Яна Кольт
Индекс цитирования

Пролог

– Ничего не бойся, маленькая, – со смехом подбадривает Макс, но я в ответ только испуганно хлопаю ресницами и еще крепче вжимаю пальцы в руль автомобиля. Как мне все-таки удалось разминуться с огромным грузовиком, который несся прямо на нас, я так и не поняла.

Краем сознания, я скорее ощутила, что Макс резко крутанул руль внедорожника со своего пассажирского места. Молниеносный рефлекс, как у хищника.

Чувствую, как рука мужчины скользит по моему бедру и понимаю, что вот так я точно не смогу сосредоточиться на вождении. А ведь я первый раз за рулем и это ему стоило бы учитывать.

– Макс, давай остановимся? Так и до аварии не долго…

– Не отвлекайся, любимая, смотри за дорогой и не забывай про зеркала, – как ни в чем не бывало наставляет Макс, а его рука нахально продолжает скользить по моему бедру. Похоже, ему кажется забавным дразнить меня и наслаждаться тем, что я не могу и не хочу сопротивляться.

Я плавно съезжаю на обочину и останавливаюсь. Хватит испытывать судьбу.

– Все-таки боишься? Мне нравится, когда у тебя такой неподдельно-испуганный вид, это так заводит.

Словно пушинку, Макс подхватывает меня и пересаживает к себе на колени. Я чувствую, как теряю голову из-за его пьянящего, сильного запаха. Это запах силы и запах настоящего мужчины. Моего Мужчины.

– Маленькая моя, любимая девочка, – нежно шепчет Макс и меня дико возбуждает приятная, легкая хрипотца в его голосе. Мое тело становится податливым, а его дыхание все более частым и горячим.

Внезапно теплая летняя ночь сменяется промозглым декабрьским утром.

Звонок.

Я холодею от понимания того, что я сейчас услышу. Я уже это слышала… прошлой ночью.

Настырно и очень громко звенит будильник и я с каким-то всхлипом резко подрываюсь в своей постели. Ну что за дрянь, четырнадцать лет прошло с того декабрьского утра, а мне все еще снятся кошмары – однообразные, липкие, иногда похожие на затянувшиеся галлюцинации.

Тогда, четырнадцать лет назад в уличной перестрелке убили того, кто был мне дороже жизни. Моего первого мужчину.

СМИ бодро рапортовали о том, что со гибелью бандита Максима Климова, эпоха криминальных разборок окончательно отступила в прошлое.

С того утра моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Отгоняя ощущение тяжести после дурного пробуждения, я выбираюсь из постели.

До важного собеседования остается только полтора часа, а значит времени, чтоб накраситься – как всегда в обрез.

Глава 1.

– Пять тысяч долларов в месяц, Лада, соглашайся. В твоей нынешней ситуации – это более чем выгодное предложение. Контракт сроком на год. Полная компенсация представительских расходов. По результатам работы – премия, сама знаешь – по деньгам не обижу. И еще приятный бонус от меня лично – ты сможешь продолжить свои исследования на базе моей лаборатории.

Взгляд серо-голубых глаз Василевского в буквальном смысле высверливает меня изнутри. Ясное дело, он не привык к отказу. И да, что уж греха таить – предложение крайне заманчивое. Так бездарно потерять стабильное, хотя и не самое выгодное, место работы могла только я и в результате уже ровно месяц подыскиваю себе новое.

А тут вот так и сразу – пять тысяч «зеленых» в месяц, еще и на целый год – никаких забот с поисками работы. И исследования смогу продолжить, доведу до ума докторскую наконец. Да еще и премия в конце срока контракта!

Про то, что Василевский, глазом не моргнув, может компенсировать любые, даже самые шикарные, представительские расходы, я уже отлично знала на собственном опыте. В голове стрелой пронеслась сладкая мысль о том, что я смогу потом еще какое-то время не работать или позволю наконец себе долгожданный месяц отпуска, где-то на райских островах в океане, обновлю машину …

– Лада, ты что, опять, в облаках витаешь? Ох, ничего не изменилось за эти пять лет, – с показательным огорчением произносит Василевский.

Мозг отказывается выдавать верное решение. Трезвым умом я прекрасно понимаю, что эти пять тысяч долларов в месяц мне могут выйти боком в любой момент. И дело не в том, что Василевский не заплатит или обманет. Нет, в деловой честности Василевского имели полное право сомневаться практически все его партнеры по бизнесу, но только не его бывшая жена.

То есть – я.

И еще я отдаю себе отчет в том, что максимум на что я могу рассчитывать при удачном стечении обстоятельств – каким-то чудом найти работу за 700 долларов в месяц, да и то придется пахать за троих сотрудников и прикрывать тех, кто находится у руководства на особом счету. Знаем, плавали. И когда я смогу найти эту работу? Да еще ж надо кучу собеседований проходить, а это дело небыстрое.

Денег в моей домашней копилке оставалось по самым оптимистичным подсчетам еще на пару-тройку недель. И при одной только мысли о том, что придется потрошить кредитку, что-то в животе начинало противно ныть.

Эх, была не была, соглашаюсь. В крайнем случае всегда же можно отказаться. Василевский этому не особо удивится, так как привык от меня ждать какого-то подвоха. А я – от него. Собственно, из-за чего мы с ним в итоге и разбежались.

– Да, – я стараюсь придать своему голосу нотки расслабленности и легкой вальяжности, – Леша, я согласна. Где мой договор? Что я должна подписать и когда я приступаю к своей работе?

– Так, никакого бумажного договора не будет, деньги плачу тебе лично я, из собственного кармана. Ты работаешь на меня, все как раньше, ты – мой личный помощник. Приступаешь прямо сейчас. Вот ключ от твоего личного кабинета, там уже есть все, что тебе необходимо.

Я ошалело смотрю на ключ, который мне протягивает Василевский, машинально его беру и в первые секунды не сразу понимаю, что он продолжает говорить.

– … но если тебе что-то понадобится – составь список и отдай моему заместителю, его зовут Иван. Ты, кстати, должна его помнить – в моей позапрошлой рекламной кампании он руководил пиарщиками. Я еще тогда решил, что Ваню не стоит терять из виду и предложил ему стать моим замом на постоянной основе.

Ваню я конечно же помнила. В противоположность авторитарному Василевскому, открытый и дружелюбный Ваня, все понимал с полуслова, легко разруливал все конфликты и в сложных ситуациях всегда был готов прикрыть или взять ответственность на себя.

Хорошо, что он – в нашей команде.

– Лада, и прошу тебя – прекращай витать в облаках. Ты мне нужна собранной и внимательной. Я плачу тебе именно за это. Все. Ключ есть, электронный пропуск тебе Ваня оформит и введет в курс дел. Приступай к работе.

Пока я решаю, насколько было бы уместно в завершении этого разговора простое «спасибо», Василевский пристально вглядывается в мое лицо, как будто не слишком верит в то, что я согласилась.

Да, Леша, понимаю тебя прекрасно – я и сама себе не очень-то и верю. Зарекалась ведь не иметь с тобой больше никаких дел. И, кажется, я уже готова клясть себя за то, что снова вляпалась в очередную авантюру.

Мало мне было нервотрепки по всем предыдущим совместным проектам с тобой? Мало мне было, что все в итоге кончилось громким разводом со скандалами?

Видимо, да – мало, раз я позволила так легко втянуть себя в очередной дурдом.

Неприятности нагрянут очень скоро – в этом я даже не сомневаюсь. Алексей Василевский, по прозвищу «Хронос» был просто ходячим магнитом для проблем, которыми он щедро делился с окружающими. Впрочем, доставленные неудобства он всегда компенсировал – и тоже весьма щедро.

Глава 2.

12 месяцев спустя

Ла-аада-аа! – из за соседнего компьютера раздается просто нечеловеческий вопль и в первую секунду трудно поверить, что его издает тихий и обычно почти неслышный Ваня.

От неожиданности я резко подскакиваю на кресле-вертушке.

Обычно так кричат про пожар, нападение или еще про что-то экстренное, но я каким-то внутренним чутьем понимаю, что сейчас повод – радостный.

Ванина физиономия выглядывает из-за монитора и буквально светится от счастья.

– Родила? Ванечка, поздравляю! – тут же радостно откликаюсь я.

Ванина жена вот-вот должна родить и в последние дни Ваня в ожидании просто весь извелся.

– Да нет же, Лада, мы выиграли! Мы – номинанты! Звони Василевскому, именно ты должна сообщить ему об этом. Нас только что включили в шорт-лист!

Тактичный и предупредительный Ваня, который подмечает все нюансы общения между сотрудниками.

Да, пожалуй, он прав и именно я должна сообщить Василевскому о том, что мы – шорт-листе премии. Давненько тот от меня хороших новостей не получал.

В последние недели, как раз перед финальным отбором в шорт-лист престижной премии «Планета Науки», Василевский весь на нервах. Нездоровые амбиции вкупе с заслуженным самомнением – гремучая смесь. А мое общение с Василевским стало натянутым очень давно – не то, чтобы после развода, а кажется еще до самой свадьбы.

С того момента, как я малодушно согласилась на тот договор, прошел ровно год и мое место работы окончательно превратилось в персональный филиал ада.

Заправляет в этом маленьком стартаперском чистилище Василевский, а я – его «статусная» девочка для битья.

И в самом деле, зачем кричать на растерянную студентку-секретаршу, если можно показательно при всех «воспитывать» кандидата наук?

Впрочем, от бесповоротного и привычного в таких случаях разрыва деловых отношений спасает только тактичность и предупредительность Вани.

Смартфон неуютно холодит пластиковой панелькой мою ладонь. Блин, а оказывается, мне все еще неуютно набрать Лешин номер, хотя с момента нашего развода прошла пятилетка, а с момента начала отношений – почти десять лет.

И все это время, набирая его номер телефона, я испытываю неловкость – он практически никогда не рад моим звонкам, даже по делу. И все же, сейчас работа требует, именно за это он мне платит.

– Леша, мы выиграли эту часть гонки, мы – в шорт-листе. – выпаливаю я на одном дыхании, вместо того, чтоб начать разговор с приветствия.

– Оо? Прекрасно! – по вальяжному и самодовольному тону чувствуется, что Василевский рад, но вся беда в том, что радуется он весьма специфично.

Он не особо умеет отдыхать и радоваться, а с каждой новой победой он просто вычеркивает для себя очередной пройденный рубеж и намечает следующий.

– Леша, ну хоть раз нормально скажи, что ты рад, ведь ты этого так хотел? – я безнадежно пытаюсь вывести его на эмоции, хотя умом понимаю, что дело тухлое.

– Да, Лада, я очень рад. Мы неплохо поработали и заслужили шикарные выходные. Забронируй на всех наших столики и номера в «Водопадах», оформи все к выходным. Будем праздновать.

Коротко. Ясно. По делу.

Вот и вся радость, на которую способен Василевский.

Благодарность всем, кто работал, как одержимый, без выходных, чтоб принести эту победу?

Не, не слышали!

Я смотрю на календарь и облегченно выдыхаю. Хвала богам, сейчас только утро четверга и забронировать шикарную гулянку с салютом в «Водопадах» я гарантированно успеваю.

Администрация этого ресторана прекрасно знает нашу компанию и уже давно привыкла, что мы там нарисовываемся всегда срочно-обморочно.

Зато мы оставляем там большие чеки и не приносим особых хлопот персоналу. За исключением, пожалуй, одного – моего напарника по лаборатории, Игоря Яковлева.

Незадачливый воздыхатель с первого курса, он, похоже, так и не оставил надежды на отношения со мной.

Но в этот раз, как и во все предыдущие, на вечеринке он как всегда переборщит с алкоголем и начнет вести себя крайне отвратно.

Понимаю также, что не все сотрудники обрадуются тому, что их личные планы на выходные снова накроются медным тазом. Но те, кого недобрым ветром занесло на работу к Алексею Василевскому, рано или поздно свыкаются с тем, что выходные им полагаются только после увольнения.

Так что, моим коллегам не привыкать.

Итак, гуляем в «Водопадах».

Мой бывший супруг очень расчетлив и именно поэтому не скупится на представительские расходы. Вся эта роскошно-показательная гулянка в пафосных «Водопадах» будет тщательно задокументирована, выложена во все социальные сети и отправлена по дружественным СМИ.

Я слегка поморщилась, заранее представив завлекающие заголовки статей и прилагающиеся к ним, провокационные фоторяды.

Что ж, значит в статью расходов еще включим прокат вечерних платьев, стилистов, визажистов и парикмахеров – и все по срочному тарифу.

Глава 3.

Пуэрто-Кабельо, приморский город в Венесуэле, залив Тристе

Опаленные зноем, неспешно-томные воды залива Тристе казались черными, из-за причудливой игры света закатного солнца.

Каждый вечер повторялась одна и та же картина – в закатное время над побережьем сгущались серые сумерки. И маленький венесуэльский городок Пуэрто-Кабельо стремительно погружался в густую, сине-черную карибскую ночь.

В потрепанной гостинице с горделивым названием «Палас дель Мар» в это время года постояльцев практически не бывало.

Финансовые дела в небольшом отеле каким-то непонятным образом держались на плаву только благодаря туристу, который снимал самый дорогой номер вот уже шестой месяц.

Турист, заселяясь, предъявил итальянский паспорт, но повидавшая людей пожилая хозяйка отеля, донна Марисоль Мендес, не спешила верить увиденному.

Туристы, попадавшие в «Палас дель Мар», равно как и в другие гостиницы города, надолго здесь не задерживались. 2-3 дня поночуют в номере и едут дальше колесить по Венесуэле.

А этот не спешил уезжать и каждый месяц аккуратно продлевал оплату проживания.

Поначалу, пожилая хозяйка гостиницы присматривалась к нему с подозрением.

Но этот странный итальянец платил исправно, оставлял чаевые, вел себя тихо, вполне сносно говорил по-испански и, что особенно удивляло сеньору Мендес, – женщины приходили к нему очень редко.

Все попытки, под видом уборки найти в номере что-то противозаконное, тоже не увенчались успехом.

Ни наркотиков, ни оружия.

А уж о том, где постояльцы номеров могли устраивать тайники, Марисоль Мендес знала не понаслышке.

Но здесь все было чисто.

Что занесло этого необщительного итальянца в богом забытый Пуэрто-Кабельо – этим вопросом донна Марисоль Мендес старалась не задаваться.

Непьющий и тихий постоялец вызывал только одну тревожную мысль – рано или поздно он должен был уехать и вот тогда снова придется непонятно как выживать от одного туристического сезона до следующего.

Самый лучший и дорогой номер гостиницы – тот, который и снимал замкнутый  итальянец, – располагался на втором этаже.

Скромная обстановка комнаты разительно контрастировала с роскошным видом из окна – прямо на залив Тристе.

Серые сумеречные тени через окно вползали в гостиничный номер и причудливо ложились на крышку серебристого ноутбука, за которым и работал постоялец номера.

Рядом с ноутбуком стояло несколько пустых чайных кружек и пепельница, в которой дымилась наполовину выкуренная сигарета.

Мужчина переводил свой взгляд с привычного океанского пейзажа за окном на ноутбук и, казалось, ожидал какого-то важного письма.

Но в почте было пусто – за последний час пришло лишь несколько рекламных сообщений, которые мужчина с раздражением забросил в папку «спам».

От долгого ожидания затекла спина и в руках тоже чувствовалось напряжение.

Требовалось размяться и мужчина с видимым удовольствием сделал пару растяжек руками, немного повращал плечами и пару раз наклонил голову вправо и влево, разминая затекшие и скованные от напряжения шейно-плечевые суставы.

Ответ от его собеседника слегка запаздывал, равно как и не было новых уведомлений из банковского приложения.

Впрочем, вот их-то пока и не должно было быть.

Денежный перевод в размере аванса будет выполнен сразу же, как он, Джованни Скальди, даст свое согласие на эту работу.

Скальди в задумчивости вытащил из пачки новую сигарету, хотя в пепельнице еще тлел недокуренный огарок.

Он ненавидел такие дни, когда каждая минута становилась тягучей и вязкой, как апельсиновый джем. Заказчик по неясной причине медлил с деталями, но и Скальди не мог согласиться на «кота в мешке».

Он сделал то, что иногда делал в непростой ситуации.

Если не радует настоящее, а про будущее и думать не хочется, порой лучшее лекарство – нырнуть в целительные и хмельные воды прошлого.

Это как с крепким алкоголем, обещающем спасительное забытье – горькое похмелье случится обязательно, но потом. А пока пальцы сами набирали на клавиатуре ноутбука адрес нужного аккаунта.

Где-то там, за океаном, сейчас спит Его Женщина.

Скальди, улыбнулся этой теплой мысли.

Там, где она живет, сейчас около трех часов ночи. Дома она, наверное, у себя в постели. Вряд ли – одна. Он понимал, что не имел никакого права ревновать.

Она просто жила дальше. Жила в том мире, который выстраивала сама.

Скальди знал, что она отчаянно старалась забыть о прошлом – строила отношения, уходила с головой в учебу и карьеру. Он это понимал, наблюдая за ней все эти годы.

И временами он хотел для нее этого самого забытья, искренне желая ей однажды обрести свое счастье.

И все же, она оставалась Его Женщиной и будет ей всегда – при этой мысли Скальди становилось на душе как-то светлее.

Даже если она снова выйдет замуж за какого-нибудь очередного мудака, даже если родит ребенка от другого мужчины, даже если она все эти годы не вспоминала о нем – в его сердце она навсегда останется Его Женщиной.

Той, которую он будет любить, несмотря на боль.

Он помнил каждый изгиб ее тела, отчетливо помнил то, как она пахла – от запаха ее кожи он мог потерять голову.

Помнил он и ее нежные и чувственные губы, которые ласкали его там, где он хотел.

Он не мог и не собирался избавляться от этого сладостного наваждения – вспоминать ее.

Ведь воспоминания – это все, что у него сейчас оставалось.

Интернет тут – совершенно ни к черту, – досадливо отметил Скальди, загружая страницу в социальной сети. Соединение и вправду было невероятно медленным.

За те пару недель, что он не заходил на ее страницу, она выложила новые фото и одно из них острой болью кольнуло Скальди прямо в сердце.

На фото было тоненькое золотое колечко с изумрудом, надетое на безымянный палец ее руки.

И подпись с хештегом я_сказала_да.

Скальди знал, что Она с кем-то встречается и вроде бы даже все у них серьезно. Значит, помолвка состоялась. И что там говорят в таких случаях?

Горько?!

Очнись, боец, ты – призрак.

Ты больше не имеешь права на эмоции.

Ты – не просто по ту сторону Океана.

Не только в другой части мира, где даже солнце не садится в море, а как вор, прячется за твоей спиной в серой мгле.

Ты – по Ту сторону света. И тебе не стоит беспокоить без веского повода тех, кто все еще старается жить своей нормальной жизнью.

Оставь Ее в покое и однажды попытайся просто жить дальше.

Скальди так крепко сжал в ладони беспроводную мышь, что девайс издал жалобное прощальное потрескивание. Придется выбросить и пока воспользоваться тачпадом.

В этот момент в ноутбуке пискнуло почтовое уведомление. И на этот раз ожидание было вознаграждено. Заказчик прислал детали.

К пустому телу письма было прикреплено всего два файла – текстовый с заданием и графический.

Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Джованни Скальди открыл первым именно графический файл. От неожиданности он подался вперед и расширившимися от удивления глазами уперся в фотографию.

Он очень хорошо знал этого человека. С фотографии на него смотрел Алексей Василевский, руководитель «Инновационного научного стартапа «Хронос».

Обычно, для того чтоб принять решение в подобных ситуациях, Джованни требовалось больше времени – надо было все взвесить, тщательно просчитать, соотнести со своими возможностями.

Но не в этот раз. Дрожащими от волнения пальцами, он коротко набрал в ответном письме всего лишь одно слово:

«Приступаю».

Резко вздрогнул смартфон, поставленный в режим вибрации. Пришло уведомление от банковского приложения.

Авансовый платеж выполнен.

Что ж, теперь – за дело.

Глава 4.

Я просыпаюсь очень рано, несмотря на то, что сейчас – суббота и у меня должен быть выходной.

Хотя у стилиста я должна быть только к полудню, я по привычке вскакиваю ни свет ни заря – выходные в компании Василевского существуют только на бумаге.

Лиля Геворкян – лучший стилист в городе и попасть к ней вот так просто, без записи – практически нереально. Нужно обладать особыми пробивными супер-способностями, которыми я, увы, никогда не отличалась.

Либо – возможностью оплачивать все по VIP-тарифу.

С недавних пор у меня такая возможность появилась, но я с нетерпением жду того дня, когда окончится мой устный контракт с Василевским. И каждый день я мысленно молюсь о том, чтоб не нагрянули неприятности.

Я слишком хорошо знаю рисковый стиль жизни своего бывшего мужа и еще лучше помню о том, что он не задумываясь рискует не только собой, но и теми, кто рядом.

Большая кружка крепкого травяного чая, бутерброд с индейкой и листом салата, таблетка поливитаминов – вот и весь мой завтрак.

Коротко пискнул смартфон – таксист уже подъехал и у меня есть пять минут, чтоб спуститься.

Бросаю в сумку все, что теоретически может понадобиться – день ожидается очень долгий и скорее всего будут сюрпризы.

Все предусмотреть нереально и я малодушно надеюсь, что праздник обойдется без серьезных эксцессов.

На всякий случай, перед самым выходом, кладу в сумку перцовый баллончик и сожалею о том, что у меня нет небольшого пистолета, как в фильмах про шпионов. Хотя зачем он нужен на празднике?

Видимо, это просто нервы.

У Лили все проходит без накладок и у меня есть три часа, чтоб просто отдыхать и ничего не делать. Девушка большую часть времени тактично молчит и лишь изредка бросает ничего не значащие фразы о погоде и о том, что я буду выглядеть, как самая настоящая принцесса.

Я ей верю, а когда передо мной оказывается чашка свежесваренного и ароматного латте, мне окончательно становится уютно и спокойно.

– Все, Ладочка, ты всегда была красавицей, а теперь просто загляденье! Сегодня все самые шикарные мужчины будут у твоих ног! – наконец радостно произносит Лиля и довольно оглядывает свою работу.

Да, насчет «загляденья» девушка права и это искренний комплимент, а не лесть.

Я с восхищением смотрюсь в зеркало и понимаю, что мне очень-очень нравится собственное отражение.

Ох уж этот переливчатый оттенок каштанового меда, с прядями цвета крепкого кофе. И легкая волнистость по всей длине волос – ни намека на лак для волос, пенки, гели и муссы.

Все выглядит максимально естественным и только я с моим стилистом знаем, что за всем этим стоят три часа работы профессионала высшего класса. С такой прической можно смело отправляться не то, чтоб на корпоратив, а на вручение «Оскара».

В противоположность Лиле, визажист Артем – говорливый и суетливый парнишка, с показательной манерностью.

Он весь горит желанием узнать, из-за чего я рассталась со своим последним ухажером, но я даю понять Артему, что с удовольствием посижу этот часик в тишине – пока он будет выполнять свою работу.

Артем обиженно замолкает, но ненадолго.

Как же это так – расстаться с поклонником прямо накануне свадьбы, вернее – за день до нее.

– Кольцо решила ему вернуть? – бесцеремонно интересуется Артем.

– Не нужны мне от него больше никакие кольца, – устало бросаю я, искренне надеясь, что Артем получил достаточно информации.

Парень многозначительно фыркает и, патетично возведя глаза к потолку, произносит:

– Если девушка не ждет золотого кольца от своего мужчины, значит она его ждет от кого-то другого. Хотя, вот как можно было так взять и решиться разорвать помолвку ровно за день до торжества, а?

Похоже, что с каждой новой фразой я буду все глубже увязать в этом ненужном обсуждении моей личной жизни и я просто решаю не реагировать на то, что говорит мой визажист.

То, что делает Артем с моим лицом – самое настоящее волшебство.

И через час из уставшей и толком не выспавшейся серой мыши я превращаюсь в соблазнительную красотку с пухлыми губками, очерченными скулами и лисьими глазами с огромными ресницами.

К счастью, с ресторанным комплексом все организационные моменты нашего сегодняшнего торжества, мне удалось уладить еще вчера.

Сажусь в такси и еду в «Водопады». У меня еще есть почти час, пока машина будет выбираться по пробкам из душного летнего города. День пока проходит тихо и с одной стороны это радует, а с другой – слишком смахивает на какое-то подозрительное затишье перед грозой.

Стоп, с этой работой я скоро совсем превращусь в истеричку или параноика.

Вот, получим премию, отработаю на том мероприятии и все – расторгаю с Василевским договор, пусть он думает все, что хочет.

Однако на вечеринке мои мысли о том, что надо бы расторгнуть соглашение, куда-то улетучиваются. Всему виной, видимо, бокал шампанского на голодный желудок и такая располагающая атмосфера в самих «Водопадах», что трудно не поддаться соблазнам неги и роскоши.

Василевский уже вовсю позирует перед специально приглашенным фотографом – тоже из наших.

И делает вид, что не замечает, как его старательно снимает на камеру девушка- оператор.

– Лада, расслабься и хоть чуток отвлекись от работы … – мягкий голос звучит так внезапно, что я от неожиданности вздрагиваю.

Ваня чувствует, что я слегка напряжена и пытается по-своему разрядить обстановку.

– Вань, я не хочу показаться неблагодарной, но ты прекрасно и сам знаешь, я это все уже проходила и не раз. Устала я от всего этого.

– Уйти всегда успеешь, подумай, стоит ли так торопиться? Тут ты уже точно знаешь всех тараканов Леши. И вряд ли он тебя чем-то удивит.

– Ага, – усмехаюсь я, – вряд ли. Ну разве что, втравит в новую авантюру.

– Ну для тебя это уж точно не в диковинку, ты знаешь, что с Василевским всегда надо быть наготове.

– Вот именно Ваня, – устало вздыхаю я, – и поэтому я хочу уйти, мне надоело выслушивать в свой адрес всякий бред и все эти придирки.

– Но ты ведь вернешься, – Ваня улыбается так искренне и тепло, что я не могу не улыбнуться в ответ.

– Лада, ты всегда возвращаешься, к этому уже привыкли все – и Василевский в том числе. Немного поворчит, возьмет на твое место другого сотрудника, уволит его со скандалом и снова пригласит тебя.

Я рассеянно улыбаюсь, не особо желая продолжать этот разговор.

Но на сей раз я решила все окончательно – я устала от волнений и ожидания постоянной беды.

И на этот раз для беспокойства у меня есть более чем реальные причины и все – из-за дурацкого е-мейла с угрозами, полученного накануне.

Да, иногда нам пишут какие-то странные личности.

Мы – инновационный научный стартап и время от времени привлекаем внимание каких-то шизофреников, уверенных в том, что они совершили очередную революцию в науке.

Но угрозы я получать все же не привыкла.

Усилием воли отгоняю эту мысль о убеждаю себя в том, что ресторанный комплекс надежно охраняется и по крайней мере до завтрашнего полудня мы здесь все в полной безопасности.

– О, неужели наш Оладушек – и без охраны?

А этот гадкий и пьяненький голос я узнаю из тысячи голосов, даже если все они будут звучать одновременно.

Игорь Яковлев, коллега, с которым мне, волей Василевского, приходится делить соавторство в трети моих работ.

Вечеринка только недавно началась, а этот уже успел набраться халявным шампанским и, слегка пошатываясь, направляется ко мне.

– Игорь, я же просила называть меня четко по имени. Оно отлично тебе известно с первого курса.

– Да? – показательно и развязно удивляется Игорь, – а чем тебе Оладушек не нравится-то? М-мм… Так бы и съел тебя.

Устало выдыхаю и ищу глазами, куда бы поскорее смыться, но Игорь не унимается.

Что ж, придется в очередной сто первый раз напоминать, что я терпеть не могу, когда ко мне цепляют непонятные погремухи.

– Игорь, давай-ка проясним. Для тебя я – Лада. А будешь и дальше упираться – тогда Лада Владимировна.

– Что за имя такое, прям как у бандитской машины. Лада – хмыкает Игорь.

– А хотя … – в глазах Игоря вспыхивает похотливый огонек какой-то гнусной затеи, – может угнать тебя, что ли?

– Смотри, – зло усмехаюсь я, – как бы тебе снова «угонялку» не отбили, как в тот раз.

Эх, не понимаешь ты, Игорь, по хорошему.

Что ж, придется тебе напомнить, как на втором курсе ты уже пытался меня затащить в какой-то коридор во время студенческой дискотеки.

Для тебя это закончилось не лучшим образом, но время, похоже, окончательно выветрило это из твоей прорешливой головы.

В целом вечеринка проходит предсказуемо и местами даже весело, если не считать пьяных скабрезных шуточек Яковлева.

Однако что-то мне мешает расслабиться окончательно.

Тем не менее, я тоже позирую для фото и видео в полной уверенности, что нелепых снимков, где я моргаю или неловко двигаюсь, просто не будет.

До соцсетей и СМИ дойдут только тщательно отобранные и отретушированные материалы.

– Минутку внимания! – просит Василевский в микрофон на небольшой сцене открытой веранды «Водопадов».

– Я хотел бы поздравить всех нас, всю нашу компанию, каждого сотрудника в отдельности. И я искренне рад, что сегодня все мы собрались здесь, отпраздновать нашу общую победу.

Смолкает музыка, коллеги подтягиваются к сцене.

Нас не много, всего два десятка человек. Но приехали все, ведь событие и вправду значимое для нашего стартапа – скорее всего теперь мы станем крупнее, сильнее и влиятельней.

Я пропускаю большую часть из того, что говорит Василевский, так как зажигать и импровизировать он не особо умеет.

А уж писать пламенные речи для публичных выступлений – и вовсе моя задача. Но накануне мы, как всегда опять крупно повздорили и в отместку он решил обойтись без моего текста.

Ну что ж, мысленно злорадствую я, выкручивайся Леша, давай.

– … и перед тем, как мы снова рванем в бой, нужно хорошенько отдохнуть, набраться сил и отпраздновать победу!

Василевский поднимает бокал с шампанским и видно, как ему хочется походить на расхожий интернет-мем с Ди Каприо из фильма «Гэтсби».

Что ж, по крайней мере это у него получается весьма неплохо, оттренировано.

– И как это – красть и присваивать себе то, что тебе не принадлежит? Каково это – чувствовать себя вором и притворяться, что это не так? – раздается сзади насмешливый и не совсем трезвый, незнакомый голос.

Предчувствие не обмануло.

Только происшествий нам всем сейчас не хватало.

Глава 5.

Я растерянно оборачиваюсь назад.

Охрана уже скручивает какого-то мужчину лет тридцати двух – тридцати пяти. Василевский подбегает к ним и видно, что как и я, он не узнает этого человека.

– Ваня, разберись, нам только шума тут не хватало. По-тихому только, – командует Василевский и поворачивается ко мне, – Горностаева, давай подключайся, явно по твоей теме.

Я обреченно вздыхаю, хотела отдохнуть, но не тут-то было. Работаем, Лада, как всегда работаем.

Краем взгляда вижу, как уже прилично пьяный Яковлев тоже пытается прорваться на помощь, но Василевский его берет под руку и тихо уводит.

Что ж, это правильно – только такого «помощничка» мне сейчас не хватало. Надо бы еще поговорить с Василевским, не нравится мне этот Яковлев и дело не только в давней личной неприязни.

Задержанный не проявляет видимых признаков агрессии, хотя пара охранников рядом с ним немного насторожены, готовы в любой момент скрутить и обезвредить.

Вряд ли он – какой-то диверсант, но именно это мне и предстоит выяснить.

– Отведите нас в отдельную комнату, принесите воды, – деловым тоном командую я подоспевшему администратору.

Через пять минут нам выделяют комфортабельный, слегка охлажденный кондиционером, номер.

Все это время я продолжаю наблюдать за мужчиной и с каждой минутой он кажется мне все менее опасным.

Он явно перебрал с алкоголем, но сейчас надо бы выяснить как и главное – с какой целью он попал на закрытую корпоративную вечеринку?

Смотрю, как он поведет себя в комнате, пока я делаю вид, что проверяю что-то в своем смартфоне.

Пока все тихо, признаков агрессии мужчина не проявляет. Что ж, приступим.

– Как я могу к Вам обращаться? – тихо начинаю я, стараясь придать тону максимальную доброжелательность.

Пока не известно, что за намерения у этого незнакомца, злить его не стоит.

К тому же, вежливость в самом начале беседы часто срабатывает лучше других психологических приемов.

– Сергей, хотя это и не важно. Ну зовите меня так, если хотите. Не знаете, у кого ворует ваш шеф или просто решили, что всех и упомнить невозможно?  А что, в полицию сдадите? Или прямо сейчас отработаете на мне свои грязные психологические приемчики? Хороший и плохой копы – я же вижу.

– Плохих копов тут вообще нет, – подает голос Ваня. – Как впрочем и вообще копов. И если нам бояться нечего, то зачем вызывать полицию?

– Нечего бояться или не хотите придавать огласке сам факт того, что ваш шеф нагло присваивает себе научные работы и достижения других исследователей? Я бы на вашем месте тоже не вызывал полицию, понимаю. – усмехается Сергей.

На душе у меня становится паршиво окончательно – Василевский опять сорвался на старые методы.

Только вот знать бы, чьи научные исследования он пытается присвоить себе сейчас и каким боком нам это выйдет.

Скандал – не всегда лучший метод пиара, а уж в преддверии вручения научной премии или упаси бог – на самой церемонии…

Но это реальная перспектива, и еще это дурацкое письмо с угрозами по электронной почте.

– Письмо написали Вы? – уточняю я у Сергея.

И тут же вижу на лице мужчины искреннее непонимание сути моего вопроса. Что ж, ситуация усложняется, значит справедливости жаждет явно не только этот Сергей, но и, как минимум, кто-то еще.

– Какое еще письмо? – устало спрашивает Сергей.

Я перехватываю удивленный взгляд Вани, который, естественно, тоже не в курсе этой злосчастной корреспонденции.

Ладно, пока это оставим.

– Что Вам, собственно, нужно, Сергей? Зачем Вы здесь? Чего хотите добиться? – голос звучит твердо, но я стараюсь сохранять дружелюбный тон.

– Лада Горностаева, – насмешливо и отчетливо-медленно Сергей произносит мое имя, – Вы могли бы выстроить отличную карьеру психолога-профайлера, но в очередной раз решили помочь «Хроносу»? Вы для него – привычная покупка или здесь есть что-то еще?

Ясно, пытается вывести из себя. Ну что ж, поиграем.

– Допустим, привычная покупка. Я ответила. А теперь – отвечайте на мой вопрос. Он был задан раньше.

Сергей с шумом выдыхает, чувствуется, что он постепенно трезвеет и напускное нахальство сменяется досадой и еще какой-то эмоцией, за которой я пристально слежу, но пока не могу ее определить.

– Ну от моего ответа, как я сюда попал, толку вам будет немного. На самом деле, безопасность на этом вашем местечковом мероприятии – откровенная дрянь. Учитывая послужной список вашего шефа, я бы посоветовал ему более серьезно подходить к таким вещам. Придумывать что-то изощренное было не обязательно – притвориться курьером оказалось достаточно. Помог вам мой ответ?

Черт, издевается, что ли? Снова этот насмешливый тон, резко сменивший секундный проблеск досады на его лице.

– Хорошо. Так, что вам нужно?

– Теперь моя очередь задавать вопросы, Лада.

Пожимаю плечами, соглашаясь.

Упражняться в красноречии сейчас нет необходимости, но поддаться на его правила игры – это может оказаться результативным ходом.

– Не боитесь, оскандалиться на самой церемонии?

Господи, он мои мысли читает.

Хотя, не нужно быть ни провидцем, ни профайлером, чтоб догадаться до этого. Если уж на небольшой корпоратив пробралась очередная жертва Василевского и сидит тут, пытаясь качать права, то что будет на самой церемонии?

Весь вопрос в том, что, сколько и у кого украл мой шеф на этот раз.

– Бояться нам совершенно нечего, – начинает было Ваня, но тут же замолкает, так как Сергея неожиданно прорывает.

– А ведь следовало бы бояться! Двенадцать лет только моей научной работы теперь пропало подчистую. Двенадцать лет ежедневного труда!  Хотя, лучше бы просто пропало – я еще мог бы все восстановить по своим записям. Так нет же, все лавры достанутся вашему шефу, они уже ему достались. Он – вор и вы – пособники этого вора, вы ничем не лучше его!

Я прекрасно понимаю, о чем толкует этот мужчина.

Скандал с украденной чужой диссертацией еще десять лет назад удалось замять не только чудом, но и большими деньгами.

И это – далеко не единичный случай.

Были и другие.

– Ваш босс на все пойдет ради того, чтоб повысить свой Индекс Цитирования, для него нет никакой коллегиальности, а такое понятие, как этика ему вообще незнакомо, – не унимается Сергей и я в глубине души абсолютно согласна с его возмущением.

Да, мы точно сейчас говорим о моем бывшем муже – ради повышения своего рейтинга в научном мире он обычно идет на все, включая и совершенно недопустимые действия.

– Хватит играть в вопросы-ответы, – твердо прерываю эту эмоциональную тираду, так как общая суть претензий Сергея мне уже ясна. – Отвечайте, что именно вам нужно, зачем вы сюда приехали?

– Поговорить с Алексеем лично. Это он мне сейчас должен. Вот пусть он и ищет варианты. Или я придаю все огласке на самой церемонии.

Сергей, вам придется встать в очередь.

Похоже, вы далеко не первый и не единственный, кому хочется на церемонии придать все огласке.

К счастью, у меня хватает ума не высказать вслух то, о чем я только что подумала.

Глава 6.

Завтра мы вылетаем.

От мысли о том, что у меня будет достаточно времени отдохнуть – даже в промежутках между напряженными рабочими моментами – сердце начинает радостно колотиться в предвкушении чего-то особого, праздничного.

Завтра к вечеру мы уже будем в Сочи и перед началом церемонии у нас будет целый свободный день.

Василевский на радостях благодушно решил выделить нам всем троим – себе, мне и Ване – выходной.

Остальным сотрудникам «Хроноса» повезет чуть меньше, так как всевидящий босс будет контролировать их в скрытых видеокамерах, повсюду понатыканных в офисах компании.

Настроение у меня откровенно нерабочее, тем более, что никаких важных дел на сегодня у меня и не запланировано.

А мелочь, вроде пары отсылки пары электронных писем, уже выполнена.

Уже подумываю над тем, куда отправиться на обед, так как столовая в нашем бизнес-центре мне уже порядком поднадоела, как в раздается стук в дверь моего кабинета.

На пороге появляется Саня Нефедов или проще – Нефедыч.

Наш главный айтишник, компьютерный бог и повелитель всех проводов, густой сетью оплетающих наши офисы.

Обычно невозмутимый и совершенно замкнутый, он редко сам инициирует деловое общение, так что меня уже начинает волновать его появление в моем кабинете.

– Занята?

– Да не особо, Сань. А что случилось?

– Есть разговор, – на лице Нефедыча появляется какое-то тревожно-загадочное выражение, – но только давай не здесь. У тебя же скоро обед?

– Да, я как раз подумывала, чтоб перекусить в кофейне, в сквере. Давай там в час дня?

Нефедыч кивает и удаляется из кабинета, оставляя меня в задумчивости. Он не производит впечатление пустомели и мы с ним не особо тесно дружим, чтоб вместе обедать.

Но раз он сам напросился на разговор, значит дело – серьезное.

Решив никого пока не посвящать в эту ситуацию, я в легкой рассеянности гляжу на свою рабочую почту, пытаясь занять себя хоть чем-то в ожидании обеденного перерыва.

Но чувствуя, что просто не смогу высидеть оставшиеся полчаса, срываюсь и мчусь в кафе – лучше подожду там.

Южное августовское солнце приятно скользит по моему лицу и я радуюсь этой незапланированной порции ультрафиолета.

Заглянуть бы в солярий, а то бледная, как спирохета, – мелькает у меня в голове.

Но по ходу в Сочи придется отправляться именно в таком виде. Н

е беда, так как в моей косметичке всегда отыщется дежурная пара-тройка бронзеров и хайлайтеров, надежно маскирующих мою «вампирскую» бледность.

В сквере в это время свежо и тенисто – кроны платанов и кленов скрывают скамейки и кафешки от палящего солнца, а два многоуровневых фонтана приятно холодят полуденный воздух.

Возле дальнего фонтана приютилась небольшая летняя веранда – в ней-то мы и должны встретиться с Нефедычем.

Обычно в это время здесь полно народу, но мои опасения не оправдываются и после небольшого поиска, мне все же удается обнаружить свободный столик – да еще и у самого фонтана.

Заказываю на двоих чайник с улуном, два больших сендвича для нас обоих и напряженно высматриваю Нефедыча.

Вскоре замечаю его нескладную фигуру, обтянутую синей майкой с каким-то принтом-мемом, понятным только компьютерным гикам вроде него.

Нефедыч суетливо озирается по сторонам, как будто желает удостовериться, не следит ли кто-нибудь за нами?

Ох уж эти компьютерные гении, они конечно по своему милы, но порой бывают сильно оторваны от реальности.

– Лада, привет, – смущенно улыбается Саня, как будто извиняясь за то, что оторвал меня от какого-то важного дела. Да, с коммуникативными навыками у парня дело обстоит не самым лучшим образом.

– Все нормально, Сань, я заказала нам сэндвичи – надеюсь ты не против? Работа работой, а обед – по расписанию, – подбадриваю его.

– Да, сэндвичи это отлично, – оживляется Нефедыч и продолжает.

– Ты в последнее время в работе не замечала ничего странного?

Я отрицательно мотаю головой, пытаясь припомнить хоть что-нибудь выходящее за рамки привычной суматохи.

И хотя порой наш «Хронос» мне хочется переименовать в «Хаос», особо странного вроде бы не происходило.

– Ты только никому не говори пока, но причины волноваться у тебя есть.

Машинально отмечаю тот особый нажим в интонации, с которым Нефедыч произносит фразу «у тебя».

– Что это за причины? Давай- ка по порядку.

Вокруг нас полно народу и стоит какой-то разноголосый белый шум, сливающийся со звуками работающего фонтана.

Но Нефедыч время от времени озирается по сторонам и я с трудом удерживаюсь от того, чтоб не подхватить его нервозность.

– Лада, твой рабочий компьютер вчера пытались взломать, – выпаливает Нефедыч, многозначительно глядя на меня.

– В смысле, как это – взломать, – уточняю я, хотя прекрасно понимаю, что он имеет ввиду. Вот только непонятно кому и зачем это понадобилось делать.

– Взломать – значит взломать. Хотели обойти базовую защиту, которая установлена на каждом компьютере сотрудника, в том числе и на твоем. Ну мимо меня ни одна мышь не проскочит, ты же знаешь. Но вчера днем я заметил странную активность именно на твоем компьютере. Вот, смотри, я как раз сделал скрины, чтоб ты понимала о чем речь.

Он начинает показывать мне в своем смартфоне какие-то скрины с темными экранами и кодами, значения которых я совершенно не знаю и даже гипотетически не могу представить, с чем они связаны.

Но выражение лица Сани – более чем серьезное и озадаченное, так что приходится верить на слово в то, что ситуация непростая и явно грозящая какими-то неприятностями.

Саня показывает скрины с выделенными красным маркером текстами и пытается мне объяснить, что все это – следы работы программы, пытающейся наладить удаленный доступ к моему компьютеру.

Про такое я конечно слышала, но все эти доступы время от времени запрашивает именно сам Нефедыч, если надо что-то установить на ноутбуке или быстренько отладить.

А тут, выходит, что кто-то другой пытался зайти на мой компьютер…

В животе начинает неприятно ныть от ощущения какой-то непонятной тревоги.

– Сань, что делать? – перебиваю его я, так как общая суть мне уже ясна, а погружаться в тонкости компьютерных заморочек я просто не в состоянии.

– Смотри, я конечно поставил дополнительную защиту, но поверь моему опыту – нет такой защиты, которую нельзя взломать. Если бы передо мной стояла задача взломать то, что я сейчас тебе поставил, то я бы с этим справился в течение суток, ну максимум – двух. Хотя нет – все же одни сутки, не более.

Я пытаюсь переварить услышанное, Нефедыч подливает нам обоим немного улуна в чашки и вгрызается в аппетитный сэндвич с тунцом.

– То есть, взлом моего компьютера – дело недолгого времени? – в моем голосе сама ощущаю нотки какой-то обреченности.

– Да, это по-любому случится. И вопрос в том, найдут ли взломщики то, что искали или нет. Если нет, то крайне высока вероятность, что они потеряют интерес к твоему ноуту. Ты можешь хотя бы примерно представить, что там у тебя такого ценного, что они обратили внимание именно на твой комп?

Что ценного на моем компьютере и смотря для кого?

Пара фотоальбомов с фотографиями студенческих времен, несколько альбомов с отчетами с корпоративов, там же – видео для СМИ, деловая документация, чеки, чуток информации из бухгалтерии.

Вроде бы и ценно, но – смотря для кого.

И кому понадобится взламывать компьютер ради всего этого.

– Подумай, Лада, наверняка они что-то искали, подумай хорошенько.

Стоп!

Мой проект по анализу поведенческого профиля человека в автоматизированном режиме, над которым я работала целый год, практически завершен.

Осталось все только свести в презентацию и вместе с Василевским передать все это заказчику. Нашему ключевому инвестору.

И мы как раз собирались это сделать после приезда из Сочи.

Там с десятка два папок, загруженных информацией, графиками, схемами, текстами.

Ценно ли это?

Бесспорно.

Значит, кто-то пытается украсть данные, к которым по большому счету доступ есть только у меня?

Теоретически, отвечает за весь проект Василевский, но, верный своей привычке «делегировать», он попросту переложил ведение этой работы на меня, а сам будет только красиво представлять результаты, в которых моя фамилия окажется второй – в соавторстве с ним.

И то – в лучшем случае.

Но на данный момент Василевский только в самых обобщенных чертах представляет, чем я там занимаюсь и просто ждет от меня презентацию, чтоб заучить и эффектно рассказать на собрании у инвестора.

– Сань, так что делать? Я кажется догадываюсь о том, что искали эти люди. Вот только не могу понять, кто именно за всем этим стоит.

– Так, ладно, не паникуй. Сейчас вернемся в офис и скопируем твои данные с ноута, перенесем их в более надежное место. А я подчищу следы, чтоб тем, кто в итоге уже завтра взломает защиту, не было чем поживиться.

Облегченно выдыхаю, хотя в голове мелькает мысль о том, что Нефедыч может быть как-то замешан в этом деле.

Но выбирать не приходится, хотя риск и есть. Словно угадав мои мысли, Нефедыч начинает объяснять, что доступ к этому хранилищу будет только у нас двоих, но при желании я смогу поменять коды – он подскажет как.

Я улыбаюсь, понимая, что специалист такого уровня при желании уж точно сможет обойти все мои жалкие попытки что-то там поменять, но все же цепляюсь за предложение айтишника.

Видимо, вид у меня не слишком обнадеженный, так как у Нефедыча неожиданно рождается еще одна идея.

– Но вообще, ты можешь поступить еще проще – с какого-нибудь компьютера, лучше с «левого» регистрируешь ящик и получаешь к нему облачное хранилище. В него все перекидываешь с флешки, а я ее подчищу за тобой. Если тебе так спокойней, то давай – вот тебе второй вариант.

Да, похоже, приготовление к командировке и ожидание вручения премии пройдет не так весело, как планировалось.

И остаток дня я проведу за копированием файлов, переносом их в облачное хранилище, подсказанное Нефедычем и размышлениями о том, кому вся эта информация могла бы понадобиться.

Стоит только подумать о краже научных разработок, как на ум автоматически приходит Василевский, но зачем ему это делать?

Достаточно самому попросить, да и к тому же, уже через несколько дней у него будет и большой сводный отчет, и презентация и сами протоколы исследований.

Определенно, при всей его склонности присваивать чужие достижения, красть именно сейчас файлы с моего компьютера – у него просто нет резона.

Тогда у кого он есть?

Глава 7.

Церемония вручения наград победителям ежегодного конкурса «Планета Науки» усиленно действует на нервы самим фактом своего существования и неотвратимого приближения.

Конечно, мне бы радоваться, ведь наш стартап попал в шорт-лист и по неофициальным слухам, вполне может претендовать на первое место.

Да, Василевский этому ни капельки не удивится – его умению принимать свои победы, как должное, еще поучиться надо.

Но все сотрудники нашего стартапа, включая и меня, сейчас – на нервах.

Одна только мысль о том, что мероприятие проходит  в сочинском «Гранд Леоне», уже угнетает своей неуемно-буржуйской пафосностью.

Впрочем, это как раз то, что безумно нравится Василевскому.

А организация участия нашей компании, как обычно, легла на нас с Ваней.

Благодарности не будет, хорошо еще если по итогам мероприятия никому не «прилетит».

С самого утра Василевский взвинчен – от того, чье имя огласят в качестве победителя, зависит очень многое.

В нашем случае – контракт на выбор с одной из трех научных госкорпораций, сроком на пять лет. Причем, это будут не просто сытые пять лет, но пятилетка, невероятно насыщенная возможностями, деловыми связями на правительственном уровне.

Ради этого заветного первого места мы так рвем жилы уже который месяц подряд.

И вот она, долгожданная финишная прямая…

– Лада, где мои карточки с текстом? – кричит не своим голосом Василевский, а я морщусь от смеси веселья и ощущения дежа вю.

Ровно таким же тоном он кричал и пять, и семь лет назад, только вместо карточек были запонки, блокноты, визитки и прочая мелочь, следить за которой Василевский считал ниже своего достоинства.

Сейчас вот – карточки с текстом.

И слава богу, что на этот раз – мы с разводе.

– В этом бардаке хоть что-то находится на своих местах? – Василевский упорно и предсказуемо ищет скандала.

Сбрасывать напряжение он умеет только таким образом. Но я слишком хорошо знаю, что будет, если я начну отвечать, поэтому молча протягиваю ему карточки, предварительно рассортировав их по порядку.

Копии текста, на всякий случай, уже лежат в моей вечерней сумочке.

– Леша, давай еще раз сверимся. Итак, начинаем по порядку. Полная готовность за 45 минут до начала церемонии. Ты должен быть полностью одет к 18.15. Затем ты направляешься в летний зал, вернее – согласно билету занимаешь девятое место во втором ряду в зрительском зале.

Василевский на нервах покрывается красными пятнами и я понимаю, что ему сейчас просто страшно.

Слишком многое поставлено на кон и речь не просто о победе.

Речь об авторитете в научном сообществе, об очень больших суммах гонораров и огромных исследовательских бюджетах.

Где-то мне его даже по-человечески жаль. Ну что ж, значит, я просто буду тихонечко находиться рядом, чтоб он вовремя оказывался сегодня в нужных локациях.

– Скорее всего, минут через 45-50 после официального открытия церемонии приступят к оглашению призовой тройки, но возможно лучше предвидеть худшее и сидеть в зале уже в начале церемонии, пока будут оглашать последние места. Тем не менее, если все пойдет по нашему плану – чуть ближе к середине церемонии тебя вызовут прямо со сцены, когда будут объявлять содержимое конверта с именем победителя. Вот тут-то текст и пригодится.

На последней фразе я стараюсь как можно более ободряюще улыбнуться, так как Леше явно нужна моя поддержка.

Надо же, вечно надменный и спесивый Василевский, чего-то боится.

Ох, знали бы конкуренты…

Секундное замешательство и я принимаю решение пока не сообщать Леше о том, что вчера вечером я опять получила очередное письмо с угрозами разоблачения.

Сейчас мой бывший муж итак не в лучшей форме, а тут еще и совершенно несвоевременная корреспонденция.

И уж совсем в мои планы не входит делиться с ним сейчас информацией о том, что кто-то пытался накануне взломать мой компьютер и украсть файлы с данными по проекту.

Мы с Ваней будем смотреть в оба, и что-то серьезное вряд ли пропустим.

Одна пара внимательных глаз – хорошо, а две – лучше.

И к счастью, мы не на киношной церемонии бракосочетания и никто из ведущих на вручении премии не станет спрашивать у зала «если кто-то против, то самое время сказать об этом сейчас или не говорить никогда».

Скорее всего, желающие справедливости будут находиться и в зрительном зале, и на самом банкете.

Но по сценарию мероприятия они вряд ли получат доступ к микрофону во время объявления победителей, а скандалы на банкете мы как-нибудь постараемся замять.

Напоследок оглядываю смокинг, галстук-бабочку и туфли Василевского. Все аккуратно разложено и ждет своего звездного выхода.

Ухожу к себе в соседний номер. Мне тоже надо привести себя в порядок и прежде всего – успокоиться.

Поводов для волнений сейчас у меня ничуть не меньше, чем у моего бывшего мужа. Честно говоря, хочется выпить и я малодушно посматриваю на мини-бар в номере.

Понимаю, что крепче апельсинового сока мне сейчас лучше ничего не употреблять и останавливаюсь именно на этом варианте.

Близость Черного моря – опьяняет, оно совсем рядом, сверкает под полуденным августовским солнцем. Летом жизнь всегда кажется чуточку прекрасней, чем она есть на самом деле.

Наверное, это ощущение, оставшееся у каждого из нас еще с детства и со школы. Каникулы, солнце и беззаботное чувство счастья. А если погожим августовским днем ты сидишь на террасе гостиничного номера, который прямиком выходит на Черное море, то жизнь и вовсе кажется великолепной штукой.

В особенности, если этот номер еще и оплачен корпоративной картой.

В тот момент, когда я готова мысленно произнести фразу о том, что сейчас все под контролем, на телефон неожиданно приходит сообщение.

Ваня: Лада, вынужден срочно ехать в аэропорт, через час вылет моего рейса. Звонили из больницы, супругу переводят в интенсивную терапию. Я должен быть с семьей.

Так, похоже, сюрпризы уже начались и становится неминуемым тот факт, что мне самостоятельно придется разруливать неминуемые скандалы и столкновения в банкетной части церемонии.

Василевскому об этом знать сейчас не обязательно, Ваню надо прикрыть.

От тревожного предчувствия начинает противно ныть где-то в животе и накатывает легкое отчаяние.

Ну что за несправедливость и почему, как что-то случается, так мне всегда приходится с этим разбираться самой?

И еще, в довесок, сегодня придется прикрывать мужчину – пусть и своего бывшего.

Неужели, где-то нам, наверху, кто-то невидимый получает удовольствие от того, что периодически ставит меня в неловкие положения, из которых выбираться всякий раз приходится на грани возможностей?

Глава 8.

Итак, по моим весьма приблизительным расчетам, на церемонии оглашения победителей премии где-то будут находиться, как минимум, три человека – недовольных и заслуженно алчущих справедливости, обиженных Василевским.

Кто они – мужчины или женщины, чем занимаются, как выглядят и насколько опасны – ни на один из этих вопросов у меня ответа нет.

Себя выдал только Сергей на той вечеринке в «Водопадах», но сколько их там будет еще – кто знает.

Скорее всего – их больше, чем я представляю, учитывая масштабы исследований, которые развернул Василевский в последние полтора года и учитывая то, как часто он за это время ездил на различные конференции.

Не столько ради выступлений с докладами, сколько ради наиболее вкусной и заманчивой части – неформального общения с коллегами после выступлений, доверительных кулуарных бесед и предложений поработать в выгодном соавторстве.

Вот здесь и начиналась его привычная охота за чужими идеями.

Способы добычи нужной информации бывали разными, но результат всегда один – копилка Василевского обильно пополнялась новыми блестящими научными идеями.

Которые упаковывались в обертку его «личного и напряженного научного поиска», как потом восторженно писали научные блогеры.

Испортить саму церемонию им вряд ли удастся, но вот на банкете кто-нибудь вполне может предсказуемо и скандально побороться за свою «минуту славы».

Учитывая агрессивный тон последних писем с угрозами, возможно что будет потасовка, и не исключено, что – пьяная.

Журналисты, фотографы и прочие живописцы светской хроники там будут обязательно, а уж блогеров с их прямыми эфирами и стримами будет не счесть. Наверняка, кто-то захочет вскрыть карты и придать огласке много интересных и крайне неприятных фактов.

А в результате привычно пострадает и моя репутация.

Призывно и занудно вибрирует мой смартфон.

В раздражении хватаю его – ну только этого не хватало. Звонит мой отвергнутый бывший, видимо все еще злится на то, что я так запросто отменила свадьбу.

Что-то в последнее время мне не везет с отношениями и бывшие начинают скорее бесить, чем тешить самолюбие.

Сначала бывший муж достает, теперь еще и несостоявшийся жених названивает.

Едва сбросила звонок от него, так телефон снова завибрировал – на этот раз Василевский с целой серией сообщений о том, что все плохо организовано и он снова не может найти какие-то карточки с текстом для банкета.

Ну вот это уже ни в какие рамки не укладывается.

– А знаешь, что, Василевский, – неожиданно зло проговариваю я вслух, благо я в номере одна.

– Вот не буду тебя прикрывать, хватит с меня. Все, я ухожу, сегодня же.  Я отрабатываю саму церемонию вручения и – все кончено. Да, я буду рядом с тобой, я буду улыбаться на камеры, когда тебе будут вручать премию. Но я уйду и на банкете я буду веселиться и гулять так, как это и предполагается, пусть и формально.

Буду пить шампанское и находиться подальше от тебя.

А еще лучше – запрусь у себя в номере и буду пить шампанское здесь.

Чтоб духу твоего рядом со мной не было!

Если тебя ждет разоблачение, то я не хочу снова мараться об это. И ты еще имеешь наглость предлагать мне остаться еще на год?

Я устала на тебя работать. Устала жить без отпусков и выходных, устала от того, что ты меня постоянно ругаешь вместо похвалы за безупречную работу. Устала от всего и от тебя в первую очередь.

От твоей лжи устала, все!

Выкрикнув последнюю фразу, я слегка успокаиваюсь и настороженно вслушиваюсь в тишину – не хватало, чтоб кто-нибудь услышал мои истеричные вопли.

Хотя, какая к черту разница – лицемерить мне осталось всего-то до конца этих суток.

А дальше…

Я усмехнулась от невольного сравнения себя с Золушкой, которая уходит с бала и все ее платья превращаются в лохмотья, а шикарная карета – в тыкву.

Нет, никаких лохмотьев и тыкв на этот раз не будет, сейчас у меня есть небольшая подушка безопасности и я смогу не торопясь найти для себя что-то подходящее.

Или открою свое дело.

Хотя какая разница, чем я потом займусь, мне уже сейчас до чертиков надоело быть его девочкой для битья.

Три года назад я защитила кандидатскую диссертацию по психологии – могла бы и раньше, если бы предыдущую не присвоил себе мой муж.

Бывший муж.

И это была еще одна причина среди тысячи поводов развестись.

Да, Лада, это верное решение – ты просто берешь с банкета заслуженную бутылочку ледяного шампанского, заказываешь в номер клубнику и личи, выходишь на террасу и наслаждаешься видом лунной дорожки на Черном море.

Выключаешь телефон, чтоб Василевский не испортил этот роскошный ночной ужин-побег на террасе.

Ты это заслужила, хватит бездарно тратить свою жизнь на этого мудака. Все, это твоя сказка.

И как только часы пробьют полночь – ты свободна!

Это неожиданное решение кружит голову, придает силы и заставляет с удвоенной энергией готовиться к церемонии вручения.

Я мысленно предвкушаю ощущения в своих руках от ледяной и запотевшей трофейной бутылочки, язык приятно щиплют пузырьки шампанского, а во рту уже тает сладкая клубника.

Или кусочки личи.

Пусть для Василевского это – очередной старт, а по мне это увольнение – свобода и новая жизнь.

Какая именно – буду решать уже потом, а пока все мои мысли сосредотачиваются на том, чтоб на своем последнем балу выглядеть ослепительно.

Благо, сейчас все возможности для этого имеются.

Глава 9.

Несмотря на то, что до официального открытия церемонии вручения премии «Планета Науки» остается около часа, нетерпеливая и нервозная публика уже начала собираться.

В летнем амфитеатре «Гранд Леона» для проведения помпезной церемонии, казалось, было предусмотрено все.

Пафос зашкаливает и видно, что организаторы премии всеми силами хотят походить на голливудский «Оскар» – отчасти им это удается.

Здесь есть практически все: и красная ковровая дорожка от фотозоны до сцены, и столики с напитками и фруктами, и даже небольшой оркестр.

Но пока музыканты только разыгрываются и настраивают свои инструменты, а официанты бесшумно разливают шампанское по бокалам и расставляют бутылочки с минеральной водой.

Несмотря на то, что я с самого утра ничего не ела, голода я не ощущаю.

Тешит мысль о том, что вечером меня ждет заслуженная клубника и личи прямо в номере.

А вот жажда сильная и видимо это все – от нервов.

Мне еще предстоит непростой разговор с Василевским, он как всегда бросит мне в след пару ядовитых реплик и попытается заставить меня почувствовать себя предательницей.

Ну что ж, значит так тому и быть, решаю я и начинаю искать свое место в зале.

Все строго по пригласительным билетам – случайной публики здесь нет и быть не может.

Научный бомонд сегодня – здесь.

Причем – весь, не только со всей нашей Необъятной, но и из других стран тоже. Полтора десятка номинаций и конечно же, главная призовая тройка с наиболее лакомыми призами. Нет, даже не призами, а именно перспективами.

То, что мы будем в тройке и скорее всего – первыми, сомнений не вызывало еще вчера.

Но чем ближе к началу церемонии, тем сильнее нервозность.

Василевский эффектно показывается у входа и уверенно идет к фотозоне, где его уже поджидает какой-то репортер.

Ну что ж, сейчас мой бывший муж – в своей стихии.

В отличие от меня, держаться на публике он не просто умеет – он любит публичность и эта любовь взаимна.

Ванино место будет пустовать и прямо сейчас Василевскому знать об этом совершенно не обязательно – я не хочу портить себе настроение.

Буду до последнего делать вид, что не в курсе. Понимаю, что это малодушно, но за год работы с «Хроносом» у меня накопилась дикая усталость.

Я на последних капельках сил просто тихонечко ползу к своему финишу.

Осталось продержаться всего несколько часов, Лада, ты выдержишь.

Начало церемонии, как обычно в таких случаях, начинается с пустой светской болтовни двух ведущих, не самых интересных шуток и рекламы спонсоров мероприятия.

Оркестр играет что-то помпезное, слегка напоминающее вариации на марши или гимны.

Я дежурно улыбаюсь – нас фотографируют – я делаю вид, что не замечаю фотообъективов, нацеленных и на меня в том числе.

Хотя конечно же – не на меня, не больно-то я и нужна этим досужим репортерам.

Рядом со мной сидит сам Алексей «Хронос» Василевский – негласно признанный фаворит церемонии этого года.

И даже я не могу не признать, что в своем новом смокинге а-ля Джеймс Бонд он откровенно элегантен и привлекателен.

Этот мужчина всегда готов к своей победе.

Ничего не могу с собой поделать – красивых мужчин я всегда инстинктивно «пробую» на запах. Это моя маленькая слабость. Вдыхаю аромат парфюма Василевского – он и в этом идеален полностью.

Морской запах с легкой ноткой цитруса и какого-то тропического цветка – свежо, дорого и безжизненно.

Так пахнет чужой мужчина и я радуюсь от мысли о том, что нас с ним уже давно связывают исключительно деловые отношения – доверительные, но и напряженные.

– Лада, где Ваня, что он себе позволяет, – тихо, почти сквозь зубы шипит Василевский, не меняя дежурно-улыбчивого выражения лица.

– Он только что прислал смс, он сейчас в аэропорту, у него супругу в реанимацию переводят, – так же не меняя выражения лица, тихонечко шепчу я.

Для таких вестей никогда не бывает удачного времени, но все же лучше сказать об этом сейчас, чем пару часов назад.

Сейчас Василевский гарантированно не устроит скандал. А потом уже это будет не важно.

Премия, победа, фуршет, интервью для СМИ…

Слышу, как Василевский неодобрительно хмыкает.

Ну что ж, по крайней мере он уже в курсе и я почти физически ощущаю, как внутри меня резко падает градус напряжения.

И краем глаза замечаю то, что никак не укладывается в мое представление о том, как себя должен вести Леша «Хронос», когда с минуты на минуту нас должны вызвать на сцену.

Что за чертовщина, он кому-то набирает сообщение в телефоне? Это значит только одно – случилось что-то серьезное, так как этот телефон у него с собой только для экстренной связи.

Внезапно лицо Василевского бледнеет и он отрывисто шепчет мне:

– Жди меня, я сейчас, мне надо срочно выйти.

Пока я лихорадочно соображаю, куда и главное – надолго ли – так некстати, почти бегом, направился Василевский, слышу как ведущие радостно объявляют призера, получившего третье место.

Это значит, нам осталось ждать максимум десять минут.

Что здесь, черт побери, вообще происходит?

Наверное со стороны это выглядит немного комичным – точная копия киношного Бонда, слегка пригнувшись, бежит к выходу.

Фоторепортеры провожают его вспышками камер и все это – вместо того, чтоб снимать пару ученых, уже поднимающихся на сцену за бронзовой статуэткой «Планеты Науки».

Я решаю подождать пять минут, малодушно надеясь на то, что Василевский вот-вот снова займет свое место.

К счастью, бронзовые призеры разводят на сцене такую долгую речь, что у нас точно есть еще минут десять-пятнадцать в запасе.

Мысленно молюсь о том, чтоб обладатели второго места так же муторно и обстоятельно рассказывали о своих успехах и благодарили всех сопричастных к победе.

И да – пусть, пожалуйста, это будем не мы.

Каждая секунда тянется, как резиновая и я понимаю, что в таком диком напряжении не протяну и пяти минут.

Ну уж нет, Леша, ты не испортишь мне запланированное увольнение.

Сегодня я беру все в свои руки и сейчас все пойдет именно так, как и должно – по плану.

Я вскакиваю со своего кресла и так же бегу к выходу под вспышки фотообъективов.

Уже не по плану, Лада, ведь через несколько минут тебе нужно идти совершенно в другом направлении.

Но для этого надо вернуть Василевского.

К моему ужасу, у входа в летний театр его нет. Я оглядываюсь по сторонам и ощущаю мерзкий холодок, крадущийся по спине – я ведь даже приблизительного понятия не имею, куда он мог направиться.

Судорожно пытаюсь набрать его номер телефона.

– Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

Глава 10.

Мерзкое чувство, как будто проваливаешься в дурной сон и одновременно понимаешь, что все это происходит в реальности, на самом деле.

В другой ситуации я бы еще долго пялилась на бесполезный телефон, но сейчас мозг работает с бешеной скоростью.

Бегу что есть сил ко входу в отель – если Василевский куда-то пошел, то высока вероятность того, что он может быть у себя в номере.

Зачем ему туда приспичило за пятнадцать минут до вручения премии – разберемся потом, сейчас главное его найти.

В висках пульсирует какая-то дьявольская смесь тарантеллы и джиги.

Всего три сотни метров разделяют отель и летний зрительный зал, но мне они кажутся сейчас огромной дистанцией.

Лифт.

Третий этаж.

Холл с мягким ворсистым ковром ведет прямо в президентский люкс –единственный номер на этаже в этом крыле. Василевский мог запросто снять номер попроще, не менее комфортный.

Но нарочитая пафосность не позволяет жить спокойно в полулюксе или даже в обычном люксе. Выпендриваться надо обязательно.

Дверь заперта, но у меня есть дубликат ключа.

Нет времени даже сообразить, что раз дверь заперта – Василевского может в номере и не быть.

Каким-то внутренним чутьем я понимаю, что мне нужно оказаться внутри.

Пальцы дрожат, я не могу попасть в замочную скважину с первого раза, ключ застревает, но все же проворачивается в замке.

Я вбегаю в номер и понимаю, как оно бывает, когда земля уходит из-под ног.

Сейчас я испытываю именно это абсурдное ощущение.

Прямо передо мной, на огромной кровати лежит Василевский.

Рядом с ним валяется пустой стакан, вокруг темнеет пятно от пролитой жидкости и рассыпано несколько белых таблеток на темно-синем покрывале.

Бросаюсь к нему. Холодный, пульса нет.

Тихо опускаюсь на краешек огромной кровати, лихорадочно пытаясь сообразить, куда обычно звонят в таких случаях.

Полиция, скорая, администрация отеля…

Куда вообще звонят, обнаруживая мертвыми бывших мужей?

На нем практически нет никаких видимых повреждений – ни ран, ни крови, ни разорванной одежды, которая часто бывает, если жертва с кем-то борется.

Со стороны кажется, что он просто спит, только лицо и руки – неестественно бледные, с легкой синевой.

С ужасом припоминаю все, что мы проходили по судебной психологии и элективному курсу судебной медицины.

Смахивает на удушение.

Вокруг не вижу следов борьбы, но, как практикующий психолог, я отлично понимаю, что Василевский по своему типажу совершенно не похож на самоубийцу.

Даже если предположить, что он каким-то чудом узнал о том, что первое место не достанется нам, ну и что с того?

Обозлится, устроит скандал, уволит половину сотрудников – все как обычно, но вот чтоб глотать таблетки…?

Нет, однозначно.

Конечно, самоубийства – не совсем мой профиль, я как-то сейчас больше по переговорам с по анализу поведенческого профиля, но все же в состоянии оценить, кого именно способен убить конкретный человек в ситуации сильного стресса – себя или окружающих.

И еще это странное сообщение ему на телефон, после которого он и выскочил из зрительного зала.

Как оно вообще связано с этим … самоубийством? Кто ему писал?

Надо найти телефон.

На кровати и на прикроватной тумбочке телефона не вижу, остается только его портфель и ящики письменного стола.

Выдвигаю один за другим ящики – в каждом из них какие-то бумаги, флешки, диски.

Телефона нигде нет.

По моим подсчетам, у Василевского в номере должно было находиться два телефона – общий и личный для экстренной связи, исключительно для своих.

Холодею от ужаса, слыша, что по коридору кто-то направляется к номеру быстрым и уверенным шагом.

Я же не заперла дверь.

Бросаюсь к ней, чтоб закрыть, но слишком поздно.

Дверь резко распахивается и передо мной оказывается тот, кого я меньше всего надеялась увидеть не то, чтоб в этой ситуации, а вообще когда-либо в этой жизни.

Макс, тот самый Максим Климов, чью гибель я горестно оплакивала пятнадцать лет назад.

Я чувствую, что у меня перехватывает дыхание и мозг просто отказывается соображать.

Усилием воли стараюсь не упасть в обморок, хотя ощущаю, что мне едва удается держаться на ногах.

– Ма-акс, – с трудом выдавливаю из себя, удивляясь тому, как слабо и чужеродно звучит мой собственный голос.

– Лада, у нас пять минут, чтоб покинуть территорию отеля, бегом за мной, – командует Макс, резко хватая меня за руку.

Я пытаюсь сопротивляться, но все бесполезно – Макс просто увлекает меня за собой в холл, не давая опомниться.

Может закричать?

Но если бы Макс хотел убить меня – сделал бы это в номере, как вышло с Василевским.

В коридорах отелей должны стоять камеры, нас в любом случае заметят или хотя бы увидят что-то явно напоминающее похищение, просматривая записи.

Макс идет широким и очень быстрым шагом, при этом – не бежит.

Я не могу вырвать свою руку – он держит меня крепко, хотя и не больно.

– Куда мы? – сипло спрашиваю я не своим, а каким-то потусторонним голосом.

– Быстрее, направо, техническая лестница, осталось четыре минуты – командует Макс.

Он вталкивается корпусом в какую-то серую дверь с надписью «Не входить» и мы оказываемся в прохладном полумраке технического помещения.

– Вниз, три этажа, справа от входа в десяти метрах моя машина, – привычно-уверенным тоном Макс отдает короткие указания.

Я чувствую себя словно попала на какие-то военные учения и сейчас совершаю марш-бросок.

Только в вечернем шелковом платье и на шпильках.

– Куда мы? – срываюсь на крик, пытаясь поспеть за ним на каблуках по скользкой лестнице отеля.

– Лада быстрее, у нас три минуты – отрывисто и напряженно откликается Макс, продолжая увлекать меня вниз по плиточной лестнице.

До чего же скользко.

Какой идиот додумался технические лестницы выстилать такой скользкой плиткой?

На технической лестнице лампы не оснащены датчиками движения и горят не везде, к тому же страшно неудобные низенькие перильца.

Бегу и страшусь мысли о том, что будет, если я случайно перегнусь через них.

Меня резко заносит на повороте между вторым и первым этажами. Здесь почему-то темнее, чем на предыдущих уровнях.

Я поскальзываюсь и налетаю лбом на что-то твердое и холодное.

Очень больно. Темно.

Я куда-то проваливаюсь.

Глава 11.

Голова разламывается на сотни мелких и острых осколков, вырывая меня из тяжелого, липкого забытья.

Я открываю глаза и с удивлением обнаруживаю себя в какой-то незнакомой комнате.

За окном темно, в дальнем углу комнаты слабо горит небольшой ночник.

Я все еще в своем вечернем платье и лежу на огромной кровати.

Рядом сидит мужчина, но даже в полумраке комнаты, его облик мне кажется смутно знакомым.

Значит, все случившееся, мне точно не приснилось.

– Как ты, маленькая? – тихо спрашивает он и у меня резко перехватывает дыхание от знакомых интонаций.

Случившееся несколько часов назад мне не померещилось, передо мной сидит не призрак, а самый настоящий и живой Макс.

Живой.

Его голос я не спутаю ни с чьим другим.

И только один мужчина в моей жизни мог так нежно называть меня – «маленькой».

Максим Климов, тот самый, которого застрелили в тот проклятый предрассветный час в далеком декабре 2006 года.

– Ма-акс, но как ты … ты ? – я не узнаю свой собственный голос, который от слабости стал каким-то сдавленным, тонким и почти неслышным.

Сказать, что я ошарашена – это еще ничего не сказать, но у меня получается всего лишь сипло выдавить его имя и еще всего пару слов.

– Да, Лада, так уж получилось, что это именно я, – грустно усмехается Макс и пересаживается ко мне на кровать, так что я могу отчетливо видеть его лицо.

Комната освещена слабо, ночник в дальнем углу практически не дает света, но в окно попадает лучик уличного фонаря, раскачивающегося на ветру прямо напротив окна спальни.

Я жадно вглядываюсь в то, что вижу перед собой и пытаюсь осознать, не снится ли мне все это в очередной раз.

Постепенно ко мне начинают возвращаться воспоминания сегодняшнего вечера и прежде всего я пытаюсь сосредоточиться на мысли о том, что Василевский – убит, скорее всего задушен.

Потом, смутно припоминаю погоню, мы уходим техническими коридорами и дальше – темнота.

Что ж, прежде всего, надо понять, где я и что нам сейчас грозит.

Шестым чувством понимаю, что от Макса никакой опасности лично для меня не исходит.

Хотя, разобраться бы еще, как он появился в номере.

Нет – как он вообще появился снова в моей жизни…

– Что случилось? Где мы и сколько тут пробудем? – ко мне постепенно возвращается способность трезво оценивать ситуацию.

– Мы тут отсидимся дня три – четыре, за это время шумиха слегка уляжется и нам будет проще выскользнуть из Сочи. Сейчас из дома не стоит высовываться, но здесь – безопасно. Дом арендован на другое лицо и оплачен на месяц вперед. И все же лучше не задерживаться – нам надо многое успеть, а время поджимает. К тому же у нас – сразу несколько хвостов.

– Что случилось в отеле? За нами кто-то охотится, от кого мы бежали? – кажется, я пришла в себя только для того, чтоб довести Макса своими вопросами, но я должна их задать.

– От погони мы оторвались, у нас была фора в пять минут, этого хватило, чтоб вывести тебя за пределы отеля. Но у самого выхода ты поскользнулась и, падая, ударилась головой о перила.

Я слушаю Макса в пол уха и ловлю себя на мысли о том, что даже с моей буйной паранойей предвидеть такое развитие событий – выше моих способностей.

Сознание лихорадочным образом пытается вживить в себя мысль о том, что тот, кого я горько оплакивала больше пятнадцати лет назад – жив и сейчас, прямо в эту минуту, сидит на моей кровати.

Но кто скажет, насколько тесно и надолго переплелись наши судьбы?

– А ты знаешь, ничего не изменилось, – вдруг слышу я насмешливый и слегка хриплый полушепот Макса, – ты все так же витаешь в облаках.

– Мысли путаются, Макс. Наверное, у меня сотрясение. Я немного помню из того, что было.

– Ты пока полежи, тебе лучше отдыхать. У нас есть время.

Макс поправляет легкое одеяло, которым я укрыта и сам ложится рядом.

То ли ощущение неожиданной близости Макса на меня так завораживающе действует, то ли накатывает очередная волна слабости, но я чувствую, что мои веки тяжелеют и я снова проваливаюсь в сон, уткнувшись в его плечо.

Когда я просыпаюсь, уже полдень – ровно столько показывают часы на тумбочке возле моей кровати.

Голова еще побаливает, но я чувствую себя уже лучше, чем ночью, когда пришла в себя.

В залитой солнцем спальне кроме меня никого нет, но я отчетливо слышу звяканье какой-то кухонной утвари.

Поблуждав взглядом по комнате, вижу светлую рубашку, брошенную на кресле и решаю ее надеть.

После вчерашних приключений мне хочется как можно быстрее избавиться от, надоевшего мне до самых чертиков, вечернего платья.

Беру рубашку в руки и безошибочно определяю, что она принадлежит Максу.

Его аромат – это то, что я отчетливо помнила все эти годы и какое же это блаженство, снова окунуться в такой родной и любимый запах.

Стоп, Лада, ты ведь совсем не знаешь, чем он сейчас занимается и с кем живет.

Может у него есть семья, дети или его где-то ждет любимая девушка?

Признай, что слишком часто тебе приходится слышать, что ты витаешь в облаках. Пора возвращаться к реальности.

Ты всего лишь стукнулась головой, а не потеряла остатки способности разумно мыслить.

На всякий случай беру с собой клатч со смартфоном и стараясь не шуметь, я босиком, в одной только рубашке Макса крадусь по прохладной плитке в сторону кухни.

И застываю, как вкопанная в дверях, пытаясь осознать то, что вижу.

Если кто-то и не изменился за эти пятнадцать лет, то это – Макс.

Вернее, нет, он стал еще более поджарым и чертовски привлекательным. Трехдневная щетина ему всегда шла, про себя отмечаю я.

В серой обтягивающей майке и светло-голубых джинсах, слегка взъерошенный, Макс что-то готовит на плите.

Ну просто картинка из телерекламы, которой ни за что не поверишь, но все равно послушно купишь то, что рекламируют.

– Проснулась? – Макс оборачивается в мою сторону и радостно улыбается.

Только сейчас до меня доходит, что со вчерашнего утра я ничегошеньки не ела. Если я каким-то чудом уцелела в непонятной погоне, то перспектива преставиться от голода меня совсем не прельщает.

В эту минуту я согласна умереть только от гастрономического оргазма.

Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Путей к сердцу женщины – очень много, но один из них явно пролегает через умение мужчины готовить и угощать свою женщину.

Я ловлю себя на мысли о том, что могу бесконечно смотреть на то, как Макс выкладывает завтрак на тарелки.

Видимо, у меня настолько ошалелый вид, что Макс перехватывает мой взгляд и молча усмехается.

Яичница с ломтиками бекона и зеленью, горячие тосты, нарезанные апельсины и кофе с молоком – восхитительный завтрак, если не учитывать контекста ситуации, в которой мы оказались.

Я принимаюсь за яичницу и только тут понимаю, насколько зверски я голодна.

– Как ты, голова еще сильно болит? – заботливо интересуется Макс, смотря мне прямо в глаза.

Я не могу отвечать с набитым ртом, так что ему придется подождать, пока я прожую слишком большой кусок.

– Лада, на этой кухне нет тех, кто за нами гоняется и у тебя точно есть время неспеша позавтракать.

И вот он, снова этот насмешливый и самоуверенный тон, в котором хочется полностью забыться, раствориться и больше никогда не возвращаться в суровую реальность.

В ту самую реальность, где убивают бывших мужей, дамы в вечерних платьях носятся по техническим коридорам и получают сотрясение мозга, а маньяки и шизофреники всех мастей шлют пачками по электронной почте письма с угрозами.

Но даже, когда за нами гонится непонятно кто, Макс умудряется сохранять эту чертову уверенность – от него просто физически исходит аура защищенности и спокойствия.

– Макс, расскажи мне, что случилось? Мне уже гораздо лучше, но я вообще не поняла, что вчера случилось, как ты оказался в том номере и почему мне, то есть – нам, пришлось убегать. Кто эти люди, убившие моего быв… в смысле –  убившие Василевского.

– Лада, на самом деле, у меня пока есть ответы не на все вопросы. Кое-что я и сам бы хотел уточнить. Возможно, с твоей помощью многое и прояснится.

Внезапно, в голове шальной гранатой разрывается еще одна мысль и, помедлив пару мгновений, я решаюсь задать свой главный вопрос.

– И да, с ответами нам все-таки лучше начать с самого начала. Что вообще происходит и как получилось, что ты – жив? Почему наши дороги пересеклись именно сейчас? Кто ты такой – на самом деле?

– Разговор будет долгим, – улыбается Макс и смотрит мне прямо в глаза.

Я отчетливо вижу, как по его лицу мелькают, одна за другой, тени грусти и боли.

Глава 12.

В кабинете майора Турчакова стояла тишина, которая прерывалась лишь его редкими вздохами.

Стоило ему перевести взгляд на картонную бежевую папку, лежащую перед ним на практически пустом письменном столе, как взгляд его заметно тяжелел и мутно устремлялся не то в окно, не то – в собственное прошлое.

– Ох, и не вовремя ты, Климов. Ох, как же ты не вовремя…

Задумчиво вертя в руках только что скрученную сигарету, Турчаков с обреченным видом рассматривал  папку, не особо решаясь открыть ее.

Муторно становилось от одной только мысли о том, что сейчас придется все это снова сопоставлять, поднимать архивы, кому-то звонить, просматривать записи.

И все это – за неделю до заслуженного и долгожданного выхода на пенсию.

Дверь из приемной открылась и в кабинет вошла дородная дама с кучей старых папок.

– Вот, Иван Антонович, все, что вам передали по делу Климова. Завтра может еще подвезут из Ростовской области, до девяносто девятого года у них все там неоцифровано еще. А от наших – это пока все.

Турчаков поморщился и устало посмотрел на то, как множатся на его столе старые папки – белесые картонные, выцвело-салатовые клеенчатые и темно-коричневые дерматиновые.

– Оленька, спасибо. Меня ни для кого – нет, пропустите только Астахова.

Оля кивнула, принимая распоряжения, и молча вышла.

Турчаков раздраженно запихнул сигарету обратно в портсигар – от обилия знакомых папок на столе желание покурить сразу исчезло.

– Разрешите войти, Иван Антонович?

В дверях показалась вихрастая улыбчивая физиономия Астахова.

– А, Слава, проходи, заждался уже тебя – сразу оживился Турчаков. – Тут нам с тобой работка появилась и по ходу, мой выход на пенсию пройдет не так рутинно, как хотелось бы.

– Что за дело? – едва заметно напрягся Астахов.

– Да вот… было дело и не одно, все тогда позакрывали еще в 2006 году. А теперь – опять, похоже, открывать.

Турчаков едва заметно повернул голову в сторону стопки с папками и тяжело выдохнул.

– Значит так, три дня назад в Сочи проводился какой-то очередной то ли форум, то ли церемония какая-то. Шум, тусовка, журналисты – все как всегда. Там убили одного из участников этого мероприятия, он вроде бы должен был получить первое место. Кто убил – пока не известно, этим наши сочинские коллеги занимаются, мы к этому вроде бы отношения не имели до этого дня. Но все может поменяться.

– Ну Сочи ж под боком, так что не удивительно, – закивал головой Астахов, ожидая от шефа дальнейшей информации.

– Судя по сводке, предполагаемый убийца попал на камеры, его лицо уже опознали и по базе данных он проходит как главный подозреваемый сразу по нескольким делам начала нулевых. Вот только одна неувязочка –  застрелили его, Слава, в конце 2006 года, здесь у нас, в Краснодаре. Я как раз вел все его дела – ну на меня и вышли сочинские ребята.

Астахов от удивления слегка присвистнул.

– И да, на камерах отчетливо видно, как он тащит за собой по коридору девушку. Ее личность нам тоже известна – она бывшая жена убитого в Сочи.

– Так в чем проблема? Известно – кто убил, ну или кто был в номере убитого. Дать ориентировку, объявить план-перехват. Дело времени, но поймать ведь можно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.