Алексей Петров
Мотивированная агрессия

Как не родит сова сокола

и не растут на вербе груши, и

как у волчицы рождается

волк, а не заяц, так и зло

порождает только зло,

а по сему, ударив кого- то

по одной щеке, не жди, что

этот кто – то подставит тебе

вторую.

1

Я сидел на скамье подсудимых в здании городского суда в небольшом провинциальном городке, который был расположен на берегу Азовского моря где-то на Украине. Июнь просто давил духотой, в помещении было настолько жарко, что, казалось, прокурор, довольно грузного телосложения мужчина, вот-вот начнёт плавиться, как кусок сала на разогретой сковородке. Он то и дело вытирал со лба и шеи пот, который беспощадно стекал крупными каплями за воротник. И хоть три окна были настежь открыты, лёгкий ветерок невыносимо редко забрасывал очередную порцию свежего морского воздуха. Прокурор то и дело выглядывал наружу, где довольно далеко, но всё же была видна так манившая к себе морская гладь, снова и снова доставал, уже полностью, мокрый платок и, прищурив глаза, сверлил меня до боли противным взглядом. Несмотря на жару, народу в зале собралось немало, и, казалось, что все присутствующие мне сочувствовали, включая и судью, кроме прокурора – этого жирного блюстителя закона. А мысли так и долбили мою, и без того больную, голову. Господи, зачем ты со мной так? Почему всё это произошло? Ведь было всё, как у всех: нормальная работа, жена, взрослая дочь. Ведь законов я твоих не нарушал, иногда в церковь ходил, свечки ставил. Но ты решил поставить крест на моей жизни. Нет, я и одной минутой не жалел, что пошёл на это. Я сделал бы это снова и снова, и всё же дали мне за это пятнадцать лет.

2

Годом раньше.

Коля, привет. Оборачиваюсь – Борька, сосед этажом выше, подходит.

Привет, говорю, как оно?

Да никак. Дождь этот уже замучил. С такой погодой отдыхающих много не будет, некого возить.

Да, погодка конечно, не ахти.

Я продолжал протирать лобовое стекло, изредка поглядывая на дверь подъезда.

Но, всё-таки согласись, лето лучше, чем зима.

Я вообще зиму не люблю. Уж лучше лето круглый год.

Так тебе Боря в тропики надо.

Да, Коль, ты прав, да только на тропики у нас с тобой ни денег, ни мозгов не хватит.

Вот с этим не могу не согласиться. Мы с тобой из категории людей, о которых говорят, что человек создан для отдыха, как птица для роботы.

Работа – работа, устал уже, сил нет, идем лучше пива попьём.

Да я помотаться хотел.

Коля, кого ты возить-то будешь? На дворе десятый день лета, через день идёт дождь, туристов почти нет. При такой цене на бензин, больше прокатаешь, чем заработаешь.

Нет, Боря, извини, я всё же покатаюсь немного по городу, да и к тёще обещал съездить.

Ну как знаешь. Ладно, удачи.

Он развернулся и не спеша побрёл между домами в сторону городского парка. В это время дверь подъезда с шумом отворилась и на пороге появилась жена.

Чё Борька хотел?

Да как всегда, по пиву.

Коляша, Света звонила, сдала последний экзамен, завтра к обеду приедет.

А как сдала, не сказала?

На отлично.

Молодец Светка, вся в меня.

Да ладно тебе, ты то лучше меня не учился.

Зато характером она точно в меня пошла, такая же пробивная.

Хорошо – хорошо, поехали, съездим к маме, да хлеба купить по дороге надо, у них в сельпо его разбирают ещё до обеда.

Я сел за руль своей «семёрочки», которую купил три года назад, вставил ключ в замок и провернул. Мотор послушно заурчал.

Всё-таки у меня лучше машина, чем у Борьки, – подумал я, – брали же вместе, оба таксуем, только ему лишний раз под капот заглянуть или машину помыть просто лень, в общем, ездок он, а не шофёр, а ещё обижается, что клиентов мало, кто ж в грязную тачку сядет. Вообще-то он, конечно, мужик неплохой, да и всегда поможет если что, но к гадалке не ходи, видно, что он не водитель. Жена хлопнула дверью, и я, не спеша вырулил между домами на проспект. Моя тёща, ещё не совсем пожилая и довольно добрая женщина, жила в двадцати километрах от города. На наши уговоры переехать к нам на квартиру, слава богу, она у нас трёхкомнатная, всегда отвечала категорическим отказом, мотивируя это тем, что она не сможет прожить без своих курей, гусей и конечно без любимой козы Маньки. Хотя я догадываюсь, что она не хочет нам просто мешать. Поэтому мы довольно часто заезжаем к ней в деревню. Она всегда нас встречает с нескрываемым удовольствием, радуется как малое дитя. А Светку она вообще боготворит. Иногда я даже немного ревную свою дочь. Она все каникулы и выходные пропадает у своей бабки, в город практически не загонишь. Вот и в этот раз, увидав поворачивающую во двор машину, поспешила открывать ворота.

Не успели мы из неё выйти, как бабушка засуетилась.

Здравствуйте мои дорогие, вы как раз вовремя, у меня вот- вот картошечка сварится, сейчас салат из редиски накрошим, квас подошёл, у меня и бутылочка в холодильнике завалялась.

Да мы ненадолго, – встряла жена. – Коля вечером поработать хотел.

Ты дала бы мужу отдохнуть немного. Глянь на него – совсем похудел.

Ничего не поделаешь, – говорю, – волка ноги кормят.

В конце двора, недалеко от порога, рос огромный орех. Его ствол руками обхватить было просто невозможно. Своими лапами он с одной стороны закрывал полдома, с другой стороны – гараж. Весь двор практически находился в его тени.

Ваш орех, Нина Сергеевна, на всю деревню виден, словно сторож – великан. И двор от солнца защищает, и дом от града.

Ты бы, Коль, взял бы пилу та укоротил бы этому сторожу руки, а то он мне весь шифер на доме побьет. Дня два назад ветер так ветками по крыше елозил, думала конец моему шиферу.

Да жаль такого красавца уродовать. Ножовка в гараже?

Там, на стене висит.

Я зашёл в дом переоделся (чтоб с собой не возить вещи, у меня здесь есть что на себя одеть) взял в гараже ножовку и, как лемур, стал карабкаться на дерево.

Коль, а Коля, ты бы лестницу взял бы а, не то упадёшь ненароком.

Да знаю я вашу лестницу, я с неё быстрее упаду, чем с этого ореха.

Не успел я провести экзекуцию над великаном орехом, как Сергеевна уже стояла внизу с кувшином кваса.

Выпей, зятёк, кваску небось устал: по деревьям лазить не баранку крутить.

Вы правы, Нина Сергеевна,я вроде как не в том возрасте, чтобы исполнять акробатические этюды на деревьях. А вот за квасок спасибо, нравится мне ваш квас, в городе такого не купишь. Кстати, в душе вода есть? Не мешало бы обмыться .

Ты бы лучше на реку сходил, вода нынче тёплая, да не задерживайся, Лиза уже на стол накрывает.

Река находилась совсем недалеко, буквально за огородом, хотя и рекою её назвать было трудно: в ширину она была не более пяти метров, да и не на ГТО же мне сдавать. Купание доставило мне истинное удовольствие, вода после дождя успела отстояться и была довольно чистой и тёплой.

Не успел я толком обтереться, как услышал голос жены.

Коляша, ты скоро? Картошка остывает.

Бегу- бегу, – крикнул я и уже на ходу надевал на себя футболку.

Уже по дороге домой жена сказала.

Сколько живём вместе, а ты так её мамой ни разу и не назвал. Она не то чтобы обижается, просто как-то не по-людски получается.

Понимаешь, Лизонька, у меня мамы, ты же знаешь, никогда ведь не было. Не помню я ни матери, ни отца. В детдоме – воспитатели, в армии – командиры, в институте – педагоги. Мне и самому как – то не удобно, бабуля всегда ко мне была очень добра, но, понимаешь, не могу, какой – то барьер, потерпи немного.

Да я слышу это уже девятнадцать лет, ну та ладно, я уже в принципе привыкла. Коль, может останешься всё-таки дома?

Да пятница сегодня, завтра выходной, может и срублю какую копейку.

Завтра Светлана приедет, толком и не поспим вместе.

Светик, Светик – семицветик, ты же знаешь её: не успеет приехать, закатится к бабке в деревню. Что она нашла там? Ума не приложу. Другие из деревни в город бегут а она из города.

А ты знаешь, я заметила, что у неё и друзей в деревне больше.

То ли мы стареем, то ли они взрослеют, не поймёшь эту молодёжь. Хорошо, что она не похожа ещё на этих тинэйджеров: куда не глянь – кругом либо наркоманы, либо просто придурки.

В это время машина бесшумно подкатила к родному подъезду. Лиза вышла, обошла её и уже по дороге домой вдруг остановилась, посмотрела на меня и как-то непривычно взволнованно сказала.

Коль, будь осторожен, в городе полно дураков, не бери кого попало, будь умницей, я переживаю за тебя.

Лизонька, ты же знаешь меня, я всегда осторожен, ведь не первый год мотаюсь. Да и потом, если бы я не мотался, то никто домой не принёс бы и рубля.

Ладно, Коль, езжай с богом, я люблю тебя.

Я тебя тоже.

Отъезжая, я ещё раз оглянулся на неё. Господи всё-таки я точно её люблю. В свои сорок два года она выглядела просто чудесно, довольно стройная, не очень высокая. Несмотря на тяжёлые роды, за Светой, у неё сохранилась довольно изящная фигурка, да и вообще, если бы я её не знал, то вполне мог бы спутать с какой – нибудь студенткой, старшекурсницей.

С ней я познакомился в металлургическом институте. Я – без пяти минут инженер технологического оборудования, и она – будущий архитектор. Встречались недолго, сразу после госов подали заявление в загс и в конце августа сыграли свадьбу. Через год появилась Света. Врач ещё тогда мне сказал: пришлось сделать кесарево, с ребёнком всё в порядке, но вот жена очень плоха. У неё там какая-то патология, что-то там ещё, я в медицинской терминологии не силён, да и переживал, так что ничего не запомнил, понял только, что ей пришлось что-то удалить, в результате чего у неё, кроме Светы, детей больше не будет. Так мы и жили втроём, если не считать бабушку, которая приезжала довольно редко, из – за домашнего хозяйства. В прошлом году Света поступила в институт международных отношений, и всё было бы хорошо, если бы я послушал жену и остался в этот день дома. Но судьба уготовила мне другой сценарий.

3

Как и предполагал Борька, пассажиров в этот вечер было немного. Правда один, довольно солидного вида мужчина, заплатил почти в двое больше таксы, бросил негромкое спасибо и вышел из машины, не дожидаясь сдачи. Я ещё тогда подумал: побольше бы таких клиентов, воду не варит, прилично платит, да и убирать за ним в машине не приходится. Немного за полночь, когда движение на улицах совсем ослабло, я вырулил на Краснофлотскую. И уже собрался домой, как вдруг, почти перед самой машиной, выбежав на дорогу, появился какой-то тип. Сработал автоматически, за плечами я носил немалый водительский опыт. Правая нога надавила на тормоз, левая – на сцепление. Машина, как вкопанная, остановилась прямо перед этим созданием. Он подошёл к открытому окну и, дыхнув в лицо мне не совсем лёгким перегаром, произнёс.

Слышь, братан, отвези на Пятихатки, четыре червонца бросаю.

Типу было лет двадцать и был он довольно неплохо одет: стильная рубашка, кожаные брюки, к гадалке не ходи , сразу видно, что он далеко не беден. Пятихатки были в принципе недалеко, и перспектива срубить по – лёгкому четыре червонца плотно засела в моей голове.

Не успел я бросить ему, садись, как он оказался рядом со мной на переднем сиденье. Дверь он не закрыл, оставив правую ногу на улице.

Сейчас, кореш отольёт и едем.

Не то чтобы я боялся: всегда поддерживал себя в физической форме. Ещё в детдоме занимался боксом и даже всерьёз мечтал о карьере боксёра, пока не сломал руку, Да и во внутреннем кармане пиджака всегда носил с собой баллончик «черёмухи», но всё же под лопаткой слегка защемило. Дверь открылась, и на заднее сиденье плюхнулся немалого роста детина. Сразу было видно, что он был гораздо пьянее своего друга. Пока машина набирала скорость, он, отрыгнув в мою сторону, заплетающимся языком промямлил.

Слышишь, Туз, давай снимем девок и завалим к тебе на дачу. Душа хочет праздника.

Не гони пургу Бока, час ночи, все девки уже греют других.

Да туз ты или не туз.

Бока, я сказал – отвали, где я тебе сейчас бабу откопаю.

Тот, которого звали Бока, вроде немного успокоился, но немного погодя, присмотревшись в окно, закричал.

Стой! Стой, тебе говорят. Смотри, Туз, какая кобылка стоит на остановке.

На троллейбусной остановке и вправду стояла довольно смазливая девица. По тому как она выглядывала на дорогу, сразу было понятно что она просто ждала троллейбус. От подъехавшей машины она поспешила отойти в сторону. Но этот Бока, а за ним и Туз, выйдя из машины, направились в её сторону.

Слышь, коза, поехали с нами, водки, шампусика попьём, покувыркаемся.

Видно было что девица немало испугалась.

Ребята, я замужем, и муж должен сейчас подойти.

А нам муж не нужен, зачем нам муж? Мы же тебя зовём, а не твоего хахаля.

Бока схватил её чуть выше локтя и стал силком тащить к машине. Девица стала сопротивляться.

Отпусти, дурак. После чего стала истерически кричать: Помогите!

Замолчи, сука, не то в дыню получишь.

Дело принимало серьёзный оборот, и я решил вмешаться.

Парни, вы же видите, что она не хочет.

Заткнись, фраер. Залезь в свою телегу и не рыпайся.

Не хотелось мне конечно неприятностей, но девчонку было жаль. А тут она ещё вырвалась и пыталась было бежать, но Туз ударил её ладошкой по лицу. Всё произошло так неожиданно и быстро, что девица потеряла равновесие и упала на асфальт. Я пулей оказался возле них и с силой оттолкнул Боку, склонившегося над нею.

Парни, ну зачем вам эти проблемы, приедет милиция – горя не оберётесь.

Ах ты, волчина позорная, ты на кого граблю поднял, – зарычал последний, – да я тебя падлу разорву.

Боковым зрением я заметил, как Туз замахивается в мою сторону. Реакция сработала с быстротой молнии. Его правый кулак практически пролетел у моего уха. Всё ещё не желая быть втянутым в драку, я сделал подсечку и просто толкнул его. Мирным путём нам уже было не разойтись. Туз со всего маху налетел на рядом стоящего Боку. Это их только разогрело, и, разразившись отборнейшим матом, они оба бросились в мою сторону. Если человек ожидает нападения, да и к тому же имеет неплохую физическую форму, справится с двумя пьяными парнями было не так уж и тяжело. И все же я пропустил довольно болевой удар по печени. Этот Туз был не таким уж и пьяным как казался. Меня как – будто накрыло: после Афгана я долго был очень вспыльчив и довольно зол.. Дальше было как в крутом российском боевике. Сначала левым прямым, а потом правым крюком будто выстрелил Тузу в челюсть, бил точно и сильно, как – будто забивал гвозди. Он закатил глаза и как мешок с дерьмом опустился на землю. Дальше я уже просто не мог себя контролировать. Я стал оттягиваться над Бокою по полной программе, постепенно разукрашивая его лысую голову в разные цвета радуги, пока последний не стал лежать рядом со своим другом. Немного придя в себя, я оглянулся и заметил, что девица исчезла. Мысли лихорадочно завертелись в моей голове, что делать? Они видели меня и легко опознают. Девица эта пропала, и доказать, что они сами напросились, будет довольно сложно. Одно ясно, бежать нельзя было ни в коем случае. Это только усугубляло положение. Я попытался успокоится. Закурил сигарету, и присел в остановке на лавочке. Решение само пришло. Я достал с машины мобильник и первым делом позвонил Борьке.

Боря, ни о чём не спрашивай, срочно приезжай на Краснофлотскую. Возле кинотеатра «Юбилейный» увидишь мою машину, ключи в пепельнице. Поставь возле дома, а утром отгони в гараж.

А что стало, Коля?

Нет времени объяснять, просто сделай, как я прошу.

Потом я позвонил в милицию, и скорую. Последняя приехала довольно быстро и занялась Тузом, а потом и немного пришедшим в себя Бокою. Тот сидел на асфальте, вытянув вперёд ноги, и что-то про себя бормотал. Немолодой врач дал ему понюхать нашатырь и проводил в машину. С Тузом было посложнее. Он довольно долго не мог прийти в себя, я его отправил в тяжелейший нокаут. А когда он очнулся, то сразу было понятно, что челюсть у него сломана. Ещё через несколько минут приехала и милиция. Из уазика вышли три человека, и сразу подошли к скорой. Капитан что-то негромко спросил у врача, тот ему тоже что-то ответил, показав в мою сторону. Я сидел в остановке на лавочке и курил уже четвёртую сигарету подряд.

Ну и что здесь произошло? – спросил подошедший ко мне офицер.

Я как мог рассказал то, что было, не забыв про девицу.

Я так понял, она исчезла?

А вы представьте себя на её месте: вам лет двадцать, ночь, никого и два урода, что пристают. Да я бы на её месте заикался до конца жизни.

Порядочные дамочки в это время дома сидят, а не бродят по городу в поисках приключений.

Мало ли чего она могла здесь оказаться.

Ну ладно, заступился ты за неё, зачем же было их так избивать?

Да я и не хотел так. Русский язык они не поняли, а потом ещё и за меня принялись. Не стоять же мне и ждать, пока им надоест.

Придётся тебя задержать до выяснения обстоятельств.

Хорошо ещё что мне, словно бандиту, не надели наручники. Потом меня посадили на заднее сиденье между двух бойцов, и уже из отъезжающей машины я увидел подходящего к моей семёрке Борю.

Слава богу, хоть с машиной будет всё в порядке – подумал я. – Боря молодец, зато я дал, неизвестно, чем всё это ещё закончится. А Елизавета, Светлана, которая должна уже сегодня приехать, как им объяснить? Дёрнул меня чёрт сегодня работать. Лучше бы я жену послушал, и остался дома.

Минут через десять мы подъехали к отделению. Меня посадили в клетку, где уже находились пара пьянючих алкоголиков и довольно грязный тип, от которого несло неприятным запахом, – бомж чистой воды. Закрывая за мной дверку, этот офицер мне сказал.

Утром придёт следователь, и дальше он будет с тобой разбираться. А ты хорошенько вспомни, как всё было и, особенно, что касается девицы, она твой единственный шанс.

Всю ночь я не смог сомкнуть глаз. Картины происшедшего снова и снова вставали перед глазами. Позволить им обижать её я не мог. Просто взять и уехать тоже не мог. А значит всё произошло именно так, как и должно было произойти. Следовательно, если бы не я, то они уж точно избили её. Но девица, (не кричать же ей было на всю улицу своё имя и адрес, чтоб я запомнил). Да и так, невооружённым глазом видно было, что она не лёгкого поведения, и реагировала как обычная испуганная женщина. Получается, что я не знаю ни как её зовут, ни где она живёт. Я про неё вообще ничего не знаю. А эти выродки в больнице. Милиция должна принять меры. И если они напишут заявление то сидеть мне как пить дать. Мысли до утра сверлили мою голову и чем дальше, тем всё больше мне казалось, что легко выпутаться мне вряд ли удастся. Утром видок у меня был не ахти какой: довольно подавленное настроение, круги под глазами. В начале девятого, меня отвезли к следователю в прокуратуру. Это был не очень высокого роста мужчина где-то моих лет. Похоже, что он не был ко мне агрессивно настроен. Здравствуйте. Меня зовут Пётр Сергеевич Варнин.

Ваша фамилия имя отчество.

Лошкарёв Николай Григорьевич. Сорок три года. Проживаю по проспекту Строителей двадцать два квартира пятьдесят три.

Что за фамилия такая странная- Лошкарёв.

А у нас, у детдомовских, почти у всех такие фамилии странные. Нам их воспитатели придумали.

Детдомовский значит. А отчество почему Григорьевич?

Так у нас завхоз был дядя Гриша, он нам всем как отец был. Вот его отчество нам, у кого о родителях не знали ничего, и давали.

Где работаешь?

Таксистом на частном авто.

Ну рассказывай, что у вас там произошло?

Я рассказал всё как было, и понял, что мне верят.

Понимаешь Николай Григорьевич , эти парни, Бока и Туз, как вы слышали – Бокарёв Сергей Петрович и Козырь Олег Владимирович. И они уже знакомы нам. И самое интересное, что порядочностью они не отличаются. Этот Козырь весною привлекался за попытку изнасилования. Но видишь ли, вся проблема в том, что его отчим, Сидоренко Евгений Викторович, не кто иной как замглавы администрации города, в общем, шишка выше крыши. Потерпевшая тогда забрала заявление, а его отпустили. Я то тебя понимаю, но должен отреагировать. Тем более, что от них поступила жалоба, мол ты воспользовался тем, что они были в нетрезвом состоянии и хотел их обокрасть. Конечно, всё это чушь, да только мне уже звонили, просили, как следует разобраться и доложить. Так что, Николай Григорьевич, я хочешь, не хочешь, а должен принять меры. Если я найду потерпевшую, то считай, тебе повезло, а если нет, то плохи твои дела, как говориться – закон строг, но это есть закон. Ну а пока, как ни крути, а придётся у нас задержаться.

Уже выходя из кабинета, я увидел жену, стоявшую напротив двери у окна. Она было кинулась ко мне, но охранник её остановил мол нельзя, не положено.

Как же так, Коля? – Спросила она, и слёзы потекли по её щекам, размазывая тушь.

Лиза, срочно закажи по радио объявление, пусть свидетельница драки в пятницу ночью, возле кинотеатра «Юбилейный», подойдёт в пятое отделение милиции. И не плач, всё будет хорошо.

В душе я понимал, что эта девушка вряд ли найдётся, но надежда всё же теплилась в моей душе. Меня повели дальше, а Лиза так и осталась смотреть мне в след, вытирая слёзы. В клетке, куда меня опять привезли, уже не было бомжа и тех алкашей, вместо них там сидел немолодой мужчина, лет пятидесяти. На нём были джинсовые штаны и рубашка, закатаная по локоть. Его руки были сплошь усеяны наколками. Невооружённым глазом было видно, что он здесь довольно частый гость.

За что тебя ,браток? – Спросил он.

Да так, – говорю, – подрался.

Что-то ты не очень похож на того, кто любит помахать кулаками.

Да я и не хотел, но пришлось.

Ну- ну рассказывай, делать всё равно нечего, а от скуки здесь подохнуть можно.

В общем, рассказал я и ему и про ночной рейс, и про этих Туза и Боку, и про девицу, и даже про следователя.

Не дрейф, – сказал мне мой собеседник, – найдётся твоя баба. А сделал правильно, совсем малолетки обнаглели. Таких отморозков так и надо учить, нормальных слов они не понимают.

Тут заскрипел замок, открылась дверь и вошёл конвоир.

Мохов, на выход.

Не скучай, – сказал он и, заложив руки за спину, вышел в коридор.

Долго скучать мне не пришлось, часа через два тот же голос произнёс.

Лошкарёв, на выход.

Привезли меня опять в прокуратуру к тому же следователю.

Повезло тебе, Николай Григорьевич, нашлась потерпевшая, сама пришла к нам. Ею оказалась Першина Наталья Викторовна двадцати двух лет. Замужем, имеет двухлетнего сына . Она в этот день у матери была. Мама у неё болеет. А в тот вечер она себя плохо чувствовала, потому дочь и задержалась. Короче, её муж как узнал, так и надоумил её прийти. В общем, ты свободен, Николай Григорьевич, можешь идти, да в другой раз будь поосторожнее, смотри, кого берёшь.

Моей радости не было предела. Мне хотелось поскорее домой, к жене, дочке, Светка должна была уже приехать. На улице недалеко от входной двери стояла та самая девушка Наташа с молодым человеком, вероятно мужем. Увидев меня, они заспешили подойти.

Здравствуйте, Николай Григорьевич, спасибо вам большое, – быстро заговорила она. – Если бы не вы, не знаю, чем бы всё закончилось.

На ней были тёмные очки, и всё же с боку, под левым глазом, виднелся фиолетовый с жёлтым оттенком синяк.

Ну что вы, – говорю, – на моём месте каждый бы поступил также.

И всё же в наше время больше подонков, чем порядочных людей, – вступил в разговор её муж, Виктор, для вас можно просто Витя. Как мы можем вас отблагодарить?

Я посмотрел на него: с виду он был не большёго роста, щупленького телосложения, в очках. Типичный интеллигент, – подумал я.

Не стоит, – отвечаю, – я всю ночь не спал и хочу отдохнуть.

Может всё – таки проедим к нам, мы стол накрыли.

Извините, но я не могу, дома и жена и дочь переживают, ни как не могу.

Ну, вы хоть возьмите наш номер телефона, вдруг пригодится. Мы небогатые люди, но умеем быть благодарными.

Мой муж неплохой компьютерщик, – сказала Наташа, – можно сказать хакер, вдруг что – нибудь понадобится.

Она, конечно, преувеличивает, но кое – что я действительно могу.

Спасибо, буду иметь в виду, а сейчас я действительно очень устал и хочу домой.

Выйдя на проезжую часть, я тут же поймал такси, буркнул водителю адрес и призадумался.

Господи, неужели всё кончилось? Наташа эта нашлась, следователь порядочным оказался. Всё, домой, к жене, дочке. Надо забыть всё, как – будто ничего и не было, уже всё позади, всё закончилось. Но радовался я зря, всё как раз только начиналось.

Два дня спустя.

Привет, Туз, что манкой давишься? Неплохо этот козёл тебя отрехтовал, одним ударом сломать челюсть в двух местах ещё уметь надо.

Еле поворачивая языком во рту, мешали скобы, Туз почти прошипел.

Ты узнал то, что я просил?

Узнал, но я не думаю, что это тебе надо.

Этот гад меня на весь город опозорил, я этого ему не подарю.

Смотри сам, зовут его Лошкарёв Коля.

Лошкарёв, блин, лошарик какой – то, лох хренов.

В общем, ему сорок три года, живёт на Новосёловке, строителей двадцать два квартира пятьдесят три. У него жена Лиза и дочь Светка, к стати, симпотная девка, я б с ней покувыркался.

У тебя ещё будет такой шанс.

Ты не отказался от мести?

Да я этому уроду отгрызу голову и в задницу запхаю. А потом скажу, что таким родился.

Нам его наказать? Или подождёшь, пока хлебало заживёт.

Слушай, Кот, ты никогда не читал Марио Пьюзо?

Да я и Пушкина не читал не то, что какого – то Пуза.

Темнота ты, Кот, темнота. В его книге, крёстный отец, дон Карлионе, сказал, что месть- это такое блюдо, которое вкуснее всего, когда остынет. Вот приду до тямы, и позабавимся. И потом я такое шоу пропустить не хочу, мне самому хочется с ним разобраться. А то нашёлся Рембо. Я ему рамсы в раз обломаю.

Ладно, Туз, лечись, а я пошёл.

К стати, как там Бока.

Ты б его видел: не голова, а большой синий волдырь. Его сейчас только в кунсткамере показывать.

Привет ему передавай, да и пацанам нашим тоже, всё, двигай.

Три недели спустя.

Коляша, давай до бабушки съездим, а то Светка и не думает домой возвращаться. Три недели у мамы, хорошо хоть звонит иногда.

А может у неё там парень есть. Ей всё-таки восемнадцать лет.

Коль, что ты такое говоришь, она же ещё совсем ребёнок.

Это она для тебя ребёнок, и им останется через десять и даже двадцать лет.

С чего ты взял?

Да я по твоей маме вижу. Для неё ты всё та же девочка- дочка, которой и совет нужен и помощь кой – какая.

Да ладно тебе. Так что, съездим?

Я сейчас до Викторовича смотаюсь, пусть глянет карбюратор, а потом поедим.

На СТО у Викторовича всегда клиентов было немало. Оно и не удивительно, работал он на совесть. Мог и в мерсе поковыряться и в запорожец не цурался заглянуть. И везде найдёт причину и сможет наладить. Когда я подъехал, то увидел, что он с головой влез под капот серой десятки, но меня заметил.

Буэнос диас амиго, что случилось, Коля, что – то серьёзное ?

Да нет, Викторович, просто работает как – то неустойчиво, да и холостые неважные, а так всё в порядке.

Сейчас такой бензин, что вообще не известно, как техника выдерживает. Ладно, минут пять и подойду, покури пока.

Не успел я докурить сигарету, как он подошёл.

Ты ещё капот не поднял? Ну давай, посмотрим, что там у тебя.

Я поднял капот, завёл движок. Мотор завёлся не сразу и стал работать как- то рывками.

Коля, у тебя карбюратор забит до отвала. Я сейчас его почищу, а ты пойди в каптёрку, там на второй полке сверху, в такой пластмассовой коробочке, топливные фильтра лежат, принеси один, надо бы твой поменять.

Пока я ходил за фильтром Викторович снял воздухан и уже пшакал какой – то жидкостью из баллончика во внутрь.

Как там Лиза, как Светлана?

Лиза ничего а Светик, как всегда, у бабули.

Да молодёжь- молодёжь. Другие в город бегут из деревни а она, наоборот в деревню. Ей там мёдом намазано что ли.

Вот и я так говорю. Хотя может оно и к лучшему, в деревне – то поспокойней, чем здесь.

Она тебе не говорила, может у неё там парень?

Я тоже так думаю, да Лиза переживает.

А чего переживать? Она у тебя девчонка умная, с головой дружит. А в её возрасте парня уже давно пора иметь. Ты себя то вспомни.

Та оно вроде бы и так, да только не по себе как – то. Совсем не давно босиком по лужам бегала и вот уже год в вузе проучилась.

А что же ты запоёшь, когда она замуж захочет?

Ой, Викторович, не тереби душу, и так моторошно.

Ладно, заводи. Ну как работает?

Чётко, спасибо Викторович. К нам то скоро заглянешь, не был уже больше недели, наверное.

Да тебя вечно дома нет, всё мотаешься.

Так я же тебе телефон подарил, позвони, предупреди, я дома и останусь

Хорошо, может даже в среду и заскочу. А Лиза пусть свою фирменную пиццу сделает, вот она мне нравится.

Обижаешь дорогой, пицца без тебя, что вино без бокала.

Ладно, езжай, небось в деревню собрался?

В неё самую

Передавай привет своим да не забудь про Нину Сергеевну, сто лет её не видел.

Хорошо, до встречи.

Отъезжая от СТО я увидел, как Викторович опять полез по капот той самой десятки.

Хороший мужик, – подумал я, – побольше бы таких людей на земле. Я знал его ещё с Афгана, он был моим командиром роты и земляком, потому что были из одного города. Если бы не он возможно живой я оттуда не вернулся. В ущелье под Кабулом нас обстреляли душманы. БМП, в котором я находился, наскочил на мину. Я тогда успел покинуть машину, но получил две пули в спину. Тогда ещё капитан Волынцев Андрей Викторович вытащил меня из – под обстрела и дотащил на себе до вертушки. Я перенёс очень сложную операцию, обе пули зацепили лёгкое, но я остался жив. С тех пор он стал для меня почти отцом, тем более, что родного я никогда не видел. Комиссовали меня за месяц до дембеля, а через полгода и моего ротного, но уже в звании майора, из – за почти такого же ранения. С тех пор мы довольно часто встречались. Все праздники вместе все юбилеи. Когда родилась Света, кандидатуру крёстного никто не обсуждал, и так было понятно, что им станет Викторович. А два года спустя у него умерла жена от рака. Родных у него не было, детей тоже. Он тогда довольно болезненно перенёс смерть жены, замкнулся, стал какой – то нелюдимый. Перестал приходить, не отвечал на звонки, не открывал дверь, будто его и дома не было. Я к нему заезжал почти каждый день, и если удавалось его увидеть, то всегда привозил то к себе, то в деревню к тёще, то просто на природу. В общем, постепенно к нему вернулся вкус к жизни, он стал опять работать, хотя уже и не был тот Викторович, которого все знали как довольно весёлого человека. Тем не менее, он был уже полноценным в нашем обществе.

Когда я подъехал к дому, то увидел, что Лиза уже стояла на улице и разговаривала с тётей Клавою, нашей соседкою, которая всё всегда видит и всё знает. Тётя Клава, что – то так увлечённо рассказывала, что Лиза даже не сразу подошла к машине. Я посигналил, но она, бросив короткое сейчас, продолжала стоять. А когда села на сиденье рядом со мной, то сказала.

Тётя Клава говорит, что к нам красная машина зачастила. Подъедет и стоит, никто из неё не выходит. А когда ты отъезжаешь, она вроде бы сразу за тобой тоже уезжает. Ты ничего странного не замечал?

Да нет, вроде ничего не замечал, да мало ли что этой бабе Клаве померещится.

Но, выезжая из дворов на улицу, краем глаза заметил в зеркале отъезжающую от обочины за мной цвета гнилой вишни девятку. В голове мелькнула мысль, может баба Клава и права, может эти мои ночные подонки решили отыграться, так уже три недели прошло, давно должны были проявиться. И всё же чувство тревоги не давало покоя. Когда я выехал за город, то довольно плотно надавил на акселератор. Включив пятую передачу, я разогнал машину, где – то в районе ста тридцати км. Девятка быстро отстала, но всё же виднелась где-то далеко сзади. И когда я повернул в сторону деревни, где жила тёща, (она находилась в двух километрах от трассы) то увидел, как девятка, не меняя скорости, пролетела дальше. Не увидеть, что я повернул, они не могли, подумал я, значит показалось. Да и мало ли кто, и куда мог ехать. Вот послушаешь таких вот бабушек и можно параноиком на всю жизнь стать. Нина Сергеевна, увидев поворачивающую во двор машину, как всегда поспешила открыть ворота. Не успел я выйти, как услышал её дежурную фразу.

Здравствуйте, мои дорогие.

После небольшой церемонии целования мы прошли в дом.

А где Света, мам?

Так она уже в клуб ушла. Там у них танцы сегодня.

Ладно, девоньки накрывайте на стол, а я схожу на речку обмоюсь, пока не стемнело.

Вы то к нам надолго?

Утром поедем, завтра всё – таки понедельник, Лизе на работу.

Вот и чудненько, у меня в холодильнике и бутылочка завалялась.

Нина Сергеевна, сколько мы не приезжаем, у вас всегда в холодильнике бутылочка валяется.

А что ж я за тёща, если зятю и рюмку не налью.

Та мне в обще – то много и нельзя, но с вами рюмку другую пропущу. Ладно, пойду купаться пока ещё хоть что – то видно.

Вечер прошёл довольно весело, немного выпили, немного поболтали, посмеялись. Потом женщины прибрали стол и зашли в дом, а я вышел за калитку, закурил и стал наслаждаться тихим летним вечером. Звёзды были довольно яркие, но вот луна была далеко не полная, да и редкие тучки, время от времени прятали её от людских глаз, поэтому было темно. И всё же, услышав негромкий разговор, я ясно различил две фигуры. Немного позже в одном из голосов я узнал Светку. Второй – судя по всему принадлежал молодому парню. Сердце немного неровно забилось. Что тут такого? Она уже далеко не ребёнок. Я кашлянул, Светка сразу меня узнала.

Привет, папка, давно приехали?

Да уже третий час здесь

Познакомься, к стати, это Вадим.

Я протянул ему руку.

Николай Григорьевич.

Очень приятно, – сказал он, – мне Света много о вас рассказывала.

Надеюсь ничего плохого, – пошутил я.

Да нет только хорошее.

Ну что, может, зайдём, чаю попьём.

А что, пап, хорошая идея.

Нет спасибо, мне завтра рано вставать на работу.

Ты работаешь?

Подрабатываю на каникулах.

Учишься?

В институте политологии.

Пап, что ты прямо допрос учинил?

Ничего, отец имеет право знать, с кем встречается его дочь.

Спасибо Вадим, может всё -таки зайдёшь?

Извините, но мне действительно пора, очень был рад познакомиться.

Я ещё раз пожал ему руку.

Спокойной ночи, – сказал он и уже на ходу обронил, – Свет, завтра как всегда?

Да, я буду ждать.

Немного погодя, когда шум шагов растворился в тишине, дочь спросила.

Ну как он тебе?

Ты знаешь, Светик, очень темно было, я его не смог разглядеть.

Пап, да я серьёзно.

Ну если серьёзно, то по – моему очень порядочный молодой человек.

Я знала, что он тебе понравится.

И как долго ты с ним встречаешься?

Да скоро год.

Год! И ты ничего нам не говорила. А бабуля знает?

Знает.

Знает и ничего нам не сказала. Вот даёт бабка.

Па, да она мне сказала, что это моё дело, и если я захочу, то сама должна всё рассказать.

Ну, в принципе, она то конечно права, Ну та ладно, идём в дом. Мать за тобой соскучилась.

Когда мы зашли в дом, то было видно, что настроение у женщин было уже не такое весёлое, как полчаса назад. Лиза сидела довольно грустная. А Сергеевна вроде как даже плакала, хоть и не подала виду.

Ну что девочки, вот и наш семицветик явился.

После небольшой церемонии обнимания и недолгой беседы наступила ночь в полном смысле этого слова. Хоть и было уже за полночь, спать не очень хотелось. Из головы не выходила мысль о красной девятке. Может, померещилось тёте Клаве. Мало ли какие машины подъезжают к нашему дому. И всё же заснуть спокойно я так и не смог.

В это утро мы встали в начале седьмого. На скорую руку позавтракали и около семи собрались в город.

Пап, купи мне диск с хорошей музыкой, ну там (Бенни Бенаси, или Крейзи Фрок), а то здесь на дискотеке крутят один застой.

Глаза у Светланы были ещё заспанные, она не привыкла вставать так рано.

Свет, да я и не слышал такое, а вдруг я куплю не то. Нет уж лучше сама приезжай и бери, заодно и домой заглянешь, слава богу, не на северном полюсе живём.

Ладно, пап, я к концу недели приеду. Мамуль, пока, до встречи.

Мы попрощались. Я завёл машину и потихонечку выехал со двора. И только когда дом Нины Сергеевны исчез в зеркале заднего вида, я сказал.

Лиз, а ведь ты была права. У Светки есть парень.

Та ты что?

Да. Я с ним вчера вечером беседовал

Ну и как он тебе?

Ты знаешь довольно порядочный молодой человек. Учится в институте политологии, серьёзный на вид парень.

Мы только выехали за село. Дорога была неплохая, и стрелка спидометра быстро достигла отметки ста километров. В это время в зеркале я увидел красную девятку. Сердце слегка защемило. Машина стремительно догоняла, и было понятно сразу, что движок у неё форсированный. Стёкла были заклеены очень тёмной плёнкой, поэтому, когда она поравнялась, я не увидел пассажиров. Вдруг резкий толчок в левое крыло просто столкнул мою машину на обочину. Лиза истерически закричала, схватившись за ручку над окном. Справится с машиной на такой скорости просто не реально. Инстинктивно нажав на тормоза, я пытался поймать дорогу. Но довольно большая роса, упавшая на траву что росла на обочине, свела торможение к нулю. Ещё один толчок в то же крыло и машину кинуло в кювет. Удар оказался очень сильным, но я не потерял сознание. А вот Лиза. По привычке, таксуя, я никогда не надевал ремень безопасности. К этому привыкла и вся моя семья. Она лежала, упершись руками об торпеду, лобовое стекло вылетело и упало впереди машины. Ни движения, ни стона, ни каких – нибудь признаков жизни. Но помочь я ей не успел. Дверь с моей стороны открылась, и меня буквально вытащили наружу. Удары ногами посыпались с такой силой, словно я попал под локомотив. И последнее, что я услышал перед тем как потерять сознание, были слова.

Ну что лох, поиграл в Рембо? Запомни урод, кто на Туза наедет, тот и дня не проживёт. Понял, сука?

Когда я стал приходить в себя, то первое, что ощутил, это страшная боль во всём теле. Жутко болела голова. Распухшие губы и челюсть от выбитых зубов ныли пульсирующей болью. Открыв глаза и вытолкнув языком наружу сгустки крови, я увидел невесёлую картину. Машина стояла в кювете, уткнувшись мордой в земляную насыпь. Возле неё толпились несколько человек. В это время кто – то поднёс к моему носу тампон с нашатырём. Едкий запах с невероятной силою ударил в нос, забивая дыхание. Но это оказалось именно, то, что было необходимо в эту минуту. Сознание происшедшего засверлило в моей голове.

Где Лиза? Что с моей женой?

Молчите, вам нельзя волноваться.

Скажите мне, что с ней?

Я попытался встать, но это оказалось не так уж и просто.

Лежите, с ней всё в порядке, она без сознания, но жива. А вы ей сейчас ничем помочь не можете.

Это был мужчина лет пятидесяти в белом халате. Он быстро закатил мне рукав, передавил руку выше локтя резиновым жгутом и сделал укол. Всё ещё пытаясь увидеть, что происходит возле машины, я почувствовал, как начинаю терять сознание. Наверное, снотворное, – подумал я и последнее, что увидел, было тело Лизы, которое потихоньку достали из разбитой машины.

Странно, почему такие высокие потолки? И обоев нет. Света? Она же у бабушки. Это что сон?

Папка, папочка как хорошо, что ты очнулся.

Свет, ты чё плачешь, что случилось?

Пап, ты ничего не помнишь? Вы с мамой попали в аварию. В милиции говорят, что на левом крыле свежий след красной краски. Вроде ты с кем-то ударился, но на месте аварии никого не было.

В моей голове с быстротой молнии пронеслись картины случившегося. Острая душевная боль бичём ударила по сознанию. Я вспомнил всё, и даже последние слова этого подонка.

Мама как она? Свет, да не плач ты, скажи, как мама.

Мама жива пап, но она в коме. Врачи говорят, что надежда есть, надо верить. Кома наступила в результате болевого шока. У неё сломаны два ребра в районе сердца, результат удара о переднюю панель машины, а головой она ударилась о лобовое стекло. Да так, что оно вылетело.

Ан ну-ка, Свет, помоги мне встать

Пап, тебе нельзя вставать, хоть врачи и сказали, что ты родился в рубашке, но на тебе столько синяков и ссадин, что вообще чудо как у тебя остались целые кости и внутренности.

Свет, это были они, те самые подонки.

Я знаю пап, ты во сне об этом говорил. Следователь придёт после обеда, если только врачи разрешат.

Кто-нибудь видел аварию? Ну, в смысле, есть свидетели.

Нет, пап, никто не видел. Утро, от трассы далеко, а село, сам знаешь маленькое, движение не большое. Дед Карпо на запорожце проезжал мимо, увидел и позвонил в больницу и милицию. А машину Андрей Викторович сказал заберёт после экспертизы. Пап, что будет с мамой?

Не плач, Свет, тебе же сказали, что мама жива, и надежда есть. Ты лучше помоги мне встать. Ну, давай- давай, врачи обманывать не будут, у меня же всё целое.

Пап, ты бы посмотрел на себя, это же кошмар на улице вязов.

Вот видишь ты уже шутишь, значит, всё будет хорошо.

Светлана помогла мне приподняться, и я свесил ноги с кровати. Не знаю, что сказали врачи, но тело у меня болело, так словно я побывал под прессом. Превозмогая боль, и опёршись на Светкино плечо, я начал постепенно продвигаться к двери. Только мы открыли её, как столкнулись лицом к лицу с врачём.

Это ещё что такое? А ну, марш в кровать.

Доктор, понимаете, у меня там жена.

Да знаю я, знаю, но вы ей всё равно ничем не поможете.

Вы что действительно не понимаете? Она в коме, лежит там без сознания, понимаете, это моя жена слышите вы, моя, а не ваша и не президента Франции!

А вы не кричите, как человек я понять вас могу, а вот как врач нет.

А я у вас понимания и не прошу, я прошу сочувствия. Вы же тоже наверняка любящий муж. Неужели вы понять не можете?

Видно спорить с вами бесполезно, вы дочь?

Да.

Если вдруг что-нибудь случится, зовите на помощь, всё равно кого медсестру, врача, просто зовите.

Спасибо, доктор.

Не за что, ваше здоровье нужно вам, а не мне, просто будьте осторожнее.

Он пошёл дальше по коридору, а мы не спеша продолжали двигаться в сторону палаты интенсивной терапии. Пожилая медсестра сначала нас пропускать не хотела.

Да вы что, совсем не понимаете? Это реанимация. Здесь лежат не просто больные.

Мы всё понимаем. Но и вы нас поймите.

Что я должна понимать? Вам молодой человек в эту палату разве что на койку надо. До вас, что совсем не доходит? Это промежуточная станция между тем светом и этим. И мы пытаемся всё сделать, чтобы они на тот свет не попали. Там стерильно, а вы в такой одежде, что вас и в больницу пускать нельзя.

Ну, мы вас очень просим. Нам это просто необходимо.

Ну что мне с вами делать? Я сейчас принесу два халата, но пять минут и не секундой больше.

Она принесла халат мне и Светлане, но надеть его оказалось настоящим мучением, и только после этого она открыла дверь. В палате стояло несколько коек. Возле каждой куча аппаратуры и капельницы. Она лежала на спине, будто просто спала, если не считать пластыря у неё на лбу, ссадин и темных кругов под глазами. Так и хотелось взять её за руку и сказать: просыпайся Лиза, пора вставать. Слёзы сами собой навернулись на глаза. Под рукой, не подавая виду, тихо плакала Света. Медсестра, которая нас пропустила, чтобы не мешать, просто молча вышла.

Как же так, пап?

Ничего, Свет, мама поправится, она у нас сильная. Ты только верь. Мы обязаны верить. Она ведь живая, а значит, всё чувствует и слышит. Просто она пока спит.

Пап, я уже далеко не девочка и всё прекрасно понимаю.

Да большая ты уже, и раз всё понимаешь, то просто верь, нам нельзя не верить.

Вдруг дверь открылась, и вошёл врач. Николай Григорьевич мы сочувствуем вам, и, поверьте, сделаем всё, что будет в наших силах, но находиться здесь действительно нельзя. К тому же к вам пришли из органов.

За дверью стоял человек, в сером костюме. Он представился как следователь прокуратуры.

Солин Павел Андреевич, городская прокуратура. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, и если можно не здесь.

Конечно не здесь, – вмешался врач, – лучше в ординаторской, там вам никто не помешает. Вы сможете пройти?

Да – да, если надо.

Опять опёршись на Светкино плечо, мы двинулись в поход по больничному коридору. Когда мы зашли в кабинет, я почти упал в кресло, которое там стояло.

Вам я вижу тяжело, я постараюсь как можно быстрее, заметил следователь.

Минут через двадцать, сжалившись надо мной, он меня отпустил. Добравшись до своей кровати, я как подпиленное бревно плюхнулся и почти мгновенно заснул. Но снились мне не совсем весёлые сны, а когда кошмары кончились и я проснулся, то увидел Викторовича, сидящего возле койки. На улице к этому времени почти стемнело, и в палате уже горел свет.

Викторович, как тебя пропустили?

Сказал, что я твой отец. Паспорт у меня никто не спрашивал, а возраст у меня подходящий. Ну как ты, Коля?

Да я то вроде ничего, кости целые. Почки, печень вроде на месте. А то, что во рту дырка так то не страшно, зубы можно и вставить. Лиза плоха.

Я знаю. Это были они?

Они самые, гады.

Вобщем так, машину я забрал, но скоро не сделаю. Светка пока может пожить у меня, я ведь ближе к больнице живу. За квартирой присмотрю. Ты давай поправляйся, а с Лизой всё будет хорошо, там на небе не дурак сидит, он всё видит и понимает не хуже нас с тобой. Ей он ещё девку замуж отдавать, так что встанет.

Твои б слова та до бога.

Дойдут, не сомневайся. Я тебе тут витаминов немного принёс, ну яблочки, мандарины.

Да мне их и жевать то пока нечем.

Ничего с боку зубы у тебя целые, как-нибудь погрызёшь.

Слышь, Викторович, а что следователь говорит?

А что он может сказать. Номер машины неизвестен. Этот Козырь всю ночь и утро на даче у отчима с друзьями зажигал, музыка с вечера до сегодняшнего обеда играла, соседи слышали, а этот Бокарёв там же был. Вобщем, к нему ни с какой стороны не подберёшься.

Это был он. Я его лично видел.

Так то оно так, да мужи из мура говорят, что после аварии ты был в шоковом состоянии, мог ошибиться. Да и потом, влиятельный папа не даст делу ход. Алиби есть? Есть. Машину не нашли ? Нет. Какие претензии?

Я этому гаду сам шею сверну. Даже если посадят

Ты прежде сам в норму приди, а там как-нибудь разберёмся. Ладно, пойду я, а ты давай это, витамины ешь, тебе, чтобы выйти отсюда силы нужны.

Время стало двигаться мучительно долго. Шесть дней были длиннее месяца. Лизу перевели в другую палату. Там стояло три кровати, но две были свободные, и после уговоров Светлане разрешили ухаживать за матерью. Дочь заметно изменилась, круги под глазами, практически не накрашенное лицо, мне даже показалось, что она буквально на глазах на пару лет повзрослела. Сказывались постоянные переживания и недостаток сна, она почти не уходила из больницы, разве что за продуктами или в милицию. Два раза приезжала Нина Сергеевна, и всё время плакала. Лиза была без изменений, хоть её состояние оценивали как стабильное. Ко мне ещё раз приходил следователь, но ничего утешительного не сказал. Каждый вечер приходил Викторович и приносил с собой свои витамины, которые я всё равно не ел, ругался за это, но каждый раз приносил новую порцию. Я себя чувствовал уже довольно не плохо, и хоть синяков и ссадин на моём теле было, как семян в огурце. Передвигался я уже без посторонней помощи и подручных средств. В тот вечер Викторович был не многословен, я бы даже сказал не от мира сего, какой-то задумчивый, и вроде как его мучила какая-то мысль, которая не давала ему покоя. Говорили в принципе ни о чём, но когда он уже поднялся, чтобы уйти, вдруг спросил. Коля, ты не помнишь в той девятке, на зеркале в салоне, не висела такая мягкая розового цвета игрушка, похожая не то на барабашку, чи страшилку какую-то?

Чёрт его знает, я тогда был в таком состоянии, что на такие мелочи просто не обратил внимание. А к чему ты спросил, Викторович?

Да так просто, ладно, давай поправляйся, да, кстати, тебе привет от Борьки, сказал завтра зайдет.

Когда дверь за ним закрылась, мне стало как-то не по себе. Он никогда просто так ничего не спрашивает. Мысли завертелись в моей голове с быстротой торнадо. Я стал мысленно прокручивать всё происшедшее до мельчайших подробностей, и уже под утро понял ни о какой розовой барабашке я не помнил, и уже когда засыпал, в мою голову, словно кувалдой ударила мысль. Баба Клава, наша соседка, она видела, как за нами следила машина, возможно, своим любопытством она смогла разглядеть то, чего не увидел я. Словно пуля, выскочив в коридор, я бросился к дежурной медсестре. Та мирно читала книжку. Увидев меня, она испугалась, видок у меня был не из лучших.

Простите, мне надо срочно позвонить.

В четыре часа утра?

Девушка, понимаете вопрос жизни и смерти, ну просто ужас как надо позвонить.

Ну, в обще-то это не совсем положено.

Я тихонечко никто не узнает, да и врач дежурный спит, а я быстренько.

Давайте уже, только побыстрее.

Набрав номер и довольно долго прождав, я услышал долгожданное. Это довольно веская причина, если вы звоните в это время.

Викторович, это я.

Коля? Что случилось?

Ни о чём не спрашивай, просто приезжай как можно раньше, только заедь к нам и возьми мне что-нибудь одеть.

Ты можешь объяснить, в чём дело?

Всё утром, жду.

Положив трубку, я сказал удивлённой медсестре.

Огромное спасибо, вы спасли от смерти очень хорошего человека.

Если бы за это давали медали, то я бы уже была трижды Герой Советского Союза.

И всё-таки это было очень важно.

Это я уже поняла, ладно, идите спать, пока всё отделение не переполошили.

Заснуть я уже не смог. Викторович явился около восьми. К этому времени я перемерял ногами весь больничный двор и уже скурил четыре сигареты.

Ну, давай теперь рассказывай, что там у тебя?

Скажи честно, ты ведь не просто так спросил про розовую игрушку в девятке?

Ах, вот ты о чём. Да я действительно не зря спросил. Я видел такую машину со свежеокрашенным правым крылом, без повторителя и сломанным зеркалом с той же стороны. Сидели в ней три молодых парня лет двадцати пяти. Я и номер запомнил. Понимаешь, о чём я?

Да про машину я догадался, но вот ни о какой игрушке я не помню. Да и не мог запомнить тогда, мне в тот момент было не до того. Но соседка тётя Клава, божий одуванчик, накануне сказала, что за мной следила красная машина, она могла и игрушку рассмотреть. В общем, сейчас я переоденусь, и мы к ней смотаемся, если ты конечно не против.

Дурак ты, Коля, в хорошем смысле этого слова. Ты же мне как сын, давай одевайся, я здесь подожду.

Я зашёл в палату, одел принесённые вещи и уже в коридоре встретился с дежурившей ночью медсестрою.

Больной, куда это вы интересно собрались? Скоро обход. Или это ваш вопрос жизни и смерти?

Вы очень проницательная женщина, а главное, добрая и чуткая, и я уверен, что в глубине вашей нежной души ещё немало места для орденов и медалей.

А вы льстец.

Ну что вы, я просто констатировал факт.

Ладно, идите, но, знайте, ваш врач будет очень недоволен.

Что поделать, для всех хорошим не будешь.

Уже выходя из больницы, я увидел Светлану, подошедшую к Викторовичу.

Здравствуй крёстный. Папа? Ты куда собрался?

Светик, ты же знаешь мне уже лучше, да и потом, на свежем воздухе я быстрее поправлюсь.

А врачи знают?

Знают, не знают, Свет, твой отец уже довольно взрослый, чтобы знать, что хорошо, а что плохо, тебе не кажется?

Извини пап, и всё же крёстный присмотри за ним, пожалуйста. Он ещё слабый.

Света сделаю всё, что в моих силах.

Спасибо, ладно берегите себя, а я к маме.

Она скрылась за дверью, а мы направились к стоянке, где стояла восьмёрка Викторовича.

Коля, ты не обижайся на Светлану, после того, что с вами случилось, она сама не своя, переживает очень.

Да что ты, Викторович, если бы не она, я бы уже с ума сошёл. Тем более, что она копия мать, которую я люблю.

Ладно, садись в машину, поехали.

Восьмёрка Викторовича, цвета гнилой вишни, хоть и была уже старушка на пенсии, но выглядела на все сто, словно только вчера сошла с конвейера. Можно позавидовать: салон люкс, с наружи сказка, мотор словно шепчет, вобщем, мечта многих автолюбителей.

Когда мы подъехали к дому, баба Клава уже сидела на лавочке и что-то вязала. Увидев меня, она запричитала.

Ой, Коленька, горе то какое. Что же это такое? Как там Лиза?

Она поправится, обязательно. А мы собственно к вам.

Садитесь давайте рядышком, если сможет тётя Клава чем помочь, то поможет.

Тёть Клава, помните, вы Лизе перед аварией говорили, что за нами следила красная машина?

Как же не помнить Коль, приедет и стоит, никто не выходит, а потом, как ты уежаешь, так она и вслед за тобою.

Тёть Клава, вспомните, пожалуйста, как она выглядела?

Да как, как. Красная такая, как помидор, окна на ней тёмные такие, я в них то не разбираюсь, но уж больно на Андрееву машину похожа, в ней правда вроде как дверей поболее, да на цвет она посветлее будет.

Меня будто током ударило, и по спине, словно стадо муравьёв пробежало. Я глянул на Викторовича, но тот казалось и не слушал, смотрел куда-то в сторону.

А ещё вы не заметили на зеркале в салоне ничего не висело, ну, игрушка там какая?

Я не знаю, где там у них зеркало, но зверушку какую-то впереди на окне то видела.

А цвет не помните?

Да такая она яркая, как куртка у Лариски из двадцать пятой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.