Сергей Монастырский
Сборник рассказов. Абонент не может быть вызван

АБОНЕНТ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВЫЗВАН

В десятом классе любовь бушевала вовсю! Казалось, за лето бывшие еще вчера девятиклассники, бывшие мальчики и девочки, стали уже юношами и девушками, рослыми, с окрепшими голосами, девушки с выпирающейся вперед грудью, юноши с выбритыми до синевы щеками.

Бушевала любовь вразнобой, кто-то уже определился с симпатизирующим давно одноклассником, кто-то имел эту любовь на стороне.

Да и любовь, хотя и называлась этим словом одним для всех, была разная.

Была обозначающая свои чувства, держанием за руки, была робкой и целующейся, а были и те, кто вовсю уже познал все радости этого занятия.

Таких, правда, было немного, но им завидовали. Или их рассказам не верили.

Игорю, который уже второй год страдал по своей соседке по парте, не повезло.

К Люде он охладел внезапно и навсегда. В девятом классе к ним пришла – учительница второго иностранного немецкого языка – Роза Оскаровна!

Хотя она была и учительницей и Оскаровной, едва ли она была намного старше своих учеников.

Только что закончившей пединститут, ей было, как выяснили в классе, двадцать два года. На шесть лет старше, чем сами ее десятиклассники, к которым ее назначили классным руководителем.

Разница, конечно, в эти годы огромная. Но она была настолько юна, что встреть ее на улице, никто бы не дал ей больше семнадцати лет!

И была красивая. Черные вьющиеся волосы, огромные в пол лица глаза, не сходящая с губ улыбка…. Да, что там говорить!

В первые дни класс не мог поверить, что она учительница. Тем более, что вела она себя со всеми, как подружка. Особенно с девчонками, которые на переменах бегали к ней шептаться, о чем-то поговорить. А, уходя с занятий, иногда заставали ее на заднем дворе школы, прыгающей с пятиклассниками в «классики», при этом сумка ее, как и портфели лежали в одной куче на асфальте.

Завидев Игоря, она, конечно, засмущалась, а потом, махнув ему рукой, крикнула:

– Давно этим не занималась!

И все! С тех пор никого из женской половины человечества не существовало для него кроме Розы.

Клетчатая короткая ее юбка задиралась при каждом прыжке, обнажая практически до самого сокровенного места стройные ноги, и ему жуть как хотелось присесть и посмотреть снизу, что там выше, но пришлось с деланной улыбкой пройти стороной.

Игорь страдал. Он старался прийти в школу пораньше, чтобы как бы небрежно прогуливаясь возле школьных ворот, якобы также случайно встретить вечно опаздывающую к первому уроку, который совсем был не в их классе, Розу. И как бы – ну, раз уж так получилось, проводить ее до учительской.

Он стал самостоятельно заниматься немецким языком и вскоре стал приятно удивлять Розу Оскаровну своими знаниями.

Так он нашел еще один повод.

Он стал поджидать ее после уроков и предлагать:

– Роза Оскаровна, давайте я провожу вас до дома!

– Ты что?! – удивилась первый раз Роза.

– Да нет, Вы не подумайте, просто хотелось бы поговорить с вами на немецком, чтобы навыки закрепить! –

Соседка по парте, Людмила, кажется, все поняла.

– Что, влюбился? – зло спросила она. – Но, она тебе не даст!

– Ты, что, дура?! – разозлился Игорь. – Она училка!

– Да весь класс уже говорит, как ты ее провожаешь! Как ты под стол к ней лезешь, чтобы ручку свою поднять!

И чтобы уже совсем добить, ехидно добавила:

– Там трусы! Там ты ничего не увидишь!

Вскоре и Роза Оскаровна при очередной попытке ее проводить сказала:

– Игорь, ты меня извини, но это становится уже не приличным. На меня уже учителя косо смотрят! Вроде бы у нас с тобой какие-то странные отношения!

– Ну да! – вдруг, неожиданно для себя вспыхнул Игорь. – Я вас люблю!

И оторопев от своей наглости, добавил:

– Роза Оскаровна!

Роза засмеялась. Глаза ее от такого признания стали еще огромнее.

– Как твое отчество? – вдруг спросила она.

– Давыдович.

–Вот что, Игорь Давыдович, – торжественно сказала Роза, – Вы еще слишком малы, чтобы делать мне, взрослой женщине, такое признание.

– Да какая вы взрослая, – в сердцах крикнул Игорь.

– Я взрослая, – уже серьезно произнесла Роза.

– Я старше тебя почти на половину твоей жизни, и чтобы ты совсем успокоился, я тебе скажу так: да, я не замужем, но у меня есть мужчина. Мы с ним делаем все, что делают мужчина и женщина и может быть, я за него выйду замуж.

– Когда!? – с какой-то дури крикнул Игорь.

Роза засмеялась и неожиданно погладила его по голове.

– До этого времени ты все равно не успеешь подрасти, чтобы сделать мне предложение!

…Да, это был удар! Он был ужасный. Игорь был стерт в порошок!

Людка его добила, заметив, что классная руководительница стала холодно смотреть и избегать Игоря.

– Что, получил!? Бедненький мой Игоречек? Возвращайся ко мне!

И почти серьезно добавила:

– Ничего у тебя с ней не получится! Ее за растление несовершеннолетних привлекут! – и засмеялась, – А меня нет!

Игорь зло спросил:

– А ты собираешься меня растлить?

Людка неожиданно вздохнула.

– Кто знает, может у нас будет большая и чистая любовь! – и засмеявшись добавила:

– Тогда после свадьбы!

… Первого сентября, когда Игорь пришел после летних каникул, он оказался выше Розы Оскаровны на целую голову. Хотя Роза и была не маленькой – сто семьдесят в ней точно было.

– Ничего себе, – увидев его, удивилась Роза. – Да тебе уже жениться в пору! –

– Я готов! – в шутку ответил Игорь.

Роза поняла, что пошутила неосторожно и нахмурилась.

И поскольку в этот момент они стояли в стороне от остальных, тихо сказала:

– Мы же договорились! Забудь!

Забыть Игорь не мог. Он ждал первого сентября так, как никогда не ждал.

От непроходящей любви его просто корежило и перекручивало. По ночам он стал придумывать и проигрывать в диалогах свои разговоры с Розой. Он произносил ей чувственные монологи, он гладил ее волосы, разлетевшиеся по своей подушке, он гладил в постели ее обнаженное тонкое тело, он занимался с ней любовью и так безумно и красиво, как видел в некоторых фильмах и читал в некоторых романах.

В какой-то момент он понял, что просто может сойти с ума, потому что разговаривал с ней целыми сутками, нетерпеливо ждал ночи, чтобы разговаривать в своем воображении новых сцен…

И решил взять себя в руки.

Он стал отвлекаться спортом, перестал сторониться знакомых девушек, даже пытался флиртовать, и наконец, два месяца провел в спортивном загородном лагере, там точно времени на постороннее не оставалось.

… Может быть, благодаря этому, может быть просто оттого, что так долго Розу не видел, но Игорь стал по настоящему успокоенным.

Тем более, что возраст брал свое и чем старше он становился, тем больше понимал всю бесперспективность и даже абсурдность своего чувства.

Но как только первого сентября увидел ей, все началось сначала!

И чтобы хоть немного погасить бурю, бушевавшую в нем, и заодно показать Розе, что «не очень-то надо», он решил завести отношения с соседкой по парте.

Людка, конечно, была безмерно удивлена изменившимся к ней отношением Игоря.

– Это ты Розе в отместку? – прямо спросила она его.

– Нет, – честно ответил он. – Ты мне нравишься.

Вместе ходили в школу, поджидали друг друга на остановке, вместе провожались, часто по пути домой гуляли в парке, сидели там, на скамейке и разговаривали.

Люда оказалась девушкой интересной. Разговаривать с ней было можно обо всем на свете: о книгах, которые она, к удивлению Игоря, столько же, сколько и он прочитала, о планах на взрослую жизнь, об осени и жёлтых листьях. Ну, да о желтых листьях, оказывается, тоже интересно разговаривать.

Конечно, для всех это было заметно. И как-то на перемене, проходя мимо него, Роза с одобрением сказала:

– Вот видишь, все и исправилось! Ты молодец!

Игорю от этого стало почему-то обидно. Впрочем, а чего он ждал? Что Роза подбежит и будет умолять его вернуться?

Как-то Людка несмело взяла его за руку:

– Можно?

Игорь ничего не ответил, но руку не отнял. О поцелуях пока речи не было. Хотя несколько раз, прощаясь около дома, Людка как-то долго не разнимала ладони и неловко дергалась, пытаясь, как ему показалось, дотянуться до его лица.

Что-то нужно было делать. Ведь нельзя же, как в детском саду, только ходить, держась за ручки!

Ситуация висела в воздухе и ждала разрешения.

И он взял все в свои руки!

– Люд, – вдруг посреди разговора, – совершенно некстати спросил он:

– А у нас, что с тобой?

– У меня – любовь! – сначала оторопев, а потом несмело сказала Люда.

– И у меня, – не решившись произнести слово «любовь», выдавил Игорь.

Они нерешительно постояли друг против друга, и Игорь первый потянулся к Люде.

Поцелуй был для него ошеломляющий! Видимо все, что до сих пор копила в себе подруга, она выдохнула в этом долгом нескончаемом поцелуе!

Люди, проходящие мимо, и дети с визгом, пробегающие, задевали их, но они ничего не замечали. Застыли на алее, как неподвижный памятник любви!

… Конечно, о Розе сразу забылось.

Пришла к ним любовь, или не пришла, он не знал, но что-то в нем освободилось.

Все развивалось стремительно! При каждой встрече у Людки лихорадочно горели глаза, сидя за партой, она прижималась к нему ногами и иногда, думая, что никто не видит, под партой сжимала его колено.

Класс замер. Такой откровенной любви не было еще ни у кого.

Иногда Игорь ловил на себе взгляды Розы Оскаровны, и в глазах ее он никак не мог угадать выражение – то ли одобрение, то ли удивление, что из такой безумной любви можно было перепрыгнуть в другую.

На самом деле не было никакого выражения – Роза Оскаровна была учительницей.

Прошла неделя. И вдруг, когда они возвращались из школы домой, Людка вдруг остановилась и помолчав немного, отчаянно выдавила:

– Ты меня хочешь?!

– В смысле? – не понял Игорь.

– Дурак, ты, что ли?! В прямом смысле!

Игорь никак не понимал такого поворота отношений.

– А ты? – спросил он первое, что пришло в голову.

– Я хочу, чтобы у нас было все, что бывает в любви! Все! Все!

… В квартиру подруги, у которой родители укатили в отпуск, шли, как во сне и войдя в узкую прихожую, Игорь нерешительно потоптался и упавшим голосом спросил:

– А ты умеешь?

– Нет, но знаю, что ты должен одеть вот это!

…Любовь делает все сама! Так прекрасно, так восхитительно, что наступает совсем другая жизнь, другие чувства, другое солнце встает по утрам и другая луна светит по вечерам в окна.

Любовный угар продолжался месяц. Конечно, родители подруги давно вернулись из счастливого отпуска, да и сама она стала через неделю выказывать неприкрытое недовольство, завидуя Людкиному счастью.

С наступлением холодов Игорь стал проявлять чудеса находчивости. Войдя, например в совершенно незнакомую ему котельную он предложил угрюмому мужику, дежурившему круглосуточно в этой котельной, выгодную сделку. И раз в два дня мужик, или его сменщик, добросовестно сидели по два часа на улице возле дверей котельной, а молодые любовники, постелив на накрытый рваным матрасом топчан простынь, занимались любовью в тепле и в относительном уюте.

Выходя, Игорь совал дежурному в руки бутылку и пакет с дежурной закуской. И все были довольны.

Потом нашли бабушку из частного дома, которая за сто рублей уступала им на полдня комнату в доме, а сама уходила пить чай к соседке.

Но страсть со временем становилась все тише, а слова все скупее и внезапно все закончилось само собой.

… Придя с новогодних каникул, десятый «В» узнал, что у них сменилась классная руководительница.

Роза Оскаровна, как объяснила завуч, в школе больше не работает.

Причина была неожиданной, но веской. Роза Оскаровна, немка по происхождению, уехала на историческую родину – в Германию. По линии воссоединения семей, семьей была старшая сестра, к которой она уехала вместе с матерью.

И все! История закончилась!

И закончилась жизнь, так показалось ошарашенному этой новостью Игорю.

И оказалось, что Роза – это и была его жизнь, это была его первая, но настоящая любовь.

А все остальное стало вдруг не интересным.

***

Прошло пять лет. Игорь заканчивал пятый курс института в Питере.

Можно было, конечно, поступить ближе к городу, где прошли его юные годы – в Москву, но он специально хотел уехать подальше подсознательно чувствуя, что та история юности его не отпустит, и ему все время будет хотеться увидеть в этом городе Розу, вдруг она вернется.

В Москве училась и Люда, в часе езды от своего города, что тоже было не здорово.

Конечно, были за это время и девушки, и даже краткосрочные романы, но ничего из этого не оставляло большого следа в его душе.

… В начале мая на электронную почту пришло сообщение:

«Двадцатого мая состоится встреча выпускников десятых классов»

… далее подробности и место встречи. Отзовитесь, кто может!»

Такие сообщения приходили Игорю каждый год. Но он не ехал. Сам не понимал почему, что-то сопротивлялось.

А тут взорвало последнее предложение в сообщении:

«Обещали быть … и дальше шли имена классных руководителей: среди них значилась и Роза Оскаровна.

… Поезд экспресс.

… Ночной экспресс из Питера шел медленно, очень медленно, и электричка метро, перевозившая пассажиров с вокзала на вокзал, тоже еле тянулась, еще медленнее всех тащилась пригородная электричка до их города.

И медленно, нескончаемо медленно тянулся день до начала вечера, который был назначен для встречи.

Что-то говорили родители, пыталась покормить сына мать, потом, взглянув в зеркало, он понял, что рубашка не подходит к цвету джинсов, и поехал в торговый центр…

Потом помчался в самый большой цветочный магазин, чтобы купить букет.

Наконец, в шесть часов он вошел в зал арендованного ресторана.

… Через полчаса после объятий, непременного «Ты кто?», «А ты кто» стали рассаживаться за длинным столом. Расселись группами по классам.

Игорь, севший в середине со своей группой, предусмотрительно поставил пустой стул возле себя.

– Это место для Розы Оскаровны! – осаживал он каждого покушавшегося на этот стул.

Ребята начали подначивать.

Наконец, прозвенел звонок и в зал вошли классные руководители.

Все встали. Зааплодировали.

Роза сразу заметила свободный стул и, вопросительно взглянув на Игоря, села рядом с ним.

Игорю показалось, что время вернулось назад! Роза была все такой же, какой она впервые вошла в их десятый класс. Такая же тонкая, с такими же огромными глазами и смеющимся выражением лица.

О чем Игорь тут же напрямую ей сказал.

– А ты изменился! – взглянув на него, ответила Роза.

– Совсем старый? – пошутил Игорь.

– Дурачок! Просто ты уже не мальчик!

– К женитьбе готов! – отрапортовал он.

– На Людмиле?

– Нет!

Сквозь общий гул зала между ними повисла неловкая пауза.

– Ты опоздал! – наконец улыбнулась Роза, – я замужем!

Вот это была новость! Что он готовил для этого разговора в своей голове, моментально куда-то исчезло. Вроде бы и музыка стала тише, и свет потускнел.

Вечер был уже не для чего!

Но Роза сидела рядом, вечер продолжался и не все тосты еще были подняты и не все разговоры переговорили.

Поговорить с Розой среди общего веселья удалось только один раз, когда он пригласил ее на медленный танец.

Роза была в короткой свободно свисающей юбке и Игорь, поднимая руку, чтобы обнять Розу за талию нечаянно зацепил край юбки, немного обнажил ее ногу.

– Не насмотрелся? – Я помню, как ты лазил под стол, чтобы рассмотреть, что у меня под юбкой!

– Извините! – смутился Игорь.

– Да что ты! – засмеялась Роза и, наклонившись к его уху, шепнула, – я даже специально не сжимала колени! Черт знает что! Но потому что это было приятно! Видимо подсознательно. И вопросительно посмотрела на него.

– Понимаешь, о чем я? Ты Фрейда читал?

– Читал, и Камасутру читал! И много еще чего. На всякий случай. Вдруг мы встретимся! Надо же было бы говорить об умном!

Роза засмеялась.

– Сколько же я потеряла!

… Когда стали расходиться, Игорь решился:

– Роза Оскаровна, можно я вас провожу!

– Я все ждала, предложишь ли ты это! – ответила Роза, – не могу же я сама сделать такое предложение мужчине!

– Только не придумывай себе ничего лишнего! – предупредила она, когда вышли на улицу. – Возможно, в этой жизни больше не встретимся. А такого чувства ко мне со стороны мужчины, я еще не встречала! Я правильно понимаю, с твоей стороны это была первая любовь!?

– И сейчас…

Роза сделала вид, что реплики не заметила.

– И поэтому, не могу же я ответить неблагодарностью! – и, спохватившись, уточнила, – благодарность, это вечерняя прогулка. И возьми, наконец, меня под руку!

Шли медленно, Роза рассказывала о себе.

Она жила в Гамбурге. Сначала вместе с сестрой и мамой.

Через два года познакомилась со своим будущим мужем, который был старше ее на пять лет.

У него был семейный бизнес, передаваемый из поколения в поколение – сыроварня и маленький собственный магазинчик в центре города, где эти сыры продавались. И конечно, дом. Небольшой, но очень уютный.

Надо было как-то определяться. И Роза приняла предложение.

С тех пор не работала.

Муж сказал, что ее заработок – копейка в семейном бюджете. Ему приятней, когда жена содержит дом.

– Вы его любите? – вдруг спросил Игорь.

Роза на минуту замолчала.

– Он хороший человек, – наконец сказала она. И чтобы прервать расспрос спросила:

– А ты?

– Да ничего интересного. Летом оканчиваю институт и на работу.

– Мы тут решили бизнес открыть. У нас же факультет кибернетики. Предложили институтской лаборатории разрабатывать некоторые устройства, получен патент. Оказалось, что-то очень востребованное. Ну, раз востребовано, решили внедрить в некоторое производство. В общем – бизнес.

– Какой ты молодец! – восхитилась Роза.

… Поздний вечер светил неяркими фонарями на пустеющие мокрые улицы их некогда родного города, пустели дорожки парка, тревожно набухали весной почки сирени. А они все кружили вокруг высотного здания недавно открывшегося отеля, и стоящий на входе швейцар подозрительно провожал их глазами

– Ну, все, Игорь! – остановилась, наконец, Роза, – извини, но я устала. Столько встреч, столько событий за эти два дня…

Она приехала не только на вечер выпускников, но, и чтобы встретиться с друзьями, подругами из давно оставленного ею города.

– Спасибо тебе! – она протянула ему руку.

Игорь взял руку и не отпуская он прижался к ее ладони губами, и посмотрев, умоляюще спросил:

– Номер высоко?

Роза почему-то прошептала:

– Нет, второй этаж.

И зачем-то добавила:

– Двести двадцать первый номер.

Игорь сжал ее ладони:

– Я провожу.

Роза опомнилась, она, будто, стряхнула с себя весь дурман этого вечера.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не собираюсь изменять своему мужу. И вытащив свою ладонь из руки Игоря, уже твердо добавила:

– Ты хороший мальчик. У нас было что-то странное, но невозможное, не тогда, не сейчас. Просто!

– А ты когда уезжаешь? – с отчаяньем спросил Игорь.

– А мы на «ты»? – удивилась Роза.

– Да! – почти закричал Игорь. – Мы на «ты»! Потому что я тебя люблю, и всю жизнь любил! И я уже не мальчик. А ты не Роза Оскаровна!

И она, поцеловав его прощальным поцелуем в щеку, добавила:

– Господи! Встретила бы я тебя на десять лет раньше!

– Тогда мне было двенадцать лет! – невесело съязвил Игорь.

– Вот видишь, не судьба!

И пошла к дверям. Дорогу Игорю преградил швейцар.

– Ты когда уезжаешь? – успел прокричать Игорь.

– Завтра вечером, – обернувшись к нему, ответила Роза.

… Ночь шла так же медленно, как шел позавчера Питерский поезд. И утро никак не наступало.

Родители, когда вечером вернулся Игорь, уже спали, и, заслышав звук открывающейся двери, в кухню, где Игорь сидел перед чашкой чая, вышла мать.

– Что так поздно? – спросила она.

– Все в порядке, мам, просто загулял!

– Иди спать.

Самому уснуть, никак не удавалось. Да он и не хотел! Игоря трясло! Отчаянная мысль, что это их последняя встреча и больше не будет ничего. Не будет ничего! Вообще ничего! Из того, что он представлял себе.

Ну, да! Это он себе представлял. У Розы не спрашивал. А она его тоже не спрашивала! Взяла и вышла замуж!

… Наконец, настало измученное утро! Игорь дождался десяти часов. Долго выбирал рубашки, зачем-то погладил джинсы. Купил букет роз.

В фойе отеля, на вопрос администратора, небрежно махнул букетом.

– В двести двадцать первый номер!

Поднявшись на второй этаж, осторожно постучал в дверь.

Никто не открывал.

Глубокое отчаянье после бессонной ночи охватило его!

– Молодой человек! – послышался голос из-за стойки дежурной по гостинице.

Игорь подошел.

– Дама из двести двадцать первого полчаса назад ушла.

– Ничего не сказала?

– Просила закончить уборку до двенадцати часов. Наверное, к этому времени вернется!

– Можно, я подожду? – спросил Игорь.

Он сел на диван в фойе возле стойки дежурной и тупо уставился в окно.

…Громко тикали часы за стойкой. По паркету фойе скакали солнечные зайчики.

– Игорь? – вдруг услышал он. И понял, что задремал. Перед глазами стояла Роза.

Солнечные зайчики играли не ее лице, улыбались счастливые огромные глаза, и короткая клетчатая юбка обвилась неизвестно почему вокруг ее бедер.

Так ничего, не говоря, они стояли друг против друга, не зная, что еще сказать, потому что уже то, что они вместе и было счастьем.

Игорь, не решаясь ее обнять, подошел к Розе, ни о чем, не спрашивая и по-прежнему ничего не говоря, она уткнулась в его грудь!

– Я думала, что тебя потеряла. «А этого не может быть!» – прошептала она.

И взяла его за руку.

Они шли по коридору, будто плыли по солнцу, будто там тупиком, которым оканчивался коридор, есть какой-то мир, в который они сейчас войдут.

– О! Я же тебе цветы принес! – вспомнил Игорь.

– Я видела, – как во сне шептала Роза, – пусть лежат…

В таком же сне они вошли в номер, в таком же сне не понимая, как и когда они разделись, и что при этом говорили, они оказались в постели, и долго-долго ничего не говорили, прижавшись друг к другу, и целуя друг друга во все места, до которых только дотягивались губы.

Ах! – воскликнула вдруг Роза, и Игорь понял, что, плывя сквозь этот туман и так и не выговорив все, он, наконец-то, вошел в нее!

И Роза прижала его к себе сильно-сильно!

– Я даже не знала, что так бывает! – прошептала Роза, раскинувшись на постели, ничуть не стесняясь своей наготы.

– А я знал!

– Откуда ты знал?

– Ну, знал! Я тебя ведь так люблю!

– Не говори мне эти слова, – прикрыла пальцем его губы Роза.

– Почему?

– Потому что я замужем.

– Но я-то не замужем! И действительно тебя люблю. Ты же знаешь!

– Знаю. Но не говори!

– Вот ты и не говори!

– Я и не говорю!

– А что это тогда?! – Игорь потянулся к ней.

– Это то, что я женщина. И не деревянная! И мне с тобой очень хорошо! И что меня так любят – тоже хорошо!

– Ты переживаешь? – Игорь, наклонившись поцеловал ее волосы. – хочешь я тебе помогу?

– Ну, помоги!

– Это женская слабость не слабость минутная. Слабость. Маленький женский каприз!

Тихо плыли под сводами номера их слова, уплывали куда-то сквозь стены звуки их поцелуев, еще не один раз вспыхивала их любовь.

Шел день.

…А сколько времени? – вдруг очнулась Роза.

– Три часа!

– Мне в шесть нужно успеть на электричку!

– Когда самолет?

– В десять!

– В семь часов я вызову такси, и провожу тебя до аэропорта. Успеешь!

– Игорь! Это дорого!

– Девочка моя! – торжественно сказал Игорь, я же не мальчик!

– А я, значит, девочка?

Решили пообедать в номере. Позвонили на ресепшн и через полчаса в дверь постучали.

Ничуть не смущаясь, в наспех накинутых халатах, открыли дверь.

Сидели на постели, придвинув к себе журнальный столик, обедали.

– Знаешь, я на самом деле все это время ждал, что найду тебя! Германия не большая, все равно бы нашел!

– Зачем?

– Мы бы женились!

– Мы бы не женились. Ты зря ждал!

– Почему?

– Ты не забыл, что я тебя на шесть лет старше!

– И что?

Это сейчас «И что». А скоро мне будет сорок. Бальзаковская дама! А тебе тридцать четыре! Но тоже в самом цвету! Ты, скажем, еще на дискотеку можешь пойти! А представь сорокалетнюю матрону на дискотеке!

Нет уж, мальчик! Тебе девушки, а мне – дедушки!

– Мне все равно, сколько тебе лет! В десятом классе мне было шестнадцать, а тебе – двадцать два! Ну и что?

– Вот ты и попался! Двадцатидвухлетняя училка спит с шестнадцатилетним десятиклассником. Это как?!

– Да ну тебя! – Игорь прижал ее к себе и приспустил на ней халат и начал целовать грудь.

– У тебя грудь пятнадцатилетней девушки!

– Опять попался! А в пятьдесят она будет до живота висеть! И ты мне будешь изменять!

– Я не буду!

– Сейчас посмотрим! Сколько ты говоришь мне лет?

– Семнадцать!

… В аэропорт еле успели. Поэтому прощание получилось наспех.

– Спасибо за все. – Роза замолчала, не решаясь что-то сказать, – ладно, пока!

Она потянулась его поцеловать.

Игорь опомнился:

– Стой! А телефончик?

– Зачем?

– А что, не могу тебе позвонить?!

– Не можешь! – неожиданно жестко ответила Роза. Вообще, забудь. Это был женский каприз! Мы же договорились!

– Не договорились.

– Игорь! – Роза говорила тихо, и ее еле слышно было сквозь гул аэропорта, – Я прошу тебя. Это была слабость. Это был счастливый день для меня, но не жизнь! И жизнь давай друг другу не портить!

Еще раз поцеловала и на ухо, чтобы слышал, сказала:

– Ты мой милый – милый мальчик! Я всегда буду тебя помнить!

Через несколько минут ее силуэт исчез в дверях паспортного контроля.

***

Прошел месяц.

В магазине «Гюнтер и сыновья» на одной из центральных площадей Гамбурга, стоял низко наклонившийся к витрине высокий молодой человек в белой футболе и немнущихся летних брюках, спустившихся на фирменные белые кроссовки.

Роза, а это была именно она, вышла, заслышав колокольчик на входной двери, и автоматически улыбнулась посетителю.

Он разогнулся, поднял голову, и Роза от неожиданности ахнула!

– Игорь?!

– Привет! – сказал Игорь и широко улыбнулся. Если б ты не вышла, я бы, наверное, умер! Я столько тебя ждал!

– Как ты меня нашел?! – первое, что пришло в голову Розе.

– Гюнтер и сыновья, Гюнтер, понедельник и суббота, дни, когда ты заменяешь нанятую продавщицу, чтобы ей дать выходные. Не помнишь, кто мне это рассказывал?!

А дальше-интернет! …

Роза слушала его и не слышала,

Они стояли друг против друга и растерянно молчали.

– Ты зачем? …– наконец начала Роза.

– За тобой!

– Ты с ума сошел? – прошептала Роза.

– Не сразу, – улыбнулся Игорь.

– А меня спросил? – Роза все также стояла за стойкой, приходя в себя.

– А мы можем куда-нибудь пойти? – перебил тему Игорь.

– Ты когда приехал? – Роза, наконец, пришла в себя.

– Прилетел сегодня. Забросил вещи в гостиницу и поехал тебя искать!

Зазвонил входной колокольчик. В магазин вошла пожилая пара.

Роза улыбнулась гостям и обратилась к Игорю на немецком, помня, что он учил язык на курсах:

– Присядьте, пожалуйста, за тот столик, я обслужу гостей и организую вам дегустацию!

Видимо Игорь понял.

– Наш гость из Франции, – объяснила Роза даме.

Наконец посетители ушили.

Роза вышла из-за прилавка, обняла Игоря и сказала:

– Нет! Сегодня не получится. Ты знаешь, до закрытия магазина я должна быть здесь!

– Я тоже буду здесь!

– Прошу тебя этого не делать! Ты меня скомпрометируешь.

И вдруг, согнав с лица улыбку, резко спросила:

– А, правда, зачем ты приехал? По делам?

– Какие у меня тут дела? – Игорь тоже перестал улыбаться. – Заказал отель, получил туристическую визу….Хотел тебя увидеть.

–Увидел?

– Можно уезжать?

Роза помолчала.

– Нет, но если ты на что-нибудь рассчитываешь, то этого не будет! Я здесь в своем доме. В своей жизни. И по-прежнему не буду изменять своему мужу!

– По-прежнему?!

– Какая же ты, оказывается сволочь! Там это была слабость, каприз. И это было там!

– Извини! – сказал Игорь.

– И ты извини за сволочь. Не знаю, как у меня это вырвалось!

– Мы встретимся? – упадшим голосом спросил Игорь.

Повисло молчание.

– Хорошо. Завтра утром я пью кофе с подругой. Потом могу приехать. Просто приехать! – уточнила Роза. – Не в отель! К отелю! Съездим куда-нибудь. Ненадолго.

– На сколько?

– В пять часов я должна быть дома.

– Ужин у твоего мужа?

– Да! В шесть часов он приезжает с работы.

– Мы могли бы поужинать все вместе! – съязвил Игорь.

– Да! – согласилась Роза. – Это лучший способ выяснить отношения.

Колокольчик стал звякать поминутно. Роза не выходила из-за стойки. Игорь положил на стойку визитку отеля, Роза взглянула на нее, кивнула головой и написала на визитке. – «в одиннадцать часов».

…Весь вечер Игорь бродил по незнакомому городу, сидел в барах, снова гулял.

Вечер тянулся медленно как поезд из Питера.

… Без пятнадцати одиннадцать он уже стоял у дверей отеля, вглядываясь в прохожих на улице.

– Вы не меня ждете? – раздался веселый голос.

Рядом с ним на дороге стоял белый «Мерседес» с открытым верхом, и за рулем весело улыбалась ему Роза.

– Не слабо! – похвалил он, усаживаясь на переднее сиденье.

– Ну да! – согласилась Роза. – Зачем же я замуж выходила?!

– За этим? – съязвил Игорь.

Роза промолчала.

– Хочешь, я покажу тебе город? – спросила Роза.

– Мне все равно. – Объяснил Игорь. – Лишь бы вместе.

Машина катилась по улицам Гамбурга, Роза, как заправский экскурсовод объясняла, что где находится. Мимо чего они проезжали.

– А о нас мы поговорим? – спросил, наконец, Игорь.

– Хорошо, – согласилась Роза. – Давай поедем в мое любимое кафе.

Кафе было очень уютным. На тихой улице, со столиками на улице, небольшое.

Заказали кофе.

– О чем ты хотел поговорить? – спросила Роза.

– Как ты живешь?

– Свободно, – просто рассказала Роза.

– Не работаю, кроме двух дней, о которых ты знаешь. Утром встречаюсь за кофе с подругами, потом хожу на шопинг, раз в неделю в фитнес-зал. Два раза в неделю – за продуктами в магазин. В пять часов вечера должна быть дома. Ровно в шесть раз в неделю он ходит в бар пить пиво с друзьями.

– Все?

–Кюхен, кирхен, киндер – несмело улыбнулась Роза, – не знаю как тебе, но меня устраивает.

– А, кстати, где же киндер?

– Детей нет, у мужа проблема. Но он лечиться.

– И что после каждого укола вы пробуете?

– Тебе как, с подробностями?! «Не лезь в нашу постель», – уже зло произнесла Роза.

– Ладно, прости! – Игорь начал поглаживать ее руку. – Ты же знаешь, я тебя люблю.

– Ну, так и не залезай за красную черту!

– Я сейчас скажу тебе неправильное, но скажу. Потому что никого рядом с собой кроме тебя не представляю! Ты никак не можешь все это бросить и уехать со мной? Пусть не сегодня. Но если да, я буду ждать всю жизнь!

Роза замолчала надолго.

– Давай раз и навсегда. Любовь – это отдельная песня. Это не квартира, не долги, не прочие блага жизни – это любовь. В ней плывут, но в ней не живут. А живут в квартире, доме, в благосостоянии, в спокойной и размеренной жизни и прочих удобствах. И жизнь моя устроена. И я так живу. Устроена на сто лет вперед. Да, здесь ничего не меняется. И в этом спокойствие и счастье. Ну, скучновато. А у вас весело! То взлетел наверх, то упал вниз! У тебя есть уверенность на сто лет вперед?! Нет. Так куда ты меня зовешь? Да, меня никто не любил так, как ты! И я могла бы быть этим счастлива, если бы я была твоей любовницей. При живом и устроенном муже! Но не могу! Хочу, но не могу! Все!

Роза хлопнула ладонью об стол!

– Если об этом мы больше не будем, то могли бы вместе хорошо провести время.

– Я понял! – Игорь отодвинул от себя чашку с кофе.

– Ты когда улетаешь?

– В воскресенье.

– В субботу я работаю. В воскресенье я с мужем пью пиво! Значит, до пятницы мы можем встречаться.

Игорь взял ее ладонь и поднес к своим губам:

– Постараюсь поменять билет на субботу.

– Зачем? Тебя не интересует Гамбург?

– Ты, правда, думаешь, что я приехал смотреть Германию?

…До пяти оставалось три часа. Роза повезла Игоря за город. В красивую лесопарковую зону. Между сосен стояли открытые кафе, блестели маленькие блюдца озер, с разрушенными во время войны замками.

Вдруг она остановила машину на лесной дорожке и тихим голосом приказала:

– Иди сюда!

Потянулась к нему на сиденье, обхватила шею и прижалась к его губам.

Сколько так прошло времени, никто не помнил.

… – Ты же сказала, не будешь изменять мужу! – произнес Игорь, когда, совсем задохнувшись, они оторвались друг от друга.

– Это не измена! – отдышавшись, прошептала Роза.

– А что?

– Не знаю. Минутная слабость.

– А измена, это что?

– Это когда трусы снимаешь!

– Ну, ты мне дала неоценимый опыт, – съязвил Игорь.

– Значит, наша встреча прошла не зря!

… Пролетела неделя.

Они по-прежнему встречались утром. Не слишком рано, чтобы, как просила Роза, не вызывать подозрение у соседей по улице, на которой стояли частные дома и которые скорее по этой причине, все были между собой знакомы.

Ехали, уже не разбирая куда, лишь бы ехать и лишь бы быть вместе!

Говорили и говорили, как старинные добрые друзья, совсем забыв о разнице в возрасте, о прошлом, которое их связывало только по одной, известной причине, о том, зачем вообще они встретились в этот день и этом месте.

Каждый из них затаенно ждал, когда же, наконец, они остановятся и в каком-нибудь тихом, укрытом от посторонних глаз месте сольются в долгом поцелуе!

И все!

В последний их день, Роза попросила свою работницу перенести свой выходной день и утром отвезла Игоря в аэропорт.

Остановившись на временной для высадки пассажиров стоянке, она сжала его ладонь и, не оборачиваясь к нему, чтобы он не заметил ее заполненные проступающими слезами глаза, произнесла:

– Это была наша последняя встреча. Никогда больше так не делай! – И повернувшись к нему, добавила, – Я тебя очень прошу! Ведь ты меня любишь?!

Игорь сжимал ее ладонь и молчал.

– Хорошо, – наконец сказал он, – может, я больше ничего говорить тебе не буду!?

И открыв уже дверцу автомобиля, добавил.

– Я, наверное, и жить без тебя не буду!

– Куда ты денешься?! – улыбнулась через силу Роза. И слезы потекли по ее щеке!

***

Через два года на телефон Игоря пришло сообщение:

«Привет! Извини, что нарушила молчание. Хочется узнать, что с тобой? Можешь мне ответить на телефонный номер, который у тебя высвечивается. Только один раз. Потом я твой номер заблокирую».

«Привет! У меня все в порядке. Институт закончил. Бизнес развивается. Не женился. А ты?»

– У меня родилась дочка. Остальное по-прежнему.

«Сколько ей лет?!»

«Два. А тебе зачем?»

«Это моя дочка?»

«Не знаю. И не имеет значения. Это моя дочка!»

«Я тебя люблю!»

«Блокирую телефон. Пока!»

Раз в два-три года приходили короткие сообщения.

Потом от Розы перестали приходить сообщения.

Телефон ее был заблокирован.

БУКА

– Привет! – сказал мужчина, подсаживаясь за ее столик, чего давно уже не было принято в кафе.

Варя мельком взглянула на незнакомца и принялась искать глазами официанта, чтобы тот решил проблему с наглецом.

Впрочем, немного успокаивало лишь то, что мужчина пришел с девочкой, видимо дочкой, на вид лет пятнадцати, и которая, не присаживаясь, недоуменно стояла рядом.

– Маша, – обратился к ней незнакомец, – подожди меня минут десять на улице. Я не недолго.

Девочка вышла.

– Ты ведь Варя? – утвердительно спросил мужчина после минутного молчания.

Варя внимательно всмотрелась в его лицо и вздрогнула. Ей вдруг показалось, что сознание ее уплывает, и она куда-то проваливается….

Ощущение было настолько явное, что она уцепилась руками за стол.

– Ну что, будем полицию вызывать? – спросил мужчина после минутного молчания.

***

Перебирая как-то, когда она жила еще дома, детский фотоальбом, она нашла уже подписанную фотографию, где Варя, тогда двухлетняя, сидит надув губы и скрестив руки, и маминым почерком было подписано «Бука».

Мама была тогда молодая, кудрявая и веселая, вовсе не такая, как сейчас: пожилая, с уставшим лицом, редко улыбающаяся.

Варя была поздним ребенком и в тот год, когда она смотрела на эту фотографию, маме было ей уже за пятьдесят. А Варе двадцать.

Через пять лет мама ушла из жизни и от Вари.

И никто больше не называл ее букой, как дразнила мама.

Если что-то ей не нравилось, или чего-то не хотелось, она не спорила, не лезла требовать, или доказывать. Она просто замыкалась в себе и молчала.

И потому молчала и замыкалась она почти всегда и долго, потому что не нравилось ей многое, и многое делать она тоже не хотела. Конечно, она как в детстве не надувала губы и не скрещивала демонстративно руки на груди, но все выглядело, как на той детской фотографии.

Жизнь казалась темной и неинтересной, потому что за все эти годы и в школе, и в институте, и в своем городе не было у нее ни близких друзей, ни приятелей. Ни конечно любви и уж, разумеется, каких-то хотя бы редких отношений!

А жизнь шла. Жизнь, казалось ей, что так и пройдет, скучно и неинтересно! Но поделать с собой ничего не могла.

И когда уже совсем отчаивалась, хоть в пору в петлю лезть, пришла, спасительная мысль – нужен ребенок! И больше не нужно ничего. Ребенок будет ее счастьем. Ее целью жизни! Ее другом, ее собеседником, потому что он будет только ее, и ему будет нужна только она, такая, какая есть, и не надо к ней приспосабливаться!

Конечно, хотелось девочку. И, конечно, красивую, умную, здоровую. Такую, как она.

Варя была достаточно развитой, как она считала, здоровой – ни разу ничем серьезным не болела, и красивой.

Ну да – красивой. Только никто ни разу ей об этом не говорил. Потому что лицо ее всегда было угрюмым. Одним словом – «Бука»!

И проблема состояла в том, где бы взять такого осеменителя? Пусть без любви. Какая уж там любовь!? Чтобы будущий ребенок был именно таким!

Да и вообще – осеменитель! Одна мысль об этом приводила в ужас!

… После долгих мучений, выбор остановился на Борьке.

Да какой выбор? В общем, он оказался единственным, кому бы она могла себя предложить.

Борька был парень с ее двора, другом детства, хотя любого, с кем в детстве они играли во дворе, они называли другом.

Переживая стыд от вопроса, она позвонила.

– Привет, Борь! Как дела?

– Ёлкина?! – удивился он. – С чего это ты обо мне вспомнила?

– Борь, я же не зову тебя Сидоровым. Может, будем по имени?!

– Ладно, давай! Привет Варвара!

– Когда-то я была Варькой!

– Да, я тебя лет десять уже не слышал! Ладно, Варь, это я от неожиданности!

– Борь, давай встретимся! Есть одно дело, я не могу по телефону.

– Варь, ну ты меня удивляешь! Ладно, давай!

Борька считался самым интеллигентным из дворовой команды. Отец его был скрипачом в театре, мать – кем-то в городском правительстве. И потому Борька учился в музыкальной школе, и таскался с родителями по всем концертам и выставкам. Возвращался с умных занятий, к хренам собачьим, отбивал футляром от скрипки мяч, стоял в футбольных дворовых воротах и в старших классах так же, как и все, ругался матом.

Потом он стал главным инженером на одном из заводов, и единственное чего не могли сделать родители – женить его и нарожать себе внуков.

Встретились в кафе.

Обменялись новостями, вспомнили детство.

– Варь, ну давай говори, чего тебе надо?

Варя внезапно впала в ступор и не могла начать.

– Понятно, – промямлил Борька, – «Бука»

Этим неожиданно помог.

– Борь, – путаясь в словах, – произнесла, наконец, Варя, – я хочу пригласить тебя к себе…

У Борьки от неожиданности брови поползли вверх.

– Зачем?

Краснея, бледнея, заикаясь, Варя кое-как объяснила, что давно не имела секса, что уже не спит по ночам, и на стену лезет, а никого из тех, с кем она бы стало это делать, нет!

– Куда домой? – отговорился Борька.

Варя молчала. Все на что хватило ее сказать, она сказала.

– Ничего себе! – восхитился Борька, – обычно это предлагают парни…

Варя, молчала.

Борька растерялся от неожиданного ее предложения.

– Что дальше будем делать? – нерешительно сказал он.

– Можно и сейчас…

…Молча, хотя Борька и держал ее за руку, дошли до дома.

Молча сели за стол.

Варя поставила чашки и стала наливать чай.

– А покрепче ничего нет? – поинтересовался Борька.

Это не входило в планы Вари. Она считала, что зачатие здорового ребенка должно происходить в трезвом виде.

– Я не пью! – нерешительно произнесла она.

– А я пью! В соответствующих случаях.

Варя достала из буфета уже несколько лет стоящую бутылку вина, кем-то принесенную когда-то и неоткрытую.

После первого бокала Борис оживился. Он говорил о чем-то на отвлеченные темы, и вдруг, выпив, взял ее за руку:

– Ладно, Варь, не за этим же пришел…

И подводя ее к постели, вдруг впился в губы.

От неожиданности Варе стало вдруг неприятно. Не то чтобы Борис ей не нравился, но она в жизни не целовалась с мужчинами и почему-то рассчитывала на чисто физиологический акт.

–Ты чего? – удивился Борька отстраняясь.

– Борь, а нельзя просто, ну так … раз-раз и все!

От изумления Борька даже стал заикаться.

– У тебя, что как у сучки, течка, и ты привела кобеля, чтобы он раз-раз вскочил и вставил член?! – яростно запричитал он – Иди-ка ты отсюда! Поищи кобелей во дворе! И стал быстро застегивать уже полу – расстёгнутый было ремень.

– Борь! Извини. Ну, извини! Ну, ты прости, ведь я в первый раз!

Борька изумился еще больше.

– Ты что, девочка?!

Варя молчала, уставившись в пол.

– Ладно, – помялся Борька. – Я тебя научу.

Во-первых, такие дела раз-раз не делаются! Во-вторых, если уж первый раз, то одеваю это! – и залез куда-то в потайной карман брюк и вытащил презерватив.

А уж это точно не входило в план Варвары.

– А это зачем? – промямлила она, – я же девственница.

– Я готов. – твердо сказал Борька. – Раз ты в первый раз, я могу не удержаться. И все, ты беременна!

И тут здравая мысль враз покинула Варю.

– Я этого и хочу,– сказала она.

– Ну-ка, ну-ка, постой! – стал о чем-то догадываться Борька. – Значит, ты меня хочешь сделать отцом твоего ребенка! Потом я должен буду платить тебе алименты!? И еще что-нибудь!

– Я ничего и никогда не собиралась у тебя просить! – пискнула Варя. В отчаянье она искала и не понимала, какие еще слова нужно сказать!

– Да ты что?! А на что ты со своим ребенком жить будешь первые три года? У тебя ни копейки: зарплаты нет, пособия на одну упаковку памперсов хватит, а таких на месяц десять нужно. Или ты их будешь стирать? Да ты просто дура, Елкина, и я чуть не вляпался!

И Борька хлопнул дверью и ушел!

***

Из всего случившегося Варя кроме стыда и отчаянья запомнила еще для себя неожиданные слова:

– А на что жить-то будешь?

Об этом она до сих пор как-то не думала. Все заслоняла одна ослепляющая цель. – Получить ребенка!

Но теперь бессонными ночами все отчетливее проступала новая проблема:

– А жить-то потом на что!

Ладно бы речь только о ней – могла бы не пить и не есть, и ходить в обносках. Но, а дальше. Деньги действительно нужны, чтобы ребенок хотя бы элементарно выжил6 ежедневное питание, расходы на одежду и обувь, которой будет хватать на пару – тройку месяцев, коляски …Господи, сколько на детей надо! А она одна. Никого из родни, да и выбора никакого.

Варя «бука» по жизни! Мечта угасала, гениальный план будущего разваливался на глазах.

… Нет, – решила она, – надо действовать по-другому! А именно: ко всем этим проблемам привлекать будущего отца: красивый, здоровый, умный… Теперь добавить еще и состоятельный.

И ни в коем случае не давать понять, что цель секса – ребенок!

И спохватилась. Как же выдать себя за любительницу острых ощущений и искательницу приключений. А куда денешь девственность?!

Пришлось лишиться ее самостоятельно.

Да и вообще понять, что такое секс!

Краснея и бледнея, купила фалоимитатор.

Вспомнив соответствующую сцену в одном из популярных кинофильмов, стала ходить в читальный зал академической библиотеки.

В отличии от обычных, которые занимали в основном студенты и пенсионеры, здесь была вполне серьезная публика.

Стоя как-то в небольшой очереди на выдачу книг, услышала, как диктовал заявку стоящий впереди мужчина средних лет, и приятным баритоном просил подобрать все книги о римском императоре Нероне.

И когда, заполнив заявку и взяв половину подготовленных ему книг, мужчина уже собирался уходить, решилась:

– Простите, я случайно услышала, что вы интересуетесь первым веком нашей эры! Не подскажите ли мне, что делалось в древних акведуках?!

– А почему они вас интересуют? Для женщины это неожиданно! – спросил он.

– Я специалист по водоснабжению– призналась Варя. – Хочется знать, как было раньше!

Она действительно окончила институт по специальности, проектирование и эксплуатация систем водоснабжения и водоотведения.

– Скучная работа? – услышала вопрос.

Не стала врать:

– Скучная! – Но знать надо!

Собеседник посоветовал несколько книг, и собираясь уходить на свое место, неожиданно сказал:

– Мои занятия займут не больше часа. Если вы закончите за это время, по дороге домой я мог бы вам рассказать кое-что интересное об акведуках.

И очевидно не желая быть превратно понятым, добавил с улыбкой:

– Приставать не буду!

Варя тоже улыбнулась. И порадовалась за себя – ведь не сказала ни да, ни нет, не выразила никакой заинтересованности. Пусть все будет серьезно!

Конечно, краем глаза Варя следила за столиком, за которым сидел новый знакомый, боясь пропустить момент, когда он соберется уходить.

И вот, наконец, мужчина встал и повернувшись к Варе, не успевшей вовремя отвести глаз, улыбнулся.

Варя кивнула головой.

У выхода из библиотеки, он уже поджидал Варю.

– За углом я припарковал машину, давайте я подвезу вас, заодно и поговорим.

И протянул руку:

– Петр!

Разница в их возрасте была на вид не больше десяти лет, и представляться без отчества было уместно.

Сразу выяснилось, что он был проректором университета, доцентом исторического факультета.

– Я обещал кое-что об акведуках, – начал он, – трогаясь с места, – но это не об устройстве…Вы некогда не задумывались, почему в некоторых странах, акведуки сохранены до наших дней? Это две тысячи лет и больше….

И все, о чем он дальше рассказывал, было страшно интересно. В том числе и про Нерона.

И Варя даже забыла о цели своего знакомства. Просто слушала, раскрыв рот!

Петр интуитивно это сделал.

– Знаете, что, – предложил он, останавливаясь у ее дома, – приходите ко мне на лекцию. Вам на какой день пропуск выписать?

И Варя, умирая от неожиданного счастья, выпалила:

– На завтра!

Петр взглянул на нее удивленно:

– Хорошо, у меня лекция с десяти до двух. Три пары. Пропуск будет лежать у вахтера. Ваша как фамилия?

… В аудитории было человек пятьдесят и потому на новенькую никто внимание не обратил.

Варя ревниво разглядывала публику, как будто доцент был уже её.

Женская половина публики, к огорчению Вари, была необыкновенно хороша и молода!

Лицо Вари опять стало замкнутым, не хватало только руки на груди скрестить!

После того как лекция окончилась, и студенты шумно покинули аудиторию, что-то подсказало Варе, что нужно задержаться.

И в пустом зале Петр подошел к ней:

– Ну, как?

Варя нашла нужные слова:

– Я бы хотела быть вашей студенткой!

Петр улыбнулся.

– Давайте-ка я еще раз подвезу вас домой, у меня остался свободный час. После чего нужно читать лекцию на другом факультете.

– Вам приходиться так много работать? – удивилась Варя.

– Хочешь жить, умей вертеться! – пошутил Петр. – На одной ставке много не заработаешь! Как, впрочем, и везде.

– Только меня не домой, а на работу! – попросила Варя. – Я же удрала!

– А далеко?

Варя назвала адрес.

– Ну, тогда без заезда в кафе, – огорчился Петр. – А то я хотел посидеть с вами за чашечкой кофе!

Выходя из машины, Варя осмелилась:

– А можно в другой раз посидеть за чашечкой кофе?!

Петр заметно заколебался,

– Это уже похоже на внеслужебные отношения!

И Варя опять нашлась.

– Не беспокойтесь, я замуж за вас не собираюсь!

– И не получится, – улыбнулся Петр.

– Я женат. И безнадежно!

… Но все-таки Петр встретился еще раз.

И почувствовав, что шанс ускользает, Варя решилась на любовную атаку:

– Петр! – придумала она, – завтра у меня день ангела, который я каждый раз из суеверия отмечаю. Может, приглашу я вас к себе домой? Тоскливо как-то одной сидеть за накрытым столом!

Петр остановил машину, задумался.

– Варя, – произнес он. Мне кажется странным это приглашение. У нас мимолетное знакомство! И повернувшись к ней, вдруг добавил: Давайте откровенно: мы взрослые мужчина и женщина и прекрасно понимаем, зачем делаются такие предложения!

Варя молчала.

– Вот видите! – продолжил Петр. – Значит, я не ошибся!

– Слушайте, не то, чтобы я вас не хочу! Я здоровый мужчина, вы – очень симпатичная женщина, правда, симпатичная, – уточнил он, поймав ее удивленный взгляд.

Но я по другому разряду. Занимаюсь любимой работой, любимой женой, и если угодно, есть может быть, еще и любовница! Но, это от слова «любовь». И сообразив, что этого не следовало бы говорить, поправился:

– Запомните, я сказал «может быть!» И на большее, ни времени, ни желания у меня нет! И жизнь моя вполне устроена и разрушать ее я не собираюсь! А это неизбежно с атаками девушек, как вы! Вряд ли вы всего добиваетесь ради одноразового секса! Так что, Варя, спасибо за предложение, но нет! И прощайте!

Он поцеловал руку и открыл дверцу автомобиля.

***

И этот план, разработанный Варей, утонул в лужах, по которым в эту золотую осень, вот уже месяц шлепала на работу и с работы.

И, как этот нудный осенний дождь, казалась ей теперь ее одинокая квартира и вся предстоящая еще долгая бесконечная жизнь, которая будет отличаться только временами года, она будет стареть, становиться злой, сварливой, как все старые девы – видела она таких! И вскоре ей будет тошно от самой себя.

– Нет! –приказала она себе и отчаянно начала искать выход!

… Многие великие открытия происходят случайно.

Однажды, просматривая Интернет, её внимание остановилось на объявлении.

Некая клиника, приглашает на собеседование женщин до тридцати лет, желающих стать донорами для вынашивания ребенка. Далее шли требования по здоровью, образованию, семейному положению и так далее….

Мысль, облегчившая ее сознание, показалась ей страшной!

А потом – нет, ничего. А потом – единственным и решающим все проблемы выходом из ее положения.

… В клинике, после заполнения анкеты, ее проводили к главному врачу.

Главный врач, строгая пожилая женщина, первым вопросом, попыталась отговорить пациента от принятого решения:

– Почему вы хотите стать донором?

Варя вовремя сообразила, что никакая лирика медиков не интересует.

– Деньги нужны!

– У вас бедственное материальное положение?

Варя решила не врать ни на один вопрос.

– Вовсе нет. Я работаю, зарплата средняя. Пока одна – вполне хватает на жизнь. А вот на более высокие запросы – автомобиль, возможность отдыхать за границей, ну разные женские капризы – нет! И не предвидится!

– Значит, просто средства заработать? А как вы относитесь к тому, что девять месяцев чужой ребенок будет, как бы вашим, будете к нему привыкать, что он станет для вас родным. И в результате его от вас отнимут! А ведь вы его успеете увидеть. И он ухватит своими губками вашу грудь.

Голова у Вари закружилась! Но она вовремя вспомнила о том, что будет на самом деле в результате.

– Все в порядке. Я об этом долго думала. Справлюсь!

…Потом месяц ее готовили, проводили обследования, потом она заполняла кучу всяких документов.

Наконец, ее кандидатура была одобрена. И она решилась на главный вопрос:

– А сколько за это заплатят?!

Клиника не занимается этим вопросом, – ответил главный врач. – Вы сами договоритесь или не договоритесь с клиентами, которых мы вам предложим. И заключите между собой договор. Клиника, с которой обе стороны, также заключают договор, обязуется обеспечить только медицинскую сторону этого вопроса, вести до родов. В ваши отношения она не вмешивается.

Через неделю Варю вызвали для знакомства с клиентами.

Для нее это было самое страшное. Во-первых, впервые она увидит каким будет ее

будущий ребенок. И, во-вторых, от этих людей зависела вся её будущая жизнь.

– Ваши партнеры заедут за вами в любое назначенное вами время и место. – объявил главный врач.

– Партнеры?

– Ну, не родственники же.

– А почему не здесь?

– Для меня это самой неожиданность, – ответила врач, – говорят, что хотят провести встречу у себя дома, так сказать, знакомство.

– Что-то очень сразу! – засомневалась Варя. – А вдруг они мне не понравятся?

– Вы что до сих пор не уяснили собственной роли в этой сделке! Нравится или нет, вам должны только деньги.

И уже мягче добавила:

– Они понравятся!

… Действительно, ребята которые встретили ее в кабинете главного врача, были её ровесниками, симпатичными, улыбающимися – заказчик и исполнитель! Жена Георгия, так звали мужа, даже сразу обняла её.

– Мы обе мамы! – шепнула она на ухо.

Коттедж, в который ее привезли, был тоже симпатичным, без выставляемого на показ богатства, вполне достаточным для проживания большой семьи.

– А это будущая детская! – повела ее наверх жена Георгия.

В детской уже было все, кроватка, стенка с игрушками, шкафчики для белья и ххххх кресло. Все кроме белья.

– Мы не знаем кто будет – мальчик или девочка? – пояснила жена.

– А кого хотите?

– Девочку! – шепнула женщина.

– Я тоже! – не удержалась Варя.

Жена как-то тревожно на неё взглянула.

– А вам не все равно?

– Ну, я же ношу в себе вашего ребенка – нашлась Варя. – Мне бы тоже хотелось девочку! Но, в общем, конечно все равно!

После взаимных вопросов, перешли, наконец, к главному.

Этим уже руководил Георгий.

– Сколько бы вы хотели за эту услугу? – достаточно жестко, без лирических вступлений, начал он.

Варя поняла, что имеет дело с довольно жестким бизнесменом.

Но поверхностно о ценах, прочитав в Интернете, она была информирована.

– Три миллиона, – жестко, не меняясь в лице, ответила она.

– Пара помолчала.

– Это много, – наконец, произнес Георгий.

Вера поняла, что это решающий шаг во всей ее жизни, во всем плане, который она придумала. И первый раз в жизни, удивляясь самой себе, из угрюмой «буки» превратилась в отчаянного солдата, для которого или «пан» или «пропал».

– Возможно, – сказала она. – Но эта та сумма, которая мне необходима, иначе бы я не согласилась. Это дело для любой женщины огромная тревога, и я не собираюсь дальше жить в роли инкубатора. Возьму свое за один раз и забуду этот кошмар навсегда!

– Но мы же несем большие расходы на ваше медицинское обслуживание за эти девять месяцев. И конечно, будем обеспечивать вам правильное питание и другой комфортный режим!

– Три миллиона! – повторила Варя, и интуиция ей подсказала, что нужно и пора вставать.

– Хорошо! – вдруг жестко проговорил Георгий. – Садитесь! – будем обсуждать другие вопросы.

– Половину аванс! – заявила Варя.

– Так не обсуждают! – взорвался Георгий, привыкший, видимо к другому стилю переговоров.

– А как?

– Объясните сначала для чего аванс?

– Для гарантии, – превозмогая свою обычную нерешительность, заявила Вера. – И для жизни.

– То есть, если в результате ребенок так и не родится, вы деньги нам не вернете?

– За результат вы платите вторую половину суммы, – произнесла заготовленный аргумент Варя. – А первую половину – за процесс! Родится – не родится, а девять месяцев я его буду вынашивать, со всеми вытекающими последствиями – токсикозом и другими неприятностями. Это что, должно быть бесплатно?!

– Она права! – вспыхнула жена. – А результат – это уже проблема клиники. Мы же с ней тоже заключили договор. И тоже есть пункт об ответственности.

Сидели долго…

***

Можно было, конечно, заказать такси через официального диспетчера, но Варя предпочла иметь дело с частными «извозчиками», нелегально промышлявшими в их городе. С десяток их ежедневно толпились возле вокзала, ожидая пассажиров, прибывающих на электричке.

– Поедем… – обратилась она к пожилому водителю, одиноко стоявшему возле потрепанного «опеля», и назвала адрес.

То ли от удивления, то ли от радости у него поползли брови вверх: километров двести! – Да и область уже другая!

– Сколько? – нетерпеливо спросила Варя.

– Ну … – он нерешительно мялся, – пять!

– Пять чего?

– Тысяч рублей!

– Садимся!

Водила понял, что продешевил, но делать было нечего.

– Деньги вперед!

– Вперед – довезите! – Варя уже начала наглеть.

– А где гарантия?

– А где гарантия, что вы меня по дороге не выкинете, километров через двадцать.

– Слушай, дочка, мне шестьдесят пять лет! Вот надо мне на склоне лет криминалом заниматься!

Варя успокоилась.

… Во-первых, три дня назад она продала квартиру, быстро, без торга, через агентство не давая объявлений.

Во-вторых, получила деньги – аванс в полтора миллиона от Георгия, прибавился к тем, что получила за квартиру. Деньги не лежали на счете или на карточке, а грели душу, уложенные в бюстгальтер.

Дала бы и десять! Лишь бы быстрее уехать из этого города, с которым расставалась навсегда.

Куда она потом поедет, еще не знала, лишь бы скорее и незаметно смыться! А потом главное не останавливаться, перелетая куда-нибудь самолетами и переезжая поездами!

Под сердцем билось сердечко родной доченьки – да, что родится дочь, было давно определено. И даже фигурку ее она видела на УЗИ вместе с родителями. И ножкой она уже толкалась так нежно, так мило!

Дочка, что подтвердили все врачи, должна родиться здоровенькой и осталось до этого два месяца!

Счастливое телосложение Вари почти не выдавало ее беременность, но на всякий случай была одета в широкий длинный сарафан. Ну, а раздавшаяся грудь, так радовавшая родителей.… Что грудь! У некоторых с юности уже пятый номер.

…Дорога лежала мимо июньских лесов, цветущих полей, полуразваленных деревушек, с выскакивающими чуть ли не под колеса собаками.

Путь вдруг перегородили два трактора, закапывающие траншею, видимо, после какого-то ремонта.

– Вот, черт, – выругался водитель, – не меньше часа простоим.

– Сильно влетит? – из уважения поинтересовалась Варя.

– От кого?

– Ну, от жены хотя бы?

– Один я, – коротко ответил мужчина, – развелся давно. Доконала.

– А калымите зачем?

– Да так…Ну, а что мне дома делать? Я на пенсии, хозяйство простое. Да и деньги нужны.

– Пенсии не хватает? Один ведь.

– Да какая там пенсия – пятнадцать тысяч! Может, хватило бы. Да вот машина моя рассыпается, она уже старее меня! На какую пенсию я ее куплю?!

Варя задумалась. Удача сама шла в руки, хотя искать ее она собиралась гораздо позже, в том городе, в котором хотя бы временно осядет. Ей нужно было сменить фамилию. Ведь самое позднее, через неделю ее объявят в розыск. И первым делом предупредят все аэропорты, вокзалы и все паспортные столы. А прописываться придется. Выписаться она успела при продаже квартиры.

– А как вас зовут? – решилась она.

– Петр Иванович, – неохотно отозвался таксист.

– Меня – Варя! Петр Иванович, а вы не хотите на мне жениться?

Водила поперхнулся и резко остановил машину.

– Спокойнее, спокойнее! – пыталась утихомирить его Варя. Ее идея состояла в том, что в городе, в который они приедут, они фиктивно зарегистрируют брак. Буквально на два дня! Через два дня разведутся! – Это их право. Ну, не сложилось!

Для правдоподобия можно и фингал поставить под глазом. У нее прописки нет, а у Петра Ивановича есть.

Стало быть, якобы для того, чтобы к нему прописаться, Варе нужно было сменить фамилию!

– А как, кстати, ваша фамилия? – спросила она.

– Лопатин.

– Ну, не на много лучше моей!

– Привет, а алименты?! – отрезвел Петр Иванович.

– Так у нас нет детей!

– Мало ли что!

– Петр Иванович! У вас пенсия пятнадцать тысяч! Какие алименты, и на содержание супруги – не больше тридцати процентов! На фига, мне ваши четыре тысячи! За которые надо еще будет и судиться!

– А зачем тогда тебе старый пень?

– Я удрала от сожителя, который своим пьянством меня в гроб загонит, – соврала Варя. А он может начать искать меня через паспортный стол. По фамилии. А такой фамилии больше нигде не будет, Петр Иванович.

Гудели трактора. Сзади начала сигналить подъезжающая машина. Когда на минутку все затихло, слышался с полей стрекот цикад и счастливое пение птиц.

– Нет, дева, – прервал молчание Петр Иванович, – это ваши разборки. Ты меня в это не впутывай!

Варя предусмотрела и это.

– Сколько вам нужно, чтобы купить машину? – внезапно спросила она.

– Таких денег у тебя нет! – откликнулся Петр Иванович, догадавшись, о чем речь. – И у меня нет. Так что закрываем тему!

– Сколько?!

Петр Иванович насмешливо оглянулся.

– Чтобы была приличная бэшка – пятьсот тысяч!

Варя замолчала.

Петр Иванович, поняв молчание по-своему, встревожился.

– А ты что, правда, за это можешь такие деньги заплатить?

– Четыреста! – отрезала Варя.

Петр Иванович тяжело замычал, видимо, путаясь в решении.

– А у тебя такие деньги есть? Откуда взяла?

– Откуда взяла, это не ваше дело. Не украла. А есть деньги, или нет, так это очень просто. Перед тем, как пойти в загс, я с собой возьму четыреста тысяч, и в момент регистрации отдаю их вам, нет денег – нет регистрации! Что вы теряете?

Петр Иванович опять призадумался:

– А вдруг ты мою квартиру оттяпать захочешь?!

– Поскольку она приобретена вами не в период нашего брака, я на нее никаких прав не имею. К тому же в ней прописываться не буду!

– Это почему же?

Прописаться я могу только с вашего согласия. А вы не дадите! Да мне ни вы, ни ваша прописка не нужны! Можете вы это понять?!

Конечно, ни в какой сбербанк, где был зарегистрирован счет на фамилию Елкина, Варя идти не собиралась. Как не собиралась, и снимать бюстгальтер.

… Через неделю Варвара Лопатина с новым паспортом доехала до областного центра, положила деньги на счет в сбербанке, купила билет на поезд дальнего следования до Красноярска.

***

– Мамуль, а кто это?

– Ты про кого?

– Ну, тот, кто тебя сейчас на машине подвез?

– А, это мой коллега – Владимир Иванович, вместе возвращались с выезда на объект. – Варя пожала плечами, – Ну, и что?

– Да, то, что он тебя уже третий раз подвозит!

Варя прижала дочку к себе:

– Боишься, что я замуж выйду?

Полина обняла ее.

– Мамуля, ну зачем тебе он. Нам же хорошо с тобой вдвоем!

… Целый месяц, с того дня, когда Варя сбежала из родного города, она пересаживалась с одного поезда на другой, перелетала куда-то на самолетах, переезжала на междугородних автобусах, заметая следы, чтобы ее нельзя было отследить по купленным билетам.

То, что она в федеральном розыске, Варя не сомневалась. И пора наступала рожать.

И в холодном городе, куда привез ее поезд, долго размышляя, она решила остановиться. Это был небольшой городок. Тысяч четыреста жителей, довольно уютный, несмотря на стандартную современную застройку. Все что нужно для жизни здесь было, цена на жилье, правда, далеко не комфортная. Подобрало агентство за несколько дней сносную двух комнатную квартиру на окраине города.

Неистраченные полтора миллиона и немного оставшихся денег от продажи бывшей квартиры и покупки новой, гарантировали ей где-то года два-три жизни, пока не отдаст девочку в сад и пойдет на работу.

Как в тяжелом мучительном сне, прошли эти три года.

Болела голова от постоянного страха, что дверь откроется, и за ней придут. Полину, так Варя назвала дочку, она не отпускала ни на минутку – ни дай бог, что-нибудь с ребенком произойдет!

Ничего не произошло.

Полина выросла, Варя уже давно работала по специальности, в областном водоканале, на вполне денежной работе – разрабатывала и выдавала заказчикам, строительным организациям, технические условия.

Так что в основном работа была кабинетная.

– Поклянись, что замуж не выйдешь! – потребовала Полина.

Варя подумала – врать ребенку нельзя! И поклялась:

– Не выйду!

И вздохнула, приняла для себя трудное решение и определила судьбу!

Петр Васильевич, а для нее просто Петя, уже месяц требовал от нее принятия решения – жить вместе!

Два года любви давали ему на это право.

– Откуда ты уверен, что это любовь?! – спрашивала она его.

– Знаешь, я сам себя все время спрашивал, – размышлял он как-то на очередной заданный ею вопрос, – но у меня есть для себя доказательство.

Жизнь постепенно вошла в свое русло.

Полине исполнилось пятнадцать лет.

– Видишь ли, – пояснил Петр, – Ты не самый лучший вариант для случайной связи. Постоянно какая-то угрюмая… Знаешь, таких детей, если бы ты была дитем, – называют «букой!»

Варя вздрогнула.

– А я и есть «бука» …

– Странной тебя тоже не назовешь.

Варя посмотрела на Петра.

– А «странной» – это как?

– Это по другому, – Петр замялся, – ну зачем тебе объяснять, я же тебя все равно люблю!

… Да, Петр был первым у Вари мужчиной. И как она ни мечтала об этом иногда, как не представляла себе это чудо, ничего особенного от этого не испытала. Однако им втроем было как-то лучше.

– Ну, дочка у тебя. И ты такая мама, что, по-моему, когда мы где-то украдкой занимаемся любовью, ты все время думаешь о ней. И смотришь на часы. Да, часы висели прямо напротив постели в квартире Петра. И Варя невольно из-под его плеча выглядывала на стрелки…

– Ну, скажи! – голос Петра окреп, – какая мне от этого радость?! А я тебя люблю! И никого кроме тебя не хочу!

Варя до сих пор не дававшая себе сходить с ума – уже сдалась!

– Я поговорю с Полей! – пообещала она тогда ему.

По крайней мере, я вас познакомлю. Кто знает …

***

В кафе было почти пусто. Тикали часы на стене. На улице мерзла Маша.

– Как ты здесь оказался? – спросила Варя, чтобы выиграть время, пока восстанавливается затуманенное сознание.

– У меня в деревне не далеко от этого города живут родители, – Георгий тоже не понимал еще как себя дальше вести.

– И как это мы раньше не встретились? …

– Я не знал, что ты здесь. Я только раз в два года привожу в каникулы на две недели сюда свою дочку.

Необязательный разговор прервался тягостным молчанием.

– Почему ты не спросишь, где моя жена? – спросил Георгий.

– Ну, какое мне дело?

– Какое дело?! – голос Георгия перешел почти на крик, впрочем, оглянувшись по сторонам, он перешел на злой шепот. Но каждое слово свинцовой дробью било в Варварину голову. Жена моя в сумасшедшем доме. Временное, осеннее обострение. Что это понимаешь?! Это медленная смерть! И наступил этот сумасшедший день, в день твоего бегства! В день, когда так любимого, так ожидаемого нами ребенка, у нас украли! У нее была тяжелая фаза психического расстройства. Весь год я тебя искал, я вытаскивал ее из этого сумасшествия. Даже уговорил ее повторить донорство.

Знаешь, как она согласилась?» Молча. Безразлично. Но, я думал это ее воскресит. Так родилась Маша. Но она на нее только взглянула. И ничего не изменилось.

Георгий замолчал.

– Вызывай полицию, – после долгого молчания произнесла Варя.

– Дай паспорт, – Георгий протянул руку.

Варя вытащила паспорт из сумочки.

– Значит, ты теперь Лопатина, – тихо произнес Георгий. – Замуж вышла?

– Нет.

Георгий навел телефон на паспорт и сфотографировал каждую страницу.

– Полицию вызову, когда надо, – сказал он, отдавая документ. – А ты жди! Всю жизнь жди! И поднимаясь, закончил:

– Это тебе мой приговор за то, что ты сделала. За мою дочь, за мою жену. За мою жизнь. Он пожизненный. Живи и жди. Когда-нибудь это будет. А, может, нет. А ты жди.

***

До дома Варя летела пулей. Хотя по дороге было километра два, но взять такси, сесть на маршрутку, ей в голову не приходило.

Ворвавшись в квартиру, она кинулась лихо срочно собирать вещи, ящик комода с документами, просто не разбирая высыпала в баул и, срывая с вешалки в шкафу одежду, кидала в стоящий на полу раскрытый чемодан.

– Обувь! Где у нас зимняя обувь?!– срывалась она в крик.

На крик из своей комнаты вышла Полина.

– Мамуль, ты что?! Мы куда-то едем?

Варя остановилась, обняла и присела к ней.

– Мама, мы куда?!

Варвара обмякла в руках Полины.

– Что это со мной? …

И вытирая слезы, нарочно, уже сухим и твердым голосом сказала.

– Никуда не поедем! Что будет, то будет! Будем жить!

За окном собирались тучи. Быстро темнело. Где-то уже гремела гроза.

На полу стоял чемодан. И возле него во взрывах уже сверкающих молний виднелись два человека.

ДВОР МОЕГО ДЕТСТВА

Двухэтажный дом, стоящий на узкой улице, был старым, скрипел половицами и когда в двенадцать часов ночи, доски под грузным шагом дяди Леши скрипели на втором этаже, жившие под ними соседи первого этажа предвкушали вечерний спектакль. С громкими выяснениями отношений, а иногда и битьем посуды. Впрочем, спектакль всегда заканчивался миролюбивым ритмичным скрипом панцирной сетки кровати и победным рыком Леши.

– Теперь ты веришь?!

Степан Леонидович, живший на первом этаже, когда-то объяснял жене неопровержимость этого аргумента:

– Ему уже пятьдесят, разве он сможет два раза за день?

Верно и потому Степан Леонидович, сам старался не допустить промаха и не в коем случае не делать это два раза в день!

… А когда-то половицы скрипели под шагами другого поколения – железнодорожного инженера Ивановича, заселившегося вместе с семьей в первые годы после революции, а до этого – под ногами купца, хозяина не квартир, а всего этого дома … впрочем, наверное, половицы тогда не скрипели?

… Старый был дом, и, хотя стоял он почти в центре города, на узкой, заросшей сиренью старинной улочке, странно было представить, что в трехстах метрах отсюда высятся многоэтажные свечки новостроек, сияют вечерами витрины торговых центров, мчатся по проспектам потоки машин…

Нет, кажется, навсегда застыла здесь неспешная и спокойная патриархальная жизнь, в огромных дворовых пространствах, заросших сиренью, шло счастливое голосистое детство и веками сидевшие у подъездов старушки обсуждали соседскую жизнь.

А потом старушки умирали и их места занимали женщины из следующего поколения, некогда осуждавшие их никчемное времяпровождение.

Вырастали и уходили из дворов гонявшие в футбол дети и некогда завидовавшая им малышня.

Под широкой развесистой липой уже лет сто, наверное, росшей у этого дома, Николай остановил свой автомобиль.

Вечерами солнце горело прожектором, отражаясь в стеклах квартир, уютно и мирно было на узкой улочке и ему послышалось, что, как всегда, скрипят половицы.

Но нет, было необыкновенно тихо, и даже детские голоса не звенели во дворе.

Умер дом, умерли люди, жившие в его Николая эпоху, умерла и сама эта эпоха. И мир давно стал другим.

… Тридцать лет не был он в этом доме, который давно покинул сразу после выпускного вечера. И вот почему-то потянуло его в детство, в то счастье, которым, как солнцем, был залит этот двор!

Здесь как-то играя в прятки на «выполнение желаний», (тот, кого нашли, исполняет желание нашедшего) он, нырнув в заросли сирени ухватил спрятавшуюся Лариску.

– А! – закричал он, – какое бы придумать наказание?

Обычно девчонки на это отвечали: «Отстань»

Но Лариска вдруг затихла и как-то серьезно сказала:

– Какое хочешь!

И Колька вдруг со всей дури крикнул:

– Вот возьму и поцелую!

Лариска закрыла глаза, приоткрыла рот и так молча и неподвижно стояла несколько минут.

И Колька понял, что существует еще запретное и страшное что-то….

Вечера во дворе обычно заканчивались перекличкой, несущихся из открытых окон голосов матерей.

– Колька! Домой!

– Сейчас, мам!

– Никаких сейчас! Где уроки?

– Да я их выучил!

– Маня! Хватит уже, пора Юру укладывать!

– Витька! Вот мерзавец, прости меня, господи! Опять штаны извозил! Домой немедленно!

… Скрипели половицы. Скрипели кровати.

А дом стоял. Жили и умирали его обитатели.

… Сквозь полукруглую арку между двумя домами, отделяющую двор от остальной улицы, Николай вошел в просторное пространство двора, некогда бывшего их ребячьим царством, на которое не выходили взрослые обитатели, да и делать им там было совершенно нечего.

Только в дальнем углу, между сараями всегда стоял старый разобранный «Москвич» дяди Вани, возле которого иногда собиралось мужское население двора, давая свои советы дяде Ване по случаю приобретения добытой где-то детали.

Впрочем, на памяти Николая «Москвич» этот так никогда и никуда со двора не выехал.

Остановившееся от сараев и кустов сирени пространство занимала площадка с натянутыми бельевыми веревками, на которых постоянно сушилось чье-то белье. Это белье стало когда-то предметом конфликта с родителями. Подросшие девчонки стали стесняться развешанных на всеобщее обозрение их трусов, а потом и бюстгальтеров, над которыми насмехались мальчишки.

Девчонкам, конечно, на такие претензии отвечали просто:

– Еще чего?! Рано тебе еще о таких вещах думать!

И тогда одна из девчонок, четырнадцатая Людка, сорвала с веревки белье и демонстративно у всех на глазах выбросила его в стоящий мусорный бак.

После порки и материнских истерик, тема была закрыта навсегда.

… А сейчас двор был пуст и заброшен. И кучи мусора валялись под кустами и возле сараев лежали их сгнившие оторванные доски.

Посреди двора в разнобой были припаркованы несколько потрепанных автомобилей. Эпоха дяди Вани с его так и не собранным «Москвичом» кончилась.

За тридцать прошедших после школы лет разъехались все обитатели этого двора или умерли. Об этом Николай постепенно узнавал из писем и телефонных звонков друзей, какое-то время еще живших в доме их детства.

Но уехали и они. И связь с прошлым оборвалась. Но это с его прошлым.

А двор жил. Уже незнакомой Николаю чужой жизнью. Жили здесь теперь в основном мигранты. Узбеки, таджики и еще какие-то люди с гортанной речью, со своими обычаями, своим детством, своей старостью.

Но и это заведомо была не их жизнь. Свою жизнь они оставили в своих дворах.

И двор для них был чужой и для двора они были чужими.

И так долго ожидаемое для Николая свидание кончилось.

Сменилась эпоха. И он жил уже не в своей…

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЖИЗНИ

Бесконечно и безнадежно тянется осенняя ночь. Стекает струйками мелкого дождя по окнам, листья, сорванные порывами ветра, прилипают к стеклам, где-то там, за забором больницы мерно стучит на стыках проезжающий грузовой поезд, тусклым светом прорываются сквозь дождь редкие фары машин.

Я, дежурный врач городской нейрохирургической клиники, лежу на медицинской кушетке процедурного кабинета. На столике часы равнодушно отсчитывают оставшееся до утра время, и лишь осторожное шуршание ночной медсестры напоминает, что здесь есть жизнь.

Жизни здесь нет. Она или была, а сейчас уже в прошлом для одних пациентов, или может быть, еще будет, для других.

Вместе с ними надеюсь и я, иначе для чего я здесь!

А сейчас жизни нет и каждый день, вот уже почти десять лет, я, молодой еще, здоровый мужчина, прихожу в этот дом скорби, с безысходно сломанными судьбами, и отчаянной борьбой за жизнь.

Уйду я отсюда! Страшно провести здесь всю жизнь! А они останутся.

НИКОЛАЙ. ИНСУЛЬТ.

Глухо и бесконечно тянется эта ночь. За восемь лет, за две тысячи девятьсот двадцать ночей, похожих друг на друга, я так и не могу привыкнуть, что это теперь и есть и будет дальше моя жизнь, и утро ничего не изменит. Ждать нечего. Самое страшное понимать, что ничего больше не будет, ничего не произойдет, кроме того, что я буду лежать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.