Владимир Лебедев
Сквозь Зоны. Спящий сталкер

ИЗДАТЕЛЬСТВО АСТ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ «STALKER»

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. ОСОЗНАНИЕ»

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. АНТИЗОНА»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ТРОПАМИ МУТАНТОВ»

Андрей Левицкий, Сергей Коротков. «Я – СТАЛКЕР. ЗОВ АРМАДЫ»

Андрей Левицкий. «ДВА СТАЛКЕРА. ЧЕРНЫЙ СУДЬЯ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ОХОТНИКИ ЗА АРТЕФАКТАМИ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ВОЙНА ЗОНЫ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. ПРОТОКОЛ “ЧУМА”»

Андрей Буторин. «УПАВШИЕ В ЗОНУ. УЧЕБКА»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЕРРАКОТОВОЕ ПЛАМЯ»

Тим Волков. «СТРАЖИ АРМАДЫ. ГЕНЕЗИС ЗЛА»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЕРРИТОРИЯ ПРИЗРАКОВ»

Артём Помозов. «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ДОРОГА ДОМОЙ»

Тим Волков. «ПЕРИОД РАСПАДА. ТРИУМФ СМЕРТИ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. СЕЯТЕЛЬ»

Владислав Жеребьев. «БРИГАДИР. СУДЬБА “АРТЕФАКТА”»

Тим Волков, Алексей Сидоров. «БУФЕРНАЯ ЗОНА. ОБИТЕЛЬ МРАКА»

Сергей Коротков. «ПЛЕННИКИ ЗОНЫ. ГОНКА ПРЕСЛЕДОВАНИЯ»

Тим Волков. «ПЕРИОД РАСПАДА. АПОФЕОЗ ВОЙНЫ»

Игорь Саюнов, Дарья Андреева. «ЛАЗУРЬ»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. ТОПЬ»

Артём Помозов. «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ЛЕСТНИЦА В НЕБО»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. ХОЗЯИН ТОПИ»

Александр Пономарев. «ХРАНИТЕЛИ. ЧЕРНОБЫЛЬ ЛЭНД»

Денис Моргунов. «САГА О ТОРЕ. РАГНАРЁК»

Тим Волков, Алексей Сидоров. «БУФЕРНАЯ ЗОНА. ОХОТНИКИ НА МОНСТРОВ»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. СОЗДАТЕЛЬ ЧУДОВИЩ»

Сергей Недоруб. «КАНЬОН. АНТАНТА»

Василий Орехов. «ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ. ЧЕРНОБЫЛЬСКОЕ САФАРИ»

Артём Помозов. «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ТРОПОЮ МЕСТИ»

Игорь Саюнов, Дарья Андреева. «ЛАЗУРЬ. ПАРАЛЛЕЛЬ»

Александр Пономарев. «ХРАНИТЕЛИ. ПРОЕКТ “О.З.О.Н.”»

Денис Моргунов. «САГА О ТОРЕ. ТОР»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. ОПЕРАЦИЯ “АЛЬФА”»

Тим Волков. «ПЕРИОД РАСПАДА. ИСХОД ЧУМЫ»

Сергей Недоруб. «КАНЬОН. ДИАДЕМА»

Василий Орехов. «ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ. ПОХИЩЕНИЕ ПО-ЧЕРНОБЫЛЬСКИ»

Денис Моргунов, Тим Волков. «САГА О ТОРЕ. ЧЕРНЫЙ ВЕТЕР»

Сергей Недоруб. «ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ. ЗВУКИ ПРИПЯТИ»

Александр Пономарев. «ХРАНИТЕЛИ. ПЛАН ИГРЫ»

Денис Иванов-Ковалев. «НА ПОРОГЕ»

Наталья Шапошникова. «ЗАГАДКА АНОМАЛИИ»

Любовь Котова. «ДИКАЯ. СЛЕДЫ НА АНОМАЛЬНЫХ ТРОПАХ»

Владимир Лебедев. «СКВОЗЬ ЗОНЫ. СПЯЩИЙ СТАЛКЕР»

Серия «Stalker» основана в 2013 году

© Лебедев В., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог
Каин

Январь, 2017 год

«Кто может похвастаться, что побывал в раю?..»

Странник стоял на краю лесной поляны и смотрел вдаль. Жемчужного цвета облака. Зеленые кроны и рыжие стволы сосен. Пестрые краски полевых цветов. Нетронутая человеком красота.

Босой, в просторной белухе и домашних штанах, он не знал, как попал сюда. Не знал, что это за место, не знал, где был до этого. Единственное, в чем был уверен, так это в том, что ему тут хорошо… спокойно.

«Даже в раю следует быть аккуратным».

Мысль промелькнула и пропала. Как камешек, брошенный в глубокий колодец.

Суета насекомых, шелест травы. К пьянящему запаху цветов примешивался терпкий аромат хвои.

Человек неуверенно сделал первый шаг.

Стайка бабочек, кружась в забавном танце, облепила странника. От невесомых прикосновений по телу пробежали мурашки. На ухе одна из прелестниц принялась пробовать на вкус мельчайшие капельки пота. Экзотический «нектар» оказался ей не по душе. И все же, не теряя надежды найти лакомство, бабочка продолжила исследование человеческой кожи. В конце концов мужчина не выдержал щекотки и резким движением смахнул красавицу. Бабочка поняла, что ошиблась: белая громада никакой не цветок и даже не дерево – это что-то чуждое… Удивленная, она выполнила пируэт над любопытным объектом, затем запорхала ввысь и исчезла…

Странник проводил ее взглядом. После вдохнул полной грудью и пошел по поляне. Он с удовольствием следил за перелетами стрекоз, вслушивался в стрекот кузнечиков, не думая ни о чем. Басовитое жужжание и толчок в шею заставили его замереть. В ворот белухи вцепился жук-носорог. Мужчина аккуратно снял с одежды нарушителя идиллии и восхитился фантазией Всевышнего, что сотворила столь уникальное создание. Насекомое в блестящих доспехах энергично перебирало лапками, пытаясь уцепиться за что-нибудь. Устроив летуна на ладони, странник принялся поглаживать пальцем панцирь. Только жук не стал задерживаться в гостях. Получив опору, он расправил крылья и взлетел.

Человек проследил за уменьшающейся точкой. И вдруг осознал, как сильно соскучился по таким мелочам жизни. Его лицо просветлело. Улыбка пропала, когда в памяти вдруг молнией сверкнуло воспоминание о других жужжащих точках. Те тоже были насекомыми. Гнус. Темный копошащийся слой, жаждущий крови, проникающий в любую щель, чтобы добраться до алого напитка…

Было ли это наяву? Или же эхо ночного кошмара, приснившегося в духоте на сеновале под беспрестанное гудение комаров?

Человек не знал. Как не знал ответов на более простые вопросы. Почему он не помнит собственного имени? Почему не помнит свою жизнь?

Неужели это важно?

В этом прекрасном месте – нет.

Шаг за шагом странник пересек поляну. Толстые сосны окружили его. Мягкая трава обласкала босые ноги.

Тишина.

Принюхиваясь, он подумал: как же это здорово – дышать чистым воздухом. В другом мире не вздохнешь без мысли о том, что «здесь» пыль светится в темноте, а трупный запах намертво въедается в одежду. И единственный способ сохранить легкие – это закрыть лицо маской с фильтрами.

Человек снова набрал полную грудь воздуха. С шумом выдохнул, тем самым избавившись от болезненного воспоминания. Обнял древнюю сосну, прижался щекой, собирая на себя смолу и шелуху коры.

«В конце концов, могу я просто отдохнуть?»

«Конечно. Имею право. Заслужил».

Ответив на свой вопрос, странник вдруг осознал, насколько же сильно он устал. Не столько физически, сколько морально. На краткий миг вспомнил «ту» жизнь. Три года бок о бок со смертельными опасностями. Недостаток нормальной еды и здорового сна. Друзей… Которых больше нет. Нет совсем. Ни здесь, на прекрасной поляне, ни где-либо еще…

Горькие образы прошлого канули в небытие, когда в глуши векового бора странник заметил дерево с красноватыми плодами. Он сорвал один и попробовал. Сочная сладкая мякоть, как у спелой груши. Вкус фрукта воскресил в памяти детство. Счастливое время, когда все заботы заключались в поисках приключений. Никаких заработков, долгов, риска… серости жизни.

«Здесь все иначе. Здесь сбываются мечты».

Сорвав несколько плодов, человек поспешил дальше.

Гнездо… Еще одно… Краем глаза человек наблюдал за мельканием птиц и радовался. Пение пернатых успокаивало океан противоречивых чувств, бурлящих в оттаивающей душе. Ведь там, где он провел три года, у птиц не было шанса выжить. Кроме воронья, любимым лакомством которого была падаль…

Странник остановился и посмотрел вверх. Безоблачное, бездонное небо. Ветер унес облака куда-то далеко.

За деревьями уже виднелось отливающее золотом пшеничное поле. Человек снова подумал, как хорошо идти в обычной одежде, налегке. В простой рубахе и штанах. Никаких комбинезонов. Никаких рюкзаков с консервами, патронами и прочими вещами для выживания в экстремальных условиях. Он сделал глубокий вдох и зашагал дальше. Противогазы, респираторы, тканевые маски. Все это осталось где-то там, в страшном и забытом сне… Здесь жизнь, здесь явь. Здесь – рай…

Когда он добрался до поля, чувство беспокойства возросло. Странник стал активнее прокладывать путь сквозь море хлеба. Колосья, прежде нежные и мягкие, хлестали и кололи босые ноги. Не в силах более выносить неизвестности, человек обернулся. Едва заметное облако возвышалось над лесом. Скорее даже не облако, а какой-то сгусток…

Дрожание теплого воздуха? Рой насекомых? Или…

Неизвестно откуда в памяти всплыло – аномалия.

Что?!

Аномалия!

Он побежал. Помчался сломя голову, не останавливаясь и не оглядываясь. В какой-то момент споткнулся и повалился, сминая пшеницу. Загребая землю, рванулся вперед, вновь вскочил на ноги. Побежал, стремясь как можно быстрее достичь края золотистого моря. Там – спасение.

Удалось. Поле шелестело за спиной. Впереди журчала речушка с искристыми струями на перекатах, виднелись деревянные мостки. Небольшой луг, сад.

Осталось чуть-чуть – и он в раю…

Странник сделал первый шаг к мечте. Неожиданно правую ногу пронзила боль. Испугавшись, он попытался сделать еще шаг. Не смог. Еле слышимый гул вдруг резко усилился. Голова против воли сама повернулась назад.

Облако оставило лес позади и, набирая скорость, устремилось к нему. Человек было бросился вброд через речку, но нога подвела, и он упал. Погрузившись с головой в прохладную воду, странник на миг забыл о страхах и угрозах, отдавшись ощущению свежести и тишины. Под водой гул не был слышен, и солнце из раскаленного шара превратилось в размытое желтое пятно. Глоток воды растекался по телу живительной энергией. Вот где блаженство! Почему он раньше никогда не пробовал такой воды? Почему вода, которую он пил в последнее время, была из ржавых канистр? С привкусом металла и запахом тухлятины?

Странник с трудом встал на колени. Течение развернуло его, и он снова смотрел на лес, где еще несколько минут назад пробовал сладкие плоды.

Его преследовало не облако, а рой… но насекомых ли?

Гудение проникало в мозг, словно наполняя его гноящимися язвочками, каждая из которых рождала болезненные образы и воспоминания… Воспоминания о жизни, которую человек забыл. И не хотел вспоминать…

Игра с ребятами в заброшенной церкви. Провалившийся свод. Боль, кровь, сломанная нога…

Лихие девяностые. Тело отца с синюшными пятнами в деревянном гробу…

Друзья, спившиеся и сколовшиеся…

Подельники в череде краж и разбойных нападений… Жертвы…

Сутенерский притон. Дерзкая девчонка-приезжая, не желающая продавать себя. Избита в кровь, изнасилована и задушена. Прикопана в лесополосе. Пара других, таких же строптивых…

Преследование. Смена адресов, городов, имени…

Одиночество…

Страх расплаты.

«Рой» укрыл человека, становясь плотнее, сжимаясь, обволакивая.

Силы покинули странника, и он снова погрузился в воду. Прохладная и приятная вода теперь обратилась в ловушку. Безмолвный крик вырвался из уст человека, позволяя воде проложить путь к его легким. В груди стремительно разгорался огонь. Жгучий и беспощадный.

Это конец.

Странник летел в пропасть, у которой не было дна…

Толчок…

* * *

Боже…

Сейчас бы в рай…

Чуть-чуть отпустило. Совсем немного. Чтобы я мог прочувствовать, как боль грызет мозг…

…Нельзя кричать! Только не крик! Никаких громких звуков! Никаких…

Удар сердца. Как больно!

Я в аду.

Все. Не могу.

Попытался набрать воздуха, чтобы заорать во всю глотку, выпустить боль наружу.

Нет. Не получилось. Дикое желание зайтись в крике утонуло в неудержимом кашле, что с каждым спазмом наполнял тело новой болью. Земля скрипела на зубах, а опавшие листья воняли во рту, перебивая вкус крови…

Надо держаться! Надо держаться… Надо…

Рот очистился от мусора… Глоток воздуха. Чистый. Холодный. Отрезвляющий… Выдох, вдох… через пекущие огнем ноздри…

Запах. Тяжелый, дурманящий… успокаивающий.

Отпустило. Сердце сбавило обороты. Я снова мог контролировать себя. Боль провалилась куда-то вниз…

Где он? Источник?

Рукой нашарил веки. Корка. Чуть дыша, стал тереть глаза. Удалось! Боль осталась внизу, не кинулась на меня голодным шакалом!

Кусочки запекшейся крови на перчатке. Высокая трава. Зеленая. Только трава, и ничего больше…

Нет. Неправда. Еще алое небо… и уходящая гора мяса. Я увидел ее, когда повернул голову. Хотел выяснить, куда ранен, что доставляет мне невыносимые муки… а увидел тушу. Огромную, массивную, на двух ногах-тумбах и с рудиментарными ручками… Смерть в обличье мутанта!

Страх скрутил меня так, что я забыл о боли. Обжигающий внутренности жар вышел наружу огромными каплями пота, оставив внутри леденящий холод. Холод неотвратимости последнего мига. Глаза закрылись, и сердце сделало последний удар…

Потом еще один. И еще. Снова. Один за другим.

Вернулся слух. Я услышал, как монстр, урча и пыхтя, идет своей дорогой. Рискуя свалиться без сознания, я все-таки приподнял голову. Удостовериться, что остался жив. Холка слонопотама плыла по зеленому морю, удаляясь от меня. Мутант ушел.

Я…

Укол… Одинокий острый укол боли в общей массе страдания… Сердце екнуло и в отчаянии заколотилось о грудную клетку. Адреналин раскаленным металлом потек по венам, сжигая нервную систему, снижая до минимума порог чувствительности, глуша боль.

Я скользнул глазами вниз.

Вот он – источник всей этой боли.

Кровавая дыра в бедре и неестественный излом голени.

Почему мутант ушел? Он даже не заметил меня! Наступил мне на ногу и ушел! Меня, сладкую и вкусную жратву, оставил нетронутой?

Неужели…

Нет.

Уголек догадки жег душу, но я не позволял ему разгореться. Нет. Еще рано. Монстр просто шел, тупо шел по своим делам! Куда? Да плевать… Мне тоже нужно идти, но нога…

Помимо воли из горла вырвался всхлип. Глаза защипало. Черное отчаяние наполнило чашу рассудка и начало вытекать наружу со слезами в сопровождении стонов.

Я один… Один. Один!.. Ранен и один! Нет… никого нет…

Неловкое движение… Боль!

Паника ушла. Пальцы вцепились в корневища растительности. Руки осторожно распрямились. Корпус принял вертикальное положение.

Я здесь.

В Зоне.

Покойник.

Мутные глаза. Нет, не глаза – мутная слюда вместо глаз. Желтый воск вместо кожи… Рыжие от никотина усы. Синие створки губ с желтыми зубами внутри. Черная дыра и черная «дорога», скрывающаяся под краем капюшона…

Шелест травы. Кто-то приближается, и мне нечем его встретить. Я уже знаю, что от гостей мне не отбиться. Оружия нет, уже нет…

Две собаки. Выскочили из травы прямо на меня. Злые и голодные. Скалят зубы, несутся, обгоняя друг друга, чтобы причинить мне новые мучения, а затем избавить от них.

Всё! Конец… Шелест травы, запах псины и падали. Легкая поступь лап…

Я жив!

Теперь я точно знаю, что это значит. Можно не обманывать себя, теша иллюзиями. Тучи сгущаются. Атмосферное давление упало ниже плинтуса. Голова идет кру́гом. Кровь стучит в висках. Сознание меркнет. Боль… Но только один момент имеет значение.

Сколько времени до Шторма?

В землянке в старом пионерлагере нам было плевать на время и Шторм – плевать до тех пор, пока Весельчак не выдал нас наймитам…

…Приглушенный хлопок и лязг металла раскалывают безмолвие сумерек. Голова Печкина дергается, колени подгибаются, тело заваливается назад. Напарник оседает на ковер из густой травы. В скудном свете отгорающего дня труп превратился в серый камень, лежащий посреди поля.

– Порядок. – Искаженный противогазом голос моментально заставил меня забыть о Печкине. – Догнали-таки.

Луч фонаря ударил мне в лицо.

– А с этим что делать? – В голосе второго убийцы, несмотря на респиратор, я отчетливо услышал скрип виселицы. Почувствовал, как узел веревки затягивается под моим левым ухом.

Я быстро поднял руки. Ремень автомата надавил на шею.

– Не стреляйте! – Голос дрогнул. Уж я-то знаю, когда блефуют, а когда могут завалить и не спросить, как звали. Нужен диалог. И быстрее. Другого шанса не будет. Страх перед смертью сковал мысли, позволив языку болтаться самому по себе. – Не убивайте, мужики! Давайте договоримся! Зачем меня убивать? Мы не враги! Я вас не знаю, вы меня тоже! Зачем брать грех на душу! Давайте разойдемся по-хорошему, отдам всё, бабки, хабар, жизнь оставьте только!

– Заткнись, – сказал свое слово «респиратор».

«Противогаз» думал.

– Мужики, я вас не видел, свет слепит! Трепать языком не буду!..

Я таки заткнулся.

– Оружие на землю. – «Противогаз» ткнул меня в грудь стволом.

Кто они?

Я не мог разглядеть их, так как свет фонарей бил мне в глаза. Да и не очень-то хотел рассматривать… если только украдкой… чтобы запомнить.

– Бабки, хабар, все отдам! – снова заикнулся я, бросая на землю автомат, не переставая думать о близости смерти и личностях нападавших.

Убийцы молчали. Светили мне в шары и не говорили ни слова. Бросил к их ногам два контейнера. С «навигатором» и «пустышкой» – подарки Коли. За них рассчитывал сорвать с Симона неплохой куш. А получил прикладом в голову.

– Не делай так больше! – отчеканил «противогаз».

От удара в голове вспыхнули звезды. Я с трудом удержался, чтобы не полить гада грязным матом.

– Как скажешь, брат! – Водонепроницаемый пакет с деньгами упал рядом с автоматом.

Оружие с глушителями… Убили ли они Весельчака?

Я поднял руки. Захлопал глазами, выражая полнейшую покорность и повиновение. Даже в мыслях я не помышлял противостоять им. Однако с ножом и пистолетом расставаться не торопился. Это было выше моих сил.

– Дальше. – Один луч сместился на уровень пояса.

И все-таки придется…

На землю полетели «макаров» и охотничий нож… КПК, запасные магазины и, наконец, рюкзак.

– Мужики, у меня все! Я пойду?

– Нет. – Металл в голосе «противогаза» оборвал последнюю надежду. Вороненое дуло автомата заглянуло мне в душу.

Нет-нет-нет…

– Нет! – Отчаяние выплеснулось наружу, как блевотина из переполненного алкоголем желудка. От невыносимой жажды жизни тело затрясло, как в лихорадке. – Н-н-н-н-еее…

– Ты че, заика, что ли? – Сдержанный смех разнесся по полю, возвращаясь ко мне отголоском надежды.

Свет прыгал вокруг меня, в такт моему мандражу. Липкая паутина страха слегка ослабила хватку, когда я сообразил, что еще нужно от меня.

– Нет-нет, мужики, я не заика! Напрягся малость, с кем не бывает. Я сейчас! Сейчас разгружу Печкина и пойду. Без проблем! Никаких проблем, мужики! – Пока язык трепал без умолку, руки быстро обшаривали компаньона. Бывшего компаньона… – Вот его автомат, вот сумка… Все люди как люди, с рюкзаками ходят, а он, придурок, вбил себе в голову, что рюкзак для позвоночника вреден, поэтому с сумкой таскался… Вот и получил погоняло Печкин! Типа, кто стучится в дом ко мне с толстой сумкой на ремне!..

Пришла очередь контейнеров.

– Я ж говорю: придурок. У одного чудика в прошлый Шторм он кольцо обручальное на артеф сменял, – рассказывал я, отстегивая карабины контейнеров от пояса. – Хорошее кольцо, массивное, с крутящейся вставкой из белого золота. И ладно бы потом продал хреновину ту, так нет, решил кому-то на Большой земле подарить. А я, между прочим, за обычную «гроздь» у того же чудака «навигатор» выхватил!

Разобравшись с контейнерами, взялся за внутренние карманы, все так же болтая без остановки.

– Чудак тот совсем странный был и говорил странно. Как заладит: «колякт артефакт», – и не остановить, мля! А когда Шторм на пик вышел, так его в бараний рог скрутило, думали, дуба даст. – Я вытащил из внутренних карманов пакеты, бросил к наймитам. – Вот деньги, КПК, документы какие-то… Мы там сами в землянке чуть дуба не дали, температура подскочила градусов до ста! Весельчаку полрожи обожгло. Вы же знаете Весельчака? Третий наш кореш…

Карманы Печкина опустели. Остались нож и пистолет.

Когда я потянул из кобуры Печкина «макаров», рука предательски дрогнула.

Тихий щелчок…

Удар. Еще один. И еще. Хрустнули зубы. Рот наполнился соленым. Утлое суденышко сознания завертелось на краю водопада, каким-то чудом не сброшенное в пучину забвения…

Засучив ногами, я затих. Прикинулся, что потерял сознание. Может, прокатит…

Тишина… Очевидно, ждут, когда приду в себя, или общаются жестами. Толчок автоматом. Лежать!!! Лежать, безвольно расслабив тело! Пинок ноги. Хорошо, что не сильно… Проверка…

– Ну что там?

– Все точно. Приметы, наводка, все совпало. Спекся Печкин. Жаль, третьего укурка упустили.

– Один раз поймали, поймаем и второй. Что у этих доброго?

– КПК разряжены. К детектору примотана «батарейка», еле-еле пашет. Несколько контейнеров…

Я лежу. Стараюсь дышать через раз… Уходите уже! Бросьте меня с Печкиным! Хабар на базе осмотрите!

КПК… подвели они нас… Высосала «нуль-зона» все соки из электроники…

– …«Сириус», «сердце», «навигатор»… за «гроздь» обменянный, ага. Анархисты-юмористы, блин! Да, хабар неплохой! Живем, сэр!

Судя по всему, это сказал «респиратор».

Засмеялись. Довольны… Это хорошо. Под хорошее настроение, глядишь, и убивать не станут…

– Угу, везунчики. А хреновина?

Смех оборвался. «Противогаз» наступил мне на руку. Точно он, я не сомневался. Вот же сволочь! А я лежу, упершись носом в землю, приоткрыв рот, чтобы хоть как-то ухватить глоток воздуха.

– «Трансформатор» здесь. – Рука освободилась от тяжести. Шелест, поскрипывание. – Укурки не соврали. Зря этот Печкин отказал клиенту, эх, зря…

– Скоро Шторм. Пора в укрытие. Благо недалеко.

Уходят! Лишь бы обо мне не вспомнили!

– А этого куда? – Толчок. Сквозь ресницы вижу металлический мысок ботинка, цепочки и черепки на высоком голенище. Еще толчок.

Все. Притворяться больше нет смысла. Иначе сейчас тут же и кончат. Имитируя приход сознания, я с шумом втянул в себя воздух. Вместе с комками земли, листьями и прочей грязью. Шапка-душегубка сбилась еще во время избиения. Закашлялся. Застонал. Подгреб под себя колени, попытался встать. Не переставая стонать, завалился на бок. Начал помогать руками, всем своим видом показывая, как мне дерьмово. Дерьмово. Да, самое верное слово. Дерьмово, потому что сейчас меня убьют…

Рука вцепилась мне в горло и рванула вверх. Свет фонарика ударил в лицо.

– Что же нам с тобой делать? – задумчиво протянул «противогаз». – В заказ ты не входил, лишний грех на душу брать нет резона…

– Я вас не видел. – Я отвернул голову в сторону. И от света, и чтобы не смотреть на убийцу. – Я вас не видел, не знаю. Весельчак нас бросил, мы с Печкиным влетели в аномальное поле, сам выжил чудом.

«Респиратор» передернул затвор. Лязг железа прозвучал красноречивее любых слов. «Противогаз» хмыкнул.

– Складно чешешь. Убедительно. – Он засмеялся. – Хрен с тобой… Хабар добрый, купил ты жизнь свою.

– Благодарю. – Больше ни слова, чтобы не передумал.

– Ну-ну… – Его палец крючком зацепил край душегубки и потянул материю вверх. – Дай посмотрю на твою рожу, чтобы найти, если что.

Я ничего не мог сделать… Окуляры противогаза приблизились вплотную, и я увидел таящиеся за ними глаза.

Знание пришло сразу. Я знаю этого человека! Знал до Зоны. А лучше бы не знал вообще…

Я тупо таращился на противогаз и соображал, что делать. Вот сейчас мне точно не уйти. Хэфтик оттолкнул меня. Я споткнулся о Печкина и завалился назад.

– Алекс, сколько лет, сколько зим. – Попятившись, я с трудом поднялся. Все тело болело, но я встал. Не мог себе позволить трухануть перед бывшим корешем… и так ударил в грязь лицом.

– Койновский…

Хэфтик махнул рукой напарнику: «забирай барахло, я догоню». Мы с ним подождали, пока «респиратор» уйдет. Искали слова для предстоящего разговора. В луче света трава отливала золотом. Ночной ветер колыхал ее, и поле выглядело совсем как волнующееся море. Печкин, бедолага, мертв. Разговор… Он не будет долгим. Но все равно будет. И не в мою пользу… Вот она – жизнь. Земля круглая, срака скользкая…

– Ну что, Серый. – Хэфтик снял противогаз. – Не думал я, что встречу тебя. Слушок был, что закрыли тебя на приличный срок. Решил, что не достать мне тебя, не замочить за подставу. За долг. За кидалово. Ан вон как оно на самом деле…

Все правильно. Расплата настигла меня. Здесь, в Зоне.

Я покачал головой. Говорить что-то бесполезно.

– Алекс…

– Ты, значит, вот где осел. В сталкеры записался, – продолжил он. – А меня едва не гробанули из-за твоих долгов-косяков. Кое-как в НЗО сбежал, потом сумел за бугор свалить и в Африке затеряться.

– Алекс…

– А что – Алекс? – На лице Хэфтика расплылась хищная улыбка. – Алекс вывез. Вывезешь ли ты? Сыграем в игру, Серый? Посмотрим, как ты сейчас выкрутишься.

Выстрел.

Дикая боль.

Захожусь в крике.

– Заткнись. – Удар приклада. – Я ухожу. После Шторма проверю, как ты. Удачи.

Еще удар приклада по лицу. Удар в живот…

Удар…

…Легкий толчок. Я открыл глаза. По ногам пробежала крыса. Величиной с домашнюю кошку. Мелькнули еще несколько. Исчезли в траве. Проследив за ними, я понял, в какую сторону мне нужно двигать, чтобы выкрутиться.

В первую очередь надо посмотреть, что оставили мне шакалы, осмотреть ногу… найти ориентир…

Прежде всего – раны.

Превозмогая боль, дотянулся до Печкина. Он лежал в метре, лицом ко мне. Я рванул его за комбинезон и невольно вскрикнул от боли. Резкое движение пришлось не по нутру искалеченной ноге. Начал обыск. Через несколько минут подытожил: забрали всё. Хэфтик не планировал давать мне и шанса. Сволочь он. Даже фляги с водой забрал.

Я облизнул распухшие губы. Высокая трава, зеленая, сочная. Круглый год. Такую траву любят кролики. В Австралии эти твари расплодились так, что чуть не сгубили всю зелень. Некому их там было жрать. А в Зоне кроликов нет. И местная живность любит мясо, а не сочную траву. Хищники… Кто же заказал нас? Хищник? Этот может… Падок, сволочь, на редкие артефакты…

Хрен с ними, с артефактами, наймитами, хищниками… Вот трава – это да. Это проблема. Сквозь нее придется продираться. Только надо определиться куда.

Балансируя на здоровой ноге, поднялся над травой. Зеленое поле, несколько островков кустарника, рыжие ветки упавшей сосны. Рядом лес. У горизонта, за полем, заводские постройки…

Постройки! Склады химудобрений! «ЭкоХим», Когород с баром и братьями-сталкерами совсем рядом!

Колено выдавило в мягком дерне ямку. Нога заныла от напряжения. Другая тут же отозвалась резкой болью. Нужно обработать раны! Страх перед мучениями загнал мысли о баре в самый дальний угол рассудка.

Эх, Серега, Серега…

Нет. Нету в Зоне Сереги. Как и Серого Койновского. Есть только Каин. Окаянный… но не раскаивающийся.

Огляделся по сторонам. Прыгая, словно побитый пес на трех конечностях, и подвывая от боли, я добрался до подмеченной сосны. Сел, навалившись спиной на ствол. Закрыл глаза.

Шершавая, пахнущая смолой кора. Теплая. Но главное не это. Главное то, что из веток можно сделать шину и костыли. Тогда будет шанс добраться хотя бы до завода, чтобы переждать Шторм. Там уж найду какую-нибудь яму. И пусть Хэфтик идет со своей местью в задницу.

Зубы скрипнули в ответ на пронзившую ногу боль.

Я попытался отломить подходящую ветку. С трудом, но получилось. Мысли в голове превратились в какую-то кашу. Но чаще других возникала только одна – пока, наконец, не вытеснила все остальные:

«Хочу пить».

Пока готовил еще одну ветку, повторил эту мысль раз сто. А может, все двести… Лишь потом, когда наконец выломал третью, я осознал, что дал промашку и вместо слов: «Хочу пить», – грязно выругался во весь голос.

Нужно было взять одежду Печкина. Использовать ее для перевязки и фиксации шины!

А я стормозил! Теперь, после резких движений, кровотечение возобновилось.

Потеря крови. Вот причина слабости, жажды и тугодумия!

Нырнуть бы сейчас в реку и от души налакаться воды…

Я вытянул перед собой главный источник моих страданий. Ноющие ребра и голова – сущий пустяк… разве что из-за полученных тумаков я не сообразил использовать одежду Печкина. Эпицентр моих мучений пульсировал в правом бедре, помеченный дыркой с черными разводами. Мне нестерпимо захотелось растерзать ногу руками, чтобы заглушить тупую и выматывающую боль острой, но кратковременной. Вместо этого я пальцем потрогал толстый слой запекшейся крови. Сковырнул его. Под ним оказалось небольшое отверстие. Материя комбинезона, штанина, плоть… Зачарованный, я смотрел, как дыра тихонько наполняется кровью. Жидкость чуть-чуть задержалась в фиолетовых берегах поврежденной кожи, а потом тоненькой струйкой устремилась к земле. Почувствовав горячую дорожку, я очнулся. Сплюнул. Пулю не вытащить. Вцепился пальцами в штанину комбинезона и принялся собирать ее в складки. Каждый рывок – прилив дурноты, каждое усилие – всплеск слабости. Обнажать до конца голень не было нужды. Вытянув балахон комбеза до колена, увидел выступ. Там, где по определению должна быть ровная поверхность голени. Брючина не давала осмотреть перелом, но я и так знал, что там и как. Порванные мышцы, багровая кожа, огромная гематома. Сломанная кость.

Я знаю, как выглядят переломы. До Зоны ломал разные кости… у других людей. Но вот как оказывать первую помощь при таких травмах, представлял смутно. В одном был точно уверен – надо наложить шину. Видел по ящику. А вот надо ли вправлять кость… Не хочется. Лучше просто зафиксировать. Если косить под хирурга, можно сделать что-нибудь не то. Завопить от боли… или в обморок брякнуться.

Лучше не надо.

Лучше зафиксировать, сделать костыль и добраться до бара. А там Симон что-нибудь придумает. Есть у него для таких случаев комнатенка.

Идея мне понравилась. Только времени в обрез.

Злость оттого, что придется обратно прыгать до Печкина, клокотала во мне, как магма в жерле вулкана. Ветка-костыль упростила задачу, но все равно с каждым «подскоком» я поносил бывшего кореша самыми последними словами. Словно он был виноват в том, что я не удосужился снять с него одежду. Хотя… он же на самом деле виноват во всем! Если бы не он со своим «трансформатором», нас бы не искали наемники, я бы не пересекся с Алексом! Жил бы – не тужил… Печкин, с-сука! Даже слонопотамище сломало мне ногу, потому что она лежала на его трупе.

Жажда. Жажда. Жажда. Она проснулась и набирала силы. Сначала робко, но с каждой минутой все громче начала заявлять о себе.

Слава богу, ни одной аномалии поблизости. Вот он, Печкин. Сволочь. Запашок, какие-то шорохи… От живого не было никакого проку, хоть от мертвого какая-никакая помощь.

Я упал рядом с трупом. Нога превратилась в черную дыру, что засасывала в себя все силы. Глаза щипало от холодного пота. С трудом разглядев сквозь плывущие круги Печкина, я принялся за работу.

От сапог толка нет. Комбинезон – аналогично. Ремень… Удача! Солдатская бляха с заточенным краем! Приспособа вместо ножа. «Комок», тельняшка – пойдут на бинты и крепеж.

Используя бляху, нарезал ленты. Откромсал кусок прорезиненной материи от комбеза. Полчаса работы при моих нынешних скудных возможностях – огнестрел забинтован. Еще бы «гроздь», чтобы подзаживить рану, но ее нет… как и «навигатора». Хэфтик, с-сука…

Осталось что-то сделать со сломанной костью. Я задумался. В памяти всплывали какие-то фрагменты, связанные с переломами. Шина. Нужно зафиксировать ногу по всей длине… на голени и бедре… Это, конечно, здорово, но на бедре рана. И как я пойду, если нога потеряет подвижность? Хрен знает. Я посмотрел на сапоги. Кирзовые, добротные, с регулируемым ремешком. В армии мы такие называли «танкачами». А что, если… Взял две ветки, обломал их по нужной длине и осторожно затолкал за голенище. Затянул ремень на сапоге. Посмотрел на результат. Подумал еще…

…Готово. От колена до лодыжки нога туго перемотана на манер обмотки товарища Сухова. Для лучшего натяжения повязки сделал две скрутки. Можно идти. Еще бы воды, и жизнь бы начала налаживаться… Хоть глоточек…

Неожиданный шорох прозвучал как гром среди ясного неба. Я замер. Запоздало сообразил, что, занявшись собой, совершенно забыл о Зоне. Она ведь никуда не делась. А я тупо стоял столбом посреди поля и даже не пытался прятаться. Снова упасть на землю, в объятья Печкина, было выше моих сил.

Да и не было в этом большого смысла.

Звук приближался. Я пришел к выводу, что зверь некрупный, раз его не видно над травой. Но для меня, немощного и безоружного, он не менее опасен, чем тот же слонопотам. Порыв ветра всколыхнул зелень. Трава заволновалась, зашелестела. Откуда ждать тварь?

«Что ж, – пришла в голову мысль, – этим серым утром (а утро ли сейчас вообще?) сталкер Каин сдохнет тут так же, как Печкин».

Вот он. Источник шума. Грязно-рыжий банши-кот. В три раза больше, чем любой кошак вне Зоны. Я стоял не шелохнувшись. Смотрел, как он приближается. Если тварь вдруг захочет поорать, кровь из ушей обеспечена…

Чернобыльская кошара подошла совсем близко. Вскочила на труп Печкина и привстала на задних лапах. Огляделась, принюхалась. Я наблюдал за ней краем глаза. Играть с котом в гляделки не испытывал никакого желания.

Огромный прыжок… Банши-кот скрылся с глаз. Я посмотрел на небо. Нагромождения облаков. Завихрения. Белые барашки. Как на море после шторма. Но Шторм еще впереди.

Я с наслаждением выпил бы какое-нибудь облако. Это ведь вода. Но они высоко…

Пришло время испытать мой костыль.

* * *

Изнемогая от жажды, чуть ли не ежеминутно вырубаясь от кровопотери и боли, я полз. Меня колотила лихорадка.

Все пошло не так.

Костыля хватило ненадолго. Печкин снова подвел меня. У него на одежде не было ни одной пуговицы. Чтобы я мог использовать их для бросков. Хорошо хоть, в высокой траве некоторые аномалии видимы. Но кто ж знает, сколько их невидимых, неосязаемых, неощущаемых!!!

Мне пришлось снова вернуться к Печкину. Как только я понял, что каждый раз за землей или травой не нагнешься. Да и легкая она. Для броска. А если набрать кучу и тащить – тяжелая.

Видит бог, Печкин, я не хотел этого делать. Но выбора нет.

Я снял с трупа сапоги и штаны. Печкину все равно, а я хочу жить! Штаны разорвал пополам. С помощью костыля кое-как отбил от сапог каблуки. Завязал их в штанины. По каблуку в каждую штанину. Проклял себя за то, что использовал рукава спецовки на перевязку. Вот он, мой детектор аномалий. Двухразовый. Плюс еще ремень. Плюс еще мои каблуки. Перчатки легкие. Если только… С отвращением отбросил эту мысль. Я не буду откусывать у Печкина пальцы. Может, насыпать в перчатки земли? Тяжесть. Лишняя тяжесть. Каждый грамм на счету. Избавился бы от комбеза, но без защиты тоже нельзя… Или… как?

Это было часа два назад.

О баре в Когороде или подвале на «ЭкоХиме» я уже не помышлял. Не выйдет. Не рассчитал сил, спекся. Как гусь в духовке.

Одна надежда на схрон наемников.

Как там сказал Хэфтик?

«…Скоро Шторм. Пора в укрытие. Благо недалеко…»

Я повторял эти слова с каждым толчком тела вперед.

Это моя молитва. Помогает сосредоточиться и дает силы.

Схрон. Его-то мне и надо найти. Если наемники там… буду просить, умолять, продавать душу, чтобы пристрелили или спасли. Все лучше, чем стать зомби. Хотя после смерти будет уже по барабану. Можно и зомби. Только я умирать не хочу. Хочу жить! Коптить небо Зоны! А не шарахаться по ней с утробным завыванием…

Лежу на левом боку. Правая рука швыряет штанину с каблуком. Одним «детектором» уже пообедала «мухобойка». Пауза. Левый локоть выставляется вперед, левая нога толкает тело. Рука оказывается под телом. Приподнимаю корпус, снова опираюсь на локоть. Исходное положение. Оглядываюсь. Молитва. Боль. Жажда…

И так без конца.

Отчаяние давно поселилось в моей душе, а предвестники Шторма только добавляли смятения. Но именно отчаяние придавало силы. А еще найденный окурок. И пустая банка из-под энергетика с каплей жидкости внутри.

Я на верном пути. Даже страх у меня в помощниках.

Страх потерять жизнь гнал вперед, уподобляя паршивому мутанту, что несется прочь не разбирая дороги. Мутанты бежали на юг, к границе Зоны, и я полз по их следам.

Один лишь раз я сорвался. Сорвался и забился в истерике.

Это было тогда, когда наступил день и я пытался утолить жажду.

…День, да. Где-то там, позади, лежит Печкин. Солнца нет, но рассеянного света хватает, чтобы определять границы аномалий. Я не представляю, как шли наемники, но точно знаю, что по направлению к «ЭкоХиму». Особенно мне везло рядом с аномалиями. Когда находил гайку, я радовался как ребенок. Даже изнуряющая боль не мешала мне это делать. Найденные маркеры означали, что я на верном пути! Я собирал их, берёг как зеницу ока, используя только в крайних случаях. Одну гайку, вроде на четырнадцать, засунул в рот и сосал, чтобы хоть как-то бороться с терзающей меня жаждой.

Все изменилось в тот момент, когда опустился туман. Белый, густой. Сухой какой-то. Больше похожий на дым. Видимость резко упала. Я простоял, наверное, минут пять, хлопая глазами от растерянности.

Куда теперь? Как искать след? Что делать с аномалиями?

Вытер с лица пот. Посмотрел на небо. Там, в вышине, туман отсвечивал багровой зарницей.

Как не сбиться с нужного направления? Как определить, где север, где юг?

Надо было вырывать траву в местах обнаружения гаек. Чтобы сейчас не ходить кругами… Осёл!

Высокая трава цеплялась за ноги. Слом ветки-костыля давил под мышкой. Я приспособил перчатку с землей, чтобы сделать своеобразный амортизатор. Все опора.

Прошел метров семь. Не задумываясь о направлении, следах, аномалиях. Совсем как Ежик в тумане. Бросок штанины-детектора, ковыляние, стон от боли. Недоотдых. Бросок, ковыляние.

Вечность страдания.

По небу пронеслись тени. Я задрал голову и увидел ворон. Вот кому хорошо. С высоты видно всё, да и лететь не в пример легче, чем ползти по земле. Но что действительно важно: теперь я знал, в каком направлении мне двигаться! Стая летит на юг – значит, мне нужно туда же! Не отрывая взгляда от птиц, я подкорректировал маршрут. Неожиданно одна из ворон выбилась из стаи и начала описывать круги над какой-то точкой, постепенно снижаясь.

Что там?

Может быть… вода?

Раны требовали ухода. Львиная доля жизненной энергии уходила на контроль состояния ноги. Несколько раз в тумане я видел Печкина.

Бред. Печкин коченеет где-то там, в поле. У меня лихорадка… галлюцинации. Нервное истощение.

В реальность я вернулся, когда очутился около предмета интереса птицы. Опустошенный до дна, упал рядом с ним. Презрительно каркнув, ворона подпрыгнула и взлетела, унося в клюве кусочек мяса…

Печкин?

С завистью я проследил за полетом птицы. За той легкостью, с которой она махала крыльями. Закрыл глаза. Нужно отдохнуть.

То был не Печкин.

То была туша кабана. Но не простая туша, а след. След моих палачей и будущих спасителей.

Кабан был мертв. Солидных таких размеров кабанчик. Множество пулевых отверстий по всему телу. Вороньё уже успело потрудиться над внешним видом покойного. Вокруг нескольких ран выдраны куски шкуры и плоти. Ну а кто не любит свининки? Настоящий деликатес. Шашлыки… Да еще под пиво… Душу бы продал за бутылку холодного пива! Или просто воды…

Туман сухой. Нет в нем воды. Сволочь.

А в кабане есть кровь… И я хочу пить. Очень хочу. Умираю от жажды. Умираю от боли и потери крови…

Кровь и мясо. Можно попробовать хотя бы чуть-чуть восстановить силы! Надо только оторвать кусок!

Я сел возле туши и ощупал ее. Жесткая щетина. Густой запах. Убили животину недавно. Еще теплая. Скорее всего, на заре. Хэфтик постарался…

Кровь. Это почти то же, что и вода. Надо разрезать артерию, чтобы добраться до крови. Разрезать нечем. Если только сколоть с костыля щепу. Или разорвать зубами.

У человека артерию удобнее всего резать на горле. Там она толстая и сразу под кожей. Я осмотрел шею кабана. В страшном предчувствии сердце заколотилось быстро-быстро.

Нет…

У кабана толстый, просто огромный слой сала!

Чтобы добраться до крови и мяса, я должен содрать сантиметров десять-пятнадцать жира!

Как?! Как сделать это?

Спокойно.

У меня есть бляха. Напрочь забыл о ней! Но сколько у меня времени? Самолечение скушало уйму моего времени… А если я сейчас не попью, то не продержусь и часа…

Я внимательно осмотрел тушу. С чего начать… уже три года в Зоне, а так и не удосужился изучить нутро местной живности… Нужно резать поближе к сердцу…

Закусив губу, принялся за работу. Предвкушение пиршества открыло во мне внутренние резервы. Я пилил и кромсал. Кромсал и пилил. Шкуру, плоть, слой за слоем… О том, что скоро Шторм, старался не думать. Как и о том, что никогда не пробовал сырого мяса и крови. Наплевать! Все когда-то бывает в первый раз! Бог даст, еще поживем!

Вот оно! Наконец!

Держу в руках, в липких от крови пальцах кусок. Кусок энергии. Мой шанс на спасение. Алекс, кореш мой дорогой, скоро мы снова встретимся. Поговорим. Все обсудим. Сейчас я проглочу этот самый кусок и пойду к тебе в гости…

Пора.

Мясо. Осмотрел его. На вид вроде ничего, мясо как мясо. Нежное и мягкое. Из такого же не один раз готовил шашлыки. Понюхал. Ничем не пахнет… Или нос уже не работает? Ну и ладно, без запаха оно даже лучше. Лизнул. Ничего не понял. Вроде привкус крови. Резким движением запустил в кусок зубы. Бешено заработал челюстями. Разгрызть, раздробить и пропустить в пищевод. Это обычный шашлык, только плохо прожаренный!

Какое же оно противное!

Я боролся с собой, заставляя челюсти жевать кабанину. Не могу. Попытался проглотить не дожевав, но рвотный спазм не дал мне этого сделать. Борясь с дурнотой, начал жевать еще яростней. Дышал через раз. Сосредоточился на хрусте, чтобы отвлечься от приторного вкуса. Усилие…

Момент истины…

Есть!

Мерзкая масса провалилась в живот. В руке еще кусочек. Зажмурившись, оправил его в рот. Вязкое… прилипает к зубам, раздражает язык… Воды… Хочу воды!

Желудок не справился. Отверг таким трудом добытую пищу. Блевотина покатилась по пищеводу и вырвалась наружу, захватив с собой недожеванное месиво.

Судороги сотрясали тело. Раненая нога перемалывалась в мясорубке боли. Каждый спазм сжимал способность восприятия до булавочной головки, в которой было место только страданию.

Наконец все закончилось. Для трапезы, но не для меня. Кровавые комки на земле ужасно воняли. Не лучшие ощущения были во рту. Желудок горел. Легкие горели. Сердце трепыхалось так, словно на него подали тысячу вольт. Слабость. А еще эта жажда.

Кровь – не вариант. Абсолютно.

Один плюс – ногу я не чувствую. На ее месте просто тупая боль. Хотя какое там – боль везде. Все же на всякий случай потрогал ногу. И не смог удержать крика. Дернувшись, попал рукой в лужу собственной блевотины.

Это стало последней каплей.

Повалившись в траву, я зарыдал во весь голос.

* * *

Туман исчез.

Преодолев истерику, я попытался встать.

Не могу.

Комбинезон. Лишний вес. В схроне не понадобится.

С трудом избавился от комбеза. Остался в белухе и штанах.

Попробовал встать.

Не могу.

Может, позже?

Нет времени. Придется ползти.

Я пополз.

* * *

Трава уже поднялась. Ни замятин, ни сломов. Только засохшие брызги крови указали направление. Кабан бежал на юг, и мне надо на юг.

Бросок штанины-детектора, переползание, стон. Секунда забытья. Бросок, переползание.

Вода? Неужели впереди блеснула вода? Около кустов?!

Я чуть не завопил от радости, но сразу осекся. Откуда в поле у «ЭкоХима» река?

Это просто бред. Надо просто позвать на помощь. Может, кто-нибудь спасет мою грешную душу.

Я уже набрал воздуха для крика, как вдруг увидел гостя.

Собака. Слепошарка. Бежит, выдувая из носа кровавые пузыри. Как же ее угораздило лишиться своего компаса? Бог ее знает. Бежит прямиком на меня. Еще пара метров – и встретимся…

Башка пропала. Короткий визг. Хруст. Треск. Хлюпанье. Мельком увидел вздыбившееся тело.

«Комариная плешь». Бог отвел от меня напасть.

Только Зона не во власти Бога. Шторм ждать не будет. Если Каин не напряжется, то держать ему ответ перед Зоной, а лишь потом перед Богом.

Я свернул в сторону, чтобы не влететь в аномалию. Глянул в небо. Облака были такими гигантскими, что по сравнению с ними я ощущал себя микробом. Но самое главное – они подсказывали мне путь, ибо плыли на север, к эпицентру Шторма! Они плыли к Камню… к Камню Желаний. Он может исполнить, не хуже Господа нашего, самое сокровенное… например, немного воды или чтобы утихла боль в ноге… нет – просто воды.

Почему я все чаще думаю о Боге, о грехах и расплате? Почему не осел в глухой деревушке на Большой земле, где нет мутантов и аномалий?

В другой раз.

Здесь я для того, чтобы заработать денег. Здесь я просто сталкер. Как и все – без прошлого.

Аномалия осталась за спиной. И времени почти не осталось… Вся надежда на чудо.

Наемники где-то здесь. Рядом.

Возлюби ближнего своего…

Алекс, я прощаю тебе простреленную ногу. Не буду мстить. Как там в заповедях? Не убий? Отдам всё. А взамен – лишь маленькая просьба. Мелочь.

…Переждать в схроне Шторм. И еще воды. Капельку.

«…Скоро Шторм. Пора в укрытие. Благо недалеко…»

Вот оно – Откровение. В Зоне, законе божьем для сталкера…

Левая рука вместо травы сгребла воздух и чуть не опустилась в темно-зеленую густую жижу. Вовремя успел одернуть. Опустил рядом. В голове немного прояснилось. Что за бред я тут собирал… чуть «студень» не прохлопал. Недолго думая, взял вправо. Потому что «плешь», а до этого еще пару ловушек, «мухобойку», еще какие-то деструктивы обходил слева. Потому что кидать штанину нет сил. Потому что останавливаться нельзя. Потому что на счету каждая секунда.

Вершины деревьев бороздят черное небо. Чуть не уперся лбом в корявый ствол. Неужели снова выпал из реала… слава Богу, не аномалия. Это удача! Я могу ухватиться за осину и наконец взглянуть на Зону с высоты нормального человека, а не пресмыкающегося. Сориентироваться.

Серое поле. Ослепительно белое небо. Черный лес. Движущиеся точки. Территория «ЭкоХима» ближе не стала. Обман зрения, или я все это время ползал кругами? Уже неважно – схрон где-то рядом. Я чувствую…

…Ползу вперед. Тупо повторяю однообразные движения. Как безмозглый поломанный автомат. Чувствительность почти пропала. Руки и ноги онемели и превратились в какие-то обрубки. Во рту пустыня. Распухший язык еле ворочает гайку, слюна уже не выделяется. Жесткие стебли бьют по лицу. Где-то недалеко истошно визжат крысы.

Все стихло. Зона затихла.

Рот наполнился влагой. Удивленный и радостный, я сглотнул. Соленое.

Не понял.

Вспышка. Что-то изменилось. Вокруг или во мне? Из носа капнуло. Еще раз, и еще. Я оторвал голову от земли, чтобы посмотреть. На серой траве появлялись серые крапинки жидкости. Кровь? Я сплюнул. Плевок вышел совершенно беззвучным. Бурая клякса. Кровь. Почему серая? Почему ничего не слышу?

Нет, не оглох. В ушах появился звон. Это не бред. Звон то нарастает, то утихает, льется волнами, вызывает легкое головокружение. Все в порядке. Можно ползти дальше.

И я пополз.

Паника. Она змеей проскользнула в мою душу. Шторм грядет. Апокалипсис Зоны. Мутанты чуют его. Чую его и я. Исход тварей завершился. Где схрон…

Где схрон!!! Где! Где! Где!!!

– Скоро Шторм. Пора в укрытие. Благо недалеко.

Скоро Шторм.

Пора в укрытие.

Благо недалеко.

Да вот же он! Я даже слышу голос Алекса! Всего пара метров, а я чуть не прохлопал свое счастье! Они уходят! Да! Схрон будет пуст, и я спасусь!

Кровь заклокотала в груди. Тело стало легким, как пушинка. Правда, звон уже перерос в гудение. Вперед!

Бросил взгляд на небо. Черно-белое… Облака мечутся, словно одичавшие кони.

Я тоже мчусь к спасению. Вместо паники – эйфория успеха. Трава. Трава. Трава ложится от ветра. Значит, он усилился. Но здесь, на уровне земли, я его не чувствую. Метр. Еще метр. Еще один…

Трава постоянно то белеет, то чернеет. Наверное, в небе полыхает гигантский костер. Черные тени наползают друг на друга, сжигаются под воздействием очередной вспышки…

Что это?

Артефакт? Шар?.. Нет… не шар, многогранник. Сферический многогранник серого цвета! Знак от Алекса, что схрон близко?

Хэфтик оставил мне знак! Схрон близко!

Я стер пот со лба. Многогранник пропал. Да что такое!.. Померещилось? Многогранника нет. Однако…

Я повернулся на живот. Протянул вперед руки. Вцепился в пучки травы. Подтянулся. Вот оно.

Исполнение самого заветного желания.

Вот он – крытый дерном люк!

Зона взбесилась, но мне уже все равно.

Вот он – финал. Исход сталкера Каина от Шторма.

Я тянулся к схрону. Еще секунда, еще миллиметр… и мои пальцы прикоснутся к люку…

Жизнь замерла. Сжалась до размера фрукта, обратилась в окаменелое сердце.

Я полетел в пропасть, у которой нет дна…

* * *

Всплеск.

Порыв ветра…

Безопасность. Прохладная вода. Боли нет.

Странник открыл глаза. Заветное желание исполнилось. Серебристая река омывает ноги. Небольшой луг, ухоженный сад. Ветки ломятся от ягод и плодов. Благоухание цветов.

Он заметил, что среди деревьев кто-то стоит. Бородатый, в военной форме, на спине рюкзак…

В рюкзаке наверняка что-то ценное, что-то важное. Нужно просто подойти ближе и спросить.

Человек на берегу приветственно махнул рукой.

По лицу странника пробежала тень. Он знал этого человека. Встречал его в одном невероятном крае…

Там, где каждому воздастся по промыслу его.

Часть I. Зубр

Июль, 2018 год

Глава 1
Сделка

«Чертов Симон. Чертов Хищник. Чертова Зона…» – Глотнув темного пива, Онисим Сиротенко, больше известный среди бродяг как Лоцман, поперхнулся от пронзившей бок боли. Сталкер сжал зубы, чтобы не выругаться вслух, и мысленно попытался утихомирить ноющую рану.

Когда боль поутихла, он провел рукой по стриженой голове, смахнув проступившие капли пота. В подвале бывшего АБК «ЭкоХима», а ныне баре «005 кюри», было душно и жарко. Июльская ночь в ЧЗО тоже обещала быть жаркой: как в плане погоды, так и грядущего Шторма, предвестники которого уже трубили вовсю.

«Черт бы побрал всех и мутантов в придачу…» – Мысленный поток ругательств не собирался иссякать, и на то были веские причины. Лоцман ощущал себя в тупике, выхода из которого попросту не было.

– …Говорю тебе, через минуту Витя будет тут! – хриплый возглас разнесся по всему бару, и Лоцман нехотя поднял голову, чтобы глянуть на источник шума. Дверь на лестничную клетку распахнулась, и в помещение спиной ввалился сталкер Юсуф, а следом охранник Анкор, который шаг за шагом теснил ходока в зал.

– Анкор, да послушай ты меня! – взмолился низкорослый бородатый сталкер, протягивая КПК охраннику, едва не суя в лицо. – Вот, сам почитай! Они уже вышку прошли! Через минуту-две будут тут!

– Юсуф, хорош! Успокойся уже! – Отмахнувшись от наладонника, широкоплечий Анкор резким движением схватил сталкера за грудки и встряхнул. КПК вылетел из руки Юсуфа и со стуком грохнулся на грязный пол. – Правил не знаешь, что ли? Какую минуту? Объясняю по буквам – брат твой к баррикаде еще только-только подгреб! Ему три с половиной квартала еще ползти, а Шторм вот-вот начнется! Я должен закрыть шлюз. Не наша проблема, что Витек не успевает! Пусть ищет себе нору на территории! Все!

– Он написал, что идет не один! Анкор…

– Да бредит твой брательник, никакого второго нет на радарах! Все, я тебе говорю! Разговор окончен. – Оттолкнув сталкера к стойке, охранник пошел обратно к наружной двери бара. Лязг кованых сапог о железобетонные ступени возвестил о том, что громила поднимается к внешнему входу.

По бару прокатился грохот запираемой железной двери.

Юсуф поднял КПК и, тяжело вздохнув, принялся щелкать по экрану. Лоцман смотрел на расстроенного бородача еще секунду, потом опустил взгляд на собственные руки. Личные проблемы и плохое самочувствие накрыли мозг так плотно, что места для сопереживания другим не осталось.

«Чертова боль, чертов кабан… Черт. Симон, сука, нет бы подсобил с лечением и кредитом, так лишь на пиво со жрачкой расщедрился. Без снаряги и денег только одна дорога – в “отмычки”…»

Мысли о смертельных финалах в качестве «отмычки» привязались назойливой мухой, усугубляя страдания. Лоцман попытался выбросить их из головы и послушать, о чем судачат другие сталкеры, но болезненное из-за близкого Шторма и ран состояние на корню пресекало всякую охоту вникать в чужие разговоры.

Чтобы скрыть от соседей свое ужасное самочувствие, Лоцман опустил голову пониже и сделал вид, что всецело поглощен изучением еды на тарелке. Хотя, сказать по правде, кровавые бинты поверх штанины, прореха и грязно-бурые пятна на куртке с правого бока так или иначе удостоились парочки любопытствующих взглядов.

Подумав о ране, Лоцман украдкой посмотрел на пол.

«Ладно хоть крови нет, и то хорошо, – подумал он, – без “лизуна” точно бы каюк уже пришел».

Хлопнула дверь в зал. Онисим вздрогнул и приложил руку к раненому боку. Вернулся Анкор – и опять в компании с Юсуфом. Как и в прошлый раз, бородач ввалился спиной, подталкиваемый охраником.

Лоцман чуть приподнял голову, чтобы глянуть на них, но горло тут же сжалось в рвотном рефлексе. Он быстро вернулся в исходное положение. Медленно и глубоко вздохнул, глотнул пива. Немного отпустило. Почувствовав облегчение, Онисим покрутил пивную банку в поисках даты разлива и срока годности.

В этот момент на улице бабахнуло с такой силой, что задребезжала посуда. Свет в баре погас. Раскаты грома продолжались, однако частота звуковой волны становилась все ниже, пока окончательно не ушла в инфразвук.

Чтобы привыкнуть к внезапной темноте, Лоцман несколько раз моргнул. Не успел – плафоны промышленных светильников вдруг вспыхнули ослепительно-белым огнем. Секунда, вторая – затем освещение нормализовалось.

Юсуф стал еще настойчивее наседать на Анкора. Из оружейной комнаты на лестничной клетке донеслось громкое рыдание.

«Вот так светомузыка. – Лоцман надавил на уши, чтобы уменьшить шум крови. Перед глазами плясали “зайчики”. – Суток не прошло, как снова Шторм. Не повезло Кроту… и другим ретивым бродягам».

– Ну как, Лоц, дела? – оборвал раздумья сталкера голос подошедшего к столу «коллеги». – Смотрю, ты совсем еле живенький. Как здоровье после охоты?

– Не шуми, Зубр, – мысленно чертыхнувшись, выдавил из себя Онисим. – И так из-за Шторма сейчас башка лопнет.

Зубр – высокий широкоплечий сталкер с короткой стрижкой – понимающе ухмыльнулся. Аккуратно спустил ранцевый рюкзак на пол, выставил на стол четыре пивные банки и уселся напротив Лоцмана.

– Понимаю. Хмурого вон тоже не слабо проняло. – Зубр кивнул в сторону оружейки, откуда доносились всхлипы и плач. – Ща как слетит с катушек да откроет пальбу. – Здоровяк в недовольстве скривил лицо. – А мы тут как бройлеры в клетке. Куда вообще Симон смотрит?

Лоцман потер руками лицо, чтобы хоть как-то взбодриться.

– По его рыданиям Симон определяет приближение Шторма. Чем громче Хмурый заливается, тем ближе Шторм, – еле слышно произнес он.

– Ну… может быть… – Зубр воспринял шутку за чистую монету и, хмыкнув, залил в желудок порцию пива.

Свет снова погас. Сталкеры уже было зароптали, как вдруг включился телевизор. Все уставились на экран. Там беспечно танцевала и пела девушка, кружилась в паре с мужиком в маске кота. Недовольные возгласы мигом стихли, и в баре повисло напряженное молчание. Звука не было, но Лоцман и так знал, о чем песня, не понимал только, откуда сейчас взялся этот отрывок из старого фильма про Мэри Поппинс.

И в этот безмолвный момент по наружной двери «005 кюри» забарабанили. Словно получив сигнал, освещение вновь заработало. Телевизор зашипел и выключился.

Лоцман и Зубр переглянулись. Чехарда со светом и неожиданным гостем крепко ударила по нервам.

– Анкор, мать твою! Я ж говорил, что дойдет! – Юсуф с удвоенной энергией взялся за охранника. – Это Витя! Давай живей, запускай его! Или дай ключ, я сам сбегаю!

Верзила вопросительно посмотрел на хозяина бара. Симон глянул на часы «Янтарь» над дверью, пригладил на макушке ермолку и нехотя кивнул. Лампочки мигнули, и вместо желтого освещения бар залило красным. Удары в дверь повторялись с методичностью метронома. Юсуф не стал дожидаться, пока Анкор что-то предпримет, выхватил у него ключ, оттолкнул в сторону и выскочил на лестничную площадку. Охранник рванулся следом за сталкером.

– Ну Юсуф дает. Так и в черный список загреметь недолго, – удивленный самоуправством коренастого бродяги, протянул Зубр. Затем, откинувшись на спинку стула, заметил: – Ни хрена себе свистопляска, а, Лоцман? Шторм после Шторма. Расколбас по полной программе!

Тот скривил губы в вымученной улыбке. Здоровяк словно прочитал его мысли. Свистопляска, да. В памяти всплыл деревенский клуб, который Лоцман посещал во времена далекой юности. Такое же грязное помещение, только вместо раскатов грома – хриплые колонки; вместо мигающих светильников – самодельная светомузыка; вместо понурых сталкеров – унылые «дискоманы», точно так же дующие спиртное. Для полноты картины не хватало лишь пьяной разборки.

«…Аж кишки наружу выворачивает. – Лоцман покосился на соседа по столику. – А бугаю хоть бы хны…»

Опоздавший сталкер все барабанил в дверь.

– Слышишь? – перешел на шепот Зубр. – Все тише стучит. Это Зона давит. Ставлю ящик, что Крот сыграет в ящик.

Лоцман поморщился. Конечно, Крот сам виноват, что затянул с возвращением в укрытие, но, с другой стороны, отпускать плоские шуточки о человеке, который пытается вырваться из лап смерти…

Хотя, если б лет пять назад ему сказали, что в будущем он будет спокойно пить пиво рядом с гибнущим человеком… Он бы в лучшем случае посмеялся над шуткой, в худшем – послал бы юмориста куда подальше.

«Зона всех перекроит на свой лад. Вывернет душу наизнанку…»

– Тебе бы все хохмить, а окажись ты в его шкуре? – решил он осадить здоровяка. – Не до смеха было бы.

– Типун тебе на язык, ворчун хренов. – Зубр легонько ткнул его кулаком в плечо. – Все я понимаю. Да только, как говорил мне Чеснок: если сам разгильдяй, опосля не причитай.

Закусив губу, Лоцман потер плечо и глянул на Симона. Тот не сводил глаз с настенных часов и беззвучно шевелил губами.

«Наверное, отсчитывает секунды до Шторма», – подумал сталкер. Лоцман знал об удивительном свойстве старых часов «Янтарь» еще советского производства. По сути, они были артефактом. Обычно часы стояли, но за 48 минут до Шторма возобновляли ход. Все как положено – отмеряя секунды и минуты. Именно поэтому бармен всегда знал о приближающемся Шторме и обязательно делал рассылку по сталкерской сети. В ту секунду, когда стрелки часов замирали, Зону накрывало.

«Стрелки двигаются, значит, у Крота еще есть шанс. – Лоцман окинул взглядом бар. – Шестеро бродяг, считая меня. И Крот – седьмой. Юсуф с Анкором сейчас наверняка собачатся у внутренней двери шлюза. Смотрят через глазок, как Крот заваливается в предбанник. Затем Анкор рычагом закроет внешнюю дверь, и бедолага будет спасен. Всего метр… Но если у Крота не хватит сил перебраться через порог… значит, Шторм он встретит на улице».

Зубр, нахмурившись, что-то печатал на КПК. Лоцман переводил взгляд с «Янтаря» на Симона и обратно. Секундная стрелка отмеряла последние мгновения до катастрофы. Сухарь и Куркуль сидели за лучшим в баре столиком и тоже таращились на часы.

– Симон, – подал голос Сухарь, – «Янтарь» вот-вот встанет. Шторм сейчас шарахнет, негоже двери открытыми держать. Угробить нас всех решил?

Бармен проигнорировал сталкера, сосредоточив все внимание на стрелках часов. Лоцман не был уверен, что Симон вообще расслышал вопрос. Зато Зубр нервно заиграл желваками. Здоровяк хотел что-то сказать, но передумал. Лишь глотнул пива и громче, чем обычно, хлопнул банкой по столу.

Лоцман тоже сделал глоток и скрипнул зубами от нового приступа боли. Чтобы отвлечься, он стал изучать незнакомого сталкера, стоящего у главной достопримечательности заведения – карты Зоны.

Несколько лет назад предшественник Симона на стену бара вместо опостылевших всем плакатов по чистке оружия повесил карту Чернобыльской зоны отчуждения. Бармен прижал ее стеклом и пристроил рядом полочку под губку и маркеры. Таким образом, сталкеры получили возможность отмечать локализованные аномалии или скопления мутантов либо стирать неактуальные опасности.

Вот и сейчас, сверяясь с картой, сталкер в серо-голубом комбинезоне «СПАС» делал пометки в КПК. Лоцман не знал его. В глаза бросились ботинки незнакомца. Натуральная кожа. Толстые швы вперемешку с цепочками и черепками. Подкованные подошвы. «Либо бывший рокер, либо убил рокера», – проскользнула мысль. Лоцман уже собрался спросить Зубра, кто это, как на лестничной клетке громыхнул выстрел, за которым последовала отчаянная ругань и пронзительное карканье. Через мгновение дверь в зал распахнулась, и в помещение ввалились Анкор с Кротом на плечах и Юсуф с «макаровым» на изготовку. Несколько ворон вились над ними в безумной вакханалии, истошно каркая и хлопая крыльями. Ходоки, все как один, вскочили на ноги.

– Анкор! – заорал Симон. – Что с внешней дверью, так тебя растак!

– Закрыть надо! – Шмыгая разбитым носом, охранник шагнул к барной стойке, оступился и упал. Крот придавил его сверху. Весь в крови и грязи, сталкер дернулся и застонал. Ругаясь на чем свет стоит, Анкор попытался сбросить с себя израненного бродягу и подняться на ноги. Пернатое сопровождение, роняя перья и собирая все углы и предметы, заметалось по помещению.

Бармен перепрыгнул через стойку и побежал вверх по лестнице к шлюзу. Хмурый рыдал. Сталкеры орали, махали руками, отгоняя беснующихся птиц. Освещение, повинуясь аномальной силе, стало совсем тусклым. Лоцман простоял всего секунду, прежде чем боль пронзила ногу и дошла до самого сердца. Он судорожно хватанул ртом воздух и свалился обратно на стул. Каждая секунда будто кувалдой била по сознанию. С каждым ударом веки чуть-чуть приоткрывались, словно диафрагма проектора, и мозг сталкера фиксировал действительность, точно кадры диафильма. Брошенный на пол пистолет. Юсуф стаскивает Крота с Анкора. Симон. Бледный, с выпученными глазами. Стоит в дверях. Юсуф привалил брата к барной стойке. Крот без сознания. Мутно-желтые лампочки. Зубр. Рот перекошен от крика. Кровавые разводы на полу. Симон уже за стойкой… Вороны, вороны, вороны…

Стрелки «Янтаря» остановились.

Лоцман вскинул руку, чтобы защитить глаза. Он чувствовал себя так, будто находится в воде. Жидкость препятствовала резким движениям. Прошла целая вечность, прежде чем он увидел рукав своей куртки. В следующее мгновение сталкер с удивлением осознал, что видит бар от уровня пола.

Безумие продолжалось. Энергия Шторма нарастала. Пульсация центра Зоны проникала всюду – в предметы, в атмосферу, в человеческие души.

Из своего положения Лоцман видел, как сжатая в кулак правая рука Крота продолжает бить по несуществующей двери. Ноги дергаются в конвульсиях. Левую половину лица покрывает темно-красная корка. Одна линза старомодных очков разбита. Толстый осколок еще держится в оправе. Другой – торчит из глазницы. Искореженная дужка свисает на резинке.

«Ему конец». – Лоцман принял открывшуюся истину спокойно.

Рука сталкера все била и била по двери. Онисим прислушался, надеясь услышать звук ударов.

Нет. Только воронье карканье и далекий плач.

– Лоц, эй! Ты че раскис? – пробасил Зубр.

Лоцман сфокусировал зрение на сидящем за столиком сталкере, потом нашарил рукой решетку «обезьянника». Ухватившись за нее, предпринял слабую попытку подняться. К вящему удивлению – получилось. Боль откатилась в глубины сознания и затаилась. Лоцман сел за стол и огляделся. Охота на ворон продолжалась. Вооруженные дубинкой и лопатой, Симон с Анкором пытались сбить непрошеных гостей. Юсуф хлопотал возле Крота, осматривая и промывая из фляжки раны. Остальные сталкеры с хмурыми лицами наблюдали за происходящим.

– Да уж, – открывая новую банку с пивом, произнес Зубр. – Умеет Зона шороху навести, нечего сказать.

Не успел он сделать глоток, как сбитая лопатой ворона рухнула в тарелку Лоцмана. Посуда полетела во все стороны. Птица рванулась обратно вверх, Анкор занес лопату для очередного удара, но Зубр молниеносным движением схватил ее за шею и с силой бросил на пол.

Когти заскребли по дереву, тушка дернулась и затихла.

– Ар-р-ргх! – прорычал Лоцман, в бессильной злобе отодвигая забрызганную кровью перловку. Исподлобья глядя на метнувшегося за следующей жертвой охранника, процедил: – Мало того что еда дерьмо, так еще и не пожрешь толком.

– Кеш, я глотну из твоей банки? – спросил он Зубра. – Этот гад мне всю трапезу испортил. – С молчаливого разрешения здоровяка Лоцман сделал несколько больших глотков. Когда Шторм давит на психику, усиливаются негативные эмоции и агрессивность, и один из способов успокоиться – это выпить.

Истошные вороньи крики не смолкали. Юсуф внезапно вскочил и запустил в мечущихся птиц хлипкой табуреткой. Она ударилась о стену и разлетелась на части, чудом не задев ни одного светильника. Выведенный из себя, бродяга с руганью начал подбирать обломки и снова швырять их. Успокоился он только тогда, когда сбил последнюю ворону и раздавил ногой. Затем, опомнившись, бросился обратно к брату. Приподняв голову Крота, бородач попытался влить воды в рот раненого. Остальные сталкеры застыли на своих местах. Их глаза говорили только об одном, и Лоцман был солидарен с ними.

Не к добру все это.

– Юсуф, давай его в лазарет, – сказал Анкор, как только война с воронами закончилась. Из-за ваток в ноздрях он слегка гнусавил. – Помогу тебе, хоть ты и беспредельщик.

Охранник присел рядом со сталкером и протянул руки к Кроту.

– А ну не трожь!!! – взревел Юсуф и с силой оттолкнул Анкора. Рука бородача метнулась к поясу. Лезвие ножа, поймав лучик света, тускло блеснуло в полумраке бара. Коротким взмахом сталкер вонзил нож в пол. Звериный взгляд прошелся по присутствующим.

Лоцман не смог выдержать его тяжести.

Анкор зашептался с Симоном. Чуть подумав, бармен начал выкладывать на стойку бинты и антибиотики.

– Витя! Давай, ну что же ты? – срываясь на всхлипы, Юсуф начал трясти брата, чтобы привести его сознание. – Все уже позади! Цапнула тебя Зона, но не сожрала ведь! Давай, очнись!

Созерцая щербины на видавшей виды столешнице, Лоцман почувствовал, как защекотало под носом, а затем теплая жидкость начала медленно прокладывать себе по щетине путь вниз. Непроизвольно коснувшись языком уголка губ, сталкер почувствовал солоноватый привкус.

Кровь. Стерев ее тыльной стороной ладони, Лоцман бросил взгляд на Зубра. Внимание здоровяка было приковано к Кроту. Того била крупная дрожь. Вспухший правый глаз то и дело закатывался. С бельмом красного цвета и вытекшим глазом, Витя уже сейчас выглядел как зомби. Никто в баре не взялся бы сказать наверняка, жив ли еще сталкер или уже отдал Богу душу. Лишь Юсуф еще надеялся на чудо. Лоцман – нет.

«Ставлю ящик, что Крот сыграет в ящик…»

– Кажись, потерял сознание. Даст Зона, выживет. А вот Юсуфу теперь точно черный список светит. М-да… – Зубр еще раз глянул на братьев, качнул головой, затем хлопнул Лоцмана по плечу. – Ну что, делись давай, на кой ляд ты на кабана полез.

– Зубр, слушай… – потирая место хлопка, устало протянул Лоцман, – само собой, я признателен, что ты помог мне добраться до бара и донес мой мешок…

– Донес мой мешок, ага, – передразнил здоровяк. – Горазд ты прибедняться. Пять кэмэ тащил поклажу твою и тебя в придачу! От Забары, считай! Ладно Юсуф с Кротом подсобили с маршрутом, а то бы не допер, бросил где-нить. Сутки вот отлеживался.

Зубр отправил в желудок порцию пива и пододвинул банку Лоцману.

– Должок за тобой, в общем.

– Так я, получается, тебя от внезапного Шторма уберег. – Онисим удержался от соблазна выпить. – Сидел бы сейчас в какой-нибудь дыре, а не в комфорте.

Зубр усмехнулся:

– Ага, а ты у озерка так бы и сушился. Какого лешего ты вдруг в охотники подался?

– Да вот так и подался. Невезуха сплошная, – буркнул Лоцман. – Две крайние ходки – полный ноль. Денег тоже ноль. Симон кредит не дал, предложил заработать. Кабана достать. Я согласился, что делать. – Онисим кивнул головой в направлении стойки. – Но опять в пролете оказался. Симон уперся, что мужики кабана принесли, а не я. Мол, мне лишь банка пива и ужин полагается, за старания. Жаркое из кабанины… видал я его в гробу, вонь на весь бар стоит.

– Палыч, ну ты скажешь тоже, – возмутился Зубр. – Какая вонь? Это ж мясо! Я вот навернул с добавкой – и бодрячком! Да, насчет кабана… – Здоровяк почесал затылок. – Этот кабан в «круговерти» болтался, когда мы с Кротом и Юсуфом на маячок подскочили. Ты – рядышком покоцанный. Мы тебя откачивать, так ты пробубнил, что кабан тебе дороже жизни, и вырубился наглухо. Ну мы и выдернули тушку из аномалии. – Зубр прочистил горло. Оглянулся на лежащего у стойки Крота. – Мужики ее Симону и притащили, а мне пришлось тебя пучить.

– Да-да… – Лоцман с тоской глянул на свою «трапезу» и поправил под курткой повязку. – Где, говоришь, нашли? В дубняке у старого блокпоста догматиков?

– Ну да, – подтвердил Зубр. – Я с Залесья топал, как раз маршрут между Забарой и Запольем пролегал.

– Ну вот, – кивнул Лоцман, – там я и выследил чертова хряка… Только ни хрена сафари не удалось. Дождь недавний урочище стороной обошел, сушняк хрустит… эта сволочь меня и услышала. Из кустов выглядываю, а эта туша уже несется на меня…

– Ну а ты? – устраиваясь удобнее на стуле, с неподдельным интересом спросил Зубр.

– А что – я? – пожал плечами Онисим. – Тут либо тикать, либо стрелять. Решил стрелять… Чревато, в общем, одному на кабана ходить. Саданул со страху все патроны из «калаша», ни хрена не попал. Запасного ствола – увы. «Хеклер-5» на прошлой неделе Симону под залог оставил, так и не забрал пока.

– Ну ты даешь… Дак ты вообще везунчик! – с удивлением воскликнул здоровяк, забыв о пиве. – Как ты выжил?

– Во-во. – Лоцман покачал головой. – Сам не знаю. Последняя очередь почти в упор была, а хряку хоть бы хны. Вмял меня в землю. – Лоцман покосился на тазик за стойкой у Симона. – Вон башка этой скотины, матерый… гад. Хотел ножом его достать, нож выбил, с-сука. Потом, видимо, понял, что жизнь уходит, заверещал и рванул прочь. Прямиком в аномалию.

Лоцман отер с лица холодный пот. Сделал два больших глотка. Поморщился. Раны давали о себе знать временами накатывающейся слабостью и тошнотой.

– Хорошо, у меня в заначке три «лизуна» было. Два на бедро приложил, одного на бок. Ногу мне основательно клыки порвали. Обработал раны, как мог, тут и… – Лоцман поднял на собеседника глаза и обомлел. Из-за «лазерного шоу», что устроили несчастные светильники, ежик Зубра становился то иссиня-черный, то как лунь седой. Однако в отличие от волос лицо сталкера оставалось бледным, как у покойника. В какой-то момент тени сгустились, и Онисим вместо пышущего здоровьем лица увидел голый череп над сталкерской курткой.

– …вырубился. – Лоцман кое-как выплюнул застрявшее в горле слово, изо всех сил пытаясь побороть охвативший его приступ паники. В голове бешено пульсировала единственная мысль:

«Кукловод! Кукловод! Кукловод!»

Бар вновь накрыла тьма, чуть-чуть рассеиваемая красными нитями лампочек. Лоцман затравленно закрутил головой, всматриваясь в темноту и выискивая мутанта.

Есть! На фоне черного квадрата двери-решетки в подсобку сталкер увидел две точки кромешной черноты. Кукловод нашел его.

Яркий свет. За прутьями решетки никого. Барная стойка. Стол. Зубр.

Глубокий вздох с задержкой, чтобы успокоиться.

Морок развеялся, но соседство здоровяка стало угнетать Лоцмана. Безгубый оскал с отсутствующим зубом, пустые глазницы, следом темнота и взгляд несуществующего мутанта… Видение крепко ударило по нервам. Онисиму захотелось побыть одному. Он собрался деликатно избавиться от собеседника, как вдруг затрещал КПК. Сделав Зубру знак, мол, подожди, Лоцман взглянул на экран наладонника.

После схватки с кабаном машинка стала глючить – то вываливала на экран всякую чушь, то вообще выключалась. Предыдущий Шторм ее доконал – тоскливо пиликнув, прибор оставил хозяина без сталкерского чата, нескольких игрушек и интерактивной карты Зоны. Лоцману тяжело далась потеря. Пусть в рейдах он не особо полагался на электронику, тем не менее карта позволяла проанализировать маршрут, а чат всегда держал в курсе последних событий в Зоне.

Наверху в очередной раз громыхнуло. Крот начал было стонать, но стон сорвался на хрип.

Лоцман встряхнул машинку и нажал на вкладку «Сообщения». На экране высветилась единственная строка:

«Погиб сталкер Сидор. Комплекс “Вектор”. Причина смерти: нет данных».

Онисим вздрогнул.

«Черт! Сидор, ну что же ты… – Сталкер помрачнел. – Так и знал, что этим кончится! “Вектор”, значит… Сверток свертком, но обещанное придется идти и забирать».

– Такие вот дела, Зубр. И хрен что Симону докажешь, – сказал он, закрывая тему охоты. – А ты как? Чем дышишь?

– Дак, ходил я тут, значит, до кордона в Куповатое…

Следующие реплики громилы Лоцман, погрузившись в раздумья, толком не слышал. Не забывая, впрочем, время от времени кивать головой или поддакивать.

«Всем должен. Хищнику должен, Симону должен, Зубру должен… Кабан ногу разодрал. Сидор обещал хабар и скопытился. Невезуха сплошная… Если идти к “Вектору”, это километров девять, а с учетом двойного Шторма все пятнадцать. Одному точно не потянуть. Никак не потянуть…»

Вывод напрашивался сам собой.

Нужен напарник. Опытный.

Первый и единственный кандидат, которого можно было рискнуть уговорить на авантюру с котом в мешке, сидел напротив и с увлечением рассказывал, как «давеча навел шороху на южных кордонах».

Лоцман еще раз взвесил за и против. Зубр дотащил его до «005 кюри», спас жизнь. Как Шторм закончится, здоровяк может спокойно пойти в глубокий рейд, снимать двойной урожай артефактов. Но если предложить ему смотаться до «Вектора», напирая на то, что долг за спасение жизни требует немедленной оплаты, он должен согласиться, ибо чтит сталкерские устои.

Подытожив размышления глотком пива, Лоцман многозначительно хмыкнул:

– Послушай, Кеша… Раз за мной должок, как ты смотришь на то, чтобы сделать рейд в район Стечанки, «Вектора», Буряковки?

Услышав предложение, громила вмиг закончил хохмить и стал серьезным. С недоверием посмотрел в глаза покалеченному сталкеру.

– До Буряковки, говоришь… – Зубр нахмурил брови. – Хм… Вариант рабочий, но ты же еле живой. Как пойдешь?

– Ничего, справлюсь. После Шторма догматики пойдут маршрут до ученых восстанавливать, так что до Стечанки доберемся параллельно с ними. После поглядим по ситуации.

– Тебе нужно туда за чем-то конкретным? – Здоровяк прищурился. – Явно дело не в штормовых артефактах. Впрочем, дело твое, мой-то интерес в чем?

«Хороший вопрос, – подумал Лоцман. – Зубр два года в Зоне и не бедствует. Все всегда есть. За простую “мидию” не купится. Придется идти ва-банк».

– В деньгах, Кеша, в деньгах, – ответил он вслух. Выдержал многозначительную паузу, добавил: – В приличных деньгах.

– Серьезно? – подозрительно спросил Зубр, однако громкость голоса все же понизил: – Ты ведь только что жаловался, что денег ноль, артефактов ноль, Симон кредит не дает!

– Я сейчас действительно на мели, – согласился Лоцман. – В том-то и дело. В одиночку до нужного места не дойду. Туда, где можно разжиться хорошим хабаром. – Для убедительности не переставая смотреть собеседнику в глаза, Лоцман облокотился на стол и подался чуть-чуть вперед. – Посмотри на меня. Если б я мог сам крутануться, стал бы трепаться об этом с тобой?

Зубр оценивающе окинул взглядом раненого:

– Откуда наводка? Че там за хабар? На сколько потянет?

– Не торопи события, – выставив открытую ладонь, произнес Лоцман. – Мест несколько…

Наладонник Зубра тоскливо звякнул. Онисим отвлекся от беседы и с тревогой уставился на здоровяка. Тот глянул на машинку, помрачнел и показал собеседнику: «Погиб сталкер Крот. Когород, бар “005 кюри”. Причина смерти: пси-активность».

В баре в один момент стало тихо. Все без исключения повернули головы к барной стойке.

– Крот? – прошептал Юсуф. – Не надо, брат! Нет!..

Голова мертвеца съехала с вещмешка. Тонкая нить розовой слюны протянулась от уголка рта до пола, собираясь в лужицу. Сталкеры смотрели на труп. Анкор встал за спиной Юсуфа.

– Это ты виноват, – наконец нарушил молчание бородач. – Придержи ты дверь, я бы выскочил и помог ему.

– Надо было раньше шевелить булками, раз такой умный. Как только часы пошли, – зло огрызнулся охранник. – Давай без истерик. Скажи спасибо, что не в карцере за нарушение правил.

Юсуф обернулся. Лоцман прочел в его взгляде лютую ненависть.

– Чхал я на ваши правила, раз вы брата, суки, не впустили! – заорал Юсуф так, что Анкор невольно отшатнулся. – Ты! Пригрелся тут, как вошь на лобке, но смотри, гнида…

Резкий удар в висок опрокинул бородача на пол. Посуда на стойке звякнула.

– Анкор, стой. Не надо, – вмешался Симон. Охранник замер с занесенной над головой полицейской дубинкой. Кивнул и отошел к двери. – Юсуф, – продолжил бармен, – мои соболезнования. Крот был добрым сталкером. Может быть, поэтому Зона и забрала его. Чтобы не отдать его ей окончательно, давай подумаем, что делать с телом.

Сталкеры пришли в движение, заговорили. Вопрос волновал всех: потенциальный зомби – не очень приятное соседство.

Кто-то предложил прострелить мертвецу голову. Кто это был, Сухарь или Куркуль, Лоцман не понял.

– …Закрыть его к Хмурому! А то он совсем расклеился! – вдруг услышал Лоцман Зубра и осознал, что опять на какое-то время провалился в беспамятство.

«А Хмурого-то не слышно, – заметил про себя Онисим. – Заткнулся, когда Крот помер».

– Зубр! – окликнул он собеседника. – Без нас разберутся! У нас разговор!

– Да. – Здоровяк сразу потерял интерес к происходящему и приготовился слушать.

– Итак, – продолжил Лоцман, – наводок несколько. Для начала – «Вектор». Заодно посылку Симона можно унести, знаю, для Хища он собирал. Видишь, какое дело, когда я был на свалке у Рассохи, то наткнулся на дохлого бродягу. Электрон его приложил. Так вот, – он перешел на шепот, – по мне, он был из мародеров или человек Бурого. КПК у него не было, как у обычных сталкеров. Такие как раз на свалках да у кордонов пасутся. В общем, помимо мелочовки я нашел у него бумагу с пометками схронов, представляешь?

– Покажи.

Лоцман предвидел этот момент. Самый скользкий во всей истории. Глядя Зубру прямо в глаза, он коротко ответил:

– Я занес данные в КПК, не переживай.

– Точно по ушам не ездишь? – Здоровяк не отводил колючего взгляда, пытаясь засечь хоть какой-нибудь намек на обман.

– Ты меня спас, хочу отблагодарить. Дело твое, верить или нет. – Пояснять что-либо Лоцман не собирался. Не салага, чтобы пускаться в объяснения – чай, уже три года в Зоне. Поэтому, продолжая играть в гляделки, просто ждал ответа.

Наконец шаг через невидимую черту был сделан.

– Ладно, – произнес Зубр. – Поверю на слово. Правда, двойной Шторм – это двойной хабар…

Лоцман открыл в КПК карту-подложку Зоны, поставил метку рядом с «Вектором» и показал Зубру.

– Примерно тут, – постукал он пальцем по экрану. – И как раз артефакты пошукаем по дороге.

Уловка сработала, здоровяк сдался.

– Заметано, компаньон. – Он перевел взгляд на пиво, поднял банку в немом тосте и допил. Затем, обернувшись к стойке, крикнул: – Симон! Как у тебя там с пивком, порядок?

Лоцман с одобрением кивнул. Пока Зубр ходил до стойки, он смотрел, как Анкор и раздавленный горем Юсуф вытаскивают мертвеца за дверь на лестничную площадку. На всякий случай Крота связали.

– Расклад, значит, такой, – возобновил разговор Лоцман, когда «напарник» принес выпивку. – Первое. Мне нужно подлатать рану на ноге. Ты у нас сталкер матерый, может, «лизун» или «печень» есть по случаю? Или «гроздь»? А то Симон за лечение три шкуры дерет. Второе. Парочка консервов, граната-другая, чуток патронов не помешает. Третье, – Лоцман наклонился к уху Зубра, – считаю, что мешкать не стоит. Информатора я прикопал, но Бурый недаром столько лет отморозками из «Воли» заправляет. Им от Ямполя далековато топать, поэтому у нас все шансы добраться до «Вектора» первыми. Судя по бумаге, закладка там приличная.

– Пощипать беспредельщиков, значит? – В глазах молодого парня блеснул огонек ненависти. – Это дело. Хорошее дело. У меня с ними особые счеты.

«Сидор сам говорил, что отметил места, где что припрятано… Если найдем его первыми, то в любом случае кое-чем разживемся. Главное, чтобы КПК при нем был… там разберемся», – подумал Онисим и добавил:

– Что найдем по дороге, поделим пополам. Если сработаемся, закинем удочки еще в пару мест.

– Лады. – Зубр кивнул. – Ну, давай тогда заценим, чем богаты…

Здоровяк потянулся к своему рюкзаку и принялся выкладывать содержимое на стол.

– Хорошо, маслята у нас одинаковые, – сказал он, доставая бумажные пачки с автоматными патронами калибра 5,45. – У меня тут штук пятьсот… В эту ходку у Костяна Прапора, знакомого моего, за «изнанку» выменял. Симон максимум двести бы дал, тот еще жук.

– Откуда знакомы? – поинтересовался Лоцман.

– Сослуживцы бывшие, еще до Зоны. Он теперь контрабасит на институты всякие, а я на вольные хлеба подался.

Закончив с патронами, Зубр извлек из рюкзака несколько банок сухпая, две гранаты и в последнюю очередь – «гроздь». Достал без перчаток, да и хранил просто так, без контейнера – артефакт был из тех, которые не фонили.

– Вот, дружище, держи. – Здоровяк с извиняющимся видом (мол, нет ничего лучше) подтолкнул напарнику артефакт.

Лоцман взял «гроздь», оценивающе осмотрел. Она переливалась янтарно-красным цветом и слегка пульсировала.

– Спасибо. Сочтемся, – поблагодарил Лоцман Зубра и поковылял в барный мини-лазарет. – Я сейчас.

Симон без разговоров пропустил его внутрь.

Сев на обшарпанную кушетку, сталкер убрал намотанную поверх штанины кровавую повязку. Остатки двух артефактов шлепнулись на пол. Сняв штаны и увидев обширную рану на бедре, мужчина поморщился. «Лизуны» остановили кровотечение и слегка стянули края раны. Покачав головой, Лоцман собрался было обработать ногу перекисью водорода, но передумал. Ему не хотелось нарушать тонкий слой прикипевшей к плоти слизи.

«Если б дошло до заражения, то давно бился бы в лихорадке», – подумал он, затем приложил «гроздь» к ране и туго обмотал бедро чистым бинтом. Прямо так, без всякой мази и распаривания, как рекомендовали бывалые сталкеры. Главное, чтобы края не разошлись. Все остальное – терпимо.

С трудом натянув штаны обратно, Онисим вернулся в общий зал.

– Ну вот и славно, – сказал Зубр, когда Лоцман закончил собирать вещмешок. – С первым и вторым пунктами порешали. Остался третий. – Лицо сталкера приобрело озабоченное выражение. – Путь неблизкий. Сможешь в таком состоянии дойти до Буряковки?

– «Лизун» на боку ситуацию поправил, артеф крупный, а «гроздь» твоя… Думаю, к концу Шторма рана зарубцуется, – пошутил Лоцман. – Все нормально будет, не переживай.

– Тогда по рукам.

Сталкеры положили ладони на край стола, тем самым негласно подтверждая заключение сделки.

Лоцман устал. Переговоры и борьба с болью отняли все силы. Из головы не выходил мертвый Крот и вороны.

«Отмучился Крот. Что оставил после себя… как жил до Зоны… уже история. Никому не интересная».

Он осмотрелся. В зале стало пустовато. Юсуф остался на лестнице, Сухарь и Куркуль дремали под тихо работающий телевизор. «Рокер» занял матрац в полутемном углу за решетками и теперь смачно похрапывал. Даже двужильного Симона сморило с газетой в руке.

– Зубр, ты как хочешь, а я покемарю, пока штормит, – произнес устало Лоцман.

– Без базара, бродяга. Отдыхай давай. – Громила извлек из кармана найденные когда-то в Зоне затертые «Пятнашки» и принялся увлеченно щелкать фишками. – А я еще с Симоном потолкую.

Лоцман откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Надвинув кепку-таблетку на глаза, прочувствовал, как ноет все тело. Матрац в «обезьяннике» манил возможностью расслабиться.

– Зубр, – решил испытать удачу Онисим, – раз уж ты с Симоном собрался толковать, скажи ему, что за матрац я после нашей ходки рассчитаюсь, хорошо? И еще: у тебя не найдется случаем лишнего ножа?

– Наглость – второе счастье, да? – Зубр ухмыльнулся, отцепил от пояса штык-нож и положил на стол. – Хрен с ним, держи.

– Спасибо, сочтемся. – Лоцман через силу улыбнулся. – А ты тогда с чем?

– Все схвачено. – Зубр сунул руку в нагрудный карман и вытащил массивный кастет с шипами.

Онисим крякнул.

– На фига тебе эта железка? – поинтересовался он.

– Ну… – Здоровяк почесал затылок. – Привык я к нему. – Вспоминая былые подвиги, Зубр самодовольно потер руки. – Для бытовухи у меня складник, топорик с саперкой. Для драки кастет и… – Сталкер сдвинул рукав к локтю, обнажая предплечье. Под материей куртки обнаружился кожаный наруч с металлическими заклепками. – Выручали уже не раз, родимые!

– Сурово… – Лоцман снова надвинул кепку на глаза. – Скажешь Симону за матрац, о’кей?

Молодой сталкер кивнул, встал из-за стола и пошел к барной стойке.

«Да уж, с Зубром шутки плохи… – наблюдая из-под козырька за напарником, подумал Онисим. – Чудом удалось договориться… Теперь вся надежда на Сидора, царствие ему небесное».

Лоцман нащупал в кармане небольшой предмет, завернутый в тряпицу. Залог того, что обещания бывшего товарища не пустой треп. Если хабара не будет… Кабала или «отмычка», третьего не дано.

Наладонник мерзко пиликнул. Лоцман глянул на экран. Список «Сообщения и заметки» пополнился на одну запись. Отправитель не определился.

Мужчина с подозрением покрутил головой по сторонам. Мертвый Крот с Юсуфом за дверью. Зубр, Симон у барной стойки. Анкор у двери в подсобные помещения. Рокер спит, Сухаря и Куркуля нет – ушли в люксы. Еле слышимый гул Шторма.

Лоцман все понял. Судя по тому, что никто не обратил внимания на сообщение о смерти Сидора, его машинка снова заглючила и приняла сообщение с задержкой. Он щелкнул по иконке:

«Хабар…… Могила…… Старое логово прыгунов».

«Я знаю, где это!» – Лоцмана бросило в жар от волнения. Он окончательно уверился, что КПК запоздало принял предсмертное сообщение от Сидора. И не просто сообщение – информацию о тайнике!

– Все в порядке, Лоц, – услышал он голос Зубра. – За матрац договорился.

– Да, поспать надо. Что-то плющит меня, – ответил Лоцман, поднимаясь со стула.

– Верю, – с пониманием отнесся здоровяк. – В позапрошлый Шторм Сухой свою прабабку покойную увидел. Часа два доставал ее и нас, куда она золото фамильное припрятала. Орал да орал, пока мы его не вырубили. А на следующий день двинул ноги в Людвинов, к кордону. Видимо, допытал старуху! – Зубр хохотнул.

– Не слыхал о таком, – укладываясь, пробубнил Лоцман. Подложив под голову свернутую куртку, он закрыл глаза. – Может, оно и правильно, что ушел из Зоны. Дольше проживет.

«Вот и я доберусь до “Вектора”, а там видно будет».

Не успел Лоцман закрыть глаза, как тут же окунулся в мир грез.

Глава 2
В путь

Ветер. Безумный, неистовый, проникающий на самое дно души. Ничто не может противостоять его неумолимому дыханию. Любое движение – будь то течение ручья, бег мутанта или вдох сталкера – подчиняется, сливается и… исчезает в общем потоке, летящем к центру Зоны. Тучи в ореоле из молний, отливающие багровым цветом, скручиваются далеко на севере в гигантскую спираль водоворота, поглощающего все без остатка…

Свет от вспышек бьет по глазам, проникает в тело и расплавленной магмой растекается по нервной системе. Только леденящий ветер, превращая кожу в лед, не дает сгореть заживо. С каждым порывом слой льда становится все толще… Пока очередная молния не растапливает его. И так – без конца.

Но есть еще кое-что.

Фигуры…

Фигуры людей с пустыми глазницами подбираются все ближе. Они появляются при свете молний. Когда вспышки озаряют их силуэты – они замирают. Ждут момента, когда наступит темнота, чтобы продолжить движение. С каждым всполохом они приближаются. Со всех сторон, увеличиваясь в числе. Те, кто впереди, освобождают место для новых, что появляются следом за ними. И даже крепко зажмуренные веки не могут остановить их шествие.

И все же наваждение можно победить. Выбросить из головы, забыть, как страшный сон. Если бы не ветер. Страшный стремительный ветер, выдувающий из закоулков души все самые темные страхи, заполняя ее ужасами других людей. Ураган насилия, страдания и жестокости. Они пришли рассказать о себе. Поделиться, облегчить мертвый груз, тянущий их на дно… Они тянут руки, чтобы прикоснуться к Жизни. Рассудок трепещет от боли при касании призрачных фигур. Эта боль заглушает и лед, и огонь стихии, сменяя пытку тела на пытку разума.

Под экскаватором есть шанс. Правая рука подгребает к животу непослушные ноги. Левая – судорожно прижимает к груди горстку порождений Зоны – пульсирующих бесформенных комков, что когда-то ходили по этой проклятой земле. Среди них окаменелое сердце. Мир по ту сторону катков и гусениц окрасился в алый цвет.

Облака несутся с бешеной скоростью во чрево воронки. Ветер стонет, кричит сотнями душ, потерянных здесь, в Зоне Отчуждения. Отчуждения живого от мертвого.

Это не может продолжаться вечно.

Все остановилось. С последним вздохом, с последним ударом сердца. Мертвецы, тянущие руки. Кроваво-алые тучи. Ветер… Все исчезло – провалилось во тьму. Мертвая тишина. Застывший кадр черно-белой фотографии…

Прежде чем аномальный вал покатился обратно – преображая, расширяя и возрождая Зону.

Нет помощи. Нет надежды. Нет никакого спасения…

Пусть душа сколь угодно рвется на волю, как птица из клетки… Зона не отдаст законной добычи.

– …Лоцман! Але! Харэ уже харю мочить, – услышал сквозь сон раненый сталкер и тут же ощутил крепкий толчок. – Вставай, отчаливать пора!

Реальность встретила его прокопченным потолком и грязными стенами бара. Пробуждение не принесло приятных ощущений. В спину врезались прутья решетки, голова гудела, перед глазами плыло.

– О-о-оу… – простонал Лоцман и тут же закашлялся. В горле першило. – Что… что за… х-хрень в воз… духе?

– Да звездец полный, – проворчал Зубр. – Открыли дверь минут пять назад, а на улице смог. Серный, не серный, но всю вонь подвальную враз перебило. Всех кашель прохватил, но потом ничего, привыкли.

– Он хоть… не ядовитый?

– Без понятия. Все всполошились, конечно, но коньки пока никто не отбросил. Это ж Зона. У нее свои приколы. Помнишь, как-то после Шторма иней вывалился. И держался дня два. Летом.

– Помню, как не помнить. Зона горазда на шутки… – откашлявшись, Лоцман осмотрелся. «Рокер» уже ушел. Куркуль, уже облачившийся в экзоскелет «Свобода», и Сухарь в трофейном комбезе «Свет» проверяли содержимое ранцев, готовились к выходу. Анкора не было видно. Хмурый с кислой физиономией сметал щеткой в кучу вороньи перья. Мрачный Симон с газеткой в руке попивал кофе. Через открытую на лестницу дверь Лоцман увидел, что Юсуф так и сидит возле мертвого брата.

Зубр бросил косой взгляд на скорбящего сталкера.

– Пока ты дрых, Юсуф опять учудил, – сообщил здоровяк Лоцману.

– Что еще выкинул?

– Да перемкнуло опять. На Симона кинулся, хотел Крота наружу вытащить, чтобы тот ожил. Угомонили его, конечно, но Симон сказал, что за такой косяк Юсуфу теперь в торговые точки хода не будет.

– Да уж… – протянул Лоцман. – Я тут переживаю, что в черном списке у Хищника, а Юсуф решил вообще смертный приговор себе подписать.

– Кстати, я уже забрал посылку для Хища, – сказал Зубр. – И убедил-таки Симона, что кабана ты ухлопал. Так что один контейнер – твой личный подарок одноногому. Может, подобреет.

Лоцман одобрительно кивнул и поднялся. С удивлением отметил, что все-таки общее самочувствие улучшилось, раны присмирели. Бок постреливал болью, но уже не такой выматывающей, как до Шторма, а «гроздь» надежно срастила плоть бедра.

«Шторм, что ли, повлиял на артефы… – размышлял сталкер, снимая куртку, – подлечили так нормально».

Задрав белуху, вытащил из-под повязки на боку усохшего «лизуна». Взвесив остатки на руке, чуть подумал, потом завернул их в бумагу и сунул в карман вещмешка. Зубр, покосившись на «процедуры» Лоцмана, спросил:

– Лоц, ты ж вроде из интеллигентов? А тут, смотрю, наколочкой обзавелся. – Зубр ткнул пальцем в тату-абстракцию на левой стороне груди напарника.

«Черт!» Услышав вопрос, Лоцман застыл. Проследил за тем, как Сухарь с Куркулем покидают бар. Потом снова как ни в чем не бывало продолжил сборы. Однако сердце застучало в два раза быстрее.

«Вот зараза. До всего дело есть…»

– Да на гражданке еще, Зубр. Перед самой Зоной в СИЗО загремел, там от нечего делать и набил, – наконец ответил он, после того как застегнул куртку. – В общем, неважно.

– Неважно так неважно. – Зубр состроил многозначительное выражение лица. – Бывает. Сам под условным хожу…

– Да тут каждый первый уголовник, – буркнул Лоцман. – Надо уже прибраться, проверить оружие да выходить.

На уборку пивных и консервных банок в мусорный ящик ушла минута. Сталкеры подошли к рукомойнику, чтобы помыть посуду. Тем временем из подсобки показался Анкор и направился к Юсуфу. Ожидая, пока Зубр умоется, Лоцман прислушался:

– …Юсуф, Симон сказал, чтоб я помог тебе похоронить Крота. А после чтоб духу твоего тут не было. – Охранник с силой тряхнул бородача. – Юсуф! Ты слышишь? Пошли, помогу до «студня» тело донести!

– Пошел ты на хрен, бык колхозный!

Лоцман напрягся, увидев, как взвился Юсуф. Вне всяких сомнений, будь у сталкера оружие, он бы им воспользовался. Но вспышка гнева тут же прошла. Юсуф обмяк и кивнул головой.

«Сгорел сталкер. Сломался».

Зубр закончил с гигиеной и пошел к столу. Лоцман вздохнул и занял место у рукомойника. Вода журчала, набираясь в посудину. Черные пятна крови никак не хотели смываться. Он смотрел на бордовые нити, размываемые водой по тарелке. Пальцы бездумно шоркали по краям.

Сам он еще держался.

«Вот так. Секунда – и нет человека. Вроде вот он. Ан нет. Нет его… стал добычей Зоны».

Лоцман вернулся к напарнику.

– Что там Симон приготовил? – усаживаясь на ящик, спросил он.

Зубр деловито поставил перед ним мешок.

– Барахло Симона тут. Пять контейнеров на неизменный адрес – Буряковка, «Остров сокровищ», герру Хищнику. – Здоровяк пытливо глянул на Лоцмана. – Тебе полегчало? Нести свою долю сможешь?

Тот кивнул. Несмотря на гудящую голову и ноющее тело, он не хотел, чтобы Зубр считал его слабаком. Слабым в Зону лучше не соваться.

Юсуф и Анкор подняли мертвого Крота и понесли его на улицу. Хмурый закончил мести пол и пошел за ними.

– Хмурый, а ты че седня такой хмурый? – окликнул Зубр охранника и заухмылялся.

Лоцман заметил, как на лице старого знакомого промелькнула тень смятения.

– Меня ж вроде Угрюмом кличут, не? – Рослый охранник почесал макушку. – Как так, ниче не помню толком?

– Ниче, еще один-два Шторма – и точно будешь угрюмым! – Зубр расхохотался. – Шутка, не парься!

Хмурый пожал плечами и вышел на улицу. Довольный здоровяк развязал мешок бармена и вытащил пластиковые контейнеры.

– Так, что у нас тут… – протянул он, разглядывая надписи. – Жилы прыгуна… Буркалы свинтусов… Брыла кровохлёба… Бошки кенгуров. О, а это твое, – усмехнулся он, протягивая контейнер напарнику. – Лытки кабана! Подпись даже есть: «Презент от Лоцмана»!

– Ну-ну, презент. Толку-то. – Сталкер со злостью принял бокс. – За мой залет Хищ меня даже на порог не пускает. Без тебя Симон фиг бы мне ходку эту поручил.

– Вот и заработаешь плюсик по случаю. – Зубр подал Лоцману контейнер с глазами. – Образцы для опытов регулярно нужны, так и выйдешь в один большой плюс!

– Шутишь? Сухарь вот с Куркулем артефакты герру одноногому таскают. Совсем за другие деньги. – Онисим неторопливо развязал лямки вещмешка и убрал контейнеры. – Для нашего брата чем больше сумма, тем ближе нормальная жизнь. Где-то там, у моря, под теплым солнышком.

– Да уж… – Здоровяк с шумом сглотнул слюну и с досадой осмотрелся. – Веришь, нет, Лоцман, два года этого паскудства у меня уже в печенках сидят. Ни оторваться с телками по клубам, ни позажигать с братвой на клевой тачке. Даже помыться нормально нельзя! А вот дуба врезать – это в любой момент! Это сплошь и рядом!

– Ничего, напарник. – Закончив со снаряжением, Лоцман повесил на грудь бинокль. – Вот провернем наше дело и махнем на какие-нибудь Гавайи. Главное – верить…

«…Что не сдохнем тут. Сегодня или завтра», – закончил он про себя, а вслух продолжил:

– Ладно. Не будем попусту языком трепать. Надо двигаться. Сам хабар к нам не придет.

Здоровяк помрачнел, без лишних слов прицепил защитный комбинезон к рюкзаку и забросил поклажу за спину. Затем, не дожидаясь Лоцмана, направился к оружейке. Сменщик Хмурого Кирпич выдал Зубру оружие. Получив свое, Кеша зашагал вверх по лестнице к выходу из бара.

– Ну, будь здоров, Симон, – сказал Лоцман, обращаясь к бармену. – Все оформим в лучшем виде.

– Без проблем, Лоцман. Знаю, ты мужик не промах. – Хозяин бара достал стаканчик и наполнил прозрачной жидкостью. – За счет заведения.

«Ну ты ушлый, Симон! – подумал про себя сталкер. – Не будь задания, хрен налил бы просто так! Последние портки затребовал бы…»

– Спасибо. Я пока в завязке. – Лоцман пододвинул стаканчик обратно к бармену. – Скажи лучше, от народа известий нет, как в поле двойной Шторм пережили? Кто сейчас где?

– Не знаю я, Лоцман, – сощурив черные глаза, Симон покачал головой. – «Догма» точно пойдет маршрут до Стечанки восстанавливать да мутантов на «ЭкоХиме» чистить. А мужики, как обычно, сначала поблизости все прошерстят, а потом и до глубоких рейдов дело дойдет… Да что я тебе рассказываю, – спохватился он, – ты же лучше меня все знаешь!

– Умного человека всегда послушать приятно, – ухмыльнулся Лоцман и, хлопнув ладонью по стойке, направился к выходу. – Бывай, Симон.

– Шалом, сталкеры! – Бармен взял нетронутую водку и выпил. – Зона вам в помощь! Удачи, гладкой дороги и доброй охоты!

Лоцман одарил его тяжелым взглядом и, кивнув Хмурому, вышел из зала на лестничную клетку. Получив у Кирпича верный «калаш», он поднялся по ступенькам и прошел через дворик к ангару. Зубр уже стоял у стенда и чистил оружие. Онисим достал пенал и пристроился рядом. Отточенными до автоматизма движениями быстро протер детали АК-74 и собрал его обратно. Следующими на очереди стали пистолет Макарова и магазины с патронами.

И все-таки Зубр закончил первым. Присоединив магазин, он оттянул затвор «Абакана», досылая патрон в ствол и заодно проверяя легкость хода затворной рамы. Удовлетворенный осмотром, закинул ремень за шею. Лоцман не заставил себя долго ждать. Напарники вышли из ангара и остановились под вывеской бара. Взглянули на профлист с надписью, которая уже столько лет гарантировала сталкерам подобие уюта и безопасности.

Ветер уже очистил воздух от вонючей субстанции. Клочья ржавой травы, торчащие из трещин в асфальте, из-за осевших хлопьев казались жирными. Кругом черными булыжниками валялись вороньи тушки. Возле заваренных ворот старого склада Лоцман увидел пять трупов тухлособов. Псов-мутантов расстреляли совсем недавно.

Надевать респиратор не хотелось. Чтобы уберечь легкие от залетной дряни, сталкер натянул до глаз шейный платок. Свернутая вдвое плотная ткань вполне защищала от пыли и даже притупляла неприятный запах. Зубр остановился на углу ангара и раскатал шапку-душегубку, закрывая лицо.

– Комбезы сейчас натянем? – спросил он напарника.

– Не знаю, как ты, а я чуть погодя. После дегазации воняет – спасу нет. Симон по жизни раствор какой-то фигней разбавляет, – ответил Лоцман. – Как выйдем с проверенной территории, там и запакуюсь.

– Дело говоришь. – Зубр, поправив капюшон куртки, пошел по тротуару вдоль зданий.

– Угу… – Пробуя импровизированную защиту, Лоцман глубоко вдохнул воздух Зоны. Прихрамывая, догнал здоровяка.

– О чем хоть вчера компания гутарила? – спросил он у Зубра. – Не слыхал ничего полезного?

– Ну… – Тот замялся, вспоминая. – Юсуфыч все сокрушался, что Крота одного до их схрона отпустил…

– Это я в курсе. Я имел в виду остальную троицу. – Под ботинком Лоцмана хрустнул клок «обработанной» Штормом травы.

Услышав звук, здоровяк резко сбавил ход. Оглянувшись, продолжил:

– Сталкер в синем «СПАСе» – это Глобус с западных кордонов. Молчун, речей ни с кем не заводит. А Сухарь с Куркулем – так те по жизни междусобойчиком дела делают. К ним на кривой кобыле не подъедешь.

– Мда… – протянул Лоцман, наблюдая из-за плеча Зубра за приближением старого строительного вагончика.

С Сухарем и его напарником он общался лишь раз. Попросил взять в компанию до Чернобыля. Не взяли. Отшили. Тогда он еще не знал их принципа: «Никто никому ничего не должен». Они никогда не просили помощи и никогда никому не помогали. Даже обнаруженные опасности в сеть не выкладывали. Что, впрочем, не мешало им приносить из каждого рейда по дюжине артефов на брата. Торговцы прямо тряслись над ними. Немудрено, что и Симон им всегда места в красном углу бара выделял.

Зеленый вагончик остался позади. Впереди замаячила кирпичная башня водокачки. Лоцман заметил в круглом окошке на самом верху дозорного «Догмы». Шторм, как и говорил Зубр, действительно прошел знатный. Хлопья хлопьями, а уже тридцать лет не используемые по назначению заводские постройки, окутанные маревом, колыхались так, словно вот-вот растают в воздухе. Как мираж. Или расплывутся, превратившись в лужи мерзкого киселя.

Лоцман моргнул, но иллюзия размытости и неустойчивости материи не исчезла. Сталкер словно попал в потусторонний мир. Дымовая труба, возвышающаяся над цехами, извивалась, словно сонная змея. Ржавые, полуразрушенные от времени и катаклизмов сооружения нависли над сталкером, вызывая чувство клаустрофобии. И тоски. От осознания того, что люди вложили столько сил и средств в постройку, запуск завода, и в одночасье их усилия пропали даром.

Это как накопить денег, отказывая себе во всем, а потом дефолт их вмиг обесценит…

Идущий впереди Зубр превратился в тряпичную куклу нелепого вида.

«Чтоб тебя. – Лоцман выполнил пару мысленных упражнений, чтоб избавиться от каши в голове и восстановить адекватное восприятие окружающей среды. Не помогло. – Да уж… Сколько человеку нужно пережить Штормов, чтобы у него окончательно съехала крыша?»

Неестественная тишина давила на психику. Ни единого звука. Ни шелеста травы, ни скрипа проржавевшей арматуры, ни стука подошв по бетонным плитам дорожки.

Лоцман начал нервничать. Неужели опасения на счет кукловода верны?!

– Зу-у-бр! – крикнул он, чтобы напарник обратил на него внимание и помог.

Клякса амебой растеклась по земле и затрепыхала ложноножками.

– …!…орешь? Я уж думал, в аномалию влетел!

Третью фразу Лоцман услышал уже нормально. Мир приобрел резкость, вернулись звуки. Кучи колыхающегося желе снова превратились в развалины завода. Лишь там, где гнездились гравианомалии, воздух по-прежнему рябил и искривлялся.

«Отпустило. Надо спешить. Сидор, хоть и мертвый, ждать не будет. Кто-нибудь в любой момент может его найти».

– Зубр, я тут подумал, на кой черт нам тащиться через весь «ЭкоХим»? – высказал мысль Лоцман, в душе поражаясь собственному безрассудству. – После двойного Шторма там все кому не лень будут. И живность, и ходоки. Больно охота смотреть на их любопытные рожи! Пройдем лучше по околице, потом вывернем к складской зоне и оттуда уже потопаем прямиком на «Вектор». Схрон у истока Марьяновки, а там и до Буряковки рукой подать.

Здоровяк задумался. Шевеля губами, начал просчитывать варианты и взвешивать шансы.

Лоцман не торопил. В Зоне редко торопятся. Зубр, хоть и шкаф, но смекалкой природа парня не обделила, а прагматично-практической хваткой – тем более. Несмотря на взрывной характер, в рейдах он не рисковал бездумно.

Зубр поправил лямки ранца.

– Ладно, напарник, только…

– Что «только»?

Сталкер недовольно поморщился.

– Прямиком топать – это через Когодский Гай. То еще местечко, судя по байкам. Лес там гибельный.

– Кеша, ты че? Не так страшно урочище, как его малюют! – сказал Лоцман с уверенностью, которую и сам, в общем-то, не испытывал. – Мутанты как раз перед Штормом в постройки забиваются, и леса пустеют! До Стечанки и так крюк хороший, а еще пока догматики «ЭкоХим» зачистят, маршрут наметят, нам бамбук курить, что ли? А если военные к ним навстречу пойдут? Им-то хорошо, они в союзе, а нам что делать?

Лоцман сделал паузу, чтобы напарник осмыслил момент «кнута». Через минуту решил, что пора подавать «пряник».

– Ты ведь в Припяти дважды был, сам говорил, – продолжил он увещевания. – Неужто тебя Зона может чем-то удивить? Когодский Гай – одно название, а не лес вовсе! В Марьяновку соваться не будем, в воде делать нечего. Пройдем через зеленку. Тихонько, без мутантов, артефакты посмотрим по дороге, красота же! Проскользнем, должны проскользнуть!

– Как раз к мутантам вопросов нет, любых разделаю. А вот аномалии нахрапом не возьмешь. Вот же давеча на «круговерти» покатался, почти угробился.

– Угу, Прапора вытолкнул с аномалии, а он за тросик кошки тебя выдернул. – Лоцман постарался, чтобы в голосе прозвучало восхищение. – Не угробились ведь! Выкрутились. Можем тоже в связке идти, если что. Проскользнем, будь уверен.

Доводы возымели действие. Зубр еще с полминуты колебался, затем согласился:

– Ладно… попробуем проскользнуть. Но работать компасом тебе! Ты ж у нас Лоцман! – Довольный удачно ввернутым каламбуром здоровяк, слегка ткнув Лоцмана в бок, демонстративно посторонился.

Сталкер отмахнулся от напарника и вышел вперед. Огляделся. Достал детектор радиации и аномалий. Информационный экран «Нюхача» не светился. Счетчик Гейгера еле слышно потрескивал. Приметив валяющиеся возле стены ангара ящики, Лоцман кивнул на них:

– Присядем на дорожку.

Зубр не возражал.

Верить в приметы в таком месте как Зона – норма. Но помимо примет сталкеры свято верили в Удачу. Однако ни один бродяга никогда не скажет перед ходкой: «Сегодня мне повезет». Или: «Удача на моей стороне». Ее можно лишь пожелать другому. Поэтому все старались как бы невзначай подманить ее. Ведь в Зоне ничего не спланируешь наверняка. Но чтобы хоть как-то перевесить чашу Удачи на свою сторону, вольные бродяги не гнушались никакими средствами.

Сидели молча, но в голове у обоих вертелось лишь одно желание-молитва: «Дай Зона сил вернуться. Не пропасть». И больше ничего. Никаких мечтаний о Камне Желаний, о полях артефактов и прочих чудес Эльдорадо. Главное – не пропасть. Удача, она сама тебя найдет. А будет удача, будет и хабар.

Через минуту сталкеры встали. Обойдя здание с Колизеем, они столкнулись с двумя догматиками, собирающими в тачку падаль. Махнув им рукой, напарники поспешили к выходу из охраняемой «Догмой» территории. Достигнув блокпоста, Лоцман с Зубром притормозили около караульных. Два бойца в черно-красных комбезах «Сила», с пулеметами РПК занимали огневые точки по краям дороги за брустверами из плит, а старший, усатый мужик с изможденным лицом, – стоял, прислонившись спиной к установленному вертикально металлическому листу, непосредственно по центру прохода.

– Здорова, мужики, – сказал Лоцман. – Как нынче обстановочка?

– Здорова, – внимательно изучив сталкеров, ответил старший. – Да как сказать… На «ЭкоХиме» то и дело стрельба… Штормы мутантов туда с лихвой нагнали. На КПК то и дело от ходоков жалобы приходят – никуда толком сунуться не могут.

– Хреново… – Лоцман вопросительно взглянул на Зубра: «Как поступим, напарник?»

Тот пожал плечами. Соваться в заведомо тухлое дело – себе дороже.

Догматик неторопливо отклеился от ржавого листа и обернулся посмотреть на искореженные ворота, за которыми, собственно, и начиналась заводская территория.

– Через пару часов наши пойдут в промзону на зачистку и торить тропу до ученых за Стечанкой, – сказал он, видя, что сталкеры крепко задумались. – Если хотите, можете их подождать. У вас хлопот будет меньше, да и нам по случаю поможете огнем.

– Не, – помедлив, протянул Зубр, – нас научники не крышуют, посему каждый патрон, каждый артефакт дорог.

– Спасибо за предложение, Михалыч, – Лоцман был согласен с напарником, – но мы спешим. Пойдем автономом.

– Ну, смотрите. Даст Зона, еще свидимся. Удачи.

– Взаимно. – Сталкеры миновали блокпост и двинулись к воротам промплощадки.

– Да уж, практичные ребята, – резюмировал Лоцман, когда блокпост «Догмы» остался за спиной. – За пару часов проверят на вшивость попавших в беду бродяг и лишь потом придут на помощь. А те, глядишь, в клан попросятся.

– Дипломаты от Зоны, блин, – фыркнул Зубр.

Не доходя до ворот метров пятьдесят, сталкеры свернули на перекрестке вправо и пошли по маршруту на Чистогаловку. Шли аккуратно, но и особо не опасаясь, так как дорога уже была провешена ретивыми бродягами, вышедшими сразу после Шторма снимать сливки с ближайших окрестностей.

Не спеша шагая, вбивая пыль в потрескавшийся асфальт, Лоцман сунул руку в карман.

«Я рассчитывал на тебя, Сидор… – в который раз подумал сталкер, ощупывая тряпичный сверток. – Надеюсь, наследство твое будет достойным».

Выйдя за пределы импровизированной баррикады, у которой валялись мертвые свинтусы, тухлособы, кабаны, сталкеры вновь остановились.

– Однако неплохо, что не сразу вышли. Патроны сэкономили, – произнес вслух Лоцман, осматривая побоище и вытаскивая из ворота куртки синюю ленту с гайкой. То был его талисман. Гайку подарил ему адепт из «Камня» после передряги, едва не стоившей обоим жизни. А лента… Лента – это все, что осталось в память о жене.

– У тебя есть какие-нибудь защитные артефакты? – чтобы не провалиться в тяжелые воспоминания, спросил Лоцман напарника.

– Нет. Держал кое-что в схроне, но его бомбанули черти одни. – Зубр скрипнул зубами от злости. – Жалко, что, пока вычислял кто, их уже без меня грохнули. А у тебя?

– Тоже нет. Все продал. Ну, может, по дороге найдем чего.

– Хорошо бы.

Сбросив поклажу, напарники надели комбинезоны «Сумрак». Лоцман прицепил к портупее подсумки, Зубр напялил поверх комбеза разгрузку. Еще раз проверили оружие. Как ведущий, Лоцман сдвинул автомат на бок под правую руку, дулом вниз. Так и руки свободны, и в то же время при малейшей угрозе можно одной рукой снять предохранитель, дослать патрон в патронник, вскинуть автомат и выстрелить. Зубр пристроил «Абакан» на груди, готовый в любую секунду открыть огонь. Затем Лоцман поднял бинокль и принялся изучать горизонт во всех направлениях. Глядя на раскинувшуюся перед ними обычную с виду пустошь, Онисим почувствовал, как его начинает колотить озноб. За три года в Зоне он так до конца и не привык к этому парадоксу: безмятежный, красивый пейзаж и смертельная опасность, незримо присутствующая на каждом шагу. В дереве. Камне. Травинке. Капле. Во всем.

Замкнутая система, живущая по своим законам, всему нашла губительное применение. Лишь человек, несмотря ни на что, пытался все обернуть себе на пользу. Пока это удавалось. С трудом, но удавалось.

Лоцман оглянулся назад. На осколок цивилизации, затерянный в этом странном чужеродном мире. Несмотря на рукотворное происхождение, бывший завод органично вписывался в окружающий ландшафт. Ржавчина, серость и запустение сооружений прекрасно гармонировали с красно-коричневыми деревьями и покрытыми лишайником валунами. Кое-где вдалеке воздух дрожал в полупрозрачном мареве, из-за чего предметы еще больше сливались друг с другом. Рыже-зеленая трава волновалась с каждым порывом ветерка. Овраги, как безобразные шрамы, избороздили поверхность земли, обнажив ее нутро. На склонах буераков уродливые твари вырыли норы и устроили логова. Жили в них в свое удовольствие и с удовольствием пили воду из ручьев, текущих по расселинам. Воду, глотнув которой человек обречет себя на мучения. Лесной массив, дышащий убийственной силой, тянул свои аномальные «щупальца» из молодого подлеска, год за годом захватывая у пустошей полянки и пустыри, все ближе и ближе подбираясь к заводской территории.

Природа жила и радовалась.

На фоне такого единения, рукотворного и естественного, лишь одно резало глаз – редкие, тут, там, совсем рядом или еле различимые вдали… кресты и надгробия. Незатейливые, сооруженные из чего попало, с памятными вещами от погибшего сталкера. Противогаз, респиратор, нашивка, жетон…

Могилы.

Казалось, что запах трупного смрада навсегда пропитал здешнюю атмосферу.

Лоцман поежился. Надел респиратор, чтобы хоть немного отфильтровать вонь. Зубр стоял чуть позади него, положив руки на автомат. Особой уверенности он не излучал, но и не суетился. Просто был готов ко всему. Шальной и разбитной в баре, сейчас он был спокоен как удав. Впрочем, если человек всю жизнь выживал в городских трущобах, постоянно ходя по лезвию бритвы, то в Зоне его навыки как нельзя лучше помогали в нелегкой сталкерской доле.

«Внимание. Территория “Догмы”. Нарушителей порядка ждет расстрел!» Прочитав желтую надпись на рифленой стене заводского гаража, Лоцман почувствовал на душе горечь.

«Вот она, идеальная система правосудия. Око за око, зуб за зуб. В Зоне все равны. Каждый может вершить свое правосудие, и любого может настигнуть возмездие».

Внимательно осмотрев местность и наметив первый ориентир, Лоцман наконец сделал шаг вперед. Детекторы аномалий молчали. Даже Гейгер не щелкал. Еще один шаг. Тишина. Глаза метались по сторонам, как маятник часов-ходиков, выхватывая любое изменение в окружающей обстановке. Любое, даже самое незначительное. Шевельнулась травинка. Дунул ветер. Хрустнул камушек, мелкая косточка под каблуком. Высоко в небе каркнула ворона. Солнечный блик на окуляре противогаза-надгробия.

Они еще живы.

Еще один шаг.

И еще.

Детекторы молчали.

Зубр крался за Лоцманом след в след, превратившись в суперкомпьютер, отслеживающий появление мобильного противника и вычисляющий всевозможные варианты его атаки. Горизонт был чист. Здоровяк покрепче сжал цевье автомата и повел стволом из стороны в сторону.

Зона замерла.

Человек, каким бы он слабым ни был перед ее необузданной и жестокой силой, не торопился падать на колени и скулить о пощаде. Все они, вольные сталкеры, плевали на ее тиранию и проникали в ее тело живучими паразитами, пытаясь урвать кусок добычи.

Парадокс заключался в том, что Зона платила тем же.

Шаг, другой, третий.

Лоцман остановился около креста, внимательно его осмотрел.

Таблички с именем не было. Да и кому тут нужны эта табличка и эта могила. Родственники сгинувшего сталкера никогда не приедут сюда. А может, их у бродяги и не было. Все они здесь – люди без прошлого. Зона давала им новые имена-клички, ставя жирную точку на всей предыдущей жизни. Единственная польза от могилы, как бы цинично ни звучало, – тайник. К ней придут те, кто знает, что там что-то спрятано. Тогда, глядишь, и помянут мертвеца добрым словом, если убережет добро. Сталкер – это одиночка. У него даже нет гарантий, что если погибнет, то будет похоронен по-человечески. Если ему повезет и не будет сожран зверьем, не станет сырьем для артефакта – нет гарантий, что проходящий мимо бродяга сподобится его зарыть. Проверить на наличие поживы – сто процентов. Вырыть могилу – прости, хлопец, я сам под колпаком. Быть может, поэтому между сталкерами существует негласный договор: имеешь схрон, тайник, нычку – отметь в КПК. В случае смерти будет чем заплатить за похороны. Иначе – Зона похоронит… если не оживит.

Памятуя о досаде Зубра по поводу разграбленного схрона, Лоцман не рискнул протыкать шомполом землю. Да и вряд ли в могиле что-то было. Какой дурак стал бы делать схрон так близко от обжитого места, где точек для нычек хоть отбавляй.

«Надо будет похоронить Сидора… – подумал Лоцман. – Впрочем, там видно будет…»

Он вперил взгляд в расстилающуюся перед ними унылую равнину. Определил следующий ориентир. Два часа влево от чахлого ракитового куста неестественно желтого цвета. Чуть подальше – заросший травой бугор. Будет где укрыться, если что.

Несколько сотен метров сталкеры тащились как черепахи. Лоцман выбирал путь, словно зверь в момент опасности, – целиком полагаясь на инстинкты. Иногда бросал подходящий камушек. Жестом показывал Зубру предполагаемый маршрут. Если товарищ соглашался, то кивал, и тандем продвигался на указанную дюжину-другую метров. Если не соглашался, то также жестами искали вариант, удовлетворяющий обоих. Ни единого слова. Все молча, словно любой неосторожный звук мог разрушить магию поиска пути. Прожженные Зоной, они доверяли своему чутью больше, чем показаниям детектора. Лишь один раз Лоцман достал свой складник-мультитул, кусачками выкусил пулю из патрона и бросил ее в сторону подозрительного участка. Ничего. Чуть левее и дальше вперед, вслед за пулей, пошла гильза. Ничего.

Ничего осязаемого. Однако Лоцман не собирался искушать судьбу. Взял вправо. Зубр показал «ОК». Он доверял напарнику. Странный куст оказался на прямой линии видимости. В бинокль Лоцман видел на нем каждый листик. Все они отливали золотом, словно некий шедевр ювелира.

Только вот когда охотники за артефактами добрались до растения, листья превратились в каплевидные отростки. Сам куст окрасился в цвет крови. От золотых красок не осталось и следа.

«Твою мать…»

Ракитник был аномалией, а не артефактом. Более того, под кустом в радиусе метра не было почвы. Корни уходили в суглинок на дне глубокой, метра полтора, ямы.

«Оно что, сожрало всю органику?»

Лоцману совсем не хотелось проверять свои домыслы. На жесты Зубра – кинуть в яму гранату – покрутил пальцем у виска. «Шучу», – улыбаясь, развел руками парень. Не спуская глаз с «куста», Лоцман еще раз забрал правее, и через некоторое время, сделав дугу, сталкеры тихонько опустились на траву холма.

Онисим подал сигнал «отдых».

Сталкеры сели спинами друг к другу. Солнечный свет золотыми струями пробивался сквозь кучевые облака, окрашивая траву янтарными кляксами.

«Вот бы солнце так нам аномалии показывало… – глядя на игру света по раскинувшейся перед ходоками равнине, подумал Лоцман. – Желтое пятно – аномалия, тень – чистое пространство… Так ведь нет… думай сам, сталкер. Играй в русскую рулетку по всем правилам…»

– Лоцман, че у тебя за фокусы с патроном? – прервал его размышления Зубр. – Че-то я не догоняю. Гайку, значит, на шее таскаешь, а патронами разбрасываешься? У тебя вагон их, что ли?

– Гм… Нет вагона, есть нужда. – Лоцман снял респиратор и прикоснулся к гайке. – Ты посмотри на себя, здоров как бык! А мне сорок пять. Не очень сподручно носить кучу железа по карманам. Каждый грамм на счету. А в ходках еще и артефакты переть надо. От патрона четыре пользы – если под ногами ничего кинуть нет, раз бросил – подобрал. Совсем туго – раскусил, два раза бросил, подобрал, если все ровно. При случае рану прижечь можно, а когда прижмет, то, конечно, и выстрелить. А ты говоришь, болты и гайки. Балласт, по большому счету.

– О как. – Зубр покачал головой в знак сомнения. – Странно, конечно, но дело твое.

В воздухе повисла тишина.

Сталкеры умели ее слушать. В этом состоял особый диалог с Зоной. Диалог, в котором она давала знать, на что сталкер может рассчитывать в ближайший вдох или удар сердца. Зона никогда не убивала, не предупредив. Только не каждый вслушивается в ее голос.

Далекое стаккато выстрелов эхом пронеслось над сидящими сталкерами, нарушив идиллию момента.

– Догматики шмаляют… – протянул Зубр. Прищурившись, он начал всматриваться в руины.

Лоцман оценивал путь до выбранного ориентира.

– Они свое дело знают… Ну что, напарник, двинемся потихоньку. Доберемся до забора, проскользнем по краешку промзоны и там уже на основной маршрут ляжем…

Глава 3
Встреча

Сталкеры прилично попетляли, прежде чем добрались до намеченного ориентира. Перебравшись через забор рядом с дырой (от греха подальше), напарники оказались в северной части заброшенного завода химических удобрений. Ни рычания мутантов, ни выстрелов с территории бывшего производственного комплекса при появлении гостей не раздалось, но охотники за артефактами на полусогнутых устремились до ближайшего маломальского укрытия и притаились. Среди развалин они не почувствовали себя увереннее. Да, теперь они не маячили, как ростовые мишени, однако в любой коробке мог залечь жадный до чужого добра человек. Со своего места сталкеры могли контролировать территорию только перед и за собой. Слева обзору мешало административное здание с пропускными воротами, а справа видимость ограничивали проржавевший ангар и крытая погрузочная платформа. Монументальные в своем запустении сооружения давили на психику, вызывая легкое чувство клаустрофобии.

«Вон тот вагон…» – прищурившись, Лоцман определил на глазок расстояние до следующей точки остановки. Железнодорожные пути с обветшалыми товарными вагонами пролегали метрах в тридцати от укрытия сталкеров. И все бы ничего, если бы рельсы, стрелочный механизм и семафор не облюбовали «электроны», с нежностью пробегающие по металлу шаловливыми пальчиками голубых разрядов. Словно предупреждая бродяг, одна аномалия разрядилась, выбросив в пространство пучок ослепительных молний. И тут же следом где-то над Стечанкой небо пронзила ломаная кривая грозового разряда.

Покосившись на далекую вспышку, Зубр произнес:

– Сверкает… Чуешь, какой воздух здесь чистый?

– Ага. Будто и не в Зоне вовсе, – согласился Лоцман. – Я думаю так, дружище, переползем за те вагоны и там чуть-чуть передохнем.

Зубр изучил предложенный маршрут, посмотрел на здания, на забор. Внезапный порыв ветра донес далекий лай.

– Тухлособы суетятся, – произнес здоровяк. – Догматики расшугали. Будет весело, если стая на нас выскочит.

Лоцман пожал плечами.

– У нас выбор невелик. Если пойдем прямиком на север, то влетим в два «ка» и станем кучей «ка-ка». – Он прислушался, глянул на детектор, затем пояснил: – Поле «круговертей» там. Огромное, три Шторма уже держится. От Когорода до Ковтеба. А по другую сторону озера территория кровохлёбов до самой Чистогаловки. Анархисты не догматики, им плевать на нечисть под боком базы.

– Да? Ну, я в эти края не совался в последнее время, – хмыкнул Зубр. – Больше на восток хаживал, за Припять-реку.

– Глобус твой вчера весь вечер как прилежный ученик у доски пометки ставил.

– Шторм на Шторм не приходится. Может, этого поля уже нет, – возразил Зубр. – Но спорить не буду. По промзоне, так по промзоне. Патроны не лишние, конечно, ну да хрен с ними.

– Здесь «электронов» полно, тухлособам не разгуляться. – Лоцман подтянул лямки вещмешка и сделал первый шаг к железнодорожной ветке. – Если догматики их шуганули, то они уж, поди, до Рассохи дочесали.

Сталкеры замолчали. Ветер вновь донес собачий лай и треск выстрелов.

Зубр с шумом втянул ноздрями воздух. По молчаливому согласию вышел вперед.

Мелкими шажками, осторожно обходя вросший в землю хлам, ходоки двинулись к путям. След в след. Проброс за пробросом. От того, как пружинила под ногами «земля», Лоцман ощущал себя идущим не по асфальту, а по коварной топи. Вздутия и бугры легко сходили за кочки, из разломов и трещин росла остролистая травка, а черные лужицы с успехом исполняли роль бездонных «окон». Одно слово – болотина.

Обошлось.

Достигнув железной дороги, сталкеры принялись аккуратно переступать через рельсы.

«Хорошо, “электроны” не создают шаговое напряжение, не подойти было бы… Хотя дугой через рельс шарахнуть еще как может. Загадка природы, блин… причуда Зоны…» – размышлял Лоцман, то и дело скашивая глаза на плескающиеся неподалеку синие молнии. Аномалии резвились и играли друг с другом, не обращая никакого внимания на ничтожных людишек. В воздухе стоял устойчивый запах озона.

Метры, метры…

На покорение расстояния от забора до кирпичного здания напарники затратили полтора часа. Каких-то триста метров по аномальному болоту, а сил ушло – словно едва сбежали от бешеного слонопотама, неся при этом по два пуда на закорках. Скинув заплечные мешки на пол бывшего склада, сталкеры расположились на перерыв. Лоцман, наблюдая через оконный проем за улицей, без особого энтузиазма отметил, что раны «ведут себя хорошо». Зубр тем временем установил металлическую распорку, положил на нее две таблетки сухого горючего и поджег. Неожиданно игра огня заворожила Лоцмана. Язычок пламени, то бледно-голубой, то ярко-оранжевый, поманил в свои глубины. Взгляд сталкера заскользил следом и уперся в Зубра.

Лицо у напарника отсутствовало!

Вместо него Лоцман увидел черный череп. Полыхающие мертвенным светом глазные яблоки висели в пустоте широких глазниц.

С приглушенным хрипом Лоцман отшатнулся. Иллюзия пропала. Перед ним стоял все тот же Кеша, в шапке-душегубке и с накинутым на голову капюшоном.

«Кукловод? Опять? Нет!»

– Лоц, ты чего? – Зубр налил в кружку воду для кофе и присел на рюкзак. Вытянув ноги, принялся тихонечко насвистывать, ожидая, когда закипит вода.

– Я на свежий воздух, Кеша. Осмотрюсь еще раз, – уклонился от ответа Лоцман и, не дожидаясь согласия напарника, через дыру в стене выскользнул наружу.

«Неужто кабан мозги стряс, мерещится всякое…»

Лоцману безумно хотелось пройти к памятному вагону и вскрыть уже сверток, но осторожность переборола это желание. Он посмотрел на крышу склада. Место для наблюдения выглядело так же, как и при последнем посещении. Через полминуты Лоцман уже лежал наверху и осматривал территорию в бинокль. На севере, востоке и юге ничего стоящего – мостовой кран, бункерные сушилки, осветительные вышки, различные цеха. Свежие трупы тухлособов, прыгунов, кровохлёба, кенгуров. Людей нет. А вот на западе…

На западе все было плохо.

Очень плохо.

Группа зачистки, о которой говорил Михалыч с блокпоста, попала в смертельный переплет. Бойцы хорошо прошлись по территории завода, оставляя после себя мертвых мутантов, но удача изменила клановцам. Они отступали. С потерями. Один догматик с тяжелыми ранениями висел на плечах второго. Безвольно болтающуюся голову покрывали красные от крови бинты. Армейские ботинки тяжело стучали по бедру несущего. В такт шагам.

Лоцман перевел бинокль на постройки, откуда шел выживший. Зомби. Сталкер насчитал двадцать кадавров, разной степени свежести. Два полутрупа с выжженными Штормом мозгами терзали тела второй пары квада. Под их руками, зубами погибшие догматики постепенно лишались одежды и кожи. Другие живые мертвецы, пробитые пулями, валялись поблизости и дергались в попытках подняться. Рядом лежали убитый эхо-пес и снова тухлособы.

Лоцман отметил, что в числе зомби были два сталкера, четверо военных, наемник, а остальные – гражданские. «Да уж, сближает Зона людей», – с ненавистью подвел он итог наблюдениям, меняя сектор обзора. На глаза попались окровавленные части кровохлёба, гнома, человеческая рука до локтя, ботинок и сапоги. Ботинок был из натуральной кожи, с цепями и черепками, а оторванная рука – в серо-голубом рукаве комбеза.

Сердце заколотилось с удвоенной скоростью. Еще утром хозяин ботинка и руки был живее всех живых…

Наметанным взглядом Лоцман определил причину гибели сталкеров и мутантов – их разорвала молодая «мясорубка» у самого спуска в подземный гараж.

Вот гадство!

Мысль о том, почему они все сунулись туда, выбила Лоцмана из колеи. Он опустил голову и вжался в железный настил крыши. Леденящий душу страх, который Лоцман раз за разом загонял в глубины памяти, вновь нашел лазейку наружу.

Эти сапоги… Глобус. Мутанты… Неужели они попали под колпак?!

Лоцман до боли прикусил губу, чтобы успокоиться.

Нет. В «мясорубку» все влетели, когда подвал не поделили. Все.

Подействовало. Страх ушел, затаился до следующего раза.

Лоцман снова взялся за бинокль. Его внимание опять привлек догматик. Тот, ориентируясь по вешкам, миновал здание депо с проржавевшим электровозом в воротах; прошел через лабиринт из «вспухающего воздуха» и заводского утиля и теперь двигался по асфальтированной площади к остову вертолета. Измотанный боец уже практически добрался до машины, как из-под нее неожиданно посыпались кенгуры! Яростно заверещав, мутанты прыжками преодолели немногие метры до человека и кинулись на него. Догматик успел сделать лишь одну очередь. Пули ушли в никуда. Звери облепили его и, действуя зубами и когтями, принялись раздирать черно-красную «Силу». Отбиваясь от кенгуров, сталкер уронил товарища. Когда раненый упал на землю, часть мутантов переключилась на него. Визжа и прихрюкивая, они принялись рвать еще живого человека! Срывающийся крик оставшегося на ногах бойца разнесся по округе. Полное страдания эхо отразилось от стен, проникло в пустые ангары и ветром унеслось прочь. Автомат дал еще три очереди по земле, пока не вывалился из прокушенной руки. Сталкер сделал два последних тяжелых шага и упал на колени. Левая рука пыталась оторвать от лица мерзкого зверя. Не удалось. Крик оборвался. Мертвое тело покачнулось и завалилось на бок.

Рядом со Лоцманом раздались выстрелы. От неожиданности сталкер дернулся и чуть не уронил бинокль. Пока он, зачарованный, наблюдал за агонией, Зубр успел выскочить из здания и залезть на крышу.

– Какого хрена ты смотришь?! – крикнул здоровяк. – Вали их!

Его пули настигли цели. Правда, кенгуры не обращали внимания на косившую их смерть. Они утоляли голод. Несколько быстрых очередей, и магазин опустел. Зубр потянулся за следующим, но Лоцман неожиданно придержал его руку и молча достал гранату. Приложил к губам, затем сорвал чеку и бросил «эргэдешку».

Расчет броска оказался идеальным. Граната упала в метре от беснующихся мутантов и, отскочив от асфальта, подкатилась прямо к телам догматиков.

Взрыв разметал кенгуров, не заглушив, впрочем, их визг. Но эффект получился мощным. То зверье, что уцелело, в панике кинулось прочь, на ходу влетая в «мухобойки» и «омуты», густо насаженные по всей площадке. Сработала «жаровня», выбросив на три метра вверх струю всепожирающего пламени. Из всей стаи в живых осталось с полдюжины покалеченных особей. Более-менее уцелевшие разбежались кто куда.

Лоцман осторожно спустился с крыши и присел на корточки. Резкие движения отозвались болью в ранах. Зубр еще с минуту наблюдал за кенгурами, потом тоже спрыгнул вниз. Присел рядом с напарником.

– Выглядят как кенгурята, а хрюкают, как свиньи, – наконец сказал он. – Как же эти сволочи мужиков погрызли…

Сквозь зубы выругался.

«Не стал, значит, как на Крота, ящик ставить», – подумал Лоцман, но вслух ничего говорить не стал.

Какое-то время сталкеры молчали. Затем здоровяк все-таки не утерпел:

– Лоцман, гранату ты ювелирно закинул! Где наловчился так?

Тот поежился. Не вовремя эти расспросы-допросы… В голове как в калейдоскопе мелькали последние минуты – трупы догматиков, зомби, останки из «мясорубки», Зубр в образе монстра…

– …Палыч, колись давай, где поднаторел?

«Вот же привязался…»

– Тебе что, лекцию прочитать, а? Кто из нас в армии служил? – Лоцман сплюнул. – Камни кидал для тренировки. Много кидал. Граната эффективнее пальбы и экономия патронов для пробросов.

– Ну ты, интеллигент, блин, даешь! – Зубр покачал головой. – В институте, что ли, учат нестандартно мыслить?

– Какие институты? Мы где с тобой? Вот и ответ.

Зубр понимающе кивнул. Хотел что-то сказать, но Лоцман показал жестом «внимание» и буркнул:

– У тебя вода кипит.

Здоровяк нехотя поднялся и скрылся в проломе.

«Отстал».

Лоцман приложил ладонь к груди. Вагон, как магнит, тянул к себе…

В тот день у вагона сталкер Лоцман в который раз оказался на волосок от смерти…

С трудом переставляя пудовые ноги, он пошаркал к манящему чернотой проему двери товарняка. Двигаясь по краю эстакады, коснулся рукой листьев небольшой березки. Проросшее сквозь асфальт деревце тихонько шелестело, словно читало молитвы о загубленных душах. «Может, сгинувшие тут дали ей силы вырасти прямой и здоровой… – подумал Лоцман, – и теперь она с благодарностью шепчет их имена…»

Черный квадрат приближался.

Зеленая пузырящаяся аномалия исчезла. После недавнего Шторма пропала, будто ее никогда и не было.

Сталкер дотронулся до древних досок. Вагон простоял тут больше тридцати лет. Пережил все Штормы и кислотные дожди. Служил укрытием и засадой. Он давным-давно должен был развалиться, рассыпаться в прах. Но он жил. Жил своей странной жизнью, застряв в какой-то точке пространства и времени. Или вообще в параллельном измерении, где время ничего не значит…

Дверь в другой мир…

Лоцман шагнул туда.

Как же здесь темно!

Рука быстрее молнии метнулась в карман, вытаскивая сверток наружу. Пальцы превратились в стальные крючья, разрывающие грязную тряпку.

Наконец они коснулись чего-то…

Бархатного на ощупь…

Приятная теплая волна прошлась по телу сталкера. Мышцы расслабились, ноги отказали, и Лоцман без сил опустился на пол. Тьма начала окутывать сознание. Мир стал чернеть, звуки становились все тише и тише…

– …!!!

Вопль. Вопль отчаяния. Страшный. Пронзительный. Выворачивающий душу.

Зажмуренные веки не удержали слез. Возникший перед внутренним взором расплывчатый образ стремительно угасал. Лоцман изо всех сил старался удержаться на поверхности реальности, но неумолимая сила затягивала его все глубже и глубже. Сознание и рассудок постепенно тускнели. Борьба была тщетной. Глухая чернота подсознания раскрылась перед ним, и он увидел…

* * *

…Небо. Какое же оно глубокое…

Давненько я не чувствовал себя так спокойно. Почему мандраж прошел – не знаю. Может, из-за того, что в небе разошлась хмарь и оно стало синим? Может быть… Синее небо – это хорошо. Значит, не совсем еще проклята Зона…

Человек по сравнению с громадой неба – никто. Тем более, если один…

Одиночкой быть трудно… Один. Всегда один. И некому прикрыть спину…

Спрятавшись в старом товарном вагоне, я смотрел через дырку на участок длинного дебаркадера склада и ждал жертву. Вообще засада в вагоне – это опасно, можно запросто оказаться в западне, но, с другой стороны, в том и соль. Умники как раз поэтому не поверят в возможную засаду и не утроят осторожность, проходя мимо. Но сегодня их бдительность усыпит еще один козырь – в трех метрах от вагона, прямо посреди бетонной площадки разлилась лужа зеленого киселя, на краю которой шевелился слизистый комок. Бывший кенгур. Никакой сталкер не подумает о ловушке, увидев бесхозный артефакт. А когда кинется брать, я его и прищучу.

Только вот счетчик Гейгера своим нескончаемым треском действовал на нервы. Пока не выключил.

Вагончик в свое время от души хапанул радиации. Да и плевать! Антирад вколю, таблетки проглочу, не скопычусь. А там, если дело с клептоманом выгорит, добрыми артефами подлечусь и с капиталом на волю подамся…

На глаза опять попался комок «лизуна». Мерзкий. Вытягивает маленькие щупальца. Затягивает обратно. Живет, мол. Вот же хрень какая выходит – только из живой твари можно сварганить богатый артефакт! «Сердце», к примеру. Да и то не каждый раз. Иначе давно бы это дело на поток поставили. Кинул дохлого мутанта – держи артеф! Фиг вам. Зона только за живую душу расщедриться может. Но порой такой довесок припаяет, что десять раз пожалеешь…

Мне таких артефактов не надо. Я лучше по старинке, обычным шмотом перебьюсь. Хватит с меня аномальных гостей да собеседников.

Зона-зона… мерзкое место…

Не выходит завязать с ней. Край как охота, но не выходит!

Попал под колпак…

Холодно. Не вагон, а холодильник, даром что деревянный. Зеленые пузырьки «студня» вздуваются и лопаются. Не дают сосредоточиться. Кроме них с «лизуном» в обозримом пространстве ни единого шевеления. Стоит прикрыть веки, как перед глазами тут же встает картина с растворяющимися там людьми. Мерещится, как они тянут ко мне руки, их кожа лопается и отслаивается, плоть становится ноздреватой, курится сизо-зеленым дымком. Рты скошены в немом крике. Вместо криков – хрип. Не больно поорешь с сожженными связками…

Видел я такое.

Как же охота сбежать отсюда! Свалить куда подальше, лишь бы не видеть шипящего зеленого месива, не слышать тихих щелчков бесконечных пузырей!

Лишь шматок неба, на который я изредка бросал взгляд из-за полуприкрытой створки двери удерживал меня на месте. Подпитывал душевное равновесие. Остальной пейзажик красотой не блещет. Да и чему блистать-то? Кучам ломаных шлакоблоков с кусками штукатурки? Гнилым бревнам, битым кирпичам, гнутой ржавой арматуре?

Одна Грязь. С большой буквы. Но всматриваться в эту Грязь все равно надо. Зона ротозеев не прощает… Щербины на стенах и бурые разводы подтвердят сию истину…

Ну когда же… когда же появится хоть кто-нибудь… Сволочи. Пошевелившись, я попробовал принять более удобную позу. Через дыру в полу задувал ветерок и, забираясь под плащ, комбез, неприятно холодил бок. Кожа не хотела остывать, из-за чего по телу то и дело высыпали мурашки. Хуже нет, чем ждать чего-то.

Башка раскалывается… Видения… все нервы измотали… никогда на бессонницу с кошмарами не жаловался и вот те дожил – мертвецы пристали. Все Зона. Стерва. Пьет кровь потихоньку… Двое суток из-за нее не сплю…

Шум!

Сердце ухнуло вниз и бешено забилось в предчувствии смертельного риска.

Мерзкий ветерок принес писк кенгуров. Кто-то их шуганул!.. Так-так, все-таки несет кого-то нелегкая! Лишь бы только одиночку!

Ветерок меня больше не донимал. Наоборот, он стал моим союзником, с усердием принося мне шорохи от движений крадущегося человека. Кенгур еще раз взвизгнул, затем сработал «электрон». Недобиток, что ли, был? Обычно они стайками гоняют. Ну да черт с ним! Пожива близко!

Чуть слышные шаги раздавались все ближе. Человек шел не спеша, часто замирал на месте.

Че ты там копаешься! Заняться больше нечем, как чуть что – сразу хариться! Тут же артефакт! Вот он, миленький! Прям сам в котомку просится! Нет, надо каждую кочку ощупать, каждую какаху местной животины обнюхать!

Пальцы непроизвольно пробегали по рукоятке ножа, все примериваясь, как бы так поаккуратнее схватиться, чтобы при случае нанести удар, обезвредить бычка.

Шума мне не надо. Без огнестрела меньше шансов завалить случайно. Трупы мне не нужны. Покойники мне совершенно без надобности, если хочу протянуть еще чуток в Зоне в поисках ушлого коллекционера…

Пистолет успокаивающе оттягивает карман. На самый крайний случай.

Надо разжиться патронами для автомата, а то пустой…

Уже близко!

А-а, вижу-вижу тебя, паря… Давай еще чуть-чуть…

Я приготовился к прыжку. Сталкер уже увидел артефакт. «Лизун» сразу завладел его вниманием, на что я и рассчитывал. Схема четкая, надежная. Затаив дыхание, я выжидал момент, когда бродяга отпустит автомат и возьмется упаковывать артефакт.

Удары сердца отмеряли секунды. Ветер дунул как-то особенно резко и колюче. Скосив глаз, я увидел, что небо затягивается тучами. Вместе с уменьшением синего лоскута чистого неба последние крохи спокойствия растворялись в сумерках безотчетной тревоги. Плохой знак.

Сталкер занялся контейнером! Пора!

Я шагнул из вагона и уже через долю секунды приставил нож к горлу охотника за артефактами.

– Стой, мужик, не рыпайся, – негромко произнес я. – Тихо. Иначе полосну, ей-богу.

Сталкер вздрогнул. Выронил из рук и артефакт, и контейнер.

Первый ход за мной.

– Давай, друже, скидывай свое барахло и вали на все четыре стороны, – озвучил я. – Убивать тебя я не хочу.

Никаких угрожающих нот и зловещего шепота. Не на сцене. Человек и так безошибочно чувствует близость костлявой.

– Послушай, уважаемый, давай договоримся…

Голос бедолаги просел от напряжения. Хорошо. Вещмешок, правда, у него какой-то тощий, но и то прибыток.

– Я отдам добычу. Только денег у меня нет и со снарягой туго. Однако…

«Уважаемый?.. – пронеслось у меня в голове, когда я чуть надавил на нож, чтобы прикрыть болтуну рот. – Что за херня?»

– Метки в КПК тоже посмотрим, – продолжил я за умника и потянулся левой рукой к ремню его «калаша».

– Однако я знаю людей, у которых водятся… – с этими словами незнакомец резко дернул мою руку с ножом вниз, а сам рванулся вперед.

Я попробовал достать его ножом, но лезвие лишь скользнуло по металлу контейнера и ушло в никуда.

«Ах ты сука!» – только и успел подумать я, как раздался шальной выстрел.

Пуля вошла в аномалию, отчего та зло зашипела и запузырилась. Утырок, не упуская момента, попытался отскочить от меня. Автомат последовал за хозяином, и ремень выдернуло из моей руки. Как в замедленном фильме, я видел, что дуло автомата по дуге идет вниз, а затем из него вырывается пламя. Грянул второй выстрел. В это же время моя нога уже летела в живот сталкеру. Пуля щелкнула по эстакаде в нескольких сантиметрах от меня, выбив осколки бетонного крошева. Ходок попытался вытянуть автомат вперед, но мощным ударом я перевернул его на спину. Когда аномалия успокоилась, я уже лежал на сволочи, и мой нож опять устроился возле чужой шеи, нажимая на платок, подрагивая от биения чужого пульса.

Звон от выстрелов все еще стоял в ушах.

«Все, приплыли. До лужи метр…»

Черные глаза, широко распахнувшись, смотрели на меня затравленным зверем. Страха в них не было. Была лишь обида и злость за такую несправедливость – что я окучил его, а не он меня.

«Больно, падла? Вижу, больно!»

– Ты че, сука, попутал, что ли? – прошипел я, еле сдерживаясь, чтобы не проткнуть горло сталкера.

Резко и от души ударил его в челюсть.

Удар вышел хорошим. Костяшки заныли, а респиратор, закрывающий лицо утырка, съехал на бок.

Лоцман?!

Твою мать! Неужели Лоцман?!

От удивления я даже чуть отпрянул назад.

– Лоцман?

В глазах небритого бродяги вспыхнул огонек надежды. Судя по тому, как забегали его глаза, он пытался присмотреться и сообразить, кто я.

Маска!

Не меняя позы и не делая резких движений, я поднял руку и убрал защитную ткань с лица.

Еще две секунды узнавания.

– Гришко? – наконец прошептал мой бывший подельник. Потом более уверенно воскликнул: – Сидор, ты, что ли, мать твою за ногу?

Вот и встретились, значит…

– Седой, а не Сидор, – буркнул я, убирая нож и поднимаясь на ноги. – Давай вставай, погутарим нормально.

Пока Лоцман, потирая челюсть, отряхивался, собирал разлетевшиеся манатки, я вытер со лба испарину и огляделся. Прислушался. Принюхался…

Никого нет. Только небо все затягивается тучами. Будет дождь… Нормальный дождь в Зоне редкость…

Легкое прикосновение вернуло меня на грешную землю.

– Седой, ты что, теперь вышибалой работаешь? – водрузив барахло на себя, Лоцман вытер с подбородка кровь. – И почему один? Где Кесарь со Штуцером?

Как всегда, вопросы. Без них никуда.

Я шагнул к краю эстакады и присел на корточки.

«Выгнали меня эти сволочи! Кесарь, падла, в меченые меня записал…»

Попробуй такое скажи.

Лоцман ждал, поглядывая на меня исподлобья. С него я перевел взгляд на «студень», потом на скопление «электронов», посверкивающих среди рельсов перед моим вагоном. Молнии лениво гуляли, время от времени облизывая стальные колеса ржавых и облезлых товарных вагонов. Ближайший был заполнен углем, который аномалии превратили в каменную глыбу. Катастрофа на ЧАЭС сделала завод территорией призраков, а следом Зона перекроила все на свой лад…

– Разошлись наши дороги. – Услышал я сам себя. Сердце обожгло ненавистью, но всего лишь на миг. – Замотался я здесь. Замотался, спасу нет.

– Что так?

Все-таки я скажу это.

– Знаешь, Лоц… по ходу, Зона на мне метку поставила.

Дрогнувшие связки подвели меня. А безотчетный страх, что терзал меня в последнее время, выплеснулся через мои глаза. Лоцман увидел его. Уверен в этом. Потому что он отразился в его зенках. Но старый лис не подал виду.

Как же я устал от Зоны! От безнадеги! От трупов, от призраков прошлого!

– Я здесь застрял… Видел всякое. Сколько людей тут полегло, тебе и не снилось! – Моя мысль прозвучала вслух, но мне уже было все равно. – Старых, молодых, всяких! И они…

Я резко обернулся, почувствовав, что за спиной кто-то есть.

Никого.

Ни живой души, ни покойников.

В горле пересохло. В голове по вискам стучали тысячи молоточков.

– Что – они? – спросил Лоцман. – Зона пометила? И? Промышлять мешает? Так вроде не мешает?

– Да не в том дело. Теперь я один. Раньше было проще. Борзых ставили в стойло, совсем борзых на тот свет отправляли. С мокрухой я завязал. А мне всего-то надо кое-что провернуть и отчалить отсюда. Поэтому приходится промышлять, с грехом пополам.

– М-да… – Стреляя глазами по сторонам, протянул Лоцман.

Плевать ему на меня, у него свои головняки.

– Ты как? – спросил его.

– Как и все, – Лоцман встряхнул вещмешок, – выживаю, как могу. С артефактами не везет в последнее время. У Хищника в черный список попал. Непруха, в общем.

– С кем-нибудь из наших не пересекался?

– К счастью, нет. С Угрюмом только. Теперь он Хмурый, у Симона на побегушках.

– Угрюм жив?! – Я испытал легкий шок. – И попал в «005 кюри»? Как так?

– Мутная история. – Лоцман потер щетину, скривился. – Анархисты нашли его на дороге у Чистогаловки. Доставили Симону, тот взял его чернорабочим. Меня он не узнал, память ему напрочь отшибло. Однако заметил у него новую татуировку. Вот и думай.

Лоцман хотел что-то добавить, как вдруг по округе разнесся звук сдвигаемого железнодорожного состава, а спустя секунду – свисток локомотива.

От неожиданности я вздрогнул. Одна рука автоматически метнулась к карману, другая – к груди. Лоцман тоже напрягся и присел, выставив вперед автомат.

Тишина.

Фантом пропал. Отголосок прошлой жизни всплыл на поверхность настоящего и снова канул в пропасть. Никаких звуков человеческой деятельности. Лишь, как обычно бывает перед дождем, ветер задул быстрее, закручивая и поднимая в воздух пылинки. Где-то неподалеку на крыше ангара захлопал полуоторванный лист железа.

Кукловод?

Нет. Дыхание Зоны… Испариться бы, провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать его.

Так и живем. Собственной тени боимся.

Я все ждал, что звук повторится. Но нет. Лишь монотонное бряканье железного хлама.

– Лоц, ты, случаем, кукловодов больше не встречал? – спросил я.

– Шутишь, что ли?

Тупой, конечно, был вопрос, но кто его знает… Эти твари могут быть повсюду…

– Так ты, значит, решил поглубже в Зону залезть? – сменил я тему. – От Кесаря подальше, к жирным местам поближе? В Припять до хаты не мотался случаем?

Лоцман сплюнул кровавый сгусток в аномалию. Зеленая слизь зашипела, и после некоторого бурления на ее поверхности появилась бляшка. Может, даже мини-артефакт. Только вот попробуй его достать.

– Не, в глубокие рейды не хожу, – качнул головой он. – Максимум за Дугу… «Догма» следит за территорией вокруг Когорода, охотники тут не шастают. Один ты такой безбашенный выискался.

Ха! Стремается говорить как есть, мол, урки тут не шастают, «охотниками» величает! Да… как был Лоцман гуманитарием, так и остался.

– Слушай, ты говоришь в «005 кюри» обретаешься? Не видал там случаем каких-нить необычных бродяг? Ну, там, из глубоких рейдов или со странностями? – спросил я его. Потому как самому встречаться с догматиками опасно, а узнать за коллекционера стоило.

Появлялся ли он у Когорода или зря я от Беневки сюда шлепал?

Лоцман задумался. Пожал плечами, почесал макушку.

Не видел, значит…

Придется рвать когти обратно к «Вектору», а оттуда до Дока…

– Ладно, не бери в голову, – махнул рукой я. – «Догма» как там? Процветает? Вербовали, поди, как тертого сталкера?

Лоцман утвердительно кивнул. Так мы и сидели друг против друга – я в дверном проеме вагона, он, непрерывно крутя башкой, рядом со «студнем».

– Не боишься, что они прознают, как ты наводками для Кесаря занимался?

– Нет. Не прознают. Это ты с Графом маху дал, у меня засветов не было. У «Догмы» нет повода копать под меня.

Не нравится ему наш разговор. Морщится… Несладко вспоминать былые подвиги.

Но я не мог отказать себе в удовольствии поддеть старого приятеля.

Он завязал со стопами. А я нет. Но внутри он остался таким же, как и я. И я видел это. Поэтому не держал на него зла, что он ушел из бригады сам. А меня чуть не убили.

– Да, пришлось бы тебе валить куда подальше, прознай они, кто обнес их добрый схрон в позапрошлом году. И про тех четверых, которых мы завалили той же осенью…

– Нет! И точка! – Все-таки я разозлил его. – Хорош уже! Никто ничего не узнает. Все, забыли!

– Забыли, ну да. – Я ухмыльнулся. – Тебе, конечно, удобно забыть, как я с Мордатым за тебя рассчитался. Ладно… шучу я.

Мысли о прошлом вихрем пронеслись в памяти. Хватало там мокрых дел. Но были и дружбаны-братухи… А сейчас я остался один. Или…

Резко вскинув голову, я посмотрел в сторону железнодорожной стрелки недалеко от нас. По ту сторону «электронов» стояли два сталкера. Просто стояли. Даже не смотрели на нас с Лоцманом. Но я узнал их! Узнал пробитый пулями комбез одного и пепельно-русые патлы второго…

Точно!

Второй раз за последние пять минут предательская слабость пробежала по телу.

Немец! Да еще и Марика с собой притащил!

Я бросил взгляд на Лоцмана.

Он не заметил их? Ведь он всегда все подмечал раньше других! Поэтому и протянул в Зоне так долго. Или их вижу только я?

Сделав вид, что мне что-то нужно в сидоре, я спрятался в вагоне. Лоцман поднялся на ноги и, кажется, решил прощаться.

Я стал лихорадочно соображать, что мне делать. Эти пришли днем. А сколько их еще придет ночью?! Нужно избавиться от них!

Хотя бы на пару дней. Иначе мне каюк.

Дрожащей рукой я залез за пазуху и вытащил тряпичный сверток.

Что там говорил Веселый Граф? «Вектор», Беневка, Док, Речица… Где-то там чертов коллекционер, который может что-то сделать… чтобы я соскочил с крючка Зоны!

Надеялся встретить его здесь, но он не появился…

Я должен найти его!

Но эта чертова бирюлька! Я больше не могу таскать ее! НЕ МОГУ!

– Седой, слушай, – Лоцман заглянул в вагон и увидел, как я сижу над открытым сидором, тупо уставившись на сверток. – Хорошо, что встретились, но мне пора. Пойду я.

– Подожди! – Я ухватился за спасительную мысль, как за соломинку. – Палыч, у меня к тебе дело есть. Скромное, непыльное, но рассчитаюсь нормально!

– Да? – удивился он. – И что за дело? С наводками я завязал, сам знаешь. Поспрошать что-то у догматиков? Или хабар какой ищешь?

– Все куда проще. Хочу оставить тебе кое-что на сохранение. Придержишь у себя вот это? – Неожиданно для себя я схватил его за руку и вложил в нее бирюльку в тряпке. – Я край после Шторма вернусь и рассчитаюсь.

– Рассчитаешься?

Снова удивление и недоверие. Убрал руку. Такой он, Лоцман. Никому не доверяет. Мордатый научил…

– А есть чем? Кого-то еще ограбишь?

Но моя надежда уже разгорелась с немыслимой силой. Я не мог больше ждать.

– Вот «лизуна» этого забирай. Там под вагон еще два закатилось. Знаю еще пару схронов и нычек сгинувших сталкеров. Как раз собираюсь наведаться в район Стечанки и «Вектора». А тебя тормознул, так как маслины для автомата кончились. – Меня понесло. – Вещь ценная. Опасаюсь с собой нести. Сам знаешь, что там воендосы лагерь держат, шастают по округе, выхлапывают всех подряд.

– Думаешь, порешить могут?

– Да нет. Я уже два раза им попадался. Прошмонают сидор, оружие, артефакты заберут – и пинком под зад. А в тряпке вещь, которую я для мажорика одного приберег.

– Тайничок какой соорудил бы, и дешевле, и надежнее, нет?

Опять он за свое…

– Так я потом на север пойду, – на ходу придумывал я. – Вдруг не успею обернуться до встречи, ты, глядишь, за доплату навстречу ко мне подскочишь. А если нычку кто вычислит или аномалией накроет? Вещь сильно редкая, так что живая душа для меня надежнее.

– Так что там у тебя?

– Вещь. Не переживай, не опасная. Только не вздумай вскрывать сверток. И никто не должен знать о нем. У меня свои причины скрывать. Буду должен. Расчет выберешь сам. Информация, артефакты, лекарства, консервы… – Душа затрепетала, и, к своему стыду, я уже не мог остановиться и погнал как сивая лошадь. – Да че там, конечно рассчитаемся! Ты ж меня знаешь, я в долгу никогда не останусь! Мы же с тобой старые приятели, пировали сколько раз вместе! Зону вместе топтали! Мордатого за тебя я хлопнул! Все…

– Ладно, ладно. Давай сюда свою хреновину. – Лоцман прикоснулся к свертку. – Тебя когда ждать? И где?

– Э-э… Да хоть тут. Где-то дней за пять-шесть смотаюсь туда-сюда. Шторм, если че, пережду в Фабричном схроне. В общем, свяжусь с тобой.

– Договорились. – Вытащил из подсумка магазин с патронами и бросил мне на сидор. – Больше нет.

Я пожал ему руку и отдал сверток.

– Ладно, Седой, я пошел. – Лоцман повернулся к выходу из вагона, засовывая тряпку за пазуху.

В дверной проем я видел, как небо становилось темнее. Синева исчезла. Ветер дул из центра Зоны, предвещая один из ядовитых дождей. Тьма сгущалась. Когда Лоцман вышагнул из вагона, мне захотелось пожелать ему удачи:

– Эй! Палыч…

* * *

– …очнись! Хорош балдеть!.. Неужто набрехал ты мне и раны не просто «царапины»? – Встревоженный голос Зубра пробился сквозь пелену дурмана, а тяжелая оплеуха выдернула сознание из коматозного состояния.

– М-м-м… – Лоцман хотел сказать, что он далеко не в порядке, что жутко трещит голова, а дневной свет ножом режет по глазам. Но вместо всего этого у него получилось лишь невнятное мычание. Язык отек и не желал слушаться. Правая кисть сжимала сверток. Почти рефлекторно рука дернулась и скрылась за пазухой, уложив вещь во внутренний карман куртки.

Сталкер почувствовал, как мощные руки напарника приподняли его и потащили куда-то. Когда Зубр устроил его у стены, сознание окончательно прояснилось. Навалившись спиной на твердую поверхность, Лоцман ощутил, как от нее веет расслабляющей прохладой.

Мыслительный процесс возвращался к норме. Глаза начали различать окружающий мир. Пока картина получалась размытой, но все равно была лучше непроглядного мрака.

«Невозможно!»

В сознание начали прокрадываться странные образы, липкими щупальцами проникая в каждую частичку души, не позволяя думать ни о чем другом. Как сон, цепляющийся за сознание, хотя человек с каждой секундой после пробуждения все больше забывает его.

«Неужели я словил глюк, что был Седым?»

Лоцман пошевелил руками и ногами. Прислушался к внутренним чувствам. Сам себе утвердительно хмыкнул.

Определился, что прямо сейчас нужно для душевного равновесия.

– Все в порядке, Зубр… кхм…

«Неужели этот хриплый голос – мой?»

Недавнее видение волной накрыло Лоцмана. Тучи… засада… разговор… Все встало на свои места.

Последняя встреча с Седым.

Он вспомнил, как вскрыл сверток… Затем пустота. Черная, безжалостная темнота, в которой можно сойти с ума. А потом…

С каждым вздохом он вспоминал сон все четче и четче… Или видение?

– Слышь, Зубр. – Хрип уже практически сошел на нет. – А сколько я провалялся?

– Не знаю… Провал тут сотворился. – Зубр с рюкзаком на плече появился из проема. – Со временем хренотень какая-то приключилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.