Аманда Маккейб
Обмануть герцога

Amanda McCabe

TO DECEIVE A DUKE

A Novel

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б.В./С.а.р.л.».

Иллюстрация на обложке используется с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б.В./С.а.р.л.».

Товарные знаки Harlequin и «Арлекин» принадлежат «Арлекин Энтерпрайзиз лимитед» или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Серия «Исторический роман» выпускается с 2011 года

To Deceive a Duke

Copyright © 2008 by Ammanda McCabe

«Обмануть герцога»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012

Пролог

Ты, о царица благовонного Элевсина,
Подательница земных даров,
Будь милостива ко мне, о Деметра!
И ты, Персефона,
Прекраснейшая из прекрасных,
Вам эту песнь подношу я.

Стараясь ступать как можно тише, Клио Чейз кралась по узкому коридору Акрополя – похожего на лабиринт лондонского дома герцога Авертона. Остановившись на секунду, она оглянулась. Коридор был пуст. Наверное, никто не заметил, как Клио выскользнула из бального зала, уж очень много гостей собралось на греческий бал-маскарад герцога.

Прекрасно.

Бальный зал был наполнен звуками музыки и шумом голосов, а здесь царила такая тишина, что коридор напоминал пещеру, освещаемую лишь несколькими светильниками в виде факелов. Мерцающий свет выхватывал из темноты стены, обшитые темным деревом, низкий резной потолок, картины в тяжелых золоченых рамах.

Подумав, Клио сняла зеленые шелковые туфельки и направилась в конец коридора к небольшой винтовой лестнице – миниатюрной копии внушительной лестницы в холле. Подобрав тяжелые шелковые юбки своего костюма горгоны Медузы, Клио поспешила вверх по ступенькам. Герцог сегодня был необычайно скрытен, он так и не сказал, где прячет статую. К счастью, его слуги не отличались сдержанностью. Клио удалось уговорить одного из лакеев открыть ей местонахождение Артемиды, Алебастровой Богини.

От верхней площадки лестницы почти вдоль всего фасада дома тянулась галерея. Ее окна выходили в сад перед домом и на улицу за садом. Ворота были по-прежнему открыты, приглашая опоздавших гостей присоединиться к общему веселью.

Светильников в галерее было много, но большая их часть не горела. Без сомнения, они должны были словно по волшебству вспыхнуть после ужина, осветив статую. Теперь же свет в галерее был приглушенным, несколько зажженных ламп бросали отблески на хранившиеся здесь сокровища.

Клио кралась по галерее, и у нее то и дело перехватывало дыхание при виде представавших ее взору чудес. Ее отец и его друзья тоже были коллекционерами и любили демонстрировать свои трофеи, поэтому Клио росла, окруженная памятниками древности. Но то, что она видела здесь… это было нечто особенное. Настоящая сокровищница. Прежде ей ничего подобного видеть не приходилось. Галерея напоминала склад, так набита она была самыми разными предметами. Древние куросы – изваяния юношей-атлетов, – неподвижные и молчаливые, смотрели в пустоту. Бронзовые воины, мраморные боги; сундуки, полные золотых ювелирных изделий, созданных искусными этрусками, скарабеев из ляпис-лазури, драгоценных сосудов для благовоний. Вдоль стен выставлены стелы. Бесконечные полки уставлены вазами, кратерами и амфорами. И все это собрано здесь, чтобы потешить человеческое тщеславие, утолить страсть к собирательству.

При мысли об Авертоне Клио нахмурилась. Он был так привлекателен, что половина женщин в городе была влюблена в него, и так загадочен. Каждый раз, когда он смотрит на нее, в его зеленых глазах вспыхивает странный свет…

Клио тряхнула головой, и шелковые ленты, украшавшие ее прическу, затрепетали. Она не должна думать о нем, тем более теперь. Она должна кое-что сделать.

В конце галереи возвышался какой-то предмет, тщательно накрытый куском черного шелка.

Видна была только небольшая часть мраморного основания. Клио осторожно приблизилась, опасаясь ловушки. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь воем ветра за окнами. Клио протянула руку и осторожно приподняла шелковое покрывало.

– О…

Девушка восхищенно вздохнула. Это в самом деле была она. Алебастровая Богиня. Артемида во всей сияющей красоте. Статуя была небольшой, некоторые из предметов искусства, выставленные в галерее, значительно превосходили ее по размерам, но красота ее была так совершенна, что Клио понимала теперь, чем вызвана вся эта шумиха: дамы непременно хотели иметь прическу как у Артемиды и такие же как у нее сандалии. Теперь она понимала также, почему герцог спрятал статую.

Статуя была высечена из такого белоснежного алебастра, что он, казалось, сиял, как серебро. Богиня натянула лук, готовясь пустить стрелу. Тонкая туника, длиной до середины бедра, очерчивала изгибы стройного тела, открывала сильные ноги с напряженными мышцами. На сандалиях с переплетенными ремешками, которые в этом сезоне стремилась иметь каждая светская дама, еще сохранилась позолота. Золотом отливала и головная повязка на кудрях богини. На повязке сиял полумесяц, возвещая о том, что перед вами богиня Луны. Взгляд Артемиды был устремлен вдаль, туда, где пряталась дичь, и богине не было дела до смертных.

Клио завороженно смотрела на статую, представляя себе храм в Делосе, где когда-то обитала богиня. Там ее окружали те, кто действительно верил в существование Артемиды, а не светские дамы с прическами а-ля Артемида.

– Как ты прекрасна, – прошептала Клио, – и как печальна…

Как и герцог.

Протянув руку, девушка коснулась статуи и тут заметила, что богиня стоит на постаменте, по центру которого проходит тонкая трещина. Клио склонилась, стараясь рассмотреть эту трещину. Ей показалось странным, что для такой прекрасной статуи не нашлось пьедестала лучше.

– Ах, мисс Чейз. Клио. Я вижу, вы отыскали мое сокровище, – раздался за спиной девушки тихий голос.

Клио отпрянула от статуи, обернулась и увидела перед собой герцога. Он внимательно смотрел на нее. Даже в полумраке его глаза ярко блестели. Как драгоценные змейки, украшавшие прическу Клио.

Его улыбка была обманчиво кроткой. Одним движением Авертон сбросил с плеч леопардовую шкуру, составлявшую часть его костюма Диониса, и подошел к Клио. Он двигался плавно и неслышно, словно сам был леопардом.

– Она прекрасна, не правда ли? – тихо спросил герцог. – Вас, как и меня, влечет к ней. Ее молчание, ее загадочность… эта статуя просто неотразима.

Клио сделала шаг назад и уперлась спиной в постамент. Герцог подходил все ближе. Девушка завела руку за спину, и ее пальцы коснулись холодной сандалии Артемиды, опустила руку и нащупала трещину в постаменте. Клио теснее прижалась к статуе, словно моля Артемиду защитить ее от Авертона, от тревожного волнения, которое всегда охватывало ее, когда он был рядом. Вот как теперь. Авертон приближался медленно, словно леопард в джунглях. Он не сводил глаз с Клио, будто ждал, что она бросится прочь, как испуганная газель.

Клио замерла. Тишина, о которой она так мечтала в шумном бальном зале и которой наслаждалась всего несколько минут назад, теперь казалась ей гнетущей. Все предметы искусства, заполнявшие галерею, словно увеличились в размерах, нечем стало дышать. Нечто подобное Клио испытывала всякий раз, когда встречала Авертона. Они будто были связаны невидимыми, но прочными путами.

Нет, она не убежит, не доставит ему такого удовольствия. Не сейчас. Авертон подошел совсем близко, и Клио затаила дыхание. Он коснулся туники Артемиды, его пальцы были всего в нескольких дюймах от шелкового рукава Клио. Она ощущала теплоту его кожи, поймала взгляд, прикованный к ней.

Напряжение было так велико, что Клио едва не закричала.

– Я не могу позволить вам забрать ее, Клио, – мягко сказал Авертон.

Девушка попыталась улыбнуться:

– Неужели? Вы думаете, я могу спрятать ее под юбкой и вынести отсюда? Мимо ваших стражей?

Взгляд герцога скользнул по ее зеленой шелковой юбке.

– Я бы не удивился, если бы вы именно так и поступили.

– Видит бог, я хотела бы, чтобы у нее был дом лучше, – резко сказала Клио, – но я не так глупа, чтобы пойти на кражу.

– Во всяком случае, не сегодня, прошу вас.

– Как скажете.

Его пальцы скользнули по ее рукаву. Клио вздрогнула, словно он коснулся ее обнаженной кожи. Она смотрела на него будто завороженная. Переполненный бальный зал, шумный город за стенами дома – все исчезло. Остался только он. Они, вместе…

Клио ощутила страх.

– Я знаю, что вы замышляете, Клио Чейз, – прошептал герцог, – и не могу этого допустить. Ради вашего же блага.

Она сделала попытку отстраниться, словно стараясь побороть искушение.

– Ради моего блага? О нет, ваша светлость. Все, что делаете, вы делаете только ради себя.

Герцог схватил Клио за руку, не позволяя ей двинуться с места.

– Есть кое-что, чего вы не знаете.

– О вас?

– Обо мне… и о том, что здесь происходит. С Алебастровой Богиней.

– Боюсь, я знаю больше, чем хотелось бы! – воскликнула Клио. – О вашей жадности, вашей…

– Клио!

Он легко встряхнул ее и привлек к себе так близко, что Клио чувствовала его дыхание на своей коже.

– Почему вы никогда не слушаете меня? – прорычал он.

– Потому что вы никогда не говорили со мной, – прошептала она.

– Как я могу говорить с тем, кто не доверяет мне? О Клио, что вы со мной делаете?

Его губы коснулись ее губ, поцелуй был страстным и коротким, как летняя гроза. Клио охватила ярость. Она схватилась за Алебастровую Богиню, чтобы отгородиться от Авертона, но тяжелая статуя покачнулась, и мраморный локоть угодил прямо в голову Авертона. Он упал вместе со статуей, капли крови оросили пол.

Клио пришла в ужас, увидев рану на его голове, глаза герцога были закрыты.

– Эдвард! – воскликнула она, опускаясь на колени рядом с ним.

Она пощупала пульс и, убедившись, что Авертон жив, чуть не заплакала от облегчения.

– Оставайтесь здесь, – прошептала она, – я приведу кого-нибудь.

С этими словами она бросилась бежать и даже не заметила, что в его руке остался зеленый клочок от ее платья.

Глава 1

Провинция Энна, Сицилия, – шесть месяцев спустя

– О склеп могильный! Терем обручальный! О вечный мрак обители подземной! Я к вам схожу – ко всем родным моим, которых столько, в лютой их кончине, приветила царица мглы ночной…[1]

Клио Чейз обратила подзорную трубу на полуразрушенный амфитеатр, где ее сестра Талия декламировала строфы из «Антигоны». Сцена амфитеатра находилась довольно далеко от каменистого холма, где устроилась Клио, но она видела, как блестят в солнечных лучах золотые волосы Талии, и слышала слова дочери фиванского царя, идущей на смерть.

Клио посмотрела сквозь подзорную трубу на пейзаж за спиной сестры.

Ни один режиссер не придумал бы таких декораций! За амфитеатром лежали горы. Холмы, похожие на зеленые морские волны, достигали подножия окутанной облаками Этны. Вдалеке сверкали серебристые воды озера Пергуза, где бог подземного царства увлек Персефону в свое подземное царство.

Ковры из желтых, белых, алых цветов покрывали долину, возвещая о приходе весны.

– Энна – место, где Природа раскрывается во множестве проявлений, где земля, усыпанная цветами, прекрасна, – прошептала Клио.

Только теперь она поняла истинный смысл слов Овидия. Энна когда-то была сердцем Сицилии, священным местом. Домом Деметры и ее дочери.

А теперь она стала домом для семьи Чейз или, по крайней мере, для части семьи. Клио приехала сюда вместе с отцом и двумя сестрами – Талией и Терпсихорой. Перед этим они навестили старшую сестру Каллиопу, которая недавно вышла замуж.

Сэр Уолтер Чейз давно слышал о бесценных предметах искусства, найденных в Энне во время раскопок, и ему самому не терпелось приняться за дело. За ним последовала его знакомая леди Рашворт, которая, в свою очередь, была наслышана об англичанах, живших в Санта-Лючии. Это было общество избранных, стремившихся укрыться от суеты Неаполя.

Клио сложила трубу и, прищурившись, посмотрела на Санта-Лючию. Это был маленький городок с барочным собором и старыми дворцами-палаццо, на вершине холма возвышались руины средневекового замка.

Иногда, впрочем, у Клио возникало ощущение, что она вовсе не покидала Англию. Все эти приемы у леди Ривертон, танцы у Эллиотов – это было так по-английски.

И все же она полюбила Сицилию всем сердцем. Она чувствовала, что принадлежит этой земле. Ее место здесь, а не в Лондоне. Не в замке герцога Авертона, где мрачно, как в подземном царстве Аида.

Авертон. Почему она не может и дня прожить, не вспомнив этого ужасного человека?

– Он за много миль отсюда, – пробормотала Клио, – за много миль! Наверное, я никогда больше его не увижу.

Но у него Алебастровая Богиня, эта великолепная статуя, похищенная из Делоса. Он запер ее в своем доме, но ее, Клио, ему не запереть. Пусть даже ей придется прятаться на Сицилии до конца своих дней. Герцог – это прошлое, как и ее секреты.

Клио потянулась. Как хорошо сидеть здесь, совсем одной. Быть просто Клио, а не одной из Муз Чейз. Теперь, когда Каллиопа вышла замуж, все ждали, что Клио последует ее примеру. Выйдет по меньшей мере за графа и начнет свою собственную семейную жизнь. Но проблема заключалась в том, что Каллиопа любила своего мужа, а Клио вовсе не была уверена в том, что найдет такого мужчину, которого она ценила бы, как Кэл своего графа.

Она снова подняла подзорную трубу и направила ее на долину. Здесь в ходе раскопок были обнаружены руины древнегреческого города. Большая его часть была еще скрыта от глаз археологов, но отец Клио с друзьями много работал, стараясь освободить из плена веков театр, часть агоры – рыночной площади и городские стены. Самым потрясающим открытием оказалась греческая вилла с поразительно сохранившимся мозаичным полом. Это было любимое детище сэра Уолтера.

Клио видела отца, склонившегося над мозаикой, рядом с ним – ее четырнадцатилетняя сестра Терпсихора – Кори – делала зарисовки. Леди Рашворт в широкополой шляпе изучала фрагменты керамики, раскладывая их по корзинам.

Клио сложила трубу и спрятала в сумку, потом стала спускаться по крутым ступенькам, вырубленным в скале.

Она уже успела обойти все окрестности в поисках места, где могла бы вести собственные раскопки. И однажды она нашла такое место. Посреди маленького луга она обнаружила развалины древнего дома. Он не принадлежал зажиточной семье, как вилла отца. Его обитатели тяжелым трудом зарабатывали себе на жизнь. Теперь от дома остались только стены и часть лестницы, но Клио была полна желания узнать о том, как жили эти люди.

Она подошла к дому и вынула из сумки лопатку. Работая, она забывала обо всем на свете. Даже об Авертоне. На время.

Клио приступила к работе.

Глава 2

– Вы довольны, ваша светлость? – спросил агент. Его голос едва заметно дрожал. – Позвольте заверить, это самый лучший дом, который только можно найти в Санта-Лючии. Вид отсюда превосходный и собор рядом. Если пожелаете, к вашим услугам охотничий домик в горах. Обычно баронесса неохотно сдает дом вместе со всей обстановкой, но для вас она, конечно, сделала исключение. Сказала, что будет только рада…

Рада, что ее кушеток будет касаться задница английского герцога? Эдвард Рэдклифф, герцог Авертон, с некоторым удивлением покосился на кресла с облупившейся позолотой, обитые изрядно потертым бархатом абрикосового цвета. Да одно прикосновение обратит их в груду обломков. Потрескавшаяся лепнина, сумрачно глядящие с потолка гипсовые херувимы, выцветшие шелковые обои все того же абрикосового цвета были не лучше. Этот дом сильно напоминал залежалый свадебный торт.

Здесь не помешало бы устроить тщательную уборку – выщербленный мраморный пол покрывал толстый слой серебристой пыли. Паутина опутала вычурные рамы старинных портретов, с которых на герцога неодобрительно взирали сицилийские предки баронессы. Что ж, они не единственные, кто испытывает здесь недовольство. Старые итальянские бароны и их длинноносые жены не имели ничего общего с Клио Чейз, но Эдвард отвернулся. Изумрудные глаза преследовали его повсюду.

Опершись о выщербленный мраморный подоконник, Эдвард выглянул в окно. Дом баронессы стоял на вершине небольшой горы рядом с городком Санта-Лючия. Из высоких узких окон за пыльными бархатными портьерами открывался вид на Этну, озеро Пергуза, и даже можно было разглядеть море. Возле дома был разбит крошечный, теперь уже сильно заросший садик. Впрочем, фасад дома выглядел вполне респектабельно. Двор был вымощен плиткой и обсажен миртовыми деревьями, дом окружала высокая стена, кованые ворота выходили на узкую улочку, которая вела к деревенской площади с ее лавками и собору.

Прекрасно.

– Скажите, – спросил Эдвард, глядя в окно, – а где дом, который снимает семья Чейз?

– Чейз? – растерянно переспросил агент. Он с трудом переключил внимание с интерьера на других обитателей Санта-Лючии. – Ах да! Семья с дочерьми! Их дом на другом конце площади, за собором. Они часто гуляют по вечерам.

Значит, это совсем рядом. Эдвард закрыл глаза и словно ощутил ее присутствие. Упрямая и своевольная муза.

– Я беру этот дом, – сказал он, открывая глаза и жмурясь от ярких лучей сицилийского солнца. – Он прекрасен.

На следующее утро батальоны слуг Эдварда вынесли прочь угрюмых предков баронессы и золоченую мебель, заменив ее на лучшие образчики антикварной коллекции Авертона. Гипсовые ангелы с изумлением взирали на изящные красно-фигурные амфоры, установленные на подставки. Очищенные от пыли ниши заняли мраморные статуи – утонченные произведения искусства в вычурном интерьере.

Окна комнаты Эдварда выходили на фасад дома, из них открывался вид на двор и улицу за воротами. Самая большая спальня явно принадлежала баронессе, судя по балдахину, украшенному фамильным гербом. Из нее открывался поразительный вид на сад и холмы, но Эдвард предпочел меньшую по размерам комнату, откуда он мог видеть площадь и прохожих.

Пока слуги вносили последние чемоданы и ящики, он изучал комнату. Окна украшали позолоченные карнизы с орнаментом в виде розовых бутонов, пшеничных колосьев и стрел. Кровать и внушительный шкаф тоже носили следы позолоты. Красно-синий ковер на полу был изрядно потерт, покрывало на постели и балдахин, которые когда-то были голубыми, сильно выцвели. Этому дому, конечно, недоставало средневекового величия йоркширского замка Эдварда и аристократизма его дома в Лондоне, но комната была достаточно просторной, а из окна он видел почти весь городок. И угол дома Чейзов.

– Просто замечательно, – пробормотал Эдвард, внимательно наблюдая за тем, как лакеи вносят в дом последние из антикварных драгоценностей, с такими предосторожностями доставленных из Лондона. Статуя Артемиды, поднявшей лук. Знаменитая Алебастровая Богиня. Слуги поставили ее у камина, и, казалось, Артемида целится в глупо улыбавшихся фарфоровых пастухов и пастушек на каминной полке. Вдоль пьедестала статуи тянулась едва заметная на испещренном прожилками мраморе царапина – след воровского инструмента.

Эдвард легко провел по царапине пальцем, тонкая линия была единственным напоминанием о той ночи в галерее его лондонского дома. Холодная свирепость Артемиды всегда напоминала ему о Клио. Богиня Луны и охоты – она никогда не позволяла смертному вставать у нее на пути и всегда делала то, что хотела и что считала правильным. Опасность не страшила ее.

Но Артемида, любимое дитя всемогущего Зевса, была бессмертной. Зевс никогда и никому не позволил бы причинить ей вред. Клио, несмотря на всю свою храбрость, была человеком. В один прекрасный день ее безрассудство сыграет с ней злую шутку. Глупое дитя.

Эдвард отвернулся от Артемиды и обнаружил, что стоит перед большим зеркалом. Что за странное зрелище он представлял собой в этом зеркале, обрамленном позолоченными лентами и бутонами! Длинные, до плеч, светло-русые волосы зачесаны назад. Его камердинер постоянно намекает, что нужно бы подстричься по моде. Черный сюртук и белый галстук, заколотый булавкой с камеей в виде головы Медузы. Четко очерченные скулы и квадратная челюсть – наследие всех Рэдклиффов, дар далеких предков-викингов.

Да, он выглядел как настоящий Рэдклифф, наследник древнего титула, но с изъяном. Его нос, тонкий и прямой как лезвие ножа на лицах отца и старшего брата, искривлен после плохо залеченного перелома переносицы. Напоминание о давней драке с человеком, который теперь приходится Клио зятем.

А вот и подарок от самой музы – неровный шрам на лбу. Теперь это белая линия, в точности повторяющая форму каменного локтя Артемиды. Эдвард легко прикоснулся к отметине, чувствуя огрубевший рубец, и снова вспомнил ее жаркий поцелуй.

Тогда он не мог отпустить ее. В нем словно снова проснулся дьявол, черный демон, таившийся в нем с детства. Какая-то часть его страстно желала Клио Чейз, несмотря на то, что она делала. Но он не мог позволить ей встать у него на пути здесь, в Санта-Лючии.

Эдвард развернул зеркало так, что оно отражало теперь только выцветшие голубые обои. Снял сюртук и бросил его у постели, закатал рукава рубашки. На пальцах блеснули перстни с рубином и изумрудом. Руки у Эдварда были мускулистые и загорелые, как у человека, много лет работавшего на археологических раскопках под жарким южным солнцем. Рукава рубашки скрывали эти свидетельства физического труда, как перстни скрывали мозоли на пальцах.

Эдвард открыл окованную железом шкатулку, стоявшую на туалетном столике. Здесь были письма и бумаги, мешочки с монетами, а под ними таилось второе дно. Шкатулку не открывали с того дня, как она покинула Англию. Подняв второе дно, Эдвард достал два предмета. Крошечный серебряный кубок, судя по всему греческой работы, второй век. Изящная вещица была украшена чеканкой – буковые орехи и желуди, выгравированные на серебре, надпись на греческом гласила: «Это принадлежит богам». Предупреждение и обещание. За кубком последовал клочок зеленого с золотом шелка, украшенный сверкающими зелеными бусинами.

Эдвард осторожно отложил кубок и шелковый лоскуток – символы того, что привело его сюда, привело к Клио, несмотря на то, что он боролся со своим желанием. Кажется, у судьбы свои планы насчет него и Клио.

Глава 3

– Еще одно приглашение от леди Ривертон! – объявил отец Клио за завтраком и, помахав тисненой карточкой, отложил ее к остальной почте.

– Опять? – сказала Клио, намазывая тост маслом. Она почти не прислушивалась к разговору за столом. Ее мысли были заняты крестьянским домом и планами на день. Погода портилась, того и гляди пойдет дождь, как тут часто бывает по утрам. Небо за окном угрожающе хмурилось, нужно накрыть место раскопок, пока погреб дома не затопило. – Мы же были у нее на прошлой неделе, разве не так?

– Это другое, – сказал сэр Уолтер. – В карточке написано – театральный вечер для актеров-любителей. И закуски у нее весьма неплохи, ты же знаешь. Те сэндвичи с омарами, что подавались в прошлый раз, были превосходны…

Клио рассмеялась.

– Отец, ты думаешь только о своем желудке! Но если хочешь, можем пойти.

– Может быть, она позволит мне принять участие в постановке, – сказала Талия, подливая себе шоколад. – Я бы хотела прочесть некоторые строфы из «Антигоны» перед публикой, не уверена, что моя манера исполнения верна. В амфитеатре это звучит великолепно, но хотелось бы знать, не слишком ли драматично.

– На роль Гемона уже нашла кого-нибудь? – поинтересовалась Клио.

Талия покачала головой:

– Сицилианцы почти не говорят по-английски, а англичанам не хватает страсти! Не знаю, что делать. Читать на греческом? Кажется, на нем здесь все говорят.

– Талия, дорогая, я уверен, леди Ривертон тебе поможет, – сказал сэр Уолтер. – Она знает тут буквально каждого.

– Да, и любит совать нос в чужие дела, – ответила Талия. – Не хочу, чтобы она вмешивалась в мою пьесу! Но насчет актеров я у нее узнаю. Ты пойдешь со мной, Клио?

Клио посмотрела в окно. Небо было совсем мрачным. Она торопливо допила чай.

– Если пойдешь вечером, я с тобой, – сказала она, – а сейчас мне надо бежать. Ты позволишь, папа?

Сэр Уолтер рассеянно кивнул, его внимание было поглощено очередным приглашением. Он уже привык, что Клио часто исчезает из дому. Даже в тот раз, когда она, предупредив его всего за день, уехала с семейством Дарби осматривать храм в Агридженто, сэр Уолтер и бровью не повел.

Выбегая из комнаты, Клио слышала, как ее сестра Кори жалобно попросила:

– Можно мне тоже пойти к леди Ривертон? Ну пожалуйста! Я не была ни на одном приеме с тех пор, как мы сюда приехали, а мне уже почти пятнадцать.

– Это потому, что до октября тебе всего четырнадцать, – ответила Талия. – Тебе еще нельзя выезжать, и скажи спасибо за это. У тебя никаких социальных обязательств, можешь делать все, что хочешь!

Клио задержалась у входной двери, чтобы сменить туфли на крепкие ботинки. Если она побежит, то наверняка успеет до дождя и вернется задолго до того, как надо будет отправляться к леди Ривертон. Распахнув дверь, девушка выскочила из дома и побежала по улице, ведущей мимо собора на главную площадь Санта-Лючии.

Городок пробуждался к жизни. Продавцы фруктов, овощей и рыбы устанавливали свои прилавки, пекарни и кондитерские открывали двери, наполняя улицу восхитительным ароматом. Служанки, шушукая и смеясь, наполняли ведра водой из фонтана. Огромные резные двери собора были еще закрыты, в храме шла утренняя служба, но скоро они распахнутся, выпуская почтенных дам и хорошеньких девиц.

Утро было прохладным, но скоро солнце озарит город и в нагретом воздухе смешаются ароматы соленой рыбы и пряностей, сладостей и лошадиного пота. Колокола собора зазвонят, и толпа хлынет на улицу. Местные жители займутся своими повседневными делами, английские туристы отправятся осматривать древние храмы. Мировая политика, король Фердинанд – король Обеих Сицилий, пребывающий в Неаполе со своей юной сицилийской супругой, крах сицилийской феодальной системы после отступления английских войск – все это не имело здесь значения. Не сейчас. Нужно было делать покупки и готовить обед. Мария, жена пекаря, высунулась из окна и протянула Клио свежевыпеченную булочку:

– Будет дождь, синьорина! Вам бы лучше сегодня остаться дома.

Клио пробежала мимо огромного палаццо леди Ривертон. Окна еще были закрыты, но когда они распахивались, леди Ривертон могла следить за всем, что происходит в Санта-Лючии, а этой еще не старой вдове только того и нужно было.

Клио никогда не отказывалась от приглашений леди Ривертон. Ее приемы обычно были довольно скучными, особенно когда Клио приходилось поддерживать светскую беседу или слушать, как очередная талантливая мисс бренчит на пианино.

Впрочем, большинство гостей леди Ривертон интересовались антиквариатом, и Клио нравилось беседовать с ними. К тому же, как верно заметил отец, у леди Ривертон отменный повар. В сущности, хозяйка дома ничем не отличалась от дюжин других таких же скучных светских матрон.

На окраине городка, у обрыва холма стоял дом баронессы Пичини. Он пустовал с тех пор, как Чейзы поселились в Санта-Лючии. Баронесса отбыла в Неаполь ко двору новой королевы. Однако сегодня в этом большом пустом доме царило необычное оживление, слуги бегали взад и вперед, перенося чемоданы, сундуки и мебель. Ворота были широко распахнуты.

Полку гостей леди Ривертон прибыло, подумала Клио. Ей было любопытно узнать, кто решился въехать в эту старую развалину, но впереди было много работы. Клио свернула на тропинку, ведущую в долину. К раскопкам она подошла, как раз когда на землю упали первые капли дождя. В погребке, где Клио начала свои раскопки, пахло дождем и старым вином. Она уже успела обнаружить здесь глиняные амфоры и кувшины, в которых некогда хранилось вино и оливковое масло. Клио расправила большое полотнище непромокаемой парусины и накрыла погребок. Ей уже приходилось делать это несколько раз, поэтому работала она быстро.

Этого, конечно, мало, но парусина, по крайней мере, не даст дождю залить раскопки до тех пор, пока Клио не завершит работу. Пока что она откопала только кувшины для хранения продуктов, фрагмент терракотового алтаря и один помятый серебряный кубок, но рассчитывала на большее. Может быть, удастся отыскать монеты, гончарные изделия или даже украшения. Клио хотела найти что-то, что можно было бы показать отцу и его друзьям. Пусть не думают, что она зря тратит здесь время!

Клио пришлось придерживать парусину – дождь усилился, и крупные капли звонко колотили по промасленной ткани. Она сидела на другом куске парусины, прижав колени к груди и прислушиваясь к шуму дождя над головой.

Этот шум, как ни странно, успокаивал. Клио сидела в своем древнем доме, представляя, как дождь поливает ростки в полях, омывает цветущие сады. Люди, когда-то жившие здесь, тоже прислушивались к шуму дождя, вознося хвалу Деметре, богине земли и плодородия, за ее щедрость, совершали ей подношения в надежде на хороший урожай.

Клио любила представлять себе жизнь древних. Ей от истории никуда не деться, учитывая то, в какой семье она родилась. Дедушка написал знаменитый трактат «Античная археология». Отец, унаследовавший любовь к археологии, создал Общество любителей древности. Мать Клио была дочерью французского графа, известного своей коллекцией эллинистического серебра. Родители дали Кио и ее сестрам имена древнегреческих муз. Они с колыбели росли на рассказах о древних богах, битвах и любовных приключениях античных героев.

Для Клио древний мир был так же реален, как лондонские улицы и площади, нет, даже реальнее повседневной жизни, ярче и красочнее. Клио всегда принимала древнюю историю ближе к сердцу, чем ее сестры, и это снова и снова порождало проблемы. Апофеозом стало раскрытие тайны Вора Лилии, похищавшего предметы античного искусства из гостиных сливок светского общества Лондона.

Дождь сильнее забарабанил по парусине, и Клио крепко зажмурилась, стараясь прогнать из памяти воспоминание о потрясении, которое испытала Каллиопа, узнав правду. Вором Лилии была Клио. «Как ты могла, Клио?»

Меньше всего на свете Клио хотела обидеть сестру. Она любила Каллиопу всем сердцем, любила всю свою семью – шумную, эксцентричную, но часто чувствовала себя одинокой, даже находясь рядом с родными. Однако все изменилось после того, как Кэл вышла замуж и они приехали на Сицилию. Клио любила этот остров, продуваемый ветрами. Ей казалось, что ветер говорит только с ней. Любила грубоватых, простых, но добрых людей, живущих на острове с богатой историей. Их предки вели такую же простую жизнь, смеялись, любили, ссорились и умирали. Клио отдала этому острову свое сердце, поверила свои тайны, и он взамен вернул ей саму себя.

Но не все воспоминания можно стереть из памяти. Они преследовали Клио, особенно по ночам, когда она без сил падала в постель. Герцог Авертон, прикосновение его губ к ее губам, его теплое дыхание на ее коже, жар его тела… Он смотрел на нее так, словно душа ее была для него открытой книгой, будто он знал о ней все…

Над головой раздался раскат грома, оглушительный, как выстрел из пушки, и Клио удивленно заморгала. Она почти забыла, где находится, заблудилась в лабиринтах памяти. Глаза герцога, темно-зеленые с золотистыми искорками, притягивали ее к себе, так что она едва не утонула в них.

Протянув руку, Клио убедилась, что парусина закреплена надежно, хотя и провисла в центре под тяжестью скопившейся воды. Дождь, наверное, скоро прекратится. Эти утренние ливни всегда пролетают быстро, истомленная жаждой земля впитает в себя все до последней капли. Раскаты грома стали глуше. Клио взяла свою маленькую лопатку и отправилась на новое место раскопок возле остатков старой каменной лестницы, которая когда-то вела на верхние этажи дома. Если работать быстро, может быть, повезет больше, подумала Клио, тщательно размечая место на изрешеченной дождем земле. Едва вонзив лопату в землю, она вдруг заметила что-то странное, что-то, чего раньше не было. Углубление в земле. Яма, которую кто-то когда-то выкопал. Сдвинув очки на лоб, Клио наклонилась, чтобы рассмотреть поближе… и тут же услышала шум. Он был похож на раскаты грома, но становился все сильнее. Девушка замерла в напряжении.

Стук копыт.

По спине пробежали мурашки, кровь быстрее побежала по венам. Никто никогда не появлялся здесь. Старый дом располагался далеко от городка и для туристов был лишен всякого интереса. Клио, конечно, слышала о бандитах и ворах – Сицилия дикое, опасное место. Но она никогда не видела ни бандита, ни вора.

Осторожно отложив лопату, Клио подобрала юбку и потянулась к ножнам, привязанным к ноге чуть выше ботинка. Одним быстрым движением она вынула кинжал.

Это была не изящная, украшенная орнаментом игрушка, а настоящий нож, острый как лезвие бритвы благодаря кузнецу из Санта-Лючии. Этот нож Клио вручили их сицилийская повариха и ее муж, когда девушка стала уходить из дому одна. Сначала, правда, они устроили грандиозный скандал. Сицилийские девушки из хороших семей находятся под куда более строгим присмотром, чем английские. Однако Клио настояла на своем, и тогда получила кинжал, полагая, что такая независимая девушка должна знать, как им пользоваться. Клио действительно хорошо владела кинжалом, ведь когда-то она была самой знаменитой воровкой в Лондоне. Если понадобится, подумала Клио, она знает, что делать с кинжалом, хотя в глубине души надеялась, что такая возможность ей не представится.

Стук копыт тем временем приближался. Наверное, это путник, стремящийся в какое-нибудь более интересное место. И все же осторожность не помешает. Клио поднялась по выщербленным ступенькам лестницы, встала на цыпочки и выглянула из-под парусины.

Дождь наконец прекратился. Воздух был напоен ароматом влажной земли, на листьях и цветах сверкали капли. Небо было еще серым, но сквозь тучи уже пробивались солнечные лучи. На старой, заросшей травой дороге показалась лошадь.

Крепко сжав кинжал, Клио отвернула парусину.

– Черт возьми, – пробормотала она, борясь с желанием ущипнуть себя. Ей казалось, что она спит и видит сон. Или, вернее, кошмар.

Огромный, черный как смоль конь был под стать лошадям, которые были, наверное, запряжены в колесницу Аида, когда он похищал беспомощную Персефону. На нем восседал человек, который, как полагала Клио, должен был быть сейчас за сотни миль отсюда. Авертон. Это, несомненно, он. Его светлые волосы падают на плечи. Они длиннее, чем в тот день, когда Клио видела герцога в последний раз – в его йоркширском доме. На нем был черный костюм и высокие кожаные сапоги, издалека казалось, что человек и лошадь составляют единое целое.

Опасный человек. Он берет то, что хочет, не думая о последствиях.

Герцог подъехал к развалинам дома, так близко, что Клио видела его бронзовую от загара кожу, на которой блестели капли дождя и пота. Он огляделся, и лицо его было бесстрастным.

Клио почувствовала, как в ней разгорается ярость. Да как он осмелился явиться сюда, после всего, что случилось в Англии! Как он посмел вторгнуться в ее дом, в ее святилище? Прежние чувства – страх, гнев, изумление – проснулись в ней. Она больше не в силах была молчать.

Отбросив парусину, Клио взлетела по ступенькам с кинжалом в руке, словно готовясь вступить в бой.

– Что вы здесь делаете? – крикнула она. – Это частная собственность, и я требую, чтобы вы немедленно убрались отсюда!

Авертон посмотрел на нее, но выражение его лица не изменилось. Он вообще редко выказывал свои чувства, даже когда стоял лицом к лицу с ворами, забиравшимися в его дом. Лишь несколько раз Клио видела, как он сбрасывал маску светского безразличия, под которой кипели страсти.

Однако глаза Авертона, зеленые как морская пучина, чуть заметно расширились, когда он увидел девушку. Она заметила у него на лбу неровный белый шрам.

– О, так вы теперь защищаете частную собственность, мисс Чейз? – иронично спросил он. – Какая поразительная перемена!

– Что вам нужно?

Клио сжала рукоятку кинжала, хотя больше всего ей сейчас хотелось укрыться в погребе – своем надежном убежище.

– Хочу поговорить с вами, – мягко сказал Авертон. – Только поговорить, клянусь.

– Ну так говорите.

Конь в нетерпении принялся бить копытом, и руки Авертона, затянутые в черные кожаные перчатки, крепче сжали поводья.

– Если я спешусь, не угрожает ли мне опасность быть выпотрошенным этим кинжалом, что я вижу в вашей руке?

Несколько минут Клио внимательно изучала его. За свою жизнь она редко встречала кого-то столь же упрямого, как она сама. Авертон легко не сдастся. Если она попытается бежать, он в два счета ее догонит.

Наконец Клио кивнула:

– Ладно. Но оставайтесь там, не подходите к моему дому.

Герцог удивленно изогнул бровь:

– Вашему дому?

Тем не менее он послушался ее и, спрыгнув с лошади, остался стоять на месте. Лошадь тут же принялась щипать сочную траву.

– Я стою достаточно далеко?

Клио снова кивнула.

– Вы сказали, что хотели поговорить, Авертон. Должно быть, вас привело сюда что-то очень важное.

– Так и есть, – ответил он.

И все же он молчал, глядя на нее так, словно никогда раньше не видел. Так, словно Клио была каким-то диковинным созданием наподобие единорога или феникса.

Клио переступила с ноги на ногу.

– Неужели кто-то все же унес вашу драгоценную Алебастровую Богиню? Клянусь, это не я. Я уже несколько недель на Сицилии. Или может быть…

– Клио, – вдруг тихо, но твердо сказал Авертон, – я приехал сюда потому, что вы в опасности.

Глава 4

Клио не верила своим ушам. Она что, спит и видит сон? Авертон всегда был странным, но на этот раз…

– Вы сказали, что мне угрожает опасность? – сказала она, внимательно глядя ему в глаза и стараясь отыскать признаки того, что он… что? Шутит? Пытается обмануть ее? Но такие шутки не в его характере.

На его лице не было ни намека на шутку или обман. Он был все так же бесстрастен, только челюсти сжаты и под кожей играют желваки.

Клио смотрела в его глаза, не осмеливаясь дышать, двигаться. После грозы воздух был влажным, плотным, напряжение, казалось, сгущается вокруг Клио. Вокруг них. Словно тонкие нити, тянущиеся из серого неба, опутали их обоих, притягивая все ближе и ближе друг к другу.

Это было похоже на миф, сказку о ревнивых богах и волшебных заклинаниях, которыми они пользовались, чтобы привязать к себе смертных против их воли.

Бессмыслица какая-то.

Клио тряхнула головой, стараясь отогнать прочь мрачные фантазии. Наверное, это место на нее так действует, оно словно оплетено паутиной мифов. К тому же девушка растерялась – Авертон был последним человеком, которого она ожидала здесь увидеть. Каждый раз, когда они встречались лицом к лицу, между ними словно пробегала искра.

Девушка сделала шаг назад:

– Единственная опасность, которая может мне угрожать, исходит от вас. Не стоило приезжать сюда, чтобы предупредить меня об этом.

В глазах Авертона промелькнула боль, но на его губах тотчас появилась насмешливая улыбка.

– Разве там, в Йоркшире, я не доказал вам, что рядом со мной вы в полной безопасности? Я отпустил вас и вашего друга – Марко, кажется? – без единого слова упрека. И это несмотря на то, что вы пытались обокрасть меня. Я последний человек, которого вы должны опасаться, Клио.

Клио судорожно вздохнула, вспомнив другую ночь в Акрополе:

– Неужели?

– Да. Я хочу стать вашим другом, если вы позволите.

– Моим другом? – изумленно переспросила Клио. – И поэтому вы приехали сюда? Чтобы предложить мне дружбу и предупредить о какой-то мистической опасности? А мне кажется, вы здесь для того, чтобы увидеть то, что мой отец нашел на греческой вилле. Наверное, хотите выторговать что-нибудь для вашей хваленой коллекции и спрятать подальше, чтобы никто никогда не увидел.

– Клио! – прорычал Авертон. Он отпустил поводья, невольно сжав кулаки.

А Клио, вместо того чтобы испугаться, ощутила странное удовлетворение.

– Вы самая упрямая женщина, которую я когда-либо встречал, – пробормотал он. – Почему бы вам не выслушать меня? Хотя бы раз в жизни?

– Просто выслушать? Прошу прощения, ваша светлость, но я слишком занята, чтобы тратить время на споры с вами.

Клио прошла мимо герцога, не вполне уверенная в том, куда она идет. Она знала только, что ей нужно уйти как можно дальше, сбежать, разорвать соединяющие их путы.

Она старалась не слишком приближаться к Авертону, но дорога была узкой, и не успела девушка опомниться, как он схватил ее за запястья и притянул к себе. От испуга она выронила кинжал. Он упал совсем рядом с Авертоном, но тот даже не взглянул на него. Авертон смотрел только на нее.

Клио подняла глаза, и у нее перехватило дыхание, она едва могла пошевелиться. Согнув кисть, она пальцами правой руки коснулась теплой гладкой кожи его запястья, ощутила биение его пульса.

Авертон склонился к ней, и она почувствовала его дыхание на своем лице, вдохнула чистый аромат его кожи. Он был рядом с ней, был частью ее, и она не могла сбежать, потому что они стали единым целым.

Клио отклонилась, откинула голову, как Персефона, пытавшаяся укрыться от Аида, спрыгнуть с быстро летевшей колесницы.

– Так что вам здесь нужно? – прошептала она. – Зачем вы искали меня?

– Вы меня выслушаете наконец? – хрипло спросил он.

– Я… это зависит от того, что вы скажете.

Авертон рассмеялся, разжал руки и освободил ее запястья:

– Ну конечно. Условия. Опять условия. Опять пытаетесь повернуть все по-своему?

– В этом смысле музы так же своенравны, как и герцоги, – ответила Клио.

Она подняла руку и словно в забытьи легко коснулась кончиками пальцев белой полоски шрама на его лбу.

Авертон напрягся, как тетива лука, но не сделал попытки отстраниться. Клио провела рукой по его скулам, коснулась носа, который когда-то сломал Камерон де Вер, пряди шелковистых волос.

Наконец ее пальцы коснулись его губ, и Клио ощутила его дыхание. Как он близко…

– Клио, – простонал он, и его руки обхватили ее талию.

Она была высокой, почти такой же высокой, как он, но в его сильных руках чувствовала себя маленькой и хрупкой. Она обняла его за шею и притянула к себе.

Их губы встретились в жарком отчаянном поцелуе, они стремились стать одним целым, слиться друг с другом. Клио словно заблудилась в коридорах подземного мира среди теней и иллюзий. Как глупо, ужасно глупо, что она снова позволила ему поцеловать себя.

Она запустила пальцы в густые волосы Авертона, притягивая его к себе, чувствуя, как его сильные, затянутые в перчатки руки сжимают ее плечи…

– Клио! – выдохнул он, отрываясь от ее губ. – Клио, что я делаю? Я пришел сюда не за этим…

Колдовство рассеялось, разорвались невидимые путы, связывавшие их. Клио отшатнулась, прижав к губам дрожащие пальцы. Она должна бежать от него, сейчас же!

– Нет, вы приехали, чтобы предупредить меня. Отлично, Авертон, считайте, что вы это сделали.

Клио наклонилась и подняла измазанный грязью кинжал, уронив при этом очки, которые сдвинула на макушку, когда занималась раскопками. Но она этого даже не заметила. Развернувшись, бросилась прочь по узкой тропинке, зная, что Авертон не сможет последовать за ней верхом.

– Наглец – бормотала она, вытирая на бегу глаза, – проклятый наглец! Как он посмел!

– Проклятье! – выругался Авертон, пнув лежавший в грязи камень.

Все было совсем не так, как он планировал. Он хотел подготовить Клио к своему появлению, хотел быть вежливым и спокойным, хотел убедить ее в том, что не причинит ей вреда, а потом рассказать ей все. Или почти все. Он даже не знал, что она будет здесь сегодня. Любой другой охотник за древностями в такую погоду остался бы дома. Он должен был знать, что Клио Чейз не испугается даже урагана!

Авертон хотел увидеть место раскопок, побродить тут, пока никого нет. И вдруг перед ним появляется Клио, злая как фурия, с кинжалом в руке. Ее глаза, обычно прозрачные как изумруды, сверкали от гнева. «Вы!» – крикнула она, как будто перед ней стоял сам дьявол.

Все его тщательно разработанные планы, его намерение не приближаться к девушке рассеялись как дым. Его отчаянно влекло к ней, желание, с которым он не мог совладать, заставляло его прикасаться к ней. Усилием воли Авертон заставил себя стоять на месте, но когда эта упрямая девчонка прошла совсем близко…

Эдвард выругался и ударил кулаком по стволу дерева, не обращая внимания на занозы, впившиеся в перчатку. Он все еще ощущал на своей коже слабый аромат духов Клио.

Зачем, зачем он поцеловал ее? Почему она поцеловала его? Ее действия были куда понятнее, когда она нокаутировала его Алебастровой Богиней. Тогда он заслужил наказание. Но теперь он хотел только одного – оградить ее от опасности, предупредить ее. Хотя он хотел не только этого, и то, что случилось в Акрополе, служит тому подтверждением. Авертон мечтал, чтобы Клио очутилась в его постели, в его объятиях. Чтобы ее длинные ноги сжали его бедра, чтобы она стонала от страсти, шепча его имя.

Но их поцелуй ничего не изменил.

Эдвард подошел к лошади. Подбирая поводья, он заметил, что на земле что-то блеснуло. Это были очки Клио, лежавшие в грязи. Эдвард осторожно поднял их и осмотрел. Линзы были не слишком сильными, стекло лишь слегка приблизило растрескавшуюся стену дома. Значит, Клио использовала эти очки только для работы вблизи, но вполне могла обходиться и без них. Может быть, это тоже своего рода оружие, что-то, за чем можно спрятаться.

Эдвард аккуратно положил очки в карман своего сюртука и вскочил в седло. Что ж, она получит свои очки, и очень скоро.

Глава 5

Вдруг раскололась широко почва Нисийской равнины, и прянул на конях бессмертных гостеприимец-владыка, сын Кроноса многоименный. Деву насильно схватив, он ее в золотой колеснице быстро помчал…[2]

Застонав, Клио захлопнула книгу и отбросила ее прочь. Наверное, именно этот Гомеров гимн об Аиде и Персефоне сегодня лучше не читать.

Она потерла раскалывавшуюся от боли голову. Кажется, сегодня она вообще ни на чем не может сосредоточиться. Мысли то и дело возвращались к месту раскопок и к неожиданному появлению Авертона. Оно было таким внезапным, словно он «прянул на конях бессмертных».

Клио огляделась, пытаясь отыскать свои очки, осмотрела окрестные холмы, убеждаясь, что Авертона нет поблизости. Его и правда не было. А вдруг виной всему лишь ее фантазия? Может, ее хватил солнечный удар, вот она и вообразила себе Авертона и его поцелуй. Или просто перетрудилась на раскопках.

Но, подойдя ближе, Клио увидела в грязи четкие отпечатки подков. Очки исчезли.

Она поспешно осмотрела место раскопок, сложила парусиновое полотнище, собрала инструменты и бросилась домой, желая только одного – спокойно провести этот вечер. По крайней мере, она надеялась, что ей это удастся.

Клио не могла понять, что на нее нашло. Поцеловать Авертона? Прикасаться к нему! К человеку с репутацией распутника, который думает только о себе, к человеку, который прячет в своем доме памятники античного искусства!

Подумать только, она поцеловала его. И что самое ужасное, ей хотелось делать это снова и снова.

Клио застонала и уронила голову на полированную поверхность письменного стола. Если бы она только могла уехать отсюда, покинуть этот остров, который так горячо любила и который до сегодняшнего дня был для нее убежищем. Она могла бы вернуться в Англию, увидеться с младшими сестрами в Чейз-Лодж. Она могла бы…

Нет. Среди Чейзов никогда не было трусов. Может быть, ей недостает бесшабашной смелости Талии, переплывавшей ледяные озера и забиравшейся на горы без страховки, или грации и такта Каллиопы, но она должна быть сильной и отстоять свои позиции. Даже если ей снова придется встретиться с Авертоном лицом к лицу. Кто будет проводить раскопки в старом доме, если она уедет? Кто откроет его секреты?

Возможно, сам герцог. Утром, не подозревая о присутствии Клио, он осматривал развалины с явным интересом. Этого Клио допустить не могла.

Встав с кресла, Клио подошла к окну, расправляя затекшие плечи. Она посмотрела на маленький садик у дома, на улицу, что вела к кафедральному собору и оттуда к площади. Сейчас в Санта-Лючии было тихо, лавки закрылись на время сиесты, городок, разомлевший от жаркого солнца, окутала дремота.

Отец сидел в тени миндального дерева вместе с леди Рашворт и Кори, они читали какую-то книгу.

Клио подумала, что и ей неплохо было бы вздремнуть, может быть, во сне ей удастся избавиться от мыслей об Авертоне. Однако она отмела эту мысль. Дневной отдых всегда был для нее мучением, ее тревожили странные сны. Наверняка ей опять приснится он, и Клио не хотела видеть того, что могло случиться потом. Но и читать ей тоже не хотелось, она слишком устала, мысли путались.

В дверь библиотеки постучали, и Клио обернулась:

– Входите!

Дверь открылась, и в библиотеку вошла Талия. Она сменила облачение Антигоны на модное бело-голубое муслиновое платье и голубой жакет. В руке она держала соломенную шляпку, украшенную алыми лентами. Такие же ленты были вплетены в золотистые волосы Талии. Со своими большими голубыми глазами и нежной кожей Талия выглядела как фарфоровая пастушка. Ангельская красота. Многих мужчин вводил в заблуждение этот невинный облик, и как же они пугались, обнаружив за красивым фасадом женщину-воительницу. Талия часто заявляла, что слишком занята, чтобы выходить замуж, и Клио склонна была верить ей. Где она найдет себе подходящую пару, мужчину, обладающего властью и хитростью Зевса, золотыми локонами Аполлона, силой Геркулеса?

Талия вечно носилась с какими-то «проектами», всегда интересными, но порой чересчур утомительными. Впрочем, сегодня Клио была рада такой компании.

– Ты работаешь? – спросила Талия.

Она подошла к столу и с любопытством оглядела лежавшие на нем книги и стопки бумаги.

– Работала, – ответила Клио. Она присела на подоконник и смотрела, как сестра берет со стола один листок за другим. – Не могу сосредоточиться.

– Я тоже. Думаю, это из-за жары. Роза говорит, скоро лето и солнце будет просто невыносимым.

– Надеюсь, нет. Мне нужно закончить раскопки в погребе.

– А мне нужно поставить мою пьесу. Если будет слишком жарко, никто не захочет сидеть на этих каменных сиденьях и смотреть постановку.

– Ну разве что толпа твоих юных поклонников из города! Они, кажется, могли бы смотреть на тебя часами. Ты же знаешь, они от тебя без ума.

Талия равнодушно махнула рукой и бросила книгу, которую держала в руке, на стол.

– В этом городке полно мужчин, англичан и итальянцев, но ни один из них не способен поддержать разговор! Они просто сидят и пялятся на меня, как слабоумные.

Клио рассмеялась:

– А еще они посылают тебе цветы и поют серенады под твоими окнами.

– У меня нет времени на эту чепуху.

– Когда-нибудь тебе придется найти для этого время. Как и нам всем, полагаю.

– Что ты имеешь в виду?

– Теперь, когда Каллиопа вышла замуж, все ждут, что мы с тобой будем следующими.

Талия покачала головой:

– Отцу все равно, выйдем мы замуж или нет! Он слишком занят раскопками на вилле и своими мозаиками, чтобы беспокоиться о таких пустяках.

Клио посмотрела в окно. Отец и леди Рашворт по-прежнему были поглощены книгой. Вот отец улыбнулся леди Рашворт, схватил ее руку и поцеловал затянутые в перчатку пальцы. Леди Рашворт, вдова с двумя взрослыми сыновьями и внуками, покраснела. Клио не видела отца таким счастливым с тех пор, как умерла мать.

– Может так случиться, что следующими под венец пойдем вовсе не мы.

Талия подошла к сестре и посмотрела в окно:

– Ты же не думаешь… что отец может жениться на леди Рашворт?

– Возможно.

– Но они просто друзья!

– Может, и так. Но если они все-таки поженятся, отец и нас захочет пристроить, а поскольку ты в нашей семье самая красивая, значит, будешь следующей.

Нахмурившись, Талия отвернулась от окна:

– Я? Я выгляжу как леденец, а вот ты – как богиня. Ты наверняка привлечешь внимание интересного, сильного, умного и…

Талия умолкла, и Клио увидела печаль на ее лице. Она взяла сестру за руку и привлекла к себе:

– Что случилось, Талия, дорогая?

Талия вздернула подбородок и улыбнулась, но фарфорово-голубые глаза подозрительно блестели.

– Разумеется, ничего не случилось, Клио. Что могло случиться? Мне просто не нравятся эти разговоры про замужество, вот и все. Не хочется всю жизнь прожить с одним из моих так называемых поклонников.

– Талия, тебя никто не принуждает! Если ты действительно не хочешь выходить замуж…

– Я выйду… когда встречу кого-нибудь, кто подходит мне так же, как Камерон подходит Каллиопе. – Талия пожала сестре руку, подошла к столу и взяла пухлый конверт: – Я вижу, ты получила письмо от Каллиопы, новоиспеченной леди Вествуд?

– Да, подумала, что мы могли бы прочесть его все вместе, за ужином, – ответила Клио.

Талия покрутила тяжелый конверт.

– Где они теперь, как ты думаешь? На Капри? В Тоскане? В Венеции?

– На пути в Англию, полагаю. Надеюсь, они уже будут дома, когда мы вернемся.

– Наверное, скоро семейства Чейз и де Вер ожидает прибавление. – Талия положила конверт. – Ты скучаешь по ней?

– По Каллиопе? – Клио вспомнила тот день, когда она сидела у ручья вместе с Кэл. «Ты можешь рассказать мне все, Клио». Клио пообещала, что у нее больше не будет секретов от сестры и что с Вором Лилии покончено. И она честно старалась держать слово. Пыталась стать такой же уверенной в себе, как сестра. И все пошло прахом, когда появился Авертон. – Конечно я скучаю по ней. Никто из нашей семьи прежде не разлучался надолго. А ты скучаешь?

– Очень. Я просто подумала, что ты переживаешь эту разлуку тяжелее, ведь вы с Кэл всегда были так близки.

– Да, но у меня все еще есть ты! И всегда будешь, если мы собираемся остаться старыми девами.

Талия расхохоталась, и смех, казалось, прогнал ее меланхолию. Она закружилась по комнате, держа Клио за руки.

– Детишкам Кэл нелегко придется с такими тетками. Я научу их музыке и познакомлю с драматическим искусством и еще покажу, как стрелять из лука. А ты научишь их плавать и читать историю по одному черепку.

Клио тоже рассмеялась:

– Еще я могу научить их плохо шить.

– И это тоже. Но если они еще не планируют заводить детей, то… о!

– Что?

– Я совсем забыла, зачем пришла. Я собираюсь навестить леди Ривертон, и ты обещала пойти со мной.

При упоминании имени леди Ривертон Клио стало не по себе. Вдова была самопровозглашенным «лидером» небольшой группки англичан в Санта-Лючии. Это были люди, как и Чейзы, глубоко увлеченные историей и античными памятниками. Остальные, более благоразумные, отправлялись на побережье, поближе к Палермо.

Виконт Ривертон и сам был владельцем внушительной коллекции, основную ее часть составляли древнегреческие монеты. Его вдова, хотя и утверждала, что цель ее жизни – продолжение дела мужа, больше интересовалась приемами, сплетнями и шляпками. У нее была своя коллекция – коллекция шляпок. Клио часто думала, что в качестве охранника леди Ривертон очень подошел бы многоголовый Цербер. Он смог бы надеть все шляпки разом.

Но Клио обещала Талии.

– Мне нужно переодеться, – сказала она, показывая на свой наряд.

Она сняла тяжелые ботинки, но все еще была одета в старое коричневое платье, покрытое пылью. Волосы были кое-как заплетены в косу.

– Просто надень красивую шляпку, – посоветовала Талия, – остальное она и не заметит.

Она надела на голову Клио свою шляпку, завязала алые ленты и принялась напевать:

– О-ля-ля, разве сестры Чейз не одеты по моде!

Клио беспомощно улыбалась, пытаясь увернуться от сестры, но Талия крепко ее держала.

– Коричневое и алое, Клио, не хуже, чем в Париже! Где твои очки?

Глава 6

Палаццо леди Ривертон было самым грандиозным сооружением в городке, хоть и не так живописно расположенным, как облупившиеся хоромы баронессы Пичини. Обитель леди Ривертон была полностью отреставрирована, свежевыкрашенные стены сияли на солнце неестественной белизной. Черепица на крыше была заново уложена, в окружавшем дом саду не было ни одной лишней травинки, все деревья и кусты подстрижены, вода в фонтане чистая и прозрачная. Под плеск этого фонтана через кованые ворота Клио и Талия вступили в царство леди Ривертон.

– Мы ненадолго, – сказала Клио, ожидая, пока им откроют дверь.

– Конечно, – ответила Талия, разглаживая розовые лайковые перчатки. – Не думаю, что мы выдержим ее больше часа, верно?

Дворецкий распахнул дверь, и Клио в очередной раз подумала, что нанести визит леди Ривертон – это все равно что вернуться в Англию. В доме, который снимали Чейзы, стояла удобная, слегка обветшавшая мебель, а леди Ривертон заполнила пространство массивными столами и бюро из темного дерева. Кресла и кушетки, обтянутые атласом в голубую полоску, перемежались с витринами, в которых была выставлена коллекция покойного супруга леди Ривертон: вазы, фрагменты статуй, ящички с античными монетами.

Сама леди Ривертон восседала в напоминающем трон кресле перед чайным столиком, на котором теснились серебряный сервиз, фарфор, блюда с крошечными сэндвичами и глазированными пирогами.

Русые волосы леди Ривертон, не тронутые сединой, прикрывал изящный кружевной чепец, прекрасно гармонировавший с кружевными оборками ее светло-зеленого муслинового платья. В уши были вдеты серьги с античными камнями.

Когда-то, в другой жизни, такие серьги непременно вызвали бы у Клио желание «освободить» их. Но она дала слово и поэтому, приветствуя леди Ривертон, сказала лишь:

– Какие прелестные серьги!

Хозяйка рассмеялась и коснулась одной из серег:

– Это подарок моего дорогого почившего супруга. У него был такой великолепный вкус! Я польщена, что вы почтили меня своим присутствием, мисс Чейз, мисс Талия. Мы так редко видим вас, вы всегда где-то в полях со своим отцом.

Усаживаясь за стол, Клио кивнула остальным гостям. Леди Эллиот, муж которой помогал отцу Клио в раскопках на греческой вилле, и ее дочери, миссис Дарби и ее дочь – это они взяли с собой Клио в ту поездку в Агридженто.

Рональда Фробишера, друга леди Ривертон, ее «чичисбея», как называла его Талия, за столом не оказалось, и это было очень странно.

– Здесь, на Сицилии, есть что посмотреть, – заметила Клио, принимая чашку чаю. – И многое нужно сделать.

Леди Ривертон снова рассмеялась:

– Разумеется. Кому, как не мне, знать об этом! Виконт Ривертон одним из первых оценил богатый потенциал этого острова. Когда он прибыл сюда с Нельсоном, это был всего лишь клочок пыльной земли. Я счастлива, что его работу продолжают другие, и прекрасно понимаю, что юные леди должны чем-то занимать себя, как-то развлекаться.

– Это верно! – воскликнула мисс Дарби. – Я все время твержу маме…

Миссис Дарби положила руку на плечо дочери, прерывая ее страстную речь:

– И мы очень признательны вам, леди Ривертон, за то, что вы предоставляете нам такие… развлечения.

– О, не стоит благодарности. Я и сама получаю большое удовольствие. Мой дорогой, ныне покойный супруг всегда говорил, что я умею устраивать великолепные приемы. – Леди Ривертон вздохнула. – Он был воплощением кротости и смирения. Однако я надеюсь, вы все будете на моем следующем приеме! Вечер театралов, как я его назвала, должно быть очень весело. Вы все получили приглашения?

Клио молча пила чай, в глубине души надеясь, что леди Ривертон не пустится в пространные пояснения.

– Разумеется, леди Ривертон, мы будем счастливы присутствовать на вашем вечере.

– Так мило, что вы пригласили нас, – невозмутимо сказала Талия. – Театры – это единственное, чего мне здесь не хватает.

– Как и мне, мисс Талия, – отозвалась леди Ривертон. – Мы с вами родственные души! Мне, конечно, хотелось бы видеть на своем вечере кого-нибудь вроде миссис Сиддонс[3], но, боюсь, придется удовольствоваться нашими местными дарованиями. Впрочем, они не лишены таланта. Маннинг-Смиты согласились сыграть сцену из «Ромео и Джульетты». Прекрасный выбор, учитывая, что у них медовый месяц. А присутствующая здесь мисс Дарби представит сцену безумия Офелии. Шекспира непременно нужно включить в программу вечера! Наиболее подходящие сцены, конечно.

– О да, – сказала Клио, – Великий Бард – это прекрасно. Но мы на Сицилии, разве не уместно было бы включить в программу и античные произведения? Ведь здесь жили и писали Овидий и Эсхил.

– Право, не знаю… у греков и римлян слишком много сцен насилия, – пробормотала леди Ривертон и покачала головой, отчего кружева на ее чепце пришли в движение. – Месть, кровь…

Ну конечно, у Шекспира ничего такого и в помине нет, с иронией подумала Клио. Ни крови, ни мести.

– Но все же это очень интересно, – сказала леди Эллиот, дожевывая сэндвич. – Вы ведь работаете над Софоклом, не так ли, мисс Талия?

– Да, – ответила Талия. – Над «Антигоной». Амфитеатр здесь просто великолепен, акустика чудесная, трагедия так и просится на сцену. Правда, крови в ней вы не найдете.

– О да, все мрачные события происходят за сценой, не так ли? – осведомилась мисс Дарби. – И все равно очень драматично.

– Вы говорите, никакой крови? – спросила леди Ривертон. – Чрезвычайно любопытно. Может быть, мисс Талия, вы порадуете нас монологом? Добавим немного классики.

Талия ответила любезной улыбкой.

– Если вы полагаете, что вашим гостям это понравится, леди Ривертон…

Таким образом, цель их визита была достигнута, и Талия принялась болтать с хозяйкой о новых фасонах шляпок. Клио повернулась к мисс Дарби. Они сдружились во время поездки в «долину храмов» в Агридженто, но виделись редко, поскольку мистер Дарби забросил раскопки и обратился к писательству. Говорили, что он пишет роман о гибели древнегреческого города в период Пунических войн.

– Как продвигается книга мистера Дарби? – поинтересовалась Клио.

Миссис Дарби рассмеялась:

– Полагаю, что хорошо. Сразу после завтрака он запирается в библиотеке и сидит там весь день, так что над чем-то он там определенно работает.

– А вы что делаете, пока он творит?

– Наношу визиты, как видите. Езжу на экскурсии. Боюсь, бедная Сьюзан начинает скучать. – Миссис Дарби взглянула на дочь, с отсутствующим видом ковырявшую пирожное. – Мы подумывали о том, чтобы нанять яхту и посетить острова поблизости. Например, Мотию, там превосходные финикийские руины. Может быть, вы присоединитесь к нам?

Клио снова подумала о герцоге, об их поцелуе. Авертон, видимо, здесь задержится. Клио захотелось сбежать, уплыть с Сицилии, чтобы ее от Авертона отделяло бескрайнее синее море! Но она не могла оставить свою работу. Не теперь.

– Очень мило с вашей стороны, миссис Дарби. Говорят, на Мотии чудесный некрополь, но сейчас я никак не могу уехать.

– Да, я слышала, вы работаете на каких-то раскопках, пока ваш отец исследует греческую виллу. Должна сказать, это очень смело с вашей стороны!

– Смело? Вовсе нет. Многим это показалось бы скучным. Там всего лишь руины древнего сельского дома, но мне нравится отыскивать предметы повседневного обихода.

– Но это так далеко! Я бы не отпустила туда Сьюзан одну. А еще это проклятие…

По спине Клио пробежал холодок.

– Проклятие, миссис Дарби? Ваш муж, случайно, не книгу ужасов пишет?

Миссис Дарби улыбнулась и покачала головой:

– О, мисс Клио. Сама-то я, конечно, в такую чепуху не верю. Просто слышала, как наша кухарка сплетничает с горничной. Кажется, это ее дочь. Они не думали, что я знаю итальянский. Говорили, что вы, должно быть, очень смелая, если работаете на раскопках, несмотря на проклятие.

Клио рассмеялась, но по телу пробежали мурашки.

– Как интересно. И кто же наложил это проклятие?

Миссис Дарби пожала плечами:

– Кажется, что-то ужасное случилось в этом вашем сельском доме перед тем, как он был разрушен. Что-то разгневавшее богов. Говорят, всякий недостойный, осмелившийся подойти к этому проклятому месту, будет жестоко наказан. Вот почему за все эти годы никто так и не решился начать там раскопки.

– Прошло столько времени. Возможно, и у проклятий есть свой срок давности, – предположила Клио. – У меня пока все хорошо.

– Или вас сочли достойной. О, мисс Клио, Сицилия – удивительное место, не правда ли?

– Совершенно с вами согласна, – пробормотала Клио.

Что ж, теперь понятно, почему она не может найти себе помощников. Если бы только это древнее проклятие и Авертона держало подальше от ее раскопок.

Внезапно дверь гостиной распахнулась, и дворецкий возвестил:

– Граф ди Фабрицци, миледи.

От неожиданности Клио чуть не выронила чашку с чаем. Да нет! Может быть, в Италии два графа ди Фабрицци? Наверное, так и есть.

Клио аккуратно опустила чашку на блюдце и постаралась придать своему лицу выражение вежливого любопытства.

Нет, двух графов ди Фабрицци не существовало. Был только один – Марко, человек, помогавший Вору Лилии и глубоко озабоченный поисками утраченного наследия своей родины. И вот он здесь, подносит к губам затянутую в кружевную перчатку руку леди Ривертон, а та краснеет и хихикает.

Клио знала, что Марко – аристократ из древнего флорентийского рода, но в Англии он одевался как цыган: длинные черные волосы повязаны красным платком, белая рубашка и поношенные сапоги. Сейчас на его голове элегантная шляпа, подчеркивавшая глубину его шоколаднокарих глаз и высокие скулы. Марко был одет в простой, но дорогой и отличного покроя зеленый сюртук и шелковый жилет с изящной золотой вышивкой.

Клио сложила руки на коленях и с тревогой смотрела на графа. Она прекрасно знала, что Марко не выдаст ее тайну, но его появление в доме леди Ривертон могло нарушить ее планы. Что он здесь делает? Что надеется найти на Сицилии? Если он хочет, чтобы Вор Лилии вернулся к жизни…

– Боже мой, – прошептала миссис Дарби, – какой красавец.

Ее дочь хихикнула, прикрывшись веером.

– В самом деле, – сказала Клио, взглянув на сестру.

Глаза Талии подозрительно блестели. Не собирается же она затащить Марко в свою пьесу! Или собирается?

Леди Ривертон встала и, держа Марко за руку, повернулась к дамам.

– Позвольте представить вам графа ди Фабрицци, который проделал долгий путь из Флоренции, чтобы украсить собой наше маленькое общество. Граф был хорошим другом моего покойного мужа.

– И он не простил бы мне, если бы я не нанес визит его очаровательной вдове, – с легким акцентом сказал Марко и одарил леди Ривертон очаровательной улыбкой, отчего ее пухлые щеки поалели. – Однако, боюсь, в Санта-Лючии я пробуду всего несколько дней, дела ждут меня в Палермо.

– О нет! – воскликнула леди Ривертон. – Вы не можете так скоро нас покинуть. Этой весной в Санта-Лючии так много интересного, уверена, мои друзья вам расскажут. Разрешите мне вас представить. Леди Эллиот и мисс Эллиот, миссис Дарби и мисс Дарби, а также мисс Чейз – Клио и Талия, о которых вы, должно быть, слышали. Это знаменитые Музы Чейз. Дамы, вы должны помочь мне убедить графа остаться с нами подольше.

– О, конечно! – заявила леди Эллиот. – Если вы были другом лорда Ривертона, значит, тоже любите памятники древности, а их здесь не сосчитать.

Леди Ривертон усадила Марко в кресло рядом с собой, налила ему чаю и положила в тарелку несколько сэндвичей.

– Разумеется, – ответил он. – Древняя история – моя страсть.

Мисс Дарби снова хихикнула, прикрывшись веером, и мать бросила на нее суровый взгляд.

– Тогда вы непременно должны остаться и познакомиться с нашими мужьями, – заявила леди Эллиот. – А также с мистером Фробишером и Маннинг-Смитами. Многие здесь работают на раскопках древнегреческого города и уже успели обнаружить множество великолепных предметов. Полагаю, в будущем нас ждут еще более грандиозные находки. Я уверена, ваши знания и опыт нам очень бы пригодились.

– Добро пожаловать в добровольное рабство, – шепнула Талия сестре.

– Ну, по крайней мере, вы должны остаться на мой театральный вечер, – сказала леди Ривертон.

– Это звучит… интригующе, – ответил Марко и подарил хозяйке дома еще одну улыбку, отчего на его щеках появились ямочки. Миссис Дарби томно вздохнула.

– Вы любите театр, граф? – поинтересовалась Талия.

– Да, конечно, – ответил Марко с улыбкой, но, встретив взгляд невинных голубых глаз, смутился.

Что ж, подумала Клио, раз уж Талия решила, что Марко должен играть в ее пьесе, его уже не спасти. Всякий, кто попадает в сети Талии, обречен. Но все-таки, что он тут делает? Марко и герцог в одном месте? Все это очень странно.

Гости леди Ривертон вели светскую беседу, обсуждая жизнь в Санта-Лючии и артефакты, найденные на месте раскопок в греческом городе. Клио пила вторую чашку чаю, незаметно наблюдая за Марко. Они обменялись лишь одним взглядом, надеясь поговорить позже. В остальном же он не подавал вида, что видит Клио не в первый раз. Наверное, Талия права насчет его актерского потенциала. Клио тоже должна надеть на себя маску. К счастью, благодаря воровскому прошлому, обман стал ее второй натурой. Но в этот вечер, болтая и смеясь, она ощущала на плечах непомерную тяжесть, словно кусок железа пригибал ее к земле.

Ей хотелось кричать. Щеки уже ныли от постоянной улыбки.

Наконец время, отпущенное этикетом на светский визит, истекло, давая Талии и Клио возможность сбежать от гостеприимной леди Ривертон. Не успели они надеть перчатки, как в гостиной появился дворецкий с листком бумаги на серебряном подносе.

Леди Ривертон взглянула на листок и торжествующе рассмеялась. Заинтригованная Клио даже перестала натягивать перчатки. Жизнь в Санта-Лючии небогата на события, способные вызвать такой смех. Здесь почти ничего не меняется. По крайней мере, не менялось до сегодняшнего дня.

– О, граф ди Фабрицци, теперь вы точно придете на мой театральный вечер! – воскликнула леди Ривертон. – Какой триумф – заполучить в гости сразу и итальянского графа, и английского герцога. Два приятных молодых человека очень украсят мою гостиную!

– Герцог? – воскликнула леди Эллиот. – Я не знала, что у нас на острове живет герцог.

– Теперь живет. И он только что принял мое приглашение. Я отправила его сразу же, как узнала, кто въехал в палаццо Пичини, – удовлетворенно улыбаясь, сообщила леди Ривертон. – И вы ни за что не догадаетесь, кто это.

– Девоншир! – высказала предположение мисс Дарби.

– Кларенс, – решила Талия. – Ах нет, он слишком тучен, чтобы взбираться на холм.

– Лучше, – объявила леди Ривертон. – Это герцог Авертон. Он так мил и обходителен! Он придет на мой театральный вечер. Разве это не чудесно?

Талия взглянула на Клио расширившимися от удивления глазами:

– Но как?..

Схватив сестру за руку, Клио потащила ее к выходу:

– Это и вправду чудесно. Нам пора, леди Ривертон, мы должны вернуться к отцу. Приятно было познакомиться, граф ди Фабрицци.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Софокл. Антигона (пер. Ф.Ф. Зелинского). (Здесь и далее примеч. пер.)

Вернуться

2

Гомер. Гимн к Деметре (пер. В.В. Вересаева).

Вернуться

3

Сиддонс Сара (1755–1831) – известная английская актриса.

Вернуться