Пиппа Пунш, Александра Питкевич Samum
О, мой король!

Пролог

Решение было неожиданным только на первый взгляд. Я и сама не верила, что смогу сделать такое, но последние несколько ночей просто не удавалось уснуть из-за дребезжания в ушах. Мне казалось, что стоит только закрыть глаза, как перед внутренним взором тут же появится брат, требующий справедливости.

– Но что я могу?

 Этот вопрос больше не помогал успокоить разошедшееся воображение. Прошло слишком много времени. Все изменилось. Шаг за шагом, почти незаметно. Я даже не могла толком сказать, когда фамильный перстень из кабинета брата перетек в поясную сумку невестки. Не могла вспомнить день, когда ее активная деятельность стала угрожающей. Наверное тогда, когда она попыталась выгнать из дома личную служанку матери. Или тогда, когда повысила голос на младшего брата, заявив, что он ничего здесь не решает.

Подскочив с постели, словно в ней завелись демоны, я бросилась к столу. Пришлось чиркнуть шесть раз, прежде чем удалось запалить неяркую, сальную свечу. Дела в поместье шли не самым лучшим образом с того момента, как брат заболел. Теперь же и вовсе все грозило пойти под откос, несмотря на все мои попытки как-то удержать этот корабль на плаву.

Видят боги, я не хотела так поступать. Я бы не стала, если бы Розетта так себя не вела с младшим братом и мамой…

Голубь с письмом улетел с первыми лучами рассвета. К полудню он доберется до монастыря, а оттуда не так и далеко до столицы. Небом, конечно…

Меня обдало резким порывом холодного ветра, тело содрогнулось. Я даже не потрудилась накинуть платье, так и стоя в одной длинной сорочке, глядя как вдали исчезает маленькая точка моего вестника.

Верно ли я поступила, требуя королевского суда?

Глава 1

Роан Третий Захватчик король Лимейский

Женщины кричали. Точнее, вопила только вдова, словно это могло ей помочь достучаться до моей, монаршей, справедливости. Дура. Только голова болеть начинала от этих воплей. Вторая же стояла молча, дожидаясь своей очереди, даже не пытаясь защищаться или возражать. Достоинство. Хорошо. Это было мне больше по вкусу. Впрочем, именно она требовала суда, так что у нее наверняка была готова масса аргументов в собственную пользу.

– И что же? – лениво вопросил я, сетуя, что обязан разбирать подобные мелочи. Но дело касалась земли и титула, так что спихнуть на кого-то не получилось бы. Дворяне имеют на это право, а в моем не самом устойчивом, пока, положении важен любой голос.

– А то, что титул полагается мне! То есть моему сыну – законному наследнику князя, – чуть сбившись, заявила вдова, вздергивая подбородок. Она и без того смотрелась вызывающе в своем бирюзовом, ничуть не вдовьем, наряде, а подобное поведение доводило ситуацию просто до абсурда.

Молчаливая девица на заявления соперницы только фыркнула, даже не потрудившись повернуть голову в ее сторону. Мне становилось все более любопытно, о чем она там думает, эта мрачная девица, с темными волосами оттенка вишневого вина.

Поведя рукой в сторону распорядителя, я дождался, что именно скажет сестра покойного.

– Княжна, ваше слово…

– Не верьте ей! Она все врет! – опять вопли вдовы. Женщина была бы весьма хороша собой, если бы не такой резкий голос и противный характер.

– Еще слово без дозволения, сиятельная, и вас выведут из зала, – строго, явно теряя терпение вместе со мной, пообещал распорядитель. – Княжна, говорите.

– Ваше величество, я вынуждена настаивать, что титул обязан перейти моему младшему брату, –тихо и твердо произнесла не очень красивая и низенькая сестра умершего, глядя только на меня, и не двигая головой, словно невестки для нее и не существовало.

Темное, серое, платье делало ее похожей на тень, расползшуюся на полу моего тронного зала, несмотря на сотни огней. И все же, я не мог отвести взгляд. Что-то было в ней такое, завораживающе-спокойное. Интересное…

– Ложь! Клевета! Мой сын – единственный, кто достоин этого титула. А Лита только и ждет, что получит регентство над братом. Потому все это и развела.

– Разве мать князя умерла? – я обернулся к секретарю, хмуря брови. Мне казалось, что старая женщина все еще проживает в главном поместье, чтобы заводить речь о регентстве. Впрочем, небольшие владения этих князей были так далеко от столицы…

– Да, но она не в себе. Все дела вела я! А теперь все желает заполучить Лита! – опять вопли и крики на грани слышимости. Очень хотелось заткнуть эту женщину, но тогда пойдут слухи, а я так долго создавал себе определенный образ среди придворных и соседей… После того, как забрал трон.

– Княжна?

– Матушка болеет. Но вы, конечно, вольны назначать регента по своему усмотрению, ваше величество. Только прошу, верните брату его законный титул.

– У князя есть сын и законный наследник… – как заклинание повторяла «веселая вдова», почти брызжа слюной в сторону золовки.

– Это дитя, рожденное два месяца назад и через полгода после кончины брата, не его ребенок, – голос твердый и уверенный.

– Ведьма!

– У вас есть чем подобное доказать, княжна? Такие обвинения очень смелы и могут иметь последствия, если окажется, что вы пытаете опорочить честную женщину.

– Проведите экспертизу.

И замерла, словно сама боялась прозвучавших слов. Правильно боишься, маленькая княжна. На такую просьбу не всякий мужчина решится, не то что слабая женщина. И все же, ты явилась в столицу, зная, что власть сменилась совсем недавно. Зная, что во дворце может быть опасно. Но стоишь и требуешь суда…

Весьма любопытно…

**

– Проведите экспертизу. Младенец не может призвать хранителя рода. Кроме того, что он внешне не похож ни на предков Розетты, ни на моих, в нем явно имеется какая-то магия, несвойственная ни одному из родов.

– Это кровь давних предков проснулась в нем, – вот теперь вдова побледнела, но все еще пыталась отстаивать свою правоту.

Ах, вот оно в чем доело! А княжна умна. Настоять на моем суде, зная, что придворные клирики могут находить магические ветви. Интересно, как в далекой провинции это стало известно ей, женщине, не призванной ко двору и не имеющей явных связей среди дворян. Если бы княжна общалась с придворными, то ее прошение принес бы кто-то из лояльных лордов, а не клирики.

Кто-то проговорился?

– Твой брат так же не может вызывать дух хранителя, – едко оповестила вдова, самодовольно задрав нос.

– Только потому, что перстень у вас. Если брат получит кольцо – дух явится к нему. А вашему сыну, от кого бы вы его ни нагуляли, это не светит даже с матушкиным ожерельем.

Судя по резкости, княжна порядком устала от невестки и всего этого спектакля. А я уж было думал, что она просто сама по себе холодна, как глыба и ей несвойственны подобные порывы. Но нет. Терпение не безгранично.

– Я верно понимаю, что наречение нового князя откладывалось из-за малого возраста основного претендента? – мне и самому порядком наскучило слушать эту грызню. Дел без того невпроворот.

– Не совсем, – секретарь сверился с записями. – Поле смерти прежнего, князем нарекли его младшего брата, так как княгиня была в положении. Вот когда сиятельная разродилась сыном, встал вопрос, как быть. Этот вопрос должен был решить епископ, но я не вижу ни одной записи о наречении.

– Значит по всем бумагам титул князя у брата покойного? Как его?

– Луис, вашество.

Лицо княжны вытянулось, словно она не ожидала услышать подобного. Обернувшись к невестке, она сделала угрожающий шаг в сторону женщины, занеся руку для пощечины.

– Не сметь! – я даже подался вперед, не ожидая такого.

– Значит, титул не был отозван с Луи? Ты нас обманула?! – шипя, едва сдерживая дрожь, произнесла княжна, не сводя взгляда с Розетты и сбиваясь с вежливого обращения. Но руку опустила, не посмев нанести удар в моем присутствии.

– Я поступила так, как должно было. Если епископ так слеп… – вдова сбилась на полуслове, с опаской глянув в сторону трона.

– Вот оно как? Все куда запутаннее, чем казалось на первый взгляд, – фыркнул я, поглядывая на представителей духовенства, чьи лица на первый взгляд оставались бесстрастны, но глаза наполнились угрожающим блеском. О да, эти благородные и богобоязненные люди не прощают подобного поминания в свой адрес. – Завтра обоих претендентов на титул князя проверить на наличие семейной магии. Подготовьте все…

Я кивнул духовникам, поднимаясь с кресла. Надоели.

– Ваше величество! – вдова князя рухнула на колени, протянув в мою сторону ладони. Ничего не скажешь, в этот миг она была чудо как хороша собой. Нежная, ранимая, особенно в сравнении со строгой и сдержанной, почти холодной княжной. Не вопила бы только. – Мой сын слишком мал для таких вещей! Пожалейте!

– Речь о княжеском титуле, а не о месте в цирковом балагане. Я все сказал. Свободны.

Мне показалось, что княгиня кинется на золовку прямо так, с колен, но стража предупреждающе подняла копья. Я же только усмехнулся, покидая зал через дверь позади трона.

Силой воли таких женщин можно переворачивать горы. Уж я-то знал. Моя собственная сестренка держала в тонких пальчиках весь дворец, повелевая одним взмахом ресниц.

Глава 2

Освободился я только ближе к полуночи. Обсуждать с министрами вопрос уступок, на которые мы готовы пойти ради торговых отношений с соседями – это не то же, что с войском маршировать. От этих бумажных дел я уставал куда сильнее, чем от суточного перехода с парой коротких привалов. Ничего удивительного, что старший братец отказался от короны в мою пользу, ссылаясь на недостаток ума. Коварный. Теперь он целыми днями путешествует верхом, проверяя окраины и усмиряя баронов, когда как я вынужден в неудобных шелках и бархате, до хрипоты спорить со стариками о наценках на ввозимые товары.Хмуро перебирая в голове дела на завтра, стараясь выкроить в этом бесконечном списке хоть немного времени для себя лично, я остановился в трех шагах перед дверью собственных покоев, едва не налетев на женщину, которой здесь быть не полагалось. Ее платье, сияющее в свете желтых светильников, выглядело сотканным из жидкого золота, рассыпаясь бликами. На груди сияли рубины. Тонкий светлый локон спиралью тянулся от основания шеи на одну сторону, притягивая взгляд к груди. Весь вид незваной гостьи говорил о том, что она только что сбежала с бала или королевского приема. Но я бы запомнил, если бы пришлось три часа кряду сидеть на троне…

– И чем обязан? – несмотря на репутацию терпеливого и немного наивного государя, над которой я так работал последние месяцы, мое лицо невольно исказилось кривой гримасой. Словно я сам не знал, для чего эта женщина явилась, попытавшись подать себя в наилучшем виде. И сразу видно, что она не жила при дворе последние полгода.

– Ах, Ваше величество, – с придыханием, словно пробежала дважды вокруг парка, начала вдовствующая княгиня, с показным смущением комкая в руках платок, – я очень надеялась, что мы сумеем обсудить ситуацию в более приватной обстановке. Без постороннего присутствия.

Ах, вон оно что! Кто-то боится деятельной и хмурой золовки больше, чем моего монаршего гнева? А мне не показалось, что княжна так уж опасна. Да, весьма строга и решительна, достаточно для того, чтобы обратиться ко мне, но неопасна.

– И что же вас навело на подобные мысли? – я с усмешкой, пытаясь выглядеть дружелюбным, смотрел на женщину, старательно не замечая, как она косит на стражу и двери, ведущие в покои.

О, нет. Вам туда не попасть, и не надейтесь. С момента моей коронации, даже раньше, с того момента как мы с братьями свергли прежнюю династию, здесь не было ни одного постороннего человека. Слишком уж много пока еще желающих насадить мою голову на пики. Пусть прежнего короля не вернуть, но прецедент создан и каждый более-менее сильный род желал бы попытать удачу. Все, что сейчас помогало мне оставаться в живых – это осторожность, граничащая с паранойей, и помощь родни. И оба брата, и моя милая, ядовитая сестренка были теми тремя столпами, на коих держалась корона. А еще кузен, как тень трона, конечно.

И уж точно мне не до случайных связей. Даже моя постоянная любовница, Матильда, пряталась в одном из поместий старшего брата, выбирая жизнь, а не роль королевской фаворитки. Короткое и блистательное будущее во дворце казалось ей мене привлекательным. Но, справедливости ради, мне стоило ее просто выдать замуж и дать женщине шанс на счастливую жизнь. Уж чему-чему, а двору она точно не подходила…

**

Пока я размышлял, княгиня сделала шаг вперед, почти повиснув на мне. Кажется, даже стража перестала смущать отчаявшуюся женщину, с таким рвением Розетта старалась дотянуться до моих губ, словно забыла, из какого рода мои предки взяли свое начало.

Осторожно, но весьма крепко придерживая эту особу за локти, я не позволил ей приблизиться, продолжая рассматривать нахалку сквозь ресницы.

– Так что же вы хотели, милейшая? – буднично вопросил я, стараясь убрать из голоса насмешку. Стража, лично отобранная кузеном, следила за каждым моим жестом, готовая помочь в любой миг, но княгиня не собиралась нападать. Точнее, целью ее атаки было совсем не убийство, чтобы я не мог справиться сам.

Княгиня смотрела с немым удивлением, стараясь взять себя в руки. Вот так-то, милая. Неожиданный ход? И как же теперь вы себя поведете? Отступите, несмотря на то что вас явно успела увидеть половина слуг и часть придворных? Или будете унижаться дальше, пытаясь все же пробраться в святая святых?

– Ваше величество наверняка понимает, что этот вопрос очень важен для будущего моего сына, – явно не готовясь к такому повороту, продолжила княгиня, немного запинаясь и пытаясь крепче стать на ноги.

О, да. Я-то понимаю. Вот только…

– Возможно. Но вам стоит понимать, что мне-то по большому счету все равно, кто сейчас получит титул: ваш сын или брат умершего. Оба претендента требуют присутствия регента. И уж поверьте, эти территории я ни вам, ни вашей золовке под надзор не дам. А сейчас, будьте так любезны покиньте дворец. Как я помню, для вас свободных покоев на его территории не нашлось, а с заходом солнца остались открыты только Южные ворота, до которых не так и близко добираться…

Улыбнувшись как можно ласковее, я отступил и кивнул страже, разрешая открыть двери в покои. По резным панелям стукнуло древко копья, и мой личный лакей, готовивший ужин и комнату, поспешил, кланяясь распахнуть створки.

– Но, но как так-то? Ваше… – растерянное лепетание княгини не слушал. Пусть я давно был без женщины, но пускать эту провинциальную лгунью, а чем дальше, тем меньше я верил в ее честность, не собирался. Несмотря на внешне привлекательный вид, она не вызывала во мне ни малейшего внутреннего тепла или желания.

– Вашество, – Тони склонился, приветствуя. В покоях было светло, на столе, под барашками, ждал готовый ужин, а в одном из кресел сидел кузен, как всегда, затянутый в темный пурпур.

– Ты задержался, мой царственный кузен, – глава тайной канцелярии и моей охраны, получивший должность около полугода назад и без которого переворот был бы невозможен, отсалютовал бокалом. – Тебя задержали государственные дела?

– Насмехаешься, да? – я, поманив кивком лакея, наконец скинул недоевший бархатный сюртук, в котором не получалось привычно свободно двигаться. – Почему позволил ей там стоять?

– Зачем мешать кому-то портить собственную репутацию? – кузен вздернул черную бровь, рассматривая содержимое бокала на свет. – Да и кто знает, вдруг ты бы согласился на ее предложение.

– О, да. Потому ты сидишь здесь, скажем так, в лучших местах партера, дожидаясь зрелища. Да?

– Может и так.

Я только фыркнул, с наслаждением вытянув ноги. С тарелок были убраны барашки и комнату наполнил аромат свежих блюд. В животе неприятно заурчало.

– Хочешь, я немного попытаю твоих министров?

– Зачем? – я, позволив себе расслабиться, сунул в рот неприлично большой кусок мяса.

– За то, что морят короля голодом. Их старческим телам можно немного и попоститься, а ты еще обязан сотворить наследника…

– Фтоп! – я, пытаясь проглотить все разом, предостерегающе поднял руку, прося кузена замолчать. – Только ты не начинай. Для этого у меня есть Арианна. А если ты присоединишься к сестренке в этом деле, то я просто повешусь.

– Глупости. По мне, куда проще принять на простынях одну из тех дев, что она время от времени тебе предлагает. Неужто, ни одна не понравилась?

– Да не до того мне, Филипп! Сам не видишь, что происходит?

– Я-то как раз все вижу. Основные враги повержены, дворяне притихли и почти смирились с новой властью. А с теми, кто шепчет втихаря по углам, мы со временем разберемся. И теперь в первую очередь нужно укрепить линию наследования. Ты уж извини, но мы все знаем, что Винсен не может быть королем, а между тем, он второй в очереди на данный момент.

Кузен был прав. В нынешней ситуации даже Арианна была бы предпочтительнее, чем младший братец. Вот только я ничего не мог с собой поделать: у меня просто не возникало желания ни к одной из девиц, предложенных сестрой.

– Что по тому вопросу, ради которого ты явился? – отправляя в рот очередной сочный кусок, перевел я разговор с темы, которая мне была сейчас совсем не по душе.

Глава 3

Лита, княжна Хоонская

Несмотря на то, что мне достались одни из лучших комнат на постоялом дворе (фамильный дом в столице, как оказалось, был совсем не готов к приему гостей, да и считался спорной территорией), я чувствовала себя неловко. После свободы и огромного неба в родном замке, здесь мне просто не хватало места. Казалось, меня зажало в тиски. Но нужно было как-то перетерпеть, раз уж я решилась взяться за это дело.

– Как вы здесь? – улыбаясь брату, я вопросительно глянула на слуг. Весь день сидеть взаперти явно было непросто, но я очень на этом настаивала, опасаясь подлости со стороны невестки. И даже несколько стражников, преданных нам, не могли полностью гарантировать безопасность. Я слишком плохо знала город и людское коварство, чтобы позволить себе расслабиться.

– Мы изучали геральдику северной части страны, – хмуро отозвался восьмилетний брат, поднимаясь с кровати и приветственно кланяясь. – И из этих книг следует, что наш нынешний король вполне имеет право на трон. Так что это вовсе не захват власти, а скорее…

Я бросилась через комнату, зажимая мальчику рот ладонью. Испуганно оглядываясь, я присела перед братом на колени, в тревоге качая головой.

– Тебе стоит лучше выбирать слова, брат. Это может стоить нам не только титула, но и головы. Здесь даже у стен есть глаза и уши. Мы не дома, – я старалась говорить тихо, но уверенно. Визит во дворец поразил меня до глубины души и изрядно напугал, но я должна была быть сильной. Даже если ощущаю себя никчемной букашкой.

Брат, став еще более серьезным, понятливо кивнул. Он был на редкость сообразительным мальчиком, мой Луис.

– Скажите, сестра, – он понизил голос, следуя правилам этикета, в которых я не видела нужды. Но «дядька», что следил за его манерами, был в этом вопросе непреклонен.

– Что? – я скинула запыленный плащ. Несмотря на то, что от дворца я взяла экипаж, опасаясь ходить по незнакомому городу самостоятельно, одежда порядком запылилась, пока я добиралась до ворот. Посторонним, негербованным экипажам, запрещалось въезжать на территорию дворца. А тот, что полагался семье, забрала Розетта. Не в дорожном же, большом и громоздком, разъезжать по городу.

– Зачем вы хотите отобрать титул у маленького Пьера? Вы его так не любите? Или это все еще обида на брата, что он женился на леди Розетте, несмотря на общий протест и просьбы?

Я на какое-то время задумалась. Конечно, когда старший брат привез эту женщину в замок, все были расстроены. Она совершенно не подходила на свою роль, и даже фамильные украшения смотрелись на ней почти как на продажной девке (по крайней мере, я была уверенна, что именно так они и выглядят). Но мы покорились воле князя. И обиды к брату у меня не было.

Я внимательно посмотрела в темные, такие характерные для нашего рода, глаза младшего, раздумывая, как и что сказать. Вот только ложь – путь в никуда, а он впервые решился разузнать о моих мотивах.

– Нет, у меня нет обиды на почившего герцога, – моя дуэнья и «дядька» брата суетились с обедом, а остальные слуги ждали в другой, смежной комнате, так что можно было говорить спокойно. – И на самого Пьера я не злюсь. Все дело в том, что он не родной сын нашего брата.

– Ублюдок? Как так? Вы уверены, сестра?

– К сожалению, мой хороший, – я с грустью потрепала брата по темным, с вишневым отливом, кудрям.

– Тогда мы должны добиться справедливости. Нашему роду не одна сотня лет, чтобы позволить ему так прозаично угаснуть.

У мальчика не возникло и сомнений в правдивости моих слов. Я бы и хотела ошибиться, но…

После ужина, лежа в своей постели, слушая, как сопят на тюфяках на полу слуги, я долго-долго вглядывалась в потолок, силясь рассмотреть наше будущее в лунных отсветах на балках. Но только мне все виделись чудовища, желающие поймать меня своими когтистыми лапами…

**

У меня мелко подрагивали коленки. Я не сомневалась в собственной правоте, в том, что имею право, да и просто обязана так поступить, но все же нервничала. Особенно сильно страх проступил, когда придворные клирики попросили брата выйти вперед, в центр небольшого мрачного зала. Круглое помещение было изукрашено фресками, призванными вселить в людей страх перед высшими силами, но я и без этого была готова рухнуть на каменные плиты. Меня ужасала собственная беспомощность. Если что-то случиться с нами в этом зале, ни одно существо во всем королевстве не почешется. Нет, слуги и камеристки, «дядька» и нянька будут переживать, но их голос не громче комариного писка. Если у человека нет титула, его голос слышен только вместе с гулом вооруженной толпы.

– Протяните руки, юноша, – спокойный голос. Бритая голова и светящиеся голубым глаза клирика доводили меня до исступления. Оставалось надеяться, что брат не понимает всей силы этих людей и сумеет справиться со страхом.

– Сейчас я дам вам два предмета, по одному в каждую руку, и вы должны заставить их измениться, – вся так же спокойно, бесстрастно говорил духовник, глядя только на ребенка.

– Я почти лишен силы рода, пока на мне нет фамильного кольца, – хмуро, но достаточно уверенно предупредил брат.

– Не волнуйтесь, юноша. Хватит и малой капли, чтобы понять, что внутри вас.

– Не стоит бояться. Они его не обидят, – от звуков голоса, что раздался над самым ухом, у меня едва не остановилось сердце. Резко обернувшись, судорожно втянула воздух.

Я так сосредоточилась на собственных переживаниях, что не услышала шагов короля!

Да и как? Я видела единственный вход в зал на противоположной стороне. И никто после нас с Луи, туда не входил!

– Что вы так дрожите, княжна? Мальчика не обидят. Я не велел, так как уверен в правдивости ваших слов. Вероятность ошибки ничтожно мала, – глядя на меня с легкой насмешкой во взгляде, заметил мужчина. Сейчас он казался совсем иным, нежели там, на троне среди сотен огней и яркого солнечного света, бьющего в окна.

– Что? – глупо переспросила я, упустив большую часть сказанных слов.

В голове, словно набат, билось только «не велел», «не велел»…

– Смотрите, не отвлекайтесь, – мою голову, поймав за подбородок, медленно развернули в сторону зала, где происходило невероятное.

Над Луисом, держащим в одной ладони прозрачный камень, а в другой небольшой кинжал, развернулось звездное небо. Сияя так, словно в него плеснули зелени, усыпанное звездами, с какими-то лиловыми пятнами облаков. Это определенно было небо. Как то, что красовалось на нашем гербе. Только ярче, красивее, сочнее…

Я глубоко вдохнула, чувствуя сладкий вкус на губах. Жимолость, лимонник – травы нашей земли. Голова закружилась, тело стало легким, наполняясь силой, реагируя на зов главы рода. Пусть Луис был еще мал, пусть сила уходила из семьи, и с каждым поколением ее было все труднее отследить, но я вдруг ожила. Как цветок, напитавшийся влагой.

Изнывая от этого странного, внутреннего торжества, от ощущения какого-то сладострастия, наполнившего тело, я едва слышно застонала, не в силах себя контролировать.

Позади раздалось приглушенное ругательство.

Превозмогая себя, пытаясь справиться с переполняющими ощущениями, я медленно повернула голову. На меня, глядя во все глаза, сияющие зеленью небесных пАзорей, смотрел король, прикрывая нос белым платком…

Глава 4

Что меня потянуло в этот зал? Клирики прекрасно разобрались бы без меня, а Филипп потом бы доложил, как все прошло. Да я и так, после доклада кузена, был почти уверен в том, как все пройдет. Но нет, бросил все дела, и тайными переходами, которыми полон дворец, добрался до часовни, став за спиной невысокой, темноволосой княжны, глядя больше на нее, чем на маленького князя.

Нужно будет подобрать мальчишке толкового опекуна, иначе добросердешная родня растащит все по кускам, пока мальчишка сумеет защитить свое. Да и куда-то деть вдову с ее приблудышем…

Я смотрел, как мелко подрагивают сцепленные на животе, руки княжны. Девушка крепко сжимала зубы, от чего лицо стало острее.

Ей разрешили остаться снаружи, но она все же напросилась, опасаясь за брата. Мне казалось, что эта забота вполне искренняя, и если бы у нее не было сомнений в честности невестки, она бы с таким же пылом защищала права племянника. Но теперь уже не узнать.

 Мне не нравилось то, как тревожно бьется жилка на женской шее. Это нервировало.

– Что вы так дрожите, княжна? Мальчика не обидят, – желая избавить себя от переживаний, лениво произнес, рассматривая, как темные волосы просто стянуты в узел на затылке. Хотелось выдернуть скромные заколки из этого пучка и посмотреть, как блики играют в волосах этого странного оттенка.

– Что?

Княжна обернулась так резко, что у меня заныла шея. Распахнутые темные глаза, полные ужаса. Она почти не слышала меня, да и кажется, не видела ничего вокруг, пойманная в ловушку ужаса. Почему-то это вызывало еще больше раздражения внутри. Но против обыкновения, мне не хотелось уходить. Хотелось успокоить девушку, выдать стакан теплого молока и одеяло.

Но вместо этого я улыбнулся как можно мягче, полагая, что ничего, кроме визуального подтверждения ее правоты и победы в этом деле, не поможет.

Над полом, над маленьким князем сияло небо, заполненное яркими всполохами и звездами. Я вспомнил, что нечто подобное нарисовано и на их гербе: несколько звезд и зеленые переливы небесных всполохов…

А потом в нос ударил аромат, сбивающий с ног и тихий женский стон, от которого едва в мгновение не слетел весь контроль.

Сами собой, словно у подростка, не способного справиться с собой, выступили клыки, чуть двигая верхнюю губу. Кровь разом зашумела в ушах. Я чувствовал невероятный азарт охоты, желание поймать, подмять, захватить…

Не чувствуя в себе ничего подобного уже лед восемь, я выдернул из кармана надушенный платок, как никогда близкий к срыву. Сунув кусок вонючего батиста под нос, пытаясь перебить аромат, я медленно отступил, выругавшись сквозь зубы. Во все глаза глядя на сияние, окутавшее княжну, я медленно вдохнул ртом, стараясь избавиться от этого дурмана, но стало только хуже. Не помогал ни резкий химический запах, идущий от платка, ни стальная, выработанная годами выдержка. Сладкий вкус желанной женщины оказался у меня во рту, на самом кончике языка, выбивая остатки разума.

Тяжело, рвано дыша, я отступал к тайной лестнице, когда она повернулась. Темные глаза княжны сияли звездами, отражая всполохи небесного огня, вызванного ее братом.

Да лучше бы ты и дальше сидела там, у себя в провинции! Да лучше бы весь ваш род выродился, прервавшись на этом приблудыше, что должен был получить перстень не своих предков…

Ругаясь, шипя и ударяясь в узкие стены тайного перехода, я с трудом ввалился в собственные покои, едва не поломав защиту. Не прошло и трех минут, как из смежной комнаты появился Филипп, среагировав на едва не разорванное плетение.

– Это ты? Что случилось? Все так трещит, что я едва не оглох от…О!

Я медленно повернул голову, глядя на кузена. Под моими руками, под вытянувшимися когтями, медленно раскрошился дубовый столик, на который я оперся, чтобы как-то вернуть равновесие.

– Вот это да, – все еще шокировано повторил Филипп, оседая в ближайшее кресло. Еще бы. Мы почти восемь лет откладывали государственный переворот, дожидаясь, пока у всех членов семьи пройдет ломка и появится достаточный уровень контроля. И такой конфуз на грани провала…

– Несчастная хоть жива? – успокаиваясь, деловито уточнил кузен и, дождавшись моего медленного, все еще на грани владения собой, кивка, выдохнул.

А затем его лицо исказила виноватая улыбка, и этот предатель потянул из внутреннего кармана камзола маленький медальон. Тряхнув украшение, кузен почти весело произнес:

– Арианна, ты нам срочно нужна, милая.

Все. Это просто занавес. Ари меня прикопает. А потом будет еще две недели напоминать, что просила и предупреждала…

**

Арианна, глядя на меня строго, как умели только она и мать, раздражающе постукивала туфелькой по паркету. Голубое платье сестры, ее нежный вид и хрупкое сложение не могли меня обмануть: Ари была опасна. Может, опаснее всей нашей милой семейки.

– Еще раз, – строго попросила она, подходя ближе, и заглядывая в мои глаза рассматривая, как изменился их цвет и рисунок.

– Я уже два раза тебе все рассказал, – фыркнул, отворачиваясь. Филипп сбежал почти сразу, как Ари явилась по его зову, не желая попасть под горячую руку. В таком состоянии я вполне мог кинуться на него. Арианне же, как женщине, подобная опасность не угрожала.

– Да, я все слышала. Просто поверить не могу. Два поколения, Роан. Два поколения у наших предков не проявлялся Зов. А теперь ты тут сидишь, в самый неподходящий момент, сгорая от стрсти к девице, которую увидел второй раз в жизни.

– Думаешь, я сам рад тому, что все вылезло сейчас? Думаешь, мне этого хотелось? – я говорил утомленно, почти придя в себя, но Ари была права, где-то в глубине пылало немного притихшее, но явное желание обладать княжной. И оно казалось куда более уместным, чем корона на моей голове. Может, все случилось не просто так?

– Я тебя не упрекаю, – сестра отвернулась к окну, рассматривая небо, словно там был написан ответ. – Мы все привыкли к тому, что Зова нет в нашем роду больше. Все свыклись с потерей некоторых способностей, и теперь такое… Мы ждали восемь лет, пока подростковые всплески силы сойдут на нет, пока к нам придет полный контроль…

На потолок, на стены позади сестры вдруг поползли темные тени, поглощая свет. Ее хрупкая фигура не изменилась, не увеличилась и не подалась вперед, но даже на меня давила сила Трианонских Лордов, способного одним движением вырвать душу из тела.

Пусть наши предки-демоны покинули прежний мир много поколений назад, но кое-что осталось доступно и нам, их детям. Вот и Зов вернулся, пусть и не вовремя и пока только у меня одного. Знать бы только сколько в этом пользы, а сколько вреда…

– Что мы станем делать? – как женщина рода, единственная, присутствующая в столице, Арианна должна была решать брачные вопросы. И я надеялся, что у сестры есть на этот счет какие-то идеи и знание, переданные матерью. Потому как сам я мог придумать только один вариант. И ничего благородно-королевского в нем не было.

– Протяни руки, – сестренка, убрав давящую темноту собственной силы, подошла к креслу, в котором я сидел, рассматривая когти, которые так и не удалось втянуть. Если с клыками я еще справился, укрыв свою вторую сущность под видом человека, то с руками такой фокус не проходил. От когтевых лунок вверх по пальцам тянулись тонкие линии, пока еще бледные, но я знал, как оно будет выглядеть через какое-то время. Видел на портретах в семейной Твердыне и на руках пробабки.

– Вариантов два: либо мы можем ее убить и напоить тебя ее кровью, как это сделали с прадедом…– Арианна фыркнула, когда по комнате пронесся мой грозный рык. Ядовитая сестра! Словно намеренно дразнит, мстя мне за отвергнутых девиц. – Уймись.

Меня легко стукнули веером по плечу, призывая к контролю. Ари смеялась. Она, видно, уже нашла решение и теперь ситуация не выглядела для нее сложной или непонятной.

– Девица благородного и сильного рода, вполне нам подходящего. Тащи ее в постель. А я прикажу готовить свадебные наряды и праздник. Пока тайно, конечно, но маме надо написать.

– Не смей звать ее в столицу! – только матери мне здесь не хватало. Придворные и без того через одного шарахаются от нашей королевской семейки, а если явится мама, то здесь поголовно все станут заиками.

– Перестань. Она не пропустит свадьбу второго сына. Ни за что, – Ари закатила глаза. Но видя мою тревогу, смирилась. – Ладно. Она приедет только на два дня самого торжества. Обещаю. С девицей сам справишься?

Сестра уже стояла в дверях, видно, набросав в уме список дел и торопясь приступить к их выполнению.

– За кого ты меня принимаешь? – резко спросил я, чувствуя себя оскорбленным таким недоверием.

– За своего брата, который не умеет соблазнять женщин, так как никогда в этом не нуждался. На моей памяти, тебе приходилось практиковаться только в выдворении нежеланных из своей постели, – вздернув бровь, не растерялась эта язва.

– Иди уже. Занимайся своими рюшами.

Я махнул рукой, прогоняя ее. Было немного обидно, но Арианна права. Девицы обычно прыгали на перины, стоило только повести бровью.

Глава 5

Реакция короля показалась мне странной. Если бы я до того не приняла ванну, вполне могла бы решить, что от мня несет хуже, чем от свинарки. И все же, это было не важно. Луис справился, и подтвердил свою принадлежность к роду. как и право не главенство. Что касается маленького сына Розетты, то в его провале я так же не сомневалась.

Все окончательно встало на свои места, когда вечером того же дня нам пришло приглашение во дворец. Луис клевал носом, его и утомило, и немного напугало произошедшее, так что мальчик был просто без сил, но мы не могли отказать.

Пришлось заново обряжаться в неудобные платья, брать экипаж и ехать к королю. Благо, в кошельке осталось еще достаточно денег, чтобы мы могли без сложностей вернуться домой, в наши земли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.