Мария Эльф
Параллельные жизни

Прошла неделя с тех пор как я вернулся домой из XVIII века. Всё это время приходилось снова «въезжать» в отлаженные, такие удобные и быстрые процессы XXI столетия: рабочие, повседневные, семейные. На моё счастье здесь ничего не успело измениться, ведь пока я целый год с нуля выстраивал свою жизнь в стародавней России: любил, интриговал, учился выживать, в родной эпохе плавно протекал новый месяц, не более.

Встретился с дочкой – соскучился по ней невероятно! Съездил обнять родителей (если честно, это особое счастье, которое становится ценнее в разлуке). Однако голова занималась большей частью одной мыслью – где сейчас Аня?

И вот в пятницу вечером, когда все адвокатские вопросы были решены, и освобождены 6 дней для поисков во Франции, уставший я уже хотел было крикнуть: «Назарка, вели Степанке запрягать!» – но вовремя спохватился, что ни Назарки, ни Степанки уже не имею, а автомобиль не требует времени для подготовки к дороге.

До чего же удобно не ждать целый час прежде, чем куда-то отправиться, да и не трястись по ямам и колдобинам с такой силой, что кажется, душа выпрыгнет!

А вообще, в последние дни мне всё чаще приходило на ум подозрение, что весь XVIII век мог быть только сном: что я вовсе не попадал в российскую глубинку, едва не утонув, но вынырнув в озере более 300 лет назад, не жил в доме боярского сына Михайло Дмитриева, не помогал ему в полях и в расчётах, не слушал захватывающих сказаний о безмерной любви к московской дворяночке, о целительных свойствах ртути, которую местные пили как лекарство, о пожизненной службе в царской армии, уволиться из которой можно было лишь на тот свет или с увечьем; не участвовал в народных праздниках, не знакомился с боярами и опальным графом Алеевым, не бывал в его доме и не проникался к нему симпатией вплоть до тех пор, пока не узнал чудовищной истории его лжеплемянницы – невольной любовницы, с которой граф обращался омерзительно и которая покорила моё сердце своей искренностью и непосредственностью. Узнав больше о жизни девушки, услышав невероятную историю её попадания в наложницы, я всеми правдами и неправдами постарался освободить пленницу. Мы преодолели множество опасных, неожиданных препятствий, и в конце концов, она стала моей женой перед Богом и людьми. Действительно похоже на фантазию… но, конечно, случилось на яву! Я не мог полюбить женщину из сна, даже самого фантастического! К тому же нашёл её в поисковиках и завтра полечу, чтобы увидеть воочию, если, конечно, не ошибся в поисках, и если Аня тоже вернулась в наше время, а не пропала в каком-то другом неведомом измерении… или не утопилась… О таком даже думать больно, да я и не верю в подобный исход. Впрочем, завтра что-то прояснится.

На улице слегка стемнело, и зажглись фонари.

Я завёл двигатель, собираясь двинуться, как вдруг в глаз мне сверкнула фара проезжавшего мимо автомобиля, свет отразился в чём-то мелком на жабо моей тойоты. Приглядевшись, увидел – свой перстень! Тот самый, который сейчас должен был находиться на пальце жены!

– Чёрт возьми, что происходит! – воскликнул я. – Откуда он здесь?!

Вышел. Вокруг – никого.

Но как он здесь оказался? Тогда у озера я мог снять золото, чтобы не потерять в воде. Но оно же не снималось: пальцы опухли от жары! Или всё же ничего не было, и я сам забыл перстень здесь, когда, скажем, заливал воду в стеклоомыватель?.. Но почему тогда не заметил его раньше?!

Надел украшение на руку.

И снова затерзали сомнения: если он не у Анны, то была ли Анна? Или в самом деле эта невероятная история с Тоболеском, Тюменью, петровским временем, боярами, крепостными, похищением красавицы – только приснилась мне? Не было ни Ани, ни Миши, ни Дмитриева-Власова, ни графа?.. А я уже купил билет в Лион… Стоп! На другом пальце – Анино кольцо! Это прямое доказательство, что я не помутился рассудком! Так, я не сумасшедший, начнём с этого, иначе мои коллеги, клиенты, судьи и приставы заметили бы. Да и сам себя чувствую отлично, в здравом уме! Получается… Аня здесь и вернула мне перстень! Но как она нашла меня и мой автомобиль? И отчего просто не подошла? Зачем оставила обручальный подарок? Может быть, вернулась к своей обычной жизни, снова встретилась с прежним возлюбленным и решила поставить точку в нашей истории? Так-так-так… Нет, ерунда какая-то! Стоило ли преодолевать несколько тысяч километров для того, чтобы без слов возвратить символ любви и верности, который проще было выкинуть и забыть? Конечно, не стоило! Итак, что мы имеем: Аня здесь – значит выйдет на связь. Получается, улетать не имеет смысла, иначе можем просто разминуться. Что же, буду ждать!

Пока ехал домой, пришёл к выводу, что у жены было достаточно данных для поисков: мои фамилия, имя, отчество, город, профессия, даже номер и марку авто я ей, кажется, называл. Отлично! Скоро увидимся!

Вернуть авиабилет так и не получилось – слишком мало времени оставалось до вылета и не нашлось уважительных причин.

Утром подумалось, что моего домашнего адреса Анна может и не найти. Решил отправиться в офис – рабочий кабинет адвоката Романова фигурирует во всех справочниках юридических услуг.

В конторе обнаружил своего помощника Олега, который искал результаты почерковедческой экспертизы.

– Потерял?

– Я ничего не теряю, Александр Петрович, просто завалилась куда-то.

– Заседание в понедельник.

– Поэтому я здесь. Не волнуйтесь, сейчас всё будет.

Оставил его в покое и включил чайник.

В дверь позвонили.

– Не будем открывать – сегодня выходной, – пробормотал Олег, сосредоточенный на разборе бумаг.

Я же пулей подлетел к домофону и нажал на кнопку.

Прошло несколько секунд, которые показались мне часом, – вошла Аня. С самого пробуждения чувствовал, что она появится! Стала ещё красивее: глаза смотрели смело и светились какой-то внутренней уверенностью, кожа имела приятный слегка смуглый оттенок, волосы были распущены и ниспадали крупными волнами, в лёгком шифоновом платье по фигуре девушка выглядела великолепно.

Я улыбнулся, ощутив жгучее желание обнять красавицу.

Она бросилась мне на шею и поцеловала горячими сладкими губами – едва не потерял самообладание… запах её мягких волос стал ярче и ещё приятнее.

– Анюта, как же я соскучился!

– Наконец-то! Боже мой, не могу поверить!

Мы целовались в коридоре конторы до тех пор, пока в кабинете что-то не упало.

– Ты не один?

– С помощником.

– Извините! – крикнул Олег. – Не хотел вам мешать. А экспертизу всё-таки нашёл! Говорю, что ничего не теряю!

– Молодец! Мы уже уходим.

Когда сели в машину, я обхватил руками лицо жены и спросил:

– Почему ты сразу не пришла ко мне?

– Приходила, только ты не узнал меня.

– Что?! Не может такого быть!

– Поедем куда-нибудь, всё расскажу.

Поехали домой.

По дороге Аня поведала, что в тот жаркий сентябрьский день 1718 года она попала в ту же самую воронку времени, куда чуть позже угодил и я. Девушка вернулась в наше столетие почти на то же место реки Соны, откуда пропала больше двух лет назад. Подруга её только успела позвать случайных отдыхающих, чтобы поискать пропавшую в воде. Но тут из реки вышла сама Анна. Во Франции за время её отсутствия прошло всего несколько минут.

Первое время возвратившаяся домой путешественница в веках пребывала в состоянии полной растерянности:

– Не могла понять не сошла ли с ума, и не было ли всё пережитое странной игрой больного воображения.

– То же самое думал и я, вернувшись в свою квартиру на Волоколамке.

– Только твой перстень подтверждал достоверность невероятного приключения и мою вменяемость.

– Хорошо, что мы обменялись кольцами при венчании.

– Это была твоя идея, – жена одарила благодарной улыбкой. – Через пару дней пришло в голову загуглить твои имя и фамилию. Нашла адрес адвокатской конторы и решила отправиться в Россию.

– То же самое сделал и я, даже билеты в Лион купил.

– Правда? – Аня положила тёплую ладонь на моё колено. – Хорошо, что не успел улететь, иначе бы мы разминулись.

– Сейчас должен был быть в небе над Лионом, но остался обнаружив перстень. Как же я счастлив, что ты здесь: не утонула, не провалилась в какой-нибудь палеолит!

– А я очень боялась, что ты остался там во Власовке, что воронка не поглотила тебя и не вернула домой, а закрылась, приняв моё тело.

– Слава Богу, мы снова вместе. Давно ты прилетела в Москву?

– На этот раз вчера.

– На этот? За неделю успела слетать дважды? Не понимаю.

– Послушай, всё не так просто. Когда я отыскала адрес твоей конторы, то сразу бросилась искать авиабилеты, но не тут-то было – их было не достать. Прилететь в Россию смогла только через 5 месяцев. С выскакивающим из груди сердцем ехала из аэропорта в офис. Почти бегом вбежала по лестнице на второй этаж и увидела тебя – с женщиной…

–Вероятно, с клиенткой. В начале недели?

– Нет, гораздо раньше, и это была ТВОЯ женщина – ты обнимал её за талию.

– Не может быть!

– Дослушай, Саша. Тогда мне стало не хорошо – облокотилась о стену, чтобы не упасть. Ты увидел и спросил: «Вам плохо?» Не узнал! Ответные слова застряли у меня в горле, только молча смотрела. Подошёл вместе с ней, вы усадили меня на стул. Было ужасно душно! Или мне так казалось. Ты что-то кому-то приказал. Она что-то шептала мне. Ты протянул стакан воды и я увидела на твоём мизинце – перстень. Мой перстень! То есть тот, что ты надел мне на палец в церкви.

– Аня, не было ровным счётом ничего из рассказанного.

– Я выпила воды, – продолжала жена. – Тебя позвали к телефону. Блондинка тоже отвлеклась. На моей руке красовалось точно такое украшение с тёмным сапфиром!

– Ещё одно?! Не понимаю!

– Сказав: «Спасибо, мне лучше», я вышла из здания и снова села в такси, ожидавшее, когда мы спустимся за чемоданами. Устроилась в отеле. Долго не могла понять, как ты мог не узнать меня, и откуда появился второй перстень – не сделал же ты копию за 1 месяц! А женщина? Забыть меня всего за несколько недель? Разве только тебе отшибло память…

– Ничего не понимаю! – мы остановились на очередном светофоре.

– А я поняла, спустя время. Саша, я вернулась на берег Соны в тот же день и в тот же час, когда пропала из XXI века – в начале июня 2020 года.

– 2020? Но сейчас 2022 год!

– Вот именно. В 2020 ты ещё даже не подозревал о моём существовании: ещё не попадал в воронку времени и не дарил мне своего перстня. Пришлось ждать твоего возвращения ещё 2 года так же, как и в петровском времени.

Я большими глазами смотрел на жену, собирая в голове пазл случившегося.

Вот это поворот! Получается, пока мы с ней были там в XVIII столетии – всё это время ОНА ЖЕ ждала меня здесь в веке XXI и даже видела в моём прошлом с Алиной!

– Потребовалось сопоставить все факты, чтобы прийти к этому выводу. Вспомнила, что в старую Россию ты попал примерно на 2 года позже меня – в августе 2022-го, когда я уже отчаялась освободиться от тирании графа и его последователей, а значит, и вернуться обратно ты должен был позже…

– Постой-постой, действительно осенью 2020-го я начал встречаться с Алиной, но как бы там ни было, не помню, чтобы какая-то девушка почувствовала себя плохо в конторе. Даже не будучи знакомым с тобой, я запомнил бы такой случай – память-то у меня что надо!

– Конечно, не помнишь, Саша, потому что это произошло не с тобой теперешним.

– А с каким? Запутался.

– С тем, который ещё не попадал в петровское время и, возможно, никогда и не попал. Разумеешь?

– Параллельные реальности?

– Вроде того. До попадания в ловушку времени ты и не мог видеть меня в офисе, потому что я тогда пребывала в XVIII веке.

– Стоп! Получается, что время – не линейно, и существует множество реальностей, пересекающихся между собой…

– Выходит так.

– Но отчего зависит, пересекутся они или нет? И в какой точке?

Анна пожала плечами.

– Стало быть, до знакомства с эпохой Петра Первого я проживал одну реальность. Переместившись в 1717 год, перескочил на другую линию жизни…

– В которой, как ни странно, тоже нашлось для тебя место.

– И действительно! А вернувшись обратно в XХI век, я снова занял своё пространство, причём свободное, ведь здесь нет второго меня, который никуда не пропадал! Получается, возвратился не в прежнюю жизнь, а в новую, именно ту, которая ждала меня, как путешественника во времени!

– Выходит, реальность имеет бессчётное количество не пересекающихся вариантов.

– Но мои близкие, коллеги и даже работа – они остались прежними!

– Да, это как параллельные прямые в разных плоскостях.

– Невероятно!

По приходу домой все мысли выскочили из наших голов. Мы крепко обнялись и начали жарко целоваться, медленно продвигаясь к спальне…

– Как же долго я ждала этого! – Аня ткнулась лбом в моё плечо.

– Целую неделю.

– Это ты неделю, а я – 2 года.

– И правда. Наверное, отвыкла от меня за это время.

– Истосковалась.

Её бездонные глаза, полные манящей неги!

И мы снова впились губами друг в друга…

– У тебя уютная квартира! – одобрила супруга после того, как мы снова утолили страсть.

– Рад, что тебе нравится.

– Хочется есть.

– В холодильнике пусто. Собирался сегодня улетать к тебе – всё доел. Впрочем, в морозилке есть пельмени. Можем сварить их или поехать в ресторан.

– В ресторан.

– Отлично! Ты знаешь, до сих пор наслаждаюсь современными ресторанами: их эстетикой, качеством пищи, обслуживанием. Ни тараканов в щах, ни кусочков ткани в хлебе, ни осколков посуды в каше – это не старорусский трактир!

– А тебе никогда не попадался мышиный хвост в булке? Граф однажды пожевал таковой, а потом устроил скандал трактирщику, побил мужика.

– Смешно!

– Потому что произошло не с нами.

– Верно, пожевать хвост самому не показалось бы забавным. Санитарные нормы того времени, а точнее их отсутствие – просто шок-контент для нас.

Разговаривая, снова оделись и поехали на обед.

– Анюта, где ты остановилась?

– В отеле.

– После обеда перевезём твои вещи ко мне – теперь это и твой дом тоже.

– Спасибо, любимый, – она снова просияла милой детской улыбкой, которую я так любил.

– Невероятная история! – заговорил я о произошедшем после заказа блюд. – Мы встречаемся в разных веках, будто бы в разных городах!

– На самом деле, всё не так просто.

– Да, теперь понимаю, почему в первый раз тебе было сложно достать авиабилет в Россию – 2 года назад мир перевернулся с ног на голову.

– Не так сложно, как теперь.

– Да, мир продолжает меняться… «Не дай нам Бог жить в эпоху перемен!» – говаривал великомудрый Конфуций. Однако кто-то всё же должен жить и в эту эпоху…

– Bien sûr, нам с тобой не повезло дважды.

– Это правда, переменчивые времена настигали нас уже 2 раза, хотя… как сказать, не повезло… зато будет, что поведать внукам.

– До сих пор употребляешь старорусские слова, – улыбнулась жена.

– Конечно, не успел перестроиться, ведь всего неделю назад я работал приказчиком в поместье казанского боярина, управлял крепостными и был женат на самой очаровательной девушке всех времён и народов.

Она засмеялась:

– Мы были счастливы тогда.

– А сейчас?

– Ты думаешь, у нас получится спустя 2 года?

– Не забывай, что для меня пролетела только неделя. Уверен, что ничего не изменилось. Ведь так?

– Я много думала об этом, Саша, – имелось достаточно времени. Всё не так просто.

– В чём же сложность?

Она печально посмотрела в глаза.

Официант подал напитки и закуски.

– Сначала пообедаем, – беззаботно отозвалась моя красавица, откинув назад прядь блестящих волос, – не будем портить этот день сложностями будущего.

– Аня, ты совсем не изменилась с XVIII века, – засмеялся я.

– Не такая уж я и древняя! – озорно подмигнула жена.

– Всё так же оберегаешь счастливые моменты.

– Они – всё, что у нас есть.

– Ты права. Я понял это, только когда внезапно лишился всего, выстроил жизнь заново и вновь потерял достигнутое. Теперь, вернувшись в своё пространство, осознаю, что материальные блага и даже люди – временны. Никто и ничто не является нашей собственностью, лишь принадлежит на праве временного пользования.

– Говоришь, как юрист.

– Я и есть юрист.

– Привыкла, что ты приказчик, – она снова улыбнулась. – Верно, мы ничем не владеем.

– Только пользуемся. То, что действительно наше – текущий момент. Да и он зыбок.

– Как верно сказано.

– Давай выпьем за нашу встречу! – Подняли бокалы с шампанским. – Мне всё ещё непривычно пить из стекла вот так запросто: Михайло Васильевич доставал подобную роскошь только на Рождество, Благовещение и Пасху – боялся, что Тихон всё переколотит.

– Тихон не был аккуратным слугой?

– Исправно разбивал по фужеру каждый раз! Не нарочно, конечно. Барин гневался, бранился, кричал, что сам Тихон не стоит столько, сколько уничтоженное стекло. Но вскоре остывал.

– Миша любил холопа?

– Любил… так, как любят собак, например, – вроде бы питомец уже член семьи, но всё равно животное.

Аня опустила глаза.

– Ты немножко поправилась – и стала ещё соблазнительнее, – я действительно не мог налюбоваться супругой.

– Спасибо, любимый. Поправилась во всех смыслах: то мучительное главоболие, при котором трудно было даже встать с дубовой постели, не беспокоит меня здесь.

– Здорово! Прошла какое-то лечение?

– Сменила XVIII век на XXI.

– Тоже способ.

– Ах, сейчас я что-то покажу, – она хитро подмигнула и полезла в сумочку.

– Александр, доброго дня! – послышалось из-за спины. К нам подошёл мой коллега, с которым иногда пересекались в судах и ресторанах. – Давно тебя не было видно. Отдыхать ездил?

– Привет, Арсений. Скорее работать. Познакомься – моя жена.

– Приятно, – мужчина протянул руку и осторожно пожал Анину.

– Алина, если не ошибаюсь.

– Анна.

Арсений недоуменно посмотрел на меня.

– Моя жена Анна.

– Поздравляю! – нашёлся он. – Но как неожиданно!.. Расписался и даже не сообщил – не порадовал друзей…

– Да мы, собственно, и не расписались ещё, только повенчались.

– Ого, не знал, что ты верующий!

– Каждый во что-то верит.

– С тебя вечеринка, – похлопал по плечу приятель и оставил нас.

– До меня ты встречался с Алиной?

– Да.

– Та женщина, что была с тобой в офисе 2 года назад, она просила вызвать скорую, чтобы помочь мне.

– Со мной этого не происходило, знаешь ведь…

– Красивая…

Я взял Аню за руку.

– Всё было серьёзно?

– Не так, как с тобой. Дело прошлое, Анют. Что ты хотела мне показать?

– Ах да! – загадочно улыбнулась и, взяв телефон, стала нажимать кнопочки. – Вот, смотри!

Это было семейное фото из того самого французского ресторана с панорамными стенами.

– «Les Terrasses», вот это да!

– Правильно. Узнаёшь кого-нибудь?

– Только тебя. Больше никого на фотографии я не знаю.

– Знаешь. Приглядись.

Я присмотрелся, немного увеличил кадр и обнаружил на заднем фоне – себя!

– Не может быть! – я сидел там в пол-оборота, и было похоже, разговаривал с официантом. Анна располагалась спиной ко мне и, разумеется, не могла меня видеть. – Поразительно, мы были так близко! Вероятно, я даже ощущал аромат твоих духов! – поднял глаза на Анюту и снова залюбовался.

Официант подал салаты.

– Расскажи о себе: ты ведь провела тут целую жизнь без меня. Имею в виду в современной Франции, а теперь в Москве.

– И скоро обратно.

– Как?!

– Не будем сегодня об этом, любимый, – насладимся днём встречи по полной, выпьем его до дна.

Ох уж эта таинственная женщина!

– Что же, до дна, так до дна! – я снова поднял бокал с шампанским.

Все блюда этого ресторана радовали свежестью и богатством вкусов.

– Расскажи, как жила без меня, ведь 2 года – большой отрезок времени.

– Без тебя – большой. – Вздохнула красавица и проникновенно посмотрела в глаза. – Сначала было очень туго: по возвращению домой всплыли все боли и страхи. Я чётко осознала, что нуждаюсь в помощи. И, о счастье, там я могла её оказать. Да будет благословенен XXI век! Пережитое длительное насилие погрузило меня в глубокое депрессивное состояние. Не могла ни спать, ни работать. Пришлось отменить все ближайшие сессии с пациентами. Целый месяц искала нового психолога и психоаналитика, потому что моим прежним специалистам я не смогла бы поведать ту жестокую историю, в которую попала. Скорее всего, мне бы не поверили. Я провела целую жизнь в XVIII веке – а здесь не прошло и нескольких часов! К тому же, если бы и вздумалось рассказать всё, как было, то любой профессионал, пожалуй, диагностировал бы психическое расстройство и назначил бы неадекватную терапию.

– Понимаю. Я тоже не мог никому пояснить, где пропадал целый месяц. Пришлось приврать.

– Ты отсутствовал месяц, а не полчаса, как я?! Невероятно!

– Удивительные виражи воронки времени.

– Впрочем, здесь, наверное, нет большой разницы…

– Продолжай же, Аня. Тебе удалось найти психолога?

– Да. Сообщила новым специалистам, всё, что со мной произошло в России, но так, будто бы пережила это XXI веке и совсем недавно.

– Правильно сделала! Но если честно, я полагал, что за год, проведённый во Власовке, ты восстановилась. Там было безопасно и покойно, ты ожила, часто смеялась, даже кошмары перестали мучить тебя.

– Да, счастливая жизнь с тобой пошла мне на пользу. Но, к сожалению, чтобы полностью исцелить психику после насилия, нужны более серьёзные и длительные манипуляции. – Жена опустила глаза. – Терапия была долгой и крайне тяжёлой. Полное восстановление далось с огромным трудом!

– Но сейчас ты как будто в порядке.

– Слава Богу.

– Всё проходит, – я поцеловал её тонкие пальцы. – Помнишь, сии слова были высечены на кольце царя Соломона, как напоминание, что ничто не вечно в нашей жизни: ни страдания, ни счастье. Лично мне одно только осознание этого придаёт сил в сложные времена.

– Да, но на внутренней стороне того же кольца были и другие слова: «Ничего не проходит».

– Правда? Не знал. «Всё проходит – пройдёт и это» – получается, снаружи? «Ничего не проходит» – по внутреннему диаметру? Но одно противоречит другому!

– Вовсе нет. Первая фраза говорит о постоянно меняющемся мире и о том, что никому не суждено пребывать в одних и тех же обстоятельствах вечно. А вторая раскрывает психологию человека, на которую оказывают существенное влияние любые события: всё пережитое остаётся в нашей душе и необратимо меняет нас, формируя несколько иную личность, чем та, которой мы являлись до. Ничего не уходит из психики, ничего не проходит, понимаешь?

– Понимаю… Так и есть.

Подошедший официант вновь налил шампанское в опустевшие бокалы.

– Да, с недавнего времени я чувствую себя хорошо, – возобновила разговор жена, – теперь посещаю психолога только раз в неделю.

– Каждую неделю?! – удивился я. – Ты ведь уже в порядке!

– Да ведь это естественно.

– Психолог раз в неделю? Европа, что сказать!

– Я русская, Саша.

– Знаю, но имею в виду, что здесь в России не принята постоянная работа с психологами, если всё в норме и нет…

– И напрасно, – перебила Анна, – это разрешило бы множество проблем в стране в целом и у каждого человека в частности.

Тут я впервые заметил различия в нашем восприятии мира. Несмотря на множество точек соприкосновения и общность взглядов, у жены обнаружился европейский менталитет, во многом отличный от отечественного.

– Ну хорошо. Ты вернулась к своей практике?

– Да. Смогла возобновить работу только месяца через 2-3, когда уже была в силах не проецировать собственные боли на пациентов. Затем, как только удалось, слетала в Москву и поняла, что тебя здесь ещё нет. В смысле… тебя теперешнего. Потом рассчитала, что ты должен вернуться в августе. На всякий случай взяла билеты на начало сентября и не ошиблась. Какое счастье, что мы не разминулись и что ты вернулся не позднее, теперь ясно, что такое было возможно!

– Аня, ты молодец, что нашла меня! Но как узнала автомобиль?

– Сам описывал его тогда в подводе по дороге на венчание, помнишь? Белая тройка: мерседес 333. Не трудно запомнить такой номер. В остальном помог интернет.

– Ага, полезная штука, мне очень не хватало его в петровское время.

– Хотя многое пришлось вспоминать заново. Спасибо ещё, что все пароли я записывала в отдельный блокнот. Но и на его поиски было потрачено 4 дня – я всё перезабыла!

– А я вот просто нажимал везде «Забыли пароль» и восстанавливал. Всё хорошо, что хорошо кончается.

Отобедав, поехали отель, рассчитались за номер и забрали Анины вещи.

Затем отправились в Кусково – маленький рай. И беззаботно прогуляли там до самого вечера: разговаривали, катались на лодке, лежали на зелёном берегу, любовались друг другом, целовались и допивали последние глотки ласкового лета.

Аня восхищалась изменившейся и похорошевшей Москвой:

– Когда я покинула родину ещё подростком, город находился в едва ли не полуразрушенном состоянии: обшарпанные старые здания, грязные улицы, разбитые дороги, унылая типовая застройка. А сейчас – столица России превосходит по красоте многие европейские столицы!

– Согласен, сам был свидетелем того, как белокаменная восстанавливалась шаг за шагом – это был долгий путь.

– Россия очень пострадала во время Второй мировой, но наконец-то, пришло то время, когда она восстала из пепла!

– Она делала это неоднократно. Ещё царские времена Москва была сожжена больше трёх десятков раз. Жгли её и татаро-монголы, и прочие неприятели, и сами русские, когда отступали под натиском Наполеона, да и стихийные бедствия.

– Больше 30-ти раз?!

– Это наша птица Феникс.

Воссозданная в усадьбе графов Шереметевых атмосфера XVIII века пробудила в нас воспоминания о недавнем прошлом, только нашем прошлом.

– Знаешь, первое время по возвращении в Лион мне то и дело хотелось позвать горничную и дать ей распоряжение, – улыбнулась Анна.

– Со мной та же история: до сих пор останавливаю себя, чтобы не кликнуть Назарку.

Навстречу проехала карета с отдыхающими.

– И пыли из-под копыт здесь совсем немного. – заметил я.

– Да, наглотались мы её на сибирских дорогах! По прибытию служанке приходилось сменять не одну кадку воды, чтобы отмыть барыню.

– Таких роскошных карет было совсем немного в то время, – погрузилась в воспоминая жена, – даже в Москве и в Санкт Петербурге. Граф и его столичные гости рассказывали, что дворяне в основном обходились жалкими колымагами в одну лошадь, а красивые экипажи встречались только у царей и особо знатных бояр, так как являлись подарками иностранных послов и практически никогда не покупались русскими за свой счёт.

– Я слышал, что одна из богатых повозок, на которых ездил губернатор всея Сибири князь Гагарин, именно и была подарена неким иноземным послом.

– Верно, хотя Гагарин был сказочно богат и выписывал себе множество покупок из-за рубежа.

– Когда мы уезжали из Тоболеска шло следствие. Знаешь, чем закончилось?

– Читала в учебнике по истории, что за обман царя (сокрытие месторождений золота) и колоссальное казнокрадство Гагарин был осуждён и повешен на глазах всего двора. Тело его болталось на виселице 7 месяцев в назидание другим.

– Жестоко – в стиле Петра Первого. Ни бояре, ни простой люд не любили царя за его свирепость и приверженность к иноземным обычаям, а мой друг, боярский сын так и вовсе не мог спокойно говорить об антихристе на русском троне.

– Помню, как Михайло Васильевич всегда горячился, возмущаясь распутством государя, его решением жениться на срамной девке и царят от неё народить, а законную царицу Евдокию Фёдоровну в монастыре запереть и с сыном видеться не давать.

– Верно, Мишу чрезвычайно удручало бесчеловечное обращение Петра с наследником. Тогда ещё никто из местных не ведал, что самодержец, ведомый страхом и яростью, вскоре до смерти замучает царевича.

– Это ужасно! – Аня крепко сжала мою руку.

Я остановился, осторожно развернул жену к себе и обхватил за плечи:

– Ты теперь в безопасности.

– Знаю, – уже спокойно смотрели голубые глаза, – с тобой я везде в безопасности. Даже сейчас вспоминаю то дикое время, тех свирепых людей, мучителя-графа – а мне почти не больно и совсем не страшно, я не сжимаюсь комочком, как всего несколько месяцев назад! Долго же я ждала этого ощущения!

Мы крепко обнялись. И вот уже наши губы коснулись друг друга, как над Аниной головой гулко пролетел шмель.

– Ай! – отскочила моя француженка. – Саша, прогони его!

– Он и сам уже улетел! Какая же ты трусих, Анюта! – засмеялся я, наблюдая, как жена крутится вокруг меня, спасаясь от мохнатого насекомого. – В детстве мы с ребятами подкарауливали шмелей на цветках и гладили их мягкие спинки.

– Какой ужас!

– Сейчас поймаю, и ты сама убедишься в его пушистости.

– Нет-нет, пожалуйста, он ужалит!

– Глупости! Если просто потрогать, то самое большее, что сделает шмель – это пнёт тебя лапкой.

Красивое личико выражало страх и отвращение. Я понял, что Анин страх перед жужжащими насекомыми сильнее любопытства и любви к природе.

– Пойдём, – обнял её за талию.

И мы беспечно продолжили прогулку.

Тут внимание привлёк кучер, одетый по моде шереметевского времени. Сидя на кОзлах эффектной кареты, он лихо правил лошадью и зычно кричал отдыхающим: «Посторонитесь, господа, барышни на бал едут!»

Всё в образе этого человека гармонировало с атмосферой имения, кроме… кожаных ботинок с перфорацией. В общем-то, они не бросались в глаза, но…

Судя по взгляду, Аня тоже заметила нестыковку.

– Подобное случается со мной в театрах. – вспомнилось знакомое чувство. – Артисты отлично представляют героев ушедших веков. Костюмы, шиты по старинным лекалам. Постановка увлекает – зрительный зал полностью погружён в спектакль. В окружении реалистичных декораций я уже полностью погрузился в стародавние времена… как вдруг замечаю на ноге коварного барона или из под оборок шёлкового платья благородной графини – торчит современный ботинок с молнией! Всё – с этого момента волшебство улетучивается и становится трудно отделаться от ощущения, будто наблюдаю за ряжеными.

– Да-да, со мной такое тоже бывало! – энергично закивала жена.

– Стараюсь не смотреть на обувь артистов, чтобы не портить себе удовольствие.

– Полагаю, театру вышло бы слишком дорого, заказывать на каждого актёра сапожки под старину, если они всё равно не бросаются в глаза. К тому же все крестьяне на сцене, как правило, в лаптях. А помнишь, что они носили на самом деле в XVIII столетии?

– Мягкую кожаную обувь одинаковую для правой и левой ноги. Со временем она растягивалась по ноге.

– Вот именно, мы не так часто видели их в лаптях.

– Правда, за год я замечал лапти всего пару-тройку раз.

– Просто они не были столь распространены, как принято считать теперь. Из-за своей крайней непрактичности: изнашивались за 5-6 дней. В то время как чёботы, сапоги или коты из телячьей кожи носились годами и быстро принимали форму ноги. Охота и животноводство позволяли людям изготовлять более удобную обувь, нежели почти одноразовые лапти.

– Эх, мы так мало знали о тех временах! Реальная жизнь в петровском времени развенчала для меня множество мифов.

– Для меня тоже. Вот например, о крепостничестве. Ты знал раньше, что для становления лично зависимым не обязательно было родиться в семье крепостного?

– Да, в окрестностях Тоболеска и Тюмени слонялось много вольного люда, ищущего заработков, а также утеклецов (дезертиров), беглых каторжников. От нищеты они продавались помещику за хлеб на зиму, за жильё, за инвентарь и лошадь.

– А бывало, вольного мужика, в переписной книге барин просто указывал крепостным – с того дня и сам работник и дети его, не ведая подвоха, официально признавались собственностью господина. И никакой суд не принимал сторону крестьянина.

– Не ведал о сим обмане! – вновь вырвался из моих уст старорусский язык, освеженный воспоминаниями. – Михайло никогда так не поступал.

– А граф Алеев – вовсю.

– Подлец! Вообще, в плане закрепощения и торговли людьми тогда действительно творилось полнейшее беззаконие. Михайло Васильевич имел пикантную слабинку: покупал красивых девушек у их вольных отцов, живущих на барской земле. Причём крестьяне, как правило, с радостью продавали дочек, считая, что так на долгое время обеспечивают красотке безбедную и лёгкую жизнь, ведь в горничных ни сеять, ни пахать ей уже не придётся, а куском хлеба добрый барин покладистую наложницу не обделит.

– А графу добровольно не продавали девушек, – горько произнесла Аня, – потому что в припадке ярости это зверь часто убивал крепостных.

– Ты рассказывала, – я обнял жену, стараясь успокоить всплывшую в памяти боль.

– А помнишь Стефаниду – мою нерасторопную власовскую служанку? Она была куплена покойным барином у свёкра! Крестьянин тот был снохачём. Ты ведь знаешь кто это?

– Да. Снохач – старший мужчина в доме, который принуждал сноху (жену сына) к половой связи.

– Именно. Так вот, когда Стефанида 16-ти лет отроду вышла замуж за Петра, тот побыл дома всего две седмицы, а затем отец велел испросить у барина покормёжное письмо и отправляться по городам на заработки. Пётр не посмел ослушаться сурового предка и ушёл. Отец же приступил к жене сына с домогательствами. Та отказывалась и сопротивлялась. Тогда хозяин, не терпящий возражений от домочадцев, избил бедняжку и запер в подполе в одном сарафане (в ноябре месяце!). Голод, холод и побои заставили жертву сдаться в полное распоряжение деспота.

Однажды летом Стефанида купалась в пруду, её увидел барин – и воспылал страстью (девушка была прекрасно сложена). Не мешкая, он удовлетворил свою похоть – дело-то житейское для того времени. Красавица пожаловалась на жестокое обращение свёкра. В тот же день господин вызвал к себе снохача и договорился с ним о продаже девушки.

Через пару месяцев вернулся муж Стефаниды и узнал, что супруга теперь живёт с помещиком. Отец наговорил, будто девка-греховодница сама к барину в женище (в любовницы) перешла. – У Ани на глазах блеснули слёзы. – Муж подкараулил Стефаниду и едва не убил – охотники услыхали крики девушки. Скрутили Петра и привели на барский суд. Власов отдал парня в рекруты на всю оставшуюся жизнь. А Стефанида так и осталась при господине – одной из его трёх наложниц.

– Мерзкая история. – я крепко обнял Анюту.

– Люди продавали и покупали людей – это омерзительно!

– Бывало даже из своего же сословия! У Миши было много зажиточных крестьян, и один из них имел своего крепостного!

– Крепостной крепостного?!

– Да. Барин, внявший обещаниям платить впредь больше оброка, позволил мужику приобрести себе слугу-помощника.

– Удивительно! – и она уткнулась лбом в моё плечо.

– Эх, Миша, так мы и не погуляли на твоей свадьбе, не увидели твою невесту!

– Теперь уже жену.

– Справился ли он с многопольем? Что, если следующий год явился неурожайным, и землевладелец списал убыль на новую систему? И теперь он снова вернётся к трёхполью?

– Не волнуйся, – жена погладила по плечу, – технический прогресс однажды накроет Сибирскую губернию – это неизбежно, по крайней мере, в XIX веке уж точно.

– Да, но Михаило Васильевича тогда уже не будет. Он так много сделал для меня, очень хочется чтобы и у него всё сладилось.

– Зайдём в этот ресторан? Пахнет вкусно!

После ужина в парке отправились в супермаркет и купили продуктов на неделю.

По дороге радио порадовало нас романтичной песней «Et si tu n’existais pas» – «Если бы не было тебя» и жена, лаская меня глазами, успокоилась окончательно. Моя красавица очень чувствительна к музыке.

Дома выпили по бокалу лёгкого белого и занялись любовью. Это была ещё одна волшебная ночь с моей Аней!

Уже светало, когда уставшая от ласк, она боднула меня в плечо – и мы уснули.

Воскресным утром меня разбудил запах яичницы с сыром, ветчиной и томатами.

– Как приятно! – вошёл я в кухню и счастливый обнял жену.

– Проснулся, любимый? У тебя ведь есть кофе-машина?

– Нет.

– Ах как жаль! За эти 2 года я снова пристрастилась к кофе.

– А я равнодушен к нему.

– Удивительно! Впервые встречаю человека не любящего этот напиток.

– Не все в этом мире кофеманы.

– Почти все. Знаешь, что кофе – самый продаваемый на планете товар после нефти?

– Не может быть!

– C'est vrai! Это правда! – воскликнула моя француженка. – Даже газ уступает ему по объему реализации и потребления.

– Не верю. Кофе пьют в основном в Италии и Франции, поэтому ты так и считаешь.

– Загугли!

Анна оказалась права – этот напиток опередил по объёмам продаж: и газ, и золото, и пшеницу, и сахар, и даже хлопок.

– Поразительно! С тобой я расширяю свои познания!

Довольная жена поставила на стол две тарелки с горячим завтраком, которого эта квартира не видела ни разу.

– Теперь будешь так готовить каждое утро?

– До субботы, а потом улетаю в Лион.

– Надеюсь, не надолго.

– Надолго. Давай сначала позавтракаем.

Ох уж эта Анна! Впрочем, так хотелось есть, что я с радостью повиновался.

И было очень вкусно!

– Спасибо, Анюта, просто божественная яичница!

Жена засмеялась и разлила по чашкам горячий чай.

– Окей, скоро уедешь, но вернёшься ты уже навсегда? – возобновил я важную тему.

– Нет.

– Что это значит?

– Хочу просить, чтобы переехал ТЫ. – она устремила умоляющий взгляд.

– Как?! Но что я буду делать во Франции?! Об этом не может быть и речи!

– Так и думала…

– Ну разумеется, я даже языка не знаю!

– Можно выучить.

– Да с какой стати я сейчас вдруг возьму и брошу всё, что достигал так долго и трудно?!

– Пойми, Саша, там вся моя жизнь!

– А моя – здесь!

– Я там полностью реализована, имею всё: жильё, работу, друзей, знакомых, налажен быт…

– Так же, как у меня в Москве.

– Но я привыкла к Лиону – не вижу себя в другом месте!

– Сама вчера сказала, что русская, а значит, снова привыкнуть к родине не станет проблемой.

– Станет. Там я полностью реализована и независима, а тут…

– Аня…

– Выучить французский не так сложно – я же справилась.

– Да не хочу его учить! Хочу жить на родине. Буду путешествовать куда-угодно, но жить – только здесь. Где родился, там и пригодился.

Помолчали.

– А ты пробовал жить в Европе?

– Нет.

– Тебе бы понравилось.

Снова тишина.

– Как себе это представляешь?

– Первое время ты бы занялся французским, а заговорив, очень скоро адаптировался бы.

– Целые дни не работаю, а учу язык, сидя на твоей шее? Ну уж нет! Этого от меня не дождётся ни одна женщина!

И в возбуждении вышел из кухни.

«Вот и наша первая ссора. – подумалось мне. – Не знал, что моя француженка способна на такие предложения! Отменно придумала: я бросаю всё, и еду к ней альфонсом! А потом? Нахожу работу местным грузчиком? Или курьером? Я московский адвокат! А во Франции законы совсем другие и моя практика не стоит там и ломаного гроша! По сути, жена предлагает вновь добровольно погрузиться в ту же ситуацию, в которую насильно вовлекла меня ловушка времени: отправиться в другую страну с чужим языком, полностью отказавшись от своего богатого профессионального опыта за его ненадобностью в новых условиях. Ни за что!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.