Анали Форд
Завеса Звездной пыли и Жестокости

Analeigh Ford

A VEIL OF STARDUST AND SAVAGERY

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Reverse Publishing House LLC.

© Analeigh Ford, 2021

© Лазарчук А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава первая
Делфина

Говорят, звездные фейри – самые выдающиеся обманщики.

Но они не обманули меня, когда пришли за мной.

Даже после того, как граница между двумя мирами разошлась по швам, в ушах все еще эхом отдавался приводящий в ужас рокот, с которым они столкнулись. Я слышала и звон в тишине, и грохот разбивающихся скал, и крики, с которыми навсегда исчезали тела и души.

Калдамир вместе с остальными принцами фейри не пробудил короля ото сна, в который тот был погружен. Не поднял его из могилы.

Калдамир, Никс, Армин и Тетис – четыре принца Аварата – провалили миссию. Не вернули своему миру магию. Наоборот, потеряли нечто более ценное в череде минувших событий.

Меня.

Ведь я больше не находилась в Аварате.

Верные своему слову звездные фейри, чья кровь текла в моих жилах, вытащили меня оттуда живой. Однако не вернули в Алдерию.

На долю секунды мне показалось, что я вернулась, что рука, тянувшая к искаженной стене, сотканной из света, и размытым очертаниям, отправила меня обратно в деревню, которую я когда-то называла домом. Обратно к Солу, моему младшему брату.

Готова поклясться, что видела, как солнце играет с его золотистыми локонами; как от зноя позднего лета к затылку приклеилась рубашка, пока он кругами бегал по саду от моей мачехи Нейрис. Все было как во сне, и, словно сон, все исчезло, не успела я и опомниться. Мгновенно ускользнуло сквозь пальцы: цвета из видения померкли, уступая место резкому контрасту белого на черном фоне.

Я не только увидела изменения, но и почувствовала их. Холодный воздух, врезавшийся в меня, воспламенял и обволакивал собственным огнем. Тогда я обернулась, в последний раз посмотрев на оставшуюся позади просторную, похожую на пещеру гробницу и на лица тех, кто когда-то вознамерился принести меня в жертву.

Никс.

Армин.

Тетис.

Калдамир.

Камни сыпались серебристым дождем, но ни один из них даже не шелохнулся. Мимолетное сражение, разыгравшееся за их спинами, стихло; дрожащие фигуры солдат, распластанные по полу столкновением двух миров, сотрясшим землю, замерли и, изогнув шеи, подняли взгляд. В то мгновение мне показалось, что я слышу, как бьется сердце всего Аварата. Я чувствовала, как оно ускоряется, стучит все сильнее и сильнее, в то время как мир фейри затаил дыхание в сотрясавших его судорогах.

Я словно висела, как тогда, в Озере Сомнений. Все вокруг замедлилось, почти полностью остановилось, позволяя мне перевести взгляд с одного лица на другое, рассмотреть каждое из них. Мир быстро пропадал из виду, но, прежде чем его полностью поглотило, я заметила кое-что, из-за чего мое сердце затрепетало. В лицах, представших передо мной, ожидалось различить озлобленность. Разочарование. Даже печаль.

Но вместо этого я прочла ощущение облегчения. Радость. А еще… надежду.

Во всех лицах, кроме одного.

Калдамир уставился на меня с неописуемой яростью. В отличие от остальных принцев, чьи челюсти отвисли от удивления и шока, хранитель Горного двора пронизывающим взглядом неотрывно смотрел в одну точку.

На меня.

Сквозь меня.

Его взгляд впивался в меня, прорываясь в те потаенные уголки подсознания, где я когда-то задавалась вопросом, испытывал ли он ко мне хоть малейшие чувства. На мгновение я перенеслась в прошлое: в ту минуту, когда мы стояли нос к носу, сердитые слова тяжело повисли в сокращающемся пространстве между нами. Но эта тяжесть не могла сравниться с бурей эмоций, кипящих внутри его тела разъяренным океаном в ту секунду, или с тем вихрем злобы, что выдернул меня из воспоминаний обратно в настоящее.

Ныне Калдамир смотрел на меня, как не смотрели другие принцы, со всей яростью, на которую только могла расщедриться бессмертная душа.

В моменте показалось, что он один способен разрушить заклинание, павшее на его товарищей. Его губы разомкнулись, но вовсе не от удивления, а с целью произнести боевой клич. Подняв меч, он направил его вперед, во взгляде вспыхнула решимость – не из-за должной жажды мести или не приведенного в исполнение обмена, залогом которому предназначалась моя жертва, в чем он почти убедил меня, – а из-за чистой, необузданной ненависти. Кончик клинка приблизился, практически разрезав шелковые ткани, свободно вихрящиеся между щиколоток. По спине пополз страх. Я попыталась сдвинуться с места, но поняла, что все еще нахожусь между двумя мирами. Я двигалась слишком медленно, а мир позади меня возвращался в нормальное состояние. Волосы занавесом повисли перед глазами, образуя белый ореол, сквозь который глаза принца казались еще темнее.

Почти такими же темными, как мои.

Он бы заполучил меня. Прикончил. Добился своего.

Если бы это зависело от него.

Не успел его меч коснуться чего-то помимо ткани, задеть нежную кожу на щиколотках, как между нами сверкнул еще один клинок. Своей последней изменой его личная телохранительница, Таллула, защитила меня от принцев. От своего принца. Единственного, кто придавал ее жизни значимость своим существованием.

Возможно, я бы навечно застыла, зависнув между мирами, и медленно рассыпалась бы на части, как тлело и исчезало все вокруг, если бы рука снова не указала мне путь. Сжав мои пальцы чуть сильнее, она потянула меня вперед как раз в тот момент, когда я засомневалась. Удалось разглядеть пепельные волосы на затылке моего спасителя.

Он ни разу не оглянулся. Ни разу не обернулся посмотреть, какой хаос и разрушение повлекло за собой мое спасение.

Но, опустив взгляд, я увидела, куда был направлен его взор, и все поняла. Как только я отвернулась от Аварата, оставив гнет незаслуженного плена за спиной, пути назад уже не было. Свет надо мной разгорался все ярче, пока не превратился в мир звезд, какой я и вообразить себе не могла. Звезды не были скоплением холодных, бесчувственных точек света в далеких галактиках, они мерцали совсем рядом, чисто и тепло.

Они были здесь.

Они окружали нас со всех сторон, сияя в черном небе и кружась, как первые снежинки холодной осенью. В своем полете они оставляли на бескрайних просторах блестящие следы, будто мерцание каскадом заслоняло темноту. В одно мгновение мы оказались внутри них, затем – уже плыли к ним, а потом они внезапно склонились над нашими головами. Вместе с моим спасителем мы без особых усилий будто бы прошли сквозь поверхность некоего озера и встали на его берегу. Вокруг выросли блестящие черные колонны, окружив нас словно прутья в клетке. Они же образовывали длинный проход, протянувшись над головой открытой решеткой, сквозь которую были видны танцующие звезды.

Вот и наступил тот миг, когда я покинула Аварат, как и было обещано.

Почему же я тогда не испытывала наплыва неясных эмоций, которые видела на лицах всех принцев, кроме Калдамира? Почему не чувствовала облегчения и радости?

Почему единственным, что я испытывала, был… ужас?

Я увидела шесть фигур у подножия, лицами обращенных вверх. Они наблюдают за тем, как мы, ласкаемые холодным воздухом, появились наверху ступенек, окружавших озеро. Я почувствовала, как волосы наконец упали на плечи, а тяжелая ткань юбки снова прижалась к телу. У меня слегка закружилась голова, но фейри, державший меня за руку, крепко стоял на ногах, как будто подстраиваясь под изменение моего положения. Я впервые посмотрела на него и увидела, кем он был. Он не был простым очертанием фейри, нашептывающим в темноте обещания. Больше не был.

Фейри, стоявший передо мной, был немногим выше Калдамира, но из-за ширины плеч и наклона подбородка казалось, что он нависает надо мной. Острый подбородок плавно переходил в выступающие скулы, которые отбрасывали мрачные тени на его лицо. Суровый облик смягчался вихрем серебристо-белых волос, ласковым льном струившихся по его спине.

А еще глаза.

Похожие на мои.

Он одновременно и восхищал, и навлекал внешним видом страх. Был красивым, но не таким, как Никс. Если Никс притягивал, завораживал, завлекал, то красота нового фейри не позволяла смотреть на него слишком долго. Лицо его служило идеальной маской, и я боялась того, что увижу под этими невероятными чертами, если долгое время не буду отводить взгляд. Закралась мысль даже хуже: что он может увидеть во мне?

Но, снова взглянув вниз на фигуры, собравшиеся передо мной, я поняла, что бояться его мне не следует. Что-то, чего я раньше не ощущала, дергало меня изнутри. Что-то зашевелилось. Проснулось. Я не могла выразить этого словами, но каждая клеточка моего тела удивительным образом знала, что впервые в жизни я оказалась на своем месте.

И так же остро каждой клеточкой я возненавидела это ощущение еще до того, как женщина в центре выступила вперед и прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Сирен, что ты натворил?

Глава вторая
Делфина

Казалось, не только собравшиеся фейри пристально разглядывали нас. За нами наблюдали сами звезды.

Все взгляды были прикованы к нам, но вперед вышла только та женщина, которая говорила. Элегантность, с которой ее серебристое платье обвивало ноги, не вязалась с выражением неодобрения, морщинками избороздившим ее безупречный лоб.

Она ни на минуту не смутила Сирена – фейри, который помог спуститься еще на одну ступеньку, все еще держа меня за руку.

– Вот так ты встречаешь вернувшуюся к нам фейри?

В его словах послышалось что-то похожее на радость. Они, будучи произнесенными, зажгли искру во взглядах шестерых наблюдавших фейри, даже во взгляде той женщины, которая только что обвинила Сирена в совершении ужасной ошибки. Вытянув шеи, они пытались выглянуть из-за спины женщины, которая торопилась к ступенькам: любопытство взяло вверх, и пятеро оставшихся фейри старались получше рассмотреть меня. Я инстинктивно отпрянула, но Сирен почувствовал это раньше и снова потянул меня вперед.

Он слегка наклонил голову и понизил голос – было ясно, что он говорит только со мной.

– Здесь тебе незачем прятаться.

Он едва успел выпрямиться, вернув слегка подрагивающую челюсть в исходное положение, когда женщина резко остановилась на ступеньку ниже нас. Только тогда Сирен остановился, снова поддерживая меня. Он не наклонил голову, скорее просто посмотрел из-под полуопущенных век сверху вниз на тяжело дышавшую фейри.

– Как ты мог? Озеро не использовали веками. С того момента, как… – Она умолкла, воздух со свистом проходил сквозь зубы, как будто она не могла заставить себя облечь обвинение в слова. – Ты лучше остальных фейри осознаешь опасность своих действий, Сирен.

Сирен лишь медленно поднял взгляд. В его глазах яркими искрами отражался свет, падающий сверху.

– Мир рухнул?

Она проследила за его взглядом, направленным на окружавшие нас небеса, в которых все так же сияли неизменные завихрения звезд. Напряженно переглянувшись между собой, они наконец опустили головы.

– Верно, потому что я это остановил, – сухо произнес Сирен. Он наклонился ближе, но в этот раз говорил громче, чтобы остальные сородичи тоже услышали. – Как ты и сказала, я лучше остальных осознаю опасность моих действий. Но те принцы собирались пробудить спящего короля.

– Короля… – Она уставилась в изумлении, растерянный взгляд метнулся ко мне, впервые заметив стекающую по моей груди струйку крови. Какое-то мгновение женщина неотрывно смотрела на меня как на диковинку, но затем позади нее послышалось бормотание, и она поняла его причину. – Почему ты мне раньше не сказал? Почему не сказал ни одному из нас?

После ее слов снова наступила тишина, в этот раз все взгляды были устремлены на Сирена.

– А это бы изменило хоть что-то?

Она начала было снова спорить, но Сирен не очень-то нежно схватил ее за руку.

– Я Искатель. Или ты забыла?

От этих слов пятеро остальных фейри выпрямились. Парочка из них согласно закивали, а по крайней мере один раздраженно посмотрел на стоявшую перед нами женщину.

В ответ она крепко сжала губы, и, хотя ее лицо выражало наличие тысячи мыслей, отяготивших голову, она не стала спорить.

– Ты прав, братец, – сказала она, и в голосе снова появилось почтение.

– Кроме того, – продолжил Сирен, – я был не один. Терек увидел ее первым.

Один из фейри, полукругом расположившихся у подножия лестницы, удивленно вздохнул:

– Это она? Та девушка?

Сирен кивнул, но что-то в выражении его лица не позволило этому фейри, Тереку, сказать кое-что еще, и молчание, очевидно, стоило ему огромных усилий. Несмотря на свое полуобморочное состояние, я видела, что ему не терпелось выговориться или задать важные вопросы. Его губы скривились от той тишины, о которую, как об крутые скалы, в одночасье разбились кораблики-слова.

И не только он напрягался из-за невысказанного.

Казалось, только женщину, стоявшую между нами, не интересовало, зачем Сирен привел меня. Строгость опустила уголки ее губ, пересекла лоб усилившимся неодобрением. Но что бы Сирен ни имел в виду, напомнив ей, что он Искатель, это не позволяло ей начать спорить.

Голова слегка наклонена, руки распростерты в стороны.

– Пойду займусь необходимыми приготовлениями.

– Спасибо, Итрис, – произнес Сирен, всего на секунду снова касаясь ее руки. В его голосе слышалась искренность, которую она встретила кивком головы. От его ободряющего голоса лицо Итрис разгладилось, но тут же снова нахмурилось, когда он добавил: – Но в этом нет необходимости. Я уже обо всем позаботился.

– Нас с тобой ждет разговор, – секунду спустя прошипела она. – Позже. А сейчас прошу меня извинить.

По ее тону, так же как и по прижатому к щеке языку, все считывалось ясно: «Уйду, пока я не сказала то, о чем пожалею».

Ей удалось скрыть обиду, и когда она, прежде чем выйти через арку в конце зала, оглянулась на меня в последний раз, на лице ее остался лишь намек на неудовольствие. Прищурившись, она сначала посмотрела на меня, а затем на озеро, из которого мы вышли.

Мы были для нее головной болью.

Я понимала, что, скорее всего, она права.

Как только Итрис вышла, в пространстве как будто надломилась печать. С губ фейри, стоявших передо мной, сорвались вздохи, а к щекам начала приливать кровь. Приходилось ощущать на себе вес пожирающих взглядов.

Среди пяти присутствовавших фейри оказалось трое мужчин и две женщины.

Вперед вышел тот, которого звали Террек: голова опущена, черты лица расслаблены.

– Ты даже представить себе не можешь, как долго мы тебя ждали, – выдохнул он. – Столько времени прошло с того момента, как мы последний раз призывали одного из нас домой.

Понятия не имею, как должна была на это ответить. От масштабов всего, что меня окружало, у меня все еще кружилась голова и сводило живот. Сердце громыхало в груди, но жужжание в голове все равно его заглушало.

Террек протянул руку и сжал в ней мою ладонь, поразив меня еще больше. На секунду глаза его стали шире, затем он снова вздохнул:

– Будет интересно. Я с нетерпением жду, когда же узнаю тебя получше…

Он запнулся, и все лица тут же обернулись ко мне и Сирену.

– Делфина, – ответил он, – из Алдерии.

– Алдерия.

Вслед за этим вперед вышла одна из женщин. Ее глаза блестели, ловя крошечные искорки света.

– Последний раз я была там много лет назад. Мне даже начало казаться, что тот край мне приснился.

Она тоже протянула ко мне руку, но и ее взгляд горел от голода, вновь побуждая меня отшатнуться.

Все присутствовавшие фейри подались вперед, заинтригованные признанием Сирена.

У всех были серебристые волосы и темные глаза, но еще их роднила пытливость, с которой они рассматривали меня и как будто видели мою суть, минуя дрожащую телесную оболочку. Они что-то искали, нечто, о чем непременно спросили бы, не встань Сирен между нами.

– Для вопросов еще будет куча времени, а сейчас дайте девочке немного привыкнуть, пока к ней не стянулся весь двор.

Он повел меня вслед за его сестрой, и я последовала, бросив последний взгляд на озеро, мерцающее над ступенями лестницы. Только мы вышли не в коридор, как это сделала Итрис. Как только я прошла через арку, мир снова покачнулся, и я обнаружила, что нахожусь в круглой башне. Стены сложены из податливого белого камня. Широкие окна, из которых открывался вид на черно-серебристое звездное небо, застеклены резным хрусталем.

На короткий миг Сирен прижался к моей спине, и я замерла от его прикосновения. В оконном отражении я мельком заметила, как поползли вверх уголки его губ. Это выражение больше всего напоминало улыбку, но почему-то оно не успокоило возрастающую грусть.

– И чем займешься теперь, когда я тебя спас?

Я не стояла на помосте, ожидая, когда меня принесут в жертву. Не умерла. И мне стоило бы испытывать что-то вроде благодарности. Если уж не признательность, то точно облегчение, которое следовало бы разделить по крайней мере с тремя принцами, которых я оставила позади.

Но вместо этого мой ужас начал смешиваться с новым, гораздо более тяжелым ощущением.

Потерей.

На какое-то мгновение, каким бы кратким оно ни было, я поверила, что возвращаюсь домой. В Алдерию. К брату. К безопасности. На самом же деле меня привели сюда, к еще одному двору фейри, будь он проклят.

Сирен не был спасителем. Он очередной похититель.

Впервые с того момента, как прошла через портал с Сиреном, я почувствовала, как поток воздуха наполняет мои легкие, вздымая усталую грудь, а вместе с ним на меня нахлынула волна горячей злости. Услышав эти слова, я резко обернулась, и с моих губ сорвался рык. Как будто противоречивые эмоции замерзли в том озере и теперь, когда шок постепенно утихал, они нахлынули с новой, невероятной силой.

Я вытащила из юбок кинжал, полученный в дар от отродья. Он все еще ало поблескивал в моей крови. Мои пальцы крепко сжали рукоять оружия.

– Я убью тебя и сбегу.

– Ну наконец-то, а то я уже начал переживать, что ошибся в тебе.

Я удивленно заморгала, выискивая на его лице намек на сарказм или насмешку, но ни первого, ни второго не разглядела. Но все же от его слов я замерла, что помешало мне сразу же вонзить ему клинок в сердце, как мне хотелось поступить.

Не просто хотелось.

– Ты не переживаешь? – спросила я.

Какое-то мгновение Сирен рассматривал меня.

– Из-за чего именно?

Раздраженно вздохнув, я сжала покрепче кинжал.

– Я не беспомощная барышня. И мои угрозы не пустые слова.

Медленно скользя взглядом, он осмотрел меня так, как не делал этого раньше. По спине разлился жар иного рода. Я изо всех сил старалась удержаться от ответной любезности. Так просто оказалось забыться, всего лишь представив то, что скрывали легкие складки его одежд. В нем было что-то неземное, даже змеиное, а под его кожей гудела энергия, которая кричала мне прикоснуться к нему.

Когда он снова посмотрел на меня, взгляд его довольно сиял, и я постаралась побороть дрожь.

– Слова настоящей фейри.

Собиралась было спросить, что он имел в виду, но почувствовала, как тает решимость, когда его взгляд всего на секунду вцепился в мои губы. Все случилось так быстро, что моя голова словно пошла кругом, и так бы пришлось потерять самообладание вовсе, если бы мое громыхающее сердце не пропустило большое количество ударов.

– Я согласен с Терреком, – медленно произнес он. Почти осторожно. – Тоже с нетерпением жду, когда познакомлюсь с тобой поближе.

Только он это сказал совершенно не так, как тот другой фейри. От его слов жар во мне разгорелся сильнее, расползся по венозным лозам бьющегося сердца, окутав запретную часть меня, которую лучше бы игнорировать почаще.

– Не пытайся отвлечь меня, – огрызнулась я в ответ, тяжело сглотнув, тряхнув головой и поближе подойдя к Сирену с зажатым между нами кинжалом. Но он даже не дрогнул. Наоборот, подался ко мне, склонив голову и разомкнув губы. От его дыхания заколыхалась прядь волос у меня на виске:

– О, это было бы преступлением. – Голос сделался ниже, слишком низким. А затем, так же неожиданно, снова стал обычным. Он выпрямился в полный – и внушительный – рост.

Кинжал все еще был зажат между нами, но он обращал на него ровно столько же внимания, сколько и на деревянную ложку. Пальцем он играючи коснулся заостренного кончика, и я поняла, что борюсь с желанием отстраниться или хотя бы предупредить его о смертельном яде чудовища, сокрытом в нем.

– Отвечая на первую часть твоей тирады, Делфина, – нет. Я не боюсь, что ты меня убьешь, точно не сегодня. Карты судьбы не предвещают скорой смерти никому в этом дворе.

Его слова породили тысячу новых вопросов, но из-за того, что я была слишком увлечена тем, как его палец все еще кружил вокруг заостренного конца моего клинка, они никак не складывались во что-то большее, чем в мимолетную мысль. У меня свело живот при виде красной капли на кончиках его пальцев и на мгновение перехватило дыхание.

Но это была моя кровь, а не его.

Мы поняли это одновременно в тот момент, когда он поднял два запачканных красным пальца к губам и невероятно медленно положил их в рот. На секунду закрыв глаза, он вытащил пальцы и слабо, едва слышно и протяжно застонал. Кожа на пальцах блестела, но уже не от крови, и горло мое снова сжалось.

– Отвечая на вторую часть, – продолжил он, как будто только что не получил неподдельно-блаженного удовольствия от вкуса моей крови, – есть идея получше побега.

– И какая же? – спросила я, не в силах скрыть отдышку. Я изо всех сил старалась удерживать кинжал на грани между ним и мной. Сила клинка словно угасла, и теперь он больше напоминал деревянную ложку, нежели опасное даже для бессмертных оружие.

– Ты просто уйдешь. Незачем сбегать.

Словно в доказательство своих слов, он отступил в сторону и распахнул дверь позади себя. От одной стены до другой вилась лестница. Эхом отдавались далекие шаги по узким ступенькам.

– Спустись по лестнице и поверни направо, а затем налево, когда выйдешь из замка. Тебя никто не остановит. – На мгновение он снова отошел и выглянул из окна, изучив что-то в небе наверху. – Если поторопишься, то, возможно, застанешь сегодняшнее сближение.

Я не имела ни малейшего понятия, что такое сближение, но не собиралась доставлять ему удовольствие, задав вопрос.

– Так и чего же ты ждешь? Ты не узница, Делфина. Как ты можешь ею быть у себя дома?

Глава третья
Делфина

У себя дома.

Я так долго хотела услышать эти слова, но именно сейчас они ядом растеклись по венам. Дом – не то место, где холодно и мрачно, а небо не освещает привычное солнце. Это не бездушный замок с кучей незнакомцев, которые в эти минуты дожидаются внизу, чтобы забросать вопросами. Он был не здесь.

Пусть там, далеко дома, приходилось преодолевать трудности. Временами этот дом бывал чересчур жесток. Но место ему было только рядом с Солом и больше нигде.

Сирен, выгнув бровь, все еще стоял прямо передо мной, сверля взглядом, словно бросал вызов.

Я понимала, что фейри искушает меня, но безразличие овладело мной. В последний раз я взглянула на кинжал, взвешивая свои возможности, затем засунула его обратно в ножны, все еще спрятанные под юбками. Меня безумно разозлило, что на лице Сирена не отразилось ни капли облегчения.

Я поборола желание продолжить испытывать его, вместо этого шагнув через порог к извилистой лестнице, не спуская глаз с Сирена до тех пор, пока не услышала в узком коридоре эхо собственного дыхания. Мир не пошатнулся, меня никто не обманул, передо мной не возник очередной тайный портал, который перенес бы меня в сырую, забытую всем светом темницу.

Под моими ногами мелькнула ступенька вниз. Затем еще. Еще.

Все осталось по-прежнему.

Самая обыкновенная лестница.

Как только я это поняла, шаги стали вести меня дальше, и я спускалась, ведомая странным и не до конца понятным чувством. С каждой секундой двигалась все быстрее, все лихорадочнее, пока не побежала вниз по лестнице так быстро, что мне пришлось поднять юбки, дабы они не запутались между ног. У подножия лестницы я чуть не столкнулась со служанкой. Резко остановившись, юркнула к стене и прижалась к ней спиной. Я ждала характерного осуждающего взгляда, когда она заметит меня, рассмотрит, оценит, увидит отмеченного фейри человека и отшатнется от потрясения и ужаса.

Но она едва взглянула на меня. Мельком посмотрела в мою сторону, как ни в чем ни бывало проходя мимо.

Эта встреча должна была бы придать мне смелости, но вместо этого вынудила застыть, ощутить неподвластный объяснениям шок.

Неправильно. Все это неправильно.

Такое ощущение, что мироздание опрокинуло мою значимость в ведро с рыбьими отбросами, насильно затащив сюда, и вдруг, в мгновение ока, я перестала что-либо значить для двух миров. Как будто меня вообще не было.

Последовав указаниям Сирена, я выбрала дверь справа от подножия лестницы, ведя себя более осмотрительно. Я боролась с ощущением, что все это просто постановка, что в любой момент кто-то выпрыгнет и скажет, что все это лишь очередная игра. Очередной обман.

Еще более странным было то, что за дверью никого не оказалось. Передо мной раскинулся длинный внутренний двор, пруд с тихими темными водами протянулся через его центр до огромных деревянных ворот в конце. У распахнутых ворот не стояла стража, а сквозь них виднелся распростершийся далеко внизу город, со всех сторон окруженный высокими горами. Единственным признаком присутствия фейри оставались полотна серого шелка, мелькавшего сквозь огороженные колоннами тропинки, которые окружали весь двор. Порталы терялись во множестве неосвещенных проходов, испещривших остроконечные башни над головой изнутри.

Очертания фейри, словно привидения, двигались между каменных колонн, и едва слышное эхо то ли близких, то ли далеких легких шагов опаздывало всего на мгновение, растворяясь в тишине уже после того, как проходившие мимо уходили вовсе.

Боль внутри усиливалась с каждым моим нетвердым шагом. Где-то в подсознании зашевелилось назойливое чувство, и меня неожиданно начал настигать дурманящий сон. Проходя мимо черного пруда, я заметила в нем отражение звезд, но отчего-то оно выглядело неправильным. Казалось, что вода волнующим рокотом тянется убаюкать меня, хотя с виду она пребывала в спокойствии. Ее зов был мне знаком, но в этот раз я не обратила на него внимания. Настолько, насколько это вообще было возможно, ведь он дергал за те же ниточки души, которые и привели меня к дару звездных фейри, когда я только оказалась в Аварате.

Сегодня же я преодолела притяжение темной воды и добралась до ворот, где и остановилась.

За воротами протянулся балкон. С обеих его сторон спускались лестницы, образуя вырезанные в скале длинные, широкие, полукругом окаймляющие стену тропы, которые вели к расположившемуся внизу городу. Весь город, словно огромная миска с отвесными краями, был заключен внутри всадившихся в плоть земли скал, из которых вырастали замок и все, что окружало величественное здание. На балконе за воротами охраны тоже не оказалось. Вот еще один неуверенный шаг вперед, рука взмывает вверх, проверяя воздух перед собой, но какой-либо спрятанной заклинанием стены или чар не обнаруживается.

Я почти убедилась в том, что наткнусь на какой-то волшебный барьер или еще один портал, который, закрутив в водоворот, отправит меня обратно в комнату в башне. Но – пусто.

Когда я сделала еще несколько вкрадчиво-несмелых шагов и опустила руки на балконные перила, меня встретил только на удивление легкий ветерок, принесенный откуда-то снизу. Он ласкал кожу, разбрасывая в стороны спутанные пряди волос с лица, двигаясь по-настоящему завораживающе. Каждый порыв ветра одновременно и не зависел от других подоспевших перед последующим, и переплетался с ними, преследуя какую-то незримую цель.

Подарив плечам последний теплый поцелуй, игривый ветер пронесся мимо меня. Трепещущее колебание воздуха вернуло взгляд к простирающимся передо мной широтам.

Передо мной предстал изящный узор вырезанных в камне извилистых тропинок. Над ними скоплением длинных остроконечных башен вырастали дома и торговые лавки, как будто все здесь постоянно тянулось к звездам, соперничало между собой, кто и чей небесный свет притянет ближе. На другой стороне долины еще одно массивное здание возвышалось над остальными. Вместо протянутых ввысь пиков, которые вырастали из крыш других башен, свет ярких звезд у массивного строения ловил огромный стеклянный купол. Вокруг него вращалось странное металлическое устройство, внутри которого изогнутые стеклянные грани преломляли свет, рассеивая его по крышам расположившегося внизу города.

И за пределы города, и за пределы гор… Но был ли предел?

Звездные лучи тянулись во все стороны, постепенно сливаясь с окраинами города и камнем, из которого он был вырезан, становясь со стенами единым, нерушимым целым.

На меня снова налетел легкий ветерок и, устремившись в небо, унес с собой горевший внутри меня огонь. Ища опору, я посильнее сжала перила. Я ощущала, как погружалась во тьму, хоть и смотрела на искрящийся светом город внизу.

Сбежать ли прямо сейчас? И куда же я собиралась бежать?

Снова всему происходящему суть – обман.

Вот почему Сирен сказал, что я свободна и могу уйти.

Незачем ведь запирать меня, когда мне и пойти-то некуда.

В Аварате я хотя бы могла представить, где искать выход: мост в лесу, где находилось место для портала между мирами, – и пусть на самом деле совершить переход в одиночку у меня бы не получилось. Но это не имело значения. Само осознание того, что выход существует, вселяло в меня искру надежды, какой бы маленькой она ни была.

Но здесь… Здесь же последний ее тлеющий уголек унесло ветром.

Я была в ловушке в мире фейри, запутавшись в сетях коварства еще сильнее, чем прежде.

Эхо шагов донеслось со двора всего на мгновение позже. Мягкая ткань рукава Сирена коснулась моей руки, когда он остановился рядом. Он потянулся ко мне, и сердце на секунду сжалось, но как только наши руки встретились, я вся напряглась и оттолкнула его.

Его взгляд скользнул вниз, а бледные губы тронула едва заметная улыбка, как будто я его смешила.

– Ну хоть желания вытаскивать тот кинжал поубавилось.

Я поджала губы.

– Не испытывай судьбу. Я же могу и передумать.

– Этого я и добиваюсь.

Мои глаза сверкнули застывшим блеском сконцентрированного внимания: его серебристые волосы впитывали сияние звездной ночи. Как бы мне ни хотелось отвести взгляд, на этот раз я заставила себя этого не делать. Вдали от двора он выглядел мягче. Вдали от бдительных, ожидающих взглядов, которые давили на него с той же силой, с какой давили и на меня.

Назойливое желание ударить его исчезло, и моя суть притягивалась уже к сути его, не побуждая отвернуться.

Сирен бесспорно великолепен, и не как все фейри, а по-своему.

Я заставила себя отвлечься от него, переведя внимание на пустой дверной проем позади нас.

– Почему у ворот нет стражи?

– А зачем бы им здесь стоять? У нас тут нет врагов. Точнее, больше их нет.

Он протянул руку, но замер, так и не дотронувшись до моей.

– У тебя здесь нет врагов, Делфина.

Я ощущала пространство между нашими пальцами так же остро, как и желанное прикосновение, которого не случилось. Кожу покалывало, кончик мизинца сковала легкая судорога – так мне хотелось сократить расстояние между нами.

Но вместо этого я задала вопрос, который не давал мне покоя с того самого момента, как я вместе с ним пересекла границу миров.

– Почему ты не отвел меня в Алдерию?

– Я привел тебя туда, где ты должна быть.

Наверное, он заметил, как сжалась моя челюсть, потому что не дал мне времени перебить его.

– Здесь твое место, Делфина, – настоятельно сказал он. – Здесь, в Элизии. В королевстве звездных фейри. Даже не в Аварате. Я привел тебя вовсе не в качестве своей пленницы. Я привел тебя, чтобы подарить тебе свободу. Настоящую свободу. Позволить тебе увидеть, кто ты настоящая. Кем ты можешь быть, если пожелаешь попытаться. Желаю показать тебе, что значит быть фейри нашего с тобой рода.

Он подтолкнул меня, холодная ткань зашелестела вдоль моей кожи.

– Посмотри наверх. Посмотри и скажи, что не чувствуешь, как оно взывает к твоей душе, к той искре, о наличии которой ты даже не подозревала. Скажи, что не чувствуешь этого, Делфина.

Конечно же, я не могла этого сказать.

Потому что это было бы неправдой. Оно отзывалось пульсированием вен под моей кожей, притягивало, завораживало. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Высоко в небе над нашими головами две луны начали затмевать друг друга. Но вместо того, чтобы становиться темнее, они светили все ярче и ярче, пока одна из них словно не слилась воедино с другой, озарив пространство неба серебряными лучами. Чем ярче они сияли, тем пестрее и насыщеннее, казалось, светили звезды вокруг них. В течение нескольких долгих минут – хотя минуты все равно ощущались слишком короткими, чтобы запечатлеть всю полноту этой сказочной картины, – звезды будто стали немножко ближе.

Но все же свет погас. Луны продолжили свой путь по небу, а вместе с тем я почувствовала, что тоже отдаляюсь: от Сирена, от края балкона, от того краткого мгновения дружбы, которое мы разделили, подняв головы вверх.

Сирен мог утверждать, что я не пленница, мог распахивать передо мной все двери замка или даже всего мира, но до тех пор, пока мне приходилось оставаться здесь, а не направляться в Алдерию, я оставалась пленницей, а он – моим похитителем.

– Ты скоро одумаешься. Обещаю, как только ты поймешь, что значит быть фейри, ты почувствуешь себя иначе.

– Это пари? – спросила я.

Его слова не успокоили меня, наоборот, мне стало тошно. Не сразу, а только после того, как Сирен предложил то, что, как я и ожидала, последует дальше.

– Не совсем… Но мы можем заключить сделку.

Глава четвертая
Калдамир

Мы, принцы Аварата, не справились.

Ну, или так они решили.

Появление Звездного двора лишь стало еще одним испытанием. Однажды мы уже нашли нашу звездную фейри, и найдем ее еще раз. И во второй раз мы будем осмотрительнее. Разбудим короля до того, как кто-нибудь снова вмешается.

Вынужден признать, что остальные принцы не столь… оптимистичны касательно наших шансов, как мне бы хотелось, но в любом случае они всегда разрешали мне руководить. Они всегда оставляли мне сложные решения, когда дела оборачивались непредвиденными последствиями. В конце концов мне начало казаться, что, если бы я не настоял на проведении ритуала, кто-нибудь из них освободил бы Делфину.

Но это было тогда, раньше. Разруха, которую повлекла за собой наша неудавшаяся миссия, оставила после себя кисловатое послевкусие, которое чувствовали все. Нам как никогда нужно вернуть чары, пока Аварат не погрузился в хаос.

По крайней мере то, что от него осталось.

За последние недели после столкновения миров то подобие порядка, которое нам удавалось поддерживать на протяжении последнего полувека, полностью рухнуло, и не только в моем дворе. Нам стоило сразу понять, что повлечет за собой наше путешествие, когда мы увидели уничтоженный лес Никса. Это было знамение того, что ждет всех нас. Исход оказался таков: ни один из принцев больше не принимал писем от советников, только если их срочно не доставлял посыльный. Мы просто не могли больше справляться с новостями о чуме, голоде, исчезающем порядке среди низших фейри – и это еще не самое худшее.

Жители Песчаного двора воюют друг с другом. Морской двор подумывает о том, чтобы собрать свое наследие и навсегда покинуть Аварат. Лесной двор… Что ж, дивных лесов, в которых они могли бы жить, почти не осталось. С каждым днем прибывает все больше и больше придворных Никса, которые ищут убежище, тех, кто пережил на своем пути ужесточившиеся нападения отродий и иных тварей.

Нападения чудищ выросли в десять раз с тех пор, как леса – а вместе с ними и прочая фауна этого мира – начали угасать по-настоящему. Жадным до крови существам некуда было больше податься, а потому они осмелели, и даже слишком. Еще чуть-чуть, и я тоже начну опасаться выезжать за пределы стен замка.

Армин грозится скоро уехать, если мы не сдвинемся с мертвой точки и не придумаем, как снова найти Делфину. У нас запланировано очередное собрание в некогда заброшенном армейском зале, и хотя ноги уже несли меня туда, я вынужден был признать, что сам начал уставать от того, что придется пройти через все тернии заново. Сколько еще это должно продолжаться? Потребовались годы, чтобы узнать о существовании Делфины. Потом еще несколько месяцев, чтобы найти ее. Но в первый раз все было проще, а ведь сейчас мы даже не знаем, где она.

Мы даже не знаем, как до нее добраться.

Мы знаем только, что попасть к звездным фейри нельзя до тех пор, пока их двор сам не придет за тобой.

Я настолько отвлекся, что даже не услышал фейри, которая шла за мной, пока ее голос не заглушил стук моих шагов.

– Калдамир! Мой принц!

На одно короткое мгновение я позволил себе раздраженно прикрыть глаза. У меня нет на это времени, но тут был сам виноват: не придумал, как избежать с ней встречи.

– Лиллиоп.

Должно быть, у меня не получилось скрыть эмоции, как я на то надеялся: когда я повернулся к ней, чтобы поприветствовать кивком головы, она отшатнулась, пусть и совсем чуть-чуть.

– Пойдем, Калдамир… – промурлыкала она. – Ты уже много месяцев не посылал за мной.

– Да, но меня же здесь не было, разве не так?

– Но ты вернулся несколько недель назад. Это на тебя не похоже. Вот и все.

Я бы отвернулся, придумал очередную отговорку, чтобы попасть в армейский зал к остальным принцам, если бы она не взяла меня за руку. Бесцеремонный жест, который дозволялся лишь немногим при моем дворе, а она – одна из немногих привилегированных.

По крайней мере точно когда-то могла позволить себе эту прихоть.

От ее прикосновения я замер, и его ей стало достаточно.

Схватив меня за лацканы камзола, фейри окинула взглядом коридор, убедилась, что никто важный за нами не наблюдает, а затем затащила в ближайшую комнату. К счастью для нее – а может, для нас обоих, как мне начало казаться, когда она принялась стягивать с себя многочисленные слои расшитого драгоценными камнями платья, – мы оказались в спальне, и в ней никто не ночевал.

А даже если и мог ночевать, то по крайней мере сейчас комната пустовала. Большего нам и не надо.

Никаких лживых прелюдий, украденных поцелуев и жгучей страсти. С Лиллиоп всегда все происходило по-другому.

Совсем скоро она уже взобралась на меня верхом, а из одежды на ней оставались лишь развязанный корсет и нижние юбки.

– Закрой глаза, – велела она, подавшись вперед и пальцем проводя вниз по моей груди. – Ты слишком много переживаешь. Надо напомнить тебе, как расслабляться.

Я заставил себя закрыть глаза, выполнить ее приказ, пока она неуклюже возилась с оставшимися шнурками, державшими мои штаны, а моя голова по-прежнему шла кругом от всех мыслей, занимавших меня на протяжении последних недель. Каким будет наш следующий шаг? Где нападут отродья? Стоит ли вообще оставаться в Аварате и бороться дальше?

И потом: если не останемся здесь, то куда пойдем?

– Ты не расслабляешься, – опять попробовала промурлыкать Лиллиоп, но вышло как-то слишком резко. – Просто… Просто подумай о чем-то менее ужасном. Необязательно обо мне. Подумай, не знаю, что вам, благородным принцам, нравится. Мечи? Кинжалы? Дуэли?

Она коротко удовлетворенно вздохнула:

– Неважно. Сейчас я хочу увидеть, как ты не пытаешься расслабиться.

Она наконец развязала последние шнурки. Запустив руку под штаны, она вытащила из них член, все еще впечатляющий размером, несмотря на то, что тот едва был приподнят. Как бы сильно мой разум ни отказывался успокоиться, благодаря этой фейри, которая нежными, точными движениями поглаживала пенис по всей длине, мои мысли перестали утяжелять рассудок. Вскоре под ее отточенными прикосновениями я наконец почувствовал, как напряжение покидает плечи.

Я слегка откинулся на кровати и снова закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на ощущениях в отвердевающем члене вместо всего прочего. Вместо войны. Вместо монстров. Вместо…

– Делфина…

Черт.

Имя слетело с губ прежде, чем я осознал, что оно пришло на ум. Я распахнул глаза, взглянул на фейри, которая так сильно отличалась от той, что проскользнула в мои фантазии, и в следующую секунду она уже сползала с меня.

Она не взглянула на меня, когда я сел, руками потянувшись к завязкам на талии.

– Мне жаль, Лилли…

– В этом нет нужды, – сказала она, отмахнувшись, и еще избегала смотреть мне в глаза. – Я знала, что есть какая-то причина, по которой ты не посылаешь за мной. Сейчас хотя бы знаю, какая она – эта причина.

– Лилли…

Она ушла, не став выслушивать мои отговорки; возможно, оно и к лучшему… Потому что у меня их не было.

Она права.

Как бы мне ни претило признавать, но, похоже, я с самого начала это знал. Не война занимала мои мысли все эти недели. А сбежавшая пленница.

Между нами, мной и Лиллиоп, никогда не было романтики, скорее, случилось взаимовыгодное соглашение. Но соглашение было разорвано в тот момент, как я простонал имя этой… полукровки? Это было очевидно не только по отвращению, написанному на лице Лиллиоп, когда она закончила одеваться и выбежала из комнаты, но и по моему собственному ощущению чего-то мерзкого. Хоть я не позволил омерзению омрачить мое лицо, оно все равно просочилось глубоко внутрь меня.

Что со мной не так?

Я – принц Горного двора, ни перед кем и никогда не склоняюсь. Почему же тогда у меня не получается выгнать из проклятых мыслей единственную несовершенную фейри с человеческим происхождением?

Я стремительно вышел из комнаты и направился к военному залу. С меня хватит. Мы должны найти Делфину – и мы ее найдем! – даже если это будет последним, что мы сделаем. Жертва должна быть принесена. И я первым готов отдать все. Пора бы и остальным принцам заявить о том же.

Мы найдем Делфину и прекратим наши бедствия. Мы вернем магию.

Глава пятая
Делфина

Позволь предложить тебе сделку.

Позволь показать тебе, кто ты такая. Кто такие звездные фейри. Позволь показать, что значит быть фейри нашего рода.

Но если, когда наступит время, ты все еще не будешь чувствовать себя здесь своей, я отведу тебя в мир людей.

Если я чему и научилась за то короткое время, что провела в королевстве фейри, так это не заключать с ними сделок. Калдамир предупреждал меня о правилах Аварата: не доверять никому, даже самому миру, но он пренебрег одной очень важной деталью. Опасность представляли и сами фейри. Я же могла справиться с миром. Даже удалось справиться с отродьями.

Остерегаться мне следовало ему подобных. Его вид руководствовался не инстинктами. Высшие фейри были другими. Они хитрее и более жестоки.

А он хуже всех остальных, ведь сделал вид, что предупредил меня, но не счел нужным предостеречь о себе самом.

Утро озарилось странным сиянием. Меня разбудил не солнечный луч, потому что никакого солнца тут, естественно, не было. Сами звезды, казалось, засияли чуть ярче, а воздух стал теплее. И та теплота выдернула меня из глубокого сна, которого я не заслуживала. Проснувшись, я сразу же поняла, где нахожусь.

События прошлого дня сложно стереть из памяти.

Помнила я не только все случившееся, но и тот выбор, который сделала, прежде чем сон овладел мной.

Я не приняла предложение Сирена заключить сделку. Каким бы притягательным ни был ночной воздух, как бы плотно ни окутывали меня холодное ночное небо и теплый ветер, дующий со скалы, и как бы чарующе ни шептали звезды, умоляя принять его, – я этого не сделала.

Но и не совсем отказалась.

Может, я по-прежнему вела себя глупо, но мне нужно было за что-то держаться. Нужно было, чтобы что-то связывало меня с Алдерией, с миром людей. Сейчас это было как никогда важно, ведь с каждым новым днем я все глубже и глубже погружалась в привычную жизнь королевства фейри. Оказывалась все дальше и дальше от дома. Чем больше проходило времени, тем реальней казалось это место, а все, что было до него… казалось сном, имитировавшим реальность.

Именно это и пугало меня сильнее всего. И именно поэтому я не отказала Сирену сразу же, как мне, в целом, стоило поступить.

Я становилась уязвимой и ненавидела себя за это.

Если я хочу выжить в мире фейри – в Аварате, Элизии или еще каком треклятом королевстве, о котором мне не потрудились сообщить, – я должна стать сильнее. Я должна скрывать свои эмоции, потому что нельзя позволять моим желаниям вырываться на поверхность при малейшем прикосновении кожи.

Кожу обдало жаром при воспоминании о том мгновении с Сиреном, но в этот раз скорее от стыда. Да что со мной не так? Разве я недостаточно подчинялась требованиям? Это всего лишь коварные чары, еще один волшебный обман волшебного создания. Я не могла отрицать того, что чувствовала, как бы мне этого ни хотелось, поэтому пришлось сосредоточиться на своих ощущениях. Проблема не во мне, а в этом месте.

В магии.

Правда, у меня было смутное подозрение, что дело не в ней, но я оказалась еще не готова принять правду. Необходимо помнить, какие фейри на самом деле, чего они действительно хотят. Нужно всегда держать это знание в голове, иначе оно – как и все в этом королевстве фейри – будет медленно ускользать в воспоминаниях, угасать, тускнеть, пока сама я не пропаду, не угасну и не потускнею. Я должна оставаться начеку. Только так смогу защитить себя.

Ну и еще, конечно, могу попытаться заколоть парочку фейри своим отравленным клинком.

Пока что я сопротивлялась, но лишь потому, что знала: это временное решение. Фейри много, а я одна. Кинжал мог бы пригодиться, если бы меня снова загнали в угол где-нибудь в пещере, но не там, где в любую минуту может появиться еще больше фейри. Я не питала иллюзий, что смогу одолеть целый двор. Повезет, если одного-то смогу превзойти по силе и лишить жизни в случае нападения.

Кого мне давно уже стоило заколоть, так это Калдамира.

Горный принц нанес мне непрошенный визит во сне, оставив, покрытую холодным потом, лежать на простынях кровати в башне. В воспоминаниях я постоянно возвращалась к тому моменту, когда миры столкнулись, и к выражению лиц принцев, осознавших, что потеряли меня. Они меня удивили. Все, но не он.

Лицо Калдамира еще долго после пробуждения оставалось перед глазами. Оно преследовало меня, даже когда я спотыкаясь подошла к тазу с водой, оставленному ночью на туалетном столике невидимым слугой, чтобы смыть с глаз отголоски сна.

Необузданную ярость на лице Калдамира я могла понять. Не могла я понять другого: печали, которую увидела на лицах остальных принцев. Чего им было жаль? Не меня, понятное дело. Не того, что меня забрали у них. Они сделали свой выбор. Они выбрали принести меня в жертву. Меня забрали у них еще в тот момент, когда они приняли свое мерзкое решение.

Их печаль должна быть связана с чем-то еще.

Скорее всего, с утратой магических сил.

Или же… Может, это вовсе не была печаль. Наверное, я неправильно поняла увиденное. Не в первый раз предполагала, что знаю их лучше, чем знала на самом деле.

В замке повисла удивительная тишина. Птички не чирикали за окном. Кареты не грохотали внизу. И только вечное жужжание звезд и далекое эхо шагов по мостовой нарушали тишину. Однако дорогу из массивных плит, инкрустированных драгоценными камнями, не стоило, наверное, считать мостовой.

Я никак не могла определить время. Луны, сближение которых получилось застать прошлой ночью, давным-давно исчезли с неба. Им на смену пришли несколько лун поменьше. Они медленно двигались по небу разными маршрутами, отчего казалось, что мир внизу находится внутри какой-то гигантской рыбацкой лодки и выглядывает из нее.

Еще сильнее я удивилась, когда высунулась во вчерашнем испачканном и сползшем с плеч платье на лестницу и снова обнаружила, что меня никто не поджидает. Сирен клялся, что я не пленница, но я все еще не до конца ему верила. Сомневаюсь, что когда-нибудь поверю. Каждый день, протягивая руку к дверям, я ожидала обнаружить, что они заперты или, еще хуже, что за ними поджидают стражники с блестящим оружием. Но до сих пор слова Сирена оставались правдой.

В коридорах дворца было слишком тихо, даже тише, чем в минуты, предшествующие подобию полночи в этой таинственной Элизии. Пока я кралась вниз по лестнице, ведущей во двор, – единственной знакомой дорожке во всем этом замке, – у меня появилось такое ощущение, что сейчас еще слишком рано. Или, может, звездные фейри предпочитали просыпаться, когда черное небо намного ниже нависало над миром?

Я дошла до пруда в центре двора, возле которого сгорбившись сидела одинокая фигура. Сперва я не обратила на нее никакого внимания, остановившись лишь для того, чтобы всмотреться во множество ответвляющихся коридоров и решить, стоит ли мне их исследовать, или же лучше повернуть обратно к открытым воротам на противоположной стороне. Но принять решение мне помешал донесшийся голос. Он был тихим, скрипучим, подобных тонов и голосов в принципе я еще никогда не слышала. Звук был одновременно и знакомым, и чужим, камни двора улавливали вкрадчивое эхо, поэтому я не сразу поняла, что звук этот и правда исходил от фейри у пруда.

По тому, как он сидел – плечи ссутулены, лицо скрыто капюшоном, – было ясно, что он не хочет, чтобы его беспокоили, но любопытство оказалось сильнее меня, и я подошла поближе. Разум зудел от незнакомых слов, как будто я когда-то знала их, но забыла. Я остановилась, только когда моя тень – мягкое очертание причудливой формы, порожденное светом многочисленных звезд над головой, – легла на него.

Остановилась не только я. Он тоже замер, и последний слог невнятного напева повис сдавленным криком за секунду до того, как я поняла свою ошибку. Поняла ее еще до того, как фейри обернулся, даже до того, как расширились его зрачки: он изо всех сил старался скрыть свое воодушевление, не позволяя слюне стечь по его заостренному подбородку.

Я узнала лицо, которое смотрело на меня из темноты капюшона.

– Какая удача! Я и не надеялся, что Сирен позволит мне подойти к тебе так скоро.

Это был Террек, самый нетерпеливый из фейри, встретивших нас вчера в Элизии. Он едва не задохнулся от возбуждения. Запрокинув голову и изучив небо взглядом, он о чем-то серьезно размыслил, отчего брови его изогнулись.

– Судя по звездам, ты рано встала. Хорошо себя чувствуешь?

Я открыла было рот для ответа, но он просто продолжил и, с удивительным проворством вскочив на ноги, схватил меня за руку, притянув к себе ближе. Он двигался слишком быстро, слишком резко. Я бы сильнее переживала, что он способен вывихнуть мне плечо, если бы меня так не беспокоило то, что он может меня поцеловать: он невероятно близко придвинул лицо, испытующе разглядывая меня.

– Но это не так важно. Даже если бы ты болела, то явно несерьезно. Сегодня никаких смертей.

– Я это уже второй раз слышу.

– Сомневаюсь, что последний, – сказал он, глаза его стали еще шире, когда он оглядел меня. – Теперь, когда ты тут, тебе предстоит многое узнать.

Следующие слова он произнес скорее себе, чем мне.

– Подумать только… Впервые за долгое время среди нас появилась новая звездная фейри.

У меня было острое ощущение, что я – опытный образец под линзой, что он пытается понять, кто я, и от того, как он это делал, сердце мое стучало чаще. Я подозревала, что, если бы это зависело от Террека, он бы насильно утащил меня в настоящую лабораторию, где продолжил бы свои исследования с помощью нежелательных тычков острыми иглами.

К счастью, это зависело не от него.

Потому что именно в этот момент Итрис стремительно вышла из одного из коридоров, а следом двое молодых фейри практически бежали, стараясь поспеть за ней. Из всех фейри, которых я видела, они больше всего напоминали детей: единственное доказательство того, что эти существа, предположительно похожие на меня, по-настоящему производили потомство, а не просто выпрыгивали из какой-то грязной ямы, порожденные темными чарами.

Конечно, не исключено, что они были рождены благодаря и темной магии, но нечто наивное и естественное в широких глазах этой парочки, окинувшей меня любопытствующими взглядами, заставило бы задуматься даже самых больших скептиков.

Итрис замерла и прищурилась. Она пристально посмотрела на фейри, жмущегося поближе ко мне возле пруда.

Глава шестая
Делфина

Взгляд сестры Сирена источал подобие прожигающей насквозь ярости. Невольно я поежилась, пусть даже она и шла к мужчине, который успел отодвинуться от меня до того, как ее голос раздался грохотом пасмурного неба.

– Уже донимаешь несчастную девочку, Террек?

– Я бы не назвал это…

– Называй как хочешь, – отрезала она. Услышав тон ее голоса, двое фейри, следовавших за ней по пятам, шмыгнули к ней за спину. – Но не забывай, она – звездная фейри. А не одна из твоих игрушек для экспериментов.

Если я думала, что после ее слов краска сошла с моего лица, то все же ошиблась. Вышло так, что я стала причиной пылающей ярости в ее взгляде, когда она повернулась ко мне.

– Сирен знает, что ты здесь?

Каким-то чудом, несмотря на дрожь в коленях, я не свалилась под тяжестью ее зрительного напора. Я не сомневалась: эта женщина при желании может меня уничтожить.

Мне пришлось напрячь лицевые мышцы, чтобы сквозь страх и некомфортное ощущение просто помотать головой из стороны в сторону.

– Сирен сказал, что мне можно ходить куда угодно.

Конечно, это были не точные его слова. Если бы я и правда могла пойти куда угодно, уже давно бы вернулась в Алдерию, ну или хотя бы была на полпути.

Итрис склонила голову, пристальнее вглядываясь в меня.

– Ты хоть знаешь, где ты?

– В Звездном дворе, – слишком поспешно ответила я, сразу же почувствовав, как глупо прозвучали мои слова.

– Нет, – сказала она. – Знаешь ли, где стоишь сейчас? В эту минуту? – Она отрывисто кивнула в сторону черной воды за спиной Террека. – Если упадешь в этот пруд без специального якоря, никогда из него не выберешься. Пропадешь навеки. – Она повернулась ко мне, во взгляде снова вспыхнула искра. – Позволь предупредить с позиции бессмертного существа: вечность – это намного дольше, чем ты можешь себе вообразить.

В этот момент двое фейри позади нее решили высунуть головы, с интересом и не меньшей долей страха изучая темную воду. Они были не такими молодыми, как мне сперва показалось. Они выглядели всего на пару лет моложе меня, но по сравнению с Итрис – будто только вылезли из колыбели.

Мое тело окутал холод, запуская свои острые щупальца под кожу – еще чуть-чуть, и у меня бы зуб на зуб не попадал.

– Я думала, что здесь могу чувствовать себя в безопасности.

– В безопасности от чего? Фейри или самого двора?

Ее вопрос застал меня врасплох.

– И опять мой братец умудрился не продумать этот момент. – Итрис какое-то время жевала губу, погрузившись в мысли. Хоть она и стояла неподвижно, в ней было что-то беспокойное, отчего становилось ясно: ей уже не терпится уйти отсюда.

Она подняла голову, чтобы что-то прочесть в усеянном звездами небе.

Террек присоединился к ней, не упустив возможности добавить:

– Я с радостью покажу ей двор. Я тут подумал…

– У тебя и так дел предостаточно. Только если, конечно, тебе не наскучила твоя должность? – резко спросила она, и от этого вопроса губы Террека сжались в тонкую линию.

– Со мной она будет в порядке. Едва ли я кусаюсь. К тому же, как мы оба знаем, сегодня ни один фейри не умрет.

Ее челюсть задвигалась, взгляд секунду метался между мной и Терреком.

– Смерть – это не самое страшное, что может с тобой приключиться, разве мне стоит тебе об этом напоминать?

Я почти ждала, что один из них снова посмотрит на пруд, но, когда никто этого не сделал, по моей спине пробежал холодок. Не хотелось представлять, что может быть хуже. Хуже смерти. Хуже вечности, проведенной в ловушке под куполом ночи.

Терреку, похоже, возразить было нечего… Ну, или он просто не хотел возражать.

– Пойдем со мной, – сказала Итрис, и ее голос стал резче обычного, когда ее внимание переключилось на меня. – Мне некогда с тобой нянчится.

– В этом нет необходимости.

– Да, посмотрим, что на это скажет Сирен. Если с тобой что-то и произойдет в этом дворе, то точно не в мою смену. Как минимум до тех пор, пока не выясним, насколько ты важна.

Я не знала, что и думать. В ее словах сквозила недомолвка. Она имела в виду нечто большее, произнося «пока не выясним, насколько ты важна», и мне это не понравилось. Просто догадывалась, что это значило в мире фейри, и подобным я уже была сыта по горло.

И все же, раз уж я не хотела выяснять – по крайней мере, самостоятельно, без предварительного предупреждения, – какая судьба из тех, что могут настичь меня в Элизии, будет хуже смерти, то оставалось пойти следом за ней. Не то чтобы мне предоставили выбор. Ведь перспектива остаться здесь, с Терреком, походила, как я полагала, на одну из этих судеб.

Извилистые коридоры замка могли запутать того, кто был здесь впервые. Идя прямо, он мог подметить, что уже не единожды свернул за угол. Мы, державшиеся прямого пути, но каким-то образом постоянно сворачивавшие влево, пришли к башне в правом крыле. Поспевать за широко шагавшими фейри было нелегко. Несмотря на все их разговоры о том, что я – одна из них, мой рост составлял на добрые полторы головы ниже Итрис и на полголовы ниже тех двух молодых фейри, которые поспевали за ней гораздо лучше меня, хоть и тянули свои шеи в мою сторону чаще, чем смотрели себе под ноги.

Я начала было думать, что схожу с ума и что мне померещились все эти странные извилистые коридоры, но тут длинная витая лестница, ведущая наверх высокой башни, направила нас к входу в дворцовые сады, расположившиеся у подножия внушительного, инкрустированного драгоценными камнями сооружения.

Точно так же, как и сады Горного двора, они не были похожи на сады в поместье лорда Отто в мире людей. Во-первых, цветы здесь не цвели, а скорее кристаллизовались. Даже самые реалистичные из цветов, склонившихся над тропинками и ползущих вверх по стенам замка, сияли, точно драгоценные камни. Сад содержался в идеальном порядке, в каком только может содержаться кристальный сад: каждый цветочек следом за другим выстраивался в идеальную линию так, чтобы ловить свет постоянно перемещающихся звезд над головой. Вид их завораживал, очаровывал, и мне даже захотелось отстать от Итрис и изучить сады, змейками выходящие из сводчатых проходов с одной стороны и сворачивающие вниз по склону горы с другой. Их хрустальные грани освещали еще одну узкую, извилистую тропинку, уводящую прочь от Звездного двора.

Этот вход, как и все остальные, естественно, не охранялся.

Мне было сложно представить себе подобный дворец в мире людей, даже в мирные времена. Казалось, Звездный двор даже не может помыслить о надвигающейся опасности. Это должно было успокаивать, но, как и все здесь, наоборот, вызывало где-то глубоко внутри ноющее чувство тревоги.

Может, дело было в моей уязвимости, но в то же время мне казалось неправильным ослаблять бдительность в королевстве фейри, пусть и всего на секунду. Неважно где – в Аварате или Элизии, – эти волшебные создания для меня выглядели одинаково. У меня было такое ощущение, что Итрис, как никто другой, согласится со мной. Но меньше всего мне хотелось признаваться, особенно ей, что, возможно, в чем-то наши взгляды схожи.

Каждый раз, когда я ловила на себе ее взгляд, в нем читалось не восторженное любопытство следующих за ней по пятам фейри, а скорее нечто, схожее с отвращением.

Отсутствие стражи вовсе не означало, что в саду находились только мы.

По тропинкам прогуливались и другие фейри, и хотя их взгляды не задерживались на нас дольше какой-то доли секунды, я все равно чувствовала, как к горлу подступает комок сгустившихся смолой нервов при мысли о том, что я осталась с ними одна. Сирен сколько угодно мог обещать, что здесь безопасно находиться и что я среди своих, но у меня уже имелся достаточный опыт общения с фейри после того, как один из них меня похитил, а потому я знала: они никогда не говорят правду.

Я снова прошла через сад вслед за Итрис и, наконец войдя в дверь, оказалась в огромной круглой комнате, из которой открывался вид на всю Элизию.

На мгновение, пока мое тело пыталось смириться с резким перепадом высоты, у меня закружилась голова: еще секунду назад я твердо стояла на ногах – настолько твердо, насколько это вообще возможно в мире фейри, – а сейчас внезапно оказалась посреди открытого круглого помещения со сводчатыми проходами, из которых можно было спрыгнуть вниз, если хотелось гарантированной смерти.

Вид, открывшийся с балкона прошлой ночью, мерк по сравнению с этим. Отсюда звезды и правда казались ближе, они сияли так близко, что перегнись я через лишенный перил край башни, могла бы дотронуться до одной из них.

И в следующую секунду разбилась бы о землю, а этот способ умереть в Элизии на данный момент стоял в приоритете чуть выше вечного забвения в пруду с чернильной водой во внешнем дворе.

В середине комнаты из отверстия в потолке лилась шелковой струей черная вода, напоминавшая формой падения застывший лист стекла. Вода пенилась под нашими ногами, прежде чем стечь по узким желобам, разделявшим комнату надвое. Потом она стекала с края башни в город, расположившийся далеко внизу. Прошлой ночью я и намека на ее присутствие внутри стен замка не заметила, хотя не исключено, что потоки воды, стремящиеся за край с такой высоты, превращались в темный туман прежде, чем успевали достичь крыш светлого города внизу.

Впервые я смогла взглянуть за пределы поселения. Мне казалось, что Элизия простирается своими владениями вдаль точно так же, как Аварат: равнинами и холмами, реками и долинами, которые, дойдя до своих пределов, заканчиваются морем. Почти как в Алдерии. Но море не плескалось о скалы у подножия возвышающихся вокруг города гор. Море заменил бесконечный мрак. Морем стала пустота, полная сверкающих звезд и давившая со всех сторон.

Хотя «давившая» – не совсем удачное слово.

Она время от времени незримо расширялась, растягивая края этого мира до тех пор, пока они, сызнова прошиваясь в сверхъестественное новое и неосязаемое, не сливались в единое пространственное целое, даже на такой недосягаемой высоте.

Особенно на такой высоте.

Если не считать стекающего за край башни чернильного водопада, в комнате царила зловещая тишина. Пустота правила этим местом.

Только наше дыхание нарушало тихий ритм плескавшихся потоков ровно до того момента, пока Итрис не прошагала к журчащей прозрачной воде, достигавшей звонкой струей пола, и не запустила в нее правую руку по самый локоть, в следующий момент вытащив оттуда еще одну руку. В благоговейном ужасе я смотрела, как она, словно из неоткуда, выдернула брата, который, нахмурив брови, навис над нами и оборонительно уставился на женщину-фейри, все еще вцепившуюся в его помятую серую мантию.

– Надеюсь, ты не просто так прервала меня. Ты знаешь, я бы никому другому такого не позволил.

Голос Сирена был глубоким, настолько близким к сдерживаемому рыку, насколько его мягкий тон позволял. В нем слышалась не просто легкая угроза, и если у меня волосы на затылке встали дыбом от его слов, то на его сестру они оказали обратный эффект.

Итрис скептично подметила:

– Как будто кто-то другой осмелился бы.

Сирен стряхнул с себя ее руку, и складки его шелковой одежды заструились идеальным каскадом, напоминавшим струи водопада, из которого он только что вышел. На его коже и волосах блестели капельки влаги.

– То, что ты Искатель, еще не означает, что я должна разбираться с твоими проблемами.

Сирен бросил на нее странный взгляд, его полные губы раскрылись всего на секунду, но тут его сестра кивком головы указала на меня. Взгляд его метнулся ко мне, смягчившись всего на секунду, хотя, возможно, мне это почудилось.

Мне точно это почудилось.

Слова, которые он собирался произнести, легким вздохом повисли в горле. От этого звука сердце как будто чуть сильнее сжалось, пусть и всего на секунду.

– А, Делф, не ожидал тебе так скоро тут увидеть.

– Тебя должно удивлять, что она вообще здесь, – сказала Итрис. От ее сурового голоса я поежилась, позабыв уже о двух фейри, все еще стоявших в дверях. Они не осмелились зайти за нами внутрь, но наблюдали за происходящим. – Я обнаружила ее не с кем иным, как с Терреком.

– Тебя правда это удивляет? – спросил он, приподняв бровь. – Ты же знаешь: всего лишь вопрос времени, когда он добьется желаемого с ней.

– Как и со всеми нами, – проворчала она. В отличие от Сирена ей удавалось говорить прерывистым, утробным голосом. – Почему она оказалась одна?

– Она не пленница, Итрис. Я не могу ее контролировать.

Эти слова не успели приободрить меня, потому что Итрис продолжила:

– Но скоро станет пленницей, а может, случится что-нибудь похуже, если ты не дашь ей хоть каких-то наставлений. Сколько ей вообще? Выглядит не старше ста пятидесяти.

От ее слов я побледнела, но не так сильно, как Итрис после ответа Сирена, произнесенного будничным тоном:

– Вообще-то двадцать один.

– Двадцать один? – В голосе Итрис было столько возмущения, что я удивилась, как у нее еще сосуд на левом виске не лопнул. – И ты предоставил ее самой себе? Позволяя ей разгуливать по двору, ты навлекаешь на нее беды.

– Я думал, может, ты…

– Нет. – Итрис так быстро ответила, что не оставалось никаких сомнений: она ждала этого и заранее приготовила ответ. – Это твоих рук дело, Сирен. Может, у меня и нет никакого желания сидеть сложа руки и наблюдать, как младенец, которого ты сюда притащил, канет в лету, но я с радостью сделаю это тебе назло.

– Как всегда любезно с твоей стороны, сестрица.

– Кстати, о любезности: ты ее вообще видел? Рана не заживает.

Повисла пауза, затем Сирен ответил:

– Рана?

– Да, – ответила его сестра, а в голосе послышалась усталость. – Рана, из-за которой платье – то самое, в котором она, собственно, и пришла – с каждым днем становится все краснее.

Четыре пары глаз уставились на меня, взглядом скользя вниз по моей груди, пока не остановились на том месте, где располагалось солнечное сплетение. Именно там, подтверждая слова Итрис, кровь темно-красным пятном расплывалась по центру расшитой драгоценностями ткани, но я все равно почувствовала, как к щекам от смущения приливает краска.

Я прижала руку к пятну, стараясь защититься от их пристальных взглядов, но добилась лишь того, что задела рану и вздрогнула. Сирен тоже вздрогнул, но это заметила только я. Все остальные все еще всматривались в расползавшееся пятно у меня на груди.

– С этим надо что-то делать, – решительно произнесла Итрис. – Может, гостей у нас давно не было, но неужели ты совсем забыл, как быть хозяином? Если уж не хорошим, то хотя бы сносным.

– Возможно, забыл.

Итрис поджала губы.

– Что ж, вот тебе хороший повод вспомнить. Как бы нам ни хотелось, чтобы все оставалось так, как было последние пятьсот лет, полагаю, мы оба знаем: этому более не бывать. Делф не последняя новая фейри в Элизии. Как бы мы ни пытались закрыть на многое глаза, появятся и другие.

– Ты слишком драматизируешь, Итрис.

Итрис лишь смерила его тяжелым взглядом.

– Ты так думаешь, братец? Это всегда был лишь вопрос времени. Может, ты и не понимаешь, но помяни мое слово: ты привел в действие то, что уже нельзя остановить. Ты видишь только Делфину, но я вижу гораздо больше. Может, ты ослеп за то время, что был Искателем. Может, ты слеп, может, весь остальной двор слеп, но я… Я не слепа.

Глава седьмая
Делфина

Слова Итрис тяжелым, хлестким предупреждением повисли в разреженном воздухе башни.

Медленно высунув язык, Сирен провел им по губам. Должно быть, в его темных глазах беззвучно проносились неприятные мысли.

– Скажи-ка, сестрица, на что это ты намекаешь?

Впервые я заметила, как по лицу Итрис скоплением морщин пробежало сомнение. Какое-то мгновение она смотрела брату прямо в глаза, пока Сирен не указал рукой на дверь, через которую мы вошли. В следующую секунду я осталась наедине с двумя молодыми фейри: оба решительно, не мигая уставились на меня. На меня хлынула волна любопытства, а не презрения, и я с радостью ответила на их внимание.

Разглядев эту пару получше, я решила, что по человеческим меркам им не могло быть больше пятнадцати, но сколько это в летоисчислении фейри, я не имела ни малейшего понятия, учитывая также недавнюю реакцию Итрис на мой собственный возраст.

– Ты правда наполовину человек? – наконец выпалила девочка. Глаза ее стали еще шире, как будто она была шокирована тем, что произнесла это вслух. – Как по мне, ты не похожа на человека. Вообще-то я никогда не видела людей, но всегда представляла их намного… более устрашающими.

Мальчик рядом с ней энергично закивал:

– Как медведь или кабан.

– Правда, их мы тоже не видели.

Я фыркнула, и девочка нахмурила брови:

– Мы что-то не то сказали?

– Нет, – ответила я с легкой улыбкой, которая стерла с моего лица постоянно угрюмый вид. – Я встречала немало людей, похожих на кабанов. Описание «устрашающий» им подходит.

В мыслях всплыл образ Рафула – бывшего управляющего в поместье, в котором я работала, – тут же сменившийся вторым лицом, которое мне хотелось бы навсегда стереть из памяти. Лицо мужчины, убившего Рафула за то, что тот поднял на меня руку.

Я изо всех сил старалась удержать свое сознание подальше от темных закоулков, в которых сохранилась память о нем, поэтому, тряхнув головой, задала свой вопрос:

– А сколько вам лет?

– Сто двенадцать.

Они заговорили в унисон, их слова спотыкались друг о друга. Какое-то мгновение пришлось переваривать услышанное. Следом на меня обрушилось осознание всего сказанного ими, а вместе с этим и волна головокружения.

– Но мы уже давно выглядим вот так.

Но от этого мне не перестало казаться, что голова вот-вот была готова повернуться вокруг своей оси, в процессе свернув мне шею, на которой та, судя по всему, уже неуверенно держалась в попытках не сойти с ума.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, переводя взгляд с мальчика на его подругу. Я знала, что они старше, чем выглядят. Но сто двенадцать? Они выглядели так молодо, так молодо!

Мальчик склонил голову в мою сторону:

– Ты и правда ничего не знаешь, да?

– Заткнись, Элдер, – шикнула на него девочка, затем сконфужено посмотрела на меня. – Он хуже Сирена. До войны он ни разу не покидал Элизию.

Мальчик, Элдер, закатил глаза.

– Как будто десять минут за ее пределами считаются, Элви.

Элви поджала губы и отодвинулась подальше от мальчика.

– Не обращай внимания на моего брата. Он еще не вышел из того возраста, когда мальчики дергают своих подружек за косички, чтобы привлечь внимание. А раз уж косичек у тебя нет, он избрал путь словесных перепалок.

Пунцовое лицо Элдера явственно выделялось на фоне его коротко остриженных волос. Он что-то неразборчиво пробормотал и сердито ушел за поток водной струи, при каждом шаге шаркая ногами. Секунду я наблюдала за ним краем глаза, а живот свело при мысли о шаге навстречу неогороженному краю башни.

Я снова поймала на себе взгляд Элдера, когда он, покраснев еще гуще, оглянулся на меня, прежде чем демонстративно спрятаться за одной из сводчатых колонн.

Элви выглядела самодовольной, когда я к ней повернулась.

– Вы…

– Близнецы, – закончила она за меня, как и прежде, энергично кивая. – Итрис – наша бабушка. Она растит нас с того момента, как разразилась война. Нам повезло оказаться здесь, когда миры разделились.

Она обвела рукой свою худощавую фигурку, не выдававшую того, что ей было уже больше века.

– А это произошло…

– Примерно пятьсот лет назад, если исчислять по человеческим меркам. Здесь время застыло.

Мне до этого показалось, что мое лицо не познает очередного оттенка бледности…

Возраст их не больше века. Больше шести.

– Поэтому твой порез и не зажил. Магии исцеления требуется ход времени… которое… здесь не идет.

Вдвоем мы посмотрели на пятно, портившее вид моей груди, и я внезапно почувствовала радость от того, что успела лишь слегка уколоть себя, когда после долгого ожидания появился Сирен. Я снова тряхнула головой, переводя взгляд на девочку-фейри, стоявшую передо мной.

Элви, должно быть, заметила выражение моего лица, потому что, лукаво улыбнувшись, подошла поближе и легонько подтолкнула меня. Я ожидала, что прикосновение будет мне противно, но ошиблась. Что-то в этой фейри обезоруживало.

– Не смотри на меня так, – сказала она, щеки ее порозовели. – У нас не такая большая разница в возрасте, как ты думаешь. По крайней мере, из всех фейри, которых я встречала, ты не сильно старше меня. Все остальные здесь совсем древние.

– Действительно древние, – с другой стороны сводчатого прохода подал голос Элдер, оповещая нас тем самым, что все еще слушает… хоть и находится в своем укрытии.

– Дело не в этом. Просто… Да, Элдер прав. Я и правда ничего не знаю об этом мире. – Или о своем собственном, раз уж на то пошло. Сейчас мне казалось, что я вообще ничего не знаю.

Я снова скользнула взглядом по брату Элви, который делал вид, что не пытается подглядывать за нами с противоположной стороны комнаты, и почувствовала, как нервное напряжение стало тревожить мышцы живота. Элдер, с его бледной кожей и белесыми волосами, совсем не был похож на моего брата. Но из-за одного его присутствия пульсировавший комок нервов напомнил о тоске по Солу. Я оставила его в Алдерии, думая, что больше никогда не вернусь, но как бы ни старалась свыкнуться с этой мыслью, она казалась более невыносимой день ото дня. Меня обманом заставили думать, что, покидая деревню, я защищаю младшего брата. Теперь же я знала правду. Знала, что лишь обрекла его на бо́льшие страдания, и с каждым днем мысль о возможности встретиться с родным братом снова казалась все более и более невозможной. Может, в Алдерии я и представляла для него угрозу, но отсюда я волей-неволей угрожала ему сильнее.

Чем ближе я была к фейри, к самому Аварату, тем больше была вероятность того, что меня снова используют ему во вред.

О чем бы Итрис и Сирен, выйдя из комнаты, ни говорили, когда они вернулись, оба были абсолютно спокойны. Итрис позвала внуков за собой, чему они покорно подчинились, но сперва каждый из них украдкой бросил в мою сторону взгляд, который не остался незамеченным: шаги Итрис раздавались намного громче обычного, пока она шла к двери.

Какое-то время Сирен вел себя так, будто не замечал меня. Он вернулся к ниспадающему потоку воды, протянул руку, но замер прежде, чем успел коснуться его пальцем. Могу поклясться, что в тот момент, всего на секунду, я увидела, как в черных водных гранях мелькнуло лицо. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось.

Впрочем, поразмышлять над этим мне не удалось: Сирен наконец заговорил. От его холодного, расчетливого голоса по спине пробежал холодок.

– Итрис настояла на том, чтобы я больше внимания уделил твоему восстановлению, как она это называет.

От его слов я вздрогнула.

– Мне помнится, ты сказал…

– Я все еще придерживаюсь своего мнения.

Наконец Сирен посмотрел на меня, и я почувствовала, как пропадает минутное облегчение, – и не только из-за его слов, которые, казалось, все еще вертелись у него на языке, но и из-за выражения лица. Прошел всего день, как меня спасли из Аварата, а я уже привыкла к мнимой свободе, какой бы незначительной она ни была.

– Но в чем-то Итрис права, – добавил он, всего на долю секунды переведя взгляд на мою грудь, но я все равно почувствовала себя неуютно. – Я совсем отвык. Все мы отвыкли. Я не позаботился о тебе и намерен это сейчас же исправить.

На этот раз он пальцами коснулся потока черной воды, и я увидела лишь его отражение в ней. В разные стороны разлетелись брызги, усеивая его лицо блестящими каплями. Затем он подался вперед и прижался вплотную к поверхности будто бы остекленевшего потока. Не получилось расслышать, что он говорил тому, кто ждал по ту сторону, но он точно разговаривал – я заметила, как шевелились уголки его челюсти. Я переступила с ноги на ногу, подавшись назад, чтобы увидеть то, что крылось за тонким слоем воды. Как я и предполагала, не было видно даже вглядывающегося лица Сирена, не говоря уже о втором (предположительно) фейри. С кем бы его собеседник ни говорил и откуда бы ни отвечал, он все равно находился в другом месте.

Только когда Сирен отошел от воды, скользнув по мне самодовольным взглядом, я поняла, что он промок до нитки. Все, начиная от его серебристых волос и заканчивая одеждой в тон, было насквозь мокрое и липло к телу еще с тех пор, как его прервала сестра. Шелк мало что скрывал. Каждая резкая линия, каждый изгиб и каждый мускул стали видны отчетливее, чем если бы на нем вообще ничего не было надето. Я была так сбита с толку, что не заметила этого раньше, но сейчас изо всех сил пыталась отвлечься на что-то и не смотреть на него.

Сирен между тем, похоже, совсем не замечал, как старательно я отводила от него взгляд.

– Террек, – наконец нашлась я. – Что бы он со мной сделал? Итрис была полна решимости увести меня от него подальше.

– О, на самом деле он безобиден. Скорее ты просто умрешь от скуки, нежели он попытается убить тебя. Хотя, если жить так долго, как мы…

– Итрис уже предупредила меня, – пробормотала я. – Судьба похуже смерти, и все в этом роде.

Краем глаза я заметила, как проворные пальцы Сирена начали развязывать шнуровку сзади и по бокам мантии; наконец она распахнулась, позволяя ему отодрать промокшие шелковые полосы от кожи там, где они прилипли.

Тело фейри, облаченное в намокшую ткань, походило на мраморную статую, состоявшую из резко высеченных линий. Его лицо состояло из тех же тонких черт, на воссоздание которых мог быть способен только самый гениальный скульптор. Каждый мускул его тела был вырезан с той же виртуозностью, что и скулы, выступавшие у самых уголков глаз. Как я ни старалась отвести от него взгляда, сопротивление становилось бесполезным.

Было такое ощущение, что я смотрю на что-то запретное. Он был совершенен, каждый мускул наполнялся силой и двигался, пока он осторожно спускал слои серебристого шелка с плеч, огибая твердые, очерченные кубики пресса. Сирен остановился, когда мокрая ткань так низко свисала с его талии, что чудом не соскользнула сама по себе и не растеклась по полу, будто еще одной лужей. Мой взгляд опустился ниже, вслед за поясом Адониса, но наградой моему любопытству послужила лишь ткань, прикрывавшая все его естество, которое было видно еще минуту назад… если бы я смотрела.

Но я не смотрела. Намеренно.

Взглянула только тогда, когда он отвернулся от меня, и я впервые увидела его открытую спину. По-настоящему посмотрела. Ничего с собой не могла поделать.

От плеч вниз по широкой мускулистой спине прямо к тонкой талии тянулись серебристые шрамы. Нельзя было догадаться, нанес ли он их себе с какой-то целью, или же это уже давно зажившее напоминание о несчастном случае. Они складывались в аккуратный узор, хаотичную симметрию, которая и привлекла мой взгляд.

Мне безумно хотелось провести по шрамам кончиками пальцев, понять, выпирают ли они, вздрогнет ли Сирен от прикосновения к розоватым линиям, проглядывающим из-под серебра. Желание было так велико, что я почти поддалась ему: почувствовала, как дернулись пальцы, но руки сопротивлялись этому странному новому влечению.

Сирен даже не подозревал о том, как действует на меня. Он вытянул руки над головой, отводя назад длинные пряди волос, некоторые из которых прилипли к лицу. Его гладкие и все еще поблескивающие руки приглаживали волосы до тех пор, пока пальцы не запутались в прядях на затылке. Отточенными движениями они шевелились под волосами, приподнимая их и скручивая локоны в длинную, похожую на веревку прядь. Он легонько, так, чтобы не повредить ни один волосок, отжал скрученный жгут, и я увидела, как с его кончиков капает темная вода. От этого волосы его стали еще белее и засияли ярче; когда он повернулся, направляясь к краю башни, по его рельефному животу побежали темные ручейки. Вода, хоть и была темной, не казалась грязной. Она напоминала тень, не ту, от которой вокруг становится темнее, а ту, которая контрастирует с солнечным светом.

А в моем случае она еще затруднила дыхание и лишила дара речи, пока я изо всех сил старалась разрушить чары, жертвой которых стала.

– Что значит быть Искателем? – спросила я, когда Сирен проходил мимо водной стены, все еще льющейся с потолка, и вздрогнула от того, как неровно прозвучал голос. Меня правда интересовал этот вопрос, хоть я и использовала его, чтобы отвлечься от бешено колотящегося сердца, чей стук отдавался в ушах. Я уже дважды слышала этот титул от Итрис, его вес давил так же сильно, как и язвительность, с какой она употребляла его, набрасываясь с упреками на брата.

Все еще ничего не подозревающий Сирен, проходя мимо, бросил беглый взгляд на блестящую поверхность воды.

– Я – один из семи правителей Элизии, поэтому мне поручили охранять и использовать ворота, – будничным тоном произнес он. – Порталы. Омуты. Своды. Они бывают разных форм.

– Как то озеро, из которого ты меня вытащил?

– Да, то озеро. И как тот пруд во дворе, насчет которого моя сестра так стремилась тебя предупредить.

Легкий холодок остудил извивающийся жар у основания позвоночника.

– Она сказала, что без якоря пропаду там навсегда.

Сирен едва слышно, сдавленно произнес:

– Могла бы. Но это не точно. Множество фейри заходили в тот пруд без якоря и выходили из него целыми и невредимыми. Так же как многие входили в него с якорем, но не возвращались.

Слова, которые должны были меня успокоить, почему-то прозвучали даже более угрожающе. После всего, что я узнала о царстве фейри, даже это было не так просто. Мысленно я сделала пометку на всякий случай держаться подальше от всех прудов, порталов и подозрительных сводов.

– Так, значит, у вас магия осталась? Такая же, как в Аварате?

– Магия, да. Такая же, как в Аварате? Не совсем, – ответил Сирен. – Как и в Аварате, чары нашли свой путь к фейри этого королевства. Несмотря на то, что все мы одинаково связаны с волшебством, каждый род наделен определенной… силой… У каждого рода она своя.

– Значит, Итрис и ее внуки…

Наконец взгляд Сирена вернулся ко мне.

– Откуда вдруг взялись все эти вопросы? После нашего последнего разговора я решил, что тебе неинтересно знать, каково быть звездной фейри.

Вспыхнувшего румянца было достаточно, чтобы на лице Сирена расползлась самодовольная ухмылка. От осознания того, что он его заметил, я покраснела еще гуще, а вместе с тем возненавидела себя еще сильнее.

– Я… Я просто подумала, что лучше изучить своего врага, раз уж я заперта здесь вместе с ним.

– Интересная формулировка, – произнес Сирен, чей голос сделался текучим, мягким, словно мед, – учитывая то, что смотришь ты на меня вовсе не так, как полагается смотреть на врага.

Даже если мои слова и задели его, он не подал виду.

Нет, он пылал тем же невыносимым жаром, что все еще взбирался вверх по моей спине, прямо в голову, кружащуюся от неприличных мыслей.

Больше не могло быть и речи о том, чтобы не смотреть на него или хотя бы притворяться, что не смотрю. Взглядом я исследовала каждый миллиметр его тела, рассматривая каждую резкую линию от острых скул до пояса Адониса, снова уводящего мой взгляд от кубиков пресса, которые больше подходили мраморной статуе, нежели одному из правителей. Блестящие капли воды уже начали высыхать на коже, но отяжелевшая под ее весом ткань по-прежнему соскальзывала с бедер. Ткань сдвинулась и больше не скрывала его наготы от меня, сползя так низко, что теперь я видела не просто очертания его достоинства под тонкой прилипшей тканью. Невольно увидела все.

И это подтверждало, что фейри, стоявший прямо передо мной, разделяет желание, неукротимым зверем свирепствовавшее внутри меня.

Фейри, которого я должна ненавидеть так же сильно, как и остальных (даже сильнее, чем остальных). Но моими мыслями в тот момент управляла не ненависть.

Я раньше уже испытывала тягу к фейри. Сначала почувствовала ее к Калдамиру, но не он стал первым принцем, которому я уступила. Тогда она была явной, но на тот момент все было по-другому. Тогда я смогла преодолеть влечение, понимая, что за ним могло бы последовать.

Но сейчас… здесь… Я не могла списать это притяжение на чрезмерную усталость или на угасающий адреналин, все еще оставшийся в венах. Прерывистое дыхание, которое с каждым вдохом становилось все быстрее, наполнило меня страхом: возможно, я больше не была такой сильной, как прежде. Возможно, я недостаточно сильна, чтобы сопротивляться.

Сирен направился ко мне, и по его взгляду я поняла, что фейри влекло то же чувство, из-за которого я была не в состоянии отойти. Даже когда он подошел так близко, что я ощутила жар, исходивший от его кожи, все равно не отстранилась. Не могла отстраниться.

Я хотела только схватить его, притянуть к себе. Принять в себя. Позволить ему поглотить меня.

И это пугало меня больше всего остального.

– Что со мной не так? – наконец прошептала я. Губы разомкнулись, а его опасно приблизились к моим. Сердце бешено забилось, и я не могла понять, чего боюсь больше: прямо сейчас упасть замертво от сердечного приступа или же того, что почувствую, если Сирен окончательно преодолеет постоянно сокращающееся между нами расстояние.

– С тобой все в порядке, Делфина, – сказал Сирен. В его голосе, таком же низком, как и мой шепот, прозвучало что-то глубокое, первобытное. – Ты фейри. Это и значит быть фейри. Ты чувствуешь это впервые.

Это и значит быть фейри.

Его слова вцепились в меня, и впервые за целую вечность я почувствовала, как воздух наполняет мои легкие. Я сразу поняла, что он имел в виду, чувствовала это много дней с момента своего перерождения в Горном дворе. Тогда из-за всех последовавших за ним обстоятельств просто не смогла распознать это чувство.

Изменилась не только моя внешность. Хоть изменения едва бросались в глаза, сейчас я чувствовала, как они пронизывают каждую клеточку моего тела.

– Отвечая на твой первый вопрос… – медленно продолжал Сирен. Из-за близости его тела к моему я совершенно забыла, как мы вообще оказались в такой ситуации. – Да, Делф. Итрис и ее внуки – мои племянники в некотором роде – разделяют мою тягу к магии порталов. Так же, как, предположительно, и ты.

Я не сразу поняла, о чем он говорит, но как только смысл его слов начал до меня доходить, наконец нашла в себе силы разрушить повисшее между нами томление.

– Погоди, ты хочешь сказать, что мы, возможно, родственники?

– Ты звездная фейри.

Его будничный тон привел меня в ярость.

– Да что это вообще означает? – накинулась я, и неутоленный жар поспешил вырваться наружу любым доступным способом.

– Все фейри так или иначе состоят в родстве. Мы все созданы из одной и той же звездной пыли. Но если хочешь услышать сегодня еще больше ответов, тебе придется дать мне что-то взамен.

Он протянул руку и коснулся меня, едва дотронувшись до виска, когда отводил прядь волос. Порывистого прикосновения хватило, чтобы я опять почти растворилась в нем.

Почти.

Но этого было недостаточно, особенно теперь, когда я знала истинную опасность моего влечения к нему.

– На что именно ты намекаешь? – спросила я, сжав зубы и снова глядя в темные глаза Сирена.

– Я говорю о сделке. Хотя… – Он умолк, оторвал взгляд от моих глаз и проследил за изгибами моего тела. – Возможно, я соглашусь на другой вариант, если ты хорошо попросишь.

Еще минуту назад я бы расплавилась в его руках, не сомневаясь, что с радостью бы упала в его объятья, наплевав на последствия. Сейчас же я уже не была так уверена.

Ведь теперь в моей голове застряла мысль, что фейри, стоявший передо мной, – как бы ни было велико мое влечение к нему – мог оказаться моим прапрапрадедом или кем-то еще достаточно близким. Румянец сошел с моего лица.

Побледнев, я отпрянула от прикосновения Сирена и почувствовала боль из-за увеличивающегося между нами расстояния. Боль, которая лишь усилила нараставшую тошноту.

Сирен заметил это, но, к счастью, его мысли оказались не настолько мрачными. Он склонил голову набок, и похотливое выражение его белого лица сменилось озабоченностью.

– Твоему телу понадобится время, чтобы привыкнуть. С человеческими телами так всегда. Было бы гораздо проще, если бы ты насовсем отказалась от своей человеческой сущности.

На этот раз у меня скрутило живот по другой причине.

– Что?

На губах Сирена снова заиграла самодовольная улыбка. На мгновение он крепко сжал их и, прищурив глаза, осмотрел меня так, как будто уличил в какой-то наивной затее.

– Я знаю, что ты делаешь, – хитро произнес он. – Но я уже сказал: если хочешь получить ответы, нам придется заключить сделку.

– Никакую сделку я заключать не стану, – ответила я, выпрямляясь и заставляя разум успокоиться. Пусть мое тело и пыталось многочисленными способами предать меня, хотя бы в отказе я была уверена.

Сирен заметил мою непоколебимость, но вместо проблеска разочарования, которого я ждала, увидела, как улыбка на его лице стала еще самодовольней.

– Не переживай, принуждать не буду, – сказал он. – Больше я об этом не попрошу. Но если передумаешь, Делфина, тебе придется уже умолять меня.

Он небрежно махнул рукой в сторону двери, где я заметила ожидающую в ее тени девушку-фейри. По тому, как она пялилась на меня и держала стопку свежего белья в руках, я сразу же поняла, что девушка пришла за мной, – еще одна из служанок, которые сновали в тенях замка.

Мне нечего было добавить к словам Сирена, ведь я знала – что бы я ни сказала, все равно об этом пожалею. Он же, с другой стороны, еще не закончил говорить.

Когда я вышла, его прощальные слова все еще звучали у меня в ушах.

– Все-таки если я твой враг, то могу и вести себя соответствующе.

Глава восьмая
Делфина

Служанка-фейри покорно вела меня обратно в комнату через напоминающий соты лабиринт коридоров, даже слишком покорно. Я бы решила, что тут замешано что-то сверхъестественное, не прилагай она массу усилий, чтобы не споткнуться о свисавшую с рук ткань, – так быстро она шла по извилистым дорожкам.

Я бы предложила ей помочь донести белье, если бы не запыхалась, пытаясь догнать ее. Задыхаться пришлось по нескольким причинам, и далеко не только из-за непрерывного темпа, что гулом неровных шагов отдавался в ушах. Встреча с Сиреном потрясла меня. На меня сразу обрушился шквал противоречивых эмоций. Уже остывшая похоть собралась под ложечкой в нечто плотное и густое.

Ощущалось чересчур горькое послевкусие не только из-за того, что он может оказаться моим дальним родственником. Но и из-за того, что у меня вообще могут быть такие родственники.

Почему-то эта мысль ни разу с того момента, как я узнала, что наполовину фейри, не приходила мне в голову.

Но если я наполовину фейри, где-то в моей родословной должен был оказаться один из них, а учитывая то, как долго они живут, велик шанс, что этот фейри, кем бы он ни был, все еще жив.

Я предположила, что это был он, ведь даже вообразить себе не могла, чтобы женщина бросила своего ребенка в мире людей, зная, что его принадлежность к фейри означает неминуемую смерть. Пожалуй, если бы это произошло с человеческой женщиной, она бы с легкостью могла подбросить ребенка кому-то другому. В своей деревне я видела достаточно поспешных замужеств среди девушек, которые были слишком несдержанны в любви, и знала, как просто все улаживалось.

Но как поступать со странным, отмеченным фейри младенцем, который однажды ночью просто появился у мужчины на пороге?

Я по личному опыту знала, что жители деревни придут за таким. Они пришли за мной, несмотря на моих человеческих родителей. Если бы не было никаких доказательств того, что я не подменыш, меня бы, несомненно, оставили на съедение диким животным, как когда-то толпа крестьян грозилась сделать.

Я была так поглощена своими мыслями, что слишком поздно осознала, как странно себя ведет служанка. Только когда я услышала громкий звон, вслед за которым последовало приглушенное ругательство, я поняла, что же она делает.

Она стояла посреди комнаты, руками опираясь на огромную ванну из металла, которую тащила по хрустальному полу поближе к огню. Огонь едва потрескивал, как будто не привык, чтобы его разжигали, не говоря уже о небольшом металлическом котелке, который был кое-как подвешен над ним – предположительно для того, чтобы нагревать воду, а может, чтобы прикончить незадачливую лягушку. Котелок маленького размера вместе с таким крошечным огоньком ни за что на свете не смогли бы нагреть для человека воду для целой ванны.

И уж однозначно не нагрели бы ванну того размера, которую девушка-фейри, отдуваясь, тащила по полу, и я крайне удивилась тому, что она не оставила длинных царапин, навсегда врезавшихся в сияющий пол.

– Что… что ты вообще делаешь?

Она остановилась и окинула меня недобрым взглядом, словно тупицей тут оказалась я.

– Набираю ванну. Люди знают, что такое ванна, верно?

Я проигнорировала выпад, прозвучавший в ее словах, и даже более обидный оценивающий взгляд, с каким она посмотрела на меня. При нынешних обстоятельствах едва ли можно обижаться, не представ при этом абсолютной лицемеркой. Вместо этого я кивком головы указала на сияющий таз в ее руках. Яркая медь блестела в угасающем свете звезд. На его идеальной поверхности не было ни следа от пальцев, несмотря на обхватывавшие его руки фейри, которая пыталась вытащить его из холодного угла на чуть менее холодную середину комнаты.

В этом и заключалась главная проблема дворцов, построенных из камня и драгоценностей.

– Ею вообще когда-нибудь пользовались? – спросила я.

– Не последний…

– По крайней мере век, полагаю, – прервала я ее, взглядом скользя по блестящей поверхности.

Она протянула тяжелую ванну еще несколько сантиметров, затем остановилась и провела рукой по лбу. Махнула рукой, нахмурилась, а затем, раздраженно вздохнув, направилась к огню, чтобы голыми руками снять горячий котелок.

Я удивилась, как она не обожглась, но потом заметила, что над темной водой, которую она вылила на дно ванны, не поднимается ни единый завиток пара. Еле теплой воды едва хватило, чтобы полностью покрыть дно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.