Ладья у переправы

© 2017, А.Ф. Ануфриев

© 2017, АО «РИЦ «ТЕХНОСФЕРА», оригинал-макет, оформление

* * *

Моей любимой жене Ануфриевой Зое Николаевне посвящается…

Зоя

Я помню ночь индийскою зимою, –
Пусть с той поры минуло много дней, –
Когда впервые ты ушла со мною
В бескрайний мир блуждающих огней.

Я был пленён улыбкою твоей,
Прекрасных глаз бездонной синевою.
И понял я: под вечною луною
Нет женщины мне ближе и родней!

А с алтаря белеющего храма
Нам говорил голубокожий Рама:
«Одна любовь дарует людям вечность…»

Вдали платанов высились громады,
Немолчно пели песнь свою цикады,
И уносились звёзды в бесконечность…

Признание в любви

Именно такая мысль пришла мне в голову, когда зашла речь об издании этой книги, ибо если и есть что ценного в жизни любого человека, так это любовь.

Когда прожита лучшая часть жизни, можно вспомнить много хорошего и плохого, что довелось испытать на жизненном пути. Хочу сказать, что мне встречалось в жизни больше хороших людей. Мои родители прожили долгую жизнь и смогли сохранить чувство любви и привязанности друг к другу. И моё детство было согрето их любовью и заботой.

Сам я начал писать стихи довольно поздно, после встречи с моей будущей женой Зоей.

Но стихи я слышал с детства. Отец был родом с поморского Севера – края поголовной грамотности. И он, и дед в молодости писали стихи, беспечно доверяли бумаге свою боль и сомнения и чуть не поплатились за это жизнью. Мать происходила из старинного, но давно обедневшего дворянского рода Ступиных из города Рязани, по крестьянской линии была в близком родстве с семьёй Сергея Есенина. Но больше всех я обязан тётке матери – Евдокии Прокофьевне, которая посвятила жизнь нашей семье. Она окончила три класса церковно-приходской школы, но прекрасно знала классическую литературу и божественно говорила на старорежимном русском языке. Так что меня с детства окружали хорошая литература и грамотная русская речь.

Я родился в середине прошлого века и в значительной степени принадлежу ему – там мои истоки, друзья детства и юности, многим из которых, увы, не суждено было переступить порог нового столетия. Я благодарен этим людям, этому гениальному и противоречивому веку, России, прекрасному русскому языку, который даровал человечеству мятежный титан Прометей. Если бы мне довелось родиться снова, я с великой радостью выбрал бы Россию, чтобы разделить с ней её трагическую судьбу, ещё раз, как птица Феникс, сгореть и возродиться из пепла, просто думать и говорить на русском языке.

Но я с надеждой вглядываюсь и в нынешний век. Верю, что и в будущем не прервётся связь времён и кто-нибудь прочтёт и поймёт меня.

Основная часть моих публикаций приходится на 80-е годы прошлого века. Когда началась перестройка, поэзия надолго вышла из моды, настали весьма прозаические времена. Эта книга – скромный итог моих дерзновений. Но и это было бы невозможно без прекрасных и добрых людей, которых Бог послал мне на жизненном пути. Мне хотелось бы выразить им глубокую признательность и благодарность за их добро.

Я благодарен моей любимой жене и музе Зое Николаевне, которая уже более сорока лет терпит мои причуды, стоически деля со мной все радости и превратности судьбы;

Генеральному директору АО РИЦ «ТЕХНОСФЕРА» и просто обаятельной женщине Ольге Андреевне Казанцевой, великодушно взявшейся опубликовать всё это;

поэтессе, прозаику, драматургу, историку и публицисту Ларисе Николаевне Васильевой, которая помогла мне в моём становлении на литературной стезе;

моим коллегам из МГИМО – Евгении Петровне Завадской и Ирине Тенгизовне Прокофьевой за участие в моей литературной судьбе;

редакции газеты «Международник», опубликовавшей мои первые корявые стихи;

поэту-песеннику Игорю Васильевичу Кохановскому, раскрывшему мне секреты написания песенных текстов;

редактору радиостанции «Юность» Ольге Краевой;

композитору Александру Григорьевичу Рогачёву (1949–2014), с которым мы написали много песен;

Николаю Петровичу Караченцову и Владимиру Вольфовичу Жириновскому, исполнившим наши песни;

прекрасной исполнительнице русских народных песен, золотому голосу России, Народной артистке России Наталье Борисковой;

солистке Нукусской филармонии Наталье Сениной;

композитору Ладо Сурамели (моему ровеснику и уже ушедшему из жизни много лет назад молодым), который привёл меня в Российское авторское общество (тогда – ВААП);

редактору журнала «Наш современник» Александру Ивановичу Казинцеву, опубликовавшему мои переводы стихов Р. Тагора;

редактору «Сельского календаря», поэту Валентину Васильевичу Тяну;

Михаилу Ионовичу Фишбейну, талантливо и с душой отредактировавшему мою первую подборку переводов стихов в «Художественной литературе»;

Ренату Ириковичу Беккину и всему коллективу редакции журнала «Чётки», прекратившего издаваться, к моему глубочайшему сожалению, – великолепный был журнал!

поэтам Ахмеду Муталимовичу Джачаеву и Исе Суюновичу Капаеву за многолетнюю дружбу и сотрудничество;

всем другим поэтам, которых я переводил, но не имею чести знать лично;

всем-всем, кто помог мне в жизни.

Хочу поблагодарить и своих недоброжелателей: не будь их, я не смог бы в полной мере оценить настоящую дружбу, быть постоянно в тонусе и чувствовать, что я ещё живу на этой прекрасной Земле!

Александр Ануфриев

Рабиндранат Тагор. Несколько слов об авторе

6 мая 2011 года мир отметил 150-летие со дня рождения великого индийского писателя и общественного деятеля, поэта и музыканта, художника и драматурга Рабиндраната Тагора.

Робиндронатх Тхакур (таково настоящее имя писателя) родился в семье состоятельного чадолюбивого брахмана. Он был четырнадцатым ребёнком в семье. Рабиндранат получил прекрасное домашнее образование, учился в многочисленных частных школах, изучая индийскую историю и литературу. Начал печататься с 1875 года. Подавляющую часть своих произведений Тагор написал на родном бенгальском языке.

В 1878–1880 гг. жил в Лондоне, изучал право, занимался музыкой и литературой. По возвращении на родину Тагор пишет стихи и музыку. Выходят в свет поэтические сборники «Вечерние песни», «Утренние песни», «Картины и песни», «Диезы и бемоли», драма «Возмездие природы», музыкальная драма «Гений Вальмики». В эти же годы появляются первые исторические романы писателя. Ранние произведения пронизаны романтическими настроениями и оптимизмом, протестом против тирании. Активно работая в религиозно-реформаторском обществе «Брахмо Самадж», Тагор выступает против кастовых пережитков и жертвоприношений.

Всестороннее образование, знакомство с национальной и европейской культурой оказывают доминирующее влияние на творчество и всю дальнейшую жизнь Тагора. С одной стороны, трепетная любовь к Бенгалии, с другой – либеральные идеи, привезённые с Запада, причудливо соединились в его душе и творчестве. Знание английского языка открывает Тагору дверь в мировую литературу. В 1912 г. он пишет свой сборник стихов «Гитанджали» («Жертвенные песнопения»), переводит их с бенгальского на английский и в 1913 г. становится лауреатом Нобелевской премии по литературе. Незадолго до этого он активно включается в борьбу за освобождение Индии от британского владычества, призывает всех индийцев объединиться в национально-освободительной борьбе. При этом он пишет своё знаменитое стихотворение «Джанаганамана», воспевающее короля Англии, которое впоследствии стало гимном независимой Индии. Потом он мог встретиться с Муссолини в поисках союзников против английского империализма. Но индийцам и в голову не придёт поставить Тагору в вину некоторые противоречивые факты его биографии и творчества. Тагор занимает достойное, почётное место в истории независимой Индии, им заслуженно гордятся – так же, как французы гордятся Наполеоном.

Нам же, русским, видно, на роду написано большой кровью спасать неблагодарную Европу от героев бонапартов, злодеев гитлеров, стыдливо оправдываться и каяться в грехах всего «прогрессивного» человечества…

Впрочем, грех обвинять других в слабостях и конформизме. Тагор прожил долгую, непростую и блестящую жизнь, оставив богатейшее литературное наследие, основал уникальный университет на своей малой родине в Шантиникетоне, где и сегодня тысячи молодых людей получают классическое индийское гуманитарное образование. На многие языки мира переведены его романы «Песчинка», «Возмездие», «Крушение», «Гора», многочисленные сборники стихов, рассказов и пьес.

В данной подборке – переводы стихов из цикла «Сад песен», выполненные мною в 80-е годы прошлого века. Часть переводов была опубликована в журналах «Наш современник» (1986, № 8, стр. 113–115), «Студенческий меридиан» (1986, № 5, стр. 60), «Восточная коллекция» («Весна» 2009, стр. 24), газете МГИМО «Международник» (9 мая 1986 г.).

Сад песен

«Осенней ночью полная луна…»

Осенней ночью полная луна
Запела вдруг о радостях весны…
И нежится бокул[1] в объятьях сна –
К цветению мечты устремлены…

И птиц разбуженных полночный крик
Околдовал дремавший тихо лес…
О, как блестит, луна, твой ясный лик!..
О чём ты шепчешь мне сейчас с небес?..

«Пускай подчас иные сыновья…»

Пускай подчас иные сыновья,
Оставив кров, родимые края,
Пытают счастья где-то на чужбине.
Но только не расстанусь больше я
С тобой вовек, Бенгалия моя!
Никто уж нас не разлучит отныне.

Кто говорит о том, что ты бедна?
Не верь, твоя душа богатств полна!
Ты чудо, ты источник вдохновенья!..
Простое одеяло расстели,
И тотчас все сокровища земли
Я за него отдам без сожаленья!

«Я – пламя ночного огня…»

Я – пламя ночного огня,
Я – царственный знак на челе темноты,
Луной величают меня,
Спешу я за солнцем,
О нём – все мечты…
Мой праздник безлюден и тих, –
Я сонного мира заботливый страж.
Рассвета приблизится миг –
Я тотчас исчезну, как бледный мираж…

«Я корабль снаряжу и пущусь торговать…»

Я корабль снаряжу и пущусь торговать, –
Пусть удача сопутствует мне!
Сто гребцов-удальцов не забуду нанять,
Полетим мы по резвой волне!

Сколько новых земель, сколько солнечных рек
Ждут меня в неизвестном пути!
Я со звёздами ясными сверю свой бег,
Чтобы остров заветный найти.

Этот остров мне будет наградой за труд:
Из лазури прозрачной воды
Ранним утром возникнет он, как изумруд,
Средь коралловой белой гряды.

Склон высокой горы ярким лесом порос,
На вершине искрящийся лёд,
А внизу, у воды, вечно зреет кокос,
В листьях пальм ветер песни поёт…

Там, где чайки гнездятся в расселинах скал,
А в лесу пробегает ручей,
Я бы в тёмной пещере алмаз отыскал –
Клад пяти чародеев-царей.

Ну а если в пути ураган налетит
И погибнуть нам всем суждено,
Нас великое море тогда приютит,
Станет вечной обителью дно…

Всё ж навстречу судьбе я направлю свой чёлн,
Веру в счастье в душе сберегу:
Лучше мчаться вперёд по безбрежности волн,
Чем сидеть на морском берегу!

Моя лодка бедна, и недорог наряд,
И карманы, как прежде, пусты…
Но вернусь я душою, как раджа, богат
С островов обретённой мечты!

«Увы, умчались без возврата…»

Увы, умчались без возврата
Беспечной юности мечты,
Когда душа была объята
Очарованьем красоты.

Назавтра ждёт такой же точно
Безликий, безотрадный день…
Живу спокойно, непорочно,
Мечтать и волноваться лень…

Лишь иногда мне сон случайный
Навеет чудный аромат.
И слышится мне шёпот тайный,
Как прежде, много лет назад…

И вот уже зазеленела
Пустыня памяти моей,
Как будто песнь любви запела
Свирель – подруга юных дней.

Но вот заря спешит с востока,
Неся лучей слепящих рой.
А с ней, с безжалостностью рока,
Приходят старость и покой…

«О, птица, не складывай крылья…»

О, птица, не складывай крылья,
Будь в небе раздольном всегда!
Понятны твои мне усилья –
Уйти от покоя гнезда!
Не верь обещанию ночи:
Сама не уйдёт она, нет!
Открой же смежённые очи
И песней приветствуй рассвет!

И тотчас весёлые звуки
Развеют предутренний сон.
И вновь после долгой разлуки
Луч света раскроет бутон!

«Когда следы мои с дороги…»

Когда следы мои с дороги
Неумолимый рок сотрёт
И, жизни подведя итоги,
Я оплачу последний счёт;

Когда, не бедный, не богатый,
Уйду с базара бытия,
И встанет на прикол у гхата[2]
Осиротевшая ладья;

Мой дом опутают лианы,
Навек от мира схороня…
Что делать – поздно или рано
Вы все забудете меня!..

За ночью день наступит новый,
И полетит за мёдом шмель,
И будут вновь пастись коровы,
Их позовёт на луг свирель.

У переправы пилигримы
Снесут в ладью привычный груз.
…И снова буду я незримо
С землёю связан сотней уз.

И вновь для счастья и для муки
Меня родит другая мать.
И снова будут чьи-то руки
Меня кормить и обнимать;

Как прежде, песнями своими
Заставлю восторгаться вас,
Прославлю я другое имя
В назначенный судьбою час.

Весёлый луч блеснёт с рассветом –
Предвестник солнечного дня…
И что за горе, коль при этом
Вы позабудете меня!..

«Настало время сбросить путы…»

Настало время сбросить путы
Земного бытия…
Я здесь последние минуты –
И ждёт меня ладья.

Вот ослепительной зарёю
Окрасился восток.
Я от тебя уход свой скрою, –
Сегодня я жесток.

И, как в предчувствии разлуки,
В тяжёлом, страшном сне,
Ко мне ты простираешь руки,
К ушедшему – ко мне.

Проснёшься на холодном ложе
Ты рано поутру,
И горьких слёз твоих, похоже,
Я больше не утру.

Ты будешь, как всегда, прекрасна,
А на лице – печаль…
Но не зови меня напрасно –
Ладья умчится вдаль…

Не плачь, как раненая птица,
Я слышу вещий зов!
Пришла пора освободиться
Мне от земных оков!..

«Под вечер в забытьи сижу один…»

Под вечер в забытьи сижу один…
За часом час течёт неторопливо,
Внимает ветру влажному жасмин,
Струится дождь, не зная перерыва.

Ночного леса спящие цветы
Своим благоуханьем будят слёзы…
О, как звучит мелодия мечты!
О, как волнуют душу эти грёзы!

«Люблю тебя, Бенгалия моя!..»

Люблю тебя, Бенгалия моя!
Пусть ясным будет небо над тобою,
И нежен голос флейты под луною,
И вечен шум земного бытия…
Люблю тебя, Бенгалия моя!

Ты расстелила красочный анчол[3]…
У старого ветвистого баньяна,
На склоны гор, на яркие поляны,
На берега реки, цветущий дол
Набросила ты красочный анчол!

Мне сладостен речей твоих нектар!
Я радуюсь, словам твоим внимая, –
Какая красота, какая майя[4],
Какой бесценный мне ниспослан дар!..
Мне сладостен речей твоих нектар!

В тенистых рощах хор весёлых птиц…
Как много в нём ликующих гармоний!
Мне пыль твоя дороже благовоний,
Близки улыбки незнакомых лиц
И в рощах манго хор весёлых птиц.

Мы пастухи, мы пахари твои!
На рисовых полях, в тени дубравы,
На берегу реки у переправы
Ты нас своей любовью напои…
Мы пастухи, мы пахари твои!

Я голову клоню к твоим стопам,
Я к ним слагаю все свои надежды.
За чуждые заморские одежды
Твоих сокровищ дивных не отдам!..
Я жизнь мою кладу к твоим стопам!

«Ныне я познал твоё величье…»

Ныне я познал твоё величье,
Милая Бенгалия моя!
Ты предстала в сказочном обличье,
И тобою восхитился я!

Ты идёшь уверенно и прямо
В вечном споре с горестной судьбой.
И ворота золотого храма
Сами распахнулись пред тобой!

Твой анчол над миром – словно знамя,
Выткана одежда из огня.
В молодых глазах играет пламя,
Ты с любовью смотришь на меня.

Кто сказал, что твой народ унижен?
Где твой жалкий, нищенский наряд?
Я не вижу больше бедных хижин,
Всюду песни новые звучат!

Пусть при звуках голоса родного
Целый мир придёт к стопам твоим…
И ворота храма золотого
Радостно откроются пред ним!

«Мы день-деньской на поле нашем…»

Мы день-деньской на поле нашем
В ненастье и в палящий зной
Священным плугом ниву пашем,
Вдыхая аромат земной.

Неторопливыми шагами
Бредём вперёд через года.
Таинственными письменами
Зазеленела борозда.

И смотрит радостно природа,
Как вечно молодой поэт,
На зеленеющие всходы,
На новой юности рассвет!..

«Смело в путь идите, братья…»

Смело в путь идите, братья,
Вам завет великий дан.
Сокрушите мрак проклятья
И развейте злой обман.

Вольный дух людского рода
Светит факелом во мгле.
Клич «Да здравствует свобода!»
Пусть звучит по всей Земле!

Знайте, путь ваш будет труден,
Шаг за шагом. День и ночь…
На судьбу роптать не будем,
Надо страждущим помочь!

Сон губительный гоните –
Миновало время снов!
«Славься, истина!» – твердите
Всем, кто слушать вас готов.

По стране могучим строем
Проходя в рассветный час,
Пойте славу всем героям,
Что зажгли огонь для нас.

Не напрасны все страданья –
Будет помнить их народ.
«Славься, чистое сиянье!
Смело, братья! В путь! Вперёд!»

Бремя страха и сомнений
Пусть не давит вас в пути.
Вам дорогою лишений
Предначертано пройти.

И бессмертие добыто
Будет дорогой ценой…
«Славься, вечная амрита![5]
Твёрже шаг! Сомкните строй!»

Джанаганамана (Гимн независимой Индии)

Властитель народов, поём Тебе славу!
Ты светоч немеркнущий в нашей судьбе.
Обрёл Ты любовь и признанье по праву.
Со светлой надеждой идём мы к Тебе!

В долинах Джамуны и сказочной Ганги,
С высокого Виндхья сверкающих скал
Сыны Гуджарата, Пенджаба и Ванги,
Ориссы и горной страны Химачал –

Все славят Тебя, наших судеб вершитель, –
Патан и пенджабец, маратх и дравид.
«Пусть вечно живет справедливый властитель!» –
Повсюду заздравное слово звучит.

Как солнце, несётся Твоя колесница
Сквозь выси и бездны эпох и веков.
И подданный Твой ничего не боится –
Ни горьких лишений, ни тяжких оков.

Из мрака отчаянья сильной рукою
Ты вывел страну на широкий простор.
Сидишь Ты на троне, весь мир пред Тобою,
И полон любви сострадательный взор!

Вот яркое солнце восток озаряет,
И ветер, как птица, летит по полям.
И голову Индия нежно склоняет
К Твоим, о владыка, священным стопам!

«Вернись домой с чужбины, бедный странник!..»

Вернись домой с чужбины, бедный странник!
Уж заждалась скитальца переправа…
Вот лодочник – родной земли посланник
К тебе свой чёлн направил величаво.
Он песнь поёт. Мелодия знакома.
В ней боль разлуки, радость ожиданья.
Но ты молчишь: ты отлучён от дома.
В твоей душе – мелодия изгнанья…

«Очи тусклы, волосы, как снег…»

Очи тусклы, волосы, как снег,
Но в душе еще жива любовь…
Где ты, вина[6], спутница утех,
Напои меня амритой вновь!..

Мне б рукой дотронуться до струн,
Да ослабли пальцы у меня…
Помнишь, как я пел, когда был юн?
Сколько было в голосе огня!..

Дай пропеть последние слова…
Помоги мне, не сочти за труд.
А умру – лесные божества
Песню скорби надо мной споют…

«Во сне я слышал странный зов…»

Во сне я слышал странный зов
Из запредельной темноты…
Где взять ключи от мира снов?
Как возвратиться в мир мечты?

Когда за грань небытия
Был переброшен шаткий мост,
Ночами любовался я
Весёлым танцем ярких звёзд.

Кто похититель тех ключей?
Кому тоска моя нужна?
За что теперь во тьме ночей
Лишён я отдыха и сна?

Не тот ли он, о ком пою,
Кто прячет лик свой за строкой,
Кто душу бедную мою
Обрёк на вечный непокой?..

«К утру рассеялось ненастье…»

К утру рассеялось ненастье.
Увидев солнце в облаках,
Я вспомнил об ушедшем счастье
И о несбывшихся мечтах.

Придите, старые приметы
Ленивых дней, пустой игры, –
Пусть песни не были допеты
И не получены дары.

Я погружу вас в час отлива
У пристани на ветхий плот,
И пусть вода неторопливо
В страну забвенья вас несёт…

«Настанет день, Бенгалия родная…»

Настанет день, Бенгалия родная
Нас в путь великий властно призовёт.
И мы пойдём, отчизну воспевая,
И каждый свою жертву принесёт.

Один из нас своё отдаст богатство,
Бесстрашно жизнь пожертвует другой:
Нас всех объединяют узы братства
И верности отчизне дорогой.

Мы с гимнами пройдём по всей Вселенной,
И струны сердца будут вторить нам.
И трепетно возложим дар бесценный
К священным, дорогим её стопам!

«Кто святотатственной рукою…»

Кто святотатственной рукою
Черты прекрасного сотрёт?
Кто в схватке со слепой судьбою
Осилит зло и свергнет гнёт?
Смотри: от горя и страданий
Рыдает древняя земля,
В годину тяжких испытаний
Тебе свой путь избрать веля!..

«Нас не печалят тяжкие заботы…»

Нас не печалят тяжкие заботы,
Мы веселы и радостны с утра.
Пусть даже руки ноют от работы –
Мы не грустим: ведь жизнь для нас – игра!

Мы целый век сражаемся, играя,
И жизнь свою, играя, отдаём.
Презрев посулы призрачного рая,
Земное лишь веселье признаём!

И в трепетной любви, и в страстном танце
Нас привлекает вечная игра,
И в траурно-торжественном багрянце
Ночного погребального костра…

И лишь золе, когда она остыла,
Понять игры волшебной не дано:
Ведь в ней иссякла жизненная сила,
Сгоревшее – на тлен обречено…

«Оставь надежду и тревогу…»

Оставь надежду и тревогу.
Прислушайся! Ты слышишь, брат,
Как в раковины сбор трубят
У материнского порога?

Наполни жертвенное блюдо,
Зажги светильник-самоцвет.
Неси достойно, как завет,
Ты слово матери повсюду.

И время даст тебе в награду
Прекрасный, праздничный наряд,
Цветов душистых аромат
И ветра вольного прохладу…

«Как миг промчалось время летней ночи…»

Как миг промчалось время летней ночи.
И вот уж утро осени моей…
Какую участь жизнь тебе пророчит,
О, флейта, спутница весёлых дней?

Бывало, часу зря не проходило
Без звонких песен, шумной суеты…
Мечты и мысли на лету ловила
И в музыку их превращала ты!

Но безвозвратно песен дни минули…
Ты для меня умолкла навсегда…
Так увядают лепестки шиули[7]
И гаснет в небе утреннем звезда…

«В пустыню дикую однажды…»

В пустыню дикую однажды
Меня завлёк господний зов…
Страдая от жары и жажды,
Я брёл в песках, покинув кров…

Стенали небеса от зноя,
И ветер вторил небесам…
Вдруг, как мираж, передо мною
Поднялся одинокий храм.

Откройте дверь, впустите сына!
Вот-вот завянет мой венок…
Ещё звучит с надеждой вина,
Впустите, я так одинок…

Откройте дверь, уходит время.
Я много дней провел в пути,
И сладкозвучных песен бремя
Нет силы одному нести!..

«Иди вперёд, вперёд, мой брат!..»

Иди вперёд, вперёд, мой брат!
Пойми: усталых гибель ждёт!
У нас дороги нет назад,
Иди вперёд! Иди вперёд!

Судьбу за горести коря,
В унынье мрачном не сиди,
Не жди, когда взойдёт заря,
Иди навстречу ей, иди!

Друзей и близких не забудь
Увлечь в дорогу за собой.
Велик и труден будет путь –
Подсказан он самой судьбой.

И пусть привычки прежних лет
Тебе с пути сойти велят, –
Сверши священный свой обет!
Вперёд иди, мой добрый брат!

Взирают с жалостью на нас
Народы гордые Земли.
В пути им дорог каждый час,
Лишь мы, как червь, лежим в пыли…

Знай: лучше солнце впереди,
Чем вечный мрак небытия!
Очнись, мой брат, вперёд иди!
Тебя зову в дорогу я!

«Сияют твои крылья, светлячок!..»

Сияют твои крылья, светлячок!
Ты весь душевным светом озарён,
Хоть темнота грозит со всех сторон,
А солнечный рассвет ещё далёк!
И пусть на вид ты слаб и невелик,
Ты смело освещаешь путь себе.
Огонь отваги есть в твоей судьбе,
Луне и солнцу твой подобен лик!

«Как-то чампу спрашивает птица…»

Как-то чампу[8] спрашивает птица:
«Почему вокруг такая тишь?
Ты не хочешь пенью научиться?
Отчего ты целый день молчишь?
Посмотри, я с самого рассвета
День-деньской без умолку пою…»
Чампа – птице: «Несмотря на это,
Ты – увы! – не слышишь песнь мою!»

Вновь с вопросом подступает птица:
«Слышишь, ветер мчится, вдаль спеша?
Почему к полёту не стремится
Равнодушная твоя душа?
Неужели сердце, замирая,
Смело ввысь подняться не зовёт?»
«Может статься… Но тебе, я знаю,
Не дано увидеть мой полёт!..»

«О мать Бенгалия, доколе…»

О мать Бенгалия, доколе,
Забыв про свой родной порог,
Твой сын скитаться будет в поле,
Глотая пыль чужих дорог?
Терзает холод. Силы тают.
И смерть грозит из злобной тьмы.
И камни вслед враги кидают
При виде нищенской сумы.
Но полно! Время не приспело
Мне круг покинуть бытия.
И не познал я шактишела[9] –
Необоримого копья.
Я долг сыновний не нарушу
И всё сложу к твоим стопам.
Тебе одной отдам я душу,
И честь, и жизнь тебе отдам!

«Бенгалец, дверь скорей открой!..»

Бенгалец, дверь скорей открой!
Желанный праздник к нам пришёл!
Увидишь красок дивный рой –
По всей земле гуляет Дол![10]

Блестит на солнце поутру
Волшебных бабочек наряд.
На южном ласковом ветру
Листы бамбука шелестят.

Звенит пастушьей флейты трель
В зелёных праздничных лугах.
Цветов ашока[11] алый хмель
Клубится в белых облаках.

Поют, как вина, крылья пчёл.
Как сладостен цветов нектар!
Не уходи, проказник Дол –
Весенних дней прекрасный дар!

«Как миг, проходит час цветенья…»

Как миг, проходит час цветенья
Недолгой, красочной игры…
Настало время приношенья –
Готовьте щедрые дары!..

Вот алым пламенем ашока
На солнце загорелся лес,
И крылья бабочек высоко
Пестреют в синеве небес.

С победной песней вьются пчёлы,
Сбирая драгоценный дар…
Недолговечен миг весёлый,
Минует время дивных чар…

«Под пологом дождливой летней ночи…»

Под пологом дождливой летней ночи
Плету гирлянду безотрадных дум…
В густую тьму печально смотрят очи,
И ловит слух шагов неясный шум.
Быть может, ты забыл меня… И всё же
Оставлю дверь открытой в поздний час.
Приди, мой друг, и праздничное ложе,
Как в дни былые, снова примет нас!

«Я к тебе приходил. Ты сидела одна…»

Я к тебе приходил. Ты сидела одна.
Тихо песня лилась из распахнутых окон.
Ты гирлянду плела, обаянья полна,
И качал ветерок шелковистый твой локон.

И, прорвавшись сквозь толщу неласковых туч,
Словно вестник любви, устремляясь в долину,
Любовался с улыбкою солнечный луч
Блеском чёрных волос, лепестками жасмина…

«Ты пришёл из далёкой, забытой весны…»

Ты пришёл из далёкой, забытой весны…
О тебе ли я страстно мечтала?..
Ты неловко коснулся рукою струны,
Но уснувшая вина молчала…
По увядшим цветам ты проделал свой путь,
Безрассудно отдавшись надежде…
Видно, нынче решил в мою боль заглянуть –
Есть ли в сердце любовь, как и прежде?..

«Ты, уходя, оставь в душе моей…»

Ты, уходя, оставь в душе моей
Цветов любимых нежный аромат,
И голос флейты – дар ушедших дней,
И травы, что от ветра шелестят…
Хочу, чтоб ты в душе своей унёс
Всю боль разлуки, опалившей нас,
Мою улыбку, горькую от слёз,
И тайну слов на дне безмолвных глаз…

«Река, ты кажешься безумной!..»

Река, ты кажешься безумной!
Ты мчишь, не ведая преград…
Я – чампа, чужд мне бег твой шумный,
Мне мил цветенья аромат.

Ты вечной суетой томима,
Я скрытна в выборе путей:
Когда проносишься ты мимо,
Стремлю я к свету ток ветвей.

Тебе в изрытом русле тесно,
По берегам гремят ключи…
А о моём пути известно
Лишь звёздам, что горят в ночи…

«Я поняла, мой друг, прошла любовь…»

Я поняла, мой друг, прошла любовь…
Не надо ласк твоих, в них нету чувства…
Ты мне душевных пыток не готовь –
Мне причиняет боль твоё искусство…

Скажи мне прямо, если разлюбил:
Я всё пойму – без слёз и без упрёка…
Не бойся, у меня достанет сил
Снести удар, хоть я люблю глубоко…

Промчалась дней счастливых череда,
И мы пришли к печальному исходу…
Но вспомни, милый, я ведь никогда
Не посягала на твою свободу.

Так поспеши же, счастья миг лови, –
Не думай, я не плачу, не ревную…
Забудь навеки о моей любви,
Когда обнимешь радостно другую…

«К тебе, земля родная…»

К тебе, земля родная,
Пришёл я, твой должник.
Тебе одной внимаю,
Как робкий ученик.

Над миром дерзновенно
Воздвигла ты престол.
Разостлан во Вселенной
Зелёный твой анчол.

К тебе одной привязан,
Ты – свет в моей судьбе.
Я жизнь прожить обязан
В служении тебе…

Но в суете, без цели
Промчался жизни миг…
Как к древней колыбели,
Я вновь к тебе приник.

Ты зря меня растила,
От горя берегла…
Видать, мне не по силам
Великие дела!..

«Почему ты грустен, милый друг?..»

Почему ты грустен, милый друг?
Почему глаза красны от слёз?
Что с тобою приключилось вдруг,
Кто тебе страдание принёс?

Положи мне голову на грудь,
Пусть слетятся сны со всех сторон…
Спи, родной, а мне уж не заснуть, –
Буду ночью охранять твой сон.

Говорил: «Ты – свет в моей судьбе,
Лишь с тобой могу счастливым стать…»
Всей душой я отдалась тебе…
Почему ж печален ты опять?..

«По небу ночному плывут облака…»

По небу ночному плывут облака
И дружно луну приглашают в дорогу:
«Пошли вместе с нами, ведь ночь коротка,
А нынче увидеть нам нужно так много!..»

Но, чутко внимая беспечным словам,
Не в силах уйти от тревожных сомнений,
Луна отвечает: «Что ждёт меня там?
Таит неизвестность немало волнений…»

«Не бойся, там звёзды нам песни споют,
И вторить им будет свирель золотая…»
В ночи облака в поднебесье плывут,
Украдкой улыбку луны похищая…

«Я дочь твоя, о, мать-Земля!..»

Я дочь твоя, о, мать-Земля!
Ты для меня всегда священна.
С тобою горести деля,
Тебе верна я неизменно.

Но есть отступники…Они,
Тебя кляня и презирая,
Влачат бесцельно жизни дни,
Ища себе иного рая…

Так обогрей меня, о, мать,
И одари волшебной силой,
Чтоб дочь твоя смогла познать
Тепло любви отчизны милой!

«Я один в этом мире…»

– Я один в этом мире…
Кто укажет мне путь?..
– Верен будь своей лире,
Чтоб с пути не свернуть.
Стойким будь, и тогда ты
Обретёшь свою цель.
Так цветов ароматом
Движим опытный шмель.

«Я – засушливый день светозарной весны…»

Я – засушливый день светозарной весны.
От жары налились алой кровью глаза.
Мысли в даль раскалённую устремлены:
Не идёт ли гроза? Не идёт ли гроза?

Вот на поле поник одинокий росток,
А в лесу почернели, опали цветы…
Кто же мог преградить животворный поток,
Что на землю с небесной сбегал высоты!..

«Весной распустился душистый жасмин…»

Весной распустился душистый жасмин.
Вот Рани склонилась к его изголовью.
Цветок поражён многоцветьем картин,
А шмель золотой ему шепчет с любовью:
«Отдай мне, цветок, свой прекрасный нектар!..»
«Бери же, о, шмель, ты мой девственный дар!»

Вот ветер примчался: «О, чадо зари,
Позволь насладиться твоим ароматом!..»
«Бери же, о, ласковый ветер, бери!..
Тебя одарю я сегодня богато!
Лишь тем открывается радость земная,
Кто счастлив, другим свою жизнь отдавая!»

«Вот уж осень пришла. Увядает тростник…»

Вот уж осень пришла. Увядает тростник.
Не увидишь цветов – дивный сад опустел…
И в холодную ночь лес ветвями поник,
Не поют свои песни доэл и коэл[12].

Но оставим на время тоску и печаль:
Наступили Дипалики[13] ветреной дни!
Пусть огнями ночная осветится даль,
Зажигайте огни! Зажигайте огни!

О, воспряньте, любимые дети Земли:
Светозарные боги взирают на вас!
Пусть сияет огонь, чтоб восстать не смогли
Духи мрака и тьмы в этот радостный час!

«Мы вестники юности новой…»

Мы вестники юности новой,
Нас воздух закаливал горний.
Мы рушим земные оковы
Могучими стрелами молний!
Бросаясь в бездонные воды,
Мы спорим с превратностью рока…
Мы – буйные дети природы!
В нас хмель молодого ашока!

«Проплывают облака…»

Проплывают облака
Над лесами, над рекою.
И, завидев их, река
Вдруг забыла о покое.

Ветви к небу тянет джам[14],
Но сильны земли оковы…
Вслед весёлым облакам
Все сейчас бежать готовы!

Листья манго шелестят,
Небу подпевая сами,
И проходят лодки в ряд
Под тугими парусами…

«Мне счастье выпало родиться…»

Мне счастье выпало родиться
В моей чарующей стране.
Бенгалия! Моя царица!
Ты радость жизни даришь мне!

Ночного леса ароматы,
Улыбку добрую луны…
Всё то, что пережил когда-то,
Что в детстве нам пророчат сны, –
Пусть всё останется со мною
Таким, как было в первый раз:
И лес под ясною луною,
И пенье птиц в рассветный час…

«Сегодня с утра миновало ненастье…»

Сегодня с утра миновало ненастье,
И мокрые листья на солнце блестят.
Нельзя в это время сидеть без участья:
Природа ликует от света и счастья,
Омытый лучами, вас ждёт к себе гхат![15]

В зелёных ветвях заливаются птицы,
В безоблачном небе колышется зной.
Как много мелодий в эфире струится!
Пусть яркой улыбкой осветятся лица,
Спешите увлечься веселой игрой!

Смелей погружайтесь в прохладные воды,
Гоните дурман беспробудного сна.
Пусть в душах достанет любви и свободы,
Да сгинут навеки лихие невзгоды, –
Ненастная ночь победить не должна!

«Будь стойким в жизни, помни, брат…»

Будь стойким в жизни, помни, брат,
Нельзя сидеть и ждать удач.
Не мешкай, нет пути назад,
Упустишь время – зря не плачь!

И коль спустил на воду плот,
Смелее отправляйся в путь.
Не отступай, греби вперёд,
Будь стойким в жизни, сильным будь!

«Что было, то прошло, что есть – один обман…»

Что было, то прошло, что есть – один обман.
На всей земле остался только я…
Зову друзей – молчат… Кто от сердечных ран
Спасёт меня в пустыне бытия?
Скажи мне, мать-Земля, за что такой удел
Назначен мне безжалостной судьбой:
Бесцельно век прожить без нужных людям дел,
В бессмысленной игре с самим собой?..

«Не осуждай того, кто ныне…»

Не осуждай того, кто ныне
Тебе безумие пророчит,
Кто осквернил твои святыни
И имя доброе порочит.

Однажды он, забыв о троне,
Придёт с гирляндою цветочной
И будет ждать тебя в поклоне,
Как раб любви – слуга бессрочный…

«Когда ты выйдешь в трудный путь…»

Когда ты выйдешь в трудный путь,
Душою твёрд и стоек будь.
Коль страх живёт в душе твоей,
Не покидай родных дверей.
А если задрожит рука,
Погаснет пламя ночника.
Чуть погрузишься в сладкий сон –
На пораженье обречён.
Достигнет цели только тот,
В чьём сердце мужество живёт!

Перевод с бенгальского

Страницы народной поэзии. Песенный фольклор народов Пакистана

Когда в Северном Балтистане деревья утопают в цвету, а высоко в горах идёт снег, девушки, с тоской глядя на склоны высоких гор, поют старинную песню о Джангле, юноше, который ушёл когда-то на север и не вернулся назад… Никто не помнит, как он выглядел, но живёт в народе вера, что однажды весной он появится вновь… «Где ты, мой милый, в какой ты теперь стороне?» – доносится одинокий голос из Голубой долины Кашмира. И, хотя юноша погиб на полях Первой мировой войны, да и девушки его тоже давно нет в живых, но её одинокий плач до сих пор, как эхо, разносится в горах… «О, брат, проснись, твоя сестра пришла!..» – поёт пенджабская девушка, и в свадебной песне звучат и радость, и грусть… «Пусть тебе приснятся ласковые сны», – желает маленькому сыну мать-пуштунка, сумевшая сохранить любовь и нежность в своём суровом краю. На разных языках и диалектах многоголосой симфонией звучат весёлые и грустные песни на золотых нивах Пенджаба и в живописных долинах Кашмира, в диких пуштунских ущельях и на просторах белуджских кочевий, в горах Балтистана и в глинобитных хижинах синдских деревень. Одним песням – сотни лет, другие возникли много позже, но почти все они старше страны, в которой сегодня звучат. Ведь Пакистан появился на карте мира более полувека назад. Поэтому, говоря о народных песнях Пакистана, мы хорошо понимаем условность этого определения. Основанный в 1947 году по религиозному принципу, Пакистан объединил много народов и народностей, во многом столь непохожих друг на друга. Разные истоки, различные традиции, разные песни…

Несомненно, жизнь любого народа находит отражение в его песнях.

Обратимся к пуштунским народным песням. Жизнь горцев сурова и полна превратностей. Это накладывает особый отпечаток на облик всего народа. Постоянные опасности заставляют пуштунов всегда быть начеку, благодушие может стоить очень дорого. Поэтому пуштуну присущи мужество и жертвенность, граничащая с самоотречением. И всё же лишь этими качествами не исчерпывается портрет всего народа. Всюду жизнь берёт своё. И на голых скалах растут порой прекрасные цветы. И именно народные песни позволяют нам открыть для себя глубинные, скрытые от постороннего взора, пласты народного характера. «Диким» и «коварным» для недругов пуштунам свойственны высокие душевные качества, способность любить, быть верным другом и патриотом. Многообразие песенных жанров даёт достаточно богатое представление о различных сторонах народной поэзии.

Богатый вклад в основу песенной культуры пуштунов внесли народные поэты Бетнека (Х – XI вв.), которые являлись также основателями древнейших пуштунских родов. Ниже приводится песня «Великий Боже!», написанная ещё во времена разложения родового строя, когда пуштунские племена кочевали, останавливаясь время от времени у священной горы Касаи, которая нынче зовётся Кохе-Салиман. До сих пор на горе Касаи сохранились древние могилы основателей пуштунских кланов. Хотя к тому времени они уже приняли ислам, во всём чувствуется присутствие доисламских, языческих влияний. Песня «Великий Боже!» представляет собой молитву-заговор, посвященную Единому Богу, но ещё языческую по духу.

Пуштунские народные песни включают в себя такие жанры как тапа, бадэла, лоба, чарбейта, нимакаи, багтаи, аллахо и т. д.

Тапа представляет собой один из наиболее древних и популярных жанров. В основе тапа лежат двустишия (чханд), генетически связанные с санскритским стихосложением. Название «тапа» происходит от слова «хлопок», т. к. исполнение этих песен часто сопровождается хлопаньем в ладоши. Тапа может состоять из одного, двух и более двустиший. Рифмы не отличаются особым стилистическим разнообразием и изысканностью. Рифмуются, как правило, глагольные окончания -на и -ма, что позволяет пакистанским поэтам переводить песни тапа на урду белым стихом. Песни этого жанра часто называют другими именами: «ланди» («короткий»), «тали» («хлопок») и т. п.

Песни бадэла относятся к героико-эпическому и лиро-эпическому жанру. Они возникли в более позднее время и могут быть сравнимы с масави и касыдами в арабо-персидской поэзии. Система рифмовки здесь может быть различной. Рифма может отсутствовать вообще, произведение может быть написано двустишиями, иногда одна рифма проходит через всю песню.

В одной из песен повествуется о несчастной любви пуштунского царевича и дочери визиря. Не получив согласия отца на брак, царевич Фатах-хан с возлюбленной Рабиёй и горсткой преданных друзей бежит в Индию, но гибнет в неравной битве с моголами. Он говорит любимой:

«… крепись, ведь ты – пуштуна дочь!..
……………………………………………..
…Рабия! Коль любишь ты меня,
Дай мне саблю, подведи коня,
И с улыбкой проводи на рать,
Чтоб не грустно было умирать!»

Песни жанра лоба – игровые песни. В играх, как правило, участвует несколько человек. Правда, лоба исполняются двумя людьми – мужчиной и женщиной. В этих песнях влюблённый жалуется своей возлюбленной на муки любви. Одна строка, в которой часто содержится обращение к любимой, проходит рефреном через всю песню.

Песни чарбейта также часто исполняются двумя певцами: мужчиной и женщиной. Это – своеобразный диалог. Каждая строфа завершается рефреном.

Слова «Йа курбан» («Я жертвую собой») стали названием ряда песен.

Колыбельные песни аллахо несут большой эмоциональный заряд. В одной из песен материнская нежность в припеве контрастирует с патриотическим пафосом и суровым аскетизмом запевов.

«Усни, малыш, сегодня нужно спать,
Чтоб завтра счёты с недругом сквитать.
Не промахнись, когда начнёшь стрелять!
Спи, малыш, все дети ночью спать должны.
Пусть тебе приснятся ласковые сны!..»

Народные песни Пенджаба и Синда так же самобытны, как и пуштунские. Жителя Пятиречья – края равнин и рек – отличаются более весёлым нравом, большей общительностью и предприимчивостью. Говоря о народных песнях Синда, я имею в виду песни на диалектах пенджаби (хиндко и потохвар).

Наиболее распространённой песенной формой в Пенджабе и Синде является тапа. Тапа, как правило, представляет собой по форме трёхстишие (или полторы строфы, где строфа состоит из двух строк). Система рифмовки может быть различной: строки могут не рифмоваться вообще; могут рифмоваться все три строки; чаще, однако, рифмуются первая и третья строки. Реже мы встречаем двустишия и четверостишия.

Песни тапа как губка впитывают в себя все события постоянно меняющейся жизни. Так, много песен посвящено событиям Второй мировой войны, на полях которой сражалось и погибло немало солдат из колониальной Индии. В песнях отражены недовольство и протест против британского колониального господства. В тапа мы найдём и радости любви, и печаль разлуки, и народный юмор, и всё новое, что видит и замечает народ.

Трёхстишиями написаны песни махийя (от слова «махи» – любимый), и дхола (от «дхол» – барабан).

Песни доха состоят из четырёх строк. Как правило, это авторские песни, т. е. стихи старых поэтов, ставшие со временем народными песнями.

Песни болиян и кисса представляют собой двустишия. Рифма в них не обязательна. Песни кафи состоят из четырёх рифмующихся строк. Подобно доха, они также часто бывают авторскими. Написаны на мултанском диалекте. Свадебные песни – обрядовые песни. Обращения «брат» и «сестра» носят отпечаток древних родовых отношений.

Народные песни Кашмира также отличаются жанровым разнообразием. При этом появление многих жанров связано с определённой легендой. Так, песни джангла в Северном Балтистане, как отмечалось выше, связаны с поверьем, согласно которому юноша Джангла (в переводе значит «лесной», «дикий») ушёл когда-то в горы, на север, и девушки весной ждут его прихода, как ждут прихода любви. Песни чан (любимый) представляют собой плачи. Как гласит легенда, девушка-горянка проводила своего любимого на войну в 1914 году. Она мечтала о том, что юноша будет храбро сражаться, станет капитаном (извечная мечта простых индийцев и пакистанцев) и вернётся к ней известным и богатым. Однако судьба распорядилась иначе, и её мечтам не суждено было осуществиться. Когда весть о смерти любимого дошла до девушки, она от горя лишилась рассудка. Так появились плачи. Другая легенда повествует о несчастной любви девушки-горянки и молодого мунши (так почтительно зовут образованных людей), который служил писарем в конторе на лесоразработках. Молодые люди встречались в лесу, но скоро их тайна была раскрыта; родители девушки стали держать её взаперти, и юноше пришлось уехать на родину одному. Песни кеинчи (песни разлуки) посвящены этой легенде.

Песни гори (любимая) отличает страстный темперамент, в то время как в песнях весенней радости дину чувство глубоко скрыто в метафоре. Песни басакх (песни весны) подчас полны грусти, а в свадебных песнях даби много наивного крестьянского юмора. В основе большинства кашмирских песен лежит уже знакомое нам трёхстишие тапа.

Рамки данной статьи не позволяют дать более подробный анализ песенного творчества народов Пакистана. Приведённые примеры не могут, естественно, отразить всего разнообразия этого феномена, как нельзя поведать о многообразии жизни в коротком рассказе.

Информация и тексты песен взяты из книги Рафика Хавара «Народные песни Пакистана» («Пакистан ке авами гит», Ирадае-матбуате-Пакистан, 1964).

Переводы песен народов Пакистана и вступительная статья публиковались в книге «Язык до Индии доведёт». М.: Восточная литература, РАН, 2008; в литературно-философском журнале «Чётки». 2010. № 4.

Народные песни Пакистана

Пуштунские народные песни

Синий лотос

Ты недоволен мной, любимый,
Когда вдруг сам приходишь к мысли,
Что смерти тень, расправив крылья,
Бежит за нами неотступно…
Твою любовь смогу от дружбы
Я отделить своим дыханьем…
Цветут мои душа и тело,
Как дивные цветы пустыни.
И что виной тому цветенью,
Как не любовь твоя, мой милый?
Моя душа от всех свободна,
Лишь ты – сосуд моих желаний!
В кольце твоём горит огонь,
Сжигающий мне душу страстью.
Так синий лотос в час рассвета
Росой жемчужною сверкает…

Лоба

О луноликая, приди!
Как заряжённый пистолет, мне твой опасен взор, –
Как нет убитых до сих пор?
О луноликая, приди!
В пустыню скорби ввергнут я, я весь горю в огне.
Зачем разбила сердце мне?
О луноликая, приди!
Я на разлуку обречён, и к милой нет пути…
О, как же выход мне найти?
О луноликая, приди!
Приди скорей, иначе я с тоски сойду с ума…
Куда ни взглянешь, всюду – тьма!..
О луноликая, приди!
Душа, как в воровском гнезде, разграблена дотла.
Зачем ты душу мне сожгла?
О луноликая, приди!

Бадэла

Фатах-хан был сыном Аслам-хана –
Грозного владыки и тирана.
Хан был крут со слугами своими,
Мир дрожал, его услыша имя…
В доме у визиря Камарана
Дочь его любимая нежданно
Расцвела красою несравненной:
Не было ей равной во Вселенной!
Чары глаз – как зной палящий лета,
Пышный локон – мускусного цвета.
Кто хоть раз встречался с Рабиёй,
Был готов служить ей всей душой.
Сватались к ней принцы многих стран,
Но был люб ей только Фатах-хан.
Лишь родилось чувство молодое,
А судьба уже грозит бедою:
Все вокруг – чужие и свои –
Ополчились против их любви.
Аслам-хан, едва узнав об этом,
Возжелал любовь убить запретом.
Твёрд отец в решении своём.
Как теперь встречаться им вдвоём?
Дома плачет Рабия украдкой,
Фатах-хану одному не сладко.
Ночь промчалась. Утро вслед пришло,
Но решенья им не принесло.
Только днём у них родился план:
Убежать в далёкий Хиндустан.
И влюблённым хитрость удалась:
Не страшна родительская власть!
Не нужны корона, деньги, трон,
Если ты свободен и влюблён…
Взял с собой лишь верную дружину
Фатах-хан-ослушник на чужбину…
Но судьба влюблённым изменила,
Снова их беда подсторожила.
Был недолгим счастья миг весёлый –
Вот уж беглецов теснят моголы.
У моголов тысячи бойцов,
С Фатах-ханом – горстка храбрецов.
Неравны настолько были силы,
Что врагам напасть неловко было.
Но потом, после заминки краткой,
Сабли обнажив, вступили в схватку.
Храбрецы дрались с врагами смело,
Но их злая сила одолела.
Вскоре все в крови на поле бранном
Грудою лежали бездыханной.
Были в жизни, как родные братья,
И в бою погибли без изъятья…
Видя, что повержены герои,
Фатах-хан коня готовил к бою
Рабия от горя зарыдала,
Долго друга в поле не пускала.
Фатах-хан, ей слёзы отирая,
Говорил возлюбленной: «Родная!
Знаю, боль тебе терпеть невмочь,
Но крепись, ведь ты – пуштуна дочь!
Я на всё готов, тебя любя,
В жизни нет мне счастья без тебя!
Только нынче долг превыше есть:
Нужно постоять за нашу честь.
Как ни кинь, мне нужно в бой идти
И в кровавой схватке смерть найти.
Рабия! Коль любишь ты меня,
Дай мне саблю, подведи коня.
И с улыбкой проводи на рать,
Чтоб не грустно было умирать!»
Фатах-хан своей предался доле:
Храбро бился он с врагами в поле…
И погиб в бою от страшных ран
Доблестною смертью Фатах-хан!.

Родина

Достоин в двух мирах презренья тот,
Кто Родину коварно предаёт.

Её я, как наряд, хранить готов,
Она дороже праздничных цветов.

Она, как друг надёжный, не предаст:
И за измену – верностью воздаст!

Весна и осень

Собрались девушки на поле в погожий день в разгар весны
И дружно сеют кукурузу руками, красными от хны.
И в час вечерний над полями разносит ветер аромат
Из стороны, куда любимый ушёл так много дней назад…
…Когда весна цвела, я в руки тюльпанов алых не брала.
И вот уж осень. Много листьев вчера в пустом саду сожгла.
Приди и стань цветком желанным скорее на моей груди!
Тебя улыбкой зачарую… Я жду тебя давно…приди!..

Йа курбан

Как же мне не жертвовать собою,
Если ты красив, со мною нежен?
Много у тебя достоинств дивных,
Но не знаю, что назвать мне прежде…
Где сейчас ты? Жив ли? Я не знаю,
Но накрашу брови перед встречей…
Жизнь летит, как сон, на крыльях ветра,
Помню имя, а лицо забыла.
Твой приход несёт отдохновенье,
Как в дороге немощному – посох…
Кудри по плечам твоим струятся,
По земле идёшь ты величаво.
Приходи скорей! Стряхни сонливость,
Чтоб весёлого мне встретить друга.
Поспеши, в пути превозмогая
Тернии – разлуку и печали…

Свобода

Восхищаться свободою юноша рад,
Как невестой, одетой в венчальный наряд!

Война

Ты не бойся, милый, жизнь в бою отдать,
Из своих волос я саван буду ткать.
Ты сражайся смело с лютыми врагами –
Исцелю я раны алыми устами.
Если б дал Всевышний не одну – две жизни,
Отдала б я обе на алтарь отчизны.
Если б бездыханно дома я лежала,
Мать бы поддержали девушки квартала.
Так не бойся, милый, ты с врагами биться –
Ранами твоими буду я гордиться!

Ланди

Весна пришла, весна!
Радостные пери возвели шатры.
Весна пришла, весна!
Люди по долине весело идут.
Весна пришла, весна!
Райская долина светом залита.
Весна пришла, весна!
Словно нимфы, в танце девушки плывут.
Весна пришла, весна!
Бибу и Атлас друг в друга влюблены.
Весна пришла, весна!
Бибу – дочь любимая старосты была.
Весна пришла, весна!
Был слугой у старосты юноша Атлас.
Весна пришла, весна!
Увидал красавицу старый Аслам-хан.
Весна пришла, весна!
За большие деньги он Бибу в жёны взял.
Весна пришла, весна!

Любовь

Тапа

Если б алой розой я в саду цвела,
На груди у милого быть бы я могла.
Боже! Мне не нужен падишахский трон:
Был бы милый полем – я цвела б на нём!
Милого от грусти я смогу спасти:
Я цветком душистым лягу на пути.
Как накрашу руки, весел мой родной,
Потому я дома сею поле хной.
Мама, мои локоны не стригите вы!
Не садится сокол на ветку без листвы!
Нынче все стирают – скоро праздник Ид,
Но моя накидка твой аромат хранит!
Дни пройдут, минует время красоты,
Только в моём сердце вечно будешь ты.
Принято добычу забирать с собой.
Что ж ты, мой любимый, не идёшь за мной?

Нимакаи

Время – полдень.
Смело жертвует собою Мамунаи.
Время – полдень.
Спорит красотой с луною Мамунаи.
Время – полдень.
То взошла прекрасным маком Мамунаи.
Время – полдень.
То опять смешалась с прахом Мамунаи.
Время – полдень.
Вот она любовью дышит, Мамунаи.
Время – полдень.
Вот встаёт, свалившись с крыши, Мамунаи.
Время – полдень.
Ждут любовные объятья Мамунаи.
Время – полдень.
Все в деревне шлют проклятья Мамунаи.
Время – полдень.
Не родилась ты для счастья, Мамунаи.
Время – полдень.

Великий Боже! (Х-XI вв.)

Великий Боже! Великий Боже!
Велик Ты! Велик Ты!
В почтении к одному Тебе стоят
Эти горы, эти деревья, эти холмы…
Тебя одного воспевают
Все, живущие в мире Твоём…
Вот подножие горы.
На её груди стоят шатры
Моего племени…
Сделай нас сильными, о Боже!
Великий Боже! Великий Боже!
Велик Ты! Велик Ты!
Это наш дом, беседка радости,
Пылающие костры любви, о Правитель!
Здесь мы поставили шатры.
Кроме Тебя нет никого
В нашем сердце…
Это небо, эта земля – Твои.
Эти ангелы жизни и смерти
Послушны воле Твоей!
К Тебе одному все эти слова,
Великий Боже! Великий Боже!
Велик Ты! Велик Ты!

Чарбейта

Мужчина:
Для встречи с милою предлог смогу найти:
Я стану пастухом, чтоб коз твоих пасти.
Знай, без тебя не мил мне белый свет,
Мне без тебя покоя в жизни нет.
Что без тебя мне делать? Дай ответ!
Чтоб быть с тобой вдвоём, я всё готов снести:
Я стану пастухом, чтоб коз твоих пасти.

Женщина:
Я – дочь царя, а ты – бедняк простой.
Пленился ты моею красотой.
Ты спутал искру с яркою звездой.
Ты думал, сможешь блеск в глазах нести
И станешь пастухом, чтоб коз моих пасти…

Мужчина:
Не знатен я – горазд на все дела.
Хоть небогат – талантам нет числа.
Не богатырь, но стоек, как скала!
Ты от любви моей не помышляй уйти…
Я стану пастухом, чтоб коз твоих пасти.

Женщина:
Я вам слова безумца привела.
При всех ославил. Как избегнуть зла?
Всем говорит: «Измучила Лейла!
Не встретил бы её, не сбился бы с пути…
Я стану пастухом, чтоб коз её пасти!..»

Аллахо

Спи, малыш, все дети ночью спать должны.
Пусть тебе приснятся ласковые сны…
Ушёл отец твой на поля войны.
Погиб отец за честь своей страны.
Он храбр, но силы были неравны…
Спи, малыш, все дети ночью спать должны.
Пусть тебе приснятся ласковые сны.
Немало в том бою ушло солдат
Туда, откуда нет пути назад.
А враг все шёл, не ведая преград…
Спи, малыш, все дети ночью спать должны.
Пусть тебе приснятся ласковые сны…
Не стало мужа. Брат меж тем подрос,
И брата тоже вихрь войны унёс…
Коль в сердце боль – глаза красны от слёз.
Спи, малыш, все дети ночью спать должны.
Пусть тебе приснятся ласковые сны…
Усни, малыш, сегодня нужно спать,
Чтоб завтра счёты с недругом сквитать.
Не промахнись, когда начнёшь стрелять!
Спи, малыш, все дети ночью спать должны.
Пусть тебе приснятся ласковые сны!..

Пенджабские народные песни

Махийя

Не ходил бы лучше ты,
А не то, гляди, затопчешь
Ненаглядного следы.

Любят же птицы
Из-за границы
Принарядиться!

От любимого письмо я получила.
Как гусям, отбившимся от стаи,
Одиноко мне в тот день и грустно было.

Дхола

Корабль с попутным ветром вернулся в порт родной.
Я впопыхах вскочила весёлая с постели:
Знакомый слышу голос. Вернулся милый мой!

На базаре продаются сладости «барфи».
Я натку на прялке пряжи из кручины и печали,
В тонкие вплету я в нити горести свои…

Над землёю коршун кружит в дали голубой.
Много девушек прекрасных здесь перед тобой.
И в невесты выбрать можешь ты любую сам…

Два дня назад тебя я полюбила, мой дорогой!
Смотри, не стань теперь любимым ты женщины другой!

Тапа

Гази Анвар! Поверни верблюда.
Ты нас покинул в недобрый час:
Не было дома тебя покуда,
Злые воры ограбили нас!

Пусть пища в темнице горька и груба –
Мужайся, к победе ведёт нас борьба!
Когда я полюбил, не знаю,
Но с тех вот самых пор страдаю…

Кто уважения к другим не знает,
Тех опасаться мы в любви должны:
Коль виноград с колючками сплетётся,
То будут гроздья вмиг уязвлены!..

Свадебная песня

О брат, проснись! Твоя сестра пришла!
И сразу стала улица светла.
Проснись! Я здесь давно уже стою.
Земную ласку я ступнями пью.
Проснись же, брат! Стою я у дверей!
Забудь о дрёме и вставай скорей.
Стряхни свой сон, проснись и не зевай:
Твоя сестра пришла. Проснись! Вставай!
И пусть в твоей судьбе не будет зла…
О брат! Проснись, твоя сестра пришла!

Народные песни Синда

Вино перебродит в свой срок.
Любовь разгорится пожаром.
Пока же – в золе уголёк!

Моё кольцо красиво, как цветок.
К жилищу суженого путь далёк.
Настал с любимым повидаться срок.
Когда бы попугаем стать могла,
Любовь меня б на крыльях понесла!

Горе-ювелир кольцо мне смастерил:
Так натёрло палец, что носить нет сил!

Любовь – огонь взаимной страсти –
Не спрашивает вас о касте.
Приходи к колодцу, дорогой.
О любви поговорим с тобой.
И кувшин мой отнесёшь домой.

Цокают копыта твоего коня…
Долгая разлука извела меня!..

Я, как цветок, в твоё сердце вросла.
Жаром любви твоё сердце сожгла.
Пламя угасло. Осталась – зола…

Я только по воду ходила.
Когда ж я с милым говорила?
Зачем же лгать так нужно было?

Эх, глубока Джелам-река.
Глубже реки в сердце тоска:
Весточки всё нет от дружка!

На носилках раненый лежит.
О, Аллах, пусть будет на чужбине
Наш солдат всегда здоров и сыт!

У поезда люди толпятся.
Аллах дал тебе красоту,
Позволь же и нам любоваться!

Улица нынче стала другой.
Выброси велосипед, дорогой:
Будем в автобусе ездить с тобой!

Сижу, вышиваю цветы.
С утра над шитьём я склоняюсь.
Любимый в кино не берёт.
Сама попроситься стесняюсь.

Ночь без неё, словно ворон, черна.
Что же не видно моей луноликой?
Как мне узнать, где укрылась она?

Кашмирские народные песни

Джангла

Как долго я с волненьем ожидаю,
Когда однажды из небесных далей,
С высоких гор, приняв знакомый образ
Моей мечты, придёшь ты, мой Джангла!
Как долго я с волненьем ожидаю…
Цветок дикорастущий, нежный запах,
Цветов на горном склоне многоцветье…
А в воздухе туманная завеса,
Разрывы золотистых облаков –
Что так и не приносят облегченья,
И каждый миг до боли уплотнился…
И я сама сейчас напоминаю
Печальный склон высоких чёрных скал…
Мне жить на свете нынче помогают
Одни воспоминанья о тебе!
Как долго я с волненьем ожидаю…
О, сократи скорее расстоянье,
Стань зримым; я не знаю, где ты бродишь…
Но где б ты ни был, ты творишь благое
Уж тем, что кто-то ждёт тебя, волнуясь…

Гори (Любимая)

1

Твоя походка так горда, любимая моя!
Настало время уезжать, тебя увижу ль я?
Как мне поведать о любви, как робость превозмочь?
Сегодня полная луна. Я буду ждать всю ночь…

Напрасно ждал я до утра свиданья за рекой –
Уж проглядел я все глаза и потерял покой.
И, не дождавшись, сам пришёл тебя увидеть я.
О, как разлуку пережить, любимая моя?

2

Одну лишь ночь побудь со мной,
Сегодняшнюю ночь…
Я здесь пасу овец и коз. Взгляни на них, мой друг.
Я нынче вечером приду тебя кормить из рук.

Одну лишь ночь побудь со мной,
Сегодняшнюю ночь…

Постель из белых простыней, а в головах – цветы.
Вдыхая нежный аромат, мне улыбнёшься ты.

Одну лишь ночь побудь со мной,
Сегодняшнюю ночь…

Всю эту ночь с тобой вдвоём мы проведём без сна.
Я молодость тебе дарю, я от любви пьяна.

Одну лишь ночь побудь со мной,
Сегодняшнюю ночь…

Весенняя песня

Пришла весна. Вокруг запели птицы.
И сердце в дом родительский стремится.
О, хоть бы раз мне встретиться с тобой!

Пришла весна – Творца живое чудо.
Сады в цвету, ручьи звенят повсюду.
О, хоть бы раз мне встретиться с тобой!

Пришла весна. Судьбе угодно было,
Чтоб смерти пропасть нас разъединила.
О, хоть бы раз мне встретиться с тобой!

Пришла весна. Крестьяне пашут поле.
У всех любовь, лишь мне – иная доля…
О, хоть бы раз мне встретиться с тобой!

Песня разлуки

Песнь тоски терзает сердце мне,
Где былое счастье и покой?
Покарать доносчиков лихих
Помоги, Аллах – союзник мой!
Как тебя мне встретить, дорогой?..

Я сегодня в лес пришла одна
И сама пилю могучий ствол.
Почему я так страдать должна,
Ты куда, любимый мой, ушёл?
Как тебя мне встретить, дорогой?..

Пара лебедей взлетела ввысь,
Их уже не видно за горой.
Из глубин души ты отзовись,
Что с тобой случилось, милый мой?
Как тебя мне встретить, дорогой?

О, как крона дерева пышна,
Хорошо в жару укрыться в тень!
И сюда в былые времена
Приходил любимый каждый день…
Как тебя мне встретить, дорогой?

Я сама построю новый дом,
А вокруг я смастерю навес…
Пусть Господь хранит тебя потом,
Когда ты навек покинешь лес…
Как тебя мне встретить, дорогой?..

Дину (Свадебная песня)

За домом в поле распустился лесной цветок –
Прекрасный Дину…
Весёлый блеск в моих глазах,
Рисунок хною на руках,
Огнём сияет натх[16] в носу,
Все нынче чтут мою красу!
За домом в поле распустился лесной цветок –
Прекрасный Дину.

Плачи

Милый! Как горлица плачет в чащобе лесной!
В Басру на службу уехал мой друг молодой…
Где ты, любимый, в какой ты сейчас стороне?

* * *

В первом кувшине вода, во втором ещё нет.
Вспомнила друга, увидев цветочный браслет.
Где ты, любимый, в какой ты сейчас стороне?

* * *

В округе Мендра долина – красивей всех стран!
Есть у долины свой писарь и свой капитан[17]…
Где ты, любимый, в какой ты сейчас стороне?

* * *

Милый! В дремучем лесу карканье слышно ворон.
Только счастливым дано ведать веселье и сон…
Где ты, любимый, в какой ты сейчас стороне?

Перевод с урду

Мирза Галиб (Индия)

Мирза Асадуллахан Галиб – классик поэзии урду XIX века. Родился в городе Агре. Получил блестящее образование. Помимо родного языка свободно владел персидским, арабским и английским. Большую часть жизни провёл в Дели. Внёс огромный вклад в развитие нового стиля в поэзии и прозе, сделав литературный язык ближе и понятнее простому народу. Горячо переживал поражение индийского народа в Сипайском восстании против британского владычества. Наиболее известные его книги – «Диване-Галиб» (Стихи Галиба) и «Хуттуте-Галиб»(Письма Галиба).

Рубаи

Прошла, как праздник, детская беспечность,
Пьянит дней молодости быстротечность…
Ступили ныне мы на край земного мира,
Всей жизнью прожитой встречая вечность…

Как искромётны игры у детей!
Огонь отваги душу жжёт сильней.
Всевышний был во власти наважденья,
Создав любовь – отраду юных дней…

Перевод с урду

Фахмида Рияз (Пакистан)

Фахмида Рияз – одна из наиболее талантливых пакистанских поэтесс. Родилась в 1945 г. в Хайдерабаде (провинция Синд, где жила её семья, после 1947 г. отошла к Пакистану). Здесь, в Хайдерабаде, Фахмида Рияз окончила университет, получив степень магистра. С 1967 по 1972 г. жила в Англии, занимаясь радиожурналистикой, стажировалась в Институте кинематографии.

Первый сборник стихов – «Голос камня» – поэтесса опубликовала в 1967 г., когда ей было двадцать два года. По возвращении из Англии она издала второй сборник – «Солнце» (1976). Название сборника символично. От тьмы – к свету, от отчаяния – к вере в лучшее будущее – вот главная идея, девиз её творчества. Оно многогранно. В стихах и песнях можно найти и страстную любовную лирику, и попытку ответить на вопросы бытия, тонкий юмор и хлёсткую сатиру. Нетерпимость к гнёту и насилию заставила Фахмиду Рияз встать на путь политической борьбы. После падения режима З.А. Бхутто (периода демократического правления в стране) она издавала за границей оппозиционный журнал «Аваз» («Голос»). Неоднократно подвергалась преследованиям со стороны властей. Военная диктатура, напуганная популярностью журнала, возбудила против «мятежной поэтессы» уголовное дело по статье, которая предусматривает суровое наказание вплоть до смертной казни. Фахмиду Рияз освободили из-под стражи под залог. Спустя несколько месяцев она уехала вместе с семьёй в Индию. За это время Фахмида Рияз выпустила несколько сборников стихов на урду и хинди.

Предлагаемая подборка стихов взята из сборника «Солнце».

Переводы публиковались в «Восточном альманахе», «Утро планеты», «Художественная литература», 1985, № 13; сборнике «Язык до Индии доведёт». М.: Восточная литература, РАН, 2008.

Солнце

Надежды нить нетленна

Свечу печали зажигает ночь,
Когда мечты, стремленья – всё в руинах…
И, кажется, уже не превозмочь
Тоски ночей, невыносимо длинных…

Но пусть ты нынче слаб и одинок,
Печаль пройдёт – надежды нить нетленна…
А если ты других утешить смог,
Знай: нет тебя сильнее во Вселенной!

«Преображается всечасно…»

Преображается всечасно
Наш мир в движенье неизменном…
Какая сила гонит властно
Живую кровь по тесным венам?

Когда мы слышим гул прибоя
И волны пенятся ретиво,
Куда так манят за собою
Нас бурунов седые гривы?

Но снова нас к родимым стенам
Судьба приводит не напрасно:
Ведь мир в движенье неизменном
Преображается всечасно…

Солнце

Зимняя ночь на исходе.
Близится ясный восход.
Через мгновенье в природе
Таинство произойдёт.

Только плотнее упала
Тьма на холодную твердь…
Кажется, ночь зарыдала,
Чувствуя близкую смерть…

Кажется, в эти минуты
В сердце стучит тишина,
И одиночества путы
Воли лишают и сна…

Солнечный луч разрывает
Мыслей печальных кольцо.
В красках зари проступает
Жизни бессмертной лицо.

И отступает трусливо
Сонно-холодная тень,
А над землей горделиво
Вновь утверждается день.

День безотрадной работы,
Ночи сродни его свет…
Скроет ли блеск позолоты
Лживость вчерашних газет?

Долго ль бессмысленным будет
Тёмный поток бытия?
Верю, что многие люди
Думают так же, как я.

Верю, что в область преданий
Чёрное время уйдёт
И над снегами страданий
Жгучее солнце взойдёт!

«Тускнеет взгляд твоих лучистых глаз…»

Тускнеет взгляд твоих лучистых глаз,
Когда заря нас снова разлучает…
Как грустно расставаться каждый раз!
Меж тем природа новый день встречает.
На травах, на цветах лежит роса,
Но скоро всё вокруг преобразится,
Когда на горизонте полоса
Рассвета золотого загорится.

И вот лучи, пробившись сквозь листву,
Струятся вниз и, обтекая ветки,
Причудливо ложатся на траву,
Как радужные, солнечные сетки!
Под гомон птиц, не ведая преград,
Над обновлённым миром день шагает.
О, как тускнеет твой лучистый взгляд,
Когда заря нас снова разлучает!..

Семицветная радуга

Радуга ярко светила с небес.
Лестницу взял и на небо полез.
Смотрит с верхушки то вверх он, то вниз –
Между землёю и небом повис.
Радуга только что рядом была,
Только что вслед за собой позвала
И, ускользнув от протянутых рук,
В небе лазурном растаяла вдруг.
Вот он стоит и не ведает сам,
Верить ли подслеповатым глазам?
Радуге шлёт он свой горький упрёк,
А на ступеньках – остался мешок…
Всё, что он ценного в жизни добыл, –
Выстроил дом и машину купил…

Любимый

Любимый! Как сердце от страсти горит…
Смотри, разливаются света потоки.
Мне больно подумать, что жизнь пролетит,
Придвинутся вечности мрачные сроки,
И ночь воцарится для нас на века…
Как странно дрожит огонёк ночника!..

Любимый! От сильных объятий твоих,
От прикосновенья горячего тела,
Мне кажется, солнце взошло для двоих,
И нет у любви ни конца, ни предела –
Лишь жар поцелуя, сплетение рук
И нежных сердец озорной перестук.

А пламя пылает сильней и сильней,
Как яркий румянец стыдливой невесты
Иль радость в глазах шаловливых детей…
И мрак отступает, здесь нет ему места –
Такой от любви разливается жар,
Как будто по лесу гуляет пожар!

Тебя я забыть никогда не смогу,
Повсюду готова идти за тобою,
Так раковин песнь на морском берегу
Слилась с несмолкающим гимном прибоя.
В словах моих пламень любви негасимый:
«Ты мой…я твоя…О, любимый, любимый!..»

Голос камня

Ещё в горах не отгорел
Огонь вечернего заката,
Приговорённых на расстрел
К подножью привели солдаты.

Команда вскинула стволы,
Раздался залп, пропели пули,
И птиц испуганных из мглы
Раскаты залпа ввысь взметнули.

В горах легла ночная тень.
А кровь убитых всё сочится…
Но скоро, скоро судный день
Над местом казни воцарится!

Светило знойное взойдёт –
Не знающий пощады пламень…
И всех к ответу призовёт
Омытый кровью красный камень.

Охватит ужас палачей,
Застынут на губах угрозы,
Когда на камне от лучей
Блеснут рубиновые слёзы.

И совесть всем предъявит счёт,
Кто жил, страданиям не внемля…
Ведь это наша кровь течёт
В израненную нашу землю!

«Поднявшись мыслью в небо, к земле спешу назад…»

Поднявшись мыслью в небо, к земле спешу назад…
Кто разбудил мне душу? Чей тонкий аромат?
Я слушаю с улыбкой напевы ветерка,
И за строкой ложится на чистый лист строка.
Сказал ты, стройность песен я не смогла сберечь.
Видать, от старой формы освободилась речь…

Сначала мне казалось, в разлуке жизнь горька.
Выматывает душу бесцветное житьё…
И день за днём глотаешь, как пресное питьё…
Теперь часы ночные мне больше не страшны:
Когда глаза усталой дремотой сведены,
Я не спешу расстаться с покоем тишины –
Тогда глаза сияньем огней озарены!

А на ночную землю свой свет струит луна
Безудержным потоком лучистого зерна.
И видит с изумленьем: в неведомой дали
Зелёные побеги выходят из земли.
Измученные жаждой, глядят на облака,
Но высохшая почва не даст им молока…
Под беспощадным солнцем лежат луга мертвы.
Жуёт во сне корова пучок сухой травы.
Пустое вымя сохнет, глаза её красны…

Сыны земли бунтуют, на смерть обречены.
Ни лес им не помеха, ни горная гряда.
Завесой пыльной бури покрыты города,
Руины древних торжищ забыты навсегда…

В газетах сообщенья звучат, как приговор:
«Их полчища в долину спустились с диких гор…»

(Не окончено автором)

Беженцы

Мы в Синд пришли как чужестранцы,
И, хоть в живых уж многих нет,
Нам светят всполохи багрянца
Тех роковых, кровавых лет.

Уже сменились поколенья,
Мы здесь родились, но подчас
Вдруг чувство злого отчужденья
Нет-нет да всколыхнётся в нас.

И вновь сочатся раны сердца,
И злоба, чуя торжество,
Не даст душе единоверца
К соседу ощутить родство.

Прислушайся, как стонет ветер
В долинах Синда и лесах.
Смотри, как месяц чист и светел,
Как звёзды блещут в небесах!

Вот повседневные заботы
Крестьянку в поле привели.
Слился солёный запах пота
С пьянящим запахом земли.

Довольно дань платить злословью,
Своей гордыней дорожить.
Приди к земле, приди с любовью,
На ней тебе отныне жить.

Пойми, ты здесь не гость случайный,
И Синд не зря в твоей судьбе.
И мир в красе необычайной
Тотчас откроется тебе!

Синд[18]

Глухое, чёрное болото
Колышется во власти сна.
И кажется, скрывает что-то
От человека тишина.

А в знойном небе, в бездне синей,
Широко крылья распустив,
Скользит над топкою пустыней,
Высматривая пищу, гриф.

Но тщетно глаз сверкает красный
И ищет жертвы хищный клюв,
Парит над топью гриф напрасно,
Зловеще шею изогнув.

Болото вздулось, словно чрево.
День ото дня в нём зреет плод.
Под звук весеннего напева
На свет прекрасный сын придёт…

О сын могучего болота
И неизбывной тишины!
Ты в мир явился для работы –
Ведь руки нам не зря даны.

Схвати летящее мгновенье,
Воспламенись огнём идей.
Знай: выше нет предназначенья –
Жить в новом мире для людей!

Книга

Будто золото сверкает
В этих буквах и словах.
Отражённый свет играет
В пробудившихся глазах.

Этот свет легко и смело
Разбудил живую кровь,
По всему разлился телу,
Сердце чутко бьётся вновь.

Мне без книги в нашем доме
Было пусто и темно.
Как страница в книжном томе,
Открывается окно,

И, прорезав тьму ночную,
Месяц рвётся на простор.
Изумлённая, гляжу я:
Полон света тесный двор!

Чистым золотом сверкают
Удивлённые глаза,
И любви слеза играет,
Светлой радости слеза.

В ней внезапно отразились
Позабытые мечты,
Те, что в детских снах таились…
В той слезе смеёшься ты.

К девушке

На праведной земле Востока,
Себе на горе и на стыд,
Свидетель косности жестокой –
Строенье древнее стоит.

Как призрак скорой перемены,
Приметы ветхости во всём:
Зловеще покосились стены,
Вороны гнёзда вьют кругом.

И в этом доме, как в темнице,
Есть девушка. Который год
Силком опутанною птицей,
Печальной пленницей живёт.

Но близок час освобожденья:
Когда раздастся тёмный свод
И, символ зла и угнетенья,
Зловещий замок упадёт.

Развеются проклятья чары.
Огнём невиданным горя,
Поднимется над миром старым
Раскрепощённая заря.

Взяв у зари огонь и краски,
Дыша свободно и любя,
В весёлой, искромётной пляске
Ты сможешь выразить себя.

Отдайся вольному влеченью
И путы рабства разорви!
Ты рождена не для мученья,
А для свободы и любви!

«Я люблю смотреть в твои глаза…»

Я люблю смотреть в твои глаза
Вечером и утренней порою.
В них подчас встречается гроза
С солнечно-небесной бирюзою.

То они сверкают, как костёр, –
В них восторг и радость упоенья,
То блестят, как лёд на высях гор,
Нагоняя холод отчужденья.

Им труда не стоит вас увлечь
(Что за этим – радость или пытка?) –
В них то обоюдоострый меч,
То дурман любовного напитка.

Только знай, не скроет от меня
Глаз твоих коварное искусство
Чистоту любовного огня,
Свет всепоглощающего чувства…

О юность, не спеши, повремени…

О юность, не спеши, повремени…
Зачем так быстротечны жизни дни?
Как сердца стук, как пыль на зеркалах,
Как двор пустой, пред тёмной ночью страх;
Как тусклый день, который прожит зря,
Как солнце на исходе января,
Что шлёт на землю одинокий луч;
Как Индра-громовержец в сонме туч.
Как давит горло спазм от горьких слёз,
Как лотос бьётся трепетно в мороз;
Как недопетый, горестный мотив, –
Так я, в бессилье плечи обхватив,
Хочу вернуть ушедшую любовь…
А губы повторяют вновь и вновь:
«О юность, не спеши, повремени!..
Зачем так быстротечны жизни дни?»

Стена

Среди ночи пробудилась
От лихого сна:
Этой ночью мне приснилась
Чёрная стена.

Словно памятник надгробный –
Строки чередой.
В них идёт рассказ подробный
Жизни прожитой.

Будто летний день, промчались
Детские года.
В смутной памяти остались
Голод и нужда.

Благородные стремленья,
Тщетные мечты,
И недолгое цветенье
Юной красоты…

А потом тоска, усталость
От попрёков злых
И, как страшный призрак, – старость…
Как уйти от них?

Верю я, настанет время,
Сгинет зло во мгле.
Новое родится племя
На родной земле.

И когда окрепнут всходы
Добрых перемен,
Сокрушит заря свободы
Тени чёрных стен…

Комната одиночества

Мы в эту комнату, друзья,
Пришли сегодня не случайно:
Волнует нас необычайно
Вопрос насущный бытия.

Сыны и дочери Пророка!
Послушайте рассказ о том,
Как под солдатским башмаком
Лежит в крови земля Востока;

Как угнетатели и воры
Победу празднуют в стране.
Ликуют с ними наравне
Кровавых генералов своры…

Над обществом больным нависли
Тяжёлый смрад и духота,
И подступает тошнота
От безысходной, горькой мысли…

А где-то молнии блестят,
Доносятся раскаты грома.
О чём-то новом, незнакомом
Угрюмо улицы молчат…

Всё вроде выглядит привычно:
Святоши, будто напоказ,
По пять раз в день творят намаз
И в Мекку ходят, как обычно.

Но под знакомою личиной
Уж нет ни веры, ни добра,
Лишь звон призывный серебра,
Обогащенья дух звериный.

Кому поклон кладёшь, мулла?
Вот твой кумир, твоя изнанка, –
Зловещая фигура танка
Над миром тенью пролегла…

А за спасительной бронёй
Трусливо прячется богатство,
Как царство тьмы, как святотатство,
Всё отравляя духотой…

Колыбельная

Баю-бай, усни малютка,
Свет моих очей.
Месяц с неба смотрит чутко
В темноту ночей.

В мире нет тебя прекрасней,
Доченьки родной.
Ты свежа, как лотос ясный
В полночь под луной.

Поцелуями покрою,
Обниму, любя,
Родниковою водою
Вымою тебя.

Сколько счастья, сколько боли
Ты мне принесла!..
Верю, что для лучшей доли
Ты на свет пришла.

Скоро в жизнь большую выйдешь,
А пока расти…
Много разного увидишь
На своём пути.

Знай, за счастьем, по поверью,
Грусть идёт всегда.
И, как волк, за каждой дверью
Прячется беда.

Подлый дух обогащенья
Здесь в чести у всех.
Вольно мыслить – преступленье,
Быть счастливой – грех.

Мир насилия пророчит
Войны и хаос,
Будто новой жертвы хочет,
Новых бед и слёз.

Не помочь слезами делу –
Мало толку в том.
Научу тебя быть смелой,
Бой вести со злом.

Будет солнце и ненастье,
Как в любой судьбе,
Но пойми, нет выше счастья –
Жизнь прожить в борьбе.

Ты увидишь, мир прекрасен
В зареве лучей…
Месяц светит, чист и ясен,
В темноту ночей.

Льётся лунная прохлада
В колыбель твою.
Спи, усни, моя отрада,
Баюшки-баю…

Очень простые вещи

В душе у женщины любой
Горит огонь любви старинной.
Она тернистою тропой
Идти готова за мужчиной.

От зноя, холода страдать,
Кокетничать, скрывать кокетство…
Вдвоём рожденья сына ждать –
Мечта, взлелеянная с детства.

Любви счастливая раба,
Она не ведает печали…
Но может быть иной судьба,
Мы и такой пример встречали.

Вот, в шёлк одета, во дворце
Другая женщина томится.
Нет радости в её лице,
В опочивальне ей не спится.

На пёстром бархате ковра
Лежит ненужною игрушкой
И проливает до утра
Украдкой слёзы на подушку…

Неверные

Совсем испортился народ,
Погряз в грехах и мыслях скверных…
Чего же Бог на небе ждёт?
Пора бы покарать неверных!

Народ корыстью обуян,
Одной лишь личной пользы ищет…
Спросите у босых крестьян,
Нахальных проходимцев-нищих,

Торговцев, чешущих живот,
Чиновника с оплывшей шеей…
От Бога всяк гарантий ждёт,
Чем больше дашь, тем он наглее!..

Все ропщут: «Времена не те…
Вот вам законы шариата…
Вся жизнь проходит в нищете…
В наш чёрный век ничто не свято…

Богатым можно всё иметь,
А бедным – только корка хлеба…»
Доколе будешь нас терпеть,
Господь, в бескрайней бездне неба?

Открой свои ворота, чтоб
Обрушить гнев на лицемерных…
Всеочищающий потоп
Избавит Землю от неверных!..

Бессонница

Опять недремлющая ночь,
Как птица, шелестит крылами.
И снова сон уходит прочь…
Лежу с открытыми глазами,
И одиночество моё
Мне беспощадно душу гложет,
Вонзаясь, словно остриё,
Сердечных ран страданье множит.
«Ну, что же, так и будем жить?
Видать, и в этом есть услада:
Такую ночь по капле пить?
Наверно, нет ужасней яда?!»
Но тут любимого слова
Звучат в ушах тепло и страстно:
«Знай, без любви душа мертва,
Люби, и будет жизнь прекрасна».
И отступает пустота,
И в сердце вновь мечты проснулись,
Как будто милые уста
Печального чела коснулись.
На тёмных листьях светляки
Зажглись гирляндою карминной.
Прохладный ветерок с реки
Доносит аромат жасмина.
И ясно вижу я во сне,
Что с милым не было разлуки,
Что он опять идёт ко мне,
С любовью простирая руки.

В огне

Где ты, мой милый? Мне снятся кошмары,
Спрячь меня, дай мне прижаться к груди.
Чудятся призраки, войны, пожары
И бесконечная ночь впереди…

Быстро сменяют друг друга мгновенья,
Ветер, вода, океаны огня…
Солнечный свет чередуется с тенью,
Тени предчувствий пугают меня.

Будто, увлёкшись недоброй игрою,
На ослепительной глади озёр
Кто-то нездешний, смеясь надо мною,
Ночью зажёг погребальный костёр.

Солнце коварно он вымазал сажей,
Света не стало, надвинулась тьма.
Люди покорно смирились с пропажей,
Будто все разом лишились ума.

Видно, придётся немало страданий
Нам претерпеть для того, чтобы вновь
Рабскую кровь после всех испытаний
Переборола свободная кровь.

Солнце, излей свою ясную негу.
Небо, водою поля оживи!
Время настало пробиться побегу
Всепобеждающей, вечной любви!

Перевод с урду

Саида Газдар (Пакистан)

Саида Газдар – поэт и прозаик. В её творчестве сочетаются сатира и глубокий лиризм. Автор стихотворных сборников «Сезон колодок и виселиц», «Дни и ночи в цепях», «Огонь не стал цветником», «Полголоса», романа «Жена моряка», большого количества коротких рассказов. В периоды военного правления неоднократно подвергалась гонениям, её творчество было под запретом. Активный борец за права женщин.

Данная подборка стихов взята из сборника «Занджире-роз-о-шаб» («Дни и ночи в цепях»), Карачи, Пакистан.

Переводы стихов публиковались в Обозрении современной зарубежной литературы для молодёжи «Весь свет». М.: Молодая Гвардия, 1988; сборнике «Язык до Индии доведёт». М.: Восточная литература, РАН, 2008.

Двадцать ударов кнутом (Отрывок)

…И в этом угаре презренья и зла,
Где впору завидовать грязным скотам,
Вдруг ты появился…И я в первый раз
Смогла ощутить теплоту и любовь.
И радостно сердце забилось в груди,
В измученном сердце прошёл ураган,
С ним горечь лишений и гнёта прошла…
Ты смог человека увидеть во мне,
И я благодарна за это тебе.
На свете нет ближе тебя и родней.
Как дорого мне уваженье твоё,
Любовь твоя к жизни вернула меня.
И вот я пришла на свиданье с тобой.
Я цепи былого отбросила прочь,
И бросила всё, и назад нет пути.
Судьбу свою нынче вручаю тебе!..

Последний поворот

Ну, как дела? Доволен ты судьбою?
Ты всё такой же или изменился?
Они тебя всё так же притесняют
Иль нынче жалованье платят в срок?
Бывает ли приятною работа?
Не мучит ли бессонница ночами?
Не будят ли тебя воспоминанья?
Заветные слова и обещанья –
Они, как сны, на правду не похожи…
Ты помнишь, на последнем повороте
Нас разлучила жизнь?.. Тот день
В моей душе живёт, не угасая…

Ты спрашивал,
Смогу ли я забыть
Те наши ослепительные ночи?
Быть может, я забуду холода,
Озноб под ветхим, рваным одеялом,
Сомнения, и горечь ожиданья,
И радость, что способны принести
Хлеб чёрствый и глоток простого чая,
Когда по целым суткам голодаешь…
И комнаты убогое убранство,
Беспомощность, волнения и страх,
Когда ты одинок и обездолен…
Быть может,
Я забуду это всё…

Лишь страстный шёпот в тишине ночной,
Сплетённые в объятьях наши руки,
Открытые и сомкнутые губы,
Сиянье глаз,
Любви очарованье
Навеки в этом сердце поселятся,
Собой наполнят каждое мгновенье
И не позволят сердцу умереть…

«Где ты, любовь?..»

Где ты, любовь?
В кварталах ли нью-йоркских небоскрёбов,
На зелени ли лондонских газонов,
В надушенных ночах Парижа
Или в песках пустыни Аравийской –
В краю дворцов и нефтяных колодцев?
В пропахших порохом домах Бейрута,
В мечетях, на базарах Пакистана?..
Любовь… в неволе?..
Скована цепями,
Подобна пеплу в погребальной урне,
Осатаневшая,
Пугающая смертью
И строящая гнусные гримасы…
Где ты, любовь?..

В марте

Международному женскому дню посвящается…
От страха вся дрожа и запинаясь
И горькими слезами умываясь,
Спросила я однажды у тебя:
«В том мире, где царит нажива,
Мертвящий всё живое беспорядок,
Где ненависть гнездится и презренье,
Где рядом – кровь людей и эгоизм,
Среди отчаянья и разрушенья,
В кроваво-красном пламени войны,
Сумеем ли мы встретиться с тобою?»
И ты ответил мне с улыбкой:
«В марте…
Да, в марте…
Когда под голубыми небесами
Мы вместе – ты, и я, и наши дети –
Прекрасными весенними цветами
Взойдём под тёплым солнцем из земли.
При свете дня и лунными ночами
Мы будем отражать удары злобы
И вырастим наш мирный урожай.
От жёлтого недуга беспокойства
Мы исцелим измученные души.
Задавленное, стиснутое гнётом,
Позором оскорблённое желанье
Мы вызволим из печи пыток
В марте…
Да, в марте мы придём на этот свет.
И ставшая законом доброта
Уже не даст дороги произволу.
Лишь жар сердец, клянущихся в любви,
Останется единственным залогом…
Тогда, в сиянье утренней зари,
Вот это тело, этот прежний образ –
Предмет извечной купли и продажи –
Вдруг озарятся светом мысли, чувства.
В сердцах оживших песни воцарятся,
И будут в такт им листья танцевать,
И, взявшись за руки, навстречу жизни
Мы в мир придём… Цветочную гирлянду
Свободы мы сплетём с тобою
В марте…
Да, в марте мы придём на этот свет!

Перевод с урду

Шакунтала Кушваха (Индия)

Воспоминания уносят меня в далёкое прошлое, когда довелось мне встретить обаятельную и добрую индийскую женщину – Шакунталу Кушваху. Она много лет прожила в нашей стране, работая редактором и переводчиком, преподавала язык урду в МГИМО. Природа щедро наградила её поэтическим даром, тонкой, сострадательной душой. Мне посчастливилось посотрудничать с ней. Как-то она поведала мне, что пишет стихи, и робко попросила перевести их. Я перевёл несколько её стихотворений. Они были опубликованы в журнале «Огонёк», газете «Международник», неоднократно звучали на вечерах Советско-индийского культурного общества в Доме дружбы. На стихотворение «Моя страна» была написана песня.

«Люди, которых зовём мы родными…»

Люди, которых зовём мы родными,
Часто бывают такими чужими!
Если я плачу, беспечно смеются,
Радуюсь – скорби они предаются.
Лишь улыбнётся мне светлое счастье,
Тотчас их взоры туманит ненастье…
Раны сердечные, знаете сами,
Долгие годы сочатся слезами.
Разными боли людские бывают:
Те, что нас ночью во снах посещают,
Утром уходят от нас без следа…
Раны дневные язвят нас всегда…
Люди, которых зовём мы родными,
Часто бывают такими чужими!

К молодым

Эй, друзья, переверните старый мир вверх дном,
Всю планету осветите разума лучом.
Тех, кто вас понять не может, ослеплять враждой не надо, –
Пусть увидят правду жизни – вот задача в чём!

Моя страна

С какими чувствами вернусь к себе домой,
Где каждый дом, где каждый колос мой?..
В страну, что снится мне, своей красой маня,
Где тайны всех ветров открыты для меня;
Где станет голос мой, как прежде, чист и юн,
Когда услышу я напев знакомых струн…
Где каждый тонкий лист подобен цветнику,
Где золотым венцом песчинку нареку;
Где век иль миг прожить – заманчивая честь,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Бокул – название дерева.

Вернуться

2

Гхат – место сожжения покойников на берегу реки.

Вернуться

3

Анчол (на хинди – анчал) – край сари, которым закрывают голову.

Вернуться

4

Майя – здесь: наслаждение.

Вернуться

5

Амрита – напиток бессмертия.

Вернуться

6

Вина – индийский струнный инструмент.

Вернуться

7

Шиули – растение с ароматными цветами.

Вернуться

8

Чампа – тропическое дерево.

Вернуться

9

Шактишел – (миф.) – волшебное копьё Раваны, персонажа Рамаяны.

Вернуться

10

Дол – праздник красок (бенгальское название Холи).

Вернуться

11

Ашок – дерево с ярко-красными цветами.

Вернуться

12

Доэл и коэл – названия птиц.

Вернуться

13

Дипалика – праздник огней (бенгальское название Дивали).

Вернуться

14

Джам – дерево.

Вернуться

15

Гхат – здесь: набережная, пристань.

Вернуться

16

Натх – украшение для носа.

Вернуться

17

Для индийцев, служивших в англо-индийской колониальной армии, чин капитана был пределом мечтаний. Более высокое положение могли занимать только англичане.

Вернуться

18

Синд – одна из провинций Пакистана. Сюда в 1947 г. после раздела колониальной Индии приехали беженцы-мусульмане из районов, отошедших к независимой Индии. Они по большей части проживают в городах, составляя интеллигентскую прослойку. Автор призывает беженцев теснее сплотиться с местным населением, нести просветительские идеи в синдскую деревню, бороться с «болотом» невежества.

Вернуться