Юрий Серов
Букер. Битва за племя

© Серов Юрий, 2019

© ООО «Издательство «Цитата Плюс»

Букер. Битва за племя
Легенда

Отец и сын шагали по песчаному берегу реки Кор. Река простиралась далеко за горизонт. Величественная, с бурным течением, унесшим жизни сотен соплеменников, с серыми валунами, круглыми, но опасными и безжалостными ко всем, кто рисковал переплыть на другой берег. Хрупкие кости ломались о камни, и Кор принимал очередную жертву. Тело уносило ревущим потоком, волны играли с сильным мира сего, словно молодой лепо[1] с пойманным оленем: подбрасывали его вверх – некоторое время оно летело, а затем снова падало в воду. Пучина проглатывала человека.

Отец, которого звали Ятт, приложил руку ко лбу и оглядел Кор. Многие лета река служила границей между неметами и дукерами и считалась надежным укреплением. Даже в тихие дни переправа забирала пятую часть любого отряда, какими бы сильными и выносливыми не были пловцы. Секунда – и добро пожаловать в царство мертвых.

В былые времена, когда разрозненные племена составляли единое целое, мужчины соревновались за лидерство, и реку Кор признавали суровым испытанием в достижении статуса Воина. Кор не терпел слабаков или тех, кто не выказывал уважения, хорохорясь перед друзьями и хвастаясь дюжей грудью; река ценила крепость духа, а если человек силен духом, он достоин переплыть туда и обратно.

Всемогущий Кор дал имя племени коррентов, когда они заселили долину Кио. Случилось сие событие три столетия назад. Старый вождь Арен привел людей к краю, откуда открывался прекрасный вид на землю, переливающуюся изумрудами трав и деревьев, циркониями ручьев, озер и рек, среди которых выделялась главная река, и разноцветьем животных. Долина Кио представлялась Арену щедрой: вождь всматривался вдаль и видел табуны лошадей и полосатых нилу[2], бегущих по полям, стада мохнатых бу[3], склонивших рогатые головы к зелени, косяки золотых рыб с оранжевыми хвостами и плавниками, стаи птиц, парящих в небесах.

Не все корренты поддержали вождя. Арен жаждал спускаться далее и не ведал, что назревает конфликт: молодой и дерзкий Росс, не признающий авторитет лидера, спустя несколько лет подговорил половину соплеменников не следовать за стариком. «Он не знает, что впереди, что за угрозы таятся внизу, какие враги скрыты в глубинах. Лучше остаться здесь, где Кио как на ладони, и ни один враг не подступит незамеченным», – объявил Росс и разделил племя надвое: россы расположились на севере долины, а Арен с коррентами продолжил путь. Позже друг Росса Нем, устав от новоявленного лидера, собрал часть воинов с женами и детьми и ушел на восток, где образовал племя неметов.

Месяц корренты, возглавляемые Ареном шли, поражаясь богатым животному и растительному миру. Мужчины и женщины выказывали недовольство вождю, намереваясь начать строительство домов у берега реки, но Арен хотел перебраться через реку, которая защитит от внезапного нападения. Племя раскололось. Те, что отказались от замыслов старейшины, нарекли себя исками и стали жить на западе, а вторая группа, возглавляемая Ареном назвалась дукерами. Букеры соорудили лодку, переплыли через Кор, когда-то подаривший безымянному народу право называться в его честь, и двигались на юг, пока не достигли Горы Слонов, у подножия которой и поселились.

Десятилетия миновали за десятилетиями. Племена отстранялись от прошлого, вожди сменялись. Вражда нарастала и превратилась в кровопролитные стычки: аски, неметы, россы и букеры забыли, что родились коррентами, и бились против бывших братьев, сынов и отцов. Мечи и топоры звенели металлом, оглашая округу неприятными звуками и скрежетом, и родные головы падали на землю, окрашивая ее в цвет мато[4]. Бессмысленные победы не приносили желаемых результатов, но никто не отступал.

Положение букеров не вызывало зависти у других. Окруженные с трех сторон врагами, а с юга – Горой Слонов, наследники Арена находились в ловушке. Усугубляли ситуацию тяжелые годы: обильные дожди уничтожили урожай на полях, лишив букеров овощей, и добыча пропитания легла на мужчин, чьи охотничьи угодья, ограниченные горой и рекой, с годами истощились.

Сын, которого звали Витт, знал историю племени. Ятт впервые рассказал ее, когда малыш научился понимать человеческую речь, а сегодня повторил рассказ. Витт слушал, не перебивая отца, чей голос лишь на толику превышал шум волн Кора, и чувствовал исходящую от реки силу. Сила устрашала, забираясь в потаенные уголки души, но помимо страха сын испытывал к Кору и другие чувства: почтение, словно река была старцем или шаманом, совершающим обряд исцеления болезни; радость – особенно в мгновения удачного улова; грусть – в дождливую пору, наблюдая за каплями, превращающими поверхность реки в бурлящее варево; а бывало (такое случалось нечасто) – храбрость – хотелось плыть, плыть и плыть, но Витт отходил от берега. Несмотря на то, что он плавал быстрее всех в племени, отец запрещал приближаться к Кору без взрослых. «Кор обладает магическим действием, – говорил Ятт. – Ты смотришь на него, ныряешь, плывешь и думаешь, что справишься, а тебя подхватывает волной – один раз, другой, и все… Ты больше не контролируешь ничего, теперь ты во власти реки, и она решает, убить тебя или отпустить.

– А как же воины, отец? – спросил Витт, впервые за время прогулки нарушив монолог Ятта. – Воин обязан переплыть реку туда и обратно, вернуться на берег победителем, миновав пороги, камни и водовороты.

– Время придет, и ты будешь готов. Ты узнаешь, в какой миг это наступит.

Отец замолчал. Поправив на голове белую повязку (наряду с татуировкой птицы момо[5] на запястье важнейший отличительный знак букеров), он опустился на одно колено перед сыном и положил руку тому на плечо. Некоторое время они не разговаривали, слушая волны, а затем Ятт подхватил Витта и усадил на плечи.

– Яхочу, чтобы ты не забывал, что Кор нужно уважать. Тогда он отплатит тебе той же монетой. Помни об этом, – сказал отец.

– Племя коррентов никогда не воссоединится? – спросил сын.

– Аски, неметы и россы ведут себя как чужаки. Пролитая кровь изменила прошлое, прежнее существование вряд ли допустимо. Каждое племя стремится править в долине, и нарушения границ жестко караются. Я думаю, рано или поздно наступит день Великой битвы. Победят букеры или аски, или россы, или наши злейшие враги – неметы, – решат на Небесах. Я мечтаю, чтобы все позабыли о распрях и ненависти, побросали оружие, обнялись, сели за Стол Примирения и выпили вина, но вожди скорее перережут глотки, чем согласятся закопать топор войны. Так что, сын мой, придется все-таки переплыть Кор и пройти испытания воина.

– Я справлюсь, отец, – ответил Витт. – И встану на защиту букеров до той поры, пока мир не воцарится в долине Кио.

Ятт кивнул и протянул сыну ладонь.

Они возвратились домой. Маленький букер лег спать в гамаке. Витт лежал, изучая звездное небо, и думал о будущем племени. Четыре вождя бросают перед собой оружие, и души сотен братьев-коррентов, погибших во спасение, обретают покой и улетают в царство мертвых; границы (ужасные линии, прочерченные кровью) стираются, и разноцветные ленты со всех мужчин и женщин летят в костер: белые, красные, желтые и коричневые, – цвета четырех народов оборачиваются в общий – оранжевый цвет. Огонь хищно впивается в беззащитную ткань, расправляется с ней, как Слон с любым, кто встречается на пути гиганта. Букеры, аски, неметы и россы берутся за руки и кружат хоровод вокруг пламени. Все они снова корренты, потомки Арена, вождя, который привел их к богатой земле, где протекает могучий властитель Кор, щедрый и справедливый. Арен погиб, но память о нем жива, каждый, кто держится за сестру или брата, чтит старика.

Букер засыпал. Сны, рожденные юношеской фантазией, воссоединяли коррентов. Реальность оказалась суровее, чем мальчишечьи мечты. Племена ссорились: не проходило и месяца без битв и столкновений. Долина, раньше дававшая пропитание, затянула пояса. Охотники забредали в чужие владения, рискуя жизнями, и попадали в западни. Так букеры потеряли Ятта и трех воинов. Неметы вырыли яму, установили в ней острые пики и замаскировали сверху.

Когда четырех отправляли в последний путь, букер стоял у завернутых в белую ткань тел и сжимал кулаки. Ногти впивались в плоть, боль пронзала кожу нервными покалываниями, и крик отчаяния застрял в горле.

В тот вечер он не проронил ни слезинки. Проводив отца, Витт попросил у совета старейшин слово и, получив согласие, обратился к ним с просьбой пройти испытания воина. Вождь Стам удивился, вскинув брови ко лбу, покрутил пальцем густую черную бороду и на правах старшего ответил:

– Я понимаю, что ты жаждешь мести, но в тебе должен говорить разум, а не инстинкты. Ятта никто не вернет, а лишиться тебя, когда ты подаешь надежды вырасти не только телом, но и умом, и духом, – непростительная ошибка. Как вождь букеров я отказываю тебе, но ты можешь не согласиться, сообщив, что пора настала.

– Время пришло, Стам, – ответил Витт. – Отец говорил, что я почувствую этот момент, и я его чувствую… Пришло время…

Глава 1
Плохие известия

Охота не заладилась. Дождь, зарядивший с полудня, разросся в ливень, низвергающийся с небес стеной воды, из-за которой ничего не было видно. Вода превратила траву в скользкое полотно, а землю – в непроходимые лужи-болота. Букер залез на дерево томи[6] и спрятался под большими листьями, не пропускающими влагу. Пережидая непогоду, он жевал траву миату[7], обладающую лечебными свойствами, и вслушивался в звуки природы, но острый слух не доносил ничего, кроме падающих капель и отряхивающейся птицы на соседнем дереве.

Дождь радовал Витта. Иссохшая и истощенная долина задышала, впитывая падающие осадки. Букер силился вспомнить, когда наблюдал в последний раз воду с неба: прошедшие несколько месяцев солнце выжигало землю и изгоняло голодных животных; пастбища сбежали, а одинокие экземпляры становились жертвой удачливых стрелков. Мужчина протянул руку и схватил пальцами ветку. Листья дерева, пожелтевшие от засухи, набухали и зеленели, сначала по краям, а потом и ближе к середине, а вскоре весь лист окрасился в изумруд. Томи оживало на глазах, набиралось сил, и Витт, не удержавшись, подставил ладони и последовал примеру, вволю напившись. В прошлом году ливни вымывали долину, а потом здесь надолго воцарилось солнце. Природа переходила из крайности в крайность.

Утолив жажду, букер откинулся на ствол дерева. Ливень прекратился. Монотонный стук дождя убаюкивал. Витт закрыл глаза и вернулся к прерванному занятию, угадывая по звуку, кто или что могло его издать. Шуршание травы – тихое, едва различимое, и касания кожей по травинкам и упавшим листьям – это наверняка змея лимо[8], чей укус вызывает судороги и мучительную смерть. Постукивание по стволу дерева (вдалеке, более тысячи шагов на север) – тук-тук, тук-тук, тук-тук – тройное по два стука – птичка лазе[9], миниатюрная и безобидная, питающаяся жучками и личинками, живущими в кроне томи. Треск и хлопок – плод манило[10] сорвался вниз и разбился, а при ударе о землю он издает громкий «бом», и хранящийся внутри воздух вырывается наружу.

Внезапно один из новых звуков побеспокоил Витта. Он сосредоточился всем телом на его источнике, которым без сомнения являлся человек. Букер слышал, как кто-то сделал пару-тройку шагов и остановился. Точно не олень, точно не нилу, их поступь другая… Чужак или свой?

Мужчина насторожился. Никто и ничто не заставило бы его поменять позу или почесать зудящий нос, на который упала капелька с листа и скатилась к ноздре, щекоча волоски. Букер был как изваяние, неподвижный тотем, кои десятками молчат в хижине их шамана. Он стал органом слуха, дожидаясь, пока свояк или враг допустит ошибку.

Кто-то шмыгнул. Витт спрыгнул, ощутил почву под ногами, выхватил лук и натянул тетиву. В двух сотнях шагов от него стоял немет. Букер успел застать того врасплох: лук врага покоился на спине, а меч – на поясе. Немет затряс бородой с косичками, оскалился и потянулся к оружию, но Витт усилил давление на тетиву, и тот предпочел не шевелиться.

– Стреляй или сразись как воин на мечах, – сказал немет.

– Я подловил тебя, имею право забрать твою жизнь, – ответил букер.

– Заканчивай с болтовней и решай! Гоа не готов ждать!

Букер отпустил тетиву. Враг согнулся в каком-то неестественном прыжке, увернулся от стрелы и помчался в атаку. Сильные ноги немета бежали и не скользили. Завороженный увиденным, Витт едва не пропустил выпад мечом, уклонился, затем подпрыгнул, когда меч скользнул в ноги и снова подпрыгнул, когда хитрый враг повторил удар.

Терять драгоценное время было нельзя. Отменная реакция и недюжинная сила показывали большой опыт врага в военном ремесле, а специальные накладки на ступнях позволяли цепляться за землю острыми шипами: преимущество в бою перешло к немету еще до начала поединка.

Букер нащупал рукоятку меча и потянул на себя. Серебристая сталь вырвалась на волю и отбила несколько атак.

Немет причмокнул губами, довольный соперником, сделал обманный жест, но Витт не повелся на уловку и снова отразил коварный удар. Немет закружил, ища прореху в обороне, а затем неожиданно разразился минутной атакой, нанося удары без остановки слева и справа, кричал и брал нахрапом, но не смутил букера. Тот сражался с малых лет, преимущественно со взрослыми, и знал множество техник боя. Крики и грубая резня его не пронимали, однако он учел фактор скользкой земли, поэтому действовал на контратаках, не помышляя об активном наступлении.

Враг понял, что его изматывают, и изменил стратегию. Меч направился вниз – туда, где ноги не нащупывали тверди и разъезжались, – немет бил, разрубая воздух, ждал, что букер ошибется, не удержит равновесие, и налегал с утроенной энергией. Витт отбивался, прыгал вверх и в стороны и чудом умудрялся не распластаться. Немет, почуяв легкую добычу, увлекся и пропустил: острое лезвие вспороло кожу на груди, и металлический запах ущипнул за нос. Враг встрепенулся и отошел в оборону, снова наматывая круги, а букер брал вправо, ближе к чаще, где воды по щиколотку, и шипы на ногах – безделушка, а не помощник. Здесь, у опушки леса его шансы победить меньше, чем превратиться в корм для червей. Противник силен и не уступает, необходимо уравнять положение.

Витт совершил несколько выпадов, дразня немета, и тот повелся. Ступни ощутили прохладу дождевой воды: враги двигались в сторону чащи. Букер отступал – потихоньку, чтобы немет не забывал атаковать, но бой перешел из активной стадии в выжидающую. Недруги набирались сил для решающего сражения.

– Думаешь, я не понял уловки, – сказал немет. – Вода не поможет тебе.

Витт оценил ситуацию: теперь враг шагал тяжело, можно попробовать прощупать. Букер махнул сбоку, затем сверху и уперся клинком в чужой клинок. На него смотрели глаза не чужака, а потомка коррента: такие же цвета небесной глади в ясный день, голубые, как светлячки на болотах. Родные глаза, похожие, будто братья-близнецы, которые иногда рождались в племени. Затем небо заволокло тучами, ярость окрасила все пепельной злобой, и немет врезал букеру кулаком по лицу. Хук получился ладным, Витта покачнуло, но он успел поднять меч и откинул немета. Тот отпрянул, но в следующее мгновенье накинулся на букера. Удары сыпались, немет поражал выносливостью: казалось, он напился из жизненного источника. Витт оборонялся, искал прореху в защите врага и пропустил тычок в грудь. Сталь вонзилась во плоть, немет надавил, намереваясь проткнуть его, но букер дернулся назад и влево, пропуская врага, и вспорол тому бок. Не дав немету опомниться, Витт довершил дело двумя атаками. Враг упал в лужу. Букер забрал чужое оружие и перевернул поверженного противника.

Немет погибал, но синеющие губы что-то шептали. Витт наклонился, уперев меч в горло немета.

– Через месяц… наши воины победят вас… Кровь пропитает землю отцов… Никого не пощадим. Гоа плохо, Гоа уходит… – Враг дернулся и уплыл в вечность.

Букер повалился рядом и отдышался. «Неужели неметы решили напасть на деревню?», – размышлял он. – «У нас есть время, чтобы подготовиться, вооружиться и обучить войско… Завтра начнутся Большие Свадебные Гуляния, племена будут выбирать невест и женихов, значит, раньше, чем через тридцать дней они не сунутся. Все чтят традиции: нарушить их – проявить неуважение к сородичам». Витт поднялся, обыскал труп врага и обзавелся трофеями: шипованными накладками на ступни, ремнем смоляного цвета из кожи абру[11], кинжалом, который спрятал в потайной карман сапога, и желтой повязкой. Обмундирование букер примерил, а повязку убрал – она стала тринадцатой. Попадались красные и коричневые, но большинство были желтыми. Каждая повязка означала победу над соперником: их надевали на предплечье на праздник, красуясь перед девушками и соплеменниками. При достижении пятнадцати штук воину позволялось попробовать силы в поединке на звание Главного воина племени.

Букер взвалил труп на плечо и направился в сторону реки, пробираясь через лесную гущу. Он намеревался сбросить немета на скалы и торопился исполнить желаемое. Витт не хотел, чтобы кто-то обнаружил, что он убил врага, и всю дорогу обращался к Высшим Силам, прося у них защиты и покровительства. До скал букер добрался незамеченным.

Воин скинул врага на землю, взял того удобнее, раскачал и спустил с утеса. Тело описало дугу, с хрустом ломаемых костей грохнулось о камни, отскочило и упало в бушующий поток Кора. Букер проводил взглядом проигравшего, прочитал про себя молитву, отпустив грехи себе и немету, и пошел обратной дорогой.

В середине леса у зарослей яго[12] он обнаружил свежие следы животного. Отпечатки копыт виднелись у лужи: видимо, оно утоляло жажду или лакомилось ягодами. Витт принюхался. Ноздри человека раздулись широко, нос втягивал воздух, распознавая в нем десятки запахов – воды, листьев, земли, травы и других, – пока не наткнулся на терпкий и знакомый, принадлежащий илло[13]. Средних размеров олень, любитель сладкого, – добыча привлекательная.

Букер снял с плеча лук и пошел, выбирая участки без воды, чтобы не шуметь. Обновки из шипов цеплялись крепко.

Через двести шагов запах усилился. Витт сбавил скорость, разглядывая среди деревьев илло, и обнаружил оленя. Илло был далеко – пятьсот шагов, а то и больше, – поедал листья с кустов жамо[14] и вертел ушами, опасаясь нападения хищников. Букер изучил путь, держа оленя в поле зрения. Тот кормился, не обращая внимания на привычные лесные звуки, однако воин знал, что любая оплошность вроде треснувшей ветки может пустить в бегство пугливое животное. Когда Витт шагнул в лужу (островков земли не было) и издал всплеск, илло бросил жевать и насторожился. Букер встал, представляя, как быстроного уносится его добыча. Вода колыхалась и успокаивалась. Успокоился и олень, вернувшись к трапезе. Воин покинул препятствие. Еще сотня шагов, и стрела долетит.

Откуда-то сверху закричала птица – громко и неожиданно, илло повернул морду, а спустя секунду умчался. Букер решил его не преследовать. Погрозив крикуну, он взял курс на деревню. Придет домой без ничего, да еще с плохими новостями.

Удача не отвернулась от воина. У опушки леса, где он пережидал дождь, букер заметил второго илло. Учитывая, что охотникам приходилось искать добычу по несколько дней, наматывая по двадцать-тридцать тысяч шагов, олень воспринимался как подарок.

Ветер дул от илло к Витту, не донося до животного запаха человека и лишних звуков. Букер не рисковал, обходил водяные препоны и глубокую грязь и не высовывался из леса, прячась за деревьями, когда олень прекращал есть и прислушивался.

За широким бао[15] воин занял позицию. Устроил стрелу и натянул тетиву, ожидая подходящего момента. Олень поднял голову, стрела полетела и вонзилась в глаз. Илло запрыгал, лягаясь задними копытами, и рухнул наземь.

В деревню букер прибыл в конце дня, напугав грозным видом толпу малышей, играющих в догонялки. Те разбежались и попрятались. Витт пошел по улице, собирая восхищенные взгляды женщин и девушек. «Завтра Свадебные Гуляния», – думал он, улыбаясь всем в ответ. – «Все красавицы племени будут прихорашиваться, надевать украшения и вплетать в косы цветы и бусы… Интересно, кому он глянется? Светленькой Свэ, чудной хохотушке с бедрами широкими, как их грандиозная река? Или строгой и холодной Аи, чьи волосы всегда собраны в высокий хвост, а очи зелены, как деревья в солнечную погоду? А может Майе, которую считают самой красивой в племени, гордой фигуристой девушке, не побоявшейся отказать в любви Айну, бывшему в те времена Главным Воином букеров?»

Звание Главного Воина давало привилегии. Второй человек в племени после вождя, по сути правая рука в военных вопросах, мощь и сила букеров, их поддержка и опора. Человек, готовый отдать жизнь за своих подопечных.

Это и произошло с Айном. Аин, косая сажень в плечах, могучий, как древний бао, загорелся звездой с отрочества. Побеждал всех без исключения, раскидывал трех-четырех противников, даже если те набрасывались кучей, рвал зубами цепи (Витт видел сам, легенды не врали) и разбивал кулаком камни. Неметы боялись Айна. Завидев, бежали наутек, а тот смеялся и хлопал себя по коленкам. Если ускользнуть не удавалось, им приходилось биться, и никто не заканчивал схватку, глядя на Айна сверху вниз. Богатырь отнимал ленты и грозился всех уничтожить.

Драться за Главного Воина предстояло либо с тремя бойцами, либо со Стамом. Вождь, сам когда-то носивший почетное звание, был серьезным противником. Там, где Аин брал силой, Стам брал уловкой, где Аин летел с открытым забралом, Стам включал смекалку. Не существовало соперника опаснее, чем мудрый вождь.

Три воина не впечатлили Айна, и он указал на Стама. Бой назначили на центральной площади.

Наблюдало за ключевым зрелищем все население деревни от мала до велика. Судьей назначили Тэма. Там славился быстротой и ловкостью. Стам и Аин вышли в центр круга из жителей. Там спросил, на чем они станут биться, и оба предпочли меч – любимое оружие всех воинов. Тысячи столетий острый клинок питался кровью поверженных.

Судья приказал зрителям отойти на два шага. Арена расширилась. Там отстранился и сообщил, чтобы бойцы приступали, и пусть победит сильнейший. Стам и Аин поклонились и кивнули друг другу.

Сначала соперники присматривались. Аин сделал пару выпадов, Стам их отбил, контратаковал, уперся в защиту и отступил. Зрители засвистели, предвкушая зрелище. Все понимали, что идет проверка, воины разогреваются и накапливают адреналин, и настоящее сражение впереди. Аин крутанул меч, красуясь перед публикой, и налетел всей мощью. Крохотный Стам, казавшийся рядом с Айном малышом, отражал нападение, орудуя мечом, будто рукой. Секунда передышки, и вторая волна атак, – нет, опытного Стама так просто не возьмешь: он знает, когда отойти, когда поднажать, а когда ткнуть в открытое место. Аин атаковал слева, и Стам ударил его в грудь. Меч вернулся, норовя добраться до лица вождя, рассек щеку, но Стам заметил прямое колено и пнул в него. Пнул несильно, не желая ломать лучшего воина, скорее намекнул, что забывать о важных правилах – глупо, они тут не за повязки силы тратят. Аин скривился и осознал ошибку, нога согнулась в правильном положении.

– Аин, покажи себя, – подбодрил Тэм.

Аин отмахнулся от судьи. Букеры ахнули: вождь затанцевал. Танцы у Стама – важный ритуал, после которого тот никого не щадил. Прыгая на носочках, вождь разил и мечом, и кулаком, пускал в ход подножки, раззадоривая великана, а Аин свирепел: с ним играли, как с учеником. Он не ведал, насколько хорош в бою Стам. Вроде уступает в росте и в весе, с виду неловкий, а потом начинаются танцы и становится страшно.

Стам побеждал. Это понимали и зрители, и судья, и Аин. Ведение боя на максимальной отдаче – не каждый выдержит, а гигант, как Аин, тем более. Букеры запели кричалки в поддержку вождя, но тот не обратил внимания. Сейчас его взор не отрывался от претендента.

Аин не сдался. Тэм начал отчет с одного до тридцати. Аин зажимал Стама в угол. Не дать тому пространства, и он не справится с могучими ударами. Вождь подыгрывал, пятясь назад, прилипая к толпе, оставалось чуть-чуть – и раз! – кувырок в сторону, и Аин упал перед расступившимися людьми.

– Тридцать, – сказал Тэм. – Бой окончен. Победил Стам.

Толпа загудела, приветствуя любимчика. Стам протянул руку лежащему Айну, и поднял с земли. Соперники обнялись. Аин дождался, пока все притихнут.

– Букеры! – сказал он. – Я признаю поражение от вождя. Я недостоин звания Главного Воина.

Аин поклонился Стаму и покинул круг. Люди молчали. Никто не произнес ни слова. Все смотрели вслед уходящему Айну и жалели. Букеры уважали вождя, но не было в племени на тот момент воина сильнее, чем Аин. Молодежь росла и подавала надежды, а он сокрушал опытных бойцов на раз-два. Да, битва показала, что Аин ошибался, и прямое колено могло стоить сломанной ноги, будь на месте Стама кто-то другой, но Аин и есть Главный Воин букеров. Кто первым рвался вперед, когда чужаки нарушали владения? Кто бился и за себя, и за того раненого парня? А кто защищал девушек, когда разведчики асков пытались их обесчестить? Уж точно не Рон и не Шаим, побоявшиеся выйти втроем на шестерых, а Аин плевал на предрассудки. Двух уложил сразу, третьего сразил мечом, следом еще одного, а еще двое бежали и слагали басни о монстре, живущем в человеческом теле. Тактики ему не хватало, а сила и храбрость лились через край.

– Аин, вернись! – окликнул вождь.

Тот встал в нестройные ряды.

– Братья и сестры! – продолжил Стам. – Пусть сегодня победил не Аин, но я читаю на лицах сомнение в несправедливости судейского решения. Лично я мыслю, что нет более достойного кандидата на Главного Воина, чем Аин. Как ваше мнение?

Толпа загудела, как разворошенный улей. Стам сморщился: по очереди, по очереди, не галдите. Несколько букеров высказались «за», один (Рон) – «против», но сразу спрятался под взором Айна. Снова заговорили, и вождь предложил проголосовать.

Практически единогласно назначили Айна Главным Воином. Могучий боец приободрился. Легкая улыбка появилась на лице, вытесанном словно из гранита.

Свадебные Гуляния Аин праздновал в новом статусе. Ему, как заместителю вождя, позволили сделать предложение понравившейся девушке, хотя по обычаю именно девушки присматривали себе женихов. Аин указал на Майю. Все обрадовались. Союз первой красавицы и сильнейшего воина обещал достойных детишек, но Майя повернулась к Айну спиной и никого не осчастливила в тот день…

Во время охоты пятерку букеров окружили неметы с луками. Аин насчитал двадцать врагов, посмотрел на юнцов, с которыми выслеживал илло, и понял, что шансов нет. Попросил своих уйти с достоинством.

– Мы не тронем твоих малышей, если ты нам сдашься, – сказал один из неметов, обращаясь к Айну. – Тебя давно выслеживают, многих собратьев ты на тот свет отправил, пора бы и самому присоединиться. Пусть отдадут оружие и уходят.

Аин размышлял. Юнцы запричитали, отказываясь покидать Главного Воина. Он успокоил их и пообещал договориться.

– Я потяну время. У меня есть план, как выпутаться, – сказал Аин.

Молодежь ушла, и когда их фигурки оказались вне зоны досягаемости стрел, Аин кувыркнулся. Туда, где он стоял секунду назад, прилетели три «весточки» от неприятелей. Неметы рассредоточились и расширили круг, а Аин метался по земле, отсрочивая показательную казнь. Юнцы видели, как их Главный Воин дернулся, получив ранение в плечо, но несся навстречу смерти, и видели, как загубили человека, спасшего их. Аин принял неизбежное с достоинством. Истинный боец.

Стам выслушал новость от молодых и пригрозил каждого линчевать.

– Недоросли! Четвертовать вас мало! – кричал он. – Какого беса вы его там бросили?! Вы солдаты букеров или кто? Маменькины сынки?! Вы должны были выхватить луки и умереть с честью! Убирайтесь!!!

Стам утих не сразу. Витт, помогавший целителю Аверу сортировать травы для лечения Ксама, молча поднялся, но Авер положил руку на плечо воина и жестом велел сесть. Целитель взял с полки трубку, набил ее и раскурил. По хижине распростерся ароматный дым, и вскоре вождь угомонился.

– Горькая утрата, – сказал Авер Стаму. – Я понимаю твое негодование. Потерять Главного Воина, только-только получившего звание… Мы не ошиблись в нем, Аин доказал преданность букера м.

Вождь обернулся к Витту, но целитель успокоил старейшину:

– У меня нет секретов от ученика. Пусть слушает.

– Мы должны изгнать предателей, – сказал Стам. – Таким не место в племени.

– Мы можем это сделать. Пусть покинут деревню. Четверо юнцов, кого еще есть шанс перевоспитать, а вместе с ними и Рона, и Шаима…

– Я понял, понял, к чему ты клонишь. Худой друг лучше худого врага.

– Сейчас не время разбрасываться воинами.

– Да какие из них воины, Авер?!

– Нормальные воины, Стам. Они пережили двенадцать рождений, через годик-другой погоняют тебя по арене.

– Через год любой меня по арене погоняет, – съязвил вождь.

– Аин поступил правильно. Он сохранил четырех солдат. В случае войны (а рано или поздно она случится, в долине нынче неспокойно) четверо ой как пригодятся.

Стам хмыкнул и вышел из хижины. Авер задумался о чем-то своем.

– Справимся, – сказал он. – Стам сомневается, а мы сдюжим. С сегодняшнего дня юнцы на твоей ответственности. Обучай, закаляй, набирай им храбрости, чтобы не поджимали хвост при опасности.

– Хорошо, Авер. Я выращу из этой четверки настоящих головорезов.

– Кто тебе сказал про четверых? – засмеялся целитель. – Всех юнцов в племени! Каждого букера, кто оторвался от мамкиной груди, – в отряд! Пусть овладевают оружием!

Такому большому во всех смыслах человеку и отказала Майя.

Если Аин не понравился Майе, то какие шансы у Витта? Он не Главный Воин, не самый красивый среди мужчин (вот от Квеля все девушки в восторге), да и ухаживать не умеет. Встретившись на поляне со Свэ или Аи, Витт прятал взор в зарослях травы и переминался с ноги на ногу, а девушки прыскали в кулачки. Свэ заливисто, как она это умеет, а Аи сдержанно, с присущей ей грациозностью. Когда же букер поднимал на них глаза, они замолкали, затихали, как птицы во время дождя, и уходили. Что это означало, воин не понимал, и спрашивал у Авера, но целитель не давал ответа, говорил, что в женщине должна быть загадка…

Витт свалил тушу оленя у котла, велел женщинам ее освежевать, а сам направился к Стаму сообщить плохие известия.

Вождь медитировал в хижине. Его глаза были закрыты, ноги убраны в позу лотоса, а сознание далеко от реального мира. Букер решил переждать, пока Стам не закончит. Вышел на свежий воздух, побродил у крыльца, затем уселся на ступеньку. Родная деревня бурлила жизнью. Разве посягнут неметы нарушить радость детей и женщин? Витт не позволит им.

Детвора веселилась с деревянными мечами. Уже не малыши, но еще не подростки, мальчишки придумывали себе развлечения и наслаждались свободой, бегая среди домов и разгорающегося костра. Тушу оленя лишили кожи (ее забрал Квель для одежды), разделали и варили мясо в котле.

Букер наблюдал за работой чьих-то жен, дежуривших по очереди на готовке, и мечтал о Свадебных Гуляниях. Все мысли мужского населения сводились к предстоящему празднику, когда девушки и парни создают семьи и познают первую любовь. Месяц медовой сладости для счастливчиков и месяц уныния для тех, к кому повернулись спиной. В прошлом году Витт не принимал участия, но видел, как решались судьбы.

За спиной отворилась дверь, и показался Стам.

– Витт, ты ко мне? – спросил он. – Заходи.

– Я с печальными вестями, Стам, – сказал Витт. – Сегодня я сражался в лесу с неметом, и перед смертью тот проболтался о наступлении на нашу деревню. Не понимаю, зачем он это сделал… Если бы мы не знали, штурм дался бы гораздо легче.

Вождь хмыкнул и расчесывал седую бороду. Рука, не знавшая пощады для врагов, поднималась и опускалась. Несмотря на почтенный возраст, Стам по-прежнему участвовал в поединках, одаривал зазнаек оплеухами и не растерял ни техники, ни скорости, ни статуса.

– Минули дни, когда корренты были нераздельным народом, – сказал Стам. – Никто не восстановит то целое, что разбилось на четыре куска, будто кувшин в руках неряхи. Нынче мое племя – это букеры… Я знаю, что не должен так говорить, но осуждаю переход через Кор. Надо было селиться с той стороны… Хотя, что ворошить прошлое… О войне судачило несколько поколений, и неметы начнут ее, втянув последовательно все племена… Если они сунутся сами, мы отобьемся. А если объединятся с асками или россами? Как тогда прикажете? Этот вариант сулит смерть, мы не справимся с альянсом… Какие планы, воин?

– Укрепим деревню. Проложим еще стену из бревен, выставим дозорных на вышки. Молодежь и всех, кто в силах держать меч, подтянем и обучим боевому искусству – кратко, чтобы понимали основы. Попросим Авера соорудить смесь и окурим ею неметов, чтобы одурели.

– Неплохо, но ты осознаешь, что при долгой осаде мы или сдадимся, или умрем. Воинов мало… Сколько полегло в последние вылазки? Пальцев не хватит перечесть. Один Аин пятерых бойцов стоил, а Аксель как сражался, а? – Стам вздохнул. – Те, что есть, слабы духом. Боязнь умереть бежит впереди них, ее за тысячу шагов ощущаешь, как смердит.

– Мы все боимся, Стам. Не только молодые.

– Страх бывает разным. Не мне тебе рассказывать. Не потянут букеры с моральным настроем, что сейчас царит… Аин и Аксель никого не страшились, ты всегда горишь в бою, но один в поле не вояка.

– Тебя послушать, так мы обречены, – сказал Витт. – Неужели нет шансов взять верх? Давайте нападем сами, окружим с четырех сторон неметов, подожжем забор, и расстреляем их из луков!

– Завтра Свадебные Гуляния, а ты предлагаешь начать войну и опорочить традиции? – Взгляд вождя почернел от злобы. – Пока я правлю букерами, никогда не допущу посягательств на Высшие Силы! Мы же не люди-обезьяны, для которых нет ничего святого!

– Я не сказал, что именно завтра. Нам тоже нужно собраться.

– К окончанию праздника неметы будут во всеоружии. Напасть на них – что зубы о камень точить. Дай-ка мне покумекать, воин, да сам помозгуй. Выход должен быть.

Стам и Витт затихли, прокручивая десятки вариантов развития событий. Воин верил, что они отыщут правильный – тот, при котором племя букеров победит. Не станет влачить жалкое существование на окраине долины Кио, а вдохнет полной грудью, как великие покорители прошлого – их деды и прадеды.

– Есть надежда на двоюродного брата Тата, но он может и отказать, – прервал молчание вождь. – Тат – волшебник, он помогал букерам, пока между нами не возникло недопонимание. Брат увлекся темной магией и ступил на легкий путь в достижении цели, и когда мы повздорили, ушел в город Тартум. Я не одобрял его направление, мне ближе светлая сторона, но Тат никого не слушал.

– Что делать, если он не захочет выручать нас?

– Молиться, что выстоим, – сказал Стам.

Витт сглотнул подступивший к горлу комок, убрал нахлынувшую горечь, невесть откуда взявшуюся, словно травы деро[16] наелся. Настрой вождя ему не нравился, в голосе владыки проскальзывали обреченность и безнадега, – чуждые вещи для правящей верхушки букеров. Уповать на далекого родственника, кто долгие годы не связан с племенем – не заблуждается ли он? Предлагать не схватку с врагами, а поиск чародея-чернокнижника… Брр, мурашки по телу. Или Витту не доставало мудрости оценить ситуацию с позиции опыта Стама, и наоборот, его суждения не верны в корне? Вопросы, вопросы…

– Главное – изложить Тату создавшуюся проблему. Я верю, что он даст тебе необходимый камень…

– Мне? Я не ослышался? – спросил Витт.

– Не ослышался. Ты не по годам молод, силен и быстр, а дорога предстоит сложная, до Тартума миллионы шагов от Горы Слонов. Длинный и опасный путь.

– Позволь мне сказать, Стам…

– Я знаю, что ты поведаешь. Что ты нужнее здесь, что без тебя мы ослаблены. Позже осознаешь, правильно ли мое решение. Не переживай, юнцов мы обучим, твоя задача – добраться до Тартума в кратчайшие сроки, найти Тата и уговорить помочь… Если надо, упади ему в ноги и проси, скажи, что Стам – глупец и осознал ошибку. Скажи, что его родное племя близится к концу, и от него зависит судьба сотен людей. Он честолюбив, любит преклонения…

Витт слушал Стама и не верил ушам. Он помнил вождя с младых лет, когда разгуливал в окружении мальчишек, помнил поединки, в которых Стам доминировал, и знаменитые танцы, означавшие, что сейчас отец отцов покажет настоящее искусство. Для букера вождь был непоколебимым и бесстрашным лидером, чей авторитет не допускал ни пререка-тельств, ни возмущений, но сегодняшний разговор показал, что перед ним старик, уставший и озлобленный полученным наследством, и то ему не так, и это ему не эдак.

– Я не хочу покидать племя, тем не менее, принимаю твое решение, – сказал Витт. – Если ты полагаешь, что я – тот, кто должен идти к Тату, значит, так тому и быть.

– Вечером соберем тебя в дорогу, а на рассвете выйдешь в Тартум…

Букер покинул вождя. «Вот и все, – подумал он. – Меня лишили Свадебных Гуляний и послали за тридевять земель упрашивать темного мага совершить добрый поступок. Шансы минимальны».

Витт считал (и не безосновательно), что его место рядом с другими солдатами. Грядет война, а он сбежит в тыл, прочь от горящей долины, от пролитой крови и гибнущего племени. Нет, не одобряет сын Ятта решение Стама! Пусть оно верное, и, возможно, удастся убедить Тата, но воин должен воевать, а не разгуливать по чужбинам.

Огорчившись, букер ушел в хижину и улегся. Ноги гудели от усталости. Мозг одолевали мысли, нападая, как немет в схватке в лесу, но сон одержал над ними верх…

Разбудила букера Майя. Он услышал ее шаги задолго до того, как девушка появилась на тропинке, ведущей к жилищу, стоящему немного в отдалении от деревни, и притворился спящим. Майя перепрыгнула через ступеньки и застыла в проеме (дверь была не заперта). Витт ощущал, как по нему гуляет любопытный взгляд. Девушка решалась: подойти или нет; даже ушла обратно за порог, но затем вернулась и присела на край кровати.

– Витт, – позвала она. – Просыпайся. Тебя ждут на площади.

Букер повернулся к ней. Дочь Авера, прелестная, как утренняя роса на листьях, смотрела на воина карими глазами, разнящимися от привычных голубых. Витту она и нравилась тем, что отличалась от других: и наружностью, и характером, и складом ума. Майя и Авер не были своими в деревне, многие поначалу не доверяли странным методам лечения, которые практиковал целитель (травы, настойки из ягод и плодов, сушеные грибы), и только десятилетия без болезней и эпидемий позволили Аверу обзавестись семьей и вырастить дочь. Витту запомнилась поговорка шамана: «Не суди о человеке по глазам, а суди по тому, что внутри», но в настоящий миг он судил именно по глазам, и очи цвета лесного ореха или янтаря, что находили у Горы Слонов, будоражили чувства. Воин любовался и тонул в бездонной темноте вселенной, что скрывалась за ними.

– Папа сказал, что Стам посылает тебя в поход, – сказала девушка.

– Да, Свадебные Гуляния справите без меня. Я не верю в успех того, что затеял вождь. Мое предназначение – биться и защищать букеров от врагов. С каким сердцем мне покидать вас? Почему нельзя послать кого-то из молодых?

– Дорога не так проста, как кажется. – Майя погладила воина по плечу.

Витт замер. Каждая его клеточка затрепетала от прикосновения женской ладони.

– Я хотела тебя кое о чем спросить.

Майя потупилась, стесняясь задать вопрос. Воин сел рядом с ней. Никогда раньше, за исключением детских лет, он не находился с девушкой настолько близко, что ощущал запах луговой травы, исходящий от ее тела.

– Я знаю, у нас не принято затевать разговоры о «сладком месяце» заранее, но ты должен быть в курсе. Я не стану никого выбирать на Гуляниях, – сказала она. – Человек, которого я люблю, не сможет принять меня в жены.

– Ты про Айна? – спросил букер. – Ты вроде ему сама отказала…

– Я не про Айна. – На румяных щеках заблестели капельки слезинок. – Я говорю о тебе, Витт…

– Так и я думал, что зря. Аин – богатырь и… Что?! Ты говоришь обо мне? – Он удивился и рассмеялся, но лицо Майи не меняло выражения, и смех букера растаял в сумерках. – Кто-кто, а я точно не тот мужчина, достойный тебя. Ты красивая, стройная, ловкая, будто кошка. Раньше водились кошки, а потом вдруг исчезли…

– Помолчи. – Майя взяла руками лапищу букера. – Я расскажу тебе историю прихода Авера, сохранишь ее в секрете?

– Даю слово, – заверил Витт.

– Давным-давно, когда папа был молод, он спустился в долину в поисках пристанища. Наше племя эленов погибло от болезни: они отказывались принимать травы, что советовал им отец, и умерли в страшных муках. Авер миновал поселения асков и россов и не столкнулся с неметами. Перед ним открылась река, а за ней – луга леса, и Гора Слонов. Папа подумал, что здесь никто не станет жить и переплыл Кор. Авер углублялся в чащу, и лес внезапно закончился… На опушке происходила битва: мужчина с мечом против двух лепо, самца и самки. Не мне объяснять, что один зверь опасен для человека, он может лишить жизни ударом лапы, а тут двое. Воин не давал повода усомниться в умении вести бой, но папа поспешил на помощь. Он достал из сумки сушеную оело[17], поджег ее кремнем и бросил перед лепо. Те зачихали и позабыли про все на свете. Воин удивился, он никогда не видел, чтобы звери не терпели запаха травы.

– Это был Стам, да? – догадался Витт.

– Верно. Папа попросил приюта на несколько дней, объяснил, что его племя полегло от эпидемии, а он сам – целитель и знахарь. По дороге в деревню они разговорились и с той поры скрепили узы дружбы. Стам дал Аверу дом и защиту и получил знания, позволившие дожить до старости в уме и здравии. Букеры не приняли отца, за ним закрепилась слава шамана, а тот, за чьей помощью ты идешь, особенно недолюбливал папу. Опасайся его, Тат коварен и вероломен.

– Спасибо, Майя. Я буду осторожен и…

Она не дала ему договорить, поцеловала в губы и упорхнула бабочкой. Ошеломленный Витт рухнул на кровать. На улице шумели, а букер лежал, ничего не слыша. Кровь бурлила в нем, сердце рвалось наружу, голова кружилась. Он выпил настой, придающий легкость и выносливость, надел снятое ранее вооружение и покинул дом. «Пройдет Ночь Прощания, и я уйду, – подумалось ему. – Либо на полмесяца, либо на месяц, либо навсегда».

Глава 2
В путь

Солнце спряталось за лесом, окрасив деревню в цвета мрака. Витт стоял у дома и запоминал родное племя: стариков, детей, женщин и мужчин. Неужели всем суждено погибнуть? Неужели Высшие Силы допустят падение потомков коррентов? «Нет, – ответил сам себе. – Пока я жив и имею зубы, я прогрызу глотки чужаков, что рискнут сунуться сюда! Если Стам хочет, чтобы лучший воин покинул землю букеров и обратился за помощью к колдуну, – пусть так, – я не стану больше спорить! Он – вождь и несет ответственность за всех. Я выполню задание и вернусь к наступлению неметов!»

На площади кипела жизнь. Большой котел бурлил и источал ароматы супа из оленины, на вертеле жарились мясо и рыба. Женщины колдовали на общей кухне, мужчины играли на барабанах, создавая настроение, ребятня таскала хворост, подпитывая языки пламени. Вокруг костра танцевали десятки букеров, разукрашенных белой краской. Витту расписали лицо, и он тоже поплясал, но быстро наскучило. Воин сел неподалеку.

В центре веселья появился Стам и спародировал пару кривых движений. Все засмеялись. Вождь сменил тактику и выложился, как во время боев. Букеры отдали дань уважения старцу и зааплодировали. Тот рассмеялся (давно Витт не видел улыбку на устах вождя!), раскланялся и поднял руку, призывая создать тишину и выслушать его. Все смолкли, постепенно затихли и барабаны. Слышен был только треск насекомых, спрятавшихся в траве.

– Братья и сестры! – обратился Стам к букерам. – Сегодня я узнал, что коварные неметы жаждут развязать войну, напав на нашу деревню! – Толпа загудела. – Для многих это неожиданность, но мир в долине Кио не может продолжаться вечно. Животных мало, дожди не прекращаются, а этим летом еще и засуха добавилась. У нас два выхода: либо покинуть эти места, оставив нажитое и искать новые угодья, либо, несмотря на незавидное положение, принять «гостей» со всеми почестями, накормив их стрелами и горящими ядрами. Последние годы радовали относительным спокойствием, хотя не проходило и месяца, как враги убивали кого-нибудь из наших, а мы подчищали их численность, но нынче войны не избежать.

– Как же быть, Стам? – спросили у вождя.

– Когда неметы пожалуют, мы встретим их как подобает. Легко не дадимся. Но если у нас будет волшебный камень, букеры разобьют врагов в пух и прах! Судьба племени зависит от предстоящего похода Витта – сумеет ли он уговорить Тата помочь нам или нет. Ежели сумеет, то с помощью магии мы выгоним врагов прочь, а если Тат откажется, придется туго.

– Как же мы без Витта, старейшина? – спросил кто-то из молодых воинов. – Он помогает во всех вопросах, обучает боевым искусствам и тактике.

– Другой не справится, – ответил Стам. – То, что ждет Витта впереди, опасно настолько, что не поддается человеческому восприятию. Иногда твой враг видим, а иногда нет, и ты борешься с ним исключительно внутренней силой. Есть среди вас добровольцы, готовые последовать в путь вместо него? Вызывайтесь и обещайте, что не подведете. Я не возражаю против замены.

Никто не оспаривал волю вождя. В племени ценили Витта. После гибели Айна он был основным претендентом на Главного Воина. Все понимали, что в дальней дороге пригодятся его навыки: знания трав и настоек, спасающие от ран и болезней; отменная выносливость, не раз и не два выручавшая в критических ситуациях; природные сила и сноровка; мудрость, полученная от уроков со старшими; редкий для воина ум – черта, практически незамеченная у людей, умеющих пробить кулаком черепную коробку. Отправить к Тату кого-то недолжного уровня, значит, обречь букеров на поражение, да и кто осилит хотя бы четверть пути, не попав в бессчетные ловушки Дремучего Леса или Долины Смерти? Опытный воин Леке? Он проиграл Витту обе схватки и давно забросил потенциал в болото. Подающий надежды Кайм? Могучий детина, да медлительный и неповоротливый. Добряк и простофиля Лорк, мощный, но мягкотелый, нет в нем ни капли хитрости: что думает, то и говорит прямо в лоб, а с врагом надо быть изворотливым, как змея, и использовать различные ухищрения. Про других и упоминать нечего: совсем юнцы. Разве что Гер и Хадс потянут.

Так чаяли букеры, одобряя кандидатуру Витта.

– У нас с братом непростые отношения, я об этом упоминал, – продолжил Стам. – Старцы помнят, какие методы Тат использовал, чтобы делать все по-своему, и никто не предполагал, что настанут времена, когда букеры согласятся их применять. Темная магия служит Злу, и не мне потакать «волшебникам», но есть ли иной выход? Не стесняйтесь, высказывайтесь.

Слова попросил целитель Авер.

– Я против чернокнижников и всех, кто поклоняется потусторонним силам, – сказал он. – Мы попросим, Тат согласится, а что дадим взамен? Наши души? Без обид, Стам, но идея обречена на провал. Ты лишаешь нас ведущего воина, способного подтянуть отстающих, отнимаешь лидера, показавшего себя в боях одним из лучших… Я давно живу в племени и доказал преданность букерам, а Тат оплошал. Не получилось никого контролировать, не дали властвовать – до свидания, зачем вы нужны? Ты позабыл об амбициях и тщеславии темного мага? Мы подвергаем Витта необоснованному риску, а зачем рисковать, для чего?

– Я услышал тебя, Авер, – ответил Стам. – Я сам не ценю людей, обратившихся ко злу лицом, но мы в бедственном положении. Нехватка еды и оружия, недостаток человеческих ресурсов (каждый работает и за того, и за другого; утром – кузнец, днем – охотник, вечером – дозорный). Стам не желает, чтобы племя прекратило существование, я хочу дать всем надежду. Обречь братьев и сестер на смерть – легко, сложнее – признаться, что проиграешь, так как неметов в два или три раза больше… И я не позабыл о скверном характере брата, нет! Может кто другой, но не я! И о чудачествах, что вытворял Тат, а о его предательстве – тем более! Однако я готов простить старые обиды.

– Ты не считаешь, что попытка привлечь магию поставит крест на букерах не хуже войны с неметами? – спросил целитель. – Пока Тат далеко, мы живы и здоровы, а если влезть рукой в улей, все медоноски разозлятся и покусают обидчика.

– Давай без сравнений, – парировал Стам. – Медоноски, ульи, к чему это?! Переживаешь, что Тат отомстит и уничтожит всех? Брось! Хотел бы – давно в пепел превратил да по равнине разнес! Ты отрицаешь, Авер, а ежели отрицаешь – предлагай. Я не запрещал давать толковые советы!

Пока старцы спорили, подбадривая окружающих колкими фразами, Витт замечтался и унесся в прошлое, о котором так много сказали… Стам, еще без седой бороды, а со смоляной копной, сверлящий юнца взглядом исподлобья после того, как букер изъявил желание пройти испытания воина. Поседевший Авер, сидящий рядом с вождем и ухмыляющийся – незаметно для других, но не для своего ученика, запоминающего любые свойства растений с лёта. Еще живой Врей, мудрец, знающий ответы на любые вопросы, – колоритный и толковый вождь, передавший бразды власти наследнику, правящему поныне.

– Хочешь стать воином – дерзай. Посмотрим, так ли ты хорош, как тебе кажется, – сказал Стам.

Утром молодой букер, отпраздновавший тринадцать рождений, предстал перед вождем. Никто в столь юном возрасте не решался попробовать себя. В Коре тонули и взрослые, а паренек, не набравший мышечной массы, и весивший, как перышко, вряд ли справился бы с беспощадным течением. Обычно юнцы дожидались шестнадцатилетия и приходили на поклон к вождю окрепшими.

Посвящение в воины – обряд, привлекающий к действу всех жителей без исключения. Будущий солдат и защитник слабых – кактут не переживать! Витт не удивился, обнаружив на берегу знакомые лица. Некоторые из них светились улыбками, некоторые сжали губы, но большинство выражали сомнение. Веры в то, что подросток завершит хотя бы первое испытание, у букеров не было. В прошлом году балагур Ех, которому не доставало веса, пообещал взять Кор скоростью и до середины реки держал темп. На вторую половину дыхания не хватило, Еха снесло течением и набежавшей волной ударило о камни. Кор был беспощаден и получил очередную жертву. Женщины ахнули, мужчины всплеснули руками, а Стам спрятал лицо в ладонях.

Витт помнил о неудаче Еха, как и о словах отца.

Я хочу, чтобы ты не забывал, что Кор нужно уважать. Тогда он отплатит тебе той же монетой.

Оказавшись перед рекой один на один, Витт вдохнул полную грудь. Закрыл глаза, ища в памяти наставления Ятта. За спиной царила тишина, букеры не нарушали ритуал и не мешали претенденту. Витт знал, что не все из них желают ему победы. Есть те, кто жаждут смерти. Минус конкурент – шажочек по лестнице к званию воина, а малолетний выскочка, дерзнувший посягнуть на право обладать оружием, отправится туда, куда и должен. На дно.

«Помоги мне, могущественный Кор, – обратился Витт к реке. – Не сочти за глупость то, что я хочу переплыть твои воды в надежде заслужить уважение соплеменников. Если я погибну, то достойно. Если выживу, поклонюсь и поблагодарю, однако не стану судачить об этом».

Кор шумел, предостерегая подростка, но у Витта не было дороги назад. Отказаться – наложить позор на себя и на отца. Он сделает все, как велел Ятт. Получится или нет – решит судьба.

Букер прыгнул и поплыл.

Несмотря на жаркую погоду, течение реки обожгло холодом. Витт набрал воздуха и нырнул.

До середины лучше плыть под водой – так, чтобы виделось дно. Течение сверху сильное и ледяное. Как ни греби, рано или поздно конечности онемеют, и закончишь ты размазанным по валуну.

Букер прислушивался к совета отца. Всплывал, дабы наполнить легкие, и половину реки одолел без происшествий.

Далее трудный участок. Вниз соваться нельзя, тут холодное течение меняет расположение, а верх бушует – можно захлебнуться. Если сил хватает – по верху – ине расслабляйся. Если чувствуешь, что выдохся – по низу, но недолго, лучше чередуй. Перед обратной дорогой натри руки и ноги чукой, попрыгай и разогрей мышцы.

Отец не обманул. На втором участке Кор раскрылся во всей красе. С неугомонным характером, не знающий пощады, ревущий, сумасшедший. Витт едва успевал вдохнуть, как ледяной кулак бил по лицу. Нырять букер не отважился: если вода студеная здесь, что же у дна? Сведет руку или ногу – верная смерть. Парень не останавливался, но откланялся – туда, где погиб Ех. Туда, где сотни несостоявшихся воинов похоронили надежды.

Когда поймешь, что Кор надавливает, ныряй и бери правее. Выравнивай курс и всплывай, не вздумай по низу заканчивать. Не заметишь, как сознание потеряешь.

Букер вылез из реки и перевел дух. Размазал по ладони чуку[18] и втирал в ступни, которых не чувствовал. Он не представлял, как плыть обратно: сил потратилось больше, чем ожидал. В последние минуты правую ногу свело, а воды нахлебался – полный желудок.

Не раскисай. Передохни и вставай. Пусть кровь разгонится по тебе.

Он поднялся и размялся, совершая вращательные движения руками. Попрыгал на месте и поприседал, давая ногам нагрузку. Вдалеке виднелись букеры, они махали ему, подбадривая, но Витту не нужны были напутствия.

– За честь отца, – сказал он. – Вперед.

На обратном пути открылось второе дыхание. Казалось, что будет с точностью до наоборот, но силы не исчерпались.

Когда он вышел обратно на берег, кто-то удивился, кто-то опустил глаза, не ожидая возвращения подростка. Витт припал на одно колено и сказал реке «Спасибо», чем поразил окружающих, особенно старцев, не понаслышке ведающих об уважении к Кору.

– Испытания не закончены, – напомнил вождь, обрывая нарастающий гул голосов.

Они переместились в деревню. Букер стрелял из лука в манило, служащие мишенями, носил тяжести, лазил по деревьям, соревновался в беге и достиг решающего сражения.

– Выследи немета и добудь его ленточку, – сказал Стам. – Пойдешь на рассвете.

Витта накормили ужином из супа и куска мяса (почти воин, порции прибавились!), угостили медовой настойкой, и он, опьяненный крепостью напитка и удачей, клевал носом.

Сон, однако, не шел. Букер вертелся, не находя удобного положения.

«Мне предстоит убить человека, чтобы получить звание воина. Честь взамен жизни… Как это сделать, если немет ни в чем не виноват»…

«А как же отец? – перебивал внутренний голос. – Он попал в ловушку, оставленную неметами. Его смерть – на их совести. Каждый сородич, повязавший на лоб желтую ленту, – причастен к гибели Ятта. Никого нельзя щадить. Они придут и заберут душу любого, кто встанет на пути».

«Эту войну придумали не мы, – спорил букер сам с собой. – Почему я должен поддерживать чужие решения?»

«Потому что ты воин. Засыпай. Ятт должен быть отмщен».

В хижину заглянул Авер. Будто ощутил, что душа подростка неспокойна. Увидев, что Витт не спит, взял стул и сел напротив.

– Что тревожит тебя, друг мой? – спросил целитель. – Ты взволнован. Обрадовался успеху, или что-то тяготит?

– Не знаю, справлюсь ли я с последним испытанием. Чтобы добыть ленту немета, придется его убить… Боюсь, не смогу… Лежу вот, а сомнения грызут изнутри. Вчера хотел быть воином и отомстить за отца. Правильное ли я принял решение?.. Ты когда-нибудь убивал, Авер?

– Все мы грешники. Человек – хищник, у него в крови заложено – убивать себеподобных. В мире правят сильные, а чтобы быть сильным, избавляйся ото всех, кто посягает на тебя… Я рад, что ты колеблешься. Быть воином – почетное звание, и оно заключается не только в отрубании голов. Это искусство. Сейчас наступил момент, когда ты должен победить себя, того слабака и труса, что скрывается внутри. Одолев его, ты перенаправишь страх в другое русло. Борись и совершенствуйся… Отвечаю на твой вопрос. Да, я убивал… Я не воин, Витт, я – знахарь, но единожды погрузился в муки совести. Всем нам когда-то приходится.

– Как это произошло?

– У меня был враг. Звали его Вай. Он тоже считался целителем, но, как и Тат, ступил на кривую дорожку. Вай навел на меня порчу, мне становилось хуже и хуже. Я не понимал, в чем причина, грешил на болезнь, но мой амулет показывал, что я здоров. Двинулся я через поля в горы к светлому колдуну Онего. Онего – сильный маг, нет подобных ему в округе, да и в городах не сыщутся. Описал я ему проблему, пожаловался на плохое самочувствие. Онего обвел вокруг моего лица рукой, и появилось фиолетовое свечение. «Порча на тебе от чернокнижника», – сказал он, и я догадался, кто виновник злодеяния. Светлый маг подарил мне амулет лунного камня, пообещав, что порча перейдет к глазливому… С тяжелой душой я воротился к эленам, чья кровь текла и течет во мне. Никому ничего не сказал, вроде как и не случилось беды. Жил, собирал травы, делал настойки, а со временем заметил, что Вай изменился: мешки под глазами появились, покашливает и по ночам запирается, какие-то ритуалы совершает. А я излечился, не устаю, не чихаю, сил, как и прежде, с избытком… К концу года, с наступлением дождей Вай зачах, сгорбился и походил на старика. Зубы выпали, есть ничего не мог, а энергетика угасла… Если бы он попросил прощения, я бы сжалился и простил обидчика, но он ходил с гордым видом, не пожелал унизить черное зло, гниющее в нем. Да только не помогло оно ему. Будь Онего слабым магом, изжил бы Вай Авера со свету земного, однако могущества хватило с избытком.

– Отступать некуда?

– Некуда и незачем. Ложись спать.

Авер ушел…

Выследить немета – трудная задача. Они ориентировались в долине Кио, и обнаружить кого-то можно было либо случайно, либо соорудив заранее западню. Этим занимались разведчики, неделями не вылезающие из лесов, маскирующиеся среди скал и деревьев, будто ящерицы, меняющие цвет под обстановку. Опаснейшая каста воинов, от их рук погиб отец, и Витт вожделел добыть ленточку именно разведчика, усложнив задание до невыполнимого уровня.

Букер принял решение утром на свежую голову, после вечернего разговора с целителем. Стам выслушал Витта, напомнил, что не месть должна двигать помыслами, а ум, но не спорил и дал неделю на поиски.

– Учти, на разведчике лента может отсутствовать, – сказал вождь. – С чем тогда вернешься? Неделя закончится, и испытание провалишь.

– Провалю, значит, встану рядом с женщинами у котла. Отведаете моей стряпни.

Витт передвигался по ночам, а днем отсыпался в укрытиях. Перебравшись через Кор на плоту, спустя двое суток он ступил во владения неметов и проявлял осторожность даже в мелочах. Услышав подозрительный шорох, долго не трогался с места, пока не убеждался, что это птица или животное, а не человек.

На третью ночь букер обнаружил следы, хранящие людское тепло. Он пошел по ним и наткнулся на девушку, собирающую манило. Задумавшись, зачем ей плоды в столь поздний час, Витт укрылся. «Нет легче жертвы, чем та, что передо мной, – подумал он, глядя на повязку цвета солнца. – Немет обязательно расправился бы с нашей девушкой».

К девушке присоединился парень (старше Витта, наверняка воин). Подобрался он незаметно, с подветренной стороны, и букер в очередной раз удостоверился, насколько неметы хороши в лесу. Как у парня получилось не наступить на ветку или сухой лист? Обычный воин прокололся бы, а этот ни звука не издал.

Парочка уселась на сломанное дерево и перекусывала сочным плодом. Ничего непристойного они не делали, шептались и ели. Девушка ночью могла прийти к будущему избраннику, а избранник – кто он? Что делает среди тьмы и деревьев? Не разведчик ли часом, которого разыскивает букер? Если так, то жить ему недолго.

Витт снял с плеча лук. Вроде не шумел, но противник насторожился, и когда букер натянул тетиву, обнял девушку и повалил на землю.

– Беги! – крикнул немет.

Убежать никто не успел. Разведчика Витт не пожалел, а девушку ранил в бедро. Она упала. Спустя миг букер был перед ней. Приставил меч к горлу и велел замолчать.

– Я не трону тебя, – сказал он.

– Ты убил Квята, зачем мне теперь жить? Заканчивай скорее.

– Кем был твой Квят? Что ты забыла здесь среди ночи?

– Молодой, да любопытный. – Она засмеялась. – Думаешь, расскажу по первому зову. Хочешь режь, хочешь убивай – ничего не узнаешь.

Она отвернулась, ожидая смерти. Букер отошел назад к парню, держа девушку в поле зрения, сорвал с него повязку и отступал. Девушка провожала его полным ненависти взглядом, и взгляд ее долгое время являлся в будущем.

– Око за око, они убили моего отца, – сказал Витт.

Она не ответила. Смотрела, и глаза говорили больше, чем губы.

Воин изучил повязку. Желтая, как и у всех неметов, она, однако, имела отличие: концы выкрасили в зеленый цвет и переплели наподобие косичек. В их племени все, включая и вождя, и Авера, который букером при рождении не был, носили одинаковые ленты. Стам никого не выделял.

Витт сложил ленту в карман и пошел обратной дорогой. Опасаясь погони, днем не останавливался, а ночью позволил часовой сон и продолжил идти. Усталость валила с ног. Глаза слипались. Букер крепился. В родных краях Витт отоспался, возобновил странствие и на рассвете вернулся в деревню.

Принимали как героя. Уходил он юнцом, а прибыл воином. Букеры ценили каждого, кто вступал в ряды сильнейших. Без оглядки на возраст теперь его ожидал двойной спрос. Воин, защитник, солдат, – детство закончилось, деревянный меч спрятан, кузнец выкует настоящий, с позолоченной ручкой, выгравирует имя на лезвии. Так шутили в племени, и хотя меч у Витта имелся: ладный, острый, с удобной рукоятью, – суть от этого не менялась. Ятт гордился бы им.

Раскаленный металл обжег податливую кожу. Плечо задымилось, и едкий запах защекотал носы. Клеймо с изображением паука торо[19] появилось на руке Витта. Символ Воина. Символ перемен и ответственности…

Спор между тем ничем не завершился. Авер и Стам остались при своих мнениях. Это было удивительно, так как вождь всегда советовался с целителем и прислушивался к элену. Витт подошел к Аверу и спросил:

– Авер, а почему мы не обратимся за помощью к Онего? Давным-давно ты мне рассказывал о нем историю.

– Онего более не практикует, друг мой, – ответил целитель. – Он в почтенном возрасте и сутками медитирует. Гостей не принимает. Я думал о нем, но этот вариант менее жизнеспособен, чем попытка Стама примириться с братом.

Авер, опечалившись, замолчал и отсел в сторонку. Праздник для него закончился. Дальняя и лукавая дорога могла забрать любимого ученика, которому целитель передал не один десяток рецептов. Кроме них с Виттом никто в племени не отличал абэ[20] от аби[21], а некоторые растения вызывали смерть от прикосновения. Авер видел в ученике будущего вождя – того, кто сменит Стама, когда подойдет срок, а Стам души не чаял в Айне и не обращал внимания на других. Когда Главного Воина убили, он критиковал всех без разбору, а молодежь прибавляла в мастерстве. Юнцы росли, и списанные трусы под руководством Витта показывали результаты, а вождь страшился, что не справятся своими силами. Неметов боятся – в лес не ходить. Авер верил, что незачем обращаться к Тату. Он наблюдал гибель племени эленов и не хотел пережить подобное еще раз, а затея Стама вела к концу. Целителя не пугала смерть, он с ней неоднократно сражался, а за молодежь переживал. Стаму взвесить бы все «за» и «против», а не рубить с плеча. Тот же Витт, например, вспомнил об Онего, а если помыслить глубже, найдется что-то еще. Разве в военном деле нет стратегий? Один человек, укрепившись, сдержит отряд. Одна деревня с приличной обороной сдюжит против войска. Войны выигрывают разумом.

Вождь поднял руку. Разгоряченные букеры затихли.

– Попрошу вас проголосовать, – начал Стам. – Вопрос важный. В прошлом году мы потеряли Айна. До сих пор звание Главного Воина свободно. Я планировал устроить состязание перед Свадебными Гуляниями, но неметы изменили планы. Состязаний не будет. Выберем Главного Воина сами… Выйдете в круг те, кто верит, что он достойный кандидат.

Никто не тронулся с места. Самозванцев не любили. Вождь кивнул и огласил список:

– Витт, Гер и Хадс. Жду вас.

Трое названных подошли к вождю.

– Букеры! Мы придерживаемся традиций, но иногда ненадолго от них отказываемся. Трое, что перед вами, сильнейшие воины. Я не знаю, кто из них лучший. Повторюсь, мы без состязаний. Будет неверно провести бой между Гером и Хадсом, а Витт из-за задания не поборется. Поэтому они перед вами! Я называю имя, вы поднимаете руки, Тэм подсчитывает. Затем следующий воин. Руки не опускайте, пока всех не пересчитаем!

Витт злился. Не так ему представлялась церемония посвящения в Главные Воины! Он готов был побеждать конкурентов в честной схватке. Если надо – хоть до восхода солнца сражаться!

– Аин проиграл тебе, а его назначили Главным Воином, – сказал Рон вождю. – А теперь вообще без поединков. Как нам понять, кто достойнее?

Витт не любил заносчивого и высокомерного Рона, но согласился с доводами.

– Кто еще так думает? – спросил Стам.

Все, включая претендентов, поддержали Рона. Вождь раздул щеки от негодования.

– Хорошо, – сказал он. – Хотите битву, будет вам битва. Шире круг! Витт, Хадс и Гер – бой каждый за себя. Победитель померится силой со мной.

Букеры одобрительно загудели, отошли назад, давая пространство, и предвкушали зрелище. Тэм предложил оружие, все взяли по мечу. Начался отчет.

Трое закружили по арене. Витт отметил, что Гер подмигнул Хадсу, значит, объединятся против него, по одиночке не справятся. Отлично. Зрители повеселятся.

Они ударили одновременно. Меч Хадса пролетел мимо пригнувшегося Витта, выпад Гера Витт отбил и успел свалить нападавшего подножкой. Легкий тычок – на груди Гера выступила кровь, и судья велел ему удалиться.

Хадс храбрился меньше. Уходил назад и в стороны, иногда приближался к букерам, и те подталкивали его обратно. Витт не тратил драгоценную энергию, а атаковал и дожидался сигнала Тэма.

– Хадс, покажи, чего стоишь, – сказал судья.

Хадс держал оборону, и ни одной атаки, кроме той единственной так и не провел. Букеры поутихли, но когда Тэм объявил победителем Витта, закричали. Финальная схватка с вождем возбуждала их. Здесь легкой прогулки не ожидалось.

– Поединок за звание Главного Воина, – объявил Тэм. – Оружие, воины: мечи, топоры, ножи. Полный арсенал, так сказать. Кому что?

Стам вооружился мечом, Витт указал на цепь.

– Возьму ее, – сказал он.

– Уверен? – переспросил Тэм. – Никто с цепью еще не побеждал.

Тэм и Стам удивились, однако со стартом боя разгадали хитрость Витта. Он бил издалека, не давая вождю применять коронные быстрые приемы. Цепь была размером почти в два шага. Витт держал ее в руке (вокруг кисти не оборачивал), варьируя длину от полутора до двух шагов. Особого преимущества цепь не давала, меч мог ее перерубить, однако скорость Стаму ограничила.

Витт не спешил. Он прикинул план и выжидал, стараясь выбить оружие у Стама, но тот уводил руку от удара или уклонялся сам. Букер бил по ногам и не останавливался: темп сбавлять нельзя, только наращивать и наращивать. Начнутся танцы – он будет готов. Изменял траекторию, направляя цепь в тело, потом снова в ноги, потом в руки. Стам отбивался спокойно. Возраст не забрал ловкости, как случалось со старцами. Витт восхищался вождем. Все годы он наблюдал за Стамом, отмечая важные детали, осваивал технику и маневры, которые применял их лидер, и когда тот кувыркнулся и махнул по ногам, отпрыгнул и врезал цепью по спине. Следующий удар по руке, и меч выпал на землю. Снова удар по кисти: у вождя нет возможности поднять оружие, а Витт тут как тут, и цепь не знает пощады.

Наступив на меч, букер отпинул его в сторону. Следом выбросил цепь. Биться с безоружным вождем он посчитал ниже достоинства. Поборются без оружия.

Стам поднялся и встал в стойку. Впервые ученик перехитрил учителя. Недооценил он Витта.

– Стам, говорю это впервые, но ты проигрываешь, – сказал Тэм.

Вождь не придал значения словам. Он видел только противника. Того подростка, что стал воином в детстве, а с годами возмужал и окреп.

Воины схватились врукопашную. Стам затанцевал, намекая на то, что выправит положение, задвигался с сумасшедшей скоростью, наносил разящие удары, попадая по болевым точкам. Вождь подумал, что задаст перца хвастуну, а через миг свет померк.

Витт попал между челюстью и шеей. Стам обмяк и упал. Букеры ахнули. «Неужто убил?» – пронесся шепот по толпе.

– Спокойно, братья и сестры, – сказал Витт. – Стам придет в чувство. У меня нет мыслей избавить племя от вождя.

Пока Стам оживал, букеры молчали. Витт не волновался. Он бил не в полную силу, и не костяшками. Когда вождь очнулся и на негнущихся ногах принял вертикальное положение, все закричали. Он улыбнулся, дав понять, что все в порядке. Тэм объявил Витта победителем.

Букеры дали залп оваций, однако, посвящались они не проигравшему, а Главному Воину. Витта качали, подбрасывая в воздух. Он смущался, но гордился. Победа пришлась ему по душе, а раздача званий путем голосования – неразумная попытка подсластить горькое снадобье.

Шум поутих. Стам поздравил Витта. Вождь выглядел утомленным, но не раздосадованным. Вряд ли Хадс или Гер подарили столько эмоций.

– Начинайте обряд, – сказал вождь.

Витта одели в белую простыню и усадили у костра. Принесли чеплаху супа: уставший букер съел ее в одну минуту, затем – кусок с филейной части оленя, который последовал по назначению.

Кликнули кузнеца, и тот долго грел клеймо над огнем. На плече Витта уже красовался паук, к нему добавили второго, являющегося отражением.

– Сегодня ты получил то, к чему стремятся все, изучающие военное дело, – сказал вождь. – Получил, я отмечу, заслуженно. Давненько мне не влетало по шее.

– Ты сражался достойно, – сказал Витт. – Все, чему я научился, произошло благодаря тебе. Если я тебя обидел, позволь извиниться.

– Не за что просить прощения. Носи звание с достоинством. Чтобы ни случилось, помни: ты – букер, и всегда им будешь. Впереди сложный период, и я надеюсь, что мы не сломаемся под гнетом проблем… Погрустим потом, а нынче – Ночь Прощания! Всем гулять! Проводим Витта!

Грохнули барабаны, оглушая деревню громовым шумом. Завтра у букеров начнутся грандиозные события, с плясками, выступлениями и фокусами, с льющимся рекой вином и горой еды, что запасалась заранее. Девушки нарядятся в лучшие платья: белые, красные, синие или зеленые; парни отскоблят подбородки от бород и щетин и устроят силовые конкурсы, дабы покрасоваться перед зрителями и будущими избранницами, а те, кто имеет вторых половинок, предадутся всеобщему веселью. Сегодня репетиция Свадебных Гуляний, и пройдет она чинно и сдержанно. Без драк, без нервов и без сумасбродства.

Пару часов соплеменники посвятили Витту. Воспевали его достоинства, хвалили и выпивали за здоровье, а оставшееся время проводили, разбившись на компании, пили, падали ниц у костра, а у кого хватало сил – отсыпались в домах.

Витт пригубил вина, думая о том, что если бы не нарвался на немета в лесу, то не случилось бы цепочки событий, из-за которой он покинет племя. На Гуляниях Майя указала бы на него, и они убежали бы ото всех, уединились и любили друг друга, а после девушка родила ему сына или дочурку.

Бы да кабы. Он посмотрел на Майю, она потупилась, словно говоря, что ничего не произойдет. Витт уйдет, а вернется? Не сглупила ли она, пообещав, что никого не выберет на празднике? Карие глаза вернулись и встретились с голубыми, Витту послали воздушный поцелуй, а букеру припомнился тот, настоящий. Его первый поцелуй от красавицы, за чье сердце готовы бороться все мужчины без исключения. Касание губ – легкое, непринужденное, а какая эйфория напала на него после; он никогда не испытывал подобного чувства: будто все внутри переполняла неконтролируемая радость.

Но не постичь ему любви. Теперь он Главный Воин, и как Аин ответственен за племя. Провалится, не сумеет убедить Тата, не отыщет весомых доводов, и грош ему цена. Большая неожиданность для Витта заключалась в другом: звание никак на него не повлияло, не затронуло ни частички души и не наполнило счастьем, а расставание с Майей удручало по-настоящему. Ее слова открыли для него новую грань, дали веру в себя, и победа пришла большей частью из-за веры. Скажи кто-нибудь несколько лет назад, что он станет Главным Воином и воспримет это как данность, Витт рассмеялся бы над глупой шуткой, а сейчас ничего не смешило. Грусть и пустота приняли эстафету.

Воин удалился. По дороге его нагнал Авер, и они расположились на крыльце хижины Витта. Целитель закурил трубку. Вдалеке развлекались букеры, отсюда казавшиеся игрушечными фигурками, что вырезали умельцы.

– Что-то ты хмурый, мой друг, – сказал Авер. – Майя тебе все рассказала, и уходить еще больше не хочется?

– Мне дали подачку в виде звания, а важного лишили.

– Не переживай. Она тебя дождется. Об этом я позабочусь… У меня к тебе разговор есть, как раз Майи касаемый.

Витт был само внимание, кивнул Аверу, чтобы тот продолжал.

– Понимаешь, я ни с кем, кроме тебя и дочери не могу быть откровенным. Я чужак среди букеров, элен, не вашей крови. Мое племя погибло из-за глупости старейшин, которые отказывались от трав и настоек, и полегли от «детской» болезни. И вот я на пороге очередного краха. Прожив здесь тридцать пять рождений и поставив на ноги добрую половину племени, я не заслуживаю уважения. Со мной и советоваться не желают… Я не одобрял и не одобряю твой поход. Глупость несусветная. Не ясно, какие цели преследует Стам, отпуская сильнейшего воина к Тату… Не буду таить от тебя секрета и скажу, что мы с Майей хотим уйти.

– Уйти? Насовсем? Куда? – засыпал вопросами Витт.

– Мы не обсуждали, куда и как надолго. Жить отшельниками глупо. Примкнуть к другому племени – тоже, учитывая, что повсюду иерархия, а целитель для многих – это шаман или маг.

– Как же букеры справятся без тебя? В войне с неметами знахарь – важнейшая фигура. Кто излечит раненых? Никто не разбирается, какие травы прикладывать и что съесть, чтобы боль не свела с ума… Авер!..

– Жить без доверия сложно. Уж ты-то меня поймешь. Я общался со Стамом на тему ухода, он не держит нас. Сказал, можем вместе с тобой выдвигаться.

– Ты ему не нужен? Верный помощник и правая рука на протяжении трех десятилетий. Ты не шутишь?

Авер отрицательно покрутил головой.

– Я запутался, Авер, – сказал Витт. – Или чего-то не понимаю. Точнее, вообще ничего не понимаю. Что за игры ведет наш вождь?

– По-моему он с годами разочаровался в букерах. Утратил веру, что его народ способен творить чудеса, и захотел проверенной магии. Поглядим, что Татему покажет. Повторюсь, мы имеем шансы разделаться с неметами своими силами. Здесь, – целитель постучал по виску. – Скрыто много всего. Я знаю, как изготовить горючую смесь, как одурманить толпу сонным дымом, умею изготавливать смертельный яд для стрел: пять минут, и ты мертв. Мой ум, твоя храбрость, дух букеров, – разве с сильными качествами мы считаемся заранее проигравшими?

На тропинке зашуршали, и Авер замолчал. Говорил он тихо, вряд ли бы его услышали, однако подстраховался. Они ожидали увидеть Стама или подвыпившего празднующего, но пришла Майя. Целитель откланялся.

Девушка села на место отца. Помолчали. Слушали стрекот насекомых и чириканье птицы алло[22], ведущей ночной образ жизни. Темноту освещал белый лик луны.

– Вы решили уходить? – спросил Витт.

– Да. Папе кажется, что Стам ведет букеров к поражению. Вождь никого не слушает. Он изменился. Отцу больно отмечать происходящее… Я буду ждать, когда ты заберешь меня обратно. За Горой Слонов на юге земли пигмеев, а мы возьмем курс на восток. Там никто не живет, папа знает ту местность.

– А как же Авер? Он не планирует возвращаться?

– Нет. Если б ты остался, мы бы не ушли. Сражались до последней капли крови. Но остаться тебе, значит, нарушить волю вождя, выступить против отца отцов. Того, чье слово непоколебимо. Бунт повлечет за собой смерть. – Она прижалась к плечу Витта щекой. – Знаешь, я мечтаю, что мы втроем создадим племя, которое объединит эленов и букеров. Ты бы возглавил его.

– Я не предам свой народ.

– Я понимаю, поэтому соглашусь прийти с тобой.

Майя обняла его за руку. Маленькая, хрупкая полукровка. Девушка, подарившая ему сердце. Очаровательная, как луговые цветы на восходе.

– Авер просил передать тебе два талисмана. – Она разжала кулачок и протянула раскрытую ладонь Витту. – Амулет белого скорпиона поглощает негативную энергию и помогает не ослабеть. Амулет песчаной ящерицы – мощное орудие, применяй его в крайнем случае, когда соперник превосходит тебя по всем параметрам. Пусть не смущает крохотный размер, внутри спрятана сверхсила.

– Спасибо, Майя, – сказал Витт.

– Пора расставаться, – сказала девушка. – Я надеюсь увидеть тебя живым.

Она поцеловала его и отстранилась. Карие глаза блестели от слез. Витт надел обереги на шею и смотрел вслед уходящей девушке.

Сон долго не являлся. Мыслилось о многом.

О Майе и Авере, что решились покинуть букеров. Наверняка в племени сочтут поступок предательством, но Витт занял сторону целителя и переоценил все с его точки зрения. Выходило, что Авер – не изменник, а человек, уставший бороться за свое мнение. Проще плюнуть на все. Витт бы так не сделал, однако и учителя не попрекал. Он не представлял, какие отношения между вождем и целителем: насколько они сложны и запутанны, и к чьим словам нужно реально прислушиваться. Знал только, что Авер заслужил толику уважения.

О словах Майи, сначала задевших, а после заставивших копнуть поглубже в душу. Видел ли себя Витт кем-то другим, кроме букера? Да, он гордо бил в грудь, как и прочие соплеменники, но ведь они все: и букеры, и неметы, и аски, и россы, – выдуманные племена, а верное их название – корренты. А кем они были до прихода сюда, когда старый вождь Арен ступил на земли долины Кио? Никто не ведал истины.

О Стаме, чьи поступки задевали не только его, теперь Главного Воина, но и преданного друга, когда-то вырвавшего вождя из лап лепо при помощи знаний. Стам разрешил Аверу и Майе расстаться с племенем, тем самым внес разлад и показал, что никем не дорожит. Во времена, когда лишь единение могло спасти, вождь ото всех избавлялся. Витта – туда, Авера – отсюда; а кто сражаться будет???

Когда забрезжил рассвет, Витт поднялся. Так и не уснул.

В дорогу все было собрано. Он обул сапоги (в правый башмак спрятал нож, в левый – заточенную звездочку и дротик), вставил меч в ножны, через плечо повесил сумку с провиантом; бурдюк с водой и веревку устроил на поясе, лук убрал в налуч, предварительно осла би в тетиву, а стрелы – в колчан. Авер смазал половину из них ядом хемели[23] и выделил наконечники зеленым, чтобы не перепутать.

– Ранение от хемели смертельное. Его используют пигмеи. Будь осторожнее, как спустишься с Горы Слонов, – сказал целитель.

Во вчерашнем костре тлели угли. Котел с супом опустел. Нетрезвые букеры спали там, где их покинули силы. Безмолвствующие барабаны валялись на площади.

Букер остановился на выходе. Никто его не провожал.

– В путь, – сказал Витт.

Глава 3
За горой слонов

Переход через Гору Слонов никогда не славился легкостью. Что река Кор, что гора, – обе несли смерть, если ошибешься. Один раз букер едва не сорвался, но выручили натренированные руки. Уцепившись за выступ левой, правой Витт нащупывал, за что ухватиться. Ноги болтались над пропастью, и пальцы соскальзывали, но воин нашел углубление в скале, переложил вес на правую руку и спасся. Он глянул вниз, туда, где открывался устрашающий вид, и где важная миссия могла закончиться, едва начавшись.

Кто видел Гору Слонов издалека, посмеивался, предполагая скорую переправу, однако на деле все путники сталкивались с трудностями. Высотой не более тысячи шагов, гора очерчивала границу долины с юга. Непроходимая по бокам, она имела две сложные тропы в середине, и на обоих маршрутах попадались гладкие стены без единого выступа. Чтобы их преодолеть, нужно было раскачиваться и прыгать.

Витта называли опытным скалолазом, хотя он достигал вершины в крайний раз в юности, когда готовился на воина, но старейшины позже исключили Гору Слонов из испытаний, и тренировки не пригодились. Зато пригождались сейчас: память направляла воина.

Шагов за сто до вершины букер добрался до пещеры, где планировал передохнуть. Он втащил себя и перевернулся на спину. Над головой разлилось бескрайнее небо. Облака плыли на восток, подгоняемые ветром. Солнце палило сверху, и воин отодвинулся в тень пещеры. Мышцы нещадно ныли. Витт расслабился и задремал.

Проспал недолго. Солнечный диск по-прежнему возвышался над головой. Букер продолжил восхождение и спустя час достиг вершины. Здесь букеры-счастливчики вырезали на камнях имена, вписывая себя в историю. Витт поискал свое. Годы потерли многих, но его буквы скала сохранила. Он подправил имя ножом, полюбовался и перелез на другую сторону. Вниз никто не спускался, а ему предстоял спуск в Дремучий Лес – место дикое и опасное. Когда были молодыми, гадали, кого скрывают деревья среди зелени, расспрашивали старших, но те отнекивались, и лишь Авер однажды сообщил, что земли принадлежат воинственному народу – пигмеям, сердитым человечкам, чьи стрелы ядовиты, а нрав – бессердечен.

Сами букеры придумывали различные истории. Якобы тут жили люди-звери, убивающие всех, кто оказывался в лесу, и никакое оружие не спасало от их ярости. А еще драконы без крыльев и ног, умеющие плавать и заползать по стволу до верхушки. А на окраине варвары, питающиеся человечиной. Витт любил послушать байки за ужином, но словам Авера доверял. Целитель не был замечен во лжи: если бы букеры больше внимали ему, то элен давно занял бы место вождя, однако те предпочитали россказни о мифических чудиках, которых никто и в глаза не видывал.

Обратная сторона горы имела и выступы, и места для передышки, и приличные наросты. Букер практически не останавливался. Спустя два часа он предстал перед густым лесом, в народе прозванным Дремучим.

Лес оправдывал имя с лихвой. Высокие деревья стояли плотной стеной, имели много поросли и растущих вокруг кустарников с колючками. Иногда приходилось прорубать дорогу мечом. Привычных натоптанных тропинок не было, как и следов человека или животных. Витт миновал три тысячи шагов, прежде чем обнаружил отпечаток лапы. Потрогал его пальцем – сухой, земля под ним затвердела, запах улавливается едва-едва, на вид похож на лисий или волчий. Волки и лисы покинули их края, не справившись с жестокостью четырех племен.

Птицы не пели. Букер пошел дальше, запоминая местность до мельчайших деталей: там листья у травы необычные, целый пласт странного коричневого оттенка – трава то ли перегнила, то ли подземные воды богаты глиной и окрасили ее; на дереве виден улей, и полосатые медоноски озабочены строительством дома, снуют туда-сюда, добывая пыльцу из цветков; справа земля углублена – опять же возможно подземные воды, или кто-то вырыл нору; а вот опасная находка: паутина на уровне колен, а в засаде паук-альбинос крито[24] – заденешь ногой, а он прыгнет на тебя и ужалит – два-три дня можно проваляться без памяти; если повезет – выживешь.

Чуткий слух букера услышал шуршание листьев и поскуливание, похожее на щенячье. Воин вытащил меч и приближался к источнику скулежа, оказавшемуся волчонком. Из лапы животного торчала крохотная стрела с черным пером на конце.

Букер поймал волчонка за шею, прижал к земле коленом. Разрезал веревку на три части и связал ему морду и лапы. Волчонок рычал, посылая угрозы человеку, елозил и вырывался. Витт покинул его и расположился неподалеку. Прошло десять минут, двадцать, тридцать. Букер отсчитывал секунды про себя. Никого, кроме раненого детеныша волка. Выходит, тот, кто ранил животное, либо замаскировался, либо ушел. «Дальше прятаться бесполезно, буду полагаться на слух», – подумал воин.

Он решил помочь волчонку. Тот понял замысел человека и заскулил сильнее прежнего. Попытки вырваться из пут увеличили интенсивность. Витт осмотрел лапу, определил, что стрела засела глубоко, а, значит, ее придется вырезать.

– Потерпи, – обратился он к волчонку. – Будет больно, но я попробую тебя спасти. Надеюсь, стрела не отравлена.

Букер разрезал плоть ножом, вынул стрелу – аккуратным движением, дабы не повредить нервы и сухожилия. Он оглядел наконечник на свет, ища остатки яда, но кроме крови ничего на нем не обнаружил. Сама стрела оказалась небольшого размера, а Авер говорил, что стрелы пигмеев похожи на стрелы потомков коррентов, и Витт сделал вывод, что луком баловались дети, и волчонка ранили случайно.

Спрятав трофей в колчан, букер нарвал трав: бобо[25], чтобы прочистить рану от грязи и гноя, а клейкую, неприятную на ощупь рату[26], дабы остановить кровь и покрыть кожу корочкой. В период войны бобо и рата спасали жизни воинам, а целителям позволяли приводить бойцов в строй за короткое время.

Собирание трав наряду с военным ремеслом было любимым занятием Витта. На пару с Авером они исследовали леса и степи, карабкались в пещеры и вязли в болотах, доставая нужные травинку или соцветие. Целитель объяснял, какая трава за что отвечает, что с ней надо делать (сушить, жечь или растирать), какие отвары из нее получаются, а какие лучше не пить, чтобы не отравиться.

Лет пять-шесть назад случилось кровавое сражение. Неметы переплыли реку, высадились на берег и появились на поляне столь же неожиданно, как появились бы через месяц, если бы враг не выдал Витту секрет. Разведчики подали сигнал, страж у ворот его принял и оповестил деревню. Букеры выбегали из домов, на ходу влезая в доспехи и надевая на руку щиты, собрались за воротами и пошли навстречу. Тогда в племени хватало воинов: и Аксель, и Эрен, и Гет, и подросший Аин.

На неметов полился град стрел и огненных шаров. Лучники подчищали их ряды, но большая часть уцелела и сошлась в рукопашной. Зазвенели мечи. Столько убитых и раненых Витт не видел ни до, ни после. Он бегал, помогая Аверу в лечении, накладывал рату, отпаивал своих чудо-настойкой, позволяющей биться, не обращая внимания на боль, потерю крови или отсутствие конечности, зашивал специальной иглой глубокие раны. Ревущий бой, где сотня кричащих глоток, где металлический запах смешивался с запахом пота, алкоголя и рвоты, и где любой неосторожный удар мог снести голову с плеч, не пугал Витта. Неметов не интересовали ни он, ни Авер, снующие между живыми и мертвыми. Неметы жаждали сражения, а фигурки старика и мальчика их не привлекали, позволяя выполнять важную миссию.

Букеры посмеивались над увлечением Витта. Тот становился грозным воином, а чужеродное занятие эленов, связанное с магией и колдовством, не приносило монет в копилку, пока не представился случай. Витт никого не слушал и не пропускал прогулок с Авером, выделяя на постижение важной науки день-два в неделю. Целитель благодарил его за веру и изливал на паренька знания. В первом же бою, когда Витт и Эрен столкнулись на западе с тремя асками, и Эрену разворотили бедро, выручил товарища именно он. Прочистил рану, приложил трав, зашил. На следующий день напарник, хромая, одолел пару тысяч шагов, а через неделю хвастался затянувшимся рубцом. Витт доказал, что знания Авера необходимы воинам, и отношение к целителю потеплело. Обычно сильнейшие воспринимали помощь как данность.

Сейчас букер лечил животное, и пусть взгляд волчонка не разгладился (хищник, он и есть хищник), воин понимал, что поступает правильно. Витт нашел нужное дерево гга[27], вытащил желтую повязку из кармана и пропитал ее соком, сочащимся из ствола. Приложил повязку к носу волчонка, тот надышался и уснул. Букер взял его на руки, обмякшего и безобидного, и пошел дальше.

Лес не изменялся, лишь деревья и кустарники сгустились. Витт больше не прорубал дорогу мечом, обходя препятствия из плотных зарослей. Волчонок напоминал, чтобы воин не расслаблялся: пигмеи вооружены, издавать лишний шум ни к чему.

Дыхание животного выровнялось, нос повлажнел, а через пять тысяч шагов стал холодным. Букер понял, что стрела не содержала яда, иначе волчонок уже умер бы. Воин поднял его и приложил ухо к боку: сердце стучало без перебоев.

Внезапно что-то мелькнуло вдалеке, и Витт сиганул в кусты. Он уловил шевеление на дереве, уложил волчонка на землю и притаился среди зелени, смотря сквозь прорехи в листьях. Букер увидел, наконец, медный наконечник стрелы и направленный на него лук, а затем довольное лицо черного человека, похожего на подростка – субтильного и худого. Главного Воина поймали на крючок.

Витт за долю секунды оценил расстояние. Стрела долетит и попадет в цель. До ближайшего дерева далеко, три-четыре шага – две пущенных в него стрелы. Если учесть, что они ядовиты (Авер утверждал, что против людей пигмеи используют отравленные орудия, компенсируя недостаток роста и нехватку силы), то даже царапина воссоединит букера с родителями. Шансы минимальные, но выбирать не из чего.

Воин мысленно обругал себя и напрягся, готовясь к прыжку. Не отрывая глаз от врага, Витт нащупал рукой сапог, залез под подкладку, вытащил дротик и зажал между большим и указательным пальцем.

Пытка взглядами набирала обороты. Пигмей чувствовал, что преимущество за ним, и выжидал. Букеру же ничего другого не оставалось.

Спустя несколько минут, казавшихся вечностью, оба были готовы лопнуть от напряжения. Лбы покрылись испариной, ноги затекли. По носу Витта потекла капелька пота, и он сдул ее. Дротик впился в кожу, и воин покрутил его, чтобы тот отклеился.

Палец черного человека отпустил тетиву. Стрела набрала скорость и влетела в то место, где мгновение назад сидел Витт. Тот кувыркнулся и бросил дротик во врага, который успел достать новую стрелу из колчана. Дротик попал в плечо, пигмей замахал руками, потерял равновесие и полетел, ударяясь о ветки и ломая их, и грохнулся оземь с глухим звуком: будто кто-то в сжатый кулак кашлянул.

Букер не испытал ни жалости, ни сострадания. Сморщился, представив какую боль испытал пигмей при падении, однако подойдя ближе, ужаснулся. Пигмей упал на здоровенный сук, торчащий из земли, и тот пропорол ему живот. Черный человек был жив. Трясущимися руками он тянулся к внутренностям, но вряд ли осознанно: пелена предсмертного тумана застилала глаза. Он задрожал, дернулся всем телом и затих.

Витт извлек дротик, вытер его и спрятал. Он не планировал убивать пигмея, но судьба распорядилась иначе. Тот первым наставил оружие на букера и первым пустил стрелу. Получил по заслугам.

Воин подошел к волчонку. Трава затянула рану, к утру выздоровеет. Букер подобрал его на руки, еще раз взглянул на поверженного врага и пошагал на юг.

Смеркалось. Деревья пропускали мало света, теперь же свет исчезал. Пару тысяч шагов, и стемнеет окончательно. Ночной Дремучий лес хранит тайны, с которыми лучше не связываться. Витт предпочел бы идти, пока не покинет владения пигмеев, но трудный переход через Гору Слонов наложил отпечаток.

Воин соорудил шалаш и посыпал перед входом порошка. Порошок содержал раздражающее вещество и отпугивал хищников и насекомых. Авер изготовил его случайно, раздробив перечные горошины и косточки висну[28]. Расчихавшись, целитель понял, что соорудил горючую смесь, показал Витту, а тот принялся потешаться над соплеменниками, обмазывая им носы.

Пока букер занимался шалашом, волчонок не отводил взгляда. Витт подмигнул ему, перекусил вяленым мясом и утолил жажду.

На Дремучий лес опустилась темнота. Если солнечные лучи пробивались через завесу листьев, то лунный свет сюда не проникал. Непроглядная чернь окружила ужинающего воина.

Птичка ко[29], крохотная, больше напоминающая бабочку, чем птицу, устроилась на ноге и слизывала что-то с пальцев. Тоненький язычок двигался быстро-быстро, щекотал и смешил Витта. Букер разглядывал необычное создание, терпел, а ко увлеклась поглощением, взлетела и кружила вокруг ступни. Воин не выдержал, пошевелил мизинцем, и птичка упорхнула.

Витт улыбнулся. Перевернувшись на бок, он наткнулся на волчонка. Веревка на задних лапах распуталась, и тот уснул рядом, согреваясь теплом букера.

Волчонок спал, свернувшись калачиком и спрятав нос под лапу. Во сне он подергивал лапами, задевая Витта за бедро. Букер погладил животное. Волчонок проснулся. Глаза хищника взглянули в глаза воина, и на секунду в них показалось что-то вроде благодарности. Но лишь на секунду. Потом зрачок увеличился, и детеныш волка зарычал: ему не нравилось, что его трогали. Витт снова погладил, и волчонок успокоился. Букер убедился, что рана затянулась и не кровоточит, и развязал веревки.

– Ты здоров, иди, – сказал Витт.

Хищник встал на три лапы, а четвертую прижимал к брюшку или держал в воздухе, боясь причинить себе боль. Букер повторил призыв, и волчонок сделал пару пробных шагов, наступая на больную конечность. Посмотрел на воина, словно уточняя, все ли в порядке, и скрылся в лесу.

– Прощай! – сказал Витт.

Перекусив мясом, букер проверил вещи и разобрал шалаш. К вечеру он планировал добраться до Границы – туда, где Дремучий Лес заканчивался и начинались владения пигмеев. Если в лесу они редкие гости, у себя на равнине они – хозяева, а чужак, превышающий их ростом, отличный ориентир, чтобы пострелять из лука.

Весь день Витт шел. Останавливался два раза: пообедал плодом манило, пополнил запасы воды из ручья и нарвал тростника, жуя по дороге сладковатую мякоть.

В лесу появилась дичь. Разноголосьем пели птицы. Пугливые нилу, забредшие сюда напиться из источника, учуяв человека, убегали, круша толстыми задами кустарники, а копытами затаптывая траву. Ленивые земо[30], чудные обезьянки с длинными носами-хоботами, лакомились фруктами и почесывались. Букер их передразнивал. Серые ушастики – заа[31] – топали, потом замирали, вертя ушами и шевеля усами, и топали дальше. Муравьи сновали около муравейника, построенного у дерева. Пологая сторона их дома располагалась с южной стороны, подставляясь под солнечные лучи. Маленькие насекомые, кусачие и работоспособные, набрасывались на сапоги Витта. Букер поражался их бесстрашности. Подумал, что если б все воины в племени были как муравьи, никто из врагов к ним бы не сунулся.

До Границы к вечеру он не успел. Солнце уходило на запад, и лес снова погружался во мрак. Обилие животных и поредевшие деревья говорили о том, что она рядом. Витт скинул вещи, обмазался соком папо[32], маскируя человеческий запах, и вышел на охоту. Желудок урчал, а запасы мяса он прикончил еще за завтраком. Одним манило не насытишься.

Нилу он приметил у ручья. Полосатые животные, сбившись в тройку, пили воду, а еще пара несла дежурство. Сок папо, впитавшись в кожу, позеленел, и букер подбирался к ним незамеченным, маскируясь среди листвы. Внезапно его осенила догадка, как миновать поселения пигмеев. Почему он сразу не использовал охотничьи навыки?! Он же практически невидим!

Витт выглянул из-за дерева. Нилуего не обнаружили. Букер снял с плеча лук, следя за повадками лошадей: не взбрыкнут ли, не учуют ли. Нет, вроде не отрываются от водопоя. Положил стрелу и натянул тетиву. Подняли морды, послушали.

Воин выстрелил. Стрела попала в горло – точь-в-точь в артерию. Нилу всхрапнула и повалилась в воду. Полосатые бросились врассыпную. «Жаль, что на нашей стороне папо мало где растет. Охота была бы отличной», – подумал Витт.

Теперь надо действовать споро. Кровь привлечет хищников. Вся туша антилопы ему не нужна, поесть да завялить мясо в листьях элоа[33]. Он отделил от нилу приличный кусок, захватил вещи и удалился от убитого животного.

Через час букер вырыл глубокую яму, развел костер и накрыл его ветками. На ветки положил мясо, и оно готовилось на дыму. Несколько кусков завернул в элоа. К утру мясо обретет пряный и неповторимый вкус, и на ближайшие два дня можно забыть о поиске пропитания. В племени использовали десятки рецептов вяления мяса: и в соли, и в соляном растворе, и в настойках. Еще неплохо подходили листья рагунда[34]: в них любая пища хранилась неделями, а эффект не уступал элоа.

Пока ужин пропекался и подрумянивался, Витт сидел под светом луны. Светило погружало в мрачные мысли об Авере и Майе. Букер не представлял племя без целителя и его дочери, и если ему предначертано судьбой вернуться в долину Кио, то он приведет Майю обратно. Но как обойтись без еженедельных прогулок с Авером, без дружеских советов старца и без хладнокровия мудрого элена, умеющего прощать ошибки и давать шанс исправиться? Разве кто-то заменит его за спиной Стама, чья горячность порой аукается нелогичными поступками?

Решение целителя покинуть букеров в предвоенный период поразило воина. После Ночи Прощания Витт много размышлял на данную тему, разбирая ситуацию по косточкам, будто освежеванную тушу, а перед сном прокручивал случившееся снова и снова. Стам отпустил Авера. Звучало как бред заболевшего горячкой, а от горячки Авер умел излечивать. Что произошло между двумя товарищами, если один хлопнул дверью, а второй его не удержал? Воин не верил, что виноват он, и целитель обиделся на то, что вождь избрал Витта для похода к Тату. Стам на то и вождь, чтобы принимать решение самостоятельно, он может и не прислушиваться к советам старейшин. И пусть ни Витт, ни Авер не согласны с тем, что сходить на поклон к чернокнижнику – верная идея, они не несут ответственности за букеров. Может, случилось что-то более серьезное, о чем умолчали и вождь, и целитель. Что – можно лишь догадываться.

Витт потыкал мясо ножом и перевернул. На языке вертелось слово «предательство», но к кому из двоих его отнести? Стам придумывает затею с походом в Тартум, затем устраивает состязания на Главного Воина и выгоняет из племени ближайшего соратника. Авер не поддерживает вождя, говорит ему это в лицо и объявляет об уходе из племени, которое стало родным. Или не стало???

Букер снял мясо с веток. Луна не отвечала на его вопросы. Никто на них не отвечал. Витт подкрепил силы, соорудил шалаш, затушил огонь и лег. Сегодня он прошел тысяч тридцать шагов, устал и мечтал об отдыхе. Тянуло ко сну, но как только он закрыл глаза, мысли были тут как тут.

– Как же избавиться от них? – проворчал воин.

Ему снилась Майя. Она сидела на лугу, окруженная цветами. Вместо белой ленты девушка заплела венок из фиолетовых и желтых цветков. Ветер кружил ее волосы. Словно дразнился. Майя звала к себе, что-то говорила, но Витт не слышал. Бежал к ней, но девушка не приближалась. Букер усиливал бег, не сдавался. Нет, далеко. Надо поднажать. Расстояние не сокращалось.

– Майя! – позвал он.

Ее губы двигались, с них слетали слова. Витт крикнул, что не понимает, пусть скажет громче, но девушка игнорировала просьбы.

Внезапно картинка увеличилась, ее лицо оказалось перед взором букера.

– Будь осторожен, – сказали она.

Он вздрогнул и проснулся. Что-то разбудило его: шорох или присутствие посторонних. Воин сконцентрировался на ночных звуках. Все замолкло. Подозрительно тихо. Когда ложился, кипела жизнь, а сейчас никто не пискнет. Букер осмотрелся. Деревья, кусты, трава. Лес в свете луны. Штиль – ни листка не шелохнулось. Что же побеспокоило? О чем предупредила Майя во сне?

Кто бы ни таился, букера он обнаружил. Витт ощущал, что находится будто бы на ладони. За ним наблюдали.

Прятки продолжались недолго. На ветках появились знакомые очертания пигмеев. Один, второй, третий. Как грибы после дождя они попадали под взор воина и брали его под прицел лука. Окружили со всех сторон. Неосторожное движение – и десятки стрел полетят в него.

– Брось меч! – приказали ему.

Он разжал кисть, и клинок упал на землю.

– Подними руки! – еще приказ.

Букер сосчитал пигмеев. Шестеро впереди, двое по бокам, четверо сзади. Итого двенадцать. К пояснице прислонился холодный металл, а до уха донесся звук натягиваемой тетивы. Витт выругался. «Вот и все, – подумал. – Оплошал, как неумелый мальчишка. Подвел своих. Дергаться не надо, вдруг получится удрать». Стоявший с луком пигмей закашлялся, и стрела заскребла по коже.

– Я могу тебя излечить, – сказал букер. – Ты болен бульканьем в легких. У меня есть лекарство.

– Нам не нужна отрава от убийцы.

– Я не убийца…

– Убийца и лжец! Ты убил Роба. Шаман узрел тебя на потухших глазах нашего брата, – сказал пигмей. – Ты последний, кто видел Роба.

– Но это не означает, что я – убийца! Он напал, я защищался. Мне что, подставить грудь под стрелу?! – разозлился Витт. – Он свалился на сук. Несчастный случай.

Пигмей снова закашлялся.

«Ты умираешь, – подумал воин. – В твоей груди завелся злой дух, и он скоро сожжет твое сердце. Болезнь доставит мне радость перед смертью».

– Не хочу слушать твою болтовню, – ответил черный человек. – Руки назад!

Букер завел руки за спину. Пигмей распорядился связать пленника. Витту присвоили новый статус. Пленник. «Если не убили сразу, шансы спастись не утрачены», – пронеслась мысль.

Путешествие грозило закончиться рядом с домом. Далекий Тартум, где жил волшебник Тат, растворялся в зарослях Дремучего Леса. Букер вспомнил Айна. Бывший Главный Воин погиб глупо, и он повторит его успех, вляпавшись в историю с пигмеями.

– Топай прямо! – Пигмей ткнул букеру в спину.

Витт повиновался. Еще не рассвело. Луна освещала лес. Букер шагал, сопровождаемый делегацией черных людей. Они передвигались тихо. Маленького роста и небольшого веса, пигмеи не издавали лишнего шума, к тому же здорово лазали по деревьям, что и позволило застать воина врасплох.

Они покинули Дремучий Лес и вышли к Границе. Впереди простиралась равнина. Трава, редкие деревья.

Через десять тысяч шагов букера привели в деревню пигмеев. Она располагалась на открытой местности, восходящее солнце грело макушку. Витт размышлял, почему черные люди не расправились с ним, и под мрачные думы был привязан к деревянному столбу, вкопанному посередине центральной площади. Пигмей, что с ним разговаривал, обратился к толпе, что выстроилась на площади поглазеть на белого гиганта.

– Мы поймали обидчика Роба! Того, что запечатлели его глаза в предсмертный час! – сказал пигмей. Похоже он был вождем. – Обидчик утверждает, что Роб напал на него, а он оборонялся, но я не верю ему! Наверняка здоровяк решил, что расправится с Робом, а Роб сопротивлялся! Пигмеи – сильный народ! Мы не даем себя в обиду!

Вождь разглагольствовал и закашлялся. Легкие клокотали и бурлили. Пигмей сплевывал сгустки крови и мокроты, жадно вдыхал воздух и говорил. Витту казалось, что вождя вывернет наизнанку, но ему принесли воды. Попил, отдышался и оклемался.

– Позволь мне вылечить тебя, – попросил букер. – Кашель приведет тебя к смерти. Если появилась кровь, конец близок.

– Ты лжец! Не существует лекарства от бульканья в легких! Я не переживаю по поводу смерти. Значит, пора. – На лице вождя замелькали тени сомнения. Умирать никто не торопился.

Витт заметил это.

– Я могу изготовить настой и выпить его, если боишься, что отравлю.

– Думаешь, излечишь вождя, и тебя помилуют? Как бы ни так! Ты умрешь! И умрешь в муках! Мы принесем тебя в жертву Великану из Пещеры!

– Хорошо. В жертву, так в жертву. Мы, букеры, не казним невинных людей. У вас, видимо, другие обычаи, а я на вашей земле… Я не желал Робу зла, он выстрелил в меня, промахнулся. Тогда выстрелил я, ранил в плечо. Он потерял равновесие и упал. Воля Высших Сил, что под ним торчал сук, а не поросль. Моей вины в несчастье нет, но если вы считаете, что есть, тогда прошу напоследок совершить благое дело. Я – знахарь, разбираюсь в травах и кореньях, – сказал Витт.

На лбу вождя забороздились морщины. Пигмей заходил по площади, почесывая подбородок. Букер разглядел на его ногах сандалии, а на поясе – позолоченную рукоять ножа. Другие стояли босиком и были вооружены только луками.

– Красиво сказываешь. С чего мне верить, что ты букер, а не посланник кролов, с кем мы воюем? Вылитый крол: белый, огромный, жестокий.

– Никогда не слышал о тех, о ком ты говоришь. Я спустился с Горы Слонов и иду в город за помощью. Букеры живут по ту сторону горы.

– Ты не похож на знахаря. На крола похож, а на знахаря нет.

– Я докажу обратное, если разрешишь.

Вождь не ответил и велел всем расходиться. Сам скрылся в ближайшей хижине с группой пигмеев. Советуются, решил Витт.

Букер зародил в пигмеях колебания. Воин не видел в нелепой смерти Роба своей вины. Все по честному: он победил в равной схватке. Но как убедить в правоте вождя и заставить выпить лекарство. Если удастся излечить его, Витт добьется расположения.

Пигмеи разбрелись. Вождь не возвращался. Витт стоял со связанными руками и ногами и изнывал от неудобства. Ноги привязали к столбу, а руки завели за столб. В глаза слепило восходящее солнце. Во рту пересохло от жажды. День начался, а букер застрял. Ему бы идти и идти, дорога до Тартума не близка, но поход может окончится здесь.

Букер опустил голову и положил подбородок на грудь. По лицу скатилась скупая мужская слеза. Не из-за возможной смерти, а из-за душевных переживаний. Он не справился с заданием Стама, не добрался до Тата. Провалился. Позор. Эх, Главный Воин…

В племени жители занялись делами. Женщины мыли котел, очищали от перьев добытых на охоте птиц и переговаривались между собой. Детишки носились по деревне и играли. Один из них подошел к Витту, потрогал странную белую кожу, шрамы и ленты, торчащие из карманов, полюбовался пауками торо, но ничего не спросил. Букер ощущал себя проигравшим воином на арене, на которого все показывают пальцами.

– Большой крол, – сказал мальчик.

– Я – букер, – ответил воин. – Букер – друг, кролы – враги.

– Друзей не привязывают к столбу. Только врагов и убийц.

– Вы считаете, что я убил Роба, но это не так. Я защищался от лука. Как тебя зовут?

– Алекс.

– Алекс, когда вырастешь, запомни: букеры не враги. Букеры живут за Горой Слонов. Они – друзья.

– Добро, большой букер.

Мальчишка кивнул и убежал. Мужчины во главе с вождем покинули хижину и ушли. Женщины принесли в ведрах воду, налили в котел и побросали туда птиц. Бульон наварился, в него кинули овощей и трав, и по деревне поплыл аромат готовящегося супа. Букер проголодался, но есть хотелось не так остро, как пить. «Настоящая пытка – приковать пленника к столбу и лишить воды. Через неделю я не окажу никакого сопротивления великану. Положат меня перед ним, и он подкрепится. Схватит гигантской рукой, перемалывая кости, откусит бренную голову, хрустнет она, отрываясь от тела. Пигмеи падут ниц перед великаном, моля о пощаде, и он их помилует. До поры до времени».

«А что, если ему попроситься на бой?! Все равно они решили, что букер – не жилец, так чего терять?! Отличная идея!» Витт засиял и хотел сообщить о намерениях вождю или малышу Алексу, чтобы тот передал взрослым, но в поле зрения мужчин не было.

Солнце вышло в зенит. Букер старался не думать о питье. Бывало и хуже, и ничего, терпели, не жаловались. И неделю продержится, если надо. Больше – сложнее, начнутся галлюцинации, обмороки, силы истратятся, но семь дней сдюжит. Конечно, миссия, что возложил на него Стам, провалится, и Витт не спасет братьев и сестер…

Вождь пожаловал вечером. Букер поднял на него обгоревшее за день лицо, красное, как у раков, что ловили в Коре. Губы склеились. Глаза устали от яркого света и болели. Пигмей спрятал руки в рукава рубахи.

– Я не уверен, что ты говоришь правду, – сказал он. – Но готов выслушать, если есть что сказать.

Витт облизнул пересохшие губы.

– Я попрошу о двух вещах. Изготовить лекарство от бульканья в легких и разрешения биться с вашим великаном. Я – воин, если ты заметил пауков на плече. Пусть я паду в бою, но паду с честью, – сказал букер.

– Ты проиграешь. Великан зол. Если мы его обидим, он перебьет всех пигмеев. Я не готов рисковать народом. Ты не подозреваешь, какая у него силища! Чудовище живет на востоке, в пещере, и раз в неделю выбирается, чтобы полакомиться тем, что поймает. Шесть дней спит. На наше счастье довольствуется животными, но не брезгует и людьми. Если его разбудить во время спячки, великан не контролирует ярость и сметает все на пути: крушит, убивает, вырывает с корнем деревья. Он как ураган. Страшен и беспощаден… Когда я был маленьким и учился ходить, то встретился с чудищем впервые. Перед Свадебными Гуляниями женщины пигмеев шили на лугах наряды. Мужчины и дети ночевали без них. В одну из ночей ближе к утру с востока донеслись устрашающие звуки. Деревья сотрясались от поступи. Все от мала до велика прижались к вождю. Никто не понимал, кто к нам идет. Вождь рассказал. Детей заперли в доме, взрослые вооружились факелами и луками. Ворота отлетели прочь. Ужас наполнил сердца пигмеев. Монстр шел не спеша, принюхивался. Видел он плохо, а обоняние было острым. Спустя минуту он определил, где находится еда, заревел и направился к дрожащим от страха людям. Мы атаковали его стрелами и обжигали факелами, и он разозлился. Заревел еще громче, от рыка полопались барабанные перепонки, и начал все громить. Кто попадался, тех разрывал на части и выкидывал. Съел несколько человек, а потом безобразничал… Никто из старших не выжил. Разделавшись со взрослыми, он унюхал нас, но ярость поутихла. Великан ушел… Женщин шокировало увиденное. Сколько они пролили слез… Следующий раз случился спустя десять лет. Мне исполнилось тринадцать, и я помню в деталях ночь, когда дежурил. Ночь возвращения великана. Я наслаждался тишиной и треском поленьев в костре и разглядел, что в темноте движется гора. Протер глаза, ибо сомневался, не мерещится ли, но гора двигалась к деревне. Бесшумно. Хитрец подкрадывался, надеясь застать врасплох. Я закричал: «Чудовище вернулось! Спасайтесь!» Все выскочили, побежали к Границе и углубились в лес, куда он не мог пробраться. Великан не унюхал еды и ушел к кролам. Пара воинов выследили логово, где он обитает. Каждую неделю мы охотимся и относим туда добычу, чтобы чудище насытилось, однако он периодически совершает набеги. Год назад поел десять детишек. Не отбили.

Вождь закончил, и Витт так и не понял, отказался он или согласился.

– Почему вы не переселитесь в другое место? – спросил букер.

– Здесь жили наши отцы и отцы отцов. Земли богаты, хотя последнее время не прекращаются дожди. Погода испортилась, но наполняет водой реки. К рекам тянутся антилопы и сви[35], а мы на них охотимся… Конечно, великан досаждает, да справится с ним невозможно. Много поколений он соседствует с нами. Я был бы рад затушить огонь в его сердце…

– Ты можешь стать вождем, который покончит с бесчинствами чудовища. Я готов рискнуть жизнью, а не умереть впустую, как жертва.

Пигмей задумался. Походил туда-сюда, хотел что-то спросить, но приступ кашля заглушил стремление. К вождю подбежали помощники с водой, он их прогнал. Сплюнул кровь и вытер рукавом рот.

– Кашель участился, – сказал вождь. – Если покидать мир, то исполнив долг. Роба не вернуть, а его утрату ты компенсируешь. Я даю согласие на твои предложения. Говори, что не обходимо для приготовления настоя. Делай на две порции, выпьем вместе.

Витт назвал список трав, и вождь распорядился их принести и отвязать пленника. Охрана взяла букера на прицел. Путы скинули. Воин принялся растирать затекшие конечности. В ногах завелись миражи.

Пигмеи разложили травы перед Виттом. Букер проверил каждую травинку, выкинул сор, ссыпал все в кружку, что ему дали, и добавил две трети воды. На огне костра вскипятил отвар, процедил, убрав лишнее, накрыл листьями, создав водяную баню. Через час настой можно было употреблять.

Чтобы никого не смущать, воин махнул кружку, утолив жажду. Вождю подали его порцию. Тот отхлебнул, подержал настой во рту, сглотнул. Посмаковал, оценивая, а затем влил в себя.

– Как часто принимать? – спросил пигмей.

– Пока болезнь в разгаре, три раза в день. Все, что выходит, в себе не держать. Организм очистится. Потом по мере необходимости. Рецепт прост.

Вождь смягчился и объявил пигмеям, что воин из племени букеров загладит вину за смерть Роба и сразится с великаном-монстром. Пигмеи вскрикнули от ужаса и смотрели на Витта глазами, переполненными страхом. Букера накормили, напоили и вернули к столбу. Ноги в этот раз не привязали, а руки не завели назад, и он смог улечься. Под монотонные разговоры пигмеев воин уснул.

Когда красная макушка появилась за горизонтом, Витт проснулся. Все, кроме дежурного пигмея, спали. В небе кружили птицы тсала[36] с раздвоенными хвостами, чирикали на птичьем языке. Букер не верил, о чем они судачат. Раньше среди букеров жили те, кто понимал животных, но постепенно дар утратился. Воин задумался о предстоящем бое. Что его ждет впереди? Смерть? Есть ли малюсенький шанс победить жестокого исполина?

Применяй его в крайнем случае, когда соперник превосходит тебя по всем параметрам. Пусть тебя не смущает крохотный размер, внутри спрятана сверхсила.

Он глянул на амулет песчаной ящерицы, висящий на шее и спадающий на грудь. Майя посоветовала использовать оберег при острой нужде. Время наступило?

После завтрака букер и шестеро лучников отправились на восток. Остальных вождь увел в Дремучий Лес, на случай, если великан разъярится. По дороге воин вынашивал план битвы, прикидывая примерную стратегию.

К полудню вышли на поляну, с правой стороны которой возвышались горы. Пигмеи при виде страшной пещеры побледнели, лица из черного окрасились в синий. У букера зачесался нос, потереть его из-за связанных рук не удалось, и он чихнул.

– Пожалуйста, не делай так, – сказал один из пигмеев. – Я не хочу разбудить великана и ощутить гнев на себе.

– Развяжите руки, отдайте оружие и проваливайте, – ответил Витт.

Просьбу исполнили. Пигмей вручил ему факел и поспешил убраться.

Букер выкрикнул боевой клич и вошел в пещеру. Первые шаги он преодолевал с осторожностью, ступая по мокрому полу, потом приноровился. С потолка падали капли воды. Летучие мыши, встревоженные светом, летали вокруг огня. Витт отгонял их мечом и парочку успел умертвить.

Через сто шагов он оказался на развилке двух тоннелей. Посередине, будто указатель, лежал скелет воина. Поржавевший от сырости меч, разломанный надвое щит, по позвоночнику словно слон прогулялся, не хватало челюсти и левой руки. «Надеюсь, мне повезет больше», – подумал букер.

Он свернул в левый тоннель и не ошибся. Противная вонь шибанула в чувствительный нос Витта, и чем дальше букер углублялся, тем труднее дышалось. «Немытый ребенок. Великан – большой немытый ребенок», – шутил он про себя. Запах усиливался и раздражал слизистую. Нос зудел, а горло сковало страхом.

Букер сбавил шаг. Огонь осветил вход в пещеру, и воин выставил вперед руку с факелом. Когда увидел того, кого боялись пигмеи, удивился. Размеры чудовища поражали. Гигантская туша спала в дальнем углу. Грудь великана вздымалась и опускалась в ровном темпе. Раскрытый рот обнажил три десятка зубов. Витт потянулся к мечу на поясе, но опомнился. Вместо этого зажег запасной факел, поборол боязнь и приблизился к великану. Размахнувшись, воткнул горящий факел в правый глаз монстра.

Великан закричал и попытался схватить букера лапищей, но тот отпрыгнул и рассмеялся, дразня чудовище. Монстр удивился, изумление вперемешку с болью появилось на покрытой шерстью морде. Никто и никогда так с ним себя не вел. Он вселял ужас, убивал, а тут вдруг жалкий человечишка причинил вред. Великан убрал руку от раны, узрел здоровым глазом кровь, зарычал и начал подниматься на ноги. Пол под Виттом задрожал.

Букер развернулся и побежал к выходу. Ступни скользили по каменистой поверхности, он не вписался в поворот и разодрал бок, но не сбавил скорости. Пролетев мимо скелета, Витт увидел тусклый свет, выкинул факел и припустил на свободу. Чудище гналось следом.

Снаружи воин взял левее и стянул с пояса веревку. Великан выскочил из пещеры и на секунду-другую потерялся, вынюхивая обидчика. Букер зашел чудовищу за спину и накинул ему на шею удавку. Тот цапнул ее пальцами и попробовал снять. Витт полез вверх, опираясь сапогами в спину монстра и натягивая весом веревку. Когда воин достиг затылка, то ухватился за шерсть и снял с себя амулет песчаной ящерицы. Открыл его и высыпал песок на ладонь. Песчинки соединились в ящерку. В другой день букер поразился бы увиденному, но сейчас, рядом с гигантом, который ярился и мог смахнуть его с высоты, времени на чудеса не было.

Ящерка ожила и задергалась в сжатом кулаке. Букер прошептал ей пожелание и выпустил на монстра. Она скрылась в густой шерсти, а Витт, не дожидаясь, заскользил вниз, изредка хватаясь за волосяной покров, тормозя ускорение. Великан справился с веревкой, разорвал ее и ловил воина. Огромная рука прошмыгнула в метре от букера, и того едва не отбросило порывом воздуха.

Вторую попытку чудовище не предприняло. Великан завертел головой, потянул руки к ушам, и Витт догадался, что ящерица забралась внутрь. Он спрыгнул с ноги гиганта. Голова великана надувалась, увеличиваясь в размере, и лопнула с хлопком. Руки безжизненно опустились. Монстр рухнул на колени и повалился, подняв тучу пыли. Амулет песчаной ящерицы сотворил черное дело.

Витт дошел до пещеры и сел у входа, опершись на скалу. Перевел дух и напился из бурдюка. Пыль рассеивалась, открывая взору лежащего великана, которого повергла крохотная ящерка. Букер не представлял, кто наделил ее магией, и не желал узнать. Отбросил послуживший добру оберег.

Из леса выглянули испуганные пигмеи. В пылу битвы Витт про них позабыл и помахал рукой.

– Эй, трусишки! – крикнул он. – Не бойтесь, выходите.

Шестеро лучников обошли тело великана по широкой дуге и преклонились перед букером.

– Спасибо, спаситель! Спасибо тебе! – заголосили они. – Вождь наградит тебя за подвиг! Спасибо!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лепо – хищник, относящийся к подсемейству больших кошек. Окрас преимущественно желто-серый или светло-коричневый, но изредка встречаются белые экземпляры. Вес самцов достигает 200 кг.

Вернуться

2

Нилу – подрод рода лошади, имеющий черно-белую окраску.

Длина тела около 2 метров, вес – 250–300 кг.

Вернуться

3

Бу – представитель подсемейства быков. Вес варьируется от 700 до 1000 кг. Тело покрыто густой шерстью, которая спасает бу от жары.

Вернуться

4

Мато – многолетнее травянистое растение 10–20 см в высоту, имеющее ярко-бордовый оттенок листьев и стебля.

Вернуться

5

Момо – хищная птица семейства ястребиных. Длина тела – 70–90 см, размах крыльев – 180–240 см. Вес – от 3 до 7 кг.

Вернуться

6

Томи – древесное растение 4–7 метра в высоту, отличительной чертой которого являются прочные листья (длиной 40–50 см и шириной 10–15 см).

Вернуться

7

Миата – многолетнее травянистое растение с крупными листьями в форме овала высотой 30–50 см. Помогает быстрому росту клеток и набору мышечной массы.

Вернуться

8

Лимо – змея длиной 3–4 метра. Окраска серая, бурая или светло-коричневая. Токсин яда лимо блокирует мускульные сокращения, что вызывает судороги, остановку дыхание и смерть.

Вернуться

9

Лазе – мелкая птица, ведущая древесный образ жизни. Питается насекомыми, которых добывает из-под коры деревьев при помощи клюва.

Вернуться

10

Манило – плоды диаметром 10–30 см и длиной 15–45 см с ярко-оранжевой мякотью. Плоды употребляют в пищу в сыром виде, сушат или запекают на огне.

Вернуться

11

Абру – представитель подсемейства быков, отличительной чертой которого является отсутствие волосяного покрова. Из-за отсутствия шерсти кожа абру имеет большую ценность при изготовлении ремней, сапог и ботинок.

Вернуться

12

Яго – дикорастущий кустарник высотой 1–2 м. Плоды – съедобная ягода (красная, черная или светло-зеленая) с глянцевой кожицей.

Вернуться

13

Илло – олень средних размеров. Длина тела – 150 см, масса тела – 75-120 кг. Рога небольшие, их вес не превышает 2–3 кг.

Вернуться

14

Жамо – дикорастущий кустарник высотой 1–1,5 м. Имеет съедобные листья, богатые витаминами.

Вернуться

15

Бао – дерево с диаметром ствола 3–6 м.

Вернуться

16

Деро – многолетнее травянистое растение, имеющее горький вкус. Применяется в лечебных целях при болезнях желудка.

Вернуться

17

Оело – многолетнее травянистое растение, обладающее резким запахом.

Вернуться

18

Чука – многолетнее травянистое растение, чьи листья обладают согревающим эффектом.

Вернуться

19

Торо – крупный ядовитый паук длиной 50–70 мм. Тело густо покрыто волосками. Окраска черная или темно-серая. Яд заключен в железах, которые находятся в головогруди. Укус торо вызывает отек и сильную боль. Без противоядия смерть наступает спустя 48 часов.

Вернуться

20

Абэ – многолетнее травянистое растение 7-10 см в высоту. Прикосновение к нему вызывает сильнейшие ожоги. Пораженный участок начинает гнить и отравлять организм.

Вернуться

21

Аби – многолетнее травянистое растение 7-10 см в высоту. Обладает полезными свойствами, излечивает от тяжелых болезней. Долгое время из-за сходства с абэ считалось ядовитым.

Вернуться

22

Алло – птица с длиной тела 10–15 см, имеющая длинные ноги, темные глаза и бурое оперение. Известна звучным пением с большим количеством колен. Ведет ночной образ жизни.

Вернуться

23

Хемели – яд, получаемый из грибов. Вызывает разрушение клеток желудка. Летальный исход наступает спустя 3–4 часа.

Вернуться

24

Крито – крупный ядовитый паук длиной 50–70 мм. Тело густо покрыто волосками. Окраска белая, из-за чего крито вынужден устраивать ловушки из паутины. Яд заключен в железах, которые находятся в головогруди.

Вернуться

25

Бобо – многолетнее травянистое растение высотой 5–7 см. В бобо высокое содержание йода, из-за чего траву используют в лечебных целях.

Вернуться

26

Рата – многолетнее травянистое растение высотой 7-10 см с широкими листьями. В листьях содержится клейкий сок.

Вернуться

27

Гга – древесное растение 4–7 метра в высоту. Отличительной чертой гга является древесный сок, пары которого вызывают глубокий сон даже у крупных животных.

Вернуться

28

Висну – древесное растение с мясистыми сочными плодами диаметром 2–3 см.

Вернуться

29

Ко – семейство мелких птиц, обладающее ярким оперением. Размеры варьируются от 5 до 15 см, вес – от 3 до 15 грамм.

Вернуться

30

Земо – млекопитающее длиной 40–80 см и весом 2–6 кг. Характеризуются энергосберегающим способом передвижения и медлительностью.

Вернуться

31

Заа – млекопитающее длиной 40–50 см и весом 2–3 кг. Питается травой или овощами.

Вернуться

32

Папо – древесное растение высотой 7-10 м, отличительной особенностью которого является наличие древесного сока, маскирующего другие запахи.

Вернуться

33

Элоа – многолетнее травянистое растение высотой 10–15 см, листья которого содержат бактерии, позволяющие пище, завернутой в элоа, хранится 2–3 дня.

Вернуться

34

Рагунда – многолетнее травянистое растение высотой 10–15 см. По эффекту похожа на элоа, но в рагунде пища хранится более длительный срок. В отличие от элоа не содержит бактерий, а выделяет соль.

Вернуться

35

Сви – млекопитающее из отряда парнокопытных. Обладает острыми клыками, торчащими изо рта вверх и вниз. Тело покрыто упругой щетиной черно-бурого цвета. Длина тела 150–175 см. Вес – до 270 кг.

Вернуться

36

Тсала – птица семейства воробьинообразных. Длина тела – 7-20 см. Вес – 100–300 г.

Вернуться