жалобы – не знаю. Но, немного подумав, собственно, возникла идея снять русскую классику, а также мой проект про ПМВ. Ещё мы ускорили написание сценариев и подготовку к съёмке сериала «Спасатели», о нелёгкой работе пожарных. Здесь обещали помочь мой старый знакомый полковник Худобин, давно перешедший в городское управление.

Что касается новых идей, то они сразу понравились начальству. Я лично ездил сначала к Фурцевой, а затем к Месяцеву, рекламируя наши задумки. Оба небожителя обещали полную поддержку. Правда, это не гарантировало отсутствие препон на каждом этапе создания фильмов. От произвола мелких чиновников никто не застрахован.

– Со своей стороны я полностью одобряю кандидатуру Авербаха, – ответил Зельцер, – И его мини-фильм действительно оказался лучше, чем у других соискателей. Твой выбор полностью оправдан. Но ты ведь понимаешь, что Яков Израилевич имеет в виду совершенно иных людей. У одного из них очень сложные отношения с властями, второй не лучше. И где ты нашёл эту киргизку? За что ей такие преференции, тоже никто не понимает.

Здесь такое дело. Раз у нас хорошо пошли исторические и приключенческие фильмы, то я решил выдавать каждый год по одному блокбастеру, а далее, может, увеличим количество. Мне самому подобные проекты не интересны, в ближайшие пару лет уж точно. Поэтому возник вопрос с талантливым режиссёром. Кого мы только не рассматривали, но мне казалось, что мои нынешние коллеги излишне зашорены. Нет у них нужного полёта фантазии, она ограничена специфическим развитием советского кинематографа. И тут Клушанцев попросил обратить внимание на Генриха Габая. В последние годы человека целенаправленно гнобили, поставили на полку два его фильма, и вообще творились совершенно непонятные дела. Дошло до того, что режиссёр решил эмигрировать. Кстати, я его отговорил от столь поспешного и опрометчивого шага. Тот, кто видел «49 дней», поймёт мою настойчивость заполучить столь ценный кадр. Да и сам Генрих был весьма впечатлён масштабом и бюджетом, выделяемым на «Ларису Дубровину». Нам бы ещё сценарий утвердить, ибо всё давно готово к работе.

Вторым сомнительным персонажем являлся Марк Осепьян. В данный момент человека просто смешали с грязью и усиленно выдавливают из профессии. Но те, кто видел «Три дня Виктора Чернышёва» и «Иванов катер» – кстати, оба фильма поставили на полку – поймут, почему я вцепился в этого немного странного и ужасно колючего человека. Ему мы и решили поручить историю про учащихся одного из ВУЗов.

Изначально сериал «Студенты» планировался эдакой копией «Универа». Но затем я подумал и осознал, что снять подобное туповатое и абсолютно бездуховное говно, значит, переступить через себя и стать на один уровень с подлецами, разрушающими духовные основы России моего времени.

Снимать что-то идеологически выверенное – тоже не вариант. Именно сейчас происходит надлом в сознании молодых людей, которые в восьмидесятые равнодушно наблюдали, как уничтожают их страну. Сегодняшние студенты через пятнадцать лет станут тем самым обманутым поколением, поверившим предателям и ворам. А духовное падение целого поколения началась даже не сегодня, а несколько лет назад. Мне удалось немного растормошить местное общество, особенно молодёжь, но дополнительная прививка не помешает. Поэтому, вроде как лёгкий, сериал про студентов и общагу, должен был вылиться в весьма сложный проект, описывающий поиск себя, духовные терзания, проблемы современного общества – с точки зрения совсем юных его членов, вплоть до алкоголизма и ранних абортов. С учётом того, что в «Трёх днях Виктора Чернышёва» сложные социальные вопросы уже поднимались, пусть Осепьян и далее продолжает их озвучивать.

Кстати, я с Марком учился на Высших курсах сценаристов и режиссёров, поэтому прекрасно знаю его сильные стороны. С учётом его умения раскрывать характер людей и даже выворачивать его наизнанку, уверен, что получится масштабный труд, далёкий от развлекаловки. Естественно, мы всё это дело красиво замаскируем, и многие вещи преподнесём при помощи эзопова языка, но так будет даже лучше. Советская публика всё поймёт и добавит ещё отсебятины.

Третий выбор более всего злил именно Зельцера. Ведь получилось, что ему придётся выступать в качестве второго режиссёра и помогать вчерашней студентке. Ну не доверяю я более Моисеичу самостоятельных проектов. А вот выпускница ВГИКА, ещё и одна из любимых учениц Ромма, сразу обратила на себя внимание. Её фильм «Рудольфио» весьма провокационен даже для моего времени. Просто в СССР его не очень поняли, но от греха поставили на полку. Потому меня и посетила идея отдать Динаре Асановой «Барыню-крестьянку». Понятно, что девушка весьма далека от сериалов, но для этого есть опытный консультант Зельцер. Все три моих решения весьма спорные, но есть какая-то чуйка. Вот не вижу я других режиссёров, и всё тут.

Также мы уже запустили очередной детский блокбастер «Царевна-лягушка» с мощными спецэффектами. Кандидатура Магитона в качестве постановщика ни у кого не вызвала нареканий. А сам фильм был на ура встречен даже сценарной комиссией. Нам даже звонили из Госкино и обещали всяческую помощь. Понятно, ведь товарищи помнят ошеломляющий успех «Принца и дракона», особенно валютную выручку от проката в Европе и США. Думаю, здесь есть тоже хорошие шансы на повторение успеха. С учётом бюджета, и кучи инноваций от Клушанцева, нам есть чем поразить зрителя. И буквально неделю назад нам утвердили «Иван царевич и Серый Волк». Это будет не менее масштабный проект, чем «Царевна», но выйдет он уже в следующем году. Режиссёра мы нашли тут же на Горького, и пока не пожалели. Михаил Юзовский особо себя ещё не проявил, но быстро вписался в нашу команду и осознал, как ему предоставляется шанс. Пока он помогал нашим документалистам и набирался опыта.

В общем, тишь да гладь, да божья благодать. Если не учитывать, что два выбранных моим волюнтаристским решением режиссёра находятся в опале, третья креатура – просто тёмная лошадка из киргизских степей, а я сам в вечно подвешенном состоянии. Мой проект вызывал, кстати, наибольшие опасения. Уж очень не любили номенклатурщики тему ПМВ, ещё и в весьма своеобразной трактовке. Но ничего, прорвёмся!

* * *

– Да, войдите.

Что-то я закопался в бумагах и совершенно выпал из реальности. Помню, что секретарь попрощалась, и перед уходом принесла чай с сушками. Но было что-то странное в этом стуке. Понятно, он раздался уже внутри кабинета, а гость, вернее, гостья некоторое время наблюдала за мной. Чего-то я совсем расслабился, мог бы почувствовать её по тонкому аромату французских духов, которые сам и дарил на 8 Марта.

– Здравствуйте, Алексей Анатольевич, – произнесено с явной усмешкой, а гостья строит из себя эдакую паиньку, – У меня назрело несколько срочных вопросов. Сами вы никогда не позвоните, вот и пришлось ехать самостоятельно после тяжёлого трудового дня.

Серый деловой костюм с излишне короткой юбкой, тёмные чулки и чёрные туфли на высоком каблуке. А ещё умопомрачительные ноги, грудь третьего размера усиленно пытающаяся выпрыгнуть из узкой блузы и насмешливые голубые глаза. Явно отработанной походкой танцовщицы, Капитонова подходит к столу для переговоров и скромно усаживается справа.

– Есть ряд вопросов, которые требуют срочного обсуждения, – не глядя на меня, Светочка начинает доставать из своей модной сумки какие-то бумаги, – Вы скоро уезжаете и никак не можете найти время для нашего совместного проекта. Я слышала, что вы весьма удачно съездили даже на какой-то завод. И более того, Алексей Мещерский пользовался там просто бешеной популярностью среди женской части коллектива.

А вот теперь явно запахло жареным, поэтому я сразу подобрался. Спокойный тон главного редактора «Культуры» и звезды отечественной журналистики, не обещал ничего хорошего. И этот взгляд, недавно такой наивный, вдруг стал ледяным.

– Я значит, три недели ночами не сплю, всё пытаюсь разобраться в поставленной задаче. Так сказать, как скрестить ежа и ужа. У меня скоро хроническая мигрень начнётся и нервный тик, когда я услышу слово «Прогресс». А кое-кто развлекается, по встречам ездит и ещё глупые песенки разучивает. Лёшенька, может, ты меня с кем-то перепутал? В твои персональные рабыни я точно не нанималась, и уж точно не заслужила очередной порции игнорирования.

Чую, что добром сегодняшний вечер не закончится. Но и сам виноват. Реально взвалил на Капитонову все вопросы с объединением наших периодических изданий. Пока это только проект, но его надо серьёзно проанализировать. У меня же никак не получалось уделить этому больше внимания, а наш штатный специалист умудрился заболеть. Ещё мы давно не виделись со Светочкой, что обычно плохо влияет на её настроение. Мой косяк, нельзя оставлять это стихийное бедствие без присмотра и контроля.

– Мещерский, а может, я тебе уже надоела? Или тебя пленили сиськи той девицы с фабрики? Нашего режиссёра вдруг стремительно потянуло к рабочему классу? Может, тебя возбуждает запах машинного масла и потного тела?

Вот какая сука стучит? Ну, не Пузик же? Значит, кто-то из своих докладывает о моих перемещениях. Между тем Капитонова вдруг залезла на стол для переговоров и поползла в мою сторону. Выглядело это одновременно завораживающе и смешно.

Приблизившись примерно сантиметров на пятьдесят, Светочка схватила меня за галстук и притянула моё лицо к своему. Поцелуй вышел волнительным и очень страстным.

– Свет, сейчас кто-нибудь зайдёт и увидит необычную картину. Представляешь реакцию человека, вошедшего в кабинет, где ему предлагают насладиться цветом трусиков одной весьма известной журналистки, – делаю попытку перевести ситуацию в здоровое русло.

– Не переживай – я закрыла дверь. И на мне нет трусиков, – Капитонова резко отталкивает меня, а затем плавным движением перемещается мне на колени, обхватив ногами.

Я же не железный, хотя, сама ситуация небезопасная, наверняка ещё не все сотрудники ушли домой. Зато как заводит подобная ситуация! Нет, положительно эта женщина плохо на меня влияет.

Между тем Капитонова уже стянула с себя блузку, оставшись только в бюстгальтере, юбке и чулках. Далее, на меня нашло какое-то затмение. С рыком вскакиваю и раскладываю прекрасное тело прямо на бумагах рабочего стола. Лифчик летит в сторону, и я добираюсь до двух задорно торчащих полушарий. Под моими пальцами соски вмиг затвердели, а Светочка всхлипнула от удовольствия, чем завела меня ещё сильнее. Быстро расстёгиваю ремень, снимаю штаны, задёргивая юбку, и шарю в поисках трусиков, которых действительно не оказалась. Длинные ноги уже крепко обхватили меня за спину, и мне только осталось рывком войти во влажное лоно.

Жалко, что это безумие продолжилось недолго, так как уж очень энергично я старался подбадриваемый стонами Капитоновой. Когда всё закончилось, я чуть не упал на девушку в полном физическом и моральном изнеможении. Но вовремя поставил локти на стол и просто приник к её смеющимся губам. Вот же стерва! Ну что она со мной делает!

– Так, Мещерский, хватит валяться, а то придавишь ненароком, – естественно, Светочка просто должна разрушить всю прелесть момента, – Принеси мою сумку и достань салфетки. Заодно, там же лежат мои трусики.

Опять это смех, который отзывается мурашками по коже и призывает обладать этой женщиной снова и снова.

– Я уж подумал, что ты действительно ходишь без трусов, – передаю сумку и сам отхожу поправить одежду.

– Пришлось снять их в туалете, дабы обострить момент, так сказать, – слышу в ответ.

– Ты сумасшедшая, – подхожу к двери и, к своему ужасу, обнаруживаю, что она не заперта.

– Лёшенька, ты становишься всё скучнее и неинтереснее. Надо же как-то себя встряхивать и открывать новые грани чувственности.

– Это было обычным животным сексом, весьма далёким от всяких чувств, – поворачиваю ключ и подхожу к столику с графином, наливая себе воды, – А если я тебе неинтересен, то найди нового более понимающего любовника.

Бум. Рядом со мной что-то ударилось о стенку, окатив меня белыми крошками. Небольшой бюст вождя мирового пролетариата не выдержал соприкосновения с карельской берёзой и потерял голову. Капитонова совсем рехнулась, ведь могла меня покалечить.

– Вот видишь, Светочка, – изображаю явно расстроенного человека, – Теперь между нами ещё и дедушка Ленин. Наверное, нам действительно пора расстаться, ведь он врать не будет.

Вижу, что мадам шутку не оценила и начала примериваться к мраморному пресс-папье. Так, она мне все канцелярские приборы переломает. Делаю несколько быстрых шагов и сжимаю её в объятиях. Чувствую, что вечер сегодня будет долгим.

Глава 5

Эх, хорошо! Здесь, на границе БССР и ЛССР, просто замечательно! Для натурных съёмок мы выбрали место севернее Гродно, где и выстроили целый городок. В него вошли элементы фортификационных сооружений, казармы, военный госпиталь и декорации дореволюционного городка. Также часть съёмок планировалось в самом городе и одной из недавно отреставрированных усадеб. В общем, удачно получилось, что на небольшом пятачке удастся снять несколько разных эпизодов. Были небольшие проблемы с расселением съёмочной группы, которые белорусские товарищи оперативно решили. С учётом большого количества массовки, это был самый настоящий подвиг. Ну и мы привезли с собой финские вагончики для жилья и огромные армейские палатки. Для студентов, которые составляли основную часть массовки, получился летний лагерь с лёгкой и хорошо оплачиваемой работой. Им ещё зачтут съёмки как практику.

Дабы не было различных эксцессов, мы сразу ввели на площадке жёсткий сухой закон, с разрешением расслабляться в Гродно или Друскинайе на выходные. Для алкотуристов мы выделили специальные автобусы, и вообще, всё выглядело прилично. Важным вопросом стало обеспечение безопасности. Я ещё на Кубани столкнулся с достаточно неадекватным поведением местной молодёжи и прочего хулиганья. А главное – удивило неспособность милиции оперативно навести порядок. Ведь разного рода балбесам интересно же – кино снимают, много симпатичных девушек, и вообще, хочется показать свою удаль, дав в лоб зажравшимся москвичам. В этот раз мы учли прошлые ошибки. Некоторые из наших разнорабочих имели дополнительные навыки. Я принципиально уволил большую часть прошлой полуанархической и перманентно пьяной публики, взяв на работу бывших военных и спортсменов. Зарплаты в ТО дай бог каждому, а за обеспечение безопасности у нас полагается отдельная прибавка.

Моя прозорливость оправдалась на второй же день нашего пребывания. Наши мужики, к которым присоединилась часть массовки, весьма жестоко избила приехавших на двух тракторах с прицепами хлопчиков из соседнего села. Били мы их реально сильно, и инцидент дошёл до руководства области. Меня сразу вызвали в Гродно, где попытались пропесочить. Но, глядя на моё довольное лицо с наливающимся фингалом, и сбитые костяшки, решили спустить ситуацию на тормозах. После этого по окрестным сёлам проехалась группа неприветливых товарищей в серых костюмах и пригрозила местным властям весьма жестокими карами. Я же получил просто бездну удовольствия, так как не дрался уже целую вечность. Правда, нас больше никто не беспокоил. Местные стали вести себя тихо и культурно, а те, кто пошустрее, нанялись в массовку. Ещё бы – десять рублей в день за три–четыре часа фактического ничегонеделания, на дороге не валяются.

Своей резиденцией я выбрал небольшой посёлок Гожу, где оккупировал местный клуб. Мне же надо где-то спокойно отсматривать снятый материал и планировать фронт работ. Кстати, здесь есть старый костёл, пострадавший в обеих мировых войнах. Его мы тоже решили внести в график съёмок, так как вид уж больно фактурный.

Так, подготовка вроде закончилась, пора идти на своё рабочее место. По старой киношной традиции всё снимается задом наперёд, поэтому у нас сейчас, по сути, одна из кульминационных сцен, которая будет в конце фильма. Заодно и массовку надо отпускать, нет смысла держать сотню человек просто так.

– Все готовы? Лена, командуй, – говорю ассистентке, усаживаясь в кресло.

– Мотор! – это уже в первую очередь даю команду оператору, – Начали!

– Дубль второй, сцена пятая, – протараторила девушка и щёлкнула хлопушкой.

У нас сейчас сцена в полевом госпитале, где главный герой – поручик Котлинский, в исполнении Киндинова разговаривает со старым унтером, вернувшимся с линии соприкосновения. Пожилого солдата играет Иван Лапиков, чья кандидатура не вызывала сомнений с самого начала. Вот с главными героями мы помучались, в итоге остановившись на Евгении и Ирине Азер. Естественно, небольшую роль получила Серова, моя муза и талисман. Валентина Васильевна играла строгую княгиню Друцкую, чья дочь полюбила простого офицера, ещё и сбежала на фронт в качестве медсестры. Дабы не превращать фильм в сплошную битву, у нас было несколько сюжетных линий, в первую очередь любовная. Заодно запланированы воспоминания солдат, скучающих по дому и семьям.

– Когда выползал, чуть не уделался от страху, – с характерным простецким говорком произносит улыбающийся актёр, полностью попавший в образ унтера, – Увидал там одного страшного! Глазищи – огромные. Морда в маске.

– Вот такая? – Киндинов передаёт лежащему унтеру блокнот с рисунком.

Этот момент надо заснять с нескольких ракурсов. Но пока эпизод идёт неплохо. Сцена продолжается, Лапиков просто хорош! И тут просто лажает наш поручик. Ну не смог актёр изобразить нужные чувства, и его слова выглядят жутко картонными.

– Стоп! – говорю максимально спокойно.

– Евгений, соберись. А то ты сыграл какую-то жуткую смесь пафоса и искусственных эмоций, – и делаю отмашку Леночке.

– Мотор! Начали!

– Дубль третий, сцена пятая, – снова громкий щелчок хлопушкой.

И опять Лапиков выдал чуть ли не очередной шедевр, а Киндинов всё смазал. Вроде начал нормально, но затем опять необъяснимый провал.

– Стоп!

Некоторое время молчу. Надо что-то делать, у нас каждый день на счету, ещё и с погодой пока везёт. Но актёр, который в Москве сыграл несколько роскошных сцен, вдруг перестал походить на самого себя.

– Гримируем Наталью, – это имя нашей героини княжны Друцкой в исполнении Азер, – Ирина, готовьтесь. Вчера сценку прогоняли, и вроде вышло неплохо.

Азер кивает и идёт в вагончик переодеваться и гримироваться. Вот с ней нам точно повезло. Дисциплинированная, некапризная, с хорошей актёрской школой, и человек компанейский, хотя с небольшими нотками грусти в поведении.

– Так, меняем антураж и снимаем сцену умирающего солдата, рассказывающего сестричке о семье, – это я уже работникам и технарям.

Ведь надо подготовить много чего, вплоть до нового освещения. Вроде просто смена кадра, а работы более чем на час.

– «Раненые», – громко объявляю массовке, – Далеко не расходимся и стараемся сохранить грим. Лучше всего посидите под навесом, там всего хватает – шахмат, шашек, книг и журналов. Через час чтобы были готовы и бодры.

Перебинтованный народ, под смешки и прибаутки, начал расходиться. Остальные члены съёмочной группы хаотично забегали по площадке. Я же подошёл к стоящему спиной к декорациям актёру, и предложил прогуляться. Не надо быть психологом, чтобы догадаться о проблемах актёра. При этом ещё вчера Евгений был в полном порядке, мы как раз весьма удачно отсняли важный эпизод. Попали в нужный ритм с первого дубля, но я на всякий случай сделал ещё несколько и даже немного изменил текст по ходу съёмок. Импровизация – вещь специфическая, но иногда необходимая. Так вот, Киндинов всё схватывал на лету, моментально запомнил новые слова и выдал отличный эпизод. А сегодня какая-то дичь. Есть у меня мысли на этот счёт. Актёр вчера отпрашивался съездить в Гродно, ему надо было срочно позвонить. Но вечером я его уже не видел, так как разместились мы в разных местах.

Идём вдоль леса, слушаем пение птичек, вдыхаем чудесный утренний воздух и молчим. Наконец, я решил, что пора приступать к беседе.

– Что происходит, Евгений? Ты, вчерашний и сегодняшний – будто два разных человека. Вроде и текст помнишь, всё верно произносишь, но на выходе получается суррогат.

– Я… Понимаете… Так получилось, – начал мямлить актёр, – В общем, мне нужен перерыв и необходимо срочно ехать в Москву.

Вот здоровый же, молодой и симпатичный мужик. После нашумевшего фильма «Романс о влюблённых», до этого известный только театральными ролями, актёр проснулся знаменитым. При этом звёздную болезнь не поймал и остался весьма скромным человеком, что делает артисту честь. А ведь его популярность была сродни тому, что обрушилась на «Ихтиандра» Коренева или Лазарева после «Ещё раз про любовь». Судя по вдруг сникшему Киндинову, ставшего похожим на побитую собаку, дело в женщине. Обычно я стараюсь не пропускать такие моменты. Ведь режиссёр должен быть ещё и психологом, чтобы чувствовать всё происходящее на площадке, особенно это касается актёров. Но я тут забегался, да и расслабился после штатов, забыв про особенности русского менталитета. Хотя, Леночка недавно рассказывала про личную жизнь актёра, но я что-то не обратил внимания.

– Давай лучше сделаем иначе, – останавливаюсь рядом и срываю травинку, – Пригласи её в Минск. За билеты не переживай, позвоним Каплану, он всё организует. Я же выделю тебе отпуск, но в разумных пределах. Погуляете по городу, благо, он действительно красивый, сходите в театр, ресторан. Ну, не мне тебя учить, как ухаживать за обиженной дамой.

– Как вы догадались? А-а-а, уже сплетни пошли, – вдруг набычился Евгений.

Вот дурак-человек! Я ему здесь подарок преподношу, в виде незапланированного отпуска и сопельки вытираю, а он сразу в бутылку лезет.

– Наверное, у меня тоже случались в жизни подобные моменты, – говорю совершенно искренне, – И я прекрасно понимаю тебя, как мужчина. Сейчас ты абсолютно неработоспособен, поэтому надо решить личные вопросы.

– Простите, это я ляпнул, не подумав, – тихо ответил Киндинов.

Самое забавное, что предметом переживаний актёра была собственная супруга. Какая вожжа попала ей под хвост, неизвестно, но мужик сам не свой и больно на него смотреть. Может, опять приревновала к многочисленным поклонницам.

– Значит, так. Сейчас организовываем тебе отпуск и билеты для супруги. Чтобы завтра она была уже в Минске. Выделяю тебе четыре дня на романтику. Ещё помогу с хорошим номером в лучшей гостинице, – поднимаю руки, не дав актёру возразить, – Эмоциональное состояние актёра для меня важнее, да и просто с человеческой точки зрения хочется помочь.

– Но ведь Галю могут не отпустить из театра! – воскликнул разнервничавшийся актёр, – Вдруг это ещё сильнее усугубит ситуацию.

– Думаю, вопрос решаемый. Заодно зайди в бухгалтерию и получи аванс, я предупрежу бухгалтера. Машину возьмёшь рабочую, она тебя отвезёт и заберёт. В общем, действуй Ромео. Брак – это важнейшая вещь в жизни мужчины и его надо спасать при любых обстоятельствах. Хотя, всё зло от баб, – произношу как можно тише, но актёр меня услышал и улыбнулся.

Окрылённый Киндинов побежал к вагончику переодеваться. Я же спокойно двинулся в сторону наших администраторов, дабы раздать распоряжения. В принципе, ничего страшного не произошло, у нас достаточно сцен без поручика. Вот только придётся перекраивать планы. Странная вообще у человека психология. Второстепенная актриса, видите ли, не может отпроситься из театра, где играет эпизодические роли. Она в кино вроде только в этом году начнёт сниматься на Свердловской киностудии. Тем более, должна взять отпуск в МХАТе на период съёмок. А я, значит, должен входить в положение и менять план на ближайшие пять дней! Ладно, можно потерпеть для дела, но более с этим актёром «Прогресс» работать не будет.

* * *

– Добрый вечер, Алексей Анатольевич, – произнёс знакомый голос, заставивший меня сморщиться.

– Вижу, что вы не особо рады меня видеть? – продолжил Андрей Геннадьевич, неожиданно вошедший в мой рабочий кабинет.

Подполковник с интересом осматривал технику, которая заполнила достаточно большое помещение. Но мы уже просмотрели все отснятые эпизоды с оператором, и сейчас я занимался совершенно иным делом. На обычной бельевой верёвке висели листки бумаги, прикреплённые прищепками. «ГРУшник» начал вчитываться в текст, и явно был удивлён. А чего он думал? Кино – это типа сплошной праздник и карнавал? В первую очередь кинематограф – тяжкий труд, где режиссёр – главный ишак. Занимался же я раскадровкой[4], так как некоторое моменты придётся менять уже по ходу съёмок. Вот и сижу уже несколько часов, создавая техзадание для группы на ближайшие дни. Жалко, что в этот раз у меня нет второго режиссёра, можно было повесить на него часть работы. Ассистент же подобного просто не потянет. Но пришёл товарищ из одной организации, и всё испортил. В том числе моё настроение стремительно рухнуло вниз. Вот не жду я ничего хорошего от визита своего куратора.

– Сделайте, пожалуйста, погромче музыку, – тихо попросил подполковник, кивнув на магнитофон, наяривающий старый добрый рок-н-рол, – Думаю, нет необходимости покидать помещение, я к вам ненадолго.

Прибавляю звук и киваю гостю на операторское кресло, сам усаживаюсь рядом.

– Вскоре Москву посетят сразу несколько иностранных граждан, связанных с вами. Мне бы хотелось обсудить обе ваши предстоящие встречи и дать рекомендации.

Ну, послушаем, чего придумало ведомство Ивашутина. Надеюсь, товарищи не решили мне полностью перекрыть кислород? На этот, и особенно следующий год, у меня большие планы. Когда ещё получится столько заработать денег на золоте и нефти? С этого подполковник и начал.

– Через три недели в СССР прибывает ваш компаньон ди Марко. Насколько я понял, вы будете обсуждать продолжение биржевых спекуляций с золотом, – всё так же тихо продолжил Андрей Геннадьевич, – Нам бы хотелось войти в долю. Понимаю, что вы будете работать через швейцарцев. Так вот, организация выделит дополнительную сумму, которую вы должны прибавить к своим активам. Поэтому надо как-то аккуратно предупредить итальянца об изменившихся обстоятельствах. Что касается нефти, то сюда ГРУ лезть не собирается, но вам необходимо работать в тесном сотрудничестве с нашими аналитиками.

Это уже хамство! Неужели контора подобного уровня не в состоянии сама заняться подобными делами? Но логика в их действиях есть. Какой смысл открывать подставные фирмы или засвечивать уже работающие конторы, если есть товарищ Мещерский, давно договорившийся со швейцарскими банкирами. Я действительно решил действовать через них – так просто спокойнее, хотя придётся немного поделиться. С Франческо проблем не будет, но он вряд ли обрадуется, узнав имя нового компаньона. Что касается денег, то это не проблема. Я держу свои активы в четырёх разных банках, и вряд ли швейцарцы знают точную сумму. Только уж очень не хочется мне влезать в это дело. ГРУ получило от меня столько информации, что может грести деньги лопатой. Или у них просто нет нужных специалистов? Как вариант – просто боятся смежников, которые явно должны отслеживать их действия. Сука, вот же я вляпался!

– Не вижу особых проблем, – отвечаю как можно дружелюбнее, – Что со вторым вопросом?

– Алексей, мы прекрасно понимаем, что нарушили ваши амбициозные планы по работе в США. Только вы должны понять, что нам нужно ещё минимум полтора года, дабы решить все вопросы. Кстати, генерал передаёт вам большое спасибо за помощь в выявлении предателей, – подпол немного подсластил свои слова, – Но сейчас речь об иностранных продюсерах.

Видя моё недоумение, Андрей Геннадьевич поясняет.

– Господа ди Лаурентис и Эванс, замыслили весьма опасную игру. Вернее, сомнительную – так будет вернее, – поправил подполковник, – Эти два господина запланировали мощную компанию в западных СМИ. Её задача надавить на советское правительство и дать вам возможность выехать за рубеж. По сути, они хотят вашей эмиграции.

Вот здесь я точно удивился. Оба дельца прекрасно знают, что мне неплохо живётся дома, а Запад – это просто место работы.

– С учётом вашей популярности и весьма близких отношений со многими западными звёздами, возможна большая и нежелательная шумиха. После недавнего посещения Москвы президентом Никсоном, Советскому Союзу удалось более или менее нормализовать двусторонние отношения. У нашей страны сейчас неплохая пресса на Западе, пусть это продолжается как можно дольше, – подполковник улыбнулся, что, наверное, должно означать его расположение к моей персоне, – Плюс, скоро начнутся Олимпийские игры в Мюнхене. Они в любом случае не обойдутся без провокаций, а лишний скандал – уже перебор. В общем, вы меня понимаете.

Надеюсь, про близкие отношения не было намёком на Аниту с Филлис? Уж больно это напоминает завуалированный шантаж, чего я очень не люблю. Или просто упоминалась западная актёрская братия, с которой у меня в массе своей хорошие отношения, кроме одного оборзевшего английского сэра. Что касается международной обстановки, то наши власти вечно швыряет из огня да в полымя. Сначала чуть не ядерная война, а теперь им нужен положительный облик страны в западной прессе. Какой-то бред, да и только.

Здесь ещё недавно из страны выперли Бродского, что я считаю правильным шагом, потому новый скандал никому не нужен. Вернее, западникам как раз надо как можно больше новых жареных фактов. Моя же персона в разы более интересная, чем какой-то мутный диссидент, которого за пределами Союза читали только профильные специалисты ЦРУ и МИ-6. Иосифа на Западе объявили чуть не величайшим советским поэтом, дабы повысить его значимость. Но, по сути, он никто и звать его никак, а вся шумиха проплачивается спецслужбами. А здесь вдруг такой подарок. Номинанта на «Оскар», обладателя «Золотого глобуса» и призов двух важнейших кинофестивалей, держат взаперти и, может, вообще отправили в ужасный ГУЛАГ. И вообще, товарищ Мещерский – это курочка, несущая золотые яйца, что гораздо важнее для акул пера, особенно американских. Они точно должны обыграть эту ситуацию.

Ещё и немцы буквально пару дней назад обыграли сборную СССР в финале чемпионата Европы по футболу. Проиграть без шансов ФРГ – это достаточно болезненный удар по советской номенклатуре, да и болельщики расстроились. Мы смотрели футбол всей группой, и народ действительно находился в трауре. Были мысли даже сделать следующий день, выпавший на понедельник, выходным. Но пришлось отказаться от этой дурной затеи – работать надо. Думаю, европейская пресса вдоволь поглумилась над этим событием, и кому-то в Спорткомитете теперь несдобровать. Вместо того, чтобы попытаться найти причину деградации нашего футбола, чиновники займутся поиском виноватых.

В общем, общий политический климат неплох, но лучше его не усугублять.

– Полтора года – слишком большой срок. Мне нужно разрешение на выезд. По крайней мере, через пару месяцев, лучше, если я посещу Швейцарию, – пытаюсь начать торги.

– Алексей, мы предоставим вам лучшие условия для работы в Москве. Заодно обеспечим должным сопровождением и квалифицированным помощником синьора ди Марко. Вы рассказали нам достаточно, но вдруг есть ещё какая-то информация? – взгляд Андрея Геннадьевича вдруг перестал быть доброжелательным, – Есть вопросы, касающиеся безопасности государства, и они не обсуждаются.

А ведь я действительно только что вспомнил про ещё одно событие. При упоминании Олимпиады, на ум сразу пришла ситуация с нападением на израильскую сборную. Благо, подпол не так внимательно отслеживал мою реакцию, да и мои актёрские данные тоже надо учитывать. Мне с трудом удалось не выдать новую порцию знаний. Это могло стать проблемой. И дело не только в моих якобы пророческих способностях, за которые Лёшу могут упечь в самую настоящую клетку. Вдруг операцию «Чёрного Октября» курирует ГРУ или КГБ? Тогда мне точно стоит забыть про выезд за рубеж. Так что молчим и улыбаемся.

– Хорошо. Я постараюсь объяснить продюсерам сложившуюся ситуацию и отговорить от начала кампании. Думаю, их серьёзно волнует вопрос заключённого контракта, который я нарушил, – судя по молчанию, ГРУ не собирается платить неустойку, да и хер с ними, – В крайнем случае, предложу им новый сценарий и откуплюсь от вероятных санкций. Но прошу не мешать мне вести переговоры, так как мы будем обсуждать один крайне важный момент. Ставьте прослушку, но избавьте меня от вашего соглядатая.

На этом и договорились. Всё равно ситуация просто бесит! Вляпался по самое не хочу, и конца этой эпопеи не видно.

Глава 6

– Товарищ, Мещерский, мы прекрасно понимаем величину вашего таланта и вклад в киноискусство страны. И для нашей республики вы сделали очень много. Я бы сказал, что «Беларусьфильм» сейчас становится лидером советского кинематографа и самой настоящей кузницей кадров, наряду с московскими коллегами. Но данное происшествие является вопиющим фактом неуважения к народу и героическому прошлому нашей республики. Информация уже дошла до товарища Машерова, и он выразил крайнее возмущение выходкой ваших подопечных.

И так уже минут десять министр культуры БССР играет словами и растекается по древу. Я понимаю, что товарищу по должности необходимо хорошо владеть словом, уметь толкать речи и подстраиваться под любую аудиторию, но это уже перебор. ЧП же заключается в следующем.

Студенты из массовки выкинули фортель, на который я вначале не обратил внимания. Мы с оператором и частью группы захотели скататься в Вильнюс. В прошлой жизни я не был в этом городе, вот решил немного исправить ситуацию. До столицы Литвы от нашей базы сто пятьдесят километров, но мы не стали спешить и остановились там на сутки. После эмоционального кризиса Киндинова, я решил дать людям возможность передохнуть и объявил двухдневный выходной. Народ действительно хорошо поработал за прошедшие две недели, причём фактически без выходных. Большая часть съёмочной группы – уж точно. Осталось ещё много работы, вот пусть коллектив запасётся силами перед трудовым подвигом.

Не учёл я одного, что на съёмки прибыла целая группа студентов для массовки. У нас запланирована самая масштабная сцена, где потребуются под сотню людей. Костюмеры уже сбились с ног, примеряя на новичков русскую и немецкую военную форму времён ПМВ. Наверное, мы выгребли все загашники «Беларусьфильма» и киностудии имени Горького. Вот с этой самой формой и произошла ситуация, всполошившая руководство республики.

Многие в своей жизни слышали армейские байки от друзей и коллег, как ездили за водкой на танке, БМП и прочей военной технике. Может, оно и правда, но верится с трудом. А вот наша молодёжь вполне себе спокойно доехала до Гродно на прикреплённых к группе автобусах и устроила в городе форменный переполох. Вернее, народ воспринял ситуацию в целом позитивно и с юмором. Только у товарищей из Обкома и особенно ГУВД, было совершенно иное настроение.

Дело в том, что эти клоуны приехали в город в форме русской императорской армии и кайзеровской Германии. Говорят, что некоторых наших героев восторженные горожане волокли в фотостудии, где делали снимки на память. В магазинах собирались целые толпы, дабы поглазеть на сей маскарад, и предлагали молодёжи выпить. Вы себе представляете, о чём сразу думает номенклатура и силовики, когда советский народ вдруг самостоятельно организовывает подобные сборища? Правильно! Первая реакция – это паника и ужас, так как многие чиновники прекрасно знают о событиях в Темиртау, Муроме, Александрове, нападение на русских в Ташкенте, и как вишенка на торте – новочеркасский расстрел[5]. А здесь вдруг ЧП в самой спокойной и мирной республике СССР, ещё и в глухой провинции. Это ещё хорошо, что паникёры не нагнали войск или какого-нибудь спецназа КГБ, нашёлся среди чиновников один вменяемый товарищ, разобравшийся в ситуации.

И вот звезда мирового кинематографа возвращается в отличном настроении с экскурсии по столице Литвы – мы хорошо погуляли, затарились деликатесами, и вообще неплохо провели время – а наша база больше напоминает концлагерь. Утрирую, но количество шныряющей милиции и сотрудников в штатском, у которых на лбу написана их ведомственная принадлежность, явно запредельное.

Понятно, что никто меня за белые ручки не хватал и металлические браслеты не надевал. Сначала я был ознакомлен с сутью происшествия и пришёл в откровенный шок. Меня удивил не сам факт глупой выходки, а излишне нервная реакция властей. Кстати, несколько десятков молодых балбесов до сих пор сидят в гродненских изоляторах, а на съёмочной площадке товарищи в плохо пошитых костюмах провели самый настоящий обыск, и даже опечатали всю документацию. Этим падальщикам только дай волю, они нас всех под шестьдесят четвёртую статью подведут. Всё это выглядит, как фантасмагория.

– Как вы можете объяснить происходящее, Мещерский? – чуть ли не с порога начал хамить неприятного вида человек, представившийся майором Голубом, – Устроил здесь антисоветскую провокацию, а сам в Литву пьянствовать уехал! Но ничего, мы сейчас с тобой разберёмся и быстро выведем на чистую воду.

Не хотел я педалировать конфликт, но уж очень взбесил этот голубок, оккупировавший мой кабинет, развалившийся в моём кресле, ещё и собравший все мои документы в коробку. Потом придётся потратить несколько дней, чтобы привести бумаги в порядок. Насколько я понял, бухгалтерские книги, и прочие записи товарищи тоже изъяли.

– Чего молчишь? – майор, наверное, воспринял моё остолбенение за испуг.

– Встать! – ору дурным голосом, так что Голуб чуть не свалился с кресла, – Кто дал право врываться в чужой кабинет и проводить обыск?

– Да я… – попытался чего-то проблеять майор.

– Вон! И молись, курва, чтобы не пропал даже один листочек!

Чувствую, что я сейчас начну бить эту склизкую мразь ногами. У Голуба чувство самосохранения оказалось на весьма высоком уровне, и он аккуратно, по стеночке начал перемещаться в сторону двери. Эта сука сразу поняла, что может получить вред здоровью средней тяжести.

Ситуацию спас человек из Минска, приехавший за мной. Он сгладил ситуацию, отправил силовиков по домам и вообще показался абсолютно адекватным товарищем. Даже Голуба, пытавшегося качать права, дяденька быстро заткнул, и тот, полоснув по мне ненавидящем взглядом, поплёлся к своим людям. Если бы не приезд столичного товарища, то неизвестно, чем бы всё для меня закончилось.

* * *

И вот вместо сна, я сейчас сижу перед представительной комиссией, состоящей из министра культуры республики Михневича, первого секретаря ЛКСМБ Подреза, мутноватого товарища в сером костюме, назвавшийся генералом Ласаковским, оказавшимся первым замом республиканского КГБ и главой МВД Климовский. А на закуску в просторном кабинете присутствует мой старый знакомый, товарищ Жабицкий, курирующий силовые ведомства со стороны местного ЦК. После четырёхчасовой дороги из Гродно я был совершенно разбит. Ещё и такое представительное собрание, решившее, вместо сна, уделить внимание мне любимому. Вот что за идиотская привычка у номенклатурщиков собирать комиссии по поводу и без? При этом мы собрались на ночь глядя. Они хотят таким образом показать значимость момента? И тут меня начало буквально трясти от злости, благо пока удавалось сдерживать эмоции. Ведь, по сути, ничего не произошло. Но сами же власти придали обычной глупости ранг вселенского масштаба.

– Товарищ Михневич, – устало обращаюсь к министру, – Давайте ближе к делу. Спасибо, что напомнили о моих заслугах перед страной, но это к делу не относится.

– Кто вам дал право хамить и угрожать нашему сотруднику, находящемуся при исполнении? – вдруг произнёс зам главы КГБ, – Вы понимаете, что обычной административкой не отделаетесь? Под суд пойдёте и сразу по нескольким статьям.

– Это мы ещё посмотрим, кого будут судить, – ухмыляюсь в кислую и удивлённую рожу «гэбиста», – Если этот голубок выполнял ваш приказ, то сядете с ним на одну скамью.

Вижу, что остальной народ удивлён не меньше Лысаковского. Поэтому поясняю свою позицию.

– Представляете, вы входите в свой кабинет. А там, развалившись в кресле и положив ноги на стол, полулежит какое-то существо. При этом оно не показало удостоверения, а только назвало звание и фамилию, которые могли оказаться ложью, начинает вас оскорблять. Кроме всего прочего, не имея санкции суда или прокурора, данный фрукт изъял всю документацию, в том числе касающуюся непосредственно съёмок, бухгалтерские книги и зачем-то вскрыл сейф, где хранились деньги, – судя по промелькнувшей ухмылке, Жабицкий точно обрадовался подобному проколу конторы, – Но это ещё не всё. Этот ненормальный начал с ходу обвинять меня в антисоветском заговоре. Скажу вам честно, что мне с трудом удалось сдержать эмоции и не применить к хаму меры физического воздействия. Но пусть не расслабляется, заявление о взломе и хищении важных документов с деньгами, я написал в Гродненское ГУВД, как раз перед выездом в Минск.

Зам начальника КГБ с трудом держал маску невозмутимости, хотя заиграл желваками. А вот Климовский и Жабицкий явно были довольны.

– Товарищи, предлагаю пока оставить в стороне разного рода процессуальные казусы. Мы здесь собрались немного по другому поводу, – впервые подал голос «комсомолец» Подрез, – Товарищ Мещерский, как вы объясните мерзкую выходку ваших подопечных? Это даже больше похоже на уголовное преступление.

– Ваших, – поправляю партократа.

– Что, простите? – не понял Подрез.

– В этом глупом мероприятии участвовали исключительно студенты белорусских ВУЗов и техникумов. Они у нас выполняли роль массовки, заодно весело и интересно проводили практику, превратившуюся в каникулы. Так вот, почти сто процентов из них являются комсомольцами. Поэтому – это ваши подопечные, коих вы обязаны воспитывать, товарищ Подрез. Мы со своей стороны всего лишь обеспечили их непыльной и хорошо оплачиваемой работой, ещё кормили как на убой. Я же не обязан следить за морально-этическим обликом белорусской молодёжи. Не надо перекладывать с больной головы на здоровую, пожалуйста.

На комсомольского вожака стало страшно смотреть. Он сначала покраснел, затем резко побледнел и потянулся к графину с водой. Как бы товарища удар не хватил. Какие-то они все здесь пугливые. Может, всё дело в излишне строгом главе республики? Или просто сами не поняли, как из мухи раздули слона. Хотя, скорее всего, видимое спокойствие в БССР держится именно на жёстком контроле со стороны силовиков. В моё время уже независимая Беларусь отличалась примерно тем же. Но кто говорит, что это плохо? Главное – надо соблюдать меру.

– А что вы сами можете предложить, Алексей Анатольевич? – достаточно дружелюбно спросил Климовский.

Глава МВД, кстати, был наиболее расслабленным, среди присутствующих, хотя формально его люди тоже облажались.

– Оптимальным вариантом я считаю отнестись к произошедшему событию, как к забавному казусу или некоей несуразности, – вижу, что большие начальники нервно зашевелились, явно не соглашаясь с такой формулировкой, но пока молчали, – В любом случае, данное событие уже получило огласку. Не удивлюсь, если вражеские голоса завтра объявят об этом и наплетут всякой отсебятины. Поэтому нам лучше сыграть на опережение и просто сделать вид, что ничего не произошло.

Даю возможность начальству обдумать предложение. Упоминаний во всяких «Голосах Америки» и «Радио Свободы», наши власти боятся похлеще наказания внутри страны.

– Если силовые структуры начнут сейчас следственные мероприятия и наказание молодых балбесов, то масштабного резонанса не избежать. Спустить всё на тормозах и показать, что у советской власти всё хорошо с чувством юмора, видится мне наилучшим вариантом. А то ведь наверняка уже некоторые товарищи подсуетились и побежали изымать плёнку у фотостудий и частных лиц, где запечатлены наши ряженые, – судя по дёрнувшейся щеке «гэбиста», я оказался прав, – Это дополнительная волна слухов и недовольство населения, которое вообще ни при чём.

– Может, по-вашему, нам надо наградить этих преступников? – проскрежетал своим неприятным голосом Лысаковский, – Чего мелочится? Давайте, предлагайте, кому положены ордена и медали?

Зря он так с Лёшей Мещерским. Я-то точно знаю, что мне ничего не грозит. Но дело не в этом, а самом факте импотентного ведомства, переполненного паразитами, коим является нынешний КГБ. Эти козлы явно намериваются устроить массовые разбирательства, и даже процесс. Он идиот или просто подлец, желающий выслужиться? Ведь подобное дело – это колоссальный удар по престижу республики и её властей. А может, держиморда специально хочет раскрутить ситуацию с далеко идущими планами? И главной целью интриги станет нынешний глава БССР. Помню, что в моё время было много хороводов насчёт фигуры Машерова. Слышал даже версию, что его устранили по личному приказу «дорогого Ильича». В это верится с трудом, а вот насчёт товарища Андропова мучают меня смутные сомнения.

Что-то мне не хочется влезать в подобные разборки. Здесь меня никакое ГРУ не защитит. Поэтому сейчас надо бить по Лысаковскому и произволу его людей. Думаю, остальные присутствующие являются членами команды первого секретаря республики, и им лишние потрясения не нужны. Они должны понять, что лишняя шумиха – губительная для их шефа.

– В отличие от вашего майора, нарушившего Уголовный кодекс и творящего самый настоящий произвол, остальные органы власти вели себя относительно нормально. Хотя, к ним тоже есть масса вопросов. Первый секретарь Обкома явно испугался и показал свою полнейшую некомпетентность. Поведение начальника ГУВД примерно из той же оперы. Благо, нашёлся вменяемый человек с яйцами и холодной головой. Я про первого зама Облисполкома, который, по сути, взял на себя всю ответственность. Именно товарищ Молочко отговорил коллег от идиотского предложения введения в город внутренних войск. Также ему принадлежит идея аккуратно собрать наших ряженых в ДК, без всякого шума и насилия. По идее, ситуация уже к шестнадцати часам успокоилась. Можно было отправить дурачков обратно на базу и спустить всё на тормозах. Затем никто не мешал провести разъяснительное мероприятие, пожурить молодых людей и загрузить их общественной работой так, чтобы они не скучали ближайший семестр. И вот Николаю Петровичу я бы вручил награду за проявленную смекалку. Но ведь вы добиваетесь совершенно иного, товарищ генерал? – с усмешкой смотрю на Лысаковского, – Вам явно нужно больше шума и резонанса на всю страну. Не пойму только, зачем.

– Ваши актёришки имели наглость ходить по советскому городу в форме царской и германской армий, – окрысился «гэбист», чья невозмутимость явно начала давать трещину.

– Это обычная бравада молодых людей. Они же не надели форму Вермахта или СС. А помните, как во время войны сынки высокопоставленных товарищей, создали подпольную организацию, где избрали даже своего «фюрера»[6]? – после моего вопроса в кабинете повисла звенящая тишина, – И ничего не произошло. Ну, там один придурок застрелил девушку, и сам покончил жизнь самоубийством. Но это такие «мелочи»! Далее ситуацию замяли, ведь дети таких родителей неподсудны. Кстати, отец одного из ублюдков до сих пор занимает высший пост в руководстве страны. Но это сейчас к делу не относится, но наглядно показывает всё лицемерие сложившейся в стране ситуации. Здесь же я вижу желание одного товарища плеснуть керосин в уже потухший огонь. Только почему-то никто не хочет думать о последствиях подобного шага. Скандал и насмешки на Западе нам, как минимум, обеспечены. Какая последует реакция из Москвы – вам лучше знать.

«Гэбэшник» попытался чего-то сказать, но был бесцеремонно прерван Жабицким.

– То есть вы считаете, нам нужно не обращать внимания на подобное нездоровое действо? – Геннадий Николаевич подобрал интересную замену слову преступление.

– Если не можешь победить – возглавь. Это весьма действенный метод для решения подобных проблем, – отвечаю совершенно искренне, – Своей вины с произошедшего не снимаю и приму любое наказание. Но лучший вариант – превратить всё в шутку. Даже в местных газетах можно написать о некоем казусе. Мол, массовка, переодетая в форму солдат ПМВ, ехала на съёмки и из-за поломки автобуса застряла в Гродно. У нас толковые журналисты, которые смогут преподнести ситуацию в юмористическом ключе. Заодно мы сразу выбьем почву из-под ног вражеских голосов, и народ особо не будет сплетничать.

Жабицкий думал минуты три. Затем вроде как, приняв решение, произнёс.

– Вы свободны, товарищ Мещерский. О заключении комиссии вам сообщат завтра. Пока можете остановиться в ведомственной гостинице, там уже готов номер. И у нас с вами состоится ещё один разговор.

Выхожу на улицу и смотрю в ночное небо. Ух, кажется, проскочил. Это хорошо, что «гэбисты» начали свою игру и подставились. Иначе, всё могло закончиться гораздо хуже. Хотя, это точно не финал и ещё придётся понервничать.

* * *

– Ну что, довольны? Порезвились от души!

Настроение у меня дерьмовое, поэтому не стал ни с кем миндальничать. Построил всю съёмочную группу, как солдат в шеренги и толкаю речь. Слева расположились молодые идиоты, в середине актёры, а справа техник и остальные работники. Сам хожу пред строем и вываливаю на коллектив свою злость. Я ещё не спал толком двое суток, поэтому сегодня особо свиреп.

– Неужели никто не додумался, что подобный маскарад могу принять за акт антисоветчины? – народ задумчиво молчит, многие прямо-таки источают вину.

Ага, так я и поверил. Это всё-таки съёмочная группа и играть, пусть плохонько, умеет большинство присутствующих.

– Вся группа лишается половины зарплаты за этот месяц. Клоуны, – киваю в сторону массовки, – Заработают ровно половину от обещанных денег.

– Уууу… Это несправедливо!.. А мы здесь при чём? – раздались голоса несогласных.

– Насильно никого не держу, и все знают, где находится выход, – сразу пресекаю возмущение, – Себя я тоже оштрафовал наравне со всеми. Есть такая вещь – децимация, то есть коллективная ответственность. Только никто не собирается казнить каждого десятого, но рублём я по вам ударю. При этом, если в ближайшие недели группа выполнит свою работу на отлично, то всем положена премия.

– Ооо… – народ встретил последнюю фразу с явным воодушевлением.

– Только гонять я вас буду по-страшному. И в ближайшее время никаких выходных или больничных. Основанием для пропуска работы ныне является исключительно потеря конечности, другие оправдания не принимаются. Повторяю, все знают, где выход. Если я объяснил доходчиво, то быстро по местам! Из-за дурацкой выходки мы выбились из графика.

Плохо, что ситуация осталась в подвешенном состоянии. Руководство БССР приняло мою версию и даже появились статьи в местной прессе о произошедшем курьёзе. Но никто не отменял Андропова и его игру. А ещё я сдуру задел сталинского палача Микояна, который до сих пор в немалой силе. Как бы мне не прилетело с этого фланга. Да и ребят могут начать прессовать задним числом. Но будем надеяться на лучшее.

Глава 7

– Стоп! – ору как оглашённый.

Бедная Леночка аж подскочила от неожиданности. Опять этот Киндинов! Ведь всё хорошо до этого было, и мы отработали две недели без особых сбоев. Сегодня у нас последняя батальная сцена, далее можно отпускать массовку и переходить к работе в особняке. Будут ещё кадры боёв, более связанные с обстрелами и взрывами, но это больше техническая часть, где актёры почти не нужны. Остальное всё отшлифуем в павильоне, особенно несколько кровавых моментов рукопашной и зачистки вражеских окопов.

Скорее всего, Евгений просто поддался канону и обыгрывает эдакого советского командира, ведущего людей в атаку с верной идеологической точки зрения. В советском кинематографе ранее часто грешили, показывая подобные сцены.

– Так, «мертвецы» встаём и дружно идём на обед, – произношу под дружный гогот всей съёмочной группы, – И только попробуйте мне нарушить грим! Евгений, давай к нам.

Массовка, изображавшая, лежащие вперевалку труппы начала подниматься. Раздались смешки, а курящий народ моментально задымил. Но никто особо не задерживался, так как главреж произнёс сакральное слово «обед». А он у нас по расписанию, сытный и очень вкусный. Я и сам поражаюсь нашим поварам, умудрявшимся в полевых условиях готовить такую вкуснотищу. Ещё и хлеб собственной выпечки! Чувствую, что у меня скоро потекут слюни, но мне до еды ещё далеко.

Вместе с Киндиновым подошёл Лапиков, который по сюжету должен умереть одним из первых в отчаянной атаке, и молодой Щербаков. Борис играет прапорщика, добровольно ушедшего на фронт и, по сюжету, спасшего главного героя. Изначально роль была написана под Крамарова, и он должен был играть бывалого солдата, правда, немного шебутного и где-то недалёкого. Только в итоге его герой должен был продемонстрировать чудеса бесстрашия и отваги. Но Савелий отказался, посчитав подобное предложение немного оскорбительным. Мол, он уже устал играть всяких полудурачков. Странное решение, ведь за подобный образ, который постоянно востребован среди режиссёров, многие актёры продадут душу дьяволу и даже Сигуранце. Да и в нашем случае, всё планировалось снять по-доброму, без педалирования разных скоморошеств. Но то дела давно минувших дней.

Пока же надо успокоиться и постараться всё верно объяснить актёру. Что-то меня несёт в последнее время, и с трудом удаётся сдерживать накапливающееся раздражение. Наверное, общий стресс, ещё и недавний фортель молодых балбесов даёт о себе знать. Или бабы давно не было? Я согласен даже на приезд стихийного бедствия под названием Светлана Капитонова, хотя, это и может стать проблемой, раскрыв наши отношения. Можно затащить в койку кого-нибудь из ассистенток или студенток из массовки, тем более они явно не против, судя по некоторым намёкам. Но после достопамятных съёмок «Битвы над Кубанью» и короткого романа с Вероникой, я решил не смешивать работу с личной жизнью. Ха-ха! Кого я обманываю? Ну, по крайней мере, мне пока удаётся сдерживаться. Тем временем актёры подошли к моему месту, Лапиков сразу закурил свой жутко воняющий самосад. От его папирос одна польза – комары и мухи облетают съёмочную площадку стороной.

– Евгений, попробуй абстрагироваться от клише, довлеющее над подобными сценами, – начинаю объяснять, – Здесь не должно быть никакой идеологической составляющей, даже Родины сейчас нет. Просто ты ведёшь людей в последнюю атаку, и вы хотите отомстить за подло убитых товарищей. У твоих подчинённых только одно желание – добраться до противника и перегрызть ему глотку. Пойми, вы все уже умерли, но желание отомстить превалирует над всеми остальными чувствами. Здесь даже немчуры нет, а просто образ врага, на уничтожении которого сконцентрированы все ваши мысли. Ты же снова перебарщиваешь с пафосом. Представь, что ты мертвец и ведёшь за собой ходячие трупы. Вся ваша жизнь осталась в прошлом, и мир сузился до этих двухсот метров, которые необходимо дойти до германских солдат.

Смотрю, вроде немного дошло. Советские режиссёры часто пытались показать героическую смерть наших солдат и офицеров, снимая фильмы про ВОВ. Кто-то даже пытался изобразить это красиво, если такое возможно. Я же хочу показать смерть, как обычную попутчицу войны. Нет в ней ничего героического и прекрасного, она ужасна и страшна. Хотя последнюю атаку обречённых, придётся подать именно в таком контексте. Вернее, будет просто излишне реалистичная и детализированная батальная сцена с жутким месиловом. В общем, я сам немного запутался, ещё и от актёра требую чего-то невозможного.

Пока же я отпустил актёров в столовую. Может, переговорят между собой и добавят к сценке чего-нибудь интересного.

– Ладно, отдохнули, пора и честь знать, – отрываюсь от блокнота и зову Леночку.

Примерно минут за сорок, я набросал новую раскадровку, с которой ознакомил оператора, схватившегося за голову.

Ничего страшного в этом нет. Просто придётся сделать дополнительные кадры с некоторыми персонажами. Может, завтра мы ещё оставим часть людей, если сегодня не успеем. Вообще, сами съёмки идут ударными темпами – вот что значит грамотная организация. Я давно работаю двумя камерами, и часть эпизодов поручил даже ассистенту. Всё-таки общие панорамные кадры, передвижение войск, вид на госпиталь и много подобных мелочей необязательно снимать самому. А ещё мы привезли с собой монтажное оборудование, и после окончания съёмок я сажусь с техниками за следующий этап работы. Прямо какой-то конвейер в лучших традициях Генри Форда!

– Лена, зови этих бездельников – пусть ложатся на прежние места, – кричу помощнице.

– Мотор! Начали!

– Дубль три, эпизод четырнадцать, – произносит Леночка через некоторое время и снова щёлкает хлопушкой.

* * *

– Приятный город, я про Минск, – произнёс ди Марко, когда мы вышли на прогулку по лесу, – Синьора Пузик устроила мне познавательную экскурсию. А ещё я проникся героическим прошлым этого города. Оксана рекомендовала посетить Брестскую крепость, но боюсь, у меня нет времени, и местные власти могут не дать разрешения.

Итальянец прилетел из Москвы, задержался пару дней в столице Белоруссии, и вот он уже в Гродно. Хорошо, что по всем документам он проходит как мой заграничный агент и имеет тесные связи с «Госкино». В противном случае никакое ГРУ не помогло бы гражданину страны, члена НАТО, свободно перемещаться по СССР. Понятно, что какие-то агенты должны вести ди Марко, но я пока никого не обнаружил. Касаемо самой встречи, то Андрей Геннадьевич разрешил пообщаться нам тета-тет, с условием, что Франческо примет новые правила игры. А куда он денется с подводной лодки?

Прогуливаясь по деревенской грунтовке и наслаждаясь июньскими пейзажами, я постепенно посвятил своего компаньона в нынешние расклады. Судя по отсутствию особого удивления, итальянец предполагал что-то подобное.

– Ты же понимаешь, что швейцарцев насторожит транш из нового банка? Предложи своим друзьям перечислить деньги на наш счёт в банке Виргинских островов, а далее мы начнём спокойно оперировать общей суммой. Ну, потеряют они какие-то копейки, только в таком деле нельзя экономить, – ответил итальянец, обдумав мои слова, – Мы лишний раз засветимся, так как переводы в любом случае контролируются. Только это уже сложности твоих новых друзей. Странно, что они не хотят работать напрямую через банк сеньора Карнауха.

– Это деньги совершенно разных структур. Не путай советское правительство и разведку. И ещё. Надеюсь, ты понимаешь, что даже намёк об уходе информации в чужие руки, поставит крест на нашей деятельности? – останавливаюсь и внимательно смотрю в печальные глаза импресарио.

– Алекс, если товарищи разрешили ввести меня в курс дела, то они всё просчитали. И я прекрасно понимаю, что теперь являюсь смертником. Вот только хотелось бы понять, какого чёрта я ввязался в это дурно пахнущее дело?

– Деньги, Франческо! Огромные суммы, которых хватит даже твоим правнукам! – отвечаю с усмешкой, – И не переживай, мне пообещали, что с нами будут играть честно. Хотя, полностью согласен, мы с тобой сейчас, как два сапёра без права на ошибку. Только не считай всё это работой на иностранную разведку. У тебя точно не будут требовать добывать секреты твоей Италии. Считай, что мы сотрудничаем с обычной корпорацией. Кстати, многие западные компании спокойно работают совместно с ЦРУ или МИ-6. Так что обычная ситуация для тех, кто в курсе.

– Давай сменим тему, – предложил итальянец, – Насколько я понял, инструкции поступят напрямую ко мне в Милан? Тогда я и начну переживать. У нас нарисовалась большая проблема. Компании, с которыми мы заключили контракты на рекламу, требуют новые ролики. Как мы это будем решать – не знаю. Никто не хочет работать с твоими помощниками, да и двое из них уже уволились. Наша парижская студия фактически простаивает, благо ребята снимают всякую мелочёвку. Но серьёзным воротилам нужны твои работы. Как бы не получить иск на немалую сумму.

Да, с рекламным бизнесом получилась очередная засада. И если «LV» готов немного подождать, то остальные партнёры начинают нервничать. В принципе, я уже начал решать создавшуюся проблему. Но не факт, что на мои условия пойдут заказчики.

– Я недавно начал строить фактически собственную киностудию, – Франческо аж рот открыл от удивления, услышав подобную новость, – Мне выделили землю на севере Москвы, недалеко от киностудии им. Горького. Но речь сейчас не об этом, ибо это долгий процесс. Пока нам приходится использовать старые павильоны, в которых нет недостатка. И я не вижу проблемы, почему не снять часть рекламных роликов в Москве? Нам же не обязательны натурные съёмки европейских городов – можно обойтись декорациями. В конце концов, часть клипа можно смонтировать, добавив нужные виды уже в Париже. Главное – договориться с местными, жутко жадными до валюты, чиновниками. Будем считать расходы на отчисление в советский бюджет обыкновенными налогами. Просто мы их не заплатим во Франции. Заказчики переведут деньги на наш счёт в Швейцарии, оттуда мы сделаем транш «Внешэкономбанку» или иному получателю. Вдруг наши доблестные руководители захотят поставить новую партию верблюжьих одеял в Экваториальную Гвинею или партию книг по ядерной физике для талантливых детишек Заира.

Ди Марко сначала не понял шутки, но потом звонко рассмеялся.

– Алекс, но ты ведь понимаешь, что мы полностью увязли? – серьёзным тоном спросил импресарио, – Ни о какой независимости более не может идти речи. Ты сам говоришь, что нас могут использовать в переводе денег на специфические нужды. Боюсь, что всё это закончится очень плохо.

– А у нас нет иного выхода, друг мой. Хорошо, что никто не покушается на наши личные капиталы. Это уже отличная новость, – стараюсь успокоить итальянца, хотя сам не особо верю, что подобные договорённости будут соблюдаться постоянно.

Уж слишком большой кусок мы отхватили, я так вообще сейчас весьма состоятельный человек. С учётом спекуляций с золотом и будущей операции с нефтью, есть вариант стать мультимиллионером. А это значит, что прятать деньги станет всё сложнее. Думаю, американских налоговиков уже интересует, куда уходят миллионы долларов отчислений от проката моих фильмов. Англичане тоже очень любят совать свой нос в чужие дела. Одна надежда на швейцарцев, которые пока ещё не прогнулись под новые реалии. И всё это на фоне того, что я не могу выехать за рубеж и получать информацию в онлайн режиме.

– Она передавала привет и написала тебе, – вдруг сменил тему ди Марко и вытащил из внутреннего кармана конверт, – Понимаю, что лезу не в своё дело, но не отталкивай её. Хотя бы ответь на письмо, прошу тебя как друга.

Франческо именно лезет в чужое дело и мою заметавшуюся душу. Я думал, что мне удалось погасить все чувства к Аните, но увидев конверт, сердце бешено забилось. При этом мне известны перипетии её жизни, правда, исключительно из глянцевых журналов. Что творится на душе моей бывшей любви, я не знаю. И если бы не этот чёртов итальянец, то я и дальше продолжал оставаться в счастливом неведении. Зачем это ей? Прошлого не вернуть, да и особо будущего у нас никогда не было. Первым порывом было разорвать письмо, но я прекрасно понимаю, что хочу его прочитать. Лёша, ты совсем запутался, и людей за собой тянешь.

* * *

Франческо переночевал в Гродно, предварительно проведя целый день на съёмках, и остался весьма довольным увиденным. Проводив итальянца, я ещё сутки не прикасался к письму. Наконец, вечером, доделав все дела, открываю бутылку вина и далее вскрываю конверт. Вообще-то, у нас сухой закон, но я здесь начальник и мне сегодня можно. Пытаюсь достать само письмо, но первыми пальцы нащупали глянцевую бумагу, оказавшуюся фотографией.

На снимке изображена всё ещё красивая, я бы сказал роскошная блондинка, и забавный мальчик лет трёх. Анита одета в закрытое платье с короткими рукавами, а Алессио форсит в детской версии морского костюма. Только вместо бескозырки, у мальчика на голове забавный берет с помпончиком. Понятно, что я знаю имя мальчика, хотя шведка усиленно скрывает сына от журналистов, и его снимков в журналах не найти. И прекрасно понимаю, в честь кого его назвали, только на итальянский манер.

Письмо, кстати, было достаточно кратким и практически без эмоций. Просто меня поблагодарили за счастливые деньки и сына. Далее, Анита перечисляла свои бизнес-планы и текущие дела. Судя по описанию, всё идёт замечательно, и она весьма состоятельная особа. Ещё она, оказывается, знает о моём сложном положении и готова вступить в борьбу с советской системой, дабы меня отпустили.

Хотя, мотивация Аниты мне понятна. Они там, на Западе все малость малахольные, и считают СССР тюрьмой народов. Наверняка шведка решила, что Лёшу заслали, чуть ли не в Сибирь и его срочно надо спасать. Мол, тебе есть куда ехать, и не беспокойся о финансовой стороне вопроса. А ещё тебя ждёт сын, и вообще всё будет в шоколаде. Если она думает, что так выражается поддержка, то глубоко заблуждается, но всё равно приятно. Только на душе стало ещё хуже. У меня в Москве фактически не разрубаемый Гордиев узел, тут ещё старая любовь дала о себе знать. В прошлой жизни всегда старался следовать правилу: уходя – уходи. Но здесь система дала сбой. Короче, запутался Алексей Анатольевич, и чем дальше, тем хуже. Ещё и фактическое рабство, в которое меня загнало ГРУ.

Ладно, буду реагировать на проблемы по мере их поступления. Пока у меня по плану фильм и его надо сделать настолько качественно, чтобы все склоки со скандалами, были не напрасны. А ответное письмо шведке я передам через куратора, для них доставить его по адресату будет несложно. И надо срочно загрузить себя работой, чтобы вообще ни о чём не думать.

* * *

– Мамочка, ты не понимаешь – я люблю его и не вижу свою жизнь рядом с другим человеком! Почему мне необходимо соблюдать какие-то глупые условности и сословные ограничения?

– Конечно, твоя мама никогда не была молодой и ничего не понимает, – грустно отвечает Серова, – А условности как раз существуют, чтобы молодые влюблённые дурочки не наделали непоправимых ошибок.

Беседу дочери и матери мы снимаем в гостиной особняка Друцких-Любецких, находящегося в небольшом городке Щучин. Сейчас здесь распложён Дом офицеров, при этом, к чести военных, интерьер дворца особо не переделывали. Нам, правда пришлось добывать мебель и прочие предметы обстановки, соответствующие эпохе начала 20 века. Каплан и его девочки неплохо поработали, распотрошив хранилища «Беларусьфильма». Неожиданную помощь группе оказала завхоз Дома офицеров. Оказывается, у неё на балансе достаточно старинной мебели, статуэток и даже есть несколько портретов бывших хозяев дворца. Пожилая энтузиастка с гордостью похвасталась, что выбила бюджет для реставрации уникальных вещей и части интерьера. Именно на таких неравнодушных людях и держится страна. Мне так кажется.

А ещё забавным совпадением стала фамилия – Друцкие, которые носят наши героини Серова и Азер, пересекающиеся с бывшим названием дворца.

– Стоп! Отлично! – после моих слов народ зашевелился и радостно зашептался.

Последние дни я особенно свирепствовал, так как мы начали выбиваться из графика. Тут ещё заболел Альгимантас Масюлис, исполняющий роль немецкого гауптмана. Придётся переснимать часть эпизодов и опять приглашать массовку, от которой меня уже тошнит. Но пока у нас съёмки семейного конфликта, где Наталья Друцкая порывает с семьёй и уезжает на фронт в качестве сестры милосердия. Я считаю, что любовная линия крайне важна, ибо в ином случае фильм неинтересен. Да, батальные сцены и сама трагичность ситуации должна поразить зрителя, но нужно разбавлять насилие чем-то светлым. Иначе получается сплошная мясорубка, боль и страдания.

– Ещё дубль, и после обеда готовим площадку в саду, – народ возмущённо заворчал.

– Я всё понимаю, – объясняю недоумевающей Серовой, которой единственной позволено спорить со мной на съёмочной площадке, – Но лишних кадров не бывает. Изменим угол съёмок, может, чего-то придумаем по тексту. Какой-то он излишне картонный.

– Картон у тебя в голове, а в сердце камень, – под смешки группы произносит Валентина Васильевна, – Зачем людей мучить? Сам похож на отощавшего вурдалака, скоро глаза в темноте гореть начнут. Ещё и всех вокруг загонял. Перфекционизм – хорошее качество, но всё хорошо в меру.

Это у нас такая игра в хорошего и плохого полицейского. Серова тонко чувствует настроения в коллективе и, таким образом, даёт народу возможность посмеяться над режиссёром-тираном. Кстати, отличный способ выпустить пар и избежать лишних конфликтов. Люди ещё и бегают к актрисе, жалуясь на меня-злобного, и просто делятся своими жизненными проблемами. Именно Валентина Васильевна придумала эту схему, которая пока не даёт сбоев. Золотая женщина! А ведь какие-то скунсы имеют наглость упрекать меня в кумовстве и продвижении своих актёров! Кроме Серовой, у меня ни разу не повторился актёрский состав. Я даже Терентьеву забраковал, так как Азер гораздо естественнее вписалась в образ аристократки Друцкой.

Главное – выдержать нужный темп и не сорваться. Надо завтра дать людям выходной, а то совсем я их заморил. Сам тоже заброшу все дела и схожу на рыбалку. Михаил, наш работник сцены и страстный рыбак, обещал хороший клёв. Удочки он приволок с собой, и при первой возможности сбегает на ближайшую речку.

Ещё один рывок – и можно перемещаться в павильоны Горького. Затем у актёров будет небольшой отпуск. А Лёша Мещерский засядет в монтажной, и начнёт лепить из отснятого материала что-то удобоваримое. Далее – озвучка, которая иногда отнимает больше сил, нежели сам процесс съёмок. И уже затем самое главное – приёмная комиссия, где меня с нетерпением ждут ответственные товарищи. Чур меня от подобных мыслей! Таким макаром можно впасть в очередную эмоциональную яму. Сегодня съёмки, завтра рыбалка, а до всяких паразитов ещё далеко. И кто им сказал, что я сдамся без боя?

Глава 8

Как же меня всё достало! Прямо не фильм, а сплошное испытание режиссёрских нервов. Всякое я встречал, но подобный каприз актрисы впервые.

Азер перед одной из сцен вдруг огорошила меня, что не будет целоваться с Киндиновым. Мол, он ей неинтересен как мужчина, и вообще, от него невыносимо пахнет табаком. Хорошо, что хоть про неприятный запах изо рта ничего не сказала. А то, знаете, бывали инциденты, даже в Голливуде. Кто-то даже жаловался, что тело Мэрилин Монро неприятно пахнет, типа у неё какие-то проблемы с потовыми железами.

Сам факт демарша оказался для меня удивительным, ибо до этого мы уже сняли сцену с обнимашками и небольшим поцелуем. Только сейчас надо изобразить вполне себе чувственный поцелуй, и не только. У нас запланирована полноценная постельная сцена, но в рамках советской морали. По сценарию главная героиня отдаётся поручику, который фактически идёт на смерть. В том числе, по сценарию есть несколько поцелуев, но самого изображения секса, конечно, нет. Так, немного эротики, немного оголённое бедро, голая спина и подобные приёмчики. При этом Ирина согласилась на откровенную сцену, а вот целоваться – ни в какую.

Вот сижу – и не понимаю, как разрешить эту проблему. Глянул на наших ассистенток и задумался. В принципе, со спины Лена чем-то похожа на Азер, надо только подогнать причёску. Заодно можно снять губы крупным планом, без лица. Далее уже дело техники. Хотя, дублёрша сильно снижает пространство для манёвра. Как же они мне все надоели! А ведь скоро начнётся озвучивание, и там тоже придётся мучиться.

– Евгений, – подхожу к Киндинову, который сегодня приехал пораньше и готовился к нанесению грима, – Большая просьба – не кури до окончания съёмок. И вот, держи.

Предаю удивлённому актёру упаковку «Wrigley’s Spearmint» – кстати, большой дефицит в нынешнем СССР. Объяснил в общих чертах капризы его партнёрши. Хорошо, что актёр отреагировал нормально, мы даже посмеялись над ситуацией.

Далее дождался Азер и уже переговорил с ней. Выделил также упаковку жвачки, объяснив ситуацию про дублёршу. Попросил попробовать сыграть один дубль. Мол, если не получится, то насиловать никого не буду. Заодно в качестве бонуса хотел подарить ей сумочку «LV», которую мне недавно привезли из Парижа вместе с сапогами для девиц. Только, если моя жена узнает, что я отдал столь ценный артефакт какой-то актрисе, отказавшейся выполнять работу, то она меня убьёт. Да и по нынешним временам подобный подарок – явный перебор. В итоге остановился на забавном брелочке для ключей, несколько видов которых валялось у меня в столе. Думаю, что за сумку Ирина, или другая актриса, согласились бы пойти ко мне в сексуальное рабство месяца эдак на три. Я же помню, как Галактионова и девушки-музыканты возбудились от вида сапог. А ведь Нина отнюдь не нищая, скорее, наоборот. Сумка же – это совершенно иной уровень!

Не знаю, что сыграло свою роль – жвачка или брелок, при виде которого у Азер алчно блеснули глаза, но всё прошло отлично. Мы даже второй дубль сняли на всякий случай, если вдруг произойдут какие-либо накладки. Иногда не замечаешь, что в объектив попал микрофон или на тумбе стоит вещь, которой не было в предыдущем эпизоде. Киноляпы никто не отменял, поэтому я стараюсь перестраховываться. Только съёмочная группа реагирует на это немного иначе, и периодически начинает ненавидеть товарища Мещерского за постоянные придирки. Вот так вот и живём.

* * *

– Где ты нашёл это чудо?

Гена задавал вопрос уже в десятый раз и, не ожидая ответа, продолжал наматывать круги вокруг роскошной машины. Ясный ещё раз аккуратно провёл рукой по крылу автомобиля и улыбнулся, как ребёнок. А чудо называлось ГАЗ-13 1959 года выпуска, в народе называемое «Чайка-кабриолет». Наш вариант был ещё ярко-красного цвета, что придавало аппарату дополнительный шик. Рядом стоял донельзя довольный владелец авто, являющийся сынком какого-то старого большевика. Но товарищ, которого нашёл вездесущий Каплан, оказался мировым мужиком. За использование машины не попросил и рубля, даже бензин за его счёт. Дядя поставил только одно условие – он сам будет водить автомобиль и не прочь попасть в кадр при съёмке клипа. Для нас это не проблема, так даже лучше.

Да, Гена довёл до ума музыку, и мы позавчера сделали пробную запись. Получилось неплохо, но нам предстоит долгая работа в студии «Прогресса». А ещё, пока я находился в Белоруссии, Ясный нашёл двух эффектных девиц. Но главное их достоинство – не длинные ноги, а умение играть на аккордеоне и саксофоне. Красавиц звали Жанна и Маша. И вот с последней, я бы точно сходил в разведку, и желательно на долгий срок. Но можно захватить и первую, так сказать, для разнообразия. Что-то меня опять несёт не в те дебри. С женой сейчас сексом не займёшься, а тело требует бабу, и желательно почаще. Приходится гасить подобные порывы в стиле Челентано, только я по утрам и вечерам тягаю свои гири, вместо рубки дров.

Большую часть клипа предполагалось снять на улицах летней Москвы. Ключевая сцена, где я еду на заднем сиденье кабриолета, а по бокам пританцовывают две симпатичные девицы, играющие на аккордеоне и саксофоне. Примерно такую картинку предполагалось снять на Новом Арбате, а остальное в парке Горького и ВДНХ. С товарищем Гришиным мы в замечательных отношениях, поэтому разрешение на съёмку было получено моментально. Есть у меня ещё кое-какие идеи, но основная мысль – это красивые места моего любимого города. Запланирована также сценка в павильоне, где мы будем изображать концерт со зрителями. Забавно, что Гена и Нина согласились исполнить роль бэк-вокалистов. Подобного в СССР точно не снимали, вот и почувствуем себя первопроходцами.

Галактионова, правда, весьма ревниво разглядывала обеих девушек. Мало того, что мы подобрали им наряды в Доме моделей одежды, так я ещё привёз из Парижа умопомрачительные сапоги выше колен. Как известно, за хорошую обувь советская женщина отдаст всё что угодно, кроме чести и партбилета. Хотя, может и подумать насчёт первого пункта.

– Нина, – обращаюсь к немного хмурой поп-диве, – У тебя же тридцать восьмой? Я на всякий случай заказал шесть пар сапожек. Так что есть ещё четыре, и ты можешь подобрать себе подходящую модель.

Галактионова сразу преобразилась и расцвела. Судя по алчному блеску, одной парой я не отделаюсь. Хорошо, что умный и опытный мальчик Лёша, заказал сапог немного больше. Надо учитывать, что супруга и Капитонова тоже увидят мою провокационную работу. И вот здесь уже возможны самые настоящие боевые действия, со стороны якобы обманутых дамочек. Поэтому специальные подарки ждут обеих красавиц, но получат они их только после просмотра клипа и, естественно, зададут себе вопрос, а почему нас обделили. Должен же и я их немного потроллить и повредничать.

– Ты уверен, что не стоит дать заднюю? – вдруг спросил Гена, глядя на поджидающий автобус съёмочной группы и специальный открытый автомобиль, где располагается камера, – Уж очень провокационной получается песня. А ещё на фоне такого клипа!

– Даже не думал об этом, – отвечаю певцу и машу рукой, выбирающимся из автобуса технарям, – Но вас с Ниной никто не заставляет.

– Да ты что! Мы, наоборот, хотим принять участие в чём-то таком неординарном! – эмоционально воскликнул Ясный, – А то всё какое-то однообразное и пресное. Здесь же можно войти в историю!

Ага. Или получить полный бан от властей, и уйти в забвение. Только фигуру такого масштаба, как Гена, просто так в угол не задвинешь. ВИА «Рассвет» на «Песне 1970 года» занял первое место по количеству голосов телезрителей. А в финал вышли сразу три песни моих друзей. Могло быть и больше, но здесь уже вмешались чиновники, науськиваемые завистливыми конкурентами. Ведь советская эстрада за последние три – четыре года кардинально изменилась, плюс ещё наши хит-парады на радио с телевидением. Всякие Львы Лещенко и прочие Кобзоны сейчас стремительно сдают позиции, вернее, они их уже потеряли. Но при помощи административного ресурса вся эта тусовка, кормящаяся на идеологически правильных песнях и выполняющая госзаказ, зубами и когтями цепляется за музыкальный Олимп. Вернее, уже за подходы к нему, так как на вершине совершенно иные люди. Думаю и на следующем ежегодном конкурсе, Ясный выступит не менее ярко, добавив головной боли своим недоброжелателям и завистникам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Международный институт прикладного системного анализа (The International Institute for Applied Systems Analysis) – Международный институт, созданный в октябре 1972 года в Австрии. Расположен в городе Лаксенбург, пригороде Вены. В СССР 4 июня 1976 года как советский филиал Международного института прикладного системного анализа был организован Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований (ВНИИСИ, ныне Институт системного анализа РАН).

Вернуться

2

План Даллеса – план действий США против СССР, составленный во время холодной войны и заключавшийся в скрытом моральном разложении населения СССР. Авторство плана приписывается Аллену Даллесу, главе ЦРУ в 1953–1961 годах. Целью этого плана якобы являлось уничтожение СССР методами пропаганды, нацеленной на разобщение национальностей и социальных групп, потерю традиций, нравственных ценностей, моральное разложение населения страны.

Вернуться

3

Институт мировой литературы имени А. М. Горького.

Вернуться

4

Раскадровка – это последовательность рисунков, служащая вспомогательным средством при создании фильмов. Она помогает визуально представить, каково видение режиссера, каким образом снимать фильм.

Вернуться

5

https://ivanesergeev.livejournal.com/232579.html ссылка на список бунтов, восстаний и массовых беспорядков в СССР.

Вернуться

6

https://zagadki-istorii.ru/zolotye-deti-sojuza/ развлечения ублюдков, называющейся «золотой молодёжью», которых прикрывали высокопоставленные родители из Политбюро.

Вернуться