Дина Зарубина
Лимонный пирог неудачницы

Глава 1. Пирог и пожелания.

Лимонный пирог удался на славу. В меру золотистый, в меру воздушный, с восхитительной кисло-сладкой начинкой. Проколы от вилки смотрелись причудливым орнаментом. Я поставила пирог на стол, воткнула уголком открытку.

«С днем рождения меня! Угощайтесь!» было написано среди кривых звездочек и неровных бантиков. Сама рисовала. Пирог был слишком хорош для моих сослуживцев, которые даже не вспомнили, что у меня сегодня день рождения. Двадцать лет, между прочим! Сейчас все они на занятиях и ассистентская пуста, но через полчаса будет перерыв.

В дни праздников стол накрывался всякими вкусностями, а старшая лаборантка Жанна Прокофьевна лично выстраивала по линейке тарелочки и рюмочки, чтоб грозный завкаф не нашел, к чему придраться. Отчего-то он воображал, что он аристократ, хотя сам же неоднократно подчеркивал, что парень он простой, деревенский, и церемонии разводить ни к чему. На эти слова не стоило покупаться: тех, кто начинал себя вести развязно, Сан Ваныч моментально изгонял. Только при мне две маловоспитанные девицы вылетели с кафедры со свистом. Поэтому Жанна Прокофьевна с математической точностью расставляла рюмки и тарелки. Еще она лично стирала, крахмалила и гладила халат заведующего.

А я не доросла до настолько важной работы, я на кафедре «подай-принеси». Неудачница и пустое место. Зато воспитанная строгой теткой соблюдать субординацию и не высовываться. Поэтому и держат меня тут уже второй год. Сан Ваныч всегда подчеркнуто вежлив с младшим персоналом, на него равняются остальные преподаватели, так что особо меня тут не притесняли и не унижали. Платили бы еще побольше!

Куда деться бедной девушке без особых способностей? В официантки я не смогла бы: неулыбчива и людей откровенно не люблю, и считаю плохо. Полы мыть в ТЦ – так там зарплата такая же, работы прорва, а тут у меня всего четыре кабинета. Дворником не смогу: там рано вставать надо. Я было попыталась устроиться, обещали платить прилично, но как услышала, что к полвосьмого утра территория должна быть вычищена в любую погоду, так и сбежала. Засоня, вечно не выспавшаяся и витающая в облаках, это про меня.

Еще тетка перечисляла в числе моих вероятных будущих профессий курьера и проститутку, но курьеров предпочитали мальчиков, а работа проституткой уже не нравилась мне. Ничего против сотрудниц интимного фронта не имею, но не справлюсь. С одним и то не особо приятно, а со многими так вообще, надо иметь титановые нервы и железное здоровье. И противно.

С учебой не вышло, уж очень скучно было в школе. ЕГЭ средненькое, на бюджетное место не замахнешься, а лишних денег нет. Тетка сказала, что высшее образование лишь для умных или богатых. Я думала уже пойти в профессионально-техническое, хотя бы на швею или повара, там кормят, форму дают и общежитие. Хоть от тетки избавиться и её поучений. Но тетка завопила, что ы училище учатся одни детдомовцы, бандиты и наркоманы, и вообще, отбросы, голь перекатная. А мы, значит, не голь?

Нет, мы просто нищие, а так-то благоро-о-одные!

Не знаю, откуда у тетки взялись амбиции, но она презирала всех кругом, от продавцов и шоферов до менеджеров и юристов. Вроде в семье не было ни академиков, ни генералов, ни преуспевающих бизнесменов. Ссыльных дворян тоже не наблюдалось, я спрашивала. Самая обычная средняя семья. Бабушка всю жизнь в школе проработала, мама врачом, их давно нет на свете, а тетка трудилась экономистом в проектном учреждении. Впрочем, там она тоже всех ненавидела и презирала. В общем, обычная, бесталанная племянница тетку не устраивала совершенно, но куда деться?

Тетка обзвонила знакомых и пристроила меня в институт. Медицинский. Лаборанткой. Зарплата грошовая, зато чистенько, и окружение культурное. Строгий распорядок: в полдевятого пришла, в полчетвертого ушла. Обязанности несложные. А крови, органов и прочих дурнопахнущих прелестей у нас нет, не анатомия. Препараты в банках не пахнут, к их неаппетитному виду я привыкла. Мне же их нужно расставлять по столам на каждое занятие.

Я накинула халат и направилась в материальную, готовить микроскопы к очередной практической работе. Стеклышки, палочки, штативы, пинцеты, препаровальные иглы. На всех эмалированных лоточках одинаковый набор. Прищурившись, проверила наполнение лотков еще раз и потащила лотки в учебную аудиторию. Красиво расставила на первых двух длинных столах, составленных из парт.

Знаю, что студенты все равно норовят сесть подальше от преподавателя, занять третий, дальний стол. Поэтому заранее убрала лишние стулья, оставив только те, что стояли возле первых двух столов. Группы в меде маленькие, к старшим курсам по девять-десять человек остается от пятнадцати поступивших. А бывает и по шесть.

Так, банка со спиртовым шариками. Берется кусок ваты, отрывается кусочек и с силой проталкивается в сжатый кулак левой руки. Еще и еще, пока кулак не разжимается. Полученные плотные шарики залить спиртом, поболтать, поставить на преподавательский стол. Готово. Чистое полотенце есть. Плакаты развешены. Оглядела готовую к занятию комнату, выровняла стулья. Красота!

Заперла комнату. Пора и чайку попить! В животе голодно бурчало, и я предвкушала, как налью собственноручно заваренный Жанной особенный жасминовый чай, и вопьюсь зубами в свежий лимонный пирог.

После занятий быстро приберусь в аудитории и побегу домой, где меня ждет книга! Замечательная книжечка с томной красавицей с необузданными кудрями, сомлевшей на руках полуголого красавца с бугрящимися мускулами. У меня вот ни кудрей, ни мускулов, ни мужика…

– А… – начала я, глядя на пустое блюдо посреди стола.

– Отличный пирог! – бородатый Вадим Семёнович с хрустом вгрызся в последний кусок. Кусище!

Я растерянно проводила взглядом пирог и сглотнула. А мне?

– Интересно, у кого сегодня день рождения? Кто знает? Никто? Ну и ладно, – Елена Федоровна изящно смахнула платочком крошки с уголков тщательно накрашенного рта.

– Деточка, иди сюда, я тебе чаю налью, ой… кончился. Погоди, сейчас мы его подженим! – Жанна бодро долила воды и щелкнула кнопкой электрического чайника.

– Спасибо, Жанна Прокофьевна, – смахнула слезинку и села в угол, на жесткий стул между столом и мойкой. За шкафом. Золушкам там самое место.

– Не плачь, в следующий раз не будешь опаздывать, – наставительно сказал Игорь Николаевич. – И вообще, сладкое портит фигуру!

– Кто пек пирог? – поставил вопрос ребром интерн Василенко. До имени-отчества он не дорос, все с первого дня звали его Васильком. Рядом ним сидели Миша и Женя, два «охламона», как называл их Сан Ваныч, они уже заканчивали аспирантуру и готовились к защите.

– Я, – выдохнула в кружку с бледно желтым-чаем, где одиноко кружились два размякших лепестка жасмина.

– Ври больше! – фыркнул Женя. – Чтоб так печь, пять лет учиться надо!

– Погоди, – остановил его более рассудительный Миша. – Если Синицына умеет так классно готовить, пусть докажет! Завтра принесет блинчики! С творогом и изюмом! А послезавтра – оладушки! И чтобы были толстенькие и пышные! Эй, куня Си! Слышала?

Миша учил китайский, очень этим гордился и постоянно вворачивал что-нибудь этакое. С десяток слов я тоже освоила. «Барышня Си» ведь совсем не обидно, я и не обижалась. Нормальная китайская фамилия.

– Дурак! С творогом и клубникой! – воскликнул Женя. – И вообще, пусть готовит нам вкусняшки, все равно ей делать нечего!

– А что? Отличная идея! Я даже согласен оплачивать продукты, – Вадим Семенович погладил выпуклый живот.

Я обвела глазами кивающих сотрудников кафедры. Только продукты? А труд, а время, а вообще, мне оставить кусочек? Приятное сказать? Что с ними такое сегодня?

– Это был пирог по поводу моего дня рождения. Мне исполнилось двадцать лет, – сказала я и горло перехватило спазмом.

– Да ну? Я думал, тебе восемнадцати нет, – хмыкнул Василек. – А тебя уже развращать можно два года! Сколько упущено времени!

К цинизму и шуточкам ниже пояса я тоже привыкла, тут реверансами никто не заморачивался, такая профдеформация: бестактность наше все. Парни не со зла, им просто нравится меня смущать. Они заржали, Елена Федоровна поджала губы. Это она при мужчинах строит леди, а когда мы без мужиков остаемся, такие истории про своих любовников травит, что и Сан Ваныч бы покраснел.

Раздался звонок. Все подхватились и полетели, кто куда. Кто учиться, кто учить, а кто вытирать стол и мыть посуду. Каждому свое.

– Плюнь, – решительно посоветовала Жанна Прокофьевна. – Если бы я знала заранее, я принесла бы подарочек. А сегодня просто поздравляю и желаю найти хорошего парня, выйти за него замуж, дом-полную чашу и двух деточек!

– Спасибо, – пробормотала я, стараясь не разреветься.

Господи, как скучно живут женщины! Сначала надо найти мужика, потом его ловить-хватать, хитростью или обманом загнать в ЗАГС, потом кормить и вычищать за ним мусор, потом каждый день готовить и вычищать мусор уже за ним и детьми… не хочу! Не надо мне такого «счастья» желать! За что?

В материальной, расставляя микроскопы по местам, немного поплакала. Но немного, потому что некогда.

Надо было бежать домой, по пути выполняя многочисленные поручения тетки. Заплатить по кредиту, сделать еще один ключ от дома и пищалку для подъезда, сдать в ремонт теткины зимние сапоги, купить молнию ей на куртку, забрать заказ в доставке… Хорошо, что я заранее продумала весь маршрут, что не пришлось метаться по всему городу. А говядину в фирменном магазине куплю завтра, ничего не случится, я и так на последнем издыхании. При всей экономии тетка мясо приказывала покупать только там. Никаких вмороженных в лед просроченных кусков.

– Почему так поздно? – накинулась тётка с порога. – Я же сказала, чтобы ты была красивой! Прихожу с работы, тебя нет! Где ты шлялась столько времени? Ты должна очаровать Стасика!

Я не сдержала стона и стукнулась головой о филенку двери. Ну конечно, Стасик! Совершенно забыла. Нас пригласила в гости тёткина знакомая, у которой изумительно замечательный сыночек никак не мог найти подходящую девушку в жены. Попадались всё совершенно неподходящие. Пьющие, курящие и гулящие. Веселые и раскованные. А маме нужна была тихая, молчаливая, скромная и работящая, в этом вкусы Стасика и его мамы совершенно не совпадали. Мне предстоял кастинг на роль почтительной невестки. Я не пью и не курю – это же основные достоинства для отбора в жены!

– Живо переодевайся! – прикрикнула тёёка.

– Может, не надо? Я устала, – робко спросила, жадно глядя на стол, где лежала моя вожделенная книжечка.

– Через пятнадцать минут чтоб была в платье и пальто! Видеть не могу твою куртку! И сапожки мои надень, на каблуке!

Тетка порывалась выбросить мою куртку, сколько я себя помнила. Но куртка была на редкость качественная, носила я её бережно, молнию заменила, как только она разошлась, дырочки сразу штопала, а то с тетки бы сталось под этим предлогом выбросить единственную вещь, которая осталась от мамы. Куртка была страшно модная десять лет назад, сшитая из разных по оттенку кусков кожи, вся в заклепках, пряжках, цепочках. Уютная-любимая, этим все сказано. Главное, новые латки на местах дырок не заметны. Да и вообще, экономить надо! Пуловеру вот уже восемь лет, джинсам десять, сапоги десятый год ношу.

Одеваться очень быстро я умела. Засоня ведь, лучше лишние полчаса поспать, чем бродить по дому в трусах и одном носке, разыскивая части гардероба. Так что я была приучена с детства готовить одежду с вечера, складывать в порядке надевания на стул. Не сорок пять секунд, но две минуты хватало. Не понимаю, как другие по два часа одеваются.

Меня ждало серое платье с черной отделкой, от плеч до колен – мешок обыкновенный, от колен и до середины икр – складки. Мне не шёл ни цвет, ни длина, ни фасон, но все остальное было либо спортивное, либо неприличное, по мнению тетки. А так, ну Фея Уныния. Тем больше шансов понравиться Стасиковой маме.

Пока ехали в такси, тётка давала последние указания. Я внимала.

У Стасика есть в центре трешка от бабушки, сейчас он ее сдает. Когда женится, можно переехать туда, квартира рассчитана на нормальную семью с детьми. А выгоднее будет пожить с тетей Зоей, деньги-то не лишние.

У Стасика есть машина и дача. Разумеется, оформлено все на тетю Зою, тут отжать ничего не получится, надо быстрее родить и развестись, чтоб можно было Стасикову хату поделить. Стасик мальчик положительный, головастый, его уже в столицу пригласили, надо брать! А то в столице девочки зубастые, живо перспективного мужика оторвут с руками.

«Хорошо бы оторвали», – подумала я, с тоской вспоминая о книжке. Тётка пыталась учить меня житейской мудрости, что деньги – самое важное на свете, но я была безнадежна. Ни амбиций, ни стремлений. Мышь серая.

Еда у тети Зои была холодная и невкусная, колбаса и сыр порезаны кое-как, толстыми кривыми ломтями. Я даже слегка удивилась, но держала благовоспитанно-нейтральную физиономию. Потом мне объяснили, что ужин готовил Стасик лично, надо восхищаться и радоваться. Представила свой лимонный пирог, исчезнувший в желудках коллег, и вздохнула. Хрустящая корочка, внутри тающая мякоть.

Стасик был… никакой. Впрочем, мы отлично смотрелись вместе. Оба серые, невзрачные, худые и длинные.

Вот только его рыжая козлиная бородка вызывала искреннее недоумение. Зачем себя так уродовать? Если не растет ровная густая щетина, к чему отпускать на подбородке жидкий крысиный хвост? Ни красоты, ни солидности. К тому же Стасик обожал пышных женщин, настоящих блондинок, о чем мне сразу и заявил, неодобрительно глядя на меня. Тетка попыталась перевести в шутку типа «были бы кости, а мясо нарастет», но никому веселее не стало. Тетя Зоя прищурившись, смотрела на меня, будто подсчитывая, сколько лет меня надо откармливать, чтоб получилось что-то по вкусу Стасику.

В общем, смотрины не задались – мы друг другу взаимно не понравились. Не так, чтоб возникло яркое отвращение: если бороду сбрить, то Стасик внешне ничего, хоть не жирный и прыщавый, но в целом мне было все равно. А Стасик вообще залипал в телефон, под разговоры теть Зои, что в жене главное здоровье, чтоб не болела, пахала по дому 24/7 и родила здоровых деток. Конечно, жена непременно еще обязана работать и вносить вклад в семью. Им дармоеды не нужны.

Несмотря на то, что тётя Зоя ласково просила заходить, забегать и залетать, я себе пообещала, что ноги моей тут больше не будет. Я не домработница и не свиноматка. Тётка пилила всю дорогу. Она почему-то решила, что я вчера творила пирог, мечтая поразить Стасика с мамой своими кулинарными талантами. В припадке матримониального стремления. А коллег кормить – никаких пирогов не хватит! Тут я с ней была согласна. И ведь никто, никто, кроме Жанны, не поздравил с днем рождения! Даже тётка! Ленка только утром позвонила и все. Но она вечно то на сборах, то на соревнованиях. Мы всю школу дружили, хоть и учились в разных классах.

Вечером почитать времени не осталось. Быстро приняла душ и легла спать. Лежа в кровати и выключив свет, я стала себе желать… интересной работы, учебы, друзей. Дом. Кота. Кота – вот обязательно и непременно! А женихи… а пошли бы они лесом, женихи эти! Любимой хочется быть, единственной, чтоб в меня влюбился видный, высокий и богатый. Ну, а что?

Лимонный пирог

2 лимона, 1 ст. сахара для начинки.

Лимоны натереть на терке с сахаром, смешать. Не в мясорубке!

Для теста:

1,5 п маргарина

1 стакана молока в тесто

1 ст. л. Дрожжей

4 стакана муки

Дрожжи распустить в теплом молоке, чтоб поднялись шапочкой. Маргарин подогреть, замесить, тесто делим на три части. Одна побольше на низ, чуть шире остальных, чтоб завернуть края вверх, намазать начинку, второй слой теста, начинку, завернуть края нижнего коржа вверх, проткнуть вилкой, печь до румяной корочки.

Важно: печь сразу, к моменту раскатки нижнего коржа печь должны быть горячая.

Глава 2. И снится нам…

– Барышня Си! Опять вы небрежны!

Я уставилась в лоток перед собой. Стеклянная палочка, стеклышки, иголка, пинцет… все на месте. Что не так? Чем опять недоволен Миша? Почему на мне эта непонятная хламида вместо белого халата? С некоторым недоумением посмотрела на зажатый в руке держатель для пробирок с плавающим кусочком зелени в растворе щелочи. Передо мной горела спиртовка, немного более узкая и высокая, но вполне узнаваемая. Спиртовка, она и в Африке спиртовка. Быстро колпачком погасила пламя.

А, это мне все снится, не могу от работы мозги очистить! Я успокоилась и расслабилась.

– Один малый черпак, Си! – напирал Мишаня. – Проварить кусочек стебля циперуса в течение одной минуты! Вы передержали, препарат слишком размяк! Я буду удивлен, если вы сумеете сделать хороший срез!

Преподаватель отвернулся и пошел по ряду дальше, заложив руки за спину.

Иголкой выудила зеленый ошметок из пробирки и положила на стекло. Справа и слева девицы в аналогичных розовых хламидах, высовывая язычки, резали кусочки на тончайшие пластики. Пф-ф, я эти срезы наловчилась делать за год не глядя! Хоть на две группы, хоть на три. И во сне не оплошаю! Выровняла край и быстро сняла бритвой тонкий прозрачный ломтик, иголкой поместила на стекло, капнула одного реактива, второго, накрыла покровным стеклом.

– Препарат готов, учитель, – а что это я так пищу? Я же не боюсь Мишаню?

Где, блин, микроскопы? На учительском столе стоял всего один агрегат и какой-то… странный. Вместо привычного черного полукруглого штатива с предметным столиком и тубуса с окуляром и тремя объективами какая-то неведомая блестящая фигня на ножках. С двумя окулярами по краям. Чтоб двое смотрели одновременно? Хы-ы, смешная штука.

– Вы уверены? Кладите под зажимы, – скомандовал Мишаня. Кстати, аспирант тоже был немного не тот, более взрослый и какой-то непривычно лощеный. И строгий. Зажимы… а, зажимы! Вот в середине какие-то пластинки.

Мишаня приник к окуляру.

– Странно, – пробормотал он. – Барышня Си! Вы успешно справились с этой непростой задачей. Потоки прекрасно закреплены.

Я с нетерпением приникла к окуляру. Нет ничего красивее первичного сосудистого пучка в стебле осоковых! Такая умильная мордочка с синими глазками и красным ротиком! Клетки такие ровные, правильные! И вокруг них такое светленькое облачко очень замечательное! Только какие там потоки? Там только клетки.

Я оторвалась от окуляра и улыбнулась. Почему-то все девицы смотрели на меня с неприкрытой ненавистью.

– Идите, барышня Си! Не мешайте остальным! Занятие зачтено, – отпустил меня Мишаня, поставив жирный плюс в журнале. Я послушно направилась к выходу.

Закрыв за собой дверь, машинально направилась направо, к ассистентской.

А вот это уже непорядок!

Хламида до щиколоток путалась в ногах. Вместо привычных светодиодных светильников с потолка спускались круглые шары. На полу вместо серой плитки – полированные доски. Двери не привычно белые, а темно-красные, украшенные мелкой и тонкой резьбой. Что за китайщина? Я не Миша, меня это не интересует. И вообще, я же лаборантка! Не студентка! Явно ведь, это – учебное заведение. Идет нормальный учебный процесс. То есть не нормальный, а непонятный. А я… барышня Си? Си Ницин, как часто дразнился Миша, коверкая мою фамилию Синицына.

– Барышня Си! Вы прогуливаете зачет по ботанике? – из дверей вышел Сан Ваныч собственной персоной, а я как-то машинально поклонилась, сложив ладошки. Рефлекс сработал, я и удивиться не успела.

– Нет, мастер Сан, учитель Мин меня отпустил, – пропищала, опустив глаза.

– За вами приехала тетушка. Экипаж у ворот, – сухо сообщил мастер. – Не забудьте вернуться после каникул!

У завкафа и шутки те же! Если видел меня уходящей с работы, всегда говорил «Не забудьте на работу завтра придти»!

Так-так. Я с еще большим любопытством огляделась. Какой замечательный сон! Пожалуй, не совсем китайский. На мне не изящное пятислойное ханьфу с аистами и цветами. А длинный просторный балахон с длинными рукавами, из прочной ткани. Мантия, скорее. Под ней я с любопытством обнаружила коричневое платье самого затрапезного вида. И на голове – простая коса, а не гнездо феникса с ювелирными шпильками неописуемой красоты.

Я прошлась по длиннющему коридору. В середине его раскинулась широченная парадная лестница, совсем как у нас в меде, она потом разделялась на два рукава и шла до пятого этажа, оставляя пустое пространство между пролетами. Мне всегда смотреть вниз страшно было.

А с дальних концов коридора располагались лестницы попроще, для слуг и студентов. Я спустилась вниз на два этажа, кафедра-то наша на третьем. Совпало и тут! Направо и вниз, значит, столовая и спортивный зал. Выход – прямо и налево. И дежурка, где сдают ключи, такая же! Я умилилась, увидев подслеповатую пенсионерку Клавдию Ивановну, которая уже полтора года не выдавала мне ключи, ежедневно требуя предъявить пропуск.

Просторный холл с тройными зеркалами такой же, темноватый и гулкий. Занятия еще не кончились, холл был абсолютно пуст. В зеркале отразилась я.

Я как я, темно-розовый, чуть сероватый балахон красоты мне не прибавил. Но и не убавил. Большие удобные карманы, гладкая и крепкая ткань, вполне носибельная спецовка. Или учебная мантия? Лучше быть худой и длинной, чем маленькой и толстой! Я крутнулась на пятке, растопырив руки.

– Ницин, ты совсем отбилась от рук, как я посмотрю! – в холл вошла тётка. В длинном зеленом платье и черной кружевной накидке-тальме.

Хм, а во сне можно без тётки обойтись? Она мне и днём надоела!

– Говорили же, не отдавать тебя в академию, девушки тут только плохих манер набираются, старших перестают уважать!

Я проморгалась, но тётка не исчезла.

– Здравствуйте, тётя, – обреченно поздоровалась.

– Живо в повозку! Мы приглашены к благородной госпоже Зуи! Ее сын вернулся со столичных испытаний, где занял шестое место в первой десятке, его ждет хорошая должность, ты будешь полной неудачницей, если его не очаруешь!

– Но, тётя, я не хочу, – попыталась робко возразить. И тут тётя Зоя со своим Стасиком! Что они мне, в самом деле, сон портят такой чудесный!

Я ущипнула себя за бедро. Больно! Но тётка никуда не делась. Более того, она делала нетерпеливые жесты в сторону двери и чуть ли не притопывала ногой.

– Если ты еще не поняла, будет большой праздник! Со всей округи съехались гости, у всех дочери или племянницы на выданье, – язвительно сообщила тётка в экипаже. – Одна госпожа Жунна привезет трех дочерей и двух воспитанниц! У госпожи Имеры четверо дочерей! Ты, Ницин, хоть и глуповата от рождения, а должна сообразить. Сасик – лучший жених в нашей провинции!

Да за что мне это?! Ну, хоть переодеваться не заставляет. Правда, всю дорогу тетка бурчала на дурацкие правила академии, запрещающие во время учебы носить другую одежду даже дома. Форма! По мне, так вполне обоснованно – балахон уродский, но приметный, носительницы мантий не должны быть замешаны ни в чем предосудительном, их всегда должно быть видно. А иначе, какие из них маги?

Маг должен иметь чистый разум, незапятнанные руки и холодное сердце. И розовую мантию! Поступить в академию трудно, так что формой тут можно обоснованно гордиться.

Маги? Я вытаращила глаза и уставилась на тётку. Я учусь не просто в академии, а в академии магии?!

– Дошло, наконец, – усмехнулась тётка, поняв мой ступор по-своему. – Окрути Сасика, или ты мне не племянница! Упустишь случай – выгоню из дома! Тебе осталось полгода учебы, давно пора подумать о будущем! Все равно великим магом тебе не стать, ты абсолютная бездарность! Не понимаю, как я вытерпела эти три года, пока ты тратила семейной достояние и время! У твоих ровесниц уже по двое детей!

Как-как, папенька оплатил сразу за все годы обучения. От тётки денег не дождешься, мысль была совершенно уверенная. Хотя папеньки у меня не было никогда. Мама была и бабушка. Я потрясла головой. Что за бред в нее лезет? Нет у меня папы и никогда не было.

Дальше тетя стала рассуждать, что все складывается очень удачно: каникулы, я могу уделить все время ловле прекрасного Сасика, затем помолвка, а за полгода можно подготовить приличную свадьбу, чтоб все обзавидовались. Если я буду слушаться ценных указаний и не щелкать клювом. На это я смиренно сказала: «Да, тётушка».

Возражать в лоб я зареклась после нескольких случаев. Например, лет в двенадцать я мечтала пойти в художественную студию, мне нравилось рисовать и получалось неплохо. Тетя дала согласие, но потом я запротестовала против то ли еды, то ли одежды, в общем, выразила протест. И тетя тут же отказалась вести меня записывать. Потому что я плохо себя веду.

Аналогичный случай был с плаванием. На дверь подъезда налепили приглашение девочкам моего возраста заняться плаванием, в том числе и синхронным. Я обожала воду, и конечно, распрыгалась от радости. Мои «капризы» повлекли наказание. Никакой секции. Не заслужила.

Еще у меня после ссор с теткой всегда что-то пропадало – любимые краски, кофта, нарядные туфельки. Когда пропало пальто, я устроила безобразную истерику, на что тетка совершенно хладнокровно сообщила, что у соседки бедная родня в деревне, людям надо помогать, а я зажралась, не ценю того, что она меня обеспечивает, и отвратительно себя веду. Пришлось научиться шить и вязать. Мои кособокие творения могла только я носить. Правда, они довольно быстро стали вполне ровными, зато тётка на них не претендовала.

В общем, у тётки было два мнения – её и неправильное, то есть моё. Так что можно было изворачиваться, хитрить, умалчивать, но прямо возражать тётке было чревато. Она ведь может и забрать меня из академии. Имеет право, как опекун несовершеннолетней студентки.

Тётка-то во сне по характеру, как настоящая. Копия!

– Что с тобой? – соизволила спросить тётка, глядя, как я тру лицо руками. Проснуться пытаюсь.

– В голове все путается, – призналась честно.

– Головкой слаба, вот знания и не вмещаются, – язвительно отозвалась тётка.

Ну да, а чего еще ждать? Подколки и унижения, втаптывание моей самооценки под плинтус.

Разумеется, я не стану ловить Стасика, ни во сне, ни наяву. Но вид буду делать безумно огорченный – я так старалась, но вот конкурентки опередили! Девушек много, кольцо одно, что я могла сделать? Я же глупая, некрасивая, нескладная, бесталанная. И отстаньте все от меня.

Глава 3. Неудачное утро.

– Си! – рявкнул Миша, влетая в лаборантскую. – Где мои методички?

– Вот, Мин лаоши¹, – огрызнулась я, указывая на стопку методичек на столе прямо перед его носом.

– Не та тема!

– По расписанию тема восьмая, я выложила все на восьмую!

– А я решил сегодня десятую провести!

– А мне можно было заранее сказать? – возмутилась я. Мало того, что необходимо постоянно сверяться со сложным неудобным расписанием, так еще он и темы меняет самовольно! Да там черт ногу сломит в этом расписании, четыре факультета, по шесть курсов, с ума сойти расшифровывать!

– Быстро накрыла десятую! – взвизгнул Миша.

– Указаний не было! Сан Ваныч не приказывали-с! – я склонилась в глубоком издевательском поклоне. На десятую тему надо в виварии лягушек заранее заказывать! Жирных, красношкурых, привозных, специальных учебных. По одной на пару студентов. Они их препарировать будут, живодеры.

Разогнулась и разумеется, уперлась в живот Сан Ваныча. Какая незадача!

– Синицына, почему вы сорвали занятие у Минаева? – холодно спросил завкаф.

– Я все сделала по расписанию!

– Она в прошлый раз в стопке методичек выдала студентам брошюру с ответами, представляете? – наябедничал Миша.

Ну, было дело, напутала. Надо брошюру в другой обложке делать или ставить на другую полку. Они же одинаковые! Зато все студенты получили отличные оценки!

День не заладился с самого начала.

Утро началось слишком рано, с грохота опрокинутого теткой табурета в кухне.

Во-первых, я не успела досмотреть сон. Чем кончилось гостевание у госпожи Зуи? Я там во сне уснула прямо в карете.

Во-вторых, тетка выругала за отсутствие ломтика вареной говядины на завтрак. Колбаса ее никак не устраивала.

Мне надо на работу раньше на полчаса, но мне кажется, тетка специально встает вместо со мной, чтоб надолго застрять в ванной назло мне. Засекала – ровно полчаса плещется. Я за это время успеваю на два раза прошоркаться жесткими банными перчатками, помыть голову, подстричь ногти, высушиться и одеться. Я уже приспособилась умываться на кухне, а мыться только вечером. Если спать одному, то утром мыться ни к чему, правда же? За ночь запачкаться не успеваешь. А утренний пот – признак туберкулеза.

В-третьих, опоздала на маршрутку. Ну, и понеслось.

Жанна обвинила меня в поломке утюга, она не могла выгладить халат завкафу на лекцию. И бегала все утро по кафедрам, искала утюг.

Вчерашние студенты страшно изгваздали полотенце. Видимо, вытирали обувь. Стирать, естественно, мне. Это же я не досмотрела. За здоровенными лбами старше меня!

Рыдающая Елена Федоровна велела провести занятие за нее. Оказывается, ее муж-профессор с другой кафедры крутит шашни со студенткой из ее группы. Добрые люди сообщили фамилию и даже приметы описали, чтоб никто не ошибся. Во избежание выдирания волос разлучнице Елена Федоровна в аудиторию идти не могла. Сил у нее женских не было. Зато у меня, видимо, их навалом.

– Да как я могу? Там же пятый курс, они все меня старше! Кто меня слушать будет? – взмолилась я. – Пусть Василек проведет! Или Женя!

– Все заняты, – Елена Федоровна высморкалась. – Придешь, сделаешь перекличку. Раздашь письменные тесты на десять минут. Соберешь, мне принесешь, я проверю. Выдашь препараты и задачи, пусть решают, а ты смотри, чтоб порядок был. Ничего сложного!

Ага, ничего сложного. Одно радовало, это был пятый курс, а не первый, первый бы меня сожрал в силу буйной юности. Эти были битые, опытные, закаленные. В общем, они снисходительно позволили мне записать отсутствующих и тесты сдали вполне дисциплинированно. Зато перед задачами решили поиздеваться, сообщив, что у них полно вопросов по теме.

– Там же понятно все в учебнике, – удивилась я. Ой, зря я это сказала!

Мне показалось, что на меня сразу посмотрели все, пронзив навылет мое тощее тельце. Приподняли надкрылья и растопырили жвалы с ядом. Я запаниковала, стараясь не скорчиться от страха на преподавательском месте.

– Мальчики, оставьте в покое бедную девочку! – потребовала красавица с первого ряда. Голубоглазая брюнетка с гладкими длинными волосами, которые она, против всех правил, красиво расположила на груди вместо того, чтоб скрутить и спрятать под колпак. Кажется, это та самая, из-за которой семейные узы Елены Федоровны дали трещину.

– Нет, пусть ответит!

– Радовались бы, что опроса не будет, – попыталась их вразумить студентка из второго ряда.

Не знаю, как я выжила. Трясущимися руками положила на стол Елены Федоровны стопку тетрадей и хотела улизнуть в лаборантскую, но Жанна меня перехватила и указала на дверь кабинета завкафа.

Сан Ваныч был хмур и неприветлив. Открыл толстую папку и продемонстрировал мне стопку листков.

– Это докладные на тебя. Можешь ознакомиться.

– Но… это не я! – воскликнула, откладывая шестой лист. Губы предательски задрожали, я удерживала слезы силой воли.

Да если бы я знала, разве бы пекла пирог этим… тварям?

Все-все мои реальные и придуманные провинности были подробно описаны и запротоколированы. Опоздания, ошибки, возникающие недоразумения с аспирантами и преподавателями… даже про долбаный утюг уже лежала бумажка от Жанны за сегодняшний день! Несколько кляуз от Миши, Жени и Василька. Якобы я рылась на столах и в бумагах, отчего перепутаны и пропали ценные записи… вранье! Просто учебники у них были интересные! Они же сдавали на свой кандидатский минимум, там была философия, история медицины, я хотя бы это прочитать могла, не спотыкаясь ежеминутно на непонятных терминах. Не гистологию же мне было читать с патанатомией, пока идут занятия? И очень даже было увлекательно! Что плохого в том, что я немного почитала чужой учебник? Я всегда спрашивала разрешения!

– Пиши заявление по собственному, – Сан Ваныч щелчком придвинул мне чистый лист. Погладил пухлую стопку доносов. – Сама понимаешь. Или уволю по статье.

Я всхлипнула. Тётка меня убьет!

Вернувшись в лаборантскую, ни на кого не глядя, достала из ящика колченогого стола расческу и косметичку, переобулась, положив тапки в пакет, сняла халат, аккуратно повесила на плечики. Халат казенный. Пусть тут живет. Из карманов, спохватившись, достала носовой платок и пачку леденцов. Куртку на плечи, платок на шею, берет на уши и прощай, институт! А мне тут нравилось.

Сдала ключи от лаборантской на вахте, расписалась в журнале и пошла на выход.

Если меня, пустое место, так лихо вышвырнули, то как же они тогда относятся к тем, кто действительно занимает ценные ставки, или претендует на дополнительные часы, или на ведение научного кружка? Или, страшно подумать, на место в аспирантуре? Грызутся насмерть? А я не замечала. Ничего не замечала! Все были вежливы и дружелюбны. Помогали мне освоиться и словом, и делом, все объясняли, показывали. Правда, вчера особенно быстро пирог сожрали… а, так они, получается, все в курсе были моего вылета? Знали, что меня Сан Ваныч выкинет? Да как же так-то? За что?

Подняла голову и посмотрела в небо, затянутое легкими полосатыми облаками. Тетка меня убьет. Вот просто – убьет. Морально изничтожит, растопчет и размажет. Даже с такой простой, даже примитивной работой я не справилась.

Я живу с ней давно, с десяти лет, когда мама и бабушка разбились на машине. Мама была за рулем и в нее въехал какой-то урод. На нем, кстати, не оказалось ни царапины. Тогда приехала тетка, энергично решила все вопросы с похоронами, опекунством, разрулила еще какие-то сложные проблемы. Ей пришлось переехать в наш город и найти тут работу. От меня требовалось не отсвечивать и исправно ходить в школу.

Я была ей благодарна, что она меня не сорвала с места, не заставила привыкать к другим людям и условиям. С нежностями и утешениями тётка тоже не лезла, но оно и было к лучшему. Про маму и бабулю тетка никогда не говорила, мне так было легче. Всю тяжесть утраты со мной разделила Ленка, как и все остальное в моей жизни. Не знаю, как там обстоят дела с мужской дружбой, но женская тоже есть, и она для меня заменила все на свете.

– Смотри, – сказала Ленка как-то. – Вот, нашла в парте.

Обгрызенный, смятый листок с кривыми буквами особого интереса не вызвал. Исчеркали, смяли и выбросили. До урны, конечно, лень было донести, обычное дело. Но любопытная Ленка нашла, расправила и прочитала.

И приносила каждый день по новому листку. Это была чудесная сказка! Добрая, светлая. Про клоуна Кузьку, жадного хозяина бродячего цирка и умного щенка. Я с нетерпением ждала каждого листочка, потом переписала все в блокнот. Потом он куда то исчез. То ли потерялся, то ли тетка выбросила. Но тогда мне эта сказка очень помогла.

Глава 4. Чайная церемония.

Тётка меня убьет. Надо собирать вещи и бежать. Куда? Теть Люба, Ленкина мама меня примет, поселит в Ленкиной комнате, пока Ленка на сборах. Но тётка меня там найдет через час и приволочет домой. Долго ли дойти до соседнего подъезда? Я и так у них почти ежедневно засиживалась допоздна.

Тётка считала ниже своего достоинства позвонить, всегда являлась лично, чтоб унизить меня и облить презрением Ленкину маму – «что вы, голубушка, за детьми совсем не следите, приличным девочкам давно пора дома быть!».

Ну, и конечно, показать всем, как она разнервничалась и перетрудилась, разыскивая меня, такую невоспитанную. Все бабки в доме были уверены, что мы с Ленкой минимум, наркоманки со стажем, раз порядочная женщина вынуждена меня вытаскивать почти ежедневно из притона разврата. А мы даже курить не пробовали, неинтересно было. Уроки делали да рукодельничали под невинные девичьи разговоры. Стишки дразнительные сочиняли про учителей. Наивные повести писали. На пианино бренчали. А потом Ленку высмотрели на районных соревнованиях и перевели в спортшколу, мы стали видеться реже. Но зато перезванивались и переписывались постоянно.

Нет, так я не могу подвести теть Любу. Тётка же ее сожрет!

Дома было пусто и тихо. Надо воспользоваться тишиной и одиночеством. Собраться. В спортивную сумку полетели белье, спортивный костюм, две блузки, свитер, запасные джинсы. Немного для чистоты и красоты. Деньги, документы. Последним делом я выдернула старую фотографию из рамки, где мы с ма и ба были счастливы. Краски, карандаши, альбом. Все. Дом давно перестал быть теплым и надежным убежищем и брать мне отсюда нечего. Рисунки жалко, тетка все выбросит. Ничего, новые нарисую. И книжку, книгу возьму! Так и лежит, бедняжка, нечитанная! Я погладила пальцами глянцевую обложку.

Поеду, куда глаза глядят.

Табло на вокзале мигало и переливалось. Ага, вот отправление через полчаса. Отличненько! Незнакомый город, где меня никто не знает и не будет искать! Ведь не будет? Чего меня искать, я совершеннолетняя, у тетки заявление не примут! Ах, да, телефон! Сволочь следящая. Я написала Ленке, что буду писать с другого номера, и старую симку выкинула в контейнер. Интересно, выключенный телефон отследят? Наверное, да, я про такое слышала. Значит, и телефон туда же, он дешевенький, переживу потерю. Мне, кроме Ленки, звонить-то некому. У меня даже аккаунта в соцсетях нет. Тётка строго запрещала «тратить время на ерунду». Удивительно, правда?

Поезд шел на юг. Мне даже досталась нижняя полка! А завтра в десять утра я выйду из поезда и начну новую жизнь. Хоть высплюсь в кои-то веки.

Щеку обожгла пощечина. Я подскочила, прижав руку к пылающей щеке.

– Тебе что было сказано? – прошипела тётка, наклоняясь надо мной.

Меня обдало запахом густых приторных духов. С детства тошнило от этого запаха. Я повела глазами, убеждаясь, что на поезд окружение мало похоже. Узкая, как пенал, комната. Кровать, сундук, низкий столик. Уф, снова сон! С одной стороны, затопило облегчением: тетка меня с поезда не сняла. С нее станется. С другой – сколько можно? Покажите что-нибудь другое, а? Не тётку с ее резкими воспитательными методами. Нет, так-то она меня не била, но дать подзатыльник, пощечину, полотенцем протянуть по спине, это запросто.

– Что, тётя? – проморгалась я, окончательно приходя в себя.

– Сасик в саду любезничает с Айлин! А ты тут разлеживаешься!

Мне прилетел увесистый подзатыльник и, пискнув, я вылетела за дверь. Где тут сад?

Сад нашелся внутри обширного квадрата строений. Я прошлась по открытой галерее, поправляя одежду и набираясь смелости. Тут в сад вылетело несколько нарядных девиц, которые тут же шмыгнули под густые ветви. Кажется, не я одна получила… ценные указания. Щека до сих пор горит.

Другие родственницы были настороже. Они тоже бдили. Уединиться Сасик и Айлин не имели никакой возможности!

Возгласы, смех, девичье щебетание, преувеличенное звонкое и радостное, заполнило сад. Ну, тут без меня разберутся. Интересно, сколько тут времени прошло? Утро? Я прищурилась на облака. Вроде ехали мы на ужин? Или тут как в исторических книжках, гости – это надолго, меньше недели просто неприлично, хозяева обидятся?

Из-под кустов выскочил худощавый юноша. Выпрямился и быстро отряхнул веточки и листья с волос и одежды. Замер, обнаружив меня. Затравленно оглянулся. Стасик! Только в черной рубашке до колен и вышитой яркой жилетке. Помимо широких штанов, заправленных в сапожки, его наряд дополнял пояс с заклепками, и кинжал в переливающихся драгоценными камнями ножнах. А, это по стоимости аналог квартиры в центре, машины и дачи? Надо же, какое равновесие материального состояния в сне и наяву.

И рыжая бороденка та же, куцая и жиденькая.

– Я никому не скажу, – вполголоса сказала и показательно отвернулась.

Вон та дорожка очень замечательная. Камешки на ней красивые. Судя по треску и шелесту сзади, Стасик снова вломился в кусты. Я облегченно выдохнула и пошла по дорожке, разглядывая цветы и деревья. На относительно небольшом пространстве местный ландшафтный дизайнер сотворил подлинное чудо! Тут и прудик с нимфеями, и беседочка, и ручей с карпами! Не говоря уже о живописном рокарии и прочих альпийских горках. На деревьях висели ажурные клетки с певчими птицами. Птиц было жалко, но если я их выпущу, они погибнут.

Яркие платья девиц замелькали сквозь ветки, и я остановилась, раздумывая, повернуть назад или все-таки пойти пощебетать? Познакомиться? Вдруг они меня знают? Не меня, а барышню Си? А я их нет? Будет неудобно. Но если я тут единственная студентка, то они меня могут не знать, я же в академии большую часть времени провожу. Потопталась, не зная, что предпринять.

Густой звон поплыл над садом. Я повертела головой в недоумении. Пестрая банда загонщиц Стасика со смехом показалась на дорожке. Девицы стреляли в меня глазками и улыбались, закрываясь расписными веерами.

– Вы идете, барышня Си? – окликнула меня незнакомка в малиновом платье. – Нас зовут на чай.

– Да, конечно, – пробормотала я. Чай, конечно, же! Всю жизнь мечтала подавиться под взглядом злющей тётки или этих девиц.

– Вы меня не помните? Мы дружили в детстве, пока ваши почтенные родители не… словом, в детстве, – та же девица в малиновом улыбнулась и подхватила меня за рукав. – Я Те Нин. Нинья, узнаете?

– Простите, не помню! – бесполезно перебирать, да еще в чужой памяти. Да еще и во сне! Не знаю я никакой Ниньи. Но это не мешает мне проявить элементарную вежливость. Из девичьей болтовни можно много полезного почерпнуть. Поэтому я улыбнулась и позволила себя увлечь в чайный павильон. Там были накрыты три столика. Девицы отдельно, тетки и мамки отдельно, Стасик с тетей Зоей, тьфу, Зуи, и два хмурых мужика за третьим, на возвышении, согласно местному табелю о рангах.

Тетка украдкой показала мне кулак. Я обреченно посмотрела на потолочные балки. И полезного пока ничего не услышала: девицы бурно обсуждали сорта чая и виды любимых сладостей.

– Вы так молчаливы, барышня Си, – пристала девица в лимонного цвета платье. – Какой чай вы любите?

– Жасминовый, – вспомнила я предпочтения Жанны Прокофьевны.

– А чему вас учат в академии? – на меня уставились семь пар блестящих глаз, горящих любопытством.

Растерянно обвела девиц взглядом. Откуда мне знать, чему… ботанике точно учат. Магические потоки закреплять щелочью и фенолфталеином, хе!

– Видимо, вы не слишком прилежны, если не можете рассказать! – фыркнула девица в зеленом. Последовали сдержанные смешки.

– Как маг может рассказать не-магам, чему его учат? Все равно не поймете, – вступилась Нинья, отбрила девиц. Я благодарно на нее посмотрела.

Я пила чай из издевательски маленьких чашечек, к которым и прикоснуться- то было страшно. Эх, где моя большая высокая кружечка? Кажется, я поняла, чаепитие – это следующий конкурс для кандидаток. Чьи манеры изящнее и поведение утонченнее. Вилка, однако. Буду вести себя, как привыкла – тётка убьет, а все другие сочтут некультурной. Буду подражать девицам – не дай бог, приглянусь тете Зуи!

Тут к нашему столику подошел лакей и с поклоном поставил передо мной крохотное блюдце с печеньем. Гаркнул на весь павильон:

– Молодой господин передал угощение барышне Си!

Три штучки заковыристо закрученных полосок теста, обсыпанных кунжутом. И к чему было так орать? Все замерли и уставились на меня.

– Передайте мою искреннюю благодарность, – ответ вылетел сам. Я понурилась. За что благодарить? Тут есть нечего, печеньица размером с ноготь!

На столе стояли блюдечки с тонкими колосками репы, звездочками морковки, лепестками огурца. Из редиски нарезаны розочки, из полосок яблок сложены лебеди. Очень эстетично, карвинг изумительный, только как кушать такую красотищу? Девушки изящно ощипывали виноградинки. Значит, едят и пьют местные в одиночестве, ночью, дома под одеялом. Это же неизящно, плотно кушать! А хороший аппетит, как у меня, вообще неприлично иметь.

Зато девицы застонали от зависти.

– Тетушка Зуи говорила, что образованные девицы строптивы без меры и не понимают, что такое семья! – выпалила девица в лимонном. – Меня батюшка не пустил в академию!

Я должна умереть от этого выпада? Что такого она ляпнула, что все зашикали и вытаращили глаза?

– Не пустил потому, что у тебя искры дара нет, – фыркнула девица в зеленом.

– Твои слова чересчур жестоки! – нахмурила бровки девица в малиновом. – Извинись перед сестрицей Си!

Мама! О чем они? А покажите мне в следующий раз про космос, а? Галактические войны? Драконов, на худой конец? Демонов или оборотней? Хватит уже этой дорамы. Что-то тут слишком все тонкое, я не улавливаю ни смыслов, ни понятий. И кушать очень хочется! Пельмешков бы, с майонезом и укропчиком!

Девица густо покраснела и пролепетал извинения. К счастью, чай кончился.

– Вы не притронулись к печенью, – Нинья подняла бровь.

Ой, тут, наверное, за это отрубают голову? Не меньше! Я быстро увязала печенье в салфетку.

– Мы съедим их вместе в саду, – объявила решительно. Нинья кивнула.

– Да, слова Женин у кого хочешь отобьют аппетит, – подтвердила она мои худшие опасения, что я что-то пропустила в силу своей неосведомленности. – Я потрясена твоей выдержкой! Ты и глазом не моргнула! Я бы наверняка убежала в слезах!

– Наверное, она на это и рассчитывала, – предположила я.

– Да, тетушка Зуи была бы крайне недовольна такой выходкой!

Мы вышли в сад и расположились в беседке над прудом.

– Возьми, – я протянула печеньку Нинье. Рука повисла в воздухе. – Ты не хочешь?

– Это же ритуальное печенье! – с каким-то ужасом произнесла Нинья.

– И что?

– Оно свидетельствует о намерении породниться. Сасик показал всем, что выбрал тебя, – разжевала Нинья мне. – Поэтому Женин сорвалась и упомянула твоих родителей. Она мечтала о Сасике с детства! Но мы же не можем пожениться! – Нинья слегка покраснела.

Мда, неудобная ситуация. Щекотливая. Хотя, насколько я помню из Пу Сун Линя (Мишка принес почитать), однополые отношения особо не приветствуются, но и не осуждаются, поскольку понятия греха нет. Интимная жизнь – личное дело каждого, главное, чтоб без принуждения и всем в радость.

– Значит, будешь моей сестрой! – выкрутилась я.

– Ты правда этого хочешь? – на ресницах Ниньи вдруг повисли слезы. – Ты меня вспомнила? Помнишь, ты называла меня Лина, не могла выговорить Нинья?

Лина? Ленка! Моя Ленка! Не в силах сдержать свое ликование, я бросилась ей на шею. Хоть один родной человек в этом ужасном сне! Да как же я ее сразу не узнала? Черты лица другие, только иногда возникающее выражение упрямства мне отлично знакомо. И повыше она стала, и более худая.

Дома Ленка только в штанах и ходила. Представить ее в вычурном длинном малиновом платье с бахромой и кучей звенящих подвесок я бы никогда не смогла. Эта Ленка была более спокойной, благоразумной. Сказывалась местная специфика.

Ленка отвела меня в часовню, и перед священным огнем мы произнесли обеты сестер. Съели по печеньке, положив в рот друг другу. Совсем не сладкие! Кстати, очень похоже на брачный обряд. Те же «и в горе, и радости, защищать, помогать» и так далее.

Но тут, как я уже поняла, огромное значение придавали всяким ритуалам. Без набора определенных слов и телодвижений ни одно дело не двигалось. Хотя, если есть магия, может, оно и правильно? Пожелаешь кому-то сдохнуть, махнешь рукой, а он помрет. А тебя за это казнят. В общем, надо помалкивать и больше слушать. Третью печеньку мы раскрошили и дружно скормили разноцветным карпам.

– А кто из нас старшая сестра? – уточнила после ритуала. Кажется, тут с иерархией очень строго, старший-младший даже называются по-разному. Старшие опекают, младшие повинуются.

– Я, конечно! Ты всегда была и будешь моей маленькой сестренкой Ни-ни! – Нинья обняла меня с неподдельной радостью. Ну, хоть можно на «ты» обращаться и немного расслабиться!

Нинья после ритуала просто расцвела и теперь болтала без умолку. К моему огорчению, разные «а помнишь?» ничем мне не помогли. Как же узнать, что с моими родителями не так? Спрошу о ее маме. Среди теток я не заметила никого, похожего на тетю Любу. Нинья удивленно моргнула на мой вопрос.

– Мама сослана в самое дальнее поместье, после того, как…

– Что?

Нинья ахнула и всплеснула руками.

– Они все-таки стерли тебе память! Вот почему ты так отстраненно держалась! Мое сердце обливалось кровью, а я не могла понять, почему ты сразу ко мне не подошла! И не смотрела на меня! Ты просто не помнишь? Ничего не помнишь! Бедная Ницин!

Трудно помнить, что никогда не происходило.

– Не помню, – пришлось подтвердить. Удобная, в общем, версия, не хуже амнезии классических попаданок. – Но моя душа потянулось к тебе! Ты ведь расскажешь мне?

Нинья оглянулась по сторонам и зашептала мне на ухо.

Глава 5. Трудоустройство.

Слегка моросил дождик, когда я вышла из скромного здания вокзала.

Старый памятник ушедшей эпохи протягивал руку к светлому будущему. Я поцокала языком, обходя постамент. Надо же, городок совсем маленький, а власти не пошли на поводу новых веяний и сохранили свидетельство культа личности. Или в городской казне денег совсем нет – снести памятник тоже средства нужны.

Прямо напротив меня, через привокзальную площадь с памятником угрюмо нахохлилось длинное трехэтажное здание, черная вывеска на котором гласила, что там находится бюро трудоустройства. Это же то, что мне нужно! Я радостно забежала под широкий бетонный козырек.

Собственно, на этом радости кончились. Профессия у меня не было. Образования тоже. Курьер, уборщица или санитарка. Зарплаты куцые настолько, что ни о каком съеме жилья речи не шло. Как люди вообще живут на такую зарплату?

– Хм, вот еще есть вакансия, – сжалилась надо мной сотрудница. – Горничная в гостинице. Но работа там… – она неопределенно покрутила пальцами в воздухе. – Трудная! Зато платят неплохо. И с жильем можно договориться, у них общежитие есть.

– Типа проституткой подрабатывать, что ли? – угрюмо переспросила я. Тетка как в воду глядела! Никому я, такая замечательная, не нужна. – Я работала в медицинском институте лаборанткой. Может есть что-то такое, научное? Я аккуратная и исполнительная, знаю технику безопасности, реактивы и инструменты, умею журналы наблюдений вести.

Взвешивать, титровать, дистиллировать, процеживать, центрифугировать, все умею, научили. Пробирки, колбочки и реторты мне приятнее, чем швабра. Хотя, о чем я, в этом городе вузов нет. Два колледжа и филиал юридической академии. Мишаня всегда наставительно говорил, что юристов готовить дешевле всего – только книжки нужны. А вот попробуй по книжкам врача выучить! Тут мощная материальная база нужна! Лаборатории, препараты, морг с трупами, и клиника с еще живыми пациентами.

Сотрудница скептически на меня посмотрела. Пощелкала мышкой. Переглянулась непонятными взглядами с теткой в соседнем окне.

– Готовить умеете?

– Так себе, – честно призналась. – Только самое простое.

Разносолов у нас никогда не водилось, все самое вкусное готовила Ленкина мама теть Люба, именно она меня научила печь лимонный пирог и заводить «плюшевое» тесто на сахарные плюшки. Ленка ловко складывала кружок теста трубочкой, а потом разрезала вдоль и разворачивала тонкие лепестки сердечком. У меня так ловко не получалось, мои плюшки были страшненькие, но на вкус вполне ничего.

Дома готовилось, что попроще да побыстрее, тетка готовить не любила. Макароны или картошка с сосисками. Рис с овощами. Ну и супы, конечно. Тетка признавала три супа – борщ, гороховый и рассольник. Суп готовить экономичнее, чем второе. Его больше по объему, а половина объема – вода. Так что супы тетка уважала.

– Стирать, убирать, шить, гладить?

– Ну да, конечно, – удивилась я.

Кто же этого не умеет? Разве что балованные девочки с неработающей мамой. Я балованной не была, тетка меня к домашнему хозяйству живо приставила, едва приехала. Надо же мне было оправдывать свое существование за ее счет. Тетка всегда подчеркивала, чей хлеб я ем, так что стирка-уборка-магазины были моей обязанностью.

Сотрудницы в окнах переглянулись и кивнули друг другу.

– Вот, – ко мне подлетела по столу карточка с адресом. – Есть у нас один профессор. Пожилой и очень… непростой человек. Живет один. Ему постоянно нужны помощники по хозяйству, но мало кто может выдержать его характер. Работать надо дома и в лаборатории. Зарплата совсем маленькая, меньше, чем у курьера. Зато питание и проживание в его доме. Он любит, чтоб помощники всегда под рукой были.

– То есть, если я ему не понравлюсь, ничего скопить не удастся, и я окажусь на улице? – уточнила еще более угрюмо.

– Зато, если понравишься, сможешь многому научиться! Он такой! – восторженно вздохнула тетка, прижимая руки к груди.

– Я бы предпочла деньги, – понимаю, что не мне привередничать. Но надеяться на чудо это не мешает.

– Говорят, – сотрудница снизила голос. – Что он экстрасенс! Я сама к нему не ходила, но он умеет делать необыкновенные вещи!

– Умеет, – кивнула вторая.

– Ладно, – кивнула в ответ, забирая карточку.

В конце концов, что я теряю, если схожу к местному сумасшедшему ученому?

Экстрасенс, надо же. Шарлатан, естественно, как и все они. Природная харизма и способности к внушению, вот и вся магия. Ну, и знания психологии, конечно. Не особо интересно, если честно, но деваться мне некуда. Жилье и питание – сильный аргумент. Хотя конечно, смотря какое жилье и какое питание. Вернусь сюда завтра, если не понравится. Уборщицы всегда нужны, а в ТЦ можно договориться спать в какой-нибудь каморке первое время.

Что, если к тётке придется вернуться? Я поежилась. Нет уж, лучше в проститутки, там хоть платят больше, чем курьеру.

Дом стоял в глубине квартала, окруженный многоэтажками. Но это была не покосившаяся избушка, ждущая сноса. Нет, домик был симпатичный и крепенький, с претензией на викторианский стиль – башенка, терраска, высокое крыльцо. Только грязноватый. И забор был крепкий, прочные решетки щетинились в небо острыми пиками между основательных кирпичных столбов. Не дешевое, между прочим, удовольствие!

Тетя Зоя весь вечер рассказывала, как они со Стасиком решили забор обновить на даче, и выкладывала цены по стройматериалам с дотошностью продавца-консультанта. Бедный человек такой забор поставить не мог, это факт.

Кирпичная арка с калиткой выглядела приветливо. Калитка легко и бесшумно распахнулась, едва я дотронулась. Камеры слежения и система «умный дом»? Я приободрилась. Профессор явно средства имел, значит, есть надежда, что голодом морить меня не будет. Кушать очень хотелось! Время было самое обеденное. Я после поезда только гадкий кофе выпила на вокзале, и сюда добиралась битые два часа.

Высокое крылечко в четыре ступеньки вело к массивной двустворчатой двери. Ни звонка, ни молотка. Зато слой пыли толщиной с палец! Я повернулась спиной к двери и постучала каблуком сапога.

Стучала долго. Ни шороха, ни скрипа, ничего, что бы показало, что меня слышат. Наоборот, какая-то вязкая тишина кругом стояла. Облетевшие липы, строем окружающие домовладение, тоже притихли. Зато мерзкий дождик, спохватившись, что еще не все люди промокли, с новой силой стал бросать в лицо водяную пыль.

– Пошла прочь, ведьмино отродье! – створка резко распахнулась, поддав мне под зад.

С визгом я полетела с крыльца вместе с сумкой. В сумку я и уткнулась носом, что несомненно, спасло его от повреждений, но ободрала ладошки и колени.

Я, покряхтывая, встала и злобно поинтересовалась у высокого мужчины:

– Вы нормальный? Я же могла шею сломать!

Впрочем, вопрос был риторический. Если человек орет про ведьм, он явно ненормальный. С психами дел не имела и не собиралась, поэтому выудила сумку из засохшего подобия клумбы, отряхнула от грязно-бурых листьев и поплелась прочь, жалея потраченного времени.

– Так долго стучала и уже уходишь? – изумился мужчина.

Какой там безобидный чудаковатый старичок, нарисованный моим воображением? На крыльце скалился мужчина в самом расцвете сил, высокий, широкогрудый, а что седой, так и в тридцать седеют, бывает.

Да он издевается, дошло до меня. Колени саднили. Подволакивая ногу, я дошла до калитки и сердито дернула ее.

– Не пускает? – сочувственно спросил мужчина, неторопливо спускаясь с крыльца. – Он так долго тебя ждал! И рад встрече!

Какой еще «он»? Что он несет?

– Откройте немедленно! Наша встреча была ошибкой! – заорала я, вжимаясь в решетку. Психов я панически боялась, а мужик, несомненно, был психом, вон как глаза блестят! Рукава рубашки завернуты, на пузе фартук весь в бурых пятнах. Точно, котят живьем режет!

Мужик протянул ко мне руку, и я с воплем отпрыгнула.

– Ты меня боишься? – удивился маньяк и сделал шаг.

Завизжав, бросила сумку и побежала вдоль забора. Теперь понятно, зачем ему такой забор! Это не чтоб негодяи к нему не лазили, а чтоб беззащитных девушек не выпускать! Блин, вот как лезть по вертикальным прутьям? Я не человек-паук! Кто такие решетки делает? Нижняя лага утоплена в кирпичное основании, а до верхней мне не достать. И ни одного деревца рядом с забором, продуманный гад!

– Да стой же ты! – закричал маньяк.

Ага, щаз-з! Я свернула за дом, пробежала по внутреннему дворику, удивившись его величине, с виду так совсем крошечный участок казался. Выглянула с другой стороны дома, опасливо прислушиваясь.

В боку кололо.

Возле калитки никого не было, сумка лежала, как я ее бросила. Я похромала к калитке и затрясла ее двумя руками.

– Бесполезно, – язвительно заметил маньяк, наблюдая мои трепыхания. Он удобно устроился на крылечке, закинув ногу за ногу.

– Немедленно отпустите меня! Это незаконное лишение свободы! Не буду на вас работать! Я хочу уйти! – заорала я. Неужели меня никто не видит и не слышит? Вон же окрестные дома, меня прекрасно видно с верхних этажей, должен же кто-то полицию вызвать? Видосик смешной снять, как я тут прыгала?

– О? Работать? – заинтересованно поднялся маньяк. – Ты помощница? Из бюро?

– Не подходите! – я схватила палку и приготовилась дорого продать свою жизнь.

Маньяк ухмыльнулся и остановился. Поднял обе руки вверх, показывая пустые ладони. Как будто мужику нужны подручные средства, чтоб свернуть мне шею, как цыпленку.

– Если насчет работы, то заходи, – он повернулся и вошел в дом, оставив открытой дверь. Половинка двустворчатой двери приглашающе заскрипела.

– Ни за что! – крикнула я вслед.

Дождь, будто только этого и ждал, убедившись в моей беспомощности, припустил во всю мочь. «Гад! Все они тут гады», – подумала я, ощущая, как холодные струйки просачиваются под воротник куртки. Трикотажный капюшон толстовки совершенно не защищал голову от влаги.

– Откройте! Выпустите меня! – отчаянно закричала, подняв лицо к небу. Никто не отозвался. Как всегда, впрочем. Нет там никого. Ни высших, ни низших сил нет.

Посидела на основании решетки. Промокла до костей и затряслась от озноба. Завтра заболею и умру. А раз я завтра умру, то не все ли равно, доконает ли меня двухсторонняя пневмония или маньяк? Я обреченно пошла к темному прямоугольнику двери, волоча сумку за ремень прямо по мокрой земле. Волку в зубы.

Глава 6. Неприятности.

– Неужели Сасик выбрал тебя? – Женин подбоченилась и с ненавистью смерила меня взглядом.

Я хотела застонать, но сдержалась. Опять дурацкий сон! Нет, местами было занимательно и интересно, а Ленку я рада видеть всегда, в любом образе, хоть во сне, хоть наяву. Но… хотелось бы разнообразия! Что меня зациклило на этой дорамной академке с отбором невест?

– Я не напрашивалась! – не лезла с разговорами, не искала встреч, не привлекала внимания. Сдался мне этот Сасик, как дыра в мосту!

Но после обеда Женин, Айлин и Юни зажали меня в угол и решили высказать свое «фи».

– Надо поправить твою прическу! – заявила Юни и дернула меня за тонкую косичку, заплетенную у виска. Блеснула бритва, до сей поры спрятанная в рукаве. Ой-ей-ей! Из памяти Ницин вдруг всплыло, что такие косички носили невинные девы, отрезать ее – жуткий позор и унижение.

– Осторожно! Она же магичка! – заботливо напомнила Айлин.

– Да какая она магичка? Слабосилок, ничтожество, – презрительно фыркнула Женин. – Ну, пустит несколько искорок, нам это не помешает, правда, Ницин?

Вот только мне не хватало девочных разборок, как в школе! К тому же речь о чести Ницин, все серьезно. Я быстро сделала подшаг назад, чуть пригнулась, наотмашь ударила ребром правой ладони по шее Женин, левой в нос Юни, и пнула в живот Айлин. Две секунды ровно. Ленка не зря меня учила, ей в спортшколе много чего полезного и нужного показали.

Такого от меня не ожидали. Женин закашлялась, Айлин вообще упала на попу, клин нападающих рассыпался, и я вырвалась из окружения без потерь.

– Сломаю нос всем, кто только дотронется, – твердо пообещала и пошла, задрав нос.

Сзади тоненько завыла Юни.

Сохраняя неторопливость и благопристойность, я спустилась в сад и там обессиленно прислонилась в стволу ивы. Ницин совсем не умела драться. Такое маленькое усилие вызвало одышку и сердцебиение. Уроки физкультуры она явно прогуливала! Как же странно, что в этом мире я такая слабая. Но это же все равно моя жизнь. Мне просто повезло, что я могу видеть и проживать еще одну жизнь. А может, еще и не одну?

И где шляется Нинья? О, вот и она. Я подхватила подругу за локоть.

Вчерашние сведения меня потрясли.

Участие матери Ниньи в заговоре против императора не доказали, а она все отрицала. Дворян пытать запрещено. Поэтому благородную Люнин сослали в дальнее поместье без права его покидать. Без переписки до конца жизни. Мои же родители, как и прочие заговорщики, были незамедлительно казнены, состояние семьи конфисковано, а я лишена права носить их фамилию. Дали тёткину. Тётка, по счастью, была вдовой военного министра, имела безупречную репутацию и позаботилась о «родной кровинке», взяв опеку над сиротой. Меня разумеется, допрашивали, но никто и не подозревал, что я что-то знаю о делах родителей. Однако память стерли и способности заблокировали, оставив ничтожную часть.

Мне так жаль было эту несчастную девочку Си Ницин! Оставили на развод, чтоб вышла замуж и рожала одаренных детей. Ее мнение на этот счет никто учитывать не собирался. Не оплати отец при жизни мое обучение, то и не учили бы ничему, зачем племенной кобыле лишние знания?

Одаренные очень редки, в провинции лишь одна наша семья обладала такими способностями. Поэтому тетя Зуи и пригласила девушку из опороченной семьи на смотрины. Одаренные внуки – серьезный повод быть любезной с будущей невесткой.

Мы обнялись с Ниньей, подпитывая друг друга дружеским теплом.

– Как ты?

– Ужасно, – призналась я. Переварить такие новости было непросто.

– Там визжит Женин, кричит, что ты напала на них и избила!

– Я? – состроила самые невинные и честные глаза. Но Нинья не рассмеялась и быстро объяснила мне ситуацию.

Тетя Зуи, тетя Жунна, и моя тетка послали за мной подругу, чтоб судить и карать. Пострадали благородные девы! Ужас-ужас! Форменный кошмар и катастрофа. Загубленная репутация! Чтоб воспитанная дева дралась? Немыслимо! Ни о каком замужестве речи не идет. Только монастырь. Строгий, в горах. Голод, холод и медитации. А чтоб неповадно было драться, то содержать преступницу первые два-три года следует в кандалах. Не слишком тяжелых, чтоб могла выполнять простую работу.

Вот это перспективочка!

Хотелось присвистнуть, но приличной девушке свистеть тоже не положено. Приличная девушка может рыдать или в колодец кинуться, чтоб смыть свой позор. Колодец – не бассейн, что я там забыла? Рыдать пока повода не видела. Поэтому тщательно разгладив все складочки мантии и убедившись, что внешний вид безупречен, я пошла строить из себя хрупкую, невинную, хилую былиночку. Впрочем, Си Ницин внешне такой и была.

Хлюпающая носами, утирающаяся слезы троица стояла на коленях напротив возвышения, где расселись суровые тетки, мамки и няньки.

Я тоже преклонила колени и почтительно опустила голову. Оно и к лучшему, вдруг кто по глазам прочитает, в каком месте я вижу это судилище?

– Ты меня опозорила! – прошипела тётка.

– Но, уважаемая госпожа Си, смотрите, Женин почти на голову выше Ницин, Айлин плотнее, как она могла на них напасть? – раздался здравый голос.

– Магией! Да! Она ударила в нас магией! – зачастили пострадавшие.

– Пусть скажет сама!

– Толку спрашивать! Без того известно, что студентам запрещено вне стен академии применять магию! – с досадой сказала тётка. – И сил у нее крохи, едва хватает на учебу.

Да-да, я учусь только потому, что деньги, уплаченные отцом, не вернут. Не пропадать же добру! Иначе не видеть мне академии, как ушей без зеркала.

Противницы обменялись злорадными взглядами между собой и многообещающими – в мою сторону.

– В то, что она побила троих девиц, я не верю! Вы посмотрите на нее!

– Я догадалась! – заявила одна из теток. – Это они приставали к ней, а Сасик увидел и защитил свою невесту!

Потерпевшие заголосили громче и стали яростнее размазывать косметику по покоцанным личикам.

– Моя Женин никогда не посмеет нарушить приличия…

Начался безобразный ор. Мамки и няньки превозносили благонравие, скромность и воспитанность своих подопечных. Я скучала, изредка прислушиваясь. Бедный Сасик! Его отсутствующую тушку делили, как кусочек хлеба в голодный год. Если он оскорбил родовитых девиц прикосновением, то обязан возместить позор, придется жениться! Поскольку жениться на всех сразу нельзя, то одна станет главной женой, а две другие лишь наложницами. Меня можно и в служанки при спальне определить, тетя Зуи определенно жаждала оставить меня в своем доме.

Собственно, спор шел по поводу того, кто станет главной женой. Кто примет бразды правления в доме после смерти тети Зуи.

Нянька Женин имела луженую глотку и вопила громче всех.

Бурное совещание нарушил Сасик, вошедший в зал. Все заткнулись, как по команде.

– Матушка, утром я сходил на охоту и вот подстрелил для вас несколько бекасов, – образцовый сын с поклоном протянул связку птиц матери.

– Так ты не бил этих юных дев?

Сасик обомлел. Приоткрыл рот и вытаращил глаза. Моментально стало очевидно, что Сасик не при делах. Он ни сном, ни духом не имеет понятия о собственной кровожадности.

Я опустила голову еще ниже, чтоб никто не увидел моей усмешки. Что любопытно, меня вообще ни о чем не спрашивали. Горластая нянька Женин добилась того, что в случае отсутствия беременности или ребенка через год после свадьбы, второй женой Сасика станет Женин.

Уставшие, охрипшие тётки через час пришли к выводу, что юные девы сами поцапались, а спихнуть вину решили на меня. Да-да, я такая скромная, тихая, беззащитная! Теперь жалейте меня, бедную оклеветанную сироту! А то коленки уже ноют, отсидела с непривычки!

Тётка жалеть меня не позволила. Отправила в комнату, проверять список приданого. Что? Какой список? Меня выдают замуж?! Уже все решили? Уф, помолвка. Помолвка – не свадьба. Это недоразумение в тандеме с мамой мне в мужья точно не надо. Скорей бы кончились каникулы! В академию захотелось аж до мурашек. Там нет Сасика с тетей Зуи. А учиться мне понравилось, это в школе было скучно, на кафедре только подавай новые книжки да методички! А тут вообще магическая академия!

Остаток дня прошел вполне приятно, если не считать визга наказываемых розгами во дворе девиц. Тут все плохо было с телесными наказаниями. Хотя благородных дев пороли через одежду. Мы болтали с Ниньей, я переносила на один свиток из кучи исписанных теткой неряшливых разрозненных листков список приданного, Нинья мастерила цветок из лоскутков и обрезков лент.

Из болтовни выяснилось, что в здешней реальности есть оборотни, русалки и прочие представители нелюдских рас. Маги, само собой, причем дар не зависел от пола. Девочкой Ницин обладала невероятной силой, родители ею по праву гордились и свахи бегали ежедневно и неустанно, шерстя предполагаемых женихов… Поговаривали даже о племяннике императора. Если бы не заговор, я бы считалась завидной невестой. Остался только Сасик.

– А почему только он? – возмутилась я. Ведь если моя ценность так велика, можно бы и наплевать на неблагонадежность семьи? Гены пальцем не раздавишь, как известно.

– Император не позволит никому из родовитых и знатных людей женить своего сына на тебе. Побоится, что родится великий маг, который его сместит, – разжевала Нинья.

Я фыркнула. У меня не то, что одаренного ребенка, у меня и мужа-то еще нет, и учить мага надо долго, император рассчитывает жить вечно? Не мальчик уже, протянет ли еще тридцать лет? Где видано, чтоб великие таланты интересовались административной работой, скучной и неблагодарной? Тем более, маги! Василька было из лаборатории не выгнать! Но протоколы оформлять для него было истинным мучением, я же знаю! Сама приводила в порядок его тетради и журналы, считала коэффициенты.

Мне уже и самой интересно, что я умею и как это все можно применить! Ницин же три с половиной года учили магии! Но про магию Нинья ничего не знала.

– Нинья, а у тебя есть жених?

– Да, конечно, – она кивнула. – Я сговорена с восьми лет за второго сына судьи Фэн. Свадьба будет следующим летом. Приданое почти готово.

– Он красивый?

– Не знаю, – равнодушно ответила названная сестра. – Я его никогда не видела. Говорят, красивый и талантливый!

– Это почему-то плохо?

– Плохо, – не сомневаясь, кивнула Нинья. – Красивые люди, они… уверены, что лучше других, некрасивых. И очень кичатся собой. Считают, что достойны только самого лучшего. Боюсь, он никогда меня не полюбит. Я ведь самая обычная, даже не хорошенькая!

– Я считаю тебя очень симпатичной! – убежденно возразила я. – Красота – это внутренняя гармония, уверенность в себе, плюс правильная подача. Все признанные красавицы красавицами в художественном, чисто анатомическом плане не являлись. То носище огромный, то рот большой, то губы узкие… Когда он узнает тебя получше, не сможет не полюбить тебя!

– Я подумаю над этим, – улыбнулась Нинья. – Откуда ты такого набралась?

Откуда-откуда… от верблюда! Профессиональный мейк-ап из любой уродины красотку сделает. Тут-то с макияжем простенько – щечки непременно круглые розовые, губки красные, бантиком и бровки идеально ровными дугами. Матрешка, как идеальный образ. Мы с Ниньей не вписывались в стандарт и считались чуть ли не уродинами. Мне-то было наплевать, но Нинья очень переживала. До сумерек ее утешала.

Нинья вдруг подскочила к окну.

– Кто-то приехал, стучат в ворота. Интересно, кто?

Забегали слуги, по коридору промчались галопом тётки. К нам заглянула молоденькая служаночка.

– Барышня Те, барышня Си, вас просят немедленно придти в главный зал!

Мы переглянулись и удивленно пожали плечами.

Тётки расселись на помосте позади тёти Зуи и Сасика. Сасик украдкой зевал и тер глаза. Из постели вытащили бедняжку. Девицы попроще встали кучкой слева, мы, благородные девы, справа. Зареванная троица скрыла распухшие мордочки за толстым слоем пудры.

У дверей выстроились стражники. Я показала глазами на огромных мощных воинов. Нинья кивнула. Императорские гвардейцы, отборные, здоровенные, их специально отбирали и по росту, и по весу, и без изъянов на лице, чтоб императорские глаза не оскорблять телесным несовершенством.

Я стала размышлять, взяли бы в гвардию конопатого Сасика, и пришла к выводу, что нет. А потом мысли все разлетелись из моей бедной головушки.

Посреди зала стоял самый красивый мужчина, которого я видела в жизни. Вот как описывают в книгах – брюнет с синими глазами. Скулы высокие, плечи широкие, талия тонкая, ноги длинные. Вот просто «ах»! И падать, сразу раздвинув ноги. Стоит ли говорить, что я преисполнилась недоверия и тревожного ожидания. Гадость какая-нибудь непременно случится. От красивых мужиков одни неприятности!

– Императорский маг, – прошептала Нинья. – Видишь, на шее медальон?

Я удивленно подняла брови. Вестник с результатами экзамена Сасика был неделю назад. Собственно, мы поэтому тут все и гостим. Что еще могло случиться настолько важное в жизни семьи, чтоб приехал специальный курьер прямо из дворца? Одаренный?

Гонец обвел глазами собравшихся, едва заметно поклонился хозяевам дома. Тетю Зуи знатно перекосило от такой невежливости. Ладно бы наедине, но у всех на глазах!

– Присутствует ли здесь девица Си Ницин? – спросил он ровным, бархатным голосом.

Женин булькнула горлом. Нинья испуганно прижала пальцы ко рту. Я вышла вперед и поклонилась. Тётка тут же поднялась и тоже приблизилась.

– Я официальный опекун барышни Си, – сообщила она, задвигая меня за спину. Чем немало меня удивила. Пощечины у нее только так отлетают, но при чужих стоит горой? Молодец, держит марку заботливой родственницы.

– Брачный договор для барышни Си, – сообщил гонец и поднял руку, показывая тубус, завернутый в алый шелк.

– Но… она уже помолвлена, – быстро возразила тетка. – Вот и жених!

– Ой! То есть, да, – поддакнул Сасик немного нервно. Тетя Зуи его, видимо, ущипнула.

– У императора другие планы, – спокойно сообщил гонец. – Подойдите. Барышня должна подписать договор. Я вижу тут достаточно свидетелей знатного рода. Троих достаточно. – Его палец указал поочередно на троих гостей.

Тетка стала покрываться красными пятнами, они с тетей Зуи обменивались пылающими взглядами. Все их договоренности полетели к чертям. Торговались за количество подушек и одеял, тканей и домашней птицы. Зря только список приданого начисто переписывала. Вряд ли императору интересно количество платьев, штук шелка и полотна.

Слуги поспешно вынесли столик, поставили чернильницу и перо.

– Конечно, – я просеменила к столику. Я такая смирная-смирная, послушная-послушная!

Гонец вытянул кончик свитка и вручил мне перо.

– А развернуть? – они всерьез рассчитывают, что я подпишу неизвестно что?

– Вы не доверяете императору? – громыхнул гонец.

– Многоуважаемый господин посланник не император, – тихо и скромно возразила, потупившись. – А вас я не знаю. Я желаю прочитать договор полностью.

То ли гонец решил, что я недостаточно умна, чтоб осилить написанное, то ли просто не хотел ругаться. Снисходительнейше усмехнулся и развернул свиток. Ба! Не по-нашему написано!

Нет, тут явно не по-русски писали и говорили, но способности Ницин меня выручали. И теперь выручили. Она знала этот язык, и я начала читать. Вдумчиво, не торопясь. Под покашливания теток и шепотки девиц. Над ухом грозно сопел гонец

– Я не буду подписывать, – дочитав до конца, сообщила и положила перо обратно на подставку. Опустила головку и потупилась.

– Да что там? – Тетка просунула голову, но гонец убрал руку и свиток тут же свернулся. – Как ты смеешь так дерзко вести себя? Почему ты оскорбляешь императорского мага?

– Вот сами и подписывайте, это рабский договор, а не брачный! – прошептала я.

– Что ты несешь?

– Не подпишу! Полная власть над моей жизнью и смертью, абсолютное подчинение и полная привязка к хозяину! Он даже мужем не называется, а господином! И у него, к тому же, будет гарем! У меня по этому договору никаких прав вообще нет! Это… акт передачи имущества! Я против!

Гонец с большим интересом следил за нашими перешептываниями.

– А выплаты родителям или опекуну там есть? – тетка прожгла глазами свиток и умильно улыбнулась гонцу.

– Весьма щедрые, – сухо ответил маг.

– Она глуповата от рождения и не понимает своего счастья, господин, – залебезила тетка. – Стать принцессой такая честь! Я подпишу от ее имени!

– Тетя, нет! – я отшатнулась.

– Барышня должна своей рукой подписать договор, – не согласился гонец.

Меня спасла тетя Зуи. Крайне недовольная тем, что породистая невеста ускользает от Сасика, она сообщила, что время позднее, ужин, баня и девки… то есть для их милостей подготовлены все условия для отдыха, кто же решает такие важные вопросы ночью? Давайте уж завтра с утра, за ночь девица образумится и поймет свое счастье! Побежит в храм, теряя атласные туфельки на ходу. Сам император отдает ее руку! Отец и благодетель!

Глава 7. Побег, вторая серия.

Я металась по комнате, ломая руки. Банально, да. Ни сидеть, ни лежать я физически не могла. Тревога требовала выхода, адреналин кипел в крови, требуя действий. Меня сразу же заперли в башенке на верхнем этаже. Дверь крепкая, за ней сопел и переминался стражник, я слышала скрип его кожаной куртки и перестук сапог.

Окно… карниза нет, веревки нет, прыгать высоко, тут этаж третий-четвертый. Внизу не цветник, а куча живописных ноздреватых камней, поднятых со дна моря. Очень изысканная, продуманная композиция. Василек говорил, что падение с уровня четвертого этажа смертельно, случаи счастливых выживших просто исключения. Не хочу, чтоб у меня внутри органы оторвались, они мне еще пригодятся. Мои мозги на каменюках весь вид испортят, тетя Зуи не переживет!

Сначала я ведь хотела подписать. Кто угодно лучше Сасика! Но пока я читала, вспоминала разговоры вокруг и все больше удивлялась. Император желал отдать меня в собственность принца соседней страны! Титул, богатство, почет и слава, да? Как бы не так!

Принц Дорен был захвачен в качестве заложника и жил во дворце с юных лет. Его страной управлял имперский наместник, а чтоб новые подданые не бунтовали, захватили наследного принца. Залог благонадежности и добрососедских отношений. Теперь император пожелал обременить его высочество еще и мной – магом-недоучкой, потому что принца пора было женить, не дай бог, какое из государств подсунет свою принцессу и начнет претендовать на территории, которые император давно считал своими.

Принц Дорен активно возражал, жену ему выбрали хуже некуда, из семьи государственных преступников. Зато одаренная! А чтоб Дорен не брыкался, подготовили вот такой договор, сплошная забота о его высочестве. Ну, и заодно напомнить, что нет мне никакого доверия. Равная по статусу жена, за которой стоит могущественная семья, не была нужна ни пленнику-принцу, ни императору. Им нужна была рабыня с магическим даром, живой инкубатор!

За дверью раздались разговоры, засмеялась служанка. Тяжелые шаги удалились. Я прижалась ухом к двери и расслышала легкие, осторожные шажки. Ключ повернулся в замке. Дверь приоткрылась и заглянула тетя Зуи.

– Ну, живо, что стоишь, – зашипела она, махая рукой.

Я вылетела за дверь. Тетка тщательно заперла замок и потянула меня вниз по лестнице. Втолкнула в нишу, пропуская возвращающегося стражника.

Затем мы пробежались на носочках по гостевому крылу. Что мне тут нравилось – полы были деревянные, причем доски так шлифовались, что при небольшом толчке ногой можно было проехаться в тканевых туфельках от одного конца зала до другого.

– Иди к задним воротам, там Сасик держит спокойную лошадку, – напутствовала меня тетя Зуи. – Одежду и припасы я собрала, быстро переоденься и уезжай! Поедешь по берегу реки, через пару часов будет Замостье, там живет моя сестра, ее дом с красными колоннами стоит на площади, не ошибешься. Она тебя спрячет. Вот письмо к ней. Завтра приеду я с Сасиком, и сразу в храм. Жену никто не посмеет отобрать у законного мужа!

Император вообще-то мог у кого угодно и что угодно отобрать, но подсунуть принцу чужую жену он действительно не мог. Вдову – тем более, раз жена пережила мужа, значит, была плохой женой. План был отличный. Не устраивал меня только Сасик. Я искренне была благодарна тете Зуи! Но замуж за них обоих мне не хотелось совершенно.

Сасик у ворот переминался с ноги на ногу и зевал. Лошадка была маленькая, мохноногая, не чета высоченным лоснящимся жеребцам императорских гвардейцев. Я влезла в просторные штаны и куртку, прямо поверх своего платья, прикрылась плащом и поехала в ночь, полную пения цикад и лунного сияния.

Ни в какое Замостье я не собиралась. Мне бы в академию! Память Ницин подсказывала, что с ее территории выдачи нет, хоть сам император приедет. Вот если он лично появится перед воротами, тогда ректор будет решать вопрос. А так разговор короткий: внутренние дела академии и будьте любезны, проезжайте мимо! К тому же никакого преступления я не совершила, искать меня будут, не привлекая городскую стражу. А эмиссаров по особым поручениям на всю провинцию просто не хватит, их слишком мало, чтоб обрыскать все городки и поселения.

Поэтому я бодро потрусила на юг, в сторону Медовой Пади. Карта как-то сама нарисовалась из памяти Ницин, заблудиться я не боялась. Тут девушки топографическим кретинизмом не страдали, карты все читали, стороны света определяли безошибочно, на мой вопрос Нинья нарисовала план материнского поместья с мастерством архитектора. Жалко, что не простилась. Но теперь мы нашлись и больше не потеряемся.

Я распахнула глаза. Седалище болезненно тянуло, будто я и правда половину ночи провела в седле.

Лежала я в мягкой и чистой постели. Комнатка была маленькая, но очень светлая и оклеена веселенькими обоями с желтыми цветочками. Как же я тут оказалась? Лежу в трусах и майке, одежда рядом сложена на стуле. Пощупала – сухая. Живем!

Что же было, когда я вошла в логово маньяка? Какие-то ступеньки вниз, пламя очага, что-то невыносимо ароматное и горячее в толстостенной глиняной кружке… Я что-то жевала, точно, это была картошка с мясом. А потом я не помню. Неужели уснула за столом? Маньяк, значит, меня принес, раздел и уложил.

И горло… горло не болит, сопли не текут, я чувствую себя бодрой и выспавшейся. Какое я право имела после того, как промокла, не заболеть? Я очень чувствительная к переохлаждению. Чудо какое-то! Только немного ломит все тело… ну, так я вчера с крыльца кувырком летала и быстро бегала. Коленки при ближайшем рассмотрении оказались вымазаны мазью и забинтованы. Ладошки с подживающими царапинами практически не болели.

Итак, я провела ночь в доме маньяка. Что мы имеем?

Тётка, как живая, снится с удручающей регулярностью. И Стасик похож с теть Зоей. Ленка внешне не похожа, но душа-то моя, родная! Как же я соскучилась! Потрясла головой, выбрасывая из нее абсолютно реалистичных персонажей, барышню Си, Нинью, тетку и Стасика. Шизофрения нас не скосит! Так и с ума сойти можно, на два мира жить. Сон – это сон, а явь – это явь. Вот!

Подгоняемая ароматом кофе, спустилась на кухню. Она располагалась в полуподвале, полукруглые окошки под потолком придавали уютный вид.

На столе дымилась кружка кофе и стояла тарелка с омлетом. Вау!

Даже если хозяин приготовил это для себя, я сначала все сожру, а потом извинюсь. Приготовлю потом ему омлет, если что. Сейчас я слишком голодна.

Божественный омлет с кусочками колбасы, стручками фасоли, грибами и помидорками кончился слишком быстро. Я уже допивала кофе, когда сзади пожелали приятного аппетита. Маньяк! Я вздрогнула, подавилась и раскашлялась.

Мощный удар по лопатками заставил меня едва не впечататься в столешницу носом. Зато кашель прошел, я вздохнула и вытерла слезы.

– Полегчало? – спросил низкий голос.

– Спасибо, – просипела я.

Маньяк сел напротив со своей кружкой кофе.

Вчера он показался мне выше, шире и намного страшнее. Сегодня напротив меня сидел обычный мужчина, лет примерно пятидесяти-шестидесяти. Как Сан Ваныч. Только Сан Ваныч лысеет и тщательно маскирует лысину зачесанными прядками с висков. А этот, как лев, с лохматой белоснежной гривой. Очень красивая седина, между прочим. Будет. Если помыть, расчесать и уложить. Лицо помятое, усталое, глаза красные, как у студентов перед экзаменами. Ничего зловещего или угрожающего.

Тонкий джемпер с пятнами и разводами. Руки в пятнах от реактивов и мелкими ожогами, это я с лету заметила. Обычный вид неухоженного холостяка, занимающегося химическими опытами. У нас такие и в институте по коридорам бегали, из курилки не вылезали. Не страшные они, просто не от мира сего. Агрессивными только к научным оппонентам.

Мне бояться, выходит, и нечего. Спорить я с ним не собираюсь. И чего я вчера так испугалась? Дура потому что, правильно тётка говорит. Истеричка и паникерша.

– Что умеешь, помощница? – спросил профессор.

– Ну, я лаборанткой работала. В Энском меде.

– Кто был завкаф? – маньяк наклонился над столом.

– Сан Ваныч Макеев, – ответила я.

– Сволочь, – бросил профессор. – Собрал компромат и выкинул?

Я пожала печами.

А, чего я удивляюсь, они же все друг друга знают, научная тусовка очень узкая. Новому человеку туда пробиться крайне тяжело. Я и вовсе пешка проходная. Больше чем уверена, что не я такая плохая, а место кому-то срочно понадобилось. Типа медицинский и преподавательский стаж, все дела. Не будет же Сан Ваныч отбирать ставки у своих преподов. И значит, у Сан Ваныча на каждого сотрудника кафедры такая папочка с доносами есть. Стратег, есть чему поучиться. На обижаться надо, а благодарить за ценный опыт.

– Ладно, дому ты понравилась, так что я тебя приму. Комната устраивает?

– Простите, вы сказали «дому понравилась»?

– Не понравилась бы, не вошла, – объяснил профессор.

Яснее не стало.

Он говорит так, будто дом живой. Ну, псих, да. Но комната отличная, правда, и завтрак был великолепный. Прямо тянет на трудовые подвиги после такого завтрака!

– Приберись в доме для начала, – хмыкнул профессор. И скрылся за железной дверью с табличкой «Не входить, убью»!

Да, прибраться тут не мешало. В целом было чисто, но какая-то неухоженность колола душу. Я знала, что это. Отсутствие женского глаза, оно сразу чувствуется. Мне и карты в руки, никакая другая хозяйка не будет лезть и указывать, что да как делать, и тётки тут нет! Ура!

Вытирая пыль, расставляя по местам заблестевшие кастрюльки и тарелочки, я почувствовала себя совершенно счастливой. И солнышко в окошки так приветливо светит, и скатерть прикольная в клеточку, и миленькая вазочка с веточкой сирени ее украшает… Стоп. Минуту назад тут не было никакой скатерти, я же только что отмыла стол и отскоблила столешницу! Не говоря уже о вазочке. Какая сирень, сейчас поздняя осень! Это глюк?

Я поставила локти на стол и уставилась на сиреневые крестики. Вот только на минутку отвернулась, а тут глюк. Пахнет. И ощущается, как настоящие. Прохладные упругие лепестки. Магия, стало быть. Профессор умеет? Как те тетки говорили? Экстрасенс?

А фигушки, ни один экстрасенс осенью сирень не достанет. Дом волшебный?

Плевать! Не опасно, значит, переживать нечего! Наоборот, приятно, что мои труды вот таким романтичным образом оценили. А буду копаться и задумываться, чего доброго, и правда спячу. Пусть идет, как идет.

Так что полы я намывала тоже с удовольствием, напевая веселую песенку. Мягкая тряпка будто сама торопилась проехаться по полу, а доски все больше лоснились и блестели.

В кухне стало чисто и красиво, запахло мокрым деревом и жареным луком.

Я привалилась к стене. Откуда аппетитный запах? На плите стояла сковородка. С чем? Ага, картошка с грибами. Прелестно. А только что пусто было, когда я протирала плиту. Чудеса! И зачем меня про готовку спрашивали, если оно тут само организуется без моего участия? Горяченькое, свежее и пахнет умопомрачительно!

– Что у нас на обед? – профессор радостно потер руки, врываясь в кухню.

– Сперва помойте руки! – я непреклонно указала в сторону раковины.

– Да они чистые! – заюлил профессор.

Мой укоризненный взор он вытерпеть не смог, потопал мыть руки, как миленький. Я тут же навалила ему полную миску картошки, налила чай, нарезала хлеб.

– Ум-м, – сладострастные стоны наслаждающегося едой мужчины огласили кухню.

Я тихонько хихикнула. Что он, с голодного края? Или просто ему дом не готовил, потому что хотел, чтоб о нем сначала позаботились? Хм. Надо проверить. Так. Безумие заразно. Я уже сама рассуждаю о доме, как о живом. Разум требует объяснения всем этим штукам, а разумного объяснения у меня нет. Магия-с! Может тут, как в «Доме на перекрестке»², выходы в иные миры есть?

Как считается, придумать ничего нового нельзя, все, что авторы пишут в книгах или уже происходило, или происходит на самом деле. Хорошо, что у меня не про вампиров или некромантов… ой! Вот бы чего не хотелось точно!

Не люблю я такое! Кто обожает кладбищенскую тематику, просто не копался к эксгумированном трупе. Нечего там романтизировать! Вонь жуткая! Фу! Забежала я как-то из любопытства на кафедру судебной медицины. Удачно зашла. Хорошо, что у них нашатырь всегда под рукой, привычные ребята к обморочным посетителям. Теперь обхожу их крыло десятой дорогой, хотя ребята они веселые, и как никто, ценят жизнь.

Пойду-ка я лучше крыльцо помою, порожек и наружную дверь, вот! Тетка заставляла дома драить двери еженедельно, приговаривая, что это непременно привлечет в дом хорошего жениха. Не помогло, кстати. Даже не хочу вспоминать этого жениха. Сам нагло лезет в мой сон со своей мамашей.

Глава 8. Обучение и размышление.

До академии удалось добраться быстро и без происшествий.

Мой домик в зарослях бамбука меня дождался быстрее, чем я планировала. Смотритель-комендант был недоволен, но выгнать меня не мог. Студентка и право имею. Да, сейчас каникулы, еще целых два месяца. Домики красятся, ремонтируются, но ведь, кроме прибывших строителей, народа осталось в академическом городке довольно много! Столовая работает, медпункт, библиотека тоже. Научники бегают, аспиранты, конференции, доклады, учитель Мин к симпозиуму вон готовится, под раскидистым платаном. Мне его с лужайки перед домом отлично видно.

Тётка может догадаться, что я сбежала в академию. Тогда она потребует меня забрать домой. Но! Ректор уехал в столицу! И вернется к началу учебного года, я узнавала в секретариате. Замученная его заместительница магистр Край откажется решать мой вопрос до его приезда, ей хватает хозяйственных проблем. Чем бы заняться в эти два месяца? Учитывая, что все мои вещи остались у тети Зуи, и вряд ли мне их тётка любезно вернет, вывод очевиден. Работать!

Хорошо, что мантию и повседневное платье положила в котомку, собранную тетей Зуи. Иначе пришлось бы в щеголять в штанах и рубашке, что неизменно привлекло бы внимание. Не-свои очень заметны на фоне розовых ученических, серых, синих и зеленых преподавательских мантий.

Еще плащ есть. Лошадь вместе со сбруей я продала в городке сразу, как приехала, и это меня здорово поддержит. У меня даже расчески не оказалось, как и гигиенических принадлежностей. В доме сестры тети Зуи все это наверняка имелось, но мне пришлось все купить. Мыло, заколки, нижнее белье, пижамку, халатик, полотенца. Минимум необходимых вещей пробил ощутимую брешь в моих финансах.

В павильоне целителей меня приняли радушно. Помощники всегда нужны! Правда, при вопросе о зарплате заведующий скривился и стал давить на совесть, типа бесценный опыт получаю, и вообще я должна приплатить, чтоб меня пустили наблюдать работу великого целителя! Ставок нет и не будет.

С кухней тоже не вышло. Пока студентов нет, нагрузка кухонных работников снизилась и посудомойки не требовались. Лезть в бригаду суровых строителей я даже пробовать не стала.

При строжайшей экономии можно протянуть и на мои гроши до конца каникул. Раз не получилось с работой, попробую поучиться. Надо разобраться с памятью Ницин, ее блоками и с магией. Я же кучу фэнтези читала, не могло такого быть, чтоб магии оставили «немножко»! Блокируют полностью и насовсем печатями или блокаторами. Это как с беременностью, она или есть, или нет. Так же и магия, она неделима. Магии могут лишить через разрушение внутреннего источника, но это смертельно для мага, и осуществляется только по приговору суда. Как сердце вырвать, только магическое. Поскольку я вполне живая, это не мой случай.

С памятью, опять же, магические способности не связаны. Я вообще Ницин не ощущаю, когда просыпаюсь в ее мире. Просто смотрю на что-то и вдруг знания сами появляются. Как вышло с картой или тем рабским договором. Сосредоточилась и будто всегда знала местную географию и чужой язык.

Значит, бегом в библиотеку! Менталистика, духовные практики, магический резерв, плетения потоков, это я все из фэнтези уже знаю, спасибо авторам за подробнейшие «академки». Только специфику мира надо уяснить, а структуру академического обучения я отлично знаю. Про магию мне бы что-то для приготовишек, эти знания сами собой не проявились. Тоже странность, кстати. Осталось только надеяться, что намеченные к изучению разделы в библиотеке есть.

Я натащила в свой домик кучу книг и приступила к чтению.

У меня в голове не укладывалось, почему Ницин считали туповатой, отстающей ученицей! Ее зачетка представляла собой унылое, безрадостное зрелище вопиющей посредственности. Пятерок тут не ставили, «отл.» и «хор.» не писали, но сиротливые звездочки и крестики в графах вряд ли были отличными оценками. Еле-еле проходными. Если бы ее отец не оплатил обучение полностью, ее бы отчислили за безнадежную неуспеваемость.

Но как же так? Практикум по бытовой магии я отщелкала за два часа от корки до корки и у меня все получилось! Не все с первого раза. Кое-что с десятого, вроде глажки постельного белья. Половину простыни пришлось отрезать, я ее сожгла. Но получилось же! Сил хватило, и еще осталось.

Так что в домике у меня теперь все блестело, сияло и переливалось. Ни пятнышка грязи, ни пылинки, ни личинки, ни завалящего паучка не осталось. И защитные плетения на окно и дверь поставила. Для подстраховки на стены, пол и потолок навесила охранные сигналки, просто от удовольствия, что у меня все вышло.

Чистое блаженство делать то, что у тебя отлично получается!

Плетение потоков напоминало схему вязания, проще некуда, петли либо прямые, либо обратные, а дальше идут просто вариации, те же косы, накиды, прибавление и убавление петель. Удивляло то, что в тетрадях Ницин царил образцовый порядок. Лекции она записывала очень полно. Под кроватью я обнаружила сундучок с записями, девушка спрятала их от тётки? Ведь на территорию той хода не было, только в холл главного здания.

Все было написано и зарисовано с величайшей аккуратностью и прилежанием. С пояснениями и подробными комментариями. Как такая трудолюбивая девочка, вкладывающая столько сил в домашние задания, могла считаться неуспевающей? Да в меде усердием и усидчивостью четыре пятых знаний приобретаются! Даже семь восьмых! Потому что огромное количество материала надо просто выучить. Тупо вызубрить наизусть! Сколько раз мне Василек, Миха или Женька жаловались! Они не могли себе позволить на первых трех курсах ни в клуб сходить, ни выпить, потому что с утра до ночи (и ночью часто тоже) головы не поднимали от учебников. Нельзя понять логически, нельзя вывести по формуле. Иди, попробуй, анатомию или физиологию на чистой логике возьми! Или латынь! Зубы обломаешь!

Я недоумевала почти неделю, пока мне не забрела в голову одна мысль. Ницин училась, как проклятая, пахала до изнеможения, но никому этого не показывала. Ведь мне было подозрительно легко, я будто повторяла ранее выученное. Ницин старалась не высовываться, остаться безликой двоечницей. Вот и весь секрет. Преподаватели помнят ярких, интересных студентов. А серых не замечают. Вот и ее считали тихой, безобидной и глупой. Потому что она так хотела.

Осталось понять теперь, зачем она так тщательно наводила тень на плетень. К сожалению, при обыске домика я не нашла личных записей. Ни письма, ни блокнота, ни завалящей праздничной открыточки от любящей тёти. Ни бережно хранимого послания от кавалера. Личного дневника Ницин не вела, либо его уничтожила. Либо спрятала не в домике, тогда найти его у меня шансов нет, территория студенческого городка просто огромная.

Не затеяла ли она месть императору за родных? Я совсем не знаю ее характер, насколько она была привязана к родителям, какие у них были отношения. Нинья несколько раз отметила, что я изменилась, но мы с ней не виделись с начала моей учебы, так что изменения моя названная сестра удивительными не нашла. Мы обе повзрослели и изменились. Да и об утраченной памяти подруга помнила. Рассказала мне кучу эпизодов из детства и юности. Но воровство книг из городской библиотеки и рядом не стоит с местью правителю. А про родителей Нинья мне тактично больше не напоминала.

Ну почему все так сложно? Чего хочет от меня мироздание? Я не понимала, зачем я здесь! Не затем же, чтоб волшебным клинингом заниматься по чужой тетрадке? Везет же другим – драконы там жаждут упасть к ногам, высокомерные, но няшные эльфы женятся насильно… герцоги холостые носятся стадами. Принцы по лесам плутают, чтоб влюбиться в простолюдинку, собирающую дикоросы. Принц тут специфический, императорский заложник, его даже завидным женихом считать сложно.

Душа требует романтики, а не козлобородого Стасика! Один жених в двух мирах. Даже попаданством мой случай не назовешь, я же осталась в реальном мире, просто сплю сейчас. А сны к делу не пришьешь! Мало ли кто какие сны видит!

С профессором сложилось все просто отлично. Я его практически не видела. Только по запаху кофе, витающему утром в кухне, понимала, что маг, экстрасенс или кто он там, уже позавтракал и заперся в лаборатории.

Я облазила и отдраила весь дом. Собственно, домик внутри оказался не больше, чем снаружи. Облом с волшебством, никаких пространственных расширений и неучтенной жилплощади. Дверей в иные миры тоже нет. В полуподвале кухня, кладовка и лаборатория, на первом этаже библиотека, кабинет и моя комнатка, на втором – спальня профессора и красиво обставленная большая гостиная с черным роялем на подиуме. Необследованными остались чердак и лаборатория, но туда меня профессор не пускал.

Гостиная была будто перенесена целиком из дворца, с вычурными широкими креслами на золоченых ножках, ломберным столиком, настоящим камином с мраморной полкой, тяжелыми портьерами из жутко дорогого шелкового жаккарда³. Наборный паркет из разных сортов дерева с рисунком листьев и цветов, с ума сойти! Дополнял убранство чайный стол и небольшой резной поставец с поблескивающими бутылками и разнокалиберными рюмками.

В отличие от гостиной, спальня профессора была самая обычная, даже спартанская: неширокая кровать с серым покрывалом, шкаф, стул и тумбочка с пузатой лампой. Ни фотографий, ни статуэток, даже картины на стене нет. Безликий гостиничный номер без малейшего признака личности хозяина дома. Да и спал он, судя по всему, тут нечасто. Наверняка, в лаборатории есть диван. Ибо некошерно настоящему ученому анахорету⁴ спать на чистом, выглаженном и крахмальном белье! Тру-мужик спит в заношенном свитере, не снимая грязных сапог!

Моя спаленка была не гостевой комнатой. Это была типичная комната для прислуги, со скромной необходимой мебелью. Но мне очень там нравилось! Нравился тяжелый трехстворчатый шкаф на ножках, я помню, у нас дома был точно такой же! Когда мы еще жили с мамой и бабулей. Нравилась кровать с никелированными шарами на спинке и темно-красным вязаным ковриком перед ней. Простой деревянный стул и узкий стол с круглой кружевной салфеткой. Мне безумно нравилась стеклянная ваза на столе, в которой сейчас стояли лиловые осенние астры.

Тетка всегда говорила, что у меня совершенно нет вкуса. Но я была счастлива и свободна!

Распорядок сложился простой. Вставала я не слишком рано, часиков в восемь-девять (какая роскошь!), завтракала. Профессор оставлял записку с указаниями, что от меня требовалось. Требовалось немного: купить продуктов, приготовить обед и ужин, прибрать дом, изредка купить что-то типа мотка медной проволоки или толстых тетрадей. Дом кстати, иногда готовил еду и очищал себя сам, а иногда требовал приложения моих рук. Но мы с ним отлично ладили! Разве трудно помыть лестницу, если дом поместил на ступеньку блестящий фантик, бросающийся в глаза? Намеки я понимала. Повторять не требовалось. Хотя, к моему сожалению, приемчики, подсмотренные и выученные во сне, тут не работали. Совсем. Все ручками.

Зато у меня выходные были! Три выходных в месяц. На большее профессор не согласился, но мне все равно было бы нечего делать, идти-то мне некуда. Так что в выходной я просто гуляла по городу, сходила в кино, пару раз зашла в кафе.

И в один прекрасный день, когда уже сильно подморозило и выпал первый снег, я столкнулась со Стасиком на крыльце торгового центра.

Мы оба одновременно извинились, и одновременно узнали друг друга. Расслабленное лицо Стасика сразу стало собранным, а глаза цепко обшарили всю фигуру.

– Синицына! Что ты тут делаешь?! Теть Катя тебя обыскалась! – он крепко ухватил меня за рукав, демонстрируя намерение тут же тащить к тетке.

– Пусти! – дернулась я. – Живу я тут!

Стряхнуть его пальцы не получилось, мы тихо пихались, стараясь не привлекать внимания.

– Тут это где? Почему тут? Почему ты вообще уехала? Мы же пожениться собирались!

Сзади к Стасику подошла роскошная брюнетка с длинными черными волосами и пакетом из супермаркета. Услышав последнюю фразу, она ахнула. Я прикрыла глаза, мечтая, чтоб Стасик провалился сквозь крыльцо. Вот только мне сейчас не хватало скандала!

– Моя тётя дружит с его мамой, – быстро сообщила брюнетке, натужно улыбаясь. – Не волнуйтесь, мы один раз всего виделись!

Брюнетка была стройная, высокая, фигуристая. Ей что меня, что Стасика одной левой размазать труда не составит, я ее боюсь!

– Стасик, что это такое? Что значит «хотели пожениться»? – стальным голосом вопросила брюнетка. – Кто это вообще?

– Жанночка, ты все не так поняла, – заблеял Стасик, тем не менее, не выпустивший рукав моей куртки.

Я приоткрыла рот. И тут Женин! Мечтающая выйти замуж за Стасика! У меня вещие сны! Вот умора! Не выдержала и рассмеялась. Стасик возмущенно засопел, а девица надулась и стала как будто еще выше.

– Стасик, немедленно отпусти меня! Никаких свадеб! Нельзя так поступать с девушкой, которая тебя с детства любит! – заявила я, вырвала рукав и сбежала по ступенькам вниз.

Стасик рыпнулся было бежать за мной, но тяжелый взгляд брюнетки пригвоздил его к месту. Вот пусть и разбирается теперь! Уф! Сбежала. Плохо что Стасик знает, что я тут живу. И зачем ляпнула? Дура! Надо было врать, что приехала в гости. К подруге. Или другу. Точно, к другу! Я молодая девушка, у меня должна быть личная жизнь!

У Стасика она точно была, брюнетка была сочная и аппетитная. Будь я мужиком, глаза бы сломала о ее пышные прелести. А врал про блондинок! Впрочем, меня ни к тем, ни к тем нельзя было не причислить, волосы русые, самого обычного мышиного оттенка. Если Стасику нравятся такие, то у меня и шансов не было ему приглянуться, зря тетка надеялась нас свести. Пусть теперь личная жизнь Стасика ему мозги вправляет. Или Стасик был согласен жениться на мне и потом неделями пропадать в «командировках»? Что-то эта девица не похожа была на ту, что согласится на роль любовницы. Впрочем, не мое дело.

Для верности я долго путала следы, хаотично передвигаясь по городку. До дома добралась в сумерках. Поскольку я все время оглядывалась, то перед самой калиткой вновь налетела на прохожего.

Глава 9. Незнакомец из сна.

– О, господи! Только не вы! – взвыла я, оказавшись в крепких объятьях синеглазого плечистого мужчины. Императорского посланника, мага и притеснителя. Верните меня обратно! Мне не нравится, что персонажи из сна разгуливают по моей реальности! И хватают меня за руки!

– Девушка, что с вами? Вы не ушиблись? – заботливо поймавший меня мужчина заглянул мне в лицо. – Если честно, такой реакции никогда еще не встречал. Мы что, знакомы? Вы меня знаете?

– В какой-то степени, – уклончиво ответила я, рассматривая гонца вблизи. Во сне я глазки опускала да сквозь ресницы подсматривала.

Таких только во сне и видеть. Нельзя быть настолько красивым! Это противозаконно! И в кожаном доспехе с ремнями и чеканными бляхами он был невыразимо привлекателен. Что я, не видела, как на него смотрели абсолютно все женщины в доме тети Зуи?

Ну да, сейчас он одет по-другому, погода диктует свое. Но сути это не меняет. Ему безумно шло длинное черное пальто-тренч, серое в полоску кашне, под которым видна ослепительно белая рубашка и краешек галстука. Дьявольски хорош!

Но я-то знала, что ничего хорошего от него ждать не приходится! Опасен, очень опасен! Не хочется мне, чтоб моя мирная и спокойная жизнь тут вдруг понеслась вскачь и кувырком.

– Вы кого-то ищете? – спросила строго, отходя на два шага. – Я живу в этом доме.

Если что, юркну за калитку и буду в безопасности.

– А, так это отлично! – обрадовался синеглазый. – Девушка, мне срочно нужно встретиться с профессором Качаловым. Дозвониться не смог, и дверь никто не открывает.

– Значит, профессор занят в лаборатории, – ответила строго. – Вряд ли он примет вас сейчас, он не прерывает экспериментов.

– Можете выяснить?

Попробовать можно, если профессор еще работает, мне не откроет, а если поднялся в спальню, тем более беспокоить его не стану.

– Как ему о вас доложить? – я самая бестолковая помощница, это ж первое, что надо было узнать, кто рвется в дом! Ну да, и хочется узнать, как его зовут.

Мне сунули в руку глянцевую визитку. Приказали позвонить, если профессор назначит время. Именно приказали! Полчасика он подождет в машине.

Раскомандовался тут!

Недовольство собой, неудачным днем и опасным визитером я выражала невыносимым ворчанием. И дверью громко хлопнула, хоть гаду в машине наверняка не было слышно.

Дом встревожился, заскрипел ставнями, зашевелил портьерами. Едва я вошла в кухню, как из лаборатории вместе с клубом вонючего дыма выглянул профессор.

– Добрый вечер, Дмитрий Васильевич, там к вам приехал кто-то, – я не глядя, протянула визитку профессору.

Незачем мне знать, как его зовут. Такой мужчина не для меня и на серую мышь он никогда не взглянет с мужским интересом. И наверняка женат! И любовница у него обязательно вроде Женин, высокая, ладная, холеная, соблазнительная по всех местах. Моими костями его не соблазнить, нет. Сколько бы сердечко не трепетало, все бесполезно.

Хороших девушек много, только они невидимы для мужчин, если не обладают броской внешностью. А сказки про принцев и Золушек – просто сказки. Бальзам для уязвленного женского самолюбия. Потому что принцев мало, а Золушек много. Маркетинговый ход такой, чтоб Золушки не опускали руки, продолжали ишачить и вкалывали изо всех сил, ведь женская надежда на счастье – что морковка для осла.

Через полчаса я вышла из своей комнаты, где тщетно пыталась вернуть себе утраченное душевное равновесие. В гостиной разговаривали. Негромко, но эмоционально. Я в кухню иду и не прислушиваюсь! Только случайно остановилась на площадке.

«Бу-бу-бу… любые деньги»! И твердое «нет» от профессора… «бу-бу-бу… рассмотрим вопрос с клиникой»… профессор хрипло рассмеялся.

– Вы хотите вернуть мне мою клинику?

– Мы можем рассмотреть этот вариант! – с готовностью ответил сноб.

Не вернуть, а «рассмотреть», ага, даже я ощущаю разницу. Нет, Дмитрий Васильич на это не пойдет. Наверху замолчали. Я торопливо шмыгнула в кухню, еще не хватало, чтоб меня тут застукали с ушами-локаторами.

На кухне соорудила два бутерброда с копченой колбасой и маринованными огурчиками, налила чаю.

Спорить мужчины продолжили в прихожей, прямо возле арки в кухню. Профессор был, как кремень. И правильно! Не нужны нам тут подачки и вообще, никто не нужен. Мы и так хорошо живем!

– Какая интересная девочка, – задумчиво сказал гонец.

Я выпучила глаза, замерев с куском колбасы во рту. Нет, это наглость! Чего на кухню полез и надо мной навис?

– Откуда она у вас?

– Помощница. Направило бюро трудоустройства, – неохотно ответил профессор.

– Ну, вот вам спутница на бал! – весело хлопнул в ладоши гонец.

– Нет! – одновременно выпалили мы с профессором.

Какие балы? Балы для принцесс, и тех, кто себя ими ощущает. Золушки на балу только чудом, по воле крестной феи, появляются. Наше предназначение работать по дому, наводя порядок.

Наглый визитер положил на стол картонку и прижал сверху моей рукой. Я изумленно смотрела на все это безобразие, пытаясь проглотить застрявший кусок.

– Приглашение вручено! Мы продолжим наш разговор позднее, – веско сказал незнакомец и наконец-то покинул дом.

Я отдернула руку, словно гладкая картонка приглашения была горячей.

– Как ж это все не вовремя! – профессор потер лоб и устало опустился на табурет. – Зря, все зря!

Я быстренько налила чай и придвинула тарелку с бутербродами к нему поближе. Еда на мужчин действует умиротворяюще. Жаль, торта нет. Судя по грандиозности неприятностей, тут только торт и мог помочь. Трехъярусный, со взбитыми сливками. Надо было сказать, что никого нет дома, вот! И не пускать его к профессору! Окна и двери забаррикадировать!

Дом зазвенел посудой. Распахнулись и заскрипели дверцы кухонных шкафчиков. Дом негодовал вместе со мной.

– Тихо! – профессор хлопнул ладонью по столу и все стихло. – Это бы не помогло, – обратился он ко мне. – Ажу́нис пролез бы и без твоего участия.

Я посидела минутку, переваривая.

– Вы читаете мысли, Дмитрий Васильевич? – тихо и вежливо спросила я. Очень тихо и очень вежливо.

– Нет. У тебя на лице все написано. – Профессор побарабанил по столу длинными узловатыми пальцами. – Так, бал чрез два дня. Купи себе вечернее платье, непременно длинное, никаких голых коленок. Туфли. Сходи в салон, ну все, что положено сделать, сделай, все эти ваши женские штучки. Трать, сколько понадобится.

Профессор достал из кармана пластиковую карточку и положил передо мной.

– Спасибо, – растерянно отозвалась я. Никогда не была в салоне! Я даже в обычной парикмахерской ни разу не была. Челку сама подстригала, а сзади кончики ровняла Ленка. Ну, и с краской сами баловались. Тетка три дня бесилась, когда я красные пряди сделала. Обещала под ноль сравнять. Пришлось закрасить.

Я? На бал? Не может быть! Стра-а-ашно! Отвлеклась и забыла расспросить о визитере! Я покосилась на железную дверь лаборатории. Скорее всего, профессор бы мне ничего и не сказал.

Утром пошла в салон на соседней улице. Не самый пафосный, но многопрофильный. Со мной были вежливы и профессионально приветливы, но внутри меня все дрожало и сжималось, так мне было не по себе между ослепительно белых стен, подсвеченных гибкими светящимися трубками.

Каталог был толстый, а список услуг – впечатляющий.

– Чем отличается глубокое бикини от просто бикини?

– Глубокое предполагает обработку перианальной зоны, – любезно ответила девушка, а я покраснела.

Был у меня момент жизни, который я не хотела вспоминать. В мой первый раз я была совершенно естественна и даже не задумывалась, что со мной что-то не так. Я была влюблена и любопытна. И тетке назло хотела доказать, что могу быть интересна мальчикам.

Незнакомый симпатичный парень во дворе, как выяснилось, приехал в гости к бабушке. Случайность! Артём никого тут не знал, я попалась ему первая на глаза. Столичный мальчик просто не мог не повыпендриваться и не продемонстрировать свою взрослость отсталой провинциалке. Ему льстило мое восхищение и наивные попытки понравиться. Мы целовались и как-то незаметно все закончилось на баб Нюрином диване. Мне не понравилось, и я не смогла это скрыть. Было неловко, больно и стыдно. Мой партнер тут же мне высказал все о моей неухоженности и дикости.

Ленке я все рассказала, конечно. Мы вместе решили, что он козел, это немного успокаивало раненое самолюбие. И почему в книгах пишут, что после «этого» все меняется, жизнь начинает играть яркими красками? Вранье. Ничего не изменилось. Правда, сейчас я думаю, что это сильно зависит от партнера. Или он тебя поднимет к звездам или обрушит в грязь. Как оно собственно, и случилось.

Хорошо, что Тема быстро уехал и слухи о моей запущенной лохматости не стали достоянием общественности. Я бы, наверное, умерла от стыда. Бритва только поощряла мои заросли становится все кустистее и гуще. Так что мои мохнатые ноги гораздо больше теткиных наказов останавливали меня в развитии полового опыта. Еще залететь было страшно. Презервативы очень дорогие.

Тут же, у стойки администратора салона красоты, перед моим мысленным взором вдруг возникли синие глаза и черная тонкая прядка, пересекающая высокий лоб. Ради такого мужика все можно вытерпеть! Краснея и заикаясь, я заказала полную эпиляцию, пилинг, обертывание, маникюр, педикюр и несколько уходовых процедур для лица и волос.

Выползла из салона только ближе к ужину, на подгибающихся ногах, испытывая полное опустошение. Моральное, финансовое и желудочное. Какой ужас! Как же это дорого и долго! И малоприятно, по большей части. Бедные светские львицы, для них это ежедневная работа! И это я еще отказалась от приклеенных ресниц и надутых губ!

Как мало надо мужчине, чтоб стать красивым! Помыться, побриться и одеться! А сколько меня мучили в салоне? Несправедливо. Но жизнь вообще несправедлива.

Должна признаться, что профессора я никогда не воспринимала, как мужчину, он же старый! Но, увидев его высокую поджарую фигуру в смокинге, с уложенными волосами, я была в восторге!

– Какой вы красивый, Дмитрий Васильич!

Впрочем, и мой внешний вид он оглядел с одобрением. Я не стала выбирать платье на один раз. Выбрала такое, чтоб можно было носить летом или надеть в театр. Из коричневого кристаллона с блестками, очень лаконичное. Никаких декольте и вырезов до пупка, мне просто нечего было в те вырезы вываливать, а иначе зачем они? Нет ничего более жалкого, если в декольте светятся кости, не прикрытые жировой тканью. В моем платье был воротник-стойка, перед и спинка закрыты полностью, только углубленная пройма подчеркивает плечи, юбка расклешенная, без разрезов. Волосы я оставила распущенными, только с висков подобрала две скрученные прядки. Я же молодая девушка, а не женщина-вамп. Не пышнозадая яркая Жанночка, и никогда такой не буду.

– Тут нужно колье, – сказал профессор. – Я не подумал, извини.

Через минуту профессор спустился вниз с бархатными футляром.

Крышка откинулась, выпустив сноп искр. Обалдеть! Вот просто о-бал-деть! Это бриллианты. Настоящие. Это колье стоит… не знаю, даже сколько оно может стоить. Не могу представить. Наверняка, бешеные миллионы. Я таких денег за всю жизнь не заработаю!

Бриллианты подмигивали и переливались на моей груди.

Глава 10. Бал.

Я сморгнула.

Оказывается, сижу у пруда и пялюсь в воду. Солнце отражается от водной глади и лучиками колет мне глаза. О, нет! Едва не застонала. Опять сон! Там такое интересное, настоящий бал, а я все просплю?

Надо сосредоточиться и попытаться вернуться в реальность. Меня не устраивает такое внезапное погружение. Сны нужно ночью смотреть! Вот сейчас, еще немножко… я зажмурилась и сжала зубы.

Ай! Меня укусил крупный черный муравей! Наглая скотина! Больно же! Проснуться не вышло.

Я по-прежнему сидела у пруда. Спрашивается, и чего я тут сижу? Конечно любоваться облаками, луной или карпами очень увлекательно, но не долго. Душевной тонкости не хватает. Я более черствая и не так развитая эстетически, как местные девицы, готовые пялиться целыми днями на красоты природы.

– Барышня Си! Признаться, я не поверил, когда мне сказали, что ты вернулась с каникул. У тебя же свадьба? – а вот и Василек.

Там он аспирант, а тут кто? Очень правильно, что цвет мантий разный. Зеленая, значит – помощник наставника. Типа репетитора. Его обязанность подтягивать неуспевающих учеников. Значит, мы довольно много общались в рамках легенды Ницин. Вот сейчас он меня и разоблачит!

– Только помолвка, – неохотно ответила я. Час от часу не легче. О чем с ним говорить?

– Твои провалы в памяти исчезли? – вдруг спросил он.

– К-какие провалы? – пискнула я, желая, чтоб он исчез. Так все хорошо было!

– Что ты читала? Введение в стихийную магию? – Василек поднял учебник, а я прикусила губу с досады, что сама его не заметила. – Но это же проходят на первом курсе?

– Решила повторить, это не запрещено! – агрессивно ответила, отбирая книгу.

– Давай, я помогу! – карие глаза смотрели приветливо и с сочувствием.

Но передо мной вдруг встали другие глаза, синие, как океан. Сердце пропустило удар. И я безумно разозлилась. На себя, не на Василька.

Говорят же, что неудачная влюбленность работает, как прививка от дурных, глупых, ненужных чувств! Нужно умнее быть! Или инстинкт самосохранения слушать! Я что, влюбилась в самоуверенного, порочного и жестокого мужика только из-за его нереальной красоты? Этих нереально синих глаз?!

Ну, я и дура! Дура! Как все эти типичные героини женского фэнтези! А почему он порочный, пискнула романтическая часть моего сознания. Да потому, что добрые, отзывчивые, порядочные и справедливые не становятся порученцами императора! Главными магами страны! В момент, когда на его шее медальон, он говорит устами императора! Да чтоб выгрызть такое право, убивают без всяких расшаркиваний! Так что красавчик еще и хладнокровный убийца! Боевой маг – неоднократно убийца!

– Я сама! – резко выдохнула и отказалась. – И вообще, сейчас каникулы, у тебя свои дела. Ты не обязан тратить время на меня, – быстро поднялась и фактически сбежала. Не надо мне тут глазки строить. Надеюсь, мы не встречались в романтическом плане? Еле-еле от одного жениха избавилась. Дайте мне с магией разобраться и приструнить собственное сердце. Глупый кровяной насос! Будет он мне тут еще замирать!

Внутри бамбуковой рощи было хорошо. Зеленый приятный полумрак наводил умиротворение. Надеюсь, тут меня никто не найдет. Я села на пригорок под кустом и открыла учебник. Пролистала философскую муть и перешла к упражнениям.

Так сосредоточилась, что не заметила, как с другой стороны куста появились двое. И остановились в шаге от меня.

– Что сказал император? Перестань оглядываться, тут никого нет.

– Император в гневе, – последовал лаконичный ответ.

Я моргнула, зацепившись за знакомое слово. Концентрация рассеялась. Опять император!

– Это не новость, он в гневе последние лет шесть, с раскрытия заговора. Теперь он желает окончательно додавить семьи заговорщиков.

– Они давно казнены, семьи уничтожены.

– Не все. Тут, в академии, учится дочь проклятого рода Дан Локка. Император пожелал выдать ее замуж за принца Дорена.

– Принц счастлив, полагаю?

Оба собеседница гаденько засмеялись, и я моментально поняла, что принц вообще ни разу не подарок. Ну да, кто же будет воспитывать из принца завоеванной страны умного и справедливого правителя? Умеющего принимать решения и нести ответственность? И вообще, хорошего человека?

– Возвысить своими руками дочь Локка? Но…

– Мы не допустим этого, – тихо и угрожающе произнес мужчина. – Что бы не задумал император, мы исправим его скороспелое решение. Девчонка должна умереть.

– А можно ее…?

– Делай все, что хочешь, только подальше отсюда. И чтоб ее тело никогда не нашли.

– Обижаешь!

Захрустели ветки, собеседники переглянулись и быстро скрылись в зарослях.

Почему у меня даже ладошки вспотели? Не хотела бы я быть предметом их обсуждения. Они собираются убить какую-то студентку. А… какую фамилию носила я от рождения? Си – фамилия тетки. Что, если они говорили обо мне? Вроде, принц Дорен как раз мой предполагаемый жених и есть. То есть не жених, а рабовладелец. Страх липкой холодной струйкой пополз по позвоночнику.

Я слушала разговор не с начала. Сидела, боясь пошевелиться. Лиц не видела. Вот сапоги и край мантии видела. Мантии серые, рабочие. То есть не преподаватели, а низший персонал. И каким образом низший персонал академии может рассуждать о решениях самого императора? Где император и где обслуга академии? Само собой, любой разнорабочий лучше любого советника знает, как правильно страной править, но эти говорили со знанием дела.

А, так это просто императорские шпионы, надзирающие за умонастроениями в академии! Академия, как кузница кадров, никак не могла быть оставлена без внимания, понятное дело. Император не вмешивается, но неизменно в курсе настроений молодежи. Жаль, что я не видела лиц!

Если они говорили обо мне, то… мой домик перестает быть тихим убежищем. Однако подготовить пару-тройку сюрпризов для нежелательных визитеров я в состоянии.

Встала. Ноги закололо от резкого притока крови к мыщцам, и я непроизвольно согнулась.

Подняли меня руки профессора.

– Осторожнее!

Я быстро огляделась. Пора признать, что никакие это не сны. Я просто становлюсь собой же, но в другом мире. Параллельном или перпендикулярном, неважно. Мне совсем не нравится, как резко я меняюсь. То есть, меняются обстоятельства вокруг меня. Я-то прежней себя ощущаю! Просто меня две, Тося и Ницин. Привет, шизофрения!

Так, запнулась о край ковра и чуть не упала на лестнице. Нормально, с кем не бывает. Особенно с непривычки к длинным платьям. То есть я пропустила совсем немного. Но предвкушение праздника напрочь исчезло. Как я смогу защитить себя?

Я поблагодарила профессора, что не дал встретиться моему макияжу и ворсу ковра, мы продолжили путь наверх. Поднялись еще на два пролета и вошли в бальный зал. Где мы? В местном ДК?

– Помнишь все? – спросил профессор.

Ничего не помню! Видимо, отчаяние отразилось в моих глазах, потому что профессор тихонько повторил инструкции. Не привлекать внимание. Не пить спиртное. Не принимать еду и напитки от чужих людей. Улыбаться и помалкивать. И вообще, больше тусоваться у фуршетного стола. Пока рот занят, глупость не ляпнешь. Язык – первая ступенька лестницы, ведущей к несчастью.

Профессор объяснил, что танцевать я тут не смогу, если не училась. При всем желании. Тут танцы в полном смысле слова бальные. Котильон, падеграс, фокстрот и…

Я торопливо закивала, соглашаясь с моим полным невежеством. Вальс кое- как еще в школе на выпускной учили, но в остальном я ни в зуб ногой. Даже не слышала никогда ни о каких котильонах! О котлетах знаю. О ботильонах, это такие недосапоги. А, еще батальоны знаю, это что-то военное, больше роты, но меньше полка. Или армии? В общем, в котильонах я разбиралась примерно так же, как в батальонах.

– Улыбайся! – шепнул профессор, ободряюще похлопав меня по руке.

Мы вошли в бальный зал. Вернее, это были несколько залов. В первом лавировали парочки и группки нарядных гостей, раскланиваясь и беседуя. Во втором зале танцевали. Что-то невообразимо прыгучее и быстрое.

– Это гальярда, – объяснил профессор, проводя меня мимо.

Я улыбалась, щеки ныли от напряжения. Профессор довел меня до третьего зала. Там были мягкие кресла и диваны, а у дальней стены сервирован фуршет.

– Наслаждайся, в мэрии превосходная кухня, – с этими словами профессор меня покинул, сразу направившись к группе мужчин в парадных мундирах. У нас вроде вообще нет красных мундиров в армии? И белых… нет, белые вроде на флоте есть. Быстро отвернулась сообразив, что неприлично пялюсь на военных. Как дурочка натуральная, деревенская.

Кажется, бал – довольно скучное мероприятие и пройдет не так весело, как я рассчитывала. Впрочем, профессор разрешил ни в чем себе не отказывать. Я нагрузила тарелку изысканными закусками и прислонилась к колонне, наблюдая сквозь стеклянную перегородку за танцующими. Все-таки ригодоны и паваны не каждый день вживую увидишь. Хорошо еще, что распорядитель танцев каждый раз очень громко и внятно объявлял следующий танец, основные фигуры и смену партнеров. Буду считать, что я на экскурсии в музее танца. Или на съемках исторического фильма. Хлеб и зрелища, чего еще надо? Принца на палочке?

– Скучаете, девушка? Я вас тут раньше не видел, – рядом со мной нарисовался высокий блондин со слащавой улыбочкой.

– Я первый раз. И мне совсем не скучно. Очень интересно, – вполне искренне ответила.

– Дебютантка? А кто ваш спутник? Почему вы не танцуете? – не унимался блондин.

Вот пристал! Не умею потому что! Я демонстративно положила в рот канапе с соленой рыбкой вместо ответа.

– Я понял, вы безумно голодны, – зафыркал блондин.

– Вам жалко? – чужой аппетит не повод для насмешек, считаю!

Тётка меня голодом не морила, нет. Но и обжорство не поощряла, никогда не давала съесть больше того, что она считала достаточным. Вот такого, вкусненького и необычного, я никогда не пробовала. Блондинчик потерся рядом еще какое-то время, но понял наконец, что еда волнует меня намного больше, и смылся.

Я стояла очень удачно, возле колонны в углу, слева была свисающая до пола портьера, сзади меня закрывали от зала два кресла с очень высокими спинками. Кажется, такие «вольтеровскими»⁵ называют. Указание профессора «не отсвечивать» я выполнила идеально. И в то же время могла спокойно смотреть на танцующих во втором зале и наслаждаться вкусной едой. Не так уж и плох этот бал!

Мое внимание привлекла брюнетка в ярком желтом платье. Многослойная юбка струилась, обвивая ноги, и при каждом широком шаге отрывался разрез чуть ли не до пояса. Присмотревшись, я узнала Женин. То есть Жанну. Подругу Стасика.

Что она делает на этом пафосном мероприятии? Хм. Не так. Что я делаю на этом мероприятии для избранных?

Потому что Жанна была тут на своем месте. Она танцевала легко и непринужденно, меняла партнеров, и я испытала жгучую зависть к ее умению. Не тому, что она была настоящей звездой вечера, а тому, что она действительно умеет танцевать. Я завидовала и не могла отвести глаз от ее раскованных движений. Это действительно магия какая-то! Большинство мужчин были во фраках, с ума сойти! Но были и в смокингах, и в мундирах. Род войск я не смогла определить, но могла поклясться, нет у нас формы с эполетами и белыми нагрудными ремнями крест-накрест!

Я наелась от до отвала всяких вкусностей, осоловела и даже немножко подремала в кресле. Собственно, оставалось только дождаться профессора, чтоб пойти домой. Он сразу сказал, что до утра мы не останемся, максимум часа три он может оторвать от своей работы на это никчемное светское мероприятие.

Я видела, что профессору тут неприятно находиться, несмотря на все улыбки и радостные похлопывания по плечам. Его пригласили для какой-то цели и высказывали ему дружеское расположение.

Пару раз мелькнула синеглазый гад. Один раз прошелся в томном танго в Жанной. Второй раз порыскал по залу, но я предусмотрительно скрылась за портьерой. На всякий случай, вряд ли он искал меня. Зато сердце каждый раз будто в пропасть обрывалось и в пот бросало. Вот гадство!

Постепенно я обвыклась, присмотрелась и поняла, что основная масса не танцующих гостей вьется возле колоритной троицы, неспешно направляющейся к фуршетному столу. Они постоянно останавливались и раскланивались. Первым был невысокий толстячок с доброй улыбкой, не сходящей со свежего румяного лица. Вторым был высокий, худощавый мужчина в смокинге, с красным поясом-кушаком. Он напомнил мне печального ворона своим длинным носом и свисающей на лоб прядью седоватых волос. Один из них мэр, а второй его советник. Или заместитель, решила я.

Между ними стояла дама в блестящей чешуе, переливающейся разноцветными радужными сполохами. К ней постоянно кто-то подходил с приветствиями и разговорами, она поворачивалась и разглядеть ее хорошенько не удавалось.

Вот к ним подошел профессор, поцеловал ручку, что-то сказал. Дама повернулась, в высокой прическе сверкнул гребень с драгоценными камнями.

Я укусила собственный палец. Сделала шаг назад и прислонилась к холодной колонне. Этого не может быть! Этого не может быть никогда!

Моя тетка махала пухлыми ручками, что-то оживленно рассказывая своим собеседникам. Они выглядят давно знакомыми людьми! Откуда у нее такой наряд, драгоценности? Господи, что тут творится? Кто все эти люди? Маги, оборотни, вампиры, драконы? Каким образом сюда затесалась тётка? А, нет, затесалась сюда именно я. А она держится так, будто находится тут с полным правом, общается с гостями, снисходительно кивает, улыбается. Чего я не знаю о своей тётке, отравившей мне все детство и юность?

Я её боялась. Все детство жутко боялась ее шипящего голоса и немигающего взгляда. Однажды она пришла навеселе после новогоднего корпоратива и стала, хохоча, кричать, что она мне не тётка, что настоящую тётку она давно съела и что она на самом деле злая ведьма! Я тогда рыдала и убегала от нее, и заснула, спрятавшись в шкаф. Наутро тётка была хмурой и молчаливой, а я поспешила в школу, едва выпив чаю. Почему-то я об этом случае даже Ленке не рассказала. Очень страшно было. Сейчас не страшно. Противно и мерзко. Еще непонятно. Но сейчас показываться ей на глаза, чтоб она меня прилюдно унизила, обозвала дармоедкой, неряхой и прочими любимыми эпитетами?

Большие высокие кресла были в чехлах из тафты. Я читала, что ножки мебели в прошлые века специально закрывали тканью, ибо они, округлые и изогнутые, напоминали женские икры, а это было неприлично. Широкие воланы, перехваченные бантами, спускались до самого пола, и я решилась. Села на корточки, юркнула под кресло, и скорчилась там. К счастью, ножки оказались достаточно высокими и мне было вполне комфортно. Я свернулась комочком под креслом, надеясь только на добросовестность местных уборщиц. Если я расчихаюсь, это точно будет позор на весь свет. Надо зажать нос и дышать ртом.

И зачем только эпиляцию делала?

Глава 11. Неудачное покушение.

Ба-бах! Бах! Бум! И-и-и-и!

Со сверлящим уши визгом в небо взвилась очередная ракета. С треском вылетела входная дверь моего домика. В небе вырос фонтан огненных лилий.

Ночной фейерверк собрал толпу возбужденного, неодетого народа. Всем было интересно, с чего это домик студентки вдруг засверкал огнями и взорвал ночь грохотом петард.

На потолочных балках внутри я поставила несколько ведерок с клеем и краской, позаимствовав их у строителей. Мука была взята на кухне. Заклинания воздушного вихря я прикрутила сама, настроив сигнальную нить на проникновение в дом. «Один дома» – отличный фильм. Поучительный и познавательный. Правда, достаточно жестокий.

Я травмировать врагов не собиралась. Просто не смогла бы справиться с взрослыми мужиками. Это не девочные разборки, где можно взять нахрапом и неожиданностью. Ректор разберется. Мне важно было увидеть и понять, кто на меня покушался. А заодно покушение сделать достоянием все прибывающей общественности. Это мне удалось с блеском.

Общественность сильно впечатлилась, когда на крыльцо вывалилась облитая краской и клеем парочка, протирающая глаза, запорошенные мукой. Еще они некультурно выражались. Очень некультурно и очень громко. И обещали мне много неприятных минут до моей мучительной смерти.

– Что это такое? – завопил комендант студенческого городка, потрясая кулаками. Его мантия была одета вверх швами и задом наперед.

В несколько голосов ему стали объяснять, что тут живет некая студентка Си. Девушка тихая и скромная, ранее в шумных оргиях не замеченная.

– И где же сама девица Си Ницин?

– Я тут, господин комендант, – протолкалась сквозь толпу гомонящего разбуженного народа.

Дальнейший опрос показал, что я – невинное и тихое создание, собирала цветущие полночники для исправления итоговой оценки по зельеварению. Маловато набрала баллов для повышенной стипендии. А этих людей я не знаю и никогда ранее не видела. Ума не приложу, что им понадобилось в моем скромном домике. Сама в недоумении, ведь никаких ценностей у меня никогда не водилось.

Корзинка с полночниками была дотошно обнюхана, цветы одуряюще пахли, на стеблях мерцал выступивший сок. Свеженькие, а как вы думали?

Ночные гости были облиты водой и опознаны. Младший хранитель оранжереи и помощник библиотекаря сетовали на внезапное помутнение рассудка, побудившее их вломиться в домик незнакомой студентки. Пьяны были и одурманены! А так они смирные!

Им никто не поверил. Домики обслуги располагались намного дальше, на противоположном конце академического парка. Даже с пьяных глаз заблудиться было затруднительно. Да и спутать однокомнатный домик с трехэтажным бараком для служащих было невозможно.

– Вы только что называли ее фамилию и грозили жуткими карами, – бдительно прищурился комендант. – Значит, знали, куда полезли! Что вам было нужно от студентки? Что она вам сделала?

Въедливый старик, очень внимательный и цепкий, меня не подвел. В ошибку или случайность не поверил. Возмутители спокойствия были связаны и препровождены в подвал. Какой бес попутал работников вломиться в мое жилище, будут разбираться утром. Мне разрешили перенести постель в соседний пустующий домик.

Ну вот, можно и поспать почти половину ночи, с чувством хорошо выполненного долга.

Кресло надо мной заскрипело. Кто-то устраивался на облюбованном мной кресле, в самом дальнем углу зала. Я чуть не стукнулась головой, дернулась и пришла в себя. Замечательно! Лежу под креслом в позе эмбриона. Нет, я не протестую, но жестковато и уже хочется распрямиться. Но, услышав первое слово, я замерла и перестала дышать.

– Так что же, Катерина Дмитриевна, как ваша подопечная? До сих пор в бегах? – властный и недовольный мужской голос.

– Вопрос времени, Игорь Леонидович, – почтительно и даже льстиво ответила тетка. Никогда не слышала таких нот в её голосе. Обычно она была резкой и властной. – Ее найдут.

– Вы пережали с ее воспитанием, она смертельно вас боится… А я ведь просила отдать девочку мне, – с явным злорадством добавил третий голос, женский.

– Зато она уверена в своей никчемности и приучена к послушанию, – огрызнулась тетка.

– Мы это видим, – пропела другая женщина. – Блестящие результаты!

– Нам нужен проводник, – напомнил мужчина. – Кстати, как получилось, что девочку внезапно уволили?

– Александр Иванович уже понес наказание, – с готовностью ответила тетка. – Он заигрался в людские игры и слишком много о себе возомнил.

– Инфаркт? – уточнил мужчина.

– Лестничный пролет.

Я прикусила палец, чтоб не выдать себя невольным возгласом. Они что, завкафа убили? Он что, из этих был? Из особенных, которые тут празднуют неизвестно что? Тетка для них своя, и она явно боится этого мужчину. Вторая женщина очень тетку не любит, неприязнь сквозит в каждом слове.

– Остальные служащие?

– Все получили строгие предупреждения, – угодливо ответила тетка.

– Хорошо. Но это не приближает нас к цели. Где девушка?

Дальше я с замиранием сердца слушала отчет по оперативно-розыскным мероприятиям. Вторая женщина оказалась детективом! Я боялась, что моя радость затопит мое убежища и выползет из-под кресла. Они изначально решили, что я бежала вечером! После работы! По чужому паспорту! И отработку отправления поездов, автобусов и самолетов (!) приурочили к вечеру! А еще тетка с пеной у рта доказывала, что я девственница. Это оказалось крайне важно для настройки поисковика. Вот повезло! Я даже вспотела от несоответствия ее ожиданиям, и первый раз поблагодарила Тему и свое любопытство.

Право же, меня сочли намного хитрее, чем я была. А я просто была быстрее. Откуда бы я взяла чужой паспорт? Украла? А еще они решили, что я сбежала к парню – это была главная версия, и основные силы бросили на поиск парней, а не на соседние города.

«Первая любовь, романтическая дурь», – веско сказал мужчина. – «Она даже самых забитых накрывает и диктует неожиданные поступки». Всех наших аспирантов, Василенко, охламонов, Женю и Мишу, вывернули наизнанку. Даже Вадим Семенович не избежал этой участи. Я до сих пор помнила, с какой радостью пекла пирог, который попробовать не удалось, и мстительно кивнула. Так им и надо, обжорам!

– Я крайне недоволен, – веско сказал мужчина. Кресло слова скрипнуло.

Мне безумно хотелось посмотреть, кто это был такой важный, что тетка лебезит перед ним, но я сдержалась. Переждала шаги и удаляющиеся голоса. Прислушалась. Вдруг еще кто-то остался сидеть в обособленном уголке?

Посмотрела из-под волана и начала тихонько выползать из-под кресла.

– Эй, ты! – я подпрыгнула и все-таки стукнулась головой о деревяшку, болезненно зашипев.

– Ползи сюда, гусеница, – хмыкнула Жанна и постучала носком золотистой лодочки по ножке кресла. – Даже знать не хочу, как ты пробралась на наш бал. Кто-то тебя провел?

Я вся сжалась и закрыла глаза. Конечно, она сейчас закричит: «Вот она»!

– Выдыхай, деревня, – Жанна схватила меня за руку и потащила в темное нутро дома культуры. Неосвещенный коридор, мелькнула табличка «Служебное помещение», узкая захламленная лестница вниз.

Остановилась у обычной белой пластиковой двери, от которой тянуло холодом.

– Учти, я помогаю тебе, чтоб Стасик был только моим! Н-невеста! – со злостью вытолкнула меня за дверь Жанна. – Такси белый «Ниссан» номер четыре-пять-три. Проваливай! Чтоб я тебя больше не видела!

– А пальто? – пискнула я.

– Ой, прости, тебе так хочется с тетей поздороваться? Сейчас ее позову! – ехидная улыбочка расцвела на тщательно накрашенных губах Жанны.

Не говоря больше ни слова, я ринулась в метель. Блин, откуда такой снегопад? Рано же еще! Впрочем, раздумывать о превратностях погоды было некогда. Такси действительно стояло у черного хода, и я быстро юркнула в теплый салон.

Закрытое платье хорошо тем, что в лиф можно слона упаковать, в моем случае – телефон. Из машины набрала профессора. Он тревожился. Но ужасно обрадовался, что я уже на пути домой. Сказал, что так оно к лучшему.

Глава 12. Не хочу учиться, хочу жениться.

Из административного корпуса академии я выходила в глубоком раздумье. Вместо неторопливого, вдумчивого изучения магии в течение ближайшего полугодия мне предстояло освоить все за каникулы. Два месяца.

Во-первых, программу изменили по приказу Главного Цензора. Его не устроил уровень магов, поступающих на службу во дворец. Теперь вместо четырех лет будем учиться пять. Во-вторых, заместитель ректора справедливо полагала, что вокруг моей персоны наблюдается нездоровая суета. Так что она с удовольствием помашет мне платком раньше официального выпуска. Ей чрезвычайны происшествия в академии не нужны.

Вчерашняя ночь тому подтверждение. Я не могла с ней не согласиться. Вся академия бурно обсуждала ночной фейерверк и личную жизнь студентки Си. Злодеи были утром переправлены в каземат городской стражи для допроса.

Готова поспорить, что тетка сплавит меня замуж, не станет ждать еще полтора года. Принц ждет! И выплаты по брачному контракту опекуну, само собой.

А если я хочу получить диплом и направление на работу, то за два месяца должна написать все письменные работы и сдать все зачеты и экзамены, чтоб выпуститься с предыдущим старшим курсом. По старой программе. Не говоря о самом курсе, который тоже надо изучить. Заместитель ректора меня успокоила, сказала, что там все больше повторение и закрепление с практической отработкой материала. Так что учить не слишком много.

Не слишком много?! Да это вообще в силах человеческих?

Я же не Ницин! Это она тщательно и скрупулезно зубрила, пробираясь шажок за шажком в мир магии. Я-то вообще с нулевым уровнем пришла сюда!

Выбор без выбора. Или учиться, или в рабыни. Кажется, сон придется урезать часов до четырех-пяти. Больше не получится. На штурм библиотеки! Радовало, что зам. ректора обещала, помимо консультаций, обеспечить лояльность преподавателей и явку их на экзамены. Попробуй их еще отлови! Каникулы же!

Самое трудоемкое – практические и письменные работы удалось сдать за две недели. Не ожидала от себя таких успехов, если честно.

Правда, курсовую по зельеварению пришлось сдавать дважды, но это ерунда. Сдала же! Зато теперь отпивалась собственноручно сваренным тонизирующим эликсиром.

Строгая мастер зелий (вылитая старшая лаборантка Жанна Прокофьевна!) пробовала, нюхала и смотрела на просвет пять экзаменационных зелий и посоветовала специализироваться именно в этом сложнейшем искусстве. Хорошие аптекари, травники и зельевары никогда не останутся без работы!

Я поблагодарила за совет. Мне бы пока выжить! Через день предстоял экзамен по стихийной магии. В учебнике говорилось, что у магов обычно одно четко выраженное направление. Редко два. Три имели прославленные маги и все они были на императорской службе.

С неудовольствием я нашла в куцем списке имен Ажунаса Ивари. Гад и синеглазый порученец повелителя. Самый красивый мужчина в мире. Он еще и сильнейший маг эпохи. Это поставило меня в тупик. Чем я настолько ценна для империи, что император посылает главного мага за моей хилой тушкой? Сильнейшего мага с отрядом гвардейцев – за недоучкой? У него более важных дел нет, чем быть магом на побегушках? Месть семье бунтовщиков не заслуживает такого! Это форменная стрельба по воробьям из пушки. Чтоб приволочь в столицу недоучившуюся девчонку, достаточно обычного гвардейского взвода. Да даже пары гвардейцев! Пары обычных сельских стражников с штатным блокатором! Вот разве что он сам хотел на меня посмотреть и оценить… заметил, влюбился и…Так! Заткнулась, уняла фантазию с сердцебиением и пошла зубрить! Делать знаменитому магу нечего, как только на тебя любоваться! Ага, увидел такой, втрескался и только и поджидает момента, чтоб сделать предложение руки и сердца. Ноги и печени. Размечталась! Мышь серая!

На чистой злости на собственные нелепые мечты я прорешала все задачки в практикуме по стихийной магии за старший курс и призадумалась. Все, абсолютно все получилось. Нет, на экзамене показывать такие умения совершенно недальновидно. Хватит же одной стихии для сдачи экзамена? Хватит. Не буду ломать тщательно отыгрываемый образ Ницин. От посредственности ничего особенного не ждут. Вот и возьму землю. Стихия упрямая, тугая, зато маги земли крайне востребованы. Земледелие же! Садоводство, огородничество. Рудное дело. Строительство. Пожалуй, есть смысл показать способности именно к этой стихии. Очень ценное умение.

Воздушные вихри создавать тоже неплохо, но сидеть день за днем где-нибудь в пароходстве, следя за ветром, чтоб паруса ровно наполнялись, ужасно скучно. Доставка – тем более. Это слишком просто, чтоб захотелось заниматься всю жизнь переносом дипломатической почты и писем императорской канцелярии.

Вода подчинялась мне с радостью. Она льнула, обнимала и радовалась вместе со мной. А свои радости я была приучена прятать с детства. Иначе отнимут и высмеют.

Огонь тоже был послушен, но непредсказуем и агрессивен. Если я скажу про умения еще и в этой области, то меня тут же препроводят под белы рученьки в столицу. Империи необходимы боевые маги, добро пожаловать в казарму! Боевые маги – сплошь огневики. Взвесив на мысленных весах домик в деревне и казарму, я выбрала домик.

В учебнике было написано, что маги-универсалы рождались не каждое столетие. Раз написано, будем так и поступать. По написанному. Позже подумаю, что я такое. Супер-одаренное или невероятно везучее существо. Два в одном. С мега-плюшками в виде магии.

Не передать, как я была счастлива, узнав, что некромантии, как вида магической практики, тут нет. Нет, и всё! Умерших сжигали, так что неупокоенных упырей и зомби не было в принципе. Некротические эманации удалялись несколькими универсальными очищающими заклятиями, так что призраков и злобных, вредящих людям духов тут тоже не было. Драпали из империи, сверкая призрачными пятками, поскольку такими заклинаниями владели даже первокурсники. И не-маги тоже, поскольку очищающие амулеты, улучшающие «погоду» в доме, продавались на любом рынке и встречались в любом доме. Осветительные и нагревательные амулеты стоили намного дороже.

От усталости и недосыпания ощущения двоились и накладывались друг на друга. Я уже не отдавала себе отчета, где я нахожусь. Смотрела будто со стороны. Пока лежала под креслом, важный дядька назвал меня проводником. Проводниками в учебнике называли эмпатов и интуитов, тонко чувствующих настроение окружающих. Типа проводники в мир чужих душ. Мой случай в учебник явно не вписывался. Я что-то другое, чужие мысли и ощущения для меня потемки. Впрочем, особо задумываться было некогда, я еле заставляла себя есть и спать обязательные пять часов, а то свалюсь. Спасибо снотворной настоечке моего приготовления! Выпив ее на ночь, я валилась, как бревно и крепко спала отведенное для отдыха время.

Оставалась неделя каникул и два экзамена.

К этому времени я сдала магическую химию и алхимию, ботанику, магические потоки, универсальные плетения, стихмагию, аналитическую магию, основы целительского дела, щитовые чары, бытовую магию. Всё на уверенные тройки и четверки. Приходилось контролировать себя, чтоб не жахнуть со всей силы и не выдать свой истинный резерв. Преподаватели удивлялись и радовались. Некоторые даже искренне.

На закуску оставила физкультуру и изящные искусства. Не будут же меня заваливать по физкультуре, если все остальное благополучно сдано?

С искусствами вообще была засада. Воспитанным и образованным девушкам тут полагалось владеть пятью искусствами: петь, танцевать, сочинять стихи, рисовать и музицировать. Пела я очень посредственно, голоса не имела, но что-то промяукать могла. Танцевать… три движения из беллидэнса, пять из зумбы, прыжки и повороты, в общем, сойдут, как экзотические танцы дикарей. Стихи – вообще фигня, зарифмовать можно что угодно, было бы желание, я даже гимназическую считалочку помнила для запоминания слов, которые пишутся с буквой «ять»: «Бѣдный, бѣлый, бѣглый бѣс пообѣдать бѣгал в лѣс». С рисованием проблем нет, абстракционизм и всякий модернизм мне в помощь, от художников никто уже не требует фотографического сходства или особенной детализации, если уж слоны и обезьяны рисуют, то и я смогу.

Вот с музыкой проблема. Музыкальная школа очень дорогая, и меня музыке тётка не учила. В академии давали всестороннее образование в самом полном смысле слова. Для продвинутых музыкантов был ситар. Для остальных требовалось играть на цитре, флейте или лютне. Самые простые инструменты, да. Последние вызывали у меня глухую тоску. Этого за две недели явно не освоишь, да тут двух лет не хватит, лично мне – двадцати двух! Я уже подумывала, не купить ли мне бубен или таблу (парные барабаны). Или треугольник. Чувство ритма у меня есть, на большее мастеру музыковедения рассчитывать нечего.

Но сначала требовалось сдать зачет по физической подготовке. Си Ницин много прогуливала и подтянуть ее за два месяца было сложно, я только-только вышла из вводного тренировочного режима. На полигоне меня ждал неприятный сюрприз.

Кроме хмурого мастера боевых искусств меня встретил синеглазый императорский гонец. Маг и ловец! По мою душу примчался, догадался, где меня искать. Все равно сбегу. Только с дипломом в зубах. Перелезу под задней стеной академии, где имеется знакомый мне собачий лаз. И узелок спрятан с необходимыми вещами. Бегали, знаем, подсуетились и подложили соломку.

– Бег на время, прыжки в длину, прыжки в высоту, лазание по канату, – озвучил мастер задания.

Ну, нормально. Я облегченно выдохнула. Школьная программа, с этим я точно справлюсь, тренер в школе был увлеченным и добросовестным человеком. Да и я серьезно занималась телом Ницин: зарядка утром, часовая тренировка вечером – это обязательный минимум. Через силу, да. Через «не хочу» и «дайте мне спокойно сдохнуть». А то мозги лопнут! Интенсивные умственные нагрузки обязательно надо перемежать физическими. В академии это отлично понимали – ежедневная физкультура была обязательна для всех курсов.

– Не понимаю, как ректорат пошел на такое нарушение правил, – брюзжал мастер, выдернутый из отпуска. – К чему такая спешка?

– Барышня Си – невеста принца Дорена и должна как можно быстрее прибыть во дворец. Таково повеление императора, – веско пояснил маг.

Улыбается, гад. И губы у него яркие и розовые, как лепестки шиповника. Разве у мужчин бывают такие красивые, четко очерченные губы? Наверное, они такие же ароматные и сочные… Больше пялься на него, дура!

– Ну, если так… приступайте! – немного растерялся мастер.

Кажется, он вообще не смотрел, что я делаю. Когда я спрыгнула с каната, мастер рассеянно сунул мне в руку подписанную зачетку и побрел прочь, разговаривая сам с собой.

– Поздравляю, – улыбнулся маг. – Спешу обрадовать вас, изящные искусства мастер Элен зачла вам по итогам предыдущих испытаний.

Я вытерла пот и выдохнула. Кто бы мог подумать, что Ницин реально умела петь, танцевать и музицировать! Эти умения она не сочла нужным скрывать. Неожиданный, но очень приятный сюрприз! Талантливая девочка. Только вот что с ней стало, если я ее сейчас замещаю? Или такой бы я стала, если бы меня этому учили? Нас вообще две или одна?

Маг дружелюбно улыбнулся и красноречивым жестом указал на выход с полигона.

– Позвольте вас проводить в ректорат и за вещами? – намекнул он.

– Я знаю, где ректорат, не заблужусь, – устало возразила я. – Сначала приведу себя в порядок. Без вашего присутствия, если можно.

– Не претендую! Подглядывать за купанием юных дев не входит в круг моих обязанностей. Зачетку позвольте, – он вытащил из моих потных пальцев зачетку и пошел к главному корпусу.

Я прищурилась ему вслед. Надо полагать, за стеной меня ждет тюремная карета и конвой. Или для будущей принцессы это называется красивым словом «эскорт»?

Хотелось бы застрять в купальне на час, чтоб позлить гонца, но время поджимало, не до мытья. Наскоро обтершись мокрым полотенцем и поплескав в лицо водой, помчалась к ректорату. Обежала корпус сзади и по пожарной лестнице забралась до второго этажа. Как раз успела увидеть, как мерзкий Ажунас кладет на стол зам. ректора мою зачетку и величественно выходит. Пора!

– Магистр Край! – я поскреблась в окно.

– Э… студентка Си? – удивилась зам. ректора. Потом посмотрела на закрывшуюся дверь и на ее лице отразилось понимание. Из академии я носа не высовывала все эти два месяца, так из столицы прислали мага, которому разрешено находиться на территории любого учебно-магического учреждения! А это – нарушение прав и свобод магистров! Покушение на самостоятельность академии! Этак и ректора назначат из лизоблюдов императора. Может магическое сообщество такое стерпеть? Магистр не сомневалась в решении.

Магистр Край быстро прошла к сейфу, достала бланк и заполнила его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лаоши Lǎoshī (кит.) – учитель.

Вернуться

2

«Дом на перекрестке» трилогия Милены Завойчинской.

Вернуться

3

Жаккард – ткань с выпуклыми узорами, которые образуются за счет особого переплетения нитей. Названа по фамилии изобретателя Джозефа Мари Жаккарда, который в XIX веке создал станок, который можно было программировать на воспроизведение нитями определенного рисунка. Принцип производства остается таким же и в настоящее время.

Вернуться

4

Анахоре́т – отшельник, пустынник, удалившийся от мира.

Вернуться

5

Вольтеровское, каминное – мягкое просторное кресло с высокой спинкой и характерными «ушками».

Вернуться