Кери Лайн
Заблудшая душа

Глава 1

Я стояла на кладбище у глубокой ямы. Руки нервно вертели розу, раз за разом натыкаясь на острые шипы. Слёзы текли по румяным детским щекам. Меня душило горем от того, что бабуля больше никогда не коснётся моей руки. Больше не расскажет сказку, которую придумала специально для меня. И сладкий привкус фруктового чая с листочками малины, который она заваривала по вечерам, теперь тоже останется лишь в воспоминаниях. Сейчас на моих губах была только соль от слёз.

Вокруг толпились незнакомые люди. Все они пришли проводить ту, которая помогала им изо дня в день. Теперь деревня осталась без главной колдуньи – так её, в шутку, называл каждый местный житель.

Осенние листья кружили в воздухе. Ветер смешивал запахи цветов и церковных свечей. Мне стало холодно. Хотелось забраться в папины объятия, но он даже не смотрел на меня сейчас.Папа стоял в стороне, словно незваный гость. На его лице совершенно не было эмоций. Я старалась быть такой же сильной, но пока не получалось заставить глаза перестать плакать.

– Пойдем, – рука старшего брата легла на моё плечо. – Зря тебя сюда пустили.

Я не хотела уходить, но спорить на похоронах не решалась. Положив измученный цветок на землю, рядом с ещё не засыпанной могилой, я пошла за Тимом. Он и сам был не таким, уж взрослым, недавно ему исполнилось пятнадцать, но он всегда отличался ответственностью. Даже сейчас, не желая дергать родителей, он взял на себя заботу обо мне.

– Почему мы ушли? Разве так можно? – осмелилась я спросить, когда мы вышли за ворота кладбища.

– Тебе вообще необязательно было присутствовать.

– Я не маленькая, мне скоро десять!

Никто не хотел больше меряться возрастом. Брат открыл нашу машину, и мы сели спереди. Тимофей повернул ключ зажигания и включил печку. В эту секунду он вёл себя так по-взрослому, мне даже захотелось подшутить на эту тему, но я промолчала. Теплый воздух подул на меня. Только теперь я поняла, как сильно замерзли мои влажные щёки. Брат начал рассказывать про то, что его взяли в школьную команду по баскетболу, обещал и меня научить играть. Он так ловко отвлекал меня, что я не заметила, как стала улыбаться.

Казалось, вся боль осталась там, за дверью автомобиля. В мрачную реальность меня вернули черные наряды и заплаканные глаза родителей, которые вышли из-за забора.

– Лен! – женщина, которую я не знала, окликнула маму. – Я попозже подъеду, Стёпку отвезу к свекрови.

– Конечно, – мама кивнула, открывая дверь.

Я выпрыгнула, чтобы уступить маме место. Она нажала на мой нос холодным пальцем и постаралась улыбнуться. Папа так и не смотрел на меня. Даже казалось, что он пытается как можно меньше поворачиваться в мою сторону. Мы с Тимом заняли свои места сзади.

Машина ехала медленно. Папа, наверное, не мог сосредоточиться на дороге, и чтобы не подвергать нас опасности, не разгонялся. Никто не разговаривал, мама вытирала слёзы тыльной стороной руки и старалась найти в окне что-то, что сможет её отвлечь. Тим приобнял меня, и я начала проваливаться в дрёму. Через минут 30 мы приехали к бабушкиному дому.

Среди красно-желтого сада стоял деревянный домик с белыми стенами. Это мы с братом помогали бабули покрасить его прошедшим летом. А окна я сама красила голубым. На стёклах до сих пор остались следы от кисточки, которая несколько раз выскальзывала из рук. У деревянной калитки стояла голубая лавочка. От которой до самого крылечка тянулась неровная дорожка, отсыпанная мелкими камушками.

Несколько машин подъехали ко двору сразу за нами. Я вместе с семьей направилась внутрь. В доме было уютно и тепло, словно каждый уголок наполнен добротой. Пахло пряностями и травами, которые бабуля собирала и сушила сама. Несколько пучков висели над окном в кухоньке.

Бабуля Агата всегда была таинственной. Старушка невысокого роста с длинными черными волосами, заплетенными в тугую косу. Никто и не вспомнит её с другой причёской. Несмотря на возраст, седина так и не покрыла всю голову, а лишь пробивалась серебряными нитями.

Мудрая женщина ко всем относилась с пониманием, хоть и была порой строга. Но это было всегда справедливо. Сильная женщина, которая к каждому шла с любовью в сердце. Неважно стоял ли перед ней взрослый мужчина, или маленькая девочка – она знала подход к каждому.

Опытная травница отгоняла беду от всех, кто к ней обращался. Не знаю как, но она могла поставить на ноги любого. Я много раз видела, как в одной из комнат бабушка лечила людей. Правда мне никогда не удавалось разглядеть всё подробнее. Бабушка, при виде меня, закрывала дверь.

Всё, что теперь осталось у меня от той, которая была мне ближе всех – старый кулон, который бабуля отдала мне чуть больше года назад. Это был небольшой зеленый камушек на черной веревке. По ее словам, он защищал от зла. Бабушка Агата велела никогда не снимать его, а я не смела ослушаться. Особенно теперь. Сжав камушек в кулак, я села на скамейку у окна, и новая волна боли захлестнула меня.

Вокруг все суетились, как муравьи. Соседи помогали, чем могли: кто-то приносил свои стулья и столы, некоторые делились посудой. В центре гостиной получился длинный стол, который составили из нескольких обычных. Мама позвала меня, чтобы я помогла с расстановкой посуды.

На столе уже было много еды, но, когда все уселись, есть мне совсем не хотелось. Я заставила себя проглотить несколько ложек сладкого риса. Взрослые выпивали, делились своими историями. Мама поддерживала беседы, стараясь уделить внимание всем. Я заметила, что за столом нет папы. Тихо выйдя из комнаты, осмотрела дом. Его нигде не было, и я вышла на улицу. Папуля один сидел на скамейки.

– Можно с тобой?– осторожно спросила я, боясь, что он меня прогонит.

– Конечно, солнышко, – он вымученно улыбнулся.

Как же непривычно видеть его таким. Обычно его улыбка наполнена искренней радостью. Тот человек, который всегда находил положительное в любой ситуации и мог поддержать, теперь сам нуждался в опоре. Я села рядом, и он впервые за этот день посмотрел на меня. По мужской щеке скатилась слеза.

– У тебя глаза такие же, как у неё – цвета сумеречного неба, – он обнял меня, прижимая к самому сердцу. – Моя маленькая, прости за эту слабость.

Я слышала, как сбивается его дыхание. Как он старается взять свои эмоции под контроль, сдерживая всю боль где-то глубоко в груди. Не найдя нужных слов, я со всей силы обняла его, стараясь хоть как-то поддержать.

– Вить, – мама выглянула в деревянное окошко. – Зайди, пожалуйста.

– Сейчас подойду.

Мы ещё минутку посидели в объятиях друг друга. Папа поцеловал меня в макушку и молча пошёл в дом. Я осталась на улице. Хоть и было прохладно, но соседские дети всё равно гуляли. Мне не хотелось играть, но и смотреть, как напиваются гости и страдают родители, было неприятно. Поэтому я осталась наблюдать за беготнёй ребят. Миша – соседский мальчик, заметил меня, и не смотря на мои отказы, продолжал уговаривать выйти к ним. Мне было проще согласиться, чем убедить его отстать.

За игрой я не заметила, как наступил вечер. Когда начинало смеркаться, пришлось вернуться в своё мир, где сейчас никто не радовался. Я зашла домой. Люди расходились, остались только самые близкие. Я очень устала. Мама расстелила нам с Тимом кровати и велела спать. Брат уснул почти сразу, а я долго еще лежала, слушая разговоры взрослых. Несколько раз они даже пели. В моей голове не укладывалось, как они могут давать концерты. Неужели им настолько безразлично, что моей бабушки больше нет в этом доме? Больше всего сейчас мне хотелось, чтобы родной добрый голос зазвучал, наполняя комнату самой волшебной историей. Но слышно было только шум из соседней комнаты и ровное сопение Тима, которое и унесло меня за собой в мир снов.

Этой ночью ко мне во сне приходила бабуля Агата. Она сидела у меня на кровати и похлопывала по моей ноге, как всегда, это делала перед сном.

– Прости, Кирочка, – прошептала она. – Миллион раз прости.

Я так и не узнала за, что могла извиняться та, которая всю мою жизнь оберегала меня, словно дороже меня нет ничего на этом свете. И спустя 10 лет это так и осталось загадкой.

Глава 2

В лицо светил лучик летнего солнца, который проник в комнату сквозь плохо задернутые шторы. Я коснулась экрана телефона – 08:13. Вставать так рано в первый день каникул совсем не хотелось. Потерев глаза, я повернулась к стене в надежде продлить сон. Но этого не произошло, в голове уже начинали закручиваться мыслевороты.

На кухне что-то упало, и Тим выругался шепотом, но мне всё равно было слышно мужской бас – стена, возле которой стояла кровать, была смежной с кухней. Пришлось вставать, пока брат не перевёл все продукты в попытках приготовить завтрак.

Мы уже год жили вдвоем. Мама с папой построили дом на месте старого бабушкиного, и когда мне исполнилось восемнадцать, переехали туда. Я закончила адский первый курс экономического университета. Впереди еще четыре года моих мучений, а после я кину маме диплом и буду заниматься тем, чем и хотела – посвящу свою жизнь рисунку. Тими – эталонный сын, гордость родителей. Закончив обучение, стал детским тренером по баскетболу. При этом еще и капитан городской команды.

Я вышла на помощь. Старший брат сидел на корточках возле холодильника и вытирал пол.

– Эта тряпка была для стола, – заметила я.

– Уже нет.

Проходя мимо, я поняла, что с такой брезгливостью он пытался убрать – сырое яйцо. Кухня поделена на две зоны: ближе к двери была сама кухня, а возле большого витражного окна – гостиная, где стоял диван. На противоположной от него стене – телевизор. Обеденный стол нам заменяла барная стойка, она же была линией, которая делила комнату. Я села на высокий стул, наблюдая, как брат сражается за чистоту: тягучий белок никак не хотел собираться на тряпку и сползал с нее, свисая сопливыми нитями, которые снова оказывались на ламинате.

– Не делай так, мне плохо становится от этого зрелища, – взмолилась я сквозь смех.

– Лучше бы помогла!

– Лучшая помощь – не мешать. Меня мама так учила.

Через пару минут Тим смог собрать всё яйцо.

– Кидай тряпку, пожарю тебе, – я подошла к плите.

– Я ее сейчас тебе за шиворот закину, малая, – брат двинулся в мою сторону, я сразу подняла руки, сдаваясь.

Бороться с ним – значит сразу проиграть. Тими всегда был высоким по сравнению с ровесниками, а теперь передо мной стоял спортсмен, за которым я могла бы спрятаться полностью. Широкие плечи, переходили в рельефные сильные руки, которые при всей ловкости в баскетболе, не могли даже пожарить яичницу, и совершенно не умели укладывать непослушные темные волосы. Поэтому у него всегда была, немного взъерошенная прическа, которая сводила всех девчонок с ума.

За завтраком мы обсуждали планы на день, и брат пригласил меня на игру, исход которой решит поедет ли он со своей командой на чемпионат. Не скажу, что была рада приглашению, но и отказать ему я не могла – для Тима это была важная игра. Я пообещала себе справиться сегодня со своей нелюбовью к толпе и поддержать близкого человека.

Брат уехал почти сразу после завтрака. Я прибралась на кухне: помыла кружки и вытерла стойку. На сегодня этого хватит, настроения на генеральную уборку не было. Завалившись на диван, я погрузилась в экран телефона. За просмотром забавных видео, чередующихся с лайфхаками по рисованию и гороскопами, минуты пролетали со скоростью света. В одном из видео рыжеволосая девушка сообщила: «Рыбы, сегодня в вашей жизни может произойти нечто, что заставит вас посмотреть на этот мир иначе».

– Ну-ну, – пробубнела я и выключила телефон.

С наступлением каникул, мои дни превратились в унылую однотипную картинку. Тим каждый день был на работе или тренировках. А свободное от баскетбола время проводил со своей черлидершей – Никой. Я была явно лишней в этой компании. Но и своих друзей у меня не было. Однокурсники не стали для меня близкими товарищами за этот учебный год. А старые знакомые все разъехались после окончания школы. Изо дня в день я сидела в квартире и занималась ничем. Но выходить из своего кокона мне совсем не хотелось. Хоть порой тут и было одиноко и тоскливо.

Родители звали меня к себе. Каникулы на побережье – шикарное предложение. Но я не выдержу маминого контроля более трёх дней. Именно столько мы могли быть рядом без ссор, а порой и того меньше.

Когда они переехали, с меня будто свалился мешок с цементом. Но лёгкость была недолгой. Тим включил режим «ответственной няньки» и продолжил мамино дело. Спасибо, что у него было меньше свободного времени, чем у неё, и контроль был не таким строгим.

И всё равно привычка всегда лезть из шкуры, чтобы доказать, что я хорошая, осталась. Я так и продолжаю строить из себя «лучшую дочь», чтобы не разочаровать родных. А кому хочется быть плохим? Только, оставаясь наедине, как сейчас, я осмеливалась нарушить некоторые правила.

Дверь в комнату брата медленно открылась. Словно вор, который боится, что его поймают, я пробралась туда. Почти всё место занимала большая кровать – раньше тут была спальня родителей. Тим ничего не менял, только добавил компьютерный стол, который идеально встал в угол у двери. В идеально убранной комнате страшно было лишний раз шевелиться, казалось, что даже компьютерная мышка на столе занимает строго отведённое ей место.

Не оставляя следов, я вытащила из-за стола чёрный чехол и покинула место преступления с добычей в руках. Я знала, что брат точно не вернётся сейчас домой, и заходить в его комнату мне вообще-то никто не запрещал, но меня не покидало чувство, что я нарушаю его личные границы, и если он узнает, то обязательно будет огорчён. Поэтому раскрыла молнию я только у себя в комнате.

Струны гитары сразу же отозвались на мои прикосновения. Тим уже давно не играет на ней, говорит, что некогда. А мне нравилось слушать мелодии, которые создавались его руками. Пару раз он предлагал мне взять её, но я жутко стеснялась учиться при нём. Сделать сразу хорошо, я точно не смогу, а показать плохой результат непозволительно. Поэтому, когда была возможность поиграть наедине, я воровала музыкальный инструмент и скрывалась в своей комнате.

Уже несколько недель я учила мелодию, которая случайно попалась мне в одном из видео. Она неспеша переливалась, растекалась по воздуху, наполняя пространство спокойствием и любовью. Но так было у опытного преподавателя из видео-урока. В моих же руках струны дрожали и скрипели. Но всё равно уже получалось намного лучше, чем в самые первые разы.

От моих творческих дел меня оторвала мама. Она позвонила по видеосвязи. Гитару я сразу убрала на пол, чтобы избежать лишних вопросов.

Мама выглядела идеально, было не понятно она собирается в театр или в огород. Потому что она никогда не позволяла себе растрепанные волосы и халат.

– Привет, милая.

– Привет, мамуль.

– Опять бездельничаешь?

– Набираюсь сил к …

Я не успела договорить. Мама, вытаращив глаза, перебила:

– Где твой кулон?!

По спине пробежал холодок. Никто и не сомневался, что именно такая реакция будет.

– Потеряла. Я не специально. Ма, ну он всё равно уже был старый.

– Как?!

«Молча».

– Развязался как-то, – промямлила я.

– И ты не заметила?

– Я на остановке стояла. Он слетел прям на трамвайные пути. А трамвай был уже рядом.

– И ты просто уехала?!

– Нет, конечно. Пропустила этот. Но когда он отъехал, камня там уже не было. Может зацепился за вагон.

Мама драматично тёрла виски одной рукой, а потом пальцы скользнули на глаза. Будто она сто раз объясняла ребенку, что нельзя засовывать батарейку в нос, а он снова это сделал.

– Ма, это просто кулон. Да, его бабушка подарила, но ношу я его или нет, никак не влияет на память о ней, – на секунду голос оборвался. – Я её никогда не забуду.

Разве можно забыть того, кто любил тебя больше всех на этом свете? Нет. И потерять её подарок было больно и обидно. Я уже сотни раз мысленно попросила у неё прощения. Но маме же это не докажешь. Даже пытаться не стоит.

– Я почему-то даже не удивлена, – констатировала мама.

– Я тоже…

– Что?

– Мне пора собираться на игру к Тиму.

– Передай поздравления в конце игры. Уверена, он победит.

Я молча отключила звонок. Все внутренности дрожали от обиды. Я чувствовала себя неудачным экземпляром человека.

Хотелось всё бросить и сбежать, чтобы больше не быть гадким утёнком в этой идеальной семье. Жаль сбежать некуда. В детстве я каждое лето уезжала к бабушке. Все ждали лето, чтобы не ходить в школу, а я, чтобы почувствовать себя нужной. Бабуля Агата с искренней улыбкой встречала меня у калитки и прижимала к себе с такой силой, что казалось весь воздух выходил из легких. И каждую минуту давала понять, что любит меня.

По щекам потекли слёзы от воспоминаний, как она вплетала в мои косы цветы. Я садилась на маленькую табуретку у её ног, а она мягко расчёсывала каждый локон. И никогда не было больно от этих прикосновений, в отличии от причёсок, что делала мама наспех. Бабуля никуда не спешила, для неё не было ничего важнее меня. Она заплетала волосы и никогда не забывала упомянуть какая я красивая.

Волосы я так и не смогла состричь. Хотя мама неоднократно предлагала сделать «стильную» стрижку. Но я до сих пор жду, что однажды нежные руки в морщинках снова расчешут мои длинные локоны, приговаривая, что они темнее ночи.

Время действительно подгоняло. И мне уже нужно было выезжать. Я умылась, чтобы смыть соль, натянула джинсы и футболку. Волосы стянула в высокий хвост. Через 15 минут, я уже зашнуровала кеды, такси подъезжало к подъезду, а это означало, что мне пора выходить. Шумно вздохнув, я сделала шаг за дверь.

Через час меня окружили болельщики «Неудержимых грифонов». Трибуны под открытым небом ожидали начала баскетбольного матча. Разнообразие звуков заполнило воздух. Яркие флаги и баннеры отражали цвета и символику каждой команды. Против Тима и его ребят сегодня играли «Южные волки». Болельщики, одетые в футболки, шарфы и кепки с логотипами и девизами своих команд, заполняли трибуны, наполняя его красно-синим противостоянием. Цвета «Волков» – синий и белый, а у «Грифонов» – красный с белым. Я не могла не поддержать брата, поэтому на моей шее был красный шарф, который он мне вручил, когда я приехала. На концах шарфа было изображение грифона. Этот логотип для их команды рисовала я. Невероятно приятно видеть своё творение на каждом втором человеке.

Звуки громких речей и кричалок шли со всех сторон арены. Я старалась никого не задеть и скорее пробраться на своё место. Как же много людей. Вечернее солнце начинало садиться, окутывая баскетбольную площадку золотистым светом. Наконец я добралась и уселась на верхнем ряду у прохода.

Хотелось поскорее уехать домой. Это желание усилилось, когда рядом со мной сели какие-то ребята, которые были уже в очень весёлом настроение, от напитков, которые не принято распивать в общественных местах.

Они заорали:

"Неудержимые грифоны в небе – мы мчим! Как всегда всех победим!"

Я отвернулась в сторону.

– Ты же тоже наша! – меня в плечо толкнул один из парней. – Давай поддержи «Неудержимых»!

Натянуто улыбнувшись, я покачала головой и снова повернула голову в другую сторону.

На поле вышли игроки. Каждая команда была настроена на победу. Трибуны разразились с новой силой. Все кричали и приветствовали своих спортсменов.

С первого свистка судьи, игра началась. Мяч был брошен в воздух, и ребята начали бороться за его контроль. «Грифоны» сразу же продемонстрировали свою силу и координацию, выполняя быстрые передачи и точные броски. «Волки» не оставались в стороне и отвечали своими мощными атаками. Каждый момент игры был наполнен напряжением и эмоциями. Зрители не могли удержаться от возгласов восторга и поддержки, а команды продолжали демонстрировать свой талант и умение. Игроки летали по полю, словно птицы, совершая эффектные данки и блокируя броски соперников.

В конце матча, когда счет был тесным, на поле воцарилось особенное напряжение. Каждая команда пыталась забить последний решающий бросок. Тим вел мяч, когда я заметила, как к площадке бежит малыш, лет пяти. Страх пронзил мое тело. Всё вокруг замерло на мгновение, и только мой пульс стучал с невероятной скоростью. В голове закрутились ужасные сценарии, как ребенок может быть случайно сбит мячом или попасть под ноги игроков. Все орали дурацкие лозунги, игнорируя малыша. Где его мать? Почему никто не идет за ним? Меня раздражало и злило это. Я не могла бездействовать, как остальные. Но и просто вскочить к чужому ребёнку, по меньшей мере, странно.

Мальчишка пролез за ограждение. Он был такой маленький и беззащитный, окруженный огромными и энергичными спортсменами. Не думая о последствиях, я собрала всю волю и вскочила со своего места. Побежала в сторону площадки. Я кричала и махала руками, чтобы привлечь внимание игроков и судей. Секунды казались вечностью, пока я приближалась к мальчику, который забежал к баскетболистам и замер, наблюдая за ними. Я начала задыхаться.

– ТИМ! – у меня не получалось перекричать шум фанатов. – Остановитесь!

Наконец, один из игроков заметил мои усилия и сигнализировал остановку матча. Всё вокруг замерло. Брат смотрел на меня глазами, полными непонимания. Люди начали оглядываться по сторонам в поисках проблемы. Я добежала до ограждения.

– Ты что творишь?! – недоумевал Тимофей.

– Ребёнок… – тяжело дыша, объясняла я.

– Какой ребёнок?! Ты спятила?

Я указала в сторону, где был мальчик. Тим продолжал смотреть на меня как на чокнутую. На площадке не было никого кроме парней, которые уже стали перешептываться, наблюдая за нами.

– Там был мальчик!

Никто не верил мне. Кто-то начал смеяться, кто-то показывать пальцем. И даже самый близкий человек смотрел на меня с осуждением. В голове загудело. Щеки пылали то ли от стыда, то ли от этого шарфа стало так жарко. В глазах всё начало расплываться от слез. Тим отошел к тренеру и вернулся ко мне через несколько минут.

– Пошли, – он аккуратно, но уверенно взял меня за плечи и повел к ближайшему зданию.

– Тим… – ком в горле не давал сказать ни слова.

– Успокойся.

Мы зашли в раздевалку.

В нос сразу ударил запах пота и спортивных принадлежностей. Вокруг были разбросаны сумки, баскетбольные мячи и различные тренировочные приспособления. В центре раздевалки стояла длинная скамейка, на которую брат меня усадил. Он отошел к столу в углу раздевалки, на котором были бутылки с водой и чистые полотенца.

Тим протянул мне воду. Сделав пару глотков, я начала немного успокаиваться. Он присел на корточки передо мной, как будто я маленькая.

– Теперь рассказывай.

– Там правда был малыш, лет пяти, может младше. Он бежал прямо к вам. Вы бы его затоптали! Я так испугалась…

– Но ты, же сама видела, что никакого ребёнка там не было.

Я стала рассматривать раздевалку, чтобы не расплакаться снова. Стены были украшены плакатами с изображениями знаменитых баскетболистов, командными фотографиями и мотивирующими цитатами. Слезы предательски подступали, и всё теряло чёткость. Между шкафчиков было большое зеркало. Я подошла к нему и начала вглядываться в свои покрасневшие глаза. Неужели они меня действительно обманули?

– Все теперь будут говорить, что у тебя неадекватная сестра… – пробубнела я.

– А до этого, думаешь, было непонятно, что ты ку-ку?

– Дурак.

Тим подошел сзади и сжал меня в прочное кольцо объятий.

– Ты просто что-то перепутала. Но если мы из-за этого проиграем, тебя сожгут… как ведьму.

Брат был со мной. Сказал, что там есть кому его подменить. Он ещё раз выслушал мой рассказ.

– Может он и бежал к нам, но я уверен, его остановили. Ты просто накрутила себя и не заметила.

– Но он стоял прям у вас на поле!

– Малая, ну не усложняй, – почти умолял он.

С улицы послышались мужские голоса. В раздевалку зашли парни в состоянии эйфории и радости. Победили!

Игроки разделились на две группы. Одни по-прежнему ощущали адреналин и энергию в своих жилах и без умолка обсуждали ключевые моменты матча. А вторые, те, кто испытывал усталость и облегчение после напряженной игры, искупавшись в поту, сразу увалились на скамейку, вытягивая ноги.

Я знала некоторых парней – они иногда приходили к нам в гости.

– Поздравляю! Простите… – к концу предложения я опустила глаза в пол.

– А я так и не понял, что случилось, – ожидая объяснений, сказал Влад.

С ним мы знакомы давно. Мускулистый брюнет, который был немного ниже Тима. Любитель приколов, всяких экстремальных штук и «выходов из зоны комфорта», как он сам называет свои необдуманные поступки. Именно с ним мой брат еще в школе залез на заброшку, которая оказалась охраняемым объектом, и папа ездил забирать этих охотников за приведениями из полиции.

– Давай потом, – быстро ответил Тим.

Он понимающе кивнул, и когда наши взгляды пересеклись, подмигнул мне, убедившись, что его лучший друг этого не видит. Я сразу вышла на улицу, избегая его.

Солнце уже село, я гуляла недалеко от раздевалки, любуясь первыми звездами. Теплый ветерок приятно щекотал кожу. Погрузившись в размышления о маленьком мальчике, и самое главное, куда он делся, я не заметила, как трое ребят подкрались сзади. Их дружное «БУ!» заставило меня подскочить на месте, что подарило им много удовольствия. Тим, Влад и Стас не могли перестать хохотать.

– Я так понимаю, взрослеть вы не планируете?!

– Не-а. – протянули три друга.

Мы пошли к машине. Стас и Влад – самые близкие друзья Тима. Хотя, если бы он знал всю правду об одном из них, уверена он был бы разочарован. У меня, в отличие от брата, не получалось заводить крепкие отношения с людьми, и портить его дружбу я не решалась, храня страшный секрет глубоко в своей памяти.

– Чур, я спереди! – крикнул Стас, когда мы подходили к нашей машине.

Старенький Форд желтого цвета достался Тиму от папы, когда тот купил себе пикап, с которым в сельской местности ему было практичнее.

– Нет, я! – подключился Влад.

Этот спор не имел смысла, потому что я всегда езжу спереди. По дороге друзья продолжали обсуждать игру. Тим рассказал им, что случилось. Но с той точки зрения, которую он сам себе мог объяснить, и с которой умолял меня не спорить.

– Малыш, ты опять что-то напутала? – дразнил Влад.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Взгляд его мерзких болотных глаз встретился с моим. Он снова подмигнул мне. Хотелось развернуться и плюнуть ему в лицо.

– Не. Называй. Меня. Так.

Я проговаривала каждое слово. И только он мог понять весь смысл моей интонации. Стас и Тим решили, что я просто «выросла» и теперь бунтую, когда старшие называют меня маленькой.

Оставшийся путь я рассматривала огни рекламных вывесок, машины и людей, которые гуляли в центре города. После того, как парни были доставлены по домам, мы поехали к себе.

Глава 3

Ночь прошла беспокойно. Несмотря на усталость, долго не получалось уснуть. Сознание проваливалось в полудрёму, но не отключалось полностью. Когда я в очередной раз погрузилась в сон, то меня окружила непроглядная тьма, и я почувствовала, что нечто зловещее наблюдает за мной. Глаза привыкали к отсутствию света, и передо мной начали появляться стены. Я стояла в центре лабиринта. Повсюду царила тишина, прерываемая лишь шепотом ветра. Неожиданно в одном из проходов возникла тень высотой более двух метров. Моё тело парализовало от ужаса. Монстр двигался с нечеловеческой грацией и скоростью, его рычание проникало в самые глубины души, заставляя сердце биться быстрее.

Окутанный туманом, он приближался ко мне. Его присутствие наполнило воздух злобой и тьмой. Дьявольское тело было покрыто чёрной кожей, из которой выступали острые шипы и осколки. Длинные, искривленные когти, способные пронзить самый прочный металл, тянулись ко мне.

Я покрылась холодным потом. Ужас сковывал. Как бы я не старалась, мне не удавалось сделать даже крошечный шаг назад. Глаза демона светились ярко-красным огнём. Они прожигали моё сознание, и я почувствовала, что чудовище читает мои самые сокровенные мысли.

– Я нашёл тебя! – жуткий голос зазвучал, как скрежет ножей.

Огромная пасть, наполненная острыми зубами, растянулась в улыбке.

– Меня? – осмелилась спросить я.

– Тебе не справиться без меня, – рычал зверь. – Ты моя.

– Кира, беги! – раздался женский крик, перебивая монстра.

Только теперь я поняла, что смотрела на демона, как заворожённая. Было страшно, и всё во мне вопило от страха, требуя немедленно скрыться, но какая-то сила тянула меня к нему. Я искала глазами источник голоса, что вывел меня из транса. Демон зарычал, и по всему моему телу прошла дрожь. Вдруг кто-то толкнул меня, выбивая из когтистых лап, которые почти сомкнулись на моей руке.

– Агата! – рычал разъяренный монстр. – Не смей!

Бабуля стояла рядом со мной. От нее исходил свет, который был слишком ярким для этого места. Она нежно касалась моей щеки, заставляя смотреть ей в глаза.

– Бабушка… – мне не верилось, что ее руки снова дотрагиваются до меня.

– Чшш, слушай внимательно…

Только теперь я заметила, что между нами и демоном была белая стена, словно из тумана.

– Милая, не иди за ним. Ты сильнее, чем думаешь. Ты со всем справишься.

– Сильнее демона?

– Не перебивай, – бабушка затрясла меня за плечи. – Он придет за тобой…

В этот момент барьер растворился. Демон с грохотом бежал на нас.

– Она умрёт! – раздалось безобразное рычание.

Сильный толчок в грудь. Я падала в пустоту.

– Прости, Кирочка, – доносилось со всех сторон.

Я резко открыла глаза и села на кровати. Лоб был покрыт потом. Дыхание сбилось. В окно светили первые лучи солнца.

Мне никогда не снилась бабушка. Разве, что в первую ночь после похорон. А сейчас всё ощущалось так реально. Мне стало смешно. Реально? Это ли слово нужно использовать при речи о демонах?

Ещё некоторое время я просидела на кровати, растирая переносицу. Образ монстра до сих пор был чётким. Пока детали не размылись повседневными мыслями, я взяла карандаш и чистый лист.

Через пару часов дьявольский портрет был готов. Широкая морда с чёткими линиями скул. Выпирающие кости обтянуты чёрной кожей с множеством рубцов. Пылающие глаза. Острые уши, как у эльфа. К слову, эльфы мне всегда нравились, я вообще люблю мир фантазий, но не таких, как минувшей ночью.

И всё же, как бы ужасно не выглядел мой кошмар, он притягивал внимание. Чем дольше я смотрела на рисунок, тем больше мне хотелось изучить каждую деталь этого существа. Коснуться до жил, натянутых на шее, ощутить твердость плеч. Трудно представить какая сила ему подвластна.

Завтрак так и прошел под размышления о других мирах. Фантазии о светлых и тёмных силах заняли всё пространство. Однако ни крепкий кофе, ни творческие грёзы не спасали от последствий бессонной ночи. Глаза слипались.

– Кира?

Тихий голос раздался рядом со мной. Я подпрыгнула на месте. В глазах словно был насыпан песок, который я усиленно старалась стереть кулаками.

– Ты чего тут? – Тим аккуратно касался моего плеча.

Картинка становилась чётче. Мы были на нашей кухне, брат стоял рядом с барной стойкой и трепал меня, чтобы разбудить. Кружка с недопитым кофе была готова полететь с края от малейшего движения.

– Не помню, как отключилась, – я подвинула кружку к середине столешницы.

Тим делал чай под мой рассказ о сне. Он зевал, лениво потягивался и периодически кивал головой, давая понять, что ещё слушает меня.

– Забей, – всё, что сказал он в конце моего повествования.

Его отношение к этой истории напомнило мне, что это и правда всего лишь плохой сон. Стало спокойней и даже забавно от того, как я навоображала, что это всё реально.

День был наполнен ничем. Брат ушёл на работу, а я осталась в гордом одиночестве. Это состояние было для меня привычным, но не любимым. При этом обстоятельства складывались так, что я всё чаще оставалась наедине со своими мыслями. После обеда я вернулась к своему нарисованному кошмару.

Карандашный эскиз передавал много значимых элементов, но он был поспешным. В моём воображение детали были ещё точнее. Этот образ был моим ужасным вдохновением, которое необходимо было выплеснуть в полной мере. Я сняла графический планшет с зарядки и забралась на подоконник в своей комнате.

Моё любимое место. В отличие от многих квартирных окон, у наших были широкие подоконники. Когда мы делили с Тимом комнату на двоих, я сразу обозначила, что окно – моя территория. Я была готова отдать ему, что угодно за это. Но брат и не претендовал на «кошачье место», как он всегда говорил. Мама, конечно, была против. Высоко, 16 этаж, опасно и ещё миллион нелепых причин было озвучено. Но в тайне от неё я сидела на окне, смотрела вниз, или наоборот на линию горизонта, где возвышалось множество многоэтажек с их хаотично светившимися окнами. А после того, как родители переехали, я оборудовала себе уютное местечко. Пушистый плед молочного цвета занимал половину подоконника и свисал с него одним уголком. Две подушки – оливковая и бежевая – для спины. Основательных композиций из матрасов и десятка подушек я не делала, так как каждый приезд родителей, приходилось разбирать свой уголок.

Работа началась с простых линий. Первичный набросок в цифровом варианте не занимал много времени. Чего нельзя сказать о всей дальнейшей работе. Передача света, прорисовка теней, подбор цветов и выведение каждой детали, даже самой крошечной вены, выступающей на кисти монстра.

Музыка звучала в наушниках, чтобы не мешать соседям. Полное погружение в процесс, будто кроме демона и меня сейчас никого не существовало. Он смотрел с экрана планшета в мою душу. Огненные глаза прожигали насквозь. Прошёл ни один час, но работа была ещё несовершенна, и я не планировала останавливаться. Если бы не ощутила нечто, что до мурашек напугало меня.

Боковым зрением я уловила движение. Тим ещё не мог приехать, сейчас он должен был вести тренировку у детской команды. Я рефлекторно отскочила в противоположную сторону от объекта с такой силой, что ударилась головой об стекло. Левый наушник выпал.

Рядом с окном стоял мальчик. Он внимательно рассматривал картинку на планшете, затем повернулся в мою сторону. Мы пристально смотрели друг на друга, словно пытаясь разгадать тайны, скрытые в каждом. Секунды тянулись медленно, напряжение в воздухе было ощутимо. Казалось, что я даже забыла, как дышать.

– Он страшный, – раздался детский голосок.

Я покачала головой, отрицая присутствие ребёнка.

– Да! Смотри какие когти.

Малыш подвинулся ближе.

– Тим? – я спрыгнула с подоконника, чтобы найти брата.

Наверно, тренировку отменили, а за этим мальчиком ещё не приехали, и Тимофей Викторович заботливо притащил его к нам.

Брат не отзывался. Дверь в ванную открыта, в комнате его не было, на кухне тоже. Светловолосый мальчишка следовал за мной.

– Тренер сказал тут подождать? – обратилась я к нему.

– Кто такой тренер?

– Тимофей Викторович тебя сюда привёл?

– Я сам пришёл.

Незваному гостю было не больше 5 лет. Если он и мог куда-то прийти сам, то только из одной комнаты своего дома в другую. А сейчас он не у себя.

– Как тебя зовут?

– Сашка.

– Иди в комнату, я сейчас приду.

Мальчик не собирался отходить. Он стоял со мной на кухне и не отводил от меня взгляд, что очень раздражало. Я начала искать свой телефон. Он оказался на моей кровати. Саша продолжал телепаться за мной.

Я вышла в коридор и закрыла дверь, что маленькая заноза не слышала разговор. В телефоне раздались гудки. Тим не отвечал. Сквозь дверь показалась ножка, а затем и весь мальчик. Я отступила назад и споткнулась о кроссовки, которые стояли у входной двери.

– Ты куда? – тревожно поинтересовался он.

Не получалось издать и звука. А ребёнок продолжал приближаться ко мне. Гудки в телефоне оборвались. Тим так и не ответил.

– Не уходи.

Нечто, что представилось Сашей, тянуло ко мне руку. Я коснулась спиной холодной металлической двери. Он подходил ко мне, я понимала, что даже если выбегу, его это не остановит. Мне некуда было прятаться. Детская рука почти дотянулась до моей. Я закрыла глаза, как закрывала всегда, когда мне делали прививку, или брали кровь из вены. Холодный ветерок пробежал по моему запястью. Сознание начало проваливаться в бездну.

Тьма резко отступила. Я стояла на спортивной площадке. Мне в голову летел оранжевый мяч, и я резко нагнулась, уклоняясь от него. Следом за мячом бежал баскетболист в красно-белой форме, который прошел сквозь меня. Я начала в панике оглядываться.

– Смотри туда, – детский голос напомнил о том, что со мной был мальчик.

С трибун бежала стройная девушка. Длинные черные волосы, собранные в хвост, шлейфом развивались за ней. Пухлые губы открывались, но что она кричала не слышно. А вокруг нее был ореол света, который пульсировал.

– Это я… – прозвучал мой шепот.

– ТИМ! – раздался крик другой меня.

Игра остановилась. Я снова проживала события, которые были ранее. Саша потянул меня за Тимом, который сейчас удалялся в сторону раздевалок, придерживая плачущую сестру. Мы пробирались сквозь толпу зевак.

– Кто эта девушка? – спрашивал мужчина у кого-то.

– Что там случилось?

– Это постановка? – голоса перекрикивали друг друга, пытаясь выяснит, что происходит.

Я открыла глаза в своей квартире. Саша больше не держал меня за руку. Я замерла. Смотрела на него, пыталась изучить каждый сантиметр. Малыш ничем не отличался от обычных людей. Только глаза были, словно за пеленой.

– Кто ты?

– Сашка.

– Нет…

В замке провернулся ключ, и я отошла от двери. Тим зашел с коробкой пиццы.

– О! Вот так всегда меня встречай.

– А?

– Ты в порядке? У тебя взгляд, словно ты призрака увидела.

Я повернулась туда, где стоял мальчик. Приведение.

– Кир? – раздался голос брата. – Ты дашь пройти?

Я сделала шаг в сторону.

– С тобой точно всё хорошо? – переспросил Тим с кухни.

– Не знаю.

Я прошла быстрым шагом за братом, не желая оставаться наедине с ребёнком-призраком.

– Что-то болит?

– Нет. Не волнуйся. Давай поужинаем.

Я рассеяно начала ставить чайник, оглядываясь на Сашу, который пришел за мной на кухню. Взяла кружки и начала делать чай.

– Кира, это соль! – Тим выхватил у меня из рук баночку. – Сядь, сам сделаю.

Я послушалась и пошла к дивану.

– Можно с тобой побуду? – мальчик сел рядом.

Закрыв глаза руками, я надеялась, что, когда открою их вновь, рядом никого не будет. Но не сработало. Саша сидел и улыбался мне, как будто я игрушка, которую он давно хотел. Когда чай был готов, я скорее перебралась к стойке, где рядом со мной сидел только Тим.

– Ты сегодня раньше, – я пыталась отвлечься.

– Жарко, малышня на улицу не выдерживает всю тренировку, а в зале ремонт.

Пока мы ели, я старалась не оборачиваться, чтобы не вызывать подозрений. После ужина Тимофей отправился в душ, оставив меня одну. Я опустила голову на руки и закрыла глаза.

– Нарисуешь еще что-нибудь? – раздался голосок справа от меня.

– Уходи.

– Не хочу. Меня слышишь только ты.

– Это и пугает.

– Я не обижу тебя.

– Мне страшно! – сорвалась я, посмотрев прямо на него. Люди не видят призраков!

Раздался щелчок замка. Тим вышел из ванной.

– Ты чего орешь? – спросил он.

– Я молчала.

Брат ушел в свою комнату, поверив, что ему показалось. А мне не оставалось ничего, как идти к себе. Призрак маячил рядом с кроватью, от чего стало жутко некомфортно. Я схватила свою подушку и направилась прочь. Возле двери в комнату Тима я остановилась. Решимость пропадала. Но от мысли, что мне придётся остаться на ночь с приведением или галлюцинацией, или вообще не понятно с чем, ноги подкашивались. Я постучала в дверь.

– Да?

– Можно я у тебя посплю? – опустив глаза вниз, промямлила я, когда вошла в комнату.

– Врунья. В порядке она, – Тим строго посмотрел на меня. – Иди, ложись.

Я легла на кровать, а брат постелил несколько одеял на пол и лег там. Мне стало стыдно за то, что доставляю ему неудобства. Но я не вернусь к себе.

– Расскажешь? – поинтересовался брат.

– Нет.

Тим не настаивал больше. Чтобы не увидеть Сашу снова, я залезла под пододеяльник с головой. Брат начал мирно сопеть. Его ровное дыхание успокаивало меня. Я не одна.

Глава 4

Тревожность вырвала меня из сна. В моей памяти сразу возник взъерошенный светлый чупчик, и я вгляделась в темноту. Ничего не видно. Экран телефона загорелся от моего прикосновения. Часы показывали 3:12. Я села на кровати и осветила комнату смартфоном, но ничего подозрительного не увидела. Тими мирно сопел, раскинув руки на полу. Я выдохнула, и собиралась заблокировать телефон, но вдруг увидела, что у моей подушки стоит он. Подпрыгнув на месте, еле сдержалась, чтобы не закричать. Мальчик смотрел на меня с детским дружелюбием.

– Что тебе надо?! – раздраженно прошипела я.

– Мне было страшно. Не хочу быть один.

– Найди себе кого-то другого!

Тим перевернулся на бок, и я замолчала. Малыш продолжал пристально смотреть на меня. Я со шлепком закрыла лицо руками и медленно выдохнула через рот. Мне не отделаться от него.

– Можешь хотя бы надо мной не стоять?!

Брат снова пошевелился. Я, молча, показала Саше, куда ему отойти. Ребёнок послушно поплыл в сторону двери и аккуратно присел на компьютерное кресло, от чего то слегка крутанулось. Я резко упала на подушку и отвернулась от назойливого приведения.

Утром Тим встал раньше меня, и когда я проснулась, мы с Сашей были одни. Он радостно помахал мне рукой. Мальчик до сих пор сидел у двери.

– Ты всю ночь так сидел?

– Да.

– Что ты от меня хочешь?

– Дружить, – заулыбался он, и подошел.

– Может у тебя есть еще с кем подружить?

– Никто не видит меня.

Я снова выдохнула от безысходности.

– Ладно. Только не надо за мной везде ходить. И не пялься так, будто я сокровище какое-то.

– Ты светишься, как звездочка. Мне нравится.

Я встала, понимая, что спорить не имеет никакого смысла. Ещё раз внимательно посмотрела на Сашу. Мальчик спокойно стоял в метре от меня, на нём были голубые шорты и белая футболка с рисунком трактора в цвет нижней части костюма. Тканевые кеды выглядели, как новые. Ребёнок не вызывал больше страха. Он не нападал, и не пытался сделать плохо. Всё что он хотел – это не быть одиноким. Как и я. Ему нужен был друг, защитник, тот, кто сможет позаботиться о нём.

Только теперь, когда утреннее солнце заглядывало в окно, я увидела, что от Саши совсем нет тени. Лучи проходят сквозь него. Мальчик будто светился изнутри. Мой новый друг, который так стремительно ворвался в мою жизнь на баскетбольном матче.

– Как ты оказался на игре?

– Какой игре?

– Ты показывал, что увидел меня на баскетболе. Откуда ты там взялся?

– Я с мамой и папой живу недалеко от того места.

«Живу». Он даже не до конца понимает, что произошло.

– Мама и папа давно тебя не видят?

– Не знаю.

Тяжёлое, гнетущее чувство сдавило грудь. Мне стало жалко маленького Сашу, который вдруг остался один. Жалко его родителей, которые больше никогда не прижмут малыша к груди и не смогут защитить его от невзгод этого мира. Не скажут, как сильно они его любят.

В комнату вошёл Тим:

– Ты чего не собираешься? Мне без тебя не справиться.

Все дела потеряли смысл и ценность. Сегодня мы с Тимом должны ехать выбирать подарок для его девушки, Ники. Завтра у неё день рождения. Но сейчас эта кукла была для меня совершено безразлична.

– Может всё-таки получится самому?

– Кира! Ты обещала.

Тим остановился в ужасе, что ему придётся самому выбирать всякие девчачьи штучки. Он всем сердцем любил эту черлидершу. Чего нельзя сказать обо мне. Я не испытывала к ней ни капли симпатии. Напыщенная показушница в мини-юбке и топе, который едва закрывает сиськи. Мы были из разных миров, которые никогда не пересекутся. Но что меня бесило больше всего то, что она вьёт из Тима всё что захочет. Влюбленный дурачок исполнит любой её каприз, стоит ей только надуть губы. И продолжается это уже третий год.

Пока я варила кофе, Сашка бродил по кухне. Он шагал, как живой, но поступь была воздушной, словно он не касался пола. Я не могла не обращать на него внимания. Он рассматривал магнитики на холодильнике, выглядывал в окно, перепрыгивал через солнечный лучик на полу. Мне хотелось узнать его получше, но пора было переодеваться и выезжать. Тим уже ждал меня в машине. Я быстро переоделась в лёгкое платье и, как всегда, собрала волосы.

– Мне нельзя? – пробормотал Саша.

– Не-а, – я посмотрела на него в очередной раз. – Побудь тут.

Мы с Сашкой заранее договорились, что он не телепается за мной в ванную и на улицу. Это время он будет у меня в комнате.

Я помахала малышу рукой и замкнула дверь.

По дороге в торговый центр Тим приглашал меня на вечеринку к Нике. Но я отказалась. Одной такой тусовки хватило. К тому же дома меня ждёт Саша, общение с которым в разы интереснее, чем с подружками Ники.

Когда мы уже подъезжали, я решилась задать вопрос:

– Ты веришь в призраков?

– Неожиданный вопрос. Нет, а ты?

– Да. И бабушка верила. Она рассказывала нам всякие легенды. Может даже видела их.

– Не думаю. Мне кажется, она просто придумывала сказки для нас.

– Но к ней многие приходили за помощью.

– За лечением. Она же травами лечила.

– Может и с мёртвыми разговаривала.

– Ага, и водяного в море подкармливала, – засмеялся брат.

Он так уверенно говорил про отсутствие потустороннего, что я почувствовала себя чокнутой. Пока я придумывала способы, как доказать самой себе, что Саша существует, Тим припарковался.

Мы начали свои поиски чего-то особенного. Спустя два часа, обойдя все магазины по несколько раз, мы так и не пришли к единому мнению. Зашли на фуд-корт, чтобы перекусить и еще раз обдумать возможные варианты.

– Может нижнее белье? – предложила я. – И тебе приятно будет.

– А размер? Ты на глаз определишь?

– Извини, но сиськи твоей подруги я не рассматривала.

– Я рассматривал… – игриво ухмыльнулся он. – Так нет, этот вариант нам не подходит! Может духи?

– Угадаешь с ароматом?

Тим задумался. Я куснула пончик.

– Купи сертификат на фотосессию. Она же любит показать какая она высокая, стройная, с округлыми формами там, где они должны быть.

– А это хорошая мысль. Найдешь фотографа?

– Разумеется, – я закатила глаза.

Мы доели и пошли к машине. Полдня потратили в пустую. Хотелось поскорее попасть домой. Брат, видимо, издевался надо мной. Вместо того чтобы ехать в сторону дома, мы направились к Владу, которому нужны были ключи от спортзала. Конечно, мы не могли не зайти в гости, и не попить чай, обсуждая баскетбол. Как же мне не терпелось попасть в свою комнату! И вообще быть подальше от этого человека. Я старалась поддерживать разговор, но в основном просто слушала и натянуто улыбалась, создавая маску вовлеченности.

– Что такая напряженная? – язвительно спросил Влад, когда Тим вышел в другую комнату из-за телефонного звонка. – Налить, как в прошлый раз?

– Иди к чёрту! – я смотрела ему прямо в глаза. – Одно моё слово, и ты потеряешь место в команде, хорошего друга и, возможно, несколько зубов.

– Тебе никто не поверит. Да и если бы хотела, уже бы рассказала. А может ты ждёшь продолжения? – он протянул руку к моей щеке, и я сразу отстранилась.

– Мудак! – я резко встала, опрокинув кружку с чаем на стол.

Когда выбегала с кухни, врезалась в брата, который появился в дверном проеме.

– Ты что? – Тим оторвал свой взгляд от телефона.

– В машине подожду, – всё, что я смогла сказать пока застегивала босоножки и выскочила из квартиры.

Я пошла в сторону лестницы, мимо лифтов, надеясь, что спуск с 19 этажа приведет эмоции в норму. Меня трясло от ненависти и отвращения к самой себе. Глаза защипало. Прошёл почти год, а я до сих пор не могу отпустить то, что произошло. И даже рассказать некому. На 10 этаже ноги предательски заныли. Игнорируя усталость, я продолжила свой путь. Когда я открыла дверь на улицу, Тим стоял у подъезда.

– Ты где была?!

– По лестнице решила спуститься. Буду спортом заниматься, начну с тренировок для ног, – я подошла к машине, не поднимая глаз.

– Ты даже ключи не взяла. Что случилось?

– Давай просто поедем домой.

– Вы вечно с Владом какие-то заряженные, когда рядом. У вас что-то есть? Заискрила, сестрёнка… – начал подшучивать он.

– Тим, пожалуйста! – я стояла у машины спиной к нему, голос начинал дрожать. – Открой. И поехали… мне еще тебе фотостудию искать.

– Тише, сейчас поедем, – раздался звук отключения сигнализации.

Не думаю, что брат поверил мне, но вопросы не задавал. Спустя почти час, мы добрались домой. Я пошла в свою комнату, мой маленький друг стоял возле окна, наблюдая за детьми на площадке.

– Ты сможешь провести меня туда, где ты жил? – спросила я, как только закрылась дверь в комнату.

– Будет больно. Рядом с мамой и папой болит тут, – он показал в область солнечного сплетения.

– Ты меня подождешь в стороне.

Сашка кивнул головой.

Я вызвала такси, чтобы доехать до баскетбольной площадки, где проходила игра.

– Ты куда? – крикнул Тим с кухни, когда я обувалась.

– В магазин.

Машина ждала у подъезда. Мальчик сел рядом со мной на заднем сиденье. Хотя, по-моему, мог слоняться по всему салону, или вообще как-то телепортироваться. Не понимаю, как он перемещается в нашем мире. Одно знаю наверняка – я для него, как магнит. Малыш был молчалив, я ощущала его напряжение и положила руку на его, чтобы подбодрить. Ладонь коснулась сиденья, но я ощущала прохладу детской руки. Меня снова начала затягивать пустота. Через мгновение я стояла на детской площадке. Закатное солнце слепило глаза, мешая смотреть. Я разглядела Сашку, который играл с мячом недалеко от меня. Подул ветер и мяч, который в этот момент был подброшен вверх, перелетел через низкий заборчик площадки и поскакал в сторону дороги. Мальчик дёрнулся за ним. Потом остановился, но подумав несколько секунд, он побежал вслед за мячом.

– Нет, – проронила я.

Я догнала его, но не могла ухватиться и остановить. Мы стояли на дороге. Мгновение. Скрежет тормозов, свет фар. Страх, пробирающий до костей. Удар.

– Саша! – душераздирающий женский вопль заполнил всё вокруг. – Сынок…

Темнота.

Я открыла глаза. Мы снова были в такси. По моим щекам бежали слёзы, капая на топ. Это было его воспоминание. То, что он сейчас прокручивал в голове.

– Ты даже не успел понять, – прошептала я.

Водитель посмотрел на меня в зеркало. Он хотел что-то сказать, но я отвернулась к окну, давая понять, что не намерена ничего обсуждать. Вскоре мы добрались до места нашей первой встречи. От площадки пошли пешком, Сашка шёл впереди и махал мне рукой, приглашая следовать за ним. Мы проходили по узкой дорожке, окруженной деревьями, и пение птиц наполняло бы воздух радостью, не будь история моего спутника столь печальной. Я следовала за ним, чувствуя себя как в страшной сказке. Мы подошли к многоквартирному дому. Саша резко остановился, указывая пальчиком в сторону лавочки, на которой сидела женщина. Он не решался подойти ближе, но и отвернуться не мог. Я пошла дальше.

У подъезда сидела девушка лет 25. Но почти чёрные круги под глазами и опухшие веки делали её старше. Совершенно потерявшийся человек, который не видит ориентир в этом мире. Каждый раз, когда с площадки доносился детский голос, звавший маму, она тут же поворачивалась, готовая сорваться с места. Но после наступало осознание, что сын больше не позовёт её, и тогда она погружалась во тьму всё глубже.

Непреодолимая сила тянула меня к женщине. Боль, которую она причиняла себе и своему ребёнку, обретала всё большее значение для меня. Я ощущала её. Вместе с её душой кричала и моя. Не знаю зачем, но ноги сами понесли меня к ней.

– Я видела вашу трагедию, – начала я диалог, чем удивила саму себя. – Моя бабушка говорила, что «там» не испытывают эмоции так ярко. И единственное, что причиняет боль – это страдания родных. Не истязайте себя, вы не могли ничего изменить.

По щекам матери потекли солёные ручейки, которые она сразу же смахнула.

– Это нелегко – отпускать, – проговорила она, глотая слезы.

– Извините, – я села рядом. – Можно вашу руку?

Женщина безразлично протянула ладонь. Я зажала ее между своих. Сделала вдох и спокойный выдох. В мои ладони, словно вонзились льдины, но я терпела. Боль черным туманом поднималась по рукам к плечам, а затем перетекала в грудь, заполняя каждый свободный уголок. Когда руки Сашиной мамы стали теплеть, я убрала свои. Открыв глаза с очередным вдохом, я увидела, как маленький мальчик прильнул к материнскому плечу. Женщина, не зная, положила свою руку туда, где он касался её головой.

– Как-то спокойней стало, – проговорила она. – Как вы это сделали?

– Просто поддержала вас. – говорить было тяжело. – Извините, еще раз.

– Спасибо, – женщина слегка улыбнулась.

Сашка с благодарностью улыбнулся, глядя мне в глаза. От этого мне стало еще тяжелее. Я скорее пошла в ту сторону, откуда мы пришли. Грудь сдавливало, нечем было дышать. Когда я дошла до точки, откуда женщина бы меня не увидела, шаг превратился в бег. Я бежала в никуда. Недалеко от стадиона были какие-то старые склады. Ноги понесли меня между полуразвалившихся зданий. Сил уже не было, и я рухнула на колени, сбивая их в кровь о щебень. Всё мое тело трясло. Рёбра болели. Казалось, что внутри этой костяной клетки было слишком много боли, которая давила теперь изнутри. Я заплакала так, как не плакала никогда. От всхлипов невозможно было сделать вдох. Меня душили собственные слёзы. Ногти впивались в землю, сгребая мелкие камни и песок. В какой-то момент мне показалось, что я чувствовала, как темные ручейки боли уходили через мои пальцы в землю. Когда я смогла хоть немного успокоиться, на город опускались сумерки. А я продолжала сидеть на коленях среди заброшенных ангаров, склонившись к земле. Я чувствовала присутствие Саши. Он стоял за моей спиной, но не решался побеспокоить.

– Мне жаль, что ты это видел, – осипшим голос произнесла я.

– Я испугался. Ты так кричала…

– Прости.

Удивительно, что никто не пришел на мои вопли. Хотя кому это надо? Саша сел рядом, и я заметила на земле следы от моих пальцев. Борозды сантиметра по 2 в глубину вырыты в засохшей твердой земле. Я посмотрела на свои руки: переломанные ногти, несколько пальцев стерты в кровь. Сразу сжала кулаки и спрятала их от маленького приведения.

– Я видел.

Зазвонил телефон, это был Тим. Он волновался, почему я так долго. Пришлось соврать, что встретила одногруппницу, и скоро приду.

– Нам пора возвращаться, – сообщила я мальчику и вызвала такси.

Оставалось только осмелиться выйти в таком виде к людям. Расцарапанные колени, сбитые руки, а на лице следы от кровавых пальцев, которыми я вытирала слёзы. Я отряхнула платье от пыли. Сняла резинку с волос, они легли на плечи и закрыли лицо. Машина подъехала к ближайшему магазину, куда я её и вызвала. Быстрым шагом, не поднимая головы, я преодолела путь до транспорта. Села за водителем, и максимально отвернулась в окно, чтобы моего лица не было видно даже в зеркало. Мы поехали. Когда мы добрались до дома, было уже темно. Я молилась, чтобы в подъезде никого не было, а Тим сидел у себя в комнате. Первая просьба была услышана. Соседи меня не увидели. Чего нельзя сказать о брате. Мы столкнулись в коридоре, как только я открыла дверь.

– Твою мать… – Тим еле сдерживался, чтобы не ругаться. – Что с тобой?!

– Всё нормально.

– Нормально?! Тебя, как будто по дороге волокли! Это кровь? – он схватил меня за плечи. – Кто?

– Меня не трогали, – я говорила максимально спокойно.

– Кира, или ты рассказываешь, или я узнаю сам.

Я отрицательно покачала головой, не зная, что сказать.

– Твари! – Тим ударил кулаком в стену.

– Меня никто не трогал. Я сама.

– Ты обдолбанная?! – терпение брата лопнуло.

– Хватит орать на меня!

Брат не ожидал такого ответа и опешил.

– Я схожу в душ, а потом мы поговорим, – спокойно продолжила я, обходя его.

Когда я осталась одна, по-настоящему одна, мне стало легче. Горячая вода смывала остатки душевной боли. Но причиняла физическую. Пальцы сильно щипало. Я старалась аккуратно вымыть всю грязь из запекшихся ран. Я простояла под водой еще около получаса, старалась подобрать нужные слова для объяснений. Затем одевшись в чистую домашнюю одежду, вышла на кухню.

– Я вижу мёртвых, – чётко проговорила я.

– Как это связано с тем, что ты пришла перебитая? – парадируя меня, спросил брат. – Стоп. Что?

Мы сели на диван, и я подробно рассказала всё, что было со вчерашнего вечера. Тим слушал и не перебивал. И даже когда я закончила, молчал ещё некоторое время.

– Не могу в это поверить. Не укладывается… – нарушил он тишину.

– Я не вру.

– Не рассказывай никому, тебя сожгут.

– Шутишь? Значит, приходишь в себя, – улыбнулась я.

– Честно, я тебе не верю.

– Твоё право.

Тим взял меня за руки, осматривая пальцы, а потом, молча, притянул меня к себе и крепко обнял.

– Малая, я всегда знал, что ты неадекватная, но пальцы себе стереть – это даже для тебя слишком.

Брат резко отстранился и огляделся по сторонам.

– Допустим ты реально медиум. А мальчик тут? – спросил Тим.

Я показала в сторону холодильника, на котором зашевелился один из магнитов.

– Оху… – он осекся. – Офигеть! Кира, ты видишь?

– Я вижу, как он смеется над тобой.

– Почему он так умеет? В каждом доме бы что-то шевелилось.

– Я думаю, что рядом со мной они сильнее, поэтому могут взаимодействовать с нашим миром. Потому что изначально, он даже не пытался трогать.

– Можно я тебя проверю?

Я кивнула.

– Отвернись, пусть он передвинет магнит, и скажет тебе какой, а ты скажешь мне.

Послушно отвернувшись, я закрыла глаза, для надёжности.

– Апельсинка, – сказал малыш.

– Апельсин?

– Да! – истерически завопил Тим. – Давай ещё.

– Самолет, – повторила я за Сашей.

– Кира, ты чудо или ЧУДОвище. В любом случае не рассказывай никому.

– И не планировала.

Глава 5

Маленький призрак уже больше недели жил в моей комнате. И это время стало одним из самых позитивных за последний год. Так легко я себя чувствовала только с Алиной – моей лучшей подругой. Отношения с которой оборвались после окончания школы.

Я старалась не взаимодействовать с Сашкой, пока Тим был дома. Он каждый раз напрягался, если я пристально смотрела куда-то в пустое (для него) место. Повезло, что братец часто отсутствовал дома: работа, тренировки, Ника. И тогда мы с мальчишкой могли спокойно болтать и учить друг друга по-новому смотреть на этот мир. Или на несколько миров. Однако для меня эта граница к потустороннему стиралась всё больше. Пока Саша был со мной, его связь с физическим миром становилась сильнее, и он мог взаимодействовать с предметами увереннее. Я почти перестала ощущать разницу между живыми и мальчиком-приведением. Без него мне уже становилось одиноко. Осознание этого пришло, когда Саша в очередной раз ушёл вечером.

Почти каждый вечер малыш навещал свою семью. По возвращению он рассказывал, что мама перестала плакать каждую минуту, а папа нежно обнимает её, когда она сидит на кровати и читает книги. Мальчик и сам теперь мог обнять их, не испытывая раздирающей боли в груди.

– Смотри, это ты, – Саша показывал на рисунок, который только что нарисовал. – А это я.

На столе лежал лист, вырванный из моего альбома. Белую бумагу украшал яркий детский рисунок. Фигурки с кривыми контурами и неравномерным закрашиванием, которое постоянно выходило за границы. Но рисунок был совершенен. Потому что был создан с большим старанием и любовью. Фигура-девочка, это было понятно по треугольному платью, была побольше. А рядом был нарисован мальчик в квадратных шортах. Снизу у этих человечков торчали палочки – ноги. А полочки, которые обозначали руки, касались друг друга. На лице девочки Саша изобразил большие ярко-синие глаза, а на втором человечке – коричневые. Малыш даже прорисовал мои длинные волосы чёрным карандашом. Вот только выглядело это, как в фильме ужасов – множество чёрных полос шло от головы до середины треугольного платья. Но я обратила внимание на другое. Вокруг «меня» Саша обвёл несколько раз жёлтым цветом.

– Ты меня так и видишь? С жёлтым светом вокруг?

– Нет. С белым. Но твой белый карандаш тут не рисует.

Юный художник нахмурил брови и демонстративно провел по бумаге карандашом. Дурачок. Стало забавно от его стараний заставить рисовать белый стержень по белой бумаге. Я решила объяснить, для чего используется белый карандаш. Саша внимательно слушал, что меня вдохновляло ещё больше. Не так уж я никчёмна, если могу поделиться чем-то, что для других неизвестно. Даже если этот слушатель пятилетний ребёнок.

– А у тебя есть чёрная бумага?

– У меня даже есть рисунки на чёрных листах.

Я достала из-под кровати папку, в которой хранила рисунки. Пока я искала тот самый, созданный белым карандашом, Сашка передвигал листы, которые я перекладывала на кровать.

– Они все такие красивые. Этот особенно.

Мальчик показывал на тот, который я не любила больше всего. Я даже хотела выкинуть его, но не смогла. Это был автопортрет. Ещё в школьные годы, начитавшись биографий художников, я решилась на создание такой работы. Но это, всё равно что беспрерывно пялиться в зеркало – видишь всё больше своих недостатков. К моменту, когда портрет был написан, я уже ненавидела свои глаза с чёрными ресницами, которые похожи на длинные лапки сороконожки; губы, выделяющиеся своим ярким цветом на фоне бледной кожи; лицо не выражало никакой мягкости и дружелюбия из-за сжатой челюсти. Если бы картина могла издавать звуки, уверена, что был бы слышен скрежет зубов. Но больше всего я возненавидела то, что отражалось во взгляде. Безумство. Словно эта девушка с листа сейчас испепелит всё вокруг. Я не такая. Автопортрет не удался. И сейчас выбор Саши меня разозлил.

– Не надо врать.

– Ты красивая. А ещё ты тут сильная такая.

Продолжать этот разговор не хотелось, и я вернулась к поискам необычного для ребёнка рисунка. Почти в самом конце стопки был найден заветный чёрный лист. Сашка ещё минут 20 рассматривал его.

– Как настоящая лошадка.

Белые линии создавали лишь световой рисунок. Такой, как если бы солнечные лучи блестели на теле вороного коня. При помощи одного инструмента передавался весь объём. Даже мне хотелось прикоснуться к гриве. Провести рукой по рельефной морде.

– Вот бы мне так рисовать.

– У тебя тоже хорошо получается. Ты подаришь мне свой рисунок?

Мальчишка тут же подвинул листик в мою сторону. Нашу беседу прервал шорох ключа в замке входной двери. Я приложила указательный палец к губам, обозначая, что пора заканчивать разговоры. Губы приведения растянулись в улыбке, и он наиграно прикрыл их ладошками. Тим с кем-то разговаривал, закрывая дверь. Я сначала подумала, что он пришёл с мисс «Я прекрасна», но на его реплики никто не отвечал. Прислушавшись, я сразу же догадалась, что разговор был с мамой. Потому что так кратко отвечать он мог только ей.

– Да. Я понял…

Мама, вероятно, продолжала что-то утверждать, хотя с ней никто и не спорил.

– Хорошо.

Снова пятиминутное молчание брата.

– Я присматриваю и за ней.

Моя любимая часть, когда мама напоминает Тиму, что он навеки моя нянька. Самое раздражающее, что он действительно пытается за мной «присматривать». А мне давно уже не 10 лет.

Наслушавшись наставлений родительницы, брат постучал в мою дверь. Взъерошенная голова заглянула сквозь приоткрытую дверь.

– Собирайся. Завтра поедем к морюшку.

Я судорожно замотала головой. Но Тим в ответ молча кивал «да».

– Зачем?!

– У нас там родители живут. Ты забыла?

– Может ты сам их навестишь? Может даже с Никой? Они так её любят, – я растянула неискреннюю улыбку.

– Кира. Мы едем вместе с тобой. Иначе я окажусь крайним.

– Ну да, а такие хорошие сыновья, просто не могут сделать что-то не так, – пробурчала я себе под нос.

– Я слышу.

Тим показал в сторону шкафа и закрыл дверь. Ну почему? Почему я до сих пор должна подчиняться им? Почему взрослый парень никак не может отказать маме? Почему они думают, что я должна делать только так, как они решили?

– А может у меня планы?!

Сашка вопросительно смотрел на меня.

– Извини, мысли в слух.

Я не спешила собираться. Положить в рюкзак несколько трусов, платье и джинсы с топом можно было и утром. Вообще не хотелось ничего делать. Ещё и Саша оставил меня одну. И настроение испортилось окончательно. В попытках отвлечься я начала убираться в комнате, складывать рисунки обратно под кровать, потом залипла в телефон.

Приближалась полночь, а мой друг так и не возвращался. В попытках предположить, что могло случиться с призраком я не заметила, как уснула.

Когда прозвенел будильник, я сразу же обвела комнату взглядом – мальчишки не было. Пока я складывала свой небольшой багаж и планшет, он не появился. И когда завтракала, его тоже не было. Пора было выезжать, а Саша так и не пришёл. Думаю, приведения способны найти своего «проводника» где угодно. А если нет? Тим поторапливал меня и ворчал что-то про то, что собираться надо было заранее.

Мы выехали в сторону деревушки, где проходило моё детство. Сейчас там «элитный поселок». Ветхие домишки уступили место новым коттеджам. Извилистые тропки, которые жители протоптали сами, теперь засеяны газонной травой, а рядом ровные тротуары. Но в моих воспоминаниях навсегда останется «бабулина деревня», в которой местные жители, радушно встречали гостей и делились своими историями. То место, где царила умиротворенная атмосфера, наполненная запахом морской воды и шумом волн. Мы с братом приезжали туда каждое лето. Это было прекрасное время, когда бабушка Агата готовила нам свою вкуснейшую шарлотку из домашних яблок. Когда мы бегали по берегу, а волны лизали нам пятки. А по вечерам в воздух поднимались сотни светлячков, мерцая своими пузиками.

– Всё. Приехали, – вздохнул Тим.

Не прошло и десяти минут пути, как мы встали в пробку.

– Ну и стоило так спешить?

– Если бы мы выехали сразу, как проснулись, то проскочили бы.

– Как прошёл день рождения Ники? Подарок понравился? – переводила я тему.

– Наверно. Она уже записалась на завтра к фотографу, поэтому с нами не смогла поехать.

– Не за что, – намекнула я на благодарность.

– Спа-си-бо. Держи, фотки можешь полистать с вечеринки, – брат протянул мне разблокированный телефон.

На экране была красивая девушка в коротком белом платье с глубоким декольте. Даже я невольно засмотрелась на её фигуру. На следующем кадре, кто-то «поймал», как Тим нежно обнимает Нику, словно она хрупкий цветок. На заднем плане танцпол и вспышки света, но эта парочка была словно не там. Ни капли пошлости. Он трепетно держал её за тонкую талию, а она касалась пальцами его щеки. На секунду меня кольнуло завистью. Я пролистала еще около десяти фотографий, на которых было веселье, любовь, счастье. Но эту тусовку прервало фото, которое было совершенно другим. Ника стояла обнаженная перед зеркалом. Рама зеркала снизу проходила чётко по границе, когда можно было понять, что девушка без трусиков, но рассмотреть тайные места не получится. Русые локоны волнами легли на грудь, едва прикрывая соски.

– Ой..

Я листнула фото назад, возвращаясь к вечеринке. Мне стало неловко за то, что я увидела.

– Забыл… – Тим тоже смутился. – Зря не пошла со мной, повеселилась бы с нами.

– Однажды сходила.

– Да перестань ты. Ничего страшного не случилось. Ну чуть-чуть напилась.

Я предпочла промолчать, чтобы не развивать этот разговор. Мы наконец-то выехали из города. Машина набирала большую скорость. Мелькали отбойники и фонари, установленные вдоль дороги. Через час вид изменился. Вместо прямой дороги началась извилистая, столбы сменились лесом. Тим сбросил скорость, зная эту дорогу наизусть. Он понимал, что повороты, следующие один за другим, опасны для лихачей.

В салоне громко играла музыка, мы подпевали и танцевали. Брат пытался парадировать женский голос, но после того, как я расхохоталась, отдал эту песню мне. Беда в том, что мой вокал далёк от хорошего, и даже визг брата звучал лучше. От этого стало ещё смешнее.

После очередного поворота перед нами развернулась адская картина, от которой сжались все органы. Наш смех стих, словно по щелчку пальцев. Две разбитые машины выглядели как искаженные металлические банки. Музыкальный трек закончился и в тишине, пока не начался другой, даже сквозь закрытые окна проникали скрип стальных конструкций и жуткие человеческие крики. Хотелось зажать уши и забыть навсегда этот звук. Под пеленой дыма виднелись спасатели, которые пытались вытащить пострадавших из искореженных машин.

– Не смотри, – голос брата выдернул меня из этого кошмара.

– Они так кричат…

Заиграла музыка. Рука сразу дернулась к магнитоле и выключила её.

– Не правильно как-то, – объяснила я свои действия.

– Хочешь слушать их? – Тим смотрел на дорогу и вёл машину, словно ничего не происходит. – Кира, мы не поможем. Там спасатели, медики…

В этот момент мы проезжали максимально близко к машинам, точнее к тому, что от них осталось.

– В этой тайоте в них больше не нуждаются, – по моим щекам потекли слёзы.

Молодая пара стояла возле красного автомобиля, который сложился гармошкой. Из далека можно было подумать, что это просто люди. Девушка с распущенными каштановыми волосами, а рядом с ней парень в кепке, которая скрывала его лицо. Обычные влюблённые, но они выделялись в этом хаосе и шуме. Они никуда больше не спешили. Он обнимал её за талию. Они, молча, смотрели на свои тела, зажатые железом. А через несколько секунд развернулись и, не отпуская рук друг друга, пошли вдоль дороги в ту сторону, куда ехали мы. Наша машина обгоняла их, я выглянула в окно.

– Тим, почему они улыбаются? – сквозь всхлипы спросила я.

– Кто?

– Они! – у меня начиналась истерика. – Парень и девушка, которых мы обогнали, спокойно идут и улыбаются, будто гуляют по парку.

– Кир, я никого не видел. Но если это и так, то наверно им неплохо? Прекрати, пожалуйста.

Мы продолжали движение. Брат не пытался перевести тему, начать шутить, как отвлекал меня всегда. Казалось, что и его затянуло этой черной воронкой. Я чувствовала пустоту внутри себя, страх и бессилие перед этим несчастьем. Разбитые машины, переломанные тела, уходящие души – всё это меня натолкнуло на мысли, как легко можно потерять всё. Буквально в одну секунду. Сердце забилось сильнее, а дыхание начало сбиваться. Казалось, что моё горло передавлено, и я не могу сделать полный вдох. Хотелось бежать, куда глаза глядят. Всё закружилось. Дрожащими руками я пыталась открыть окно, несмотря на то что в машине работал кондиционер. Мне срочно нужен был воздух.

– Эй, ты чего? – как-то отдалённо послышался голос брата.

Я посмотрела на него не в силах что-либо сказать. Тим свернул на обочину и затормозил, поднимая дорожную пыль в воздух.

– Малая… – он провёл по моей щеке. – Посмотри на меня.

Я не могла сконцентрироваться, по всему телу пошла дрожь. Брат вышел из машины, от чего паника начала нарастать еще больше. Он меня оставил. Оставил одну. Через несколько секунд, которые ему потребовались, чтобы обойти машину, он открыл пассажирскую дверь и наклонился ко мне.

– Смотри на меня! – наши взгляды встретились не сразу. – Чшш… дыши со мной. Дыши, как я.

Тим взял мою руку и положил себе в область солнечного сплетения. Я чувствовала, как он делает медленный глубокий вдох, а затем спокойный выдох. У меня не получалось делать так же. Внутри всё сжалось в один ком, не давая воздуху наполнить лёгкие. Через несколько попыток, моё дыхание стало восстанавливаться. Тело стало расслабляться.

– Умница. Теперь сама. Сделай 20 вдохов. Считай, – спокойно, но твёрдо сказала Тим.

Он отпустил мою руку и, оставив дверь открытой, снова обошел машину, чтобы сесть на водительское место.

– Держи, – брат протянул мне бутылку с водой.

– Спасибо. Извини, я не хотела тебя пугать, – я начала быстро тараторить. – Я не знаю, что…

– Замолчи. Не истери. И пей, – словно объясняя ребёнку элементарные вещи, четко говорил Тим.

Мы постояли еще минут пятнадцать, я слушала рассказ брата про то, как на последней детской тренировке ему прилетел мяч в нос. Состояние нормализовалось, будто ничего и не было. Я старалась не думать про это, чтобы снова не запустить приступ. Когда Тим убедился, что со мной всё в порядке, мы поехали дальше. Чтобы контролировать свои мысли, я начала считать дорожные знаки.

Когда я дошла до 1032 знака, на горизонте появилась темно-синяя полоса воды – ехать оставалась совсем немного. Я позвонила маме, чтобы узнать дома она, или её нужно подобрать в центре. Раньше там был единственный на всю деревушку сельский магазин, а теперь расположились рестораны, кафе, торгово-развлекательный комплекс. Мама сказала, что ждет нас дома.

По пути мы купили торт и хлеб, второе не по нашей инициативе, но мамино поручение надо было выполнить. Когда мы свернули на родную улочку, я увидела вдали крышу родительского дома. Три минуты по гравийке и мы на месте. Среди живописной природы, возвышался двухэтажный белый дом с большими панорамными окнами. От калитки до крыльца вела каменная дорожка, вдоль которой росли кусты туи. Не успел Тим заглушить двигатель, как мама уже вышла на улицу. Я захлопнула дверь машины и пошла на встречу к ней. Сознание сразу пришло в режим защиты.

– Как я рада видеть вас! – она сжала меня в объятиях.

«Какая любовь… Надолго ли хватит этого запаса чувств?», – подумала я, обнимая маму в ответ.

Не то чтобы я была обделена материнской любовью, но нам намного проще принимать друг друга на расстояние. В отличие от маминого любимчика Тими, я всегда становилась для нее разочарованием. За что часто выслушивала как надо поступать, как не надо, а еще то, что я вечный источник сложностей. Со временем я научилась решать свои проблемы сама, только бы не слушать лекций, которые всегда заканчивались словами: «Я желаю тебе только лучшего, солнышко!».

– Тебя не узнать. Красиво получилось, – сделала я комплимент маме.

Она сделала себе новую стрижку – вместо темного каре, теперь была пикси цвета дыма.

– Правда, супер, ма, – Тим чмокнул её в щеку.

Мама подправила свою прическу, и довольная повела нас в дом. Внутри, как всегда, была атмосфера уюта и комфорта. На пыль тут не было и намёка. Мы вошли в просторную гостиную с высокими потолками, в которой наши пути разошлись: брат пошел в ванную, а мама на кухню заваривать чай, я поднялась на второй этаж. Там было три комнаты, оформленные с маминым вкусом. Одна из них моя, туда я и пошла, чтобы оставить рюкзак с вещами.

Сразу и не поверишь, что это моё пространство. Тут не было ничего моего, кроме старого мольберта. Свежий ремонт в светлых тонах. Минимализм во всем. Никаких картинок на стенах, ни множества подушек. Только белая кровать с тёмно-зелёным покрывалом, туалетный столик (на что он мне вообще?), шкаф из той же серии, что и кровать. Бесспорно, это красивое пространство, но совершенно холодное по энергетике. Не моё. Когда-то я мечтала жить в этом доме. Мне всегда было спокойно в этой деревушке. Но как оказалось покой мне дарила бабушка, и отсутствие маминого мнения, которое почти всегда отличается от моего.

Так и этот дом – красивый, ухоженный, но не уютный и строгий, со своими правилами. Как и его хозяйка. Грустно, что и в городе меня ничто и никто не держит. Тим по итогу съедется с Никой, а я буду там лишняя. Но это будет позже, а пока пора было появиться на кухне.

Мама уже заварила чай и поставила на стол три тарелочки под торт.

– А папа на работе? – уточнила я.

– Да, где ж ему быть? «Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит…», – процитировала она, расставляя тарелочки на столе.

Тим рассказывал маме про день рождения Ники, про баскетбол, как они вырвались в финал, но умолчал про мои приступы.

– А ты почему не поехала поздравить Никочку?

– Не люблю шумные мероприятия. Я ей сообщение отправила с тёплыми пожеланиями, – как можно мягче ответила я.

Мама посмотрела фотографии, в этот раз брат был осторожнее и сам листал кадры. После нашего чаепития все собирались в магазин.

– Что мы прям толпой поедем? – уточнила я.

– Дома хочешь остаться, сестрёнка?

– На пляж бы прогулялась.

– Хитрая какая, мы тоже на море хотим, но есть дела, – начала мама.

– Да пусть идёт, я читал, что художники так вдохновляются.

Я показа Тиму язык. Мама согласилась с сыночком и, махнув рукой, пошла собираться.

– Спасибо, – одними губами пробормотала я.

– Будешь должна.

С дома вышли все вместе. Мама замкнула двери, и они с Тимом пошли к машине. Я уже направлялась на задний двор, чтобы выйти с другой стороны участка, но брат окликнул меня:

– Поехали с нами. С холма спустимся, и там выйдешь, а мы в центр поедем.

Я приняла предложение и уже через пять минут была на пляже.

Волны нежно ласкали берег, от чего мелкие камушки беспрерывно шуршали. Я села к воде так, чтобы лишь иногда море могло коснуться ног. Растворилась в этом месте подобно соли, которая была тут даже в воздухе. Туристический сезон уже открыт, но этот пляж не пользовался популярностью у приезжих. А местные все занимаются своими повседневными делами. И от этого тут становилось ещё приятнее. Вместо городской суеты с толпами и гонкой за временим, меня поглотило спокойствие природы. Солнце слепило глаза, заставляло закрыть их. Я облокотилась на руки, поставив их за спиной. Где-то вдали кричали чайки. Кто-то прошёл, шелестя камушками, в нескольких метрах от меня. И только шёпот волн не прекращался и уводил в транс.

– Мне тоже нравится.

– Сашка! Где ты был?

Мальчишка стоял возле меня и смотрел вперёд. Совсем не тот Саша, который был раньше. Сейчас его спокойствие граничило с безразличием. Он даже не поворачивался ко мне.

– Я тебя обидела?

Он продолжал молча рассматривать воду. Я поднялась и встала перед ним на колени. Море игриво лизало мои пятки. Только мне было совсем не весело. Саша смотрел сквозь меня совершенно стеклянными глазами. Готовая погрузиться в его воспоминания, я протянула ладонь к его щеке. Ничего. Рука не встретила никакого сопротивления, просто прошла сквозь мальчика.

– Саш, ответь мне!

Я пыталась взять его за руку, провести по плечу. В какой-то момент тревога победила, и я даже толкнула его, но всё это было бесполезно. Мимо проходила молодая пара, которые ещё несколько раз обернулись на меня. Вероятно, со стороны я выглядела так будто стоя на коленях ловлю комара. Но это всё было неважно.

Совершенно безразличный ледяной взгляд мальчика медленно сфокусировался на моём лице. А вот я уже не могла просто смотреть. Я металась глазами от его губ, к волосам, потом на руки, снова на лицо. Мне хотелось схватить его, потрясти, вернуть ко мне.

– Мне пора уходить.

Безжизненным голосом малыш просто уведомлял меня.

– Я не понимаю! Что с тобой?

– Меня ждёт деда.

Только теперь я увидела, что чуть в стороне стоит пожилой мужчина. С таким же взглядом, который совершенно не выражает ничего. Пустота в зрачках и отстранённость.

– Но ты же придёшь снова?

Голос дрожал. Я знала ответ на этот вопрос.

– Помнишь, как нам было весело? – продолжала я. – Я ещё не научила тебя рисовать. И мы хотели быть на море вместе. Помнишь?

Всхлипы прерывали меня. Будто не он, а я сейчас маленький ребёнок.

– Я не должен быть тут. Моё дом теперь другой. С дедушкой и бабушкой. Они меня заберут к себе.

– Да что с тобой?!

Крик сорвался с моих губ. Люди, пусть их было совсем не много, стали уходить ещё дальше от меня. Кукольные глаза Саши смотрели в мои наполненные слезами.

– Твоё место тут. Моё нет.

– Пожалуйста…

Мальчик лениво помахал мне ручкой «пока» и направился туда, где стоял его дедушка.

– Не уходи!

Он даже не обернулся. Мужчина взял его за руку, и они вместе пошли вдоль берега, пока окончательно не исчезли. Мои всхлипы становились всё громче. У мня нет даже шанса вернуть моего друга. Нет больше возможности поговорить с ним. Я совершенно беспомощна в этой ситуации. Грусть сменилась гневом. Зачем он вообще приходил?! Чтобы вот так бросить?! Я повернулась к морю и, продолжая стоять на коленях, швырнула камень в воду. Море угрожающе набежало на меня волной, которая тут же намочила джинсы по самые бёдра. И пусть сегодня я не собиралась плавать, и купальник остался в моей комнате, где-то на дне рюкзака, но теперь планы изменились. Терять уже нечего.

Словно бросая вызов самому морю, я твёрдо шла в воду. Сбитые недавно ногти ещё не зажили, и теперь соль больно щипала их. Но и пусть. Я заходила дальше. И вода уже доставала до талии. Футболка мерзко прилипла к телу.

Под ноги попал большой булыжник, я споткнулась и начала терять равновесие. Волна подхватила меня и потащила дальше от берега. Злость тут же исчезла. Включились инстинкты. Я пыталась нащупать дно, оттолкнуться, но море не собиралось больше шутить со мной. Будто кто-то тянул меня дальше. Вода заливалась в уши и нос. Лишь моментами я успевала схватить немного воздуха ртом. Когда сил уже не было, а сознание начало покидать меня из-за нехватки воздуха, я до чего-то коснулась. Дно. Я смогла встать. Воды было до плеч. Словно ничего не происходило ранее. Море спокойное. И только моё дыхание, которое никак не могло выровняться было доказательством происходящего.

К берегу я доплыла без труда. Страх гнал меня прочь от воды, которую я всегда любила. Солнце продолжало ярко светить. Иногда проходили люди по берегу. А я уже не понимала, реально ли это всё. И почему совершенно спокойная вода вдруг начала тащить меня и пытаться утопить.

Дорога к дому была тяжелее всегда – подъём в гору выматывал. Сейчас же я была, как выжатая губка, и преодолеть этот путь казалось невозможным. Каждый шаг давался с трудом. Я была готова упасть и больше не двигаться, но меня будут ждать, искать, а после поучать, поэтому мне приходилось собрать всю волю и переставлять ноги снова и снова.

Мокрая одежда противно прилипала к коже. Волосы стали жесткие от морской соли, и теперь были похожи на взъерошенную мочалку. «Что за внешний вид?!» – примерно так завопит мама. А что я отвечу? Что чуть не утонула, а в море полезла от эмоциональной опустошенности, ведь я только что потеряла ещё одного друг. Обязательно нужно упомянуть, что он призрак. Губы растянулись в ухмылке от представления, как бы исказилось мамино лицо.

Солнце отчаянно старалась высушить мою одежду. Но даже для него было недостаточно времени. Калитка на заднем дворе предательски заскрипела, оповещая всех, кто в доме, о моём возвращение. Несколько метров до дома. Я туда не хотела даже смотреть. Обессиленное тело рухнула на пень – всё что осталось от величественного дерева. Раньше тут рос грецкий орех. Дерево было большим, с раскидистой кроной. В его тени можно было спрятаться даже в самый жаркий день. Бабушка рассказывала, что этому великану было уже несколько сотен лет. Мы часто сидели с ней под ним на вышитом покрывале. Бабуля рассказывала разные истории, плела мне пышные венки на голову. А теперь тут просто пень. Вместо душевного домика стильный коттедж. Вместо приятной прохлады обжигающие лучи. Вместо любви осуждения.

По щекам снова покатились слёзы. Мне бы обратно в детство, в деревню к бабушке, а не в элитный посёлок.

– Чего ты не заходишь? – раздался крик мамы с открытого окна.

– Сейчас.

Окно захлопнулось. Я сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Надо было идти. Обошла дом в надежде, что пока мама на кухне, я смогу зайти через главный вход и пробежать на второй этаж. Папина машина была во дворе, значит он уже вернулся. Это новость немного обрадовала. Я открыла входную дверь и из дома сразу же повеяло прохладой. Мне удалось успешно миновать первый этаж, мама только пробурчала: «Дождались…». Главное не вышла в коридор – это уже успех. На лестнице я столкнулась с папой, который, в отличие от мамы, был крайне тактичен.

– Привет, котёнок.

Я была ему очень рада и сразу же прижалась к нему.

– Как вода?

– Тёплая.

– Беги переодевайся, мама уже на стол накрыла.

Он подмигнул мне и пошёл вниз. Я была очень благодарна ему сейчас за спокойствие и отсутствие допросов. Но меня ждала ещё встреч с «плохим полицейским».

Через пятнадцать минут я вышла с душа и оделась в чистую, а главное сухую одежду. С кухни доносились приятные ароматы запеченного мяса.

– Капуша, мы не смогли уже ждать, и начали без тебя. Садись давай.

– Ничего страшного, приятного аппетита, – надела я маску спокойствия.

– Волосы чего не собрала? Сейчас всё в тарелке будет.

– Мне удобно.

– Да, конечно, тебе удобно…

– Леночка, подай пожалуйста компот, – спасал меня папа.

Я сидела между родителями, и мама протянула мне кувшин с алой жидкостью. Без помедленней я перехватила сосуд, и это стало моей ошибкой.

– Боже, Кира! – вздохнула мама. – Что с пальцами?

Мысленно отругала себя за такую оплошность, передала папе компот и сразу спрятала руки под стол.

– Что ты делала этими руками?

Я не знала, как поступить лучше, оправдываться, придумывать на ходу, или молчать до конца.

– Что глаза опустила?!

– Хватит! – изнутри вырвалось рычание.

Голос лишь отдалённо напоминал мой. Звук был жёстче моего обычного неуверенного тона. Все молчали. Я встала и оглядела каждого за столом. Они смотрели на меня как на что-то ужасное. В глазах мамы мелькнул страх. Неужели?

Тим отрицательно махал головой, указывал на стул, чтобы я села. Папа поставил локти на стол и растирал переносицу пальцами, будто жутко устал от происходящего. Мой гнев отступал. Его место занимал стыд. Не проронив больше ни слова, я выбежала из кухни и направилась на улицу.

Ноги уносили меня всё дальше от дома. Бег сменился на быстрый шаг. У меня не было цели, мне просто хотелось идти. Солнце уже прошло свою высшую точку, но всё ещё припекало. От распущенных волос становилось ещё жарче. «Мне удобно!», – повторял мой внутренний голос. Прошло около часа, когда я остановилась. Словно упала пелена, которая до этого закрывала весь мир от меня. Вокруг не было людей. И я была в совершенно незнакомой части посёлка. А передо мной переломанные доски, острые металлические части забора, разбитые стёкла. С единственного уцелевшего купола к небу тянулся крест.

Я стояла в руинах старого храма.

Глава 6

Тиш

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.