Георгий Богословский
Беседы с учениками, май – ноябрь 2012

Мысль материальна

Всё вокруг живое

Человек в ответе за всё

* * *

В книге собраны беседы Учителя Школы йоги «Крылья совершенства» – Георгия Богословского, которые проводились в октябре-декабре 2012 года с учениками московского отделения Школы. Учитель говорит с учениками о мироздании, человеке, возникновении мужского и женского начал. Не давая зачастую однозначных ответов на вопросы, оставляет возможность для размышлений и собственных выводов. На конкретных примерах и образах Учитель показывает, как работает фундаментальный закон жизни на Земле – мысль материальна, и что же такое йога – целостное знание о мире и человеке.

Данный текст сформирован на основе устных бесед Учителя, и поэтому в нём встречаются обороты устной речи, которые сознательно сохранены в том виде, как преподносил материал Георгий Леонидович, чтобы читатель мог уловить интонацию, остановиться на ключевых моментах в изложении важнейших знаний.

© Школа йоги «Крылья Совершенства» 2024

Предисловие

Кто-то, возможно, помнит фильм, где герои задавали себе и окружающим вопрос «А это этично?» и искали ответы. В фильме это выглядело немного комично, наивно. Вот и я, и мои собратья уже больше двадцати лет так же наивно и по-детски задаём вопросы Учителю. А он отвечает. Очень просто и понятно. Казалось бы. Вроде бы прослушала лекцию на занятии, все слова по отдельности понятны, а все вместе – нет. Всё, что он говорит, показывает на примерах, передаёт на мысленном уровне – совершенно новое знание о законах Мироздания, моральных законах жизни на Земле. В связи с этим, все наши представления о нравственности, на которой мы выросли, приходится пересматривать, все духовные ценности, которые нам передавались от родителей, воспитывались обществом, проходят переоценку. Мысли и идеи, переданные нам Учителем, очень медленно, по капле, просачиваются в сознание и меняют жизнь. Хорошо, что есть возможность ещё и ещё раз прочитать и перечитать то, что говорит Учитель. Каждый раз как будто впервые открываю всё для себя, высвечивается какой-то новый аспект, который меняет всё, что понимала, или думала, что понимаю, раньше.

С уважением, Кора, ученица Школы йоги «Крылья совершенства».

10 мая

Учитель: Нет вопросов никаких? Ну и хорошо, с одной стороны, и плохо с другой – так же, как с расслаблением.

Нет вопросов – это означает, что вы уже много знаете или по крайней мере об этом думаете. Или означает, что вы ни о чём не думаете и не паритесь ни о чём.

Последний вариант не очень хорош, потому что действительно наша с вами работа предполагает и неплохую интеллектуальную загрузку одновременно.

Ну остановимся на расслаблении. На таких лёгких вещах – банальных, с одной стороны, но непонятных с другой. Банальные с той стороны, что мы же говорим, что одной из лучших форм расслабления является шавасана. Кто тут чего-нибудь добился? Как ваши успехи здесь? Никак.

Возникает вопрос: почему? Вроде элементарная вещь. Делать ничего не надо. Лежи в шавасане, расслабляйся. Минимальные, казалось бы, усилия. Но на самом деле это серьёзная работа. Вроде не потеешь. Если в комнате, то не замерзаешь. Не капает сверху, в луже не лежишь. Нет, не получается. Чего-то не даётся.

А что не получается? Что является сложным таким моментом? Отсутствие доверия к окружающему миру. А вдруг я расслаблюсь, и потолок обвалится в это время. Полностью расслабиться, действительно расслабить мышцы, боимся. Элемент недоверия к окружающему пространству – он есть, и его нам надо перебороть, то есть справиться.

Возникает следующий механизм: почему я говорю, что интеллектуальная мысль должна включаться. Мы в процессе освоения шавасаны начинаем засыпать. Я вам говорю: «Засыпать нельзя». Вы должны были подумать – почему? Потому что, если вы заснули на какой-то момент, организм ваш, мышцы не расслабляются. Сон – это активная работа. Мышцы в этот момент работают. Если вы уснули, это не означает, что вы расслабились. Наоборот, вы остановились на некоем среднем уровне мышечной активности, и полного расслабления у вас нет: ни мышечного, ни ментального, никакого. Это та азбука, которую вы должны были включить в интеллект свой и понять, что нужно для того, чтобы расслабиться. А, если мы расслаблены хорошо, тогда мы сразу освобождаемся от многих физических болезней, потому что многие физические болезни связаны с постоянным напряжением, которое нам уже не заметно. Но оно есть. И болезнь каких-то внутренних органов происходит как следствие этого постоянного напряжения. Если мы снимаем это напряжение, мы освобождаем организм от напряжения и от болезней. Вроде бы таким несложным действием. А болезни могут быть самыми разными, вплоть до онкологических болезней. Онкологические болезни иногда можно решить в комплексе, если ещё и расслабление ввести. Если его нет, это нерешаемая часть. Если есть напряжение, можно делать всё – химию ввести, вырезать – ничего не будет, и человек уходит. Осознание значимости расслабления массово ещё не пришло к людям, хотя уже потихонечку начинает доходить до отдельных. Это действительно важный элемент, очень важный. И вы, как специалисты, должны это на себе прощупать и ощутить. На себе добиться этого мышечного расслабления, не засыпая. Казалось бы, ну как же, я не засыпаю, я напрягаюсь. Нет, вы не напрягаетесь, как ни парадоксально. Конечно, если вы сразу включаете какую-то мысль и начинаете о чём-то думать, это конец. Вы себя включили опять в напряжение.

Здесь есть следующие фазы для расслабления. Я уже много раз говорил, что интеллектуальная часть состоит в том, что мы можем исследовать и понять, как специалисты, пытающиеся разобраться, а почему не даётся расслабление. Почему нам легче в курилке стоять, или болтать ни о чём, либо жевать что-то вместо того, чтобы сесть и расслабиться. Некие штампы социально-общественные существуют, заложенные к нам в сознание. Это заложено. Хотя мы можем сказать, что нет, я не следую, я свободный, я всё меняю. Однако, можем посмотреть запись фильма о себе в течение дня и увидеть, что мы делаем отдельные штампованные блоки.

А здесь действия, которые немного не штампованные, немного отличные, которые дают возможность освобождать. Мы можем этот анализ сделать и понять, какие эти штампованные вещи, закладываемые обществом, какие болезни существуют в обществе наиболее развитые. И механизм, как от них уходить у нас есть – механизм расслабления.

Такой глобальный, скажем, это шавасана. И локальный, когда вы можете на 10 минут отвлечься от работы, даже не вылезая из-за стола, сесть в удобную позу так, чтобы напряжение было минимальным и начать расслабление теми же логическими формулами, но с другой стороны. Маленькое расслабление лучше делать сверху, с лица начинать и идти вниз.

А большое расслабление – шавасану, лучше делать снизу. Здесь есть свои определённые закономерности. И вы можете активно пользоваться моментами этого расслабления. Не болтать с подругами и сотоварищами ни о чём, что не даст расслабления, а нагрузит информацией. Потому что, как назло, подруга или сотоварищ расскажет о сокровенной своей беде, что она в семнадцатый раз изменила мужу, и её это беспокоит, или ещё чего-нибудь. И вы начинаете думать, а сколько раз я изменяла. Может, у меня больше семнадцати раз или меньше? Вы начинаете загружаться информацией, которая до этого вас и не парила особенно. Любое общение вас нагружает, хотя вы можете этого и не замечать.

Иногда вдруг вас охватывает бессонница. Вроде всё расслаблено, и мышцы не болят, и вроде всё нормально, и вроде бы ни о чём как бы не думаете, даже включаете себя в расслабление, пытаетесь вспомнить формулы в этот момент. Но какой-то неуловимый элемент ускользает в этот момент, потому что в сознании сформировалась некая форма по ходу дня из информации полученной, причём, неуловимая. Не то что какая-то мысль неотвязная, нет. С неотвязной мыслью легче, её видно. Тут нет ничего неотвязного, а сна нет, потому что сознание заблокировало. Пример, который я привёл: вы в семнадцатый раз изменили мужу. Ну в семнадцатый – это же не в первый, подумаешь, ничего страшного. А потерян элемент свободы некой, который вас включил в неуловимый зажим, и вы вроде об этом даже не думаете, но какой-то лёгкости нет. Но, если вы, помучившись пять минут, пошли к мужу и рассказали. Он покипел минут семь и говорит: «Ладно, это же не первый, а семнадцатый, не так больно уже». И у вас сошёл камень незаметно, и вы уснули как младенец. Хотя до этого тоже напряжения вроде не было и не парило вас это ничего. Но незаметный блок был. Вроде и мышцы были свободны, а сознание чуть собой блокировало, потому что оно опасалось, что вдруг сейчас муж войдёт и спросит: «Ты опять Петьке отдалась?» Он только открывает дверь, и вы чувствуете – сейчас всё. Нет, всё хорошо, всё нормально, ну чего я волнуюсь, всё у нас хорошо. Но внутренняя составляющая, когда есть зажим помимо мышечного, который лёгкий, его легче расслабить, легче определить. И то иногда не просто. Иногда люди приходят с болью в спине. Он весь выгнут, у него напряжение, а он его не ощущает. Он с ним свыкся, сросся с ним. Если напряжение убрать, то он будет бегать и чувствовать себя здоровым и счастливым. Но он этого не понимает, не слышит, не чувствует. Даже если вы ему скажете, он этого не поймёт. Его надо просто физически расслабить, поменять форму тела немножко, чтобы он включился и начал работать. Только тогда. То же самое с сознанием. Почему мы говорим, что психологические аспекты имеют значение? Потому что все эти напряжения психологические. Вдруг сейчас Васька войдёт и скажет: «Ну как с Петькой, нормально?» А вы ему скажете: «Да, всё нормально, не переживай». И вот это напряжение – оно мешает. Элемент расслабления – такой уже и привычный, и банальный, и в форме шавасаны вроде бы. Если к нему серьёзно отнестись, то это мощный инструмент. Просто мощный инструмент. От многих женских и мужских болезней освободит. От многих! Ведь ввести мужчину в напряжение элементарно. Если Ваське сказать: «Не переживай, импотенции у тебя не будет», то он уже включится, у него ее ещё даже нет, а он уже включится. У него уже будут опасения внутри, будет слушать свои ощущения и думать, что это она мне сказала, зачем. Даже если не зациклится на этом, но уже включился.

Или, допустим, кто-то услышал, что идут активные увольнения с работы. Всё. Вы знаете, что к вам это не относится, но вы уже включились.

Или вы знаете, что соседка снизу умерла. Она была младше вас на два месяца. Датчик начинает сканировать, искать общие черты сходные. У неё были холодные руки, и у вас холодные руки. У неё в сердечко отдавалось, и у вас в сердечко отдаётся. Она страдала от бессонницы, и вы страдаете от бессонницы. Всё, наверное, через два месяца и вы уйдёте. И начинаете слушать. На всякий случай к врачу сходите. Возникают сознательные мысленные блоки, которые легко и неуловимо хватают. Даже если вы себе сказали, что меня это не коснётся, но на заметку, в календарике внутри вашего сознания, начинается отсчёт двух месяцев. Потом, через два месяца, ну вроде отлегло, не ушла. Начинает отпускать. Элемент мышечного и психологического расслабления – очень важный элемент.

А психологическое расслабление – оно всегда легко. Если мы следуем моральным нормам, оно не напрягает. Если чуть где-то споткнулись, нашли себе оправдание, объяснение: что ну не могла не отдаться Петьке в семнадцатый раз, иначе он не понял бы и проходу не давал, изнасиловал бы ещё, покалечил бы. А так мы мирно расстались. Ему хорошо, мне хорошо, всё мирно, всё хорошо.

Но всё равно что-то не так, потому что до этого обещали Ваське, что больше такого не произойдёт.

И вот это работает всё время. И потом, если бы только этот элемент был – вы в семнадцатый раз отдались, тогда бы просто ангелами были. А у нас есть что поделить там, на высшем суде, есть. Полный паспорт исписан, нет свободного места. И подписи родителей нет, которые ознакомились с тем, что вы делали на Земле. То есть элемент психологических стрессов всех мастей, всех видов – он тоже важен. Когда мы, как и с телом, если действительно включаемся в расслабление, то тело здоровеет.

То же относится и к сознательной части, потому что, если покопать у себя просто поверхностным взором… Не то что копать, просто посмотреть, то у нас много и мелких ран, и крупных ран на душе нашей, и не совсем она чистая. Мы не так часто её моем, даже реже, чем своё тело, которое тоже некоторые, может быть, не часто моют. А душа, я беру образное выражение всей внутренней части, она состоит из мелких таких ранок, которые источают разные боли всех мастей. Чуть более сильные, чуть менее сильные, иногда отпустит, иногда ещё что-то.

Если, скажем, вернёмся к этому примеру. Вы слышите от подруги: «Ты знаешь, я двадцать четыре раза изменяла мужу». Вам уже легче. Вы думаете: «Нет, я духовней всё-таки, я всего семнадцать. Она двадцать четыре, а я всего семнадцать». А потом себя успокаиваете и думаете: «Нет, какая глупость, у нас совсем другие отношения. У нас с мужем отношения на полном доверии. Он, может, мне изменяет. Может, он мне уже сто раз изменил, а я всего семнадцать, а та двадцать четыре, а я семнадцать. Я духовнее, я чище, я свободнее». И, сколько раз мы себя не оправдываем, всё равно у нас датчик внутренний – раз, как вот часики.

Я вспомнил. Вчера на параде едет огромная ракета. Там работает всего лишь маленький блочок, на всю эту махину. Если он не сработает в нужное время, вся эта машина лишняя – болванка, и всё. А там нужно, чтобы определённый импульс был подан. Определённой формы в нужное место в нужное время. И стоит там некий датчик: его запускаешь, и он отстукивает, а в положенное время подаёт импульсы. Так и у нас в сознании: внутренний датчик тикает себе, и у нас – раз, и бессонница, раз – и совесть, раз – ещё чего-нибудь. Мы, как и вся эта махина. Датчик должен работать в положенное время, в положенном месте, ни раньше, ни позже. Если упала откуда-нибудь эта махина, он не должен сработать, даже если он с самолёта упал, если под воду упал, он не должен сработать, от вибраций каких-либо он не должен сработать, а только от нужного импульса в нужный момент. Так и у нас степень защиты. А мы на степень защиты находим массу оправданий, объяснений логических, визуальных, смотрим на собратьев вокруг, на природу – все вокруг подлецы. Всё успокоили, датчик не работает, нужного импульса не поступило.

Ясно, о чём я говорю? О расслаблении, только о расслаблении. А сознательное напряжение, то есть напряжение в сознании нашем какое-то незаметное. Скажем, допустим, вы чисто, откровенно собрались на некое духовное действие – на обсуждение, на занятия. Вы с напряжением ждёте, что будет нагрузка такая, к которой вы пока не готовы по своей оплошности. И, когда выясняется, что этой нагрузки нет, у вас облегчение, отпускает. В связи с чем? Потому что мы знаем, датчик знает, что надо было бы уже на голове стоять вот столько-то, а я вообще не стою никак, никогда, нигде. Поэтому – ну зачем. Даже если вы попали под дамоклов меч на занятиях, что пришлось стоять на голове, дальше работает следующий механизм. Вы в следующий раз думаете – пусть у нас будет разговор. Если будем стоять, то я не приду. Работает какая-то странная система самозащиты чего-то непонятно чего. То есть система самозащиты болезни. Как раковая опухоль сама себя защищает, что не дай бог её ликвидируют, она должна расти, размножаться и поедать организм. Поэтому она запускает много росточков: если в одном месте определят, а она с новой силой в другое место росточки пускает. Так и у нас. Казалось бы, на голове надо стоять, везде всё вытравить. Нет! Интересно работает механизм наш.

Ну я опять к расслаблению вернусь, к самым лёгким и простым формам. Вернёмся к тому, с чего мы начинали когда-то. То есть элемент расслабления надо освоить обязательно. Он осваивается не быстро, в силу уже сказанного, в силу накопившегося напряжения, которое мы даже не замечаем. Не всегда легко нам заметить, как на лице вдруг какая-нибудь у нас маска появляется.

Допустим, мы идём к соседу в гости, а на лице маска нейтральности. На всякий случай. Мы идём с тайной мыслью. Может, секс будет. Вроде намекал вчера на это. Идём, но на лице маска, как будто мы пришли просто чайник взять случайно, а сами глазками стреляем, как он там. Фу, отпускает – вроде реагирует. Начинает на ноги смотреть, на попочку. И тогда мы начинаем уже улыбаться, чуть раскрываться. И отпускаем. И то – всё равно остаётся маска, и мы не замечаем, что у нас мышцы лица напряжены. Раз напряжены мышцы лица, неизбежно напряжены ещё какие-то фрагменты тела. А потом мы думаем, чего это у меня колет левый яичник вдруг? А потому что лицо такое. Связь абсолютно однозначная. Это только кажется, что лицо сверху, а яичник снизу. Они все на одном теле находятся, и всё оно работает вместе. Поэтому такой лёгкий элемент расслабления, или хотя бы начать, как мы говорили уже, с внутреннего ощущения просто себя всего, уже будет работа. Начнём осознавать и ощущать. Здесь подключаем опять интеллект или его остатки, которые когда-то были. Если речь идёт о расслаблении, то мы говорим, что надо сидеть в одной из пяти удобных поз. Мы же говорим вещи прямо противоположные: какой садист-юморист придумал эти пять удобных поз вообще, а? У меня начинают ноги неметь, ничего не чувствуют, а он говорит – пять удобных поз. Ещё их держать надо, и чтобы ещё и спинка была прямая, а при этом тело расслаблено. Ну точно садист. И, как ни странно, надо, чтобы спинка была прямая, и тело максимально расслаблено. Потому что при этих пяти удобных позах, конечно, остаётся напряжение в каких-то мышцах, но большая часть мышц расслабляется. Если вы отпустите тело в позицию вам, казалось бы, удобную, напряжения будет намного больше. Сразу будет потягивать поясницу, ещё что-то. Когда вы сели ровненько, спинка немного напрягается, но шея вертикально, если баланс верно пойман, как шарик на стержне будет стоять. Если стержень немного вниз, то он скатится, а так вы будете сидеть, и напряжение минимальное, и в шее в том числе. То есть, оказывается, не садист, а специалист всё придумал. И сказал, что всё-таки вот они – пять удобных поз. Это называется – из многих зол выбрать лучше меньшее. Из многих форм для работы сидя лучше выбрать ту, в которой напряжение будет меньшее. Чтоб совсем его не было, сложно сделать, но, чтобы было меньше всего из всех возможных, это можно. Поэтому сели в одну из пяти удобных поз, лучше в сапожника, для нас это самая удобная поза, даже если у вас бёдра как уши осла подняты. И здесь, казалось бы, удобнее опрокинуться назад, но это неудобно, потому что будет напряжение в спине, ногах, в шее. Лучше, чтобы спина была прямая и наклон небольшой вперёд. Тогда поза будет стабильной, никуда опрокидывать вас не будет, вы будете сидеть спокойно и ровненько сколько угодно. Конечно, если ослиные уши, соответственно, возникает напряжение в ногах, они пытаются выскользнуть, вам приходится их руками удерживать немножко, но это та минимальная жертва, которую надо оплатить за максимальное расслабление. И по мере укрепления навыка, а у вас уже навык солидный, выработанный, почти многовековой, поэтому всё это будет легко.

Ученик: Почему положение лёжа не считается шестой удобной позой?

Учитель: Шавасана, она отдельно. Можем рассматривать её как частичную форму расслабления, но она больше, чем расслабление. Поэтому сидячие позы в основном используются для расслабления или медитации, а шавасана может использоваться и для других целей. Это немного шире, и поэтому её не упрощают. А расслабление в ней – это всего лишь маленькая часть. Вернёмся к тому, о чём мы говорили, что сон не является расслаблением. И, как внешний симптом, вы можете видеть, что у спящего зрачки двигаются. И, чем он глубже спит, тем они активнее работают. А в шавасане они неподвижны. Если хорошее расслабление – они стоят на одном месте. Это сразу говорит о хорошем уровне расслабления и о том, что мозг у вас пассивен, то есть он расслаблен. И, соответственно, здесь много разных возможностей открывается, потому что, если мы заняты одной работой, какую-то ещё работу нам сложно делать. Если мы от одной формы освободились, у нас есть возможность для других форм. Ну а сейчас сели в удобную позу и начинаем расслабление сверху – с лица, стараемся добиться максимального расслабления. При этом спину держим всё время прямо, шея вертикально, лицо вперёд, глазки закрыты.

Расслабление.

А теперь легли в позу отдыха между пяточек и подошли с другой стороны: и просто послушали свои внутренние ощущения, всё своё тело, как бы изнутри от макушки до пальцев ног. Всё послушали, не подпрыгивая, если больно, а наоборот, вслушиваясь в ощущения и уходя в эти ощущения, а не борясь с ними. Легли, отдыхаем.

Ложимся в шавасану. Отмечаем разницу в этих действиях. Первое – расслабляющее действие, второе – изнутри ощущения и шавасана.

Дома задача: расслабление в позе сапожника, в позе отдыха между пяточек вслушиваемся, то есть осматриваем себя изнутри от макушки до пальчиков ног.

Ученик: Это физическое или психологическое расслабление?

Учитель: Это и физическое тоже, но методика немного разная. Разница в том, что вы, мышечно и логически формулируя, себя расслабляете – это одна форма, а то вы не произносите никаких формул, а осматриваете себя изнутри. Не то, что вы рассматриваете себя в лупу: чего это там у меня лоб изнутри представляет? О-о-о, беда, очень умный. А просто внутренним взором и ощущением себя просмотрели, одновременно снимая напряжение, не формулируя логически, что я расслабляю мышцы лба, лица. Просто просматривая себя. Два как бы близких, но разных действия.

И шавасана, естественно, стараясь не спать. Естественно, не вслушиваясь в свои болевые ощущения, которые у кого-то ещё остались после позы сапожника, не вслушиваемся в них, не боремся с ними, не встаём на путь естествоиспытателя с сильным характером – буду терпеть, но расслаблюсь. Не надо терпеть, а просто надо испытывать иные ощущения, включить себя. Основной механизм в любых действиях… Например, основной механизм страха смерти или чего угодно, любого страха – это фантазия. Мы фантазируем, что будет очень больно и боимся. Или человечество шагнёт так далеко, а я этого не увижу. Или ещё чего угодно. С партнёром поговорить – и тоже начинаем фантазировать, что он так среагирует! А эту фантазию нам надо отключать.

То же самое и здесь. Легли в позу отдыха и начинаем фантазировать: это ж ноги отнимутся, это ж я потом не сяду, это ж я потом не поднимусь. Это происходит всё быстро, причём, не всегда даже словесно, до конца, и мы сразу – раз… Вот надо эту фантазию исключать.

Да, человечество шагнёт далеко вперёд, мы этого не увидим, классно. Нас это не парит особенно. Потому что, пока вы спите, человечество шагает в это время, но вы спите, вас это не парит. Вы считаете это отдыхом. А тут чуть-чуть больше сна, почему не отдых? Это такой же отдых, пускай себе шагает, чего ему ещё делать. Оно шагает вправо, влево, вверх, вниз. И мы ходим туда-сюда, туда-сюда. Вот эту фантазию исключаем. Фантазию разных форм, причём, учимся отключать в разных версиях. В деловых – боимся с партнёрами переговорить, потому что партнёры сделают свои злобные выводы или ещё чего-нибудь. Фантазию исключаем, она вот в таких ситуациях не нужна. Как и в любви тоже. Розовые фантазии тоже плохо. Скажем, с любимым будет просто ну так хорошо, так хорошо. А любимый приходит – вам, конечно, хорошо, но не то чтоб очень. А я себе нафантазировала. Нормально будет: посидим, попьём чайку, ляжем, полежим. Пускай сначала умоется, а то он работал, вспотел. Или наоборот, пускай не умывается и пахнет потом, пускай лежит себе вонючий, нормально. Особенности у всех разные. Просто я к тому, что фантазию исключаем.

Ученик: Перед сном иногда происходит так, что тело непроизвольно дёргается. Не значит ли это, что происходит непроизвольное расслабление?

Учитель: Нет, бывает такое и не перед сном. На протяжении дня может накопиться напряжение. Все напряжения, которые у вас есть – образные, всякие, и они могут дать импульс. Например, иногда бывает, что вы сидите как бы расслабленные, вдруг какой-то резкий звук очень сильный, и вы готовы уже включиться во что-то, потому что напряжение ещё есть, и вы как будто ждёте чего-то.

А когда глубокая расслабленность, то этот резкий звук не пугает. А если мы как бы расслаблены, но ждём, то это может происходить.

Ученик: Мы сейчас сидели в сапожнике и спина сначала была нормальная прямая, а потом начала сгибаться и ощущается нагрузка в мышцах.

Учитель: Когда это войдёт в привычку, то минимальное напряжение в них останется, чтобы поддерживать форму, а остальное уйдёт.

Дома работаем, как сказано выше. Остальное – по усмотрению, выбор асан – по усмотрению. Что ещё делать – по усмотрению, у кого есть хвосты – по усмотрению. Всё как в институте: проходят новую тему, но если хвосты по старой, то, естественно, надо досдать контрольные, коллоквиумы, все зачёты.

Ученик: Хотела узнать, соответствует это действительности или нет. Я заметила, когда медитация на дыхание и шавасана, у них стадия расслабления почти одинаково происходит. Или это мои фантазии?

Учитель: В медитации на дыхание вы не должны смотреть за фазами расслабления. Это значит, что медитации нет. Это означает, что вы включены в другое. Медитация на дыхание означает, что кроме дыхания ничего не существует. А формы расслабления – они, естественно, сходные. В форме расслабления напряжение, естественно, снимается.

Механизм в общем близок. Когда происходит расслабление, дыхание из-под контроля уходит, и напряжение опять возникает. А нужно, чтобы было только дыхание, смысл медитации в этом – только дыхание, больше ничего не существует.

Ученик: Мы же не просто сидим в медитации на дыхание, что-то же происходит в это время? Я его фиксирую.

Учитель: А вас ничего не должно волновать, вы ничего не должны фиксировать. Это означает, что вы не включены в дыхание. Это означает, что есть некое внутреннее напряжение в сознании, которое ждёт: вдруг зверь выскочит откуда-нибудь, а вы будете не готовы, и должны будете его вовремя поймать.

Ученик: Хотела спросить про шавасану. Такое ощущение, что происходит какой-то переворот. Что переворачивается, не знаю, но ощущение есть. Это происходит на второй фазе расслабления. Что делать?

Учитель: Напряжение снимается и возникает такое ощущение. Оно у каждого своё, у вас ощущение переворота, у кого-то ещё какое-то.

Ученик: А это можно сказать, что это полёт или падение, к которому мы стремимся?

Учитель: Мы стремимся пока к потере опоры. Ощущение может быть разное у всех. У кого-то это падение в бездну, как спазм возникает, некий страх, потому что вы боитесь упасть. Или полёт вверх, ноги сразу поднимаются вверх. Но здесь сразу могут включаться фантазии, и мы начинаем думать, как бы не задеть за провода электрические или ещё чего-нибудь, всякая ахинея в голову лезет.

Ученик: Иногда начинает крутить. Такое может быть?

Учитель: Может, такое ощущение может возникать. Это нормально, все эти моменты могут быть.

Ученик: Ещё я заметила, что каждая фаза расслабления сопровождается каким-то внутренним звуком.

Учитель: Может быть, да.

Ученик: Если я могу поспать ночью всего три часа, и вот я хочу не сразу погрузиться в сон, а расслабиться как в шавасане. Но наоборот, я не могу тогда заснуть.

Учитель: Скажите себе – всё, спать. А так вы начинаете включаться.

31 мая

Ученик: В шавасане у меня как камень получается: лежишь, и не даёт.

Учитель: Не даёт чего?

Ученик: Как будто он держит.

Учитель: Держит ваше тело?

Ученик: Да.

Учитель: Потому что, естественно, расслабиться надо. Всё с расслаблением связано.

Ученик: Значит, просто расслабление нужно

Учитель: Конечно. Расслабления нет. Необходимо добиться расслабления. Полного расслабления. Соответственно, и мыслей не должно быть никаких других, кроме направленных на расслабление вашего тела. Если какие-то мысли мелькают, на них не фиксироваться, а наоборот.

Вы, наверное, уже обновили дорогу в Петушки. Или не обновили? Значит, надо обновить дорогу в Петушки, потому что это участок такой серьёзный, хотя пока почему-то вы всё пытаетесь от всего улизнуть всячески. Пока нам характерно невыполнение. Невыполнение ничего, рассчитывая, что я сказал просто так.

А задача – выполнять. А день молчания? День буквально молчания. День молчания вообще должен быть для вас нормой и действительно молчанием. Оправдывающих обстоятельств никаких нет. Должно быть молчание конкретно.

В Петушки дорога именно для того, чтобы работать с сознанием, только для этого. Для работы с сознанием, поэтому ни о каких разговорах вообще речи быть не может. В принципе, вообще даже не рассматривается. А плюс к этому даже отвлечений мысленных быть не может, потому что рассматривается работа целиком с сознанием, целиком. Это рискованная часть, потому что сознание должно быть всю дорогу отключено, и поэтому фиксации ни на ногах, ни на чём быть не может, просто не может быть. Это хороший уровень.

У нас пока [всё] здесь никуда не годится. Потому что страх шагает впереди. У нас вся фиксация на страхе: «А я не дойду, а я ещё чего-то». Хотя сознание должно быть зафиксировано, всё. Никаких ощущений тела, никаких разговоров, ничего этого нет. Мы много раз говорили, что и отдых должен быть спланирован очень чётко, также подразумевая, что вы работаете с телом хорошо и знаете все его особенности. И поэтому время отдыха, мы говорили, максимум минут двадцать, максимум(!). Вы планируете, сколько вам нужно отдыха: где надо двадцать минут, а где можно пять минут, а где надо семь минут, а где четырнадцать. В соответствии с особенностями своего организма, с особенностями своего тела. Имеется в виду серьёзная работа, подразумевается серьёзное знание своего тела, знание всех особенностей: где, сколько, как, чего, чтобы уже всё чётко фиксировано и с сознанием работа идёт. Вот что нужно делать, а не просто пройти, не просто на выносливость, насколько хватит: на пару часиков, на тройку часиков – это не пикник. Это серьёзная работа внутренняя и направленная.

Для упражнения вы можете использовать выходные дни, которые иногда используются для пробежки, а вы можете также использовать для подготовки работы с сознанием. Пробовать проходить всю трассу в Крылатском с отключенным сознанием, учитесь это делать. Или для медитации хотя бы. Медитация – это конкретное действие, вот что надо делать. Вот что надо бы делать по-настоящему.

Ученик: Георгий Леонидович, получается, тогда поодиночке ходить надо.

Учитель: Можно и вдвоём идти, можно и втроём, неважно, но партнёр ваш не для разговора и не для общения.

Ученик: Но у каждого свой ритм.

Учитель: У каждого свой ритм, у каждого своё время отдыха, у каждого всё своё.

Ученик: Ну кто-то же уйдёт вперёд.

Учитель: Кто-то идёт вперёд, кто-то останется ещё.

Ученик: Георгий Леонидович, я пробовала в Крылатском ходить с отключением сознания, оно всё время отвлекается.

Учитель: Конечно.

Ученик: Какие способы есть, чтобы всё время возвращаться?

Учитель: Способ единственный – научиться работать в медитации. Каждый элемент, который вы делаете, допустим, вы сели в медитацию на дыхание. Вдох-выдох – вы проговариваете. Надо руку вынуть, почесать левое ухо. Вы проговариваете: «Поднимаю левую руку, чешу левое ухо, опускаю руку». То есть фиксация на конкретных действиях, на всём, что вы делаете.

Опустил руку, снова включились в дыхание. Ни о чём не думаем больше, скажем, ни о лампе в это время, что она режет глаза или ещё какие-то вещи делает. И так, скажем, о медитации на дыхание или на движение, где каждый шаг вы фиксируете в мысли.

Ученик: Очень медленно получается.

Учитель: Столько, сколько надо.

Ученик: Получается фиксировать.

Учитель: Главное, вы говорите, получается очень медленно. У вас есть некая норма, которую вы выбрали для этого? Медленно. Столько, сколько надо. Надо сутки идти, значит, сутки на это уходят. Двое суток – двое суток.

Ученик: Больше уйдёт, потому что пока словами сформулируешь мысль.

Учитель: Надо, чтобы ушло больше, значит, уйдёт больше. На один шаг уходит 5 минут? Поднять ногу, опустить ногу.

Ученик: Если всё словами формулировать.

Учитель: Словами: подняли ногу, опустили ногу. Даже вслух оформить можно, будет 5 минут?

Ученик: Долго получается…

Учитель: А что долго получается? [Всего уходит] 4 секунды.

Ученик: Георгий Леонидович, тогда превращается в автоматизм, всё равно.

Учитель: А вот задача – не превращать в автоматизм. Если по-настоящему работать. Задача, чтобы не превратилось. Оно хочет в это соскользнуть, но задача на то и задача, чтобы её решить, найти способ, как не соскользнуть. В этом и сложность. Никто не говорит, что легко. Я не говорил, что легко. На то и задача, чтобы её решить. Чтобы по-настоящему её решить, взять и решить.

Ученик: Но в принципе вот это «поднять ногу, опустить ногу» – это тренировочный способ, да?

Учитель: Да, для того, чтобы уловить, это состояние поймать, как, в какой момент, что включается, каким образом.

Ученик: Это надоедает.

Учитель: Это опять же [вам] пока непонятно, как справиться, а задача – с этим справиться. «Надоедает» – это что такое? Это значит, что сознание отключилось на иные объекты. Потому что не надоест, если вы фиксируете чётко сознание. А надоело – значит, вы уже переключились на своё состояние, на свои ощущения. Вместо того, чтобы делать шаг, переключились на иную форму. В этом вся и суть работы – отыскать вот эти ловушки, которые возникают. Утомление – почему, откуда оно взялось? Каким боком вылезло? Только за счёт того вылезло, потому что сознание ушло.

Ученик: Когда получается отслеживать именно движение мышц – это интересно, тогда это тоже не медитация?

Учитель: Вы включились, всё. Подняли ногу, опустили ногу, подняли ногу, опустили ногу, и чтобы автоматизма не было одновременно. Потому что, когда «подняли ногу, опустили ногу», уже перепутали, какую ногу опустили, какую подняли, там уже идёт потеря счёта – шаги сами собой, а надо, чтобы оно вместе работало.

Ученик: И увлекаться ощущениями или мышцами не надо?

Учитель: Потому что опять утонете.

Ученик: А почему именно в Крылатском? Там какая-то длина определённая?

Учитель: Там длина определённая, мы бегаем там, поэтому там. Там и спуски, и подъёмы. Там 14 или 15 км. Удобно там делать разные упражнения. А Петушки уже мини-экзамен. Для себя.

Ученик: На Поклонке же можно тоже?

Учитель: Упражняться можно везде. Упражняться можно везде, но лучше в Крылатском. Так что акцент больше на медитацию сейчас делаем, и акцент больше на духовную составляющую. Потому что мы отмечаем, что физическая часть – это лишь один из фрагментов медитации, по большому счёту, если так глобально смотреть. Потому что вы в идеале хорошо осознаёте возможности своего тела: что оно может, что оно не может, в какой момент сбивается и на что сбивается. А вы находите метод и способ, каким регулировать эти сбои, вы фиксируете все свои состояния, все эмоции свои. Это работа конкретная, относящаяся к телу.

А духовная работа схожа с карма-йогой. Допустим, если брать условные деления, по большому счёту, если в теле учимся мы владеть им, то в целом в жизни мы учимся делать конкретное дело в том числе. То есть, взявшись делать какое-то дело конкретное, доводим его до реального выполнения. Какие бы сложности не возникали. Поэтому у нас и формируются разные структуры для того, чтобы мы действительно учились делать дело. Учились справляться не как бы, а буквально справляться с эгоизмом собственным, который охватывает, с жадностью, с завистью, со всеми злобными вещами. Или ненавистными вещами, которые нас охватывают. Это всё некая форма суеты, и как раз в нашей форме йоги мы не пытаемся уйти от мира в самадхи, как в буддизме.

Нет, мы не пытаемся, мы не говорим, что мир – это зло или ещё что-то. Нет, мы говорим, что хорошо учимся его осознавать, понимать и вести в нём конкретную деятельность с конкретным результатом. С конкретным результатом, в том числе и работа с деньгами. Потому что деньги – это одна из форм, на которой начинают разворачиваться наши эмоции всех видов. Зависть, злоба, ненависть, несдержанность, склонность к воровству и так далее, всё начинает тут раскручиваться.

И как раз мы имеем великолепную возможность всё это на себе видеть – собственную леность и пассивность, которую мы начинаем оправдывать какими-то высокими материями. Ещё чем-то. А на самом деле нам просто лень пошевелить пальцем, лень в себе что-то изменять. Оправдываться тем, что способности у нас нет, лишь потому что лень что-то осваивать. Это всё наше, и в йоге [нужно] действительно суметь справиться со всевозможными состояниями или, по крайней мере, начать справляться действительно серьёзно, действительно реально. Ощущая это и не сваливаясь в ложное понимание многих жизней: «Ну ладно, в этой жизни не получилось, я тогда в этой жизни отдохну, чуть-чуть подойду к йоге, а в следующей…».

Мы тоже с вами начинаем понимать и осознавать, что следующая жизнь будет ровно такая же, с какими выводами мы подходим к следующей жизни. Если подходим в ленивом состоянии, значит, следующая жизнь будет такая же, точно такая же и ничем не лучше. Это пока кажется, что «всё помню, всё знаю, приду и в следующей жизни всё буду знать» – ничего подобного. У вас сразу всю память родители отобьют, в момент. Вы придёте в жизнь, ещё что-то помня, а сказать ещё ничего не умеете, вам в процессе роста всю голову собьют набок, и вы ничего помнить не будете. Плюс там разные особенности тела, пока взрослеете, пока что… И так далее и тому подобное, плюс ещё разные социальные отвлечения. Дай бог, если что-то вспомните. Это очень хорошо будет. Если будете готовы.

Для того, чтобы вспомнить, надо какую-то готовность иметь сейчас, в этой жизни. Чтобы что-то вспомнить, чтобы в следующей было легче двигаться, чтобы потом справляться уже не с тем, с чем мы справляемся здесь – с ленью, допустим, а уже перейти ещё к чему-то, что у каждого есть. Это, с одной стороны. А, с другой стороны, мы говорим о новой системе Веры. Наша система Веры базируется на трёх фундаментальных законах, которые не говорят, что мир – это мир страданий. А говорят о том, что мир ярок и полон разнообразных форм жизни, и автоматически из трёх фундаментальных законов следует и вся мистическая суть в общем-то – всё, что люди описывают как магию, перевирая и передёргивая.

Всё оформлено способностью нашей мыслить и чувствовать. Потому что, если у нас есть какие-то ощущения и чувства, мы лишь условно привязываем эти ощущения и чувства к нашему телу, они могут базироваться ещё где-то. Плюс опять же, мы же не бесхозно болтаемся в космосе, как набор отдельных человечков, [который] где-то болтается там, и всё.

Даже если изначально и был набор отдельных человечков, то он постепенно стягивается в группки, чтобы удобно было. А там дальше и идёт уже. Плюс из жизни в жизнь идём, выбираем каких-то родственников, каких-то родителей, выбираем маму и папу, и тоже не случайно. Не просто так в этой жизни мама была у вас. Из этой жизни ушла, а в следующей её вычеркнули. Не вычеркнешь, потому что была определённая мама, был определённый папа, был определённый след, были определённые состояния ваши, соответственно, и определённая зона нахождения ваша в какой-то там частичке. Тоже такая интересная составляющая часть.

Плюс вы сами можете выстроить при желании. Если физику брать, Фейнман на лекциях говорил всегда: «Если вы хотите физику освоить, ручку возьмите и получите всё сами, не читайте, а получите всё сами, тогда можно сказать, что вы владеете инструментом. А если только вы прочитали и выучили только то, что кто-то что-то сделал, то какой вы физик? Никакой. А получите ли ещё вы сами, это большой вопрос».

Так и здесь. Вы можете получить всё сами – понятия о добре и зле, всё. Есть понятие, что все разные. И по нашим понятиям, допустим, один добрый, другой злой из тех, с кем мы общаемся. Мысль материальна, никуда ничего не исчезает. Соответственно, злой себе мысли надумал разные, они никуда не исчезли, и все висят неким облаком. Добрый надумал свои мысли. Плюс ещё мужчина и женщина. Есть мужчина добрый, есть мужчина злой, женщина добрая, женщина злая.

Хотя тут вопрос, может быть женщина доброй или нет? (смеются). Это в порядке шутки, потому что, может быть, женщина добрая, а это некая форма спекуляции и манипуляции, чтобы заманить самца.

Ученик: Все женщины злые по сути?

Учитель: Может быть, они просто заманивают самца, отсюда возникло понятие ведьмы. Потому что заманила – самец расслабился, крылышки опустил, она паутинкой – хоп-хоп-хоп, он – раз-раз, а крылышки и не поднимаются.

Ученик: Мы просто хозяйственные. (смеются)

Учитель: Назовём это «хозяйственная», я не возражаю. Но это в порядке шутки. Но в общем есть в этом… есть некий смысл.

Ученик: А что, мужчины не знали?

Учитель: Что знают? Они попались, да они ничего не знают. У мужчины до определённого момента все мысли внизу находятся. Поэтому женщина этим пользуется. Раз его – хоп [поймала], а дальше, когда он уже немножко успокоился, глаза чуть-чуть раскрылись, а крылья уже не поднимаются. Потому что они уже опутаны, тут уже ничего не поделаешь. Ну это вам домыслить и додумать, как оно, хотя по вашим глазам я вижу, что так [и есть] на самом деле. (смеются)

Ученик: Почему у мужчины всё время всё внизу?

Учитель: Вся жизнь устроена так, размножение. А женщина не оставляет понятно почему, потому что её задача – поймать, а когда поймала – хоп ножками, всё. А его задача -оплодотворить. Вот он и выполняет задачу. Мужчина оплодотворяет всё. А женщина.... Может быть, поэтому мужчина добрый. (смеются) Ну неважно, это вы сами додумаете.

Ученик: Значит, мужчина ловит нашу мысль.

Учитель: Ну что ему думать… Потом он просто-напросто думает, как бы ему выбраться, но мужчина же не глупый в итоге-то. Он понимает, что просто так дёргаться смысла нет, поэтому он делает вид, что его всё устраивает, всё хорошо, что лучше не придумаешь. Всё нормально, пирожки хорошие, здорово. И, только самочка расслабляется, немножко отпускает эту обвязку, тогда он и вылезает.

Но суть не в этом. Суть в том, что, допустим, есть два облака: злое и доброе. (смеются) То есть фактически все легенды, магия, сказки о добрых и злых силах возникли из некой реальности, а не откуда-то. Это не некая данность, что мир состоит из добра и зла, ничего подобного, это всё сделали мы сами своими эмоциями, своим состоянием в соответствии с нашим уровнем. До тех пор, пока у нас в эмоциях разделение это, оно есть и вокруг, оно есть и в космосе. Есть и добро, и зло, естественно, оно же не просто там висит: вот облако добра висит, облако зла висит. Оно живое, оно живой организм. При определённой массе оно начинает в себя втягивать, как в дыру в чёрную – раз. То, что попало, всё, что «рядышком» лежало, стягивается, и тогда вот оно растёт, растёт, растёт.

Ученик: А что такое «рядышком»?

Учитель: «Рядышком» – на соответствующем расстоянии, где сила притяжения станет уже значимой, чтобы не отпустить. Если по физике учебник взять, там можно прочитать: скорость космическая первая, вторая и третья. Они отличаются тем, что с одной скоростью предмет выйдет на орбиту, а с другой он вырвется из сил земли, как самец из обвязки.

Ученик: Вы говорите, притягивает.

Учитель: Притягивает. Если, скажем, спутник летит мимо Земли, и если скорость его невелика, то, значит, он попал в поле Земли и летает вокруг неё всё время до тех пор, пока не упадёт. Если мимо летит, мы говорим. А тот, который поднимается, я сказал, зависит от скорости, которую он смог развить в момент старта. Этим и отличается. И, соответственно, эти два облака живут, они взаимодействуют, они формируются в сознании людей, они оказывают влияние. И тогда начинают формироваться легенды о злых духах, добрых духах и так далее, хотя всё создано нами.

Всё создали мы сами. Раз мы сами создали, мы сами можем и выбраться. И, когда мы говорим о медитации, это пока лишь форма подготовительная, скажем, так же, как в институте. Вы там учите математику, элементарную математику, высшую математику. Всё для чего? Для каких-то конкретных целей, для того, чтобы это конкретно воплощать в зависимости от того, что вы будете делать. Либо рассчитывать спутники, чтобы они вылетели с Земли и ещё что-то, либо находить новые закономерности взаимодействия всего вокруг, либо ещё что-то.

Так и здесь. То есть мы имеем дело с человеком и с его состоянием, и с его местом в этом мире, и как он этим оперирует – своими возможностями, которые в нём живут, которые у него есть, которые ему даны.

А, соответственно, если эти облака живут, тёмные и добрые, эти силы оформляются, естественно, добрые и злые – разные, которые формируют разные формы жизни, соответственно втягивая живых существ и человечков в том числе. Втягивая… и, пока он ещё не набрал силы и понимания, могут лепить из него всё что угодно. Поэтому здесь может возникать масса разнообразных форм, в частности, скажем, и мешающих формированию нашей системы веры, мешающих продвижению нашей системы веры.

В медитации первое, с чем сталкиваемся, это утомление. Утомляемся, не можем сконцентрироваться, дальше некий автоматизм возникает. На следующем этапе могут возникать ещё какие-то моменты, допустим, столкновение с утомлением может вызвать состояние «ну невозможно с этим справиться, и вообще это нерешаемая задача, а, раз нерешаемая задача, значит, это всё иллюзия, в лучшем случае, или обман, в худшем случае, и вообще всё немножко иначе».

А тёмные силы не дремлют, они слышат это сомнение и сразу на этом ловят. Вот как опытный мошенник всегда видит, кого можно на пушку взять, и опытный следователь всегда знает, кого можно на пушку взять, чуть-чуть запугать пытками или ещё чем-то, и он всё и скажет, всё выложит, даже то, чего не было, чтобы отпустили.

Так и здесь всё работает, всё живёт, всё дышит. И неопытному распознать, что следователь его хочет на пушку взять, нелегко. Думает, может быть, всё правильно, может быть, действительно всё это не так, как я раньше думал.

Так и здесь. Особенности работы с сознанием очень тонкие. И, когда я говорю, то надо быстро реагировать и действовать, иначе отыщутся силы, которые сделают это за нас. Потому что реально отыщутся силы, которые сделают это за нас в момент, потому что скорость передачи мысли почти мгновенная. Вплоть до того, что мы с вами озвучили, уже вся Вселенная слышит, все уже знают. И все, кому надо, ушки на макушке – раз, и уже вырабатывают стратегию для дальнейшего действия. Перестраивают свои ряды ввиду опасности, исходящей от «Крыльев Совершенства».

Ученик: А кто-то перестраивает свои ряды в поддержку «Крыльев совершенства»?

Учитель: Конечно. Конечно, перестраивает. Раз есть силы злые, значит, есть и добрые. Добрые, которые поддерживают, думают: «Сложновато ребятам, сложно живут, условия суровые, холодно, зима, (смеётся) их поддержать надо». Так и идёт. И поддерживают в том числе, дают возможности всяческие. Всё понятно?

Ученик: Георгий Леонидович, а вот как проявляются тёмные силы? Вот вы говорите: сомнения охватывают. Ну да, охватывают сомнения…

Учитель: И всё.

Ученик: Ты можешь делать, и ничего не получается.

Учитель: Вот они и укрепляют сомнения, добавляют капельку, как опытные специалисты в каком-либо деле. Или как опытный манипулятор вашим сознанием, который не будет указывать пальцем на то, что она себя плохо ведёт, а только намекнёт, остальное вы сделаете сами. Только намекнёт. Мы говорили всегда, что на эмоциональной части обыгрывать лучше, зная, допустим, что на ревности вас легко подхватить. Всё, вам только намекнуть: «А партнёр ваш шёл вчера по улице с другой. – Не может быть, нет, нет, никогда». А сомнение уже закралось. Всё, оно уже пошло. И сразу отыщется кто-то ещё, который скажет вам то же самое, ну а дальше уже дело времени.

Ученик: Значит, что мы присоединяемся к этому облаку на какое-то время?

Учитель: Конечно. Просто вас обыгрывают на ревности, на зависти, на чём-то ещё, зная слабые стороны. Мы говорили, что какой-нибудь там сглаз или порча не действует, если вас подцепить не за что. А вас всегда подцепить есть за что. Так ФСБ знает, что на любого человека есть материал, на любого, или, по крайней мере, собрать можно. И поэтому, если надо вас опорочить, отыщет каким-то образом, даже если мы почти ангельской чистоты.

Ученик: Тогда получается, мы всё время подсоединены либо к такому облаку, либо к другому. Или нет?

Учитель: Чего больше, естественно. Связь есть и с тем, и с тем, конечно. Но что больше.

Ученик: Тут вступает моральный его стержень.

Учитель: Да. Здесь уже вступает та часть, которая вот с моралью связана. Насколько действительно она сильна.

Ученик: Всё равно как-то выруливаешь из этого, из сомнений, но продолжаешь – это значит, ты освобождаешься от этого или нет?

Учитель: Может, и освобождаешься, но не факт. Всегда намного всё усложняется, всегда [человек] охвачен многими, многими, многими, многими связями. Не просто всегда однозначно – многие, многие, многие, многие, многие состояния. Как, скажем, многие хотят похудеть, но при наборе массы не теряются ваши ни реакция, ни какие-то такие способности, скорость не теряется. А вот в обратную сторону, когда вы худеете, идёт потеря сразу и в реакции, и в силе. Что лучше? И хочется похудеть, и хочется всё сохранить, а не сохраняется.

Почему? А потому, что уже сделано много всяких ошибок разных, много соблазнов. Всё, уже нет живого места на теле. Нет, куда капнуть капельку добра. Потому что, куда ни капнешь, оно сразу в облако зла превратится, обыгрывая вас то в одну сторону, то в другую. В самом милом случае, скажем, в жалости к себе: «Я такая несчастная, сколько времени ушло, и всё зря, и жизнь к концу подходит, и не накопила добра». И так далее. Тут фантазией своей каждый может дополнить.

Скажем, вся жизнь показывает, что нужно накопить добро. Накопил, и что? Радости нет, счастья нет, люди дёргают, дёргают, дёргают – этому дай, этому дай, этому дай. Ну я миллиардер, ну и что, подумаешь, что – я теперь должен каждому давать? Пусть поработают с моё. Нет радости, счастья нет, мир такой ужасный, люди такие все завистливые, все скряги. Любви хочется, конечно, чтобы обняли, приголубили. А что ты сам для этого внёс? Сколько мог, столько внёс.

Всё это поле мыслей наших, сознания нашего – все эти моменты. И вся работа направлена на то, чтобы мы осознавали это, что и ведёт, по большому счёту, к осознанности.

Как вот в медитации хорошей, осознаём, что подняли левую ногу, опустили, подняли правую, опустили, сказали одно слово, сказали второе слово… ведёт к осознанности. Но нас пугает, нас пугает некая пелена на глазах, потому что нам кажется: «Ну что? Ну стану я более осознанным, ну и что я увижу больше? Я и так вижу, ну и чего?». Вы [говорите] о том, что изменение характера вашей мысли не ведёт за собой к изменению окружающего мира. Совершенно не ведёт. И вы говорите: «Ну и что? Подумаешь, если я перестану так думать, что – мир изменится что ли вокруг меня?».

Изменится! «Да не может быть, ничего не меняется столько времени».

Меняется. Если характер нашей мысли меняется, изменяется и окружающий мир. Он действительно изменяется, открывается для вас другой стороной, которой раньше вы не видели.

О чём задумались? Устали?

Ученик: Мир меняется, конечно, но усилия прилагать при этом не меньше надо.

Учитель: А усилия всегда прилагать надо. Почему надо прилагать меньше усилий? В связи с чем?

Ученик: Всё легче. (смеются)

Учитель: То есть идеология получается одна: вот сейчас я приду, приложу усилия, постараюсь, выложусь, ну а там отдохну, там меньше усилий потребуется, так? То есть это старый ход мыслей.

Ученик: А как должно быть? Что мы должны осознавать, что надо постоянно удерживать напряжение?

Учитель: Просто откроется иное, для вас уже усилия не будут в тягость. Это не будут усилия, это будет радость жизни. Другое качественное состояние. Не где-нибудь там в раю, нет, и в раю неплохо, конечно, никто ничего не говорит. Мы здесь, на Земле.

Ученик: Рай придётся сюда [принести]?

Учитель: Рай всегда с нами, и ад тоже, всё в нас. До какого-то момента мы не видим, что это рай, не видим, нас манит что-то иное. Как в Книге мёртвых написано. Хороший образ: вот летишь, и в зависимости от готовности твоей тебе и открывается определённая структура. Если ты не готов действительно в рай и тебя манит зло, зловоние тебе кажется таким облаком и вылетаешь – ба…

Ученик: Все свои. (смеются)

Учитель: Все свои. И черти, и всё что угодно, всё хорошо. (смеются) Всё от нашего уровня зависит. То есть всё сокрыто в нас: рай, ад, счастье, безумие, восторг. Всё в нас. Никто ничего не отнимает. Наша с вами задача потихоньку учиться овладевать собой. Выбрали для себя путь, по нему идём, новую систему несём, и всё глубже в это входим, стараясь друг друга на пути не потерять, а, наоборот, поддержать, потому что кто-то может ослабнуть на каком-то шаге. Кому-то легче в горку идти, а кому-то с горки, поэтому кто-то спускается с горки и устаёт, его надо поддержать, а кто-то, когда в горку бежит, падает в двух шагах, его нужно поддержать. Поэтому единение совместное даст нам возможность пройти как можно дальше на нашем тернистом пути и открыть новые звёзды для других. То есть прийти ко всему другому, новым изменениям – всё другое, всё. Вся цивилизация другая.

А так получается… пока сложно нам открыть сердце любви. Сложно открыть. Откроешь и ждёшь. И ждёшь награды: «А что это, открыл просто так что ли? Награду, ну хоть какую-нибудь, ну хоть зубную щётку что ли». Хотя бы так. А то получается – взял, и усилия ушли. Это всё от недоверия. А зачем щека нужна, если её не лижут, тогда можно и без щеки, но она вот есть. Зачем сосцы нужны, если их никто не сосёт? Зачем они нужны? И как нам сложно оторваться от этой манипуляции. Как хорошо сказать: мир построен на любви, и мы к любви стремимся.

Машка сказала один раз о любви и больше не говорит. А Вася всё ходит и мучается. Год мучается, два. Она, может, и не говорит, а Вася спрашивает: «Ну скажи, что ты меня любишь». Она говорит: «Я тебе сказала один раз, что люблю. Один раз хватит». От женщин редко такое можно услышать, чаще от мужчин такое можно услышать. Сказал один раз – и хватит, сколько ещё можно раз говорить? На слова мужчины экономные, хозяйственные. Конечно, ты видишь, что я рядом, ну всё. «Ну ты же не лизнул. – Ну чего лизать-то, я же не щенок, чтобы лизать, щенки лижут». Ну и так далее.

Это образ, некий образ, который вы сами можете расширить, развернуть, дополнить историями своих близких, знакомых, своими личными. Историями всех мастей. Романы всякие почитать, классические произведения почитать, можно столько интересного найти. Конечно, можно спросить: «Ну хочу я, чтобы лизнул, и чего теперь делать? Что, теперь не хотеть что ли?». Можно, конечно, хотеть. Почему не хотеть? Можно хотеть. Может, я худею от этого, когда не лижет, вот и исхудала вся. Ну не лижет никто.

И как же здесь с осознанностью быть? Осознаю, что не лижет никто. И страдаю, переживаю, не могу найти того, кто б лизнул. Или не могу, или не хочу. Хочу, чтобы он сам пришёл. Сам постучал и сказал: «Дай я тебе лизну». (смеются)

Что непонятно, спрашивайте. Тёмные силы не дремлют. Лучше спросить, а то вдруг зовут в свои сети. Ведь легко попасться.

Ученик: Вот вы говорите контролировать, осознанно производить какие-то действия, скажем, на примере дыхания. Здесь сознание включено на контроль дыхания. А вот до этого ещё говорили об отключённости сознания. Это что такое?

Учитель: Оно отключено от внешнего и фиксируется на одном, в данном случае на дыхании. Там может быть понятно. Следующим шагом может быть отключение и этого. Мы постепенно учимся отключать одно. Что означает второе? Удобно, и такие формы желательно делать, в комнате тёмной на молчании побыть неделю, месяцочек. Очень хорошая форма. В темноте полной начинают обыгрываться состояния наши разные: страхи, эмоции, всё что угодно может быть. Не все могут выйти живыми оттуда.

Ученик: Георгий Леонидович, вот любой страх – это сомнение?

Учитель: Нет, страх – это страх, сомнение – это сомнение. Страх – это глобальное сомнение в жизни.

Ученик: Сомнение – это страх жить?

Учитель: Да, если страх у вас впереди шагает. Современный мир очень интересен и поучителен для вас, для йогов-специалистов, ну просто изумительный. Надо посмотреть вокруг, просто посмотреть, как человек не хочет брать ответственность даже за свою жизнь. Если что-то в спине заболело, бежит к врачу скорее, считая, что врач будет отвечать за его жизнь. С какой стати? Ну с какой стати? А врач, конечно, как бы берёт на себя, что отвечает за нашу жизнь. А на самом деле он не отвечает за вашу жизнь и не собирался даже. Вы не нужны ему 100 лет. За вашу жизнь должны отвечать вы. Если что-то у вас в спине заболело – это ваши «успехи». А не чьи-нибудь. И почему за них должен отдуваться врач? С какой стати? Он может проконсультировать и подсказать. «Что-то у меня там в спине! – О, это ты вчера жене соврал. – А, я понял, всё». И пошёл домой разбираться. Вот что, по идее, врач должен был делать. Но вступает другая вещь. Врач уже понимает, что ему удобно, чтобы вы к нему приходили. И так эта цепочка дальше и развивается.

По идее жизнь – ваша, и вы за неё отвечаете. Вы живёте, с миром взаимодействуете. Вы не видели, наступили в лужу, ноги промокли, вы простудились, у вас кашель, бронхит. Почему врач отдуваться должен? Вы же наступили в лужу, врач при чём? Ни при чём. Вы и отдувайтесь.

Ученик: Георгий Леонидович, в данной ситуации врач не нужен?

Учитель: Да.

Ученик: У нас есть уже опыт, когда мы попали в эту лужу, мы сами себе врачи, а в других случаях мы имеем право?

Учитель: Лужи бывают разные. Допустим, вы жили-жили, и плечо заболело. Или сосцы опухли. Вы думаете: «О-о-о! Что может быть самое страшное в сегодняшнем мире в сосках? Это рак, всё». Тогда вы думаете: «Ага, у меня рак». А, раз вы думаете так, значит, вы знаете, что вели некорректный образ жизни. Вели себя неправильно. Значит, приходят сразу такие мысли – рак, наверное. Не приходит в голову мысль, что, наверное, соски набухают от желания: партнёра хочется, сосцы и набухли. А вы – всё, рак, наверное. (смеются). Почему не думаем о хорошем, думаем о плохом? Что-то, наверное, очень плохое и два дня уже болит. Точно плохое, неизлечимое. И к врачу идём. Причём, здравые мысли отказывают. К врачу идём – он избавит. А врач тоже не дурак и не собирается вас избавлять, а заводит ещё больше: «О-о-о! Знаешь, что может быть? О-о-о! Всё!»

Всё работает. И поэтому, может быть, к концу жизни сил хватает, если ещё ум не отказал, ещё не овощи, тогда муж говорит: «У меня там заначка для тебя спрятана, там семь миллионов, я хотел тебе сказать, я хотел подарок тебе сделать, но уже не успеваю, сейчас уже умираю, вот там вот найдёшь». В лучшем случае жена подумает: «Эх, хоть одно доброе дело сделай, умирай». (смеются) Даже не всегда хватает скорбный вид делать, пойти проверить, сохранилось или нет. Тогда можно прийти и сказать: «Да, Васечка хороший». И всё это в нас живёт. Всё это наше.

Ученик: Георгий Леонидович, вот часто мы себя оправдываем тем, что я вот поступил так, потому что ещё чего-то не понимал, не знал и потому на тот момент именно так поступил. Всегда следует оправдание.

Учитель: Потому что в тот момент мог сделать именно так, ну что делать? Зато уж я этот момент знаю и теперь искуплю все грехи свои. И служить буду верой и правдой добрым силам. И тут сосцы раком охватили сразу… Потому что за всё надо платить, за неправильную жизнь надо платить. Раз уж начали служить добрым силам, тогда, когда сосцы уже раком охватились, когда вы решили делать добрые дела, вы никуда не бежите, а радостно принимаете, что рак развивается. Вы понимаете и искупаете всю свою вину. И радостно с любовью относитесь ко всему живому на Земле. Вот это правильное решение. А не думать потом: «А зачем мне такая мука? А почему? Я встала на правильный путь». Забыв о том, что правильный путь – это не сделка. Это не то что: «Ну вот я теперь буду делать добро», рассчитывая, что теперь весь мир просто осчастливлен и бежит просто вас в святые выводить. А он показывает счёт! «За это – то-то, за это – то-то, за это – то-то, подтверди». Всё, процесс идёт.

Так у нас у многих звучит: «Вот я же теперь хорошо [позитивно] думаю». И что? (смеются). А ничего! Ровным счётом ничего! Это ещё надо всё теперь подтвердить, за старое заплатить.

Это как: «Я сходила в ресторан, хорошо покушала, официанту спасибо сказала. И что? А он мне счёт?» (смеются). Да! А как же! «И какой счёт! А я так радостно с ним общалась». Да, и он тоже, но только счёт надо оплатить.

Это понятно всё? Игры нашего сознания. Конечно, нам всегда кажется, что так, как мы думаем, мы очень правильно думаем, всегда думаем правильно. А если ещё [есть мысль]: «Я сейчас ради ближнего стараюсь»… Я уже рассказывал вам случай, что, когда сын убивал женщин и приносил домой останки, мама относила в мусор кости, части скелета, череп. Мама же хотела как лучше, чтобы сын не попался. Святой человек почти.

Ученик: То есть человек считает, что он в здравом уме, в здравом рассудке, а происходят вот такие умопомрачения, что перестаёт вообще осознавать…

Учитель: А на самом деле, если вдумаемся, отделяет одно от другого неуловимая черта. Неуловимая. Не всегда легко сказать, кто психически здоров, а кто болен. Не всегда.

Ученик: В какой момент ты в здравом сознании, а в какой поддался каким-то соблазнам.

Учитель: Иногда вы сами замечаете, что вдруг из вас вырываются какие-то слова, какие-то фразы совершенно спонтанно. Ни с того ни с сего.

Ученик: Или эмоции какие-то нахлынут.

Учитель: И, если этот момент взять, зафиксировать, то можно с уверенностью поставить диагноз – шизофрения.

Пример, который я приводил миллион раз: когда вы вышли в чистом платье, выходите вся хорошая, идёте по улице, и вдруг по лужам проезжает на полной скорости машина, и ваше белое платье или белый костюмчик сразу становится не беленьким. Вы, ругаясь и матерясь, идёте, потеряв всю свою девственную невинность и чистоту, материте уже всё и шагаете грубой походкой: «Да хрен с ним с этим платьем, да и катись всё, весь этот мир, не достоин он моей чистой души».

Или случай такой. Мужчина в магазине покупает портвейн хороший, семь тысяч стоит, с таким элегантным видом выходит. Через десять минут приходит опять, понурый – разбил. Собирает из кармана всю мелочь, чтобы взять какой-нибудь попроще. (смеются) И куда делось это его изначальное внутреннее ощущение достоинства: взять хороший портвейн, дома с женой, с мужем или с любимой спокойно за ужином попить?

Есть другие формы, которые в классике описаны. У Мопассана в повести «Пышка» в карете хорошие люди едут. Женщина одна – шлюха. Они узнали, что она шлюха. Останавливают жандармы, задерживают надолго, ругаются все. И ей говорят: «Слушай, у тебя специальность такая, отдайся, и нас пропустят, и всё будет хорошо, мы поедем дальше». Она такая симпатичная, просили её и кланялись в ножки. Но она не хотела, но согласилась – для дела надо. Отдалась. И тут же от неё все отвернулись сразу. «Какая она все-таки низкая, грязная, ну что такое?». То есть, как надо было, то все сразу поклонились в ножки, а потом....

Поэтому грань нашей чистоты и здравого смысла такая условная, такая незаметная, отделяет [одно от другого] нечто незаметное, лёгкое. Как я пример приводил много раз, русский человек в Европе выходит: нормальный, уважающий себя. Он же выходит в Москве в аэропорту [и чувствует]: «Я —дерьмо». Потому что понимает, что даже у окошка в таможне растоптать его могут вмиг, всё его ощущение личности, запросто. Поэтому он выходит в аэропорту в Москве задавленный. Всё просто, казалось бы, а это всё такие неуловимые штрихи.

Поэтому вряд ли мы можем похвастаться с уверенностью, что мы нормальные люди. Всегда нужны уточняющие обстоятельства, когда, в какой момент и сколько. (смеётся) И что мы в это [понятие] вкладываем? Причём, эти понятия в разных точках мира могут не совпадать. В Соединённых Штатах нормальный человек – это тот, кто вовремя платит налоги, в России нормальный человек – тот, кто умеет обойти законы. Всё понятно?

Ученик: Когда вы говорите, всё понятно, а выходишь…

Учитель: Ничего не понятно?

Ученик: Георгий Леонидович, если мы в Школе, то и испытание у нас серьёзней? И соблазна больше?

Учитель: Чушь это, я же примеры приводил. Вы закончили школу, стали считать себя человеком, ещё работать пошли, всё нормально. Потом вдруг решили поступить в институт, что-то вас дёрнуло. Поработали, чтобы поступить, радостно себя чувствуете. Свобода! В некоторых вузах, пожалуйста, даже не на все лекции можешь ходить, вы радостно этим пользуетесь, и вдруг к концу первой сессии вы ощущаете себя полным дерьмом. Полным, потому что и коллоквиум не сдали ни один, ни другой, зачёты еле-еле натянули, на экзаменах на вас смотрят как на идиота.

А до этого себя чувствовали умным человеком, а там вам показывают ваше место. Естественно, что ж, испытание! Никаких сверхиспытаний – ты взялся, поступил в институт, взял на себя обязательство всю программу учебную выполнить. Выполняй! А не выполняешь, ты просто либо тупой, либо бездельник. Ни то не очень хорошо осознается, ни другое. Хотя до этого был замечательный человек. Просто сказка. Даже потом, если вы решили бросить институт, вас ощущение дерьма не покидает. Эх, не дотянул! Эх, не справился! А ведь мог.

То же самое и здесь. Взялся – держи! Всё! Соответственно, испытание: и коллоквиум первый, второй, третий, зачёты, экзамены надо сдавать. Серьёзные экзамены, иногда на смерть, всё по-настоящему. Поэтому не надо говорить, что Школа специально посылает испытания. Ничего специально не посылает, решил учиться– учись. Не учишься – иди, двойка.

Ученик: От себя уйти?

Учитель: А куда от себя уйдёшь, а? Там, в институте, от себя никуда не уйдёшь. Не выучил математику, всё – два, иди. Уходишь с ощущением, что ты пенёк. К кассе подходишь и уже не понимаешь, сможешь ты посчитать или нет. Хотя раньше считать умел. (смеются) Потому что внятно объяснили место. Мол, знай своё место. Сиди в уголке. Так и здесь. Всё честно, открыто. Всё разжёвываем, всё объясняем. Всё уже до противного просто. Что непонятно в этом элементарном изложении? Всегда интересует, есть ли жизнь на Марсе. Допустим, говорю – есть. «Вот увидеть бы одним глазком! – Зачем? – Ну интересно!!! – Интересно? А кто за это отвечать будет?»

Ученик: Георгий Леонидович, а там есть жизнь?

Учитель: Ну а как же, конечно. Есть. Конечно, есть.

Ученик: Смотря в какой форме.

Учитель: Всё есть. Если Марс есть, значит, и жизнь есть. Может, Марса нет, может быть, мы сами выдумали, может быть, нам так удобно. Наша система ценностей так выстроена, что потребовала формирования вот такой Вселенной. Может быть, она не такая совсем. Мы научимся медитировать – сядем, и Вселенная изменится.

Ученик: Вот тут сомнение, Георгий Леонидович.

Учитель: Какое?

Ученик: А вдруг? А, может, и нет?

Учитель: Какие сомнения? Это я вам говорю. Вы измените – сделайте. Сделайте что-нибудь! А вы: «Ой, не могу, у меня болит. Я теперь шевелиться не могу, я могу только лежать. Вот лежать могу. Есть могу. Даже в туалет хожу иногда. (смеются). А вот что-нибудь сделать! Нет! Нет, не могу. Я же не знаю, меня не учили, ну не танцую». (смеются)

Всё понятно? Вы спрашивайте, а то потом будете ахинею нести. Иногда меня обвиняют в чём-то страшном. Допустим, собрата одного слушаю: «Вы хотели из меня ведьму сделать. – А я не знаю, как это делается, как ведьмы делаются. Как, расскажите! – Это вы хотели. – Может, и хотел, не знаю. Не осознал». Вот так вот. Поэтому мало ли, вы скажете, что я хотел что-то из вас сделать.

Ученик: Забавно, Георгий Леонидович, уж сделайте из нас хоть что-нибудь. (смеются)

Учитель: Что мы и делаем. Вы сразу начинаете говорить: вот это не хочу, вот это не хочу, и это не хочу, и это не хочу.

Ученик: Георгий Леонидович, мы теперь не будем так делать, мы просто не знаем, что делать.

Учитель: Что-то непонятное есть ещё? Спрашивайте. Вы иногда начинаете спрашивать, а на голове стоять надо? (смеются). Сами решайте. Не знаю, может, надо, может, нет. А работать надо. «А как работать? – Хорошо работать. – А как хорошо работать, если рука болит? – Не знаю. Тогда надо на голове стоять и ещё что-то делать, чтобы в итоге рука не болела и всё хорошо работало. Вот – А что мне за это будет? – Не знаю. – А кто мне за это заплатит? – Не знаю. Где вы будете работать, там и заплатят. Может быть. Хорошо будете работать, может, и хорошо заплатят. – А сколько это – хорошо? – Смотря где будете работать. В Англии столько-то стоит хорошая работа, в Пакистане столько-то стоит хорошая работа, в России столько-то стоит хорошая работа. Везде по-разному».

Или мы приходим с целью хорошо работать, а нам объясняют. Так, всё, чему вас учили в институте, забудьте, теперь я ваш начальник и объясняю, что надо. И при этом работать надо хорошо. Как же хорошо работать? И что это значит? Может быть, моя хорошая работа… Допустим, вы создали хорошую атомную бомбу, она приносит людям смерть. Вы хорошо поработали! Вы прекрасный специалист, прекрасный учёный, a бомба уносила миллионы жизней. Хорошая работа? Смотря, что вы брались делать. Если бомбу, то хорошо сработали, хорошо сделали. Ну а люди как? Люди – это то, что мы хотели с ними сделать. Это пыль в ваших глазах. Что-нибудь ясно?

Ученик: Здесь не совсем ясно, потому что человек учился на физика, цель такая была, никто его не учил, что нужно осознавать и думать о людях.

Учитель: Но он хорошую бомбу сделал, молодец.

Ученик: При этом ему говорили, что это бомба для сохранения мира.

Учитель: Да, хорошо сделал бомбу.

Ученик: А потом он осознал, что борец за мир?

Учитель: Если осознал, значит, сделал другое хорошее дело. И везде хорошо работает. А лучше было бы, если бы он взялся сделать бомбу и не сделал бы ничего? А просто сачковал, гулял и дома ничего не делал?

Ученик: Ну вот и вопрос: что хуже, что лучше?

Учитель: Хуже, если не выполнил то, за что взялся. Взялся сделать бомбу, значит, надо сделать.

Ученик: А что потом она унесла тысячи жизней – это уже другая ответственность?

Учитель: Он взялся сделать бомбу! Он её сделал.

Ученик: Если в большом аспекте смотреть, он просто служил инструментом чего-то большого?

Учитель: Да. Это кто-то потом её уже использовал, а он сделал. Он служил хорошим инструментом. Если хороший инструмент, то его можно использовать для разных других целей. Допустим, с таким же успехом он мог бы что-нибудь ещё хорошее сделать. Можно было бы его использовать ещё для чего-нибудь. Хороший фильтр для воды сделать, чтобы люди пили чистую воду. А, если бы он не сделал, прогулял всё, и фильтр хороший для воды не сделал бы, ничего не сделал, он плохой инструмент.

Ученик: Ему-то не легче станет, когда он осознает, что он сделал?

Учитель: Ну и что же… не легче, но он осознал.

Ученик: А вообще-то он инструмент?

Учитель: Как и каждый. Каждый – инструмент.

Ученик: Каждый человек – инструмент?

Учитель: Конечно, до какого-то момента, даже если вы стали отвечать за всю Вселенную, всё равно вы – инструмент. Другого уровня, но всё равно инструмент. Может быть, некий Вселенский разум руководит вами и направляет вас. Масштабы разные.

Ученик: Георгий Леонидович, масштабы… Я недавно видела рекламу концерта Петросяна, юмориста. И вот показывают людей в зале. Это же огромный зал людей собирается слушать эту чушь. И что, им невозможно ничего объяснить, или им нужно совсем-совсем простое?

Учитель: Конечно, просто разные ценности. Юмористы рассчитаны вообще для разных аудиторий. Скажем, Жванецкий рассчитан на одну аудиторию, Петросян – на другую.

Ученик: Как к осознанности всё это развернуть?

Учитель: Вот с себя начинаем, себя развернём…

Ученик: У нас зал очень маленький.

Учитель: Ну а что делать? Даже маленький зал непросто развернуть, а ну как в плече заболит – всё, какая тут осознанность? Там уже никакой осознанности нет. Там только думаешь о смерти, о том, что зря прожил жизнь, умирать надо, всё. Когда уже мысли о смерти, тогда тут уже глаза закрыты поволокой. Всё, уже только в ушах похоронный марш, все мысли – в каком платье положить, слёзы наворачиваются на глаза, настроение плохое, на улицу выходишь как в последний раз.

Это же примеры всё такие жизненные. А в особенности с мужчинами ещё интересней. У меня же знакомый есть, нормальный такой, классный. Как с почками что-то случилось, неделю это был страх Божий вообще. Лежал, стонал, кричал, лекарство пил: «Все сюда скорей, всё уже, не встану больше никогда». Отпустило, вроде опять воспрял. Опять живёт. Так же и у нас у всех. Как заболеете, мы сразу же: «Всё, начинаю вести правильный образ жизни, ни одной плохой мысли, перед всеми прощения прошу за то, что совершила». (смеются) Только отпускать начинает, думаешь: «Зачем прощения просила? (смеются) Зачем? И вообще вкусненького хочется чего-нибудь».

И сразу мысли подсказывают здравые: «Неизвестно, когда я могу попробовать ещё этого остренького». Хотя до этого говорили: ни-ни. И вообще хочется чего-нибудь такого… разврата такого, настоящего. Потом мысли здравые возникают оправдательные: «А что это я тут о духовности и о духовности, а зачем она? Духовность? Что я с ней буду делать, с духовностью, в гробу? Что я с ней буду делать? Лучше уже сейчас отыграться по полной, а там всё равно всех ждёт кого червячки, кого огонёк тёпленький». Всё ясно? Или что-то непонятно? А то, может, дополнить?

А, с другой стороны, интересно, если историю посмотреть, ну праведных лиц почти нет. Все убийцы, садисты и прочие, но под хорошим названием. Великий полководец, потому что внёс в отстающие страны то-то и то-то. Умалчивает, что там жизней ушло море, неважно. Зато вошёл в историю такой-то, такой-то, такой-то. Чтоб кто-то святостью вошёл, там где-то звучит дальним фоном. В школе об этом не учат. Иногда Христа показывают и то потому, что мученик, потому что садисты измывались над ним. То есть склонность к агрессии и садизму.

Нет, чтоб о том, кто вёл праведный образ жизни, до конца жизни нёс светлые искры, его никто не пытал, не строгал ничего, всё было розово и хорошо, как родился в белой рубашке, так и ушёл из жизни. Получается, неинтересно это смотреть. И читать неинтересно. А, когда пытают, режут и кромсают, интересно. Почему? Потому что на себя всё примеряешь. А если меня будут пытать ножичком? И острые ощущения сразу. А примеряешь на себя рубашку белую… ну одел, ну и чего? Так и идёшь… не пытают, не режут, не насилуют, острых ощущений нет. Никакого вкуса жизни нет. Сладкие яблоки ешь, и даже лицо не морщится от того, что они кислые и неспелые. Просто сказка вообще.

Здорово. Странная штука – человек. А, может, это злые силы подтасовывают так? Может, на самом деле история написана о другом? Обо всех светлых личностях, а дьявол взял там с собратьями и перевернул. Учебники поступают в школу с чистыми именами. Только открываешь – хоп, а дьявол взял и изменил всё. В школу приходят, вот сейчас вам расскажем о светлом, чистом – ба! Рассказывают о садизме, об убийствах.

Ученик: Правда, в учебниках писали бы: жил и жил, стал жить правильно и хорошо, а пишут: захватили то…

Учитель: Да, это только в сказках. Сказка – значит, вымысел и ложь, что они любили и жили долго и счастливо и умерли в один день.

Ученик: Вот и вся сказка, и сказать нечего. (смеются)

Учитель: И сказать нечего. А тут они влюбились, у них романтическая любовь, а через месяц он от неё ушёл, а потом она в отместку ему загуляла, ушла в шлюхи, а он пошёл… Вот есть о чём поговорить. И есть что рассказать. Есть, где обменяться опытом. Сразу есть путь к изменению, к совершенству. Так что всё романтично, и умерли в один день. И нечего совершенствоваться. И куда? Всё, жизнь закончилась. На этой радостной ноте, что они влюбились, жили радостно, долго и счастливо и в четыреста лет умерли вместе, взявшись за руки, закончим молитвой.

7 июня

Учитель: Какие у вас вопросы есть? Если есть. Или всё понятно? Всё понятно?

Ученик: Нет, рассматриваем эмоции, мысли и состояния. Это понятно, но в то же время я вот заморочилась. Исследуя себя, мы всё время говорим, что мысль материальна, это понятно, но в то же время рассматриваем сознание, эмоции и состояние, и это всё мысли, и они все связаны с телом. Вот у меня вопрос к Вам: чем они отличаются?

Учитель: Кто?

Ученик: Эмоции, состояния, сознание. Как им определение дать?

Учитель: Не знаю. Но заморочились-то с чем вы?

Ученик: Ну я со своими качествами отрицательными и положительными.

Учитель: А что исследовали-то?

Ученик: Как убрать отрицательные качества какие-то? И спотыкаемся, скажем, на эмоциях каких-то…

Учитель: Что значит – спотыкаемся на эмоциях?

Ученик: Вот приходит какая-то эмоция…

Учитель: Что значит – спотыкаешься на эмоциях? Вот вы, допустим, определили в себе какое-то качество там, вы считаете его отрицательным и хотите от него избавиться. И эмоции какие возникли, где? На каком месте?

Ученик: Вот мы говорим: охватило состояние какое-то…

Учитель: Не надо путать разные вещи. Если вы вышли из дома с целью войти в метро, и до метро идти вам семь минут, на пути у вас магазин с сувенирами или с изумрудами. Вы шли в метро, зашли в магазин, остановились, растеклись там, стали смотреть, в итоге не зашли в метро. Но это не относится ни к эмоциям, ни к состояниям. Это относится к несобранности, извиняюсь. Элементарная вещь. Если вы выходите из пункта А, задача у вас – войти в пункт Б, значит, надо идти в пункт Б и не отвлекаться. А так утонуть, естественно, можно. О-о-о, помню Васю в детстве обманул! И растечься состояниями: какой хороший был Вася, какое хорошее было время, как было замечательно и как жалко, что вы его обманули и т.д. В этом можно увязнуть и никуда не прийти. Можно увязнуть в этом, но задача у вас иная: вышли из дома и прийти в метро – всё. А, конечно, можно тут… А если ещё там ларёк с пивом, тогда можно ещё и пиво взять, а если там ещё и знакомые оказались рядом, можно и встать с ними, и на весь день зависнуть. Некоторые так и делают, и не доходят до метро. Вот именно из-за этого. Задача-то ведь не окунуться в состояние, а задача избавиться от чего-то. Это так же, как ну, например, как скажем, если вы дома хотите избавиться от лишних вещей. Вот если вы будете рассматривать каждую бумажечку, входить в состояние, вспоминать, ещё и фотографию вашу детскую, не дай Бог, увидите, когда вы маленькая, ещё вся голенькая лежите, это – конец! То есть из всего хлама вы выкинете, может быть, чуть-чуть, и всё! И время уйдёт на это у вас – весь день. Вы устанете, так и не сделаете ничего, поэтому лучше не рассматривать эти бумажки, лучше брать их стопками и выбрасывать. И выбрасывать потому, что, раз они лежали год и вы о них не вспомнили, так и не вспомните ещё год! Лучше выкинуть сразу, иначе это – гибель. Иначе – о, Маша написала мне письмо! Какие хорошие слова! Всё, это – конец.

Всё важно, на чём сделать акцент. Выбросить – значит выбросить всё. Или эмоции ощутить, выбрасывая, но это другое состояние.

Ученик: Ну а как выбросить страх перед нырянием в воду…

Учитель: Надо нырять в воду, понять, какие опасности могут быть, постараться с ними справиться на суше, то есть порепетировать, как вдыхать, выдыхать, как отладить, и потом – в воду бултых.

Ученик: Он неосознанный…

Учитель: Ну раз страх уже есть, значит, вы однажды осознали его. Раз осознали, значит, уже есть способы, как это сделать, вот и задача-то как раз, да… Допустим, у вас что-то, возьмём в теле, что-то не получается, не получается заложить ногу за голову, а задача – добиться результата в итоге. Как бы ни было больно. То есть надо найти способ, метод, выход, зная свои особенности. Допустим, можно бы заложить ногу за голову, но печень очень здоровая, вот такая вылезает, да и не засовывается. Значит, надо найти способ, как сократить печень немножечко, чуть-чуть засунуть её поглубже, немножко подвижность суставчиков развить, и так далее. То есть это вот задача, которую нужно решать, зная все свои особенности. Так и здесь, всё то же самое.

Ученик: Ну вот на пути решения как раз и сталкиваешься со всякими эмоциями…

Учитель: Естественно, сталкиваешься, но задачу-то решить надо. Сталкиваемся с эмоциями, слёзы льются, маму жалко, да. Но всё равно! Слёзы, мы плачем, идём, говорим «мама», но доходим до пункта. А маму, конечно, жалко. Если вспомнить, какая мама была хорошая. А сразу здесь… Потом мы растекаемся – жалко, что все умирают, как назло умирают лучшие люди, как назло, какие хорошие были вокруг, ну и так далее, и начинается. Задача-то – всё-таки дойти! То есть а вы хотите, чтобы как сделать так, чтобы не испытывать этих состояний. Невозможно! Они, эти состояния, есть, и задача как раз именно в том, чтобы при всех этих состояниях уметь справиться с ними, уметь в нужное время их сложить и от них отвлечься. И задача состоит в этом. Задача йоги, в том числе, в этом. И понять силу мысли и законы понять не так уж элементарно. Да что, вот сейчас я посижу, подумаю, чтобы солнце вставало на западе, а оно не встаёт. День сижу, два, думаю, что – встань солнце на Западе! А оно не встаёт. А с какой стати оно будет вставать! Тут мы приходим в конфликт. Как же так? Астрономы и физики говорят о том, что оно вращается вот так, а вы говорите о материальности мысли! Вот тут и задача, как это состыковать и разобраться в этом. Тут и нюансов много сразу встаёт. Так же, как и возьмём более элементарные вещи. В шавасане мы говорим – расслабиться надо. Меня в 99 случаях из 100 спрашивают, какой должен результат быть. Я говорю: «Расслабиться надо совсем». Что надо ощущать? Ничего не надо ощущать! А как же мысли, которые идут? Не должно быть никаких мыслей! Ну а как же, если оно думается? Не надо ни о чём думать! То есть вот эти задачи надо решить, надо суметь отпустить, о чём я на косвенных примерах говорю. Да, на обычных. Вы говорите о любви. Вы любите Васю. Тогда надо определить себе: вы хотите знать, что Вася делает всё время, или хотите полностью отдаться ему? И пускай он вам руки режет и пальцы режет, ему так хочется, он любит активный секс, ну так отдайтесь ему полностью. Не можем! И в шавасане задача – отдаться полностью. Легли, отдались – всё. И здесь вот как раз работает… возникает страх: как это так? А задачу-то решить надо. Поэтому привожу простой пример – любовь. Мы говорим – любовь, я люблю Машу. Значит, я отдаюсь Маше. Маша, приходи, меня режь, пили, что хочешь делай вообще. Хочешь – ставь в угол, хочешь – положи куда-нибудь ещё. А дальше возникает следующее: ну как же, у меня же собственное «я» есть, собственный характер, собственный интерес. Тогда с Машей надо заключить сделку: Маша, я тебе столько, ты мне столько. Я тебе – семь рублей в месяц, ты за это мне – четыре раза в месяц отдаёшься. Суть примеров этих в чём? В том, чтобы мы чётко осознавали, что мы делаем. И в шавасане, если отдаёмся и пытаемся расслабиться, то не контроль должен быть, и не надо ожидать, что теперь будет. Если мы ждём, ничего не будет, не будет расслабления, просто не будет потому, что мы напряжённо чего-то ждём, ничего не будет потому, что мы мешаем этим самым.

Я примеры приводил вам из физики. Элементарный пример, ну не элементарный, из квантовой физики, из ядерной физики – что на уровне микрочастиц определить и место, и скорость, где они находятся, невозможно. Может быть либо то, либо то, потому что оно находится где-то там вон каждый миг, и есть вероятность, что здесь, скорее всего, она находится чаще, а там реже, и это всё, что можно сделать. И поэтому, когда мы ждём, мы вносим изменения сразу. У нас в теле напряжение есть, нам кажется, что мы лежим, расслабились как бы, но мысленно ждём судорожно. Так, ну что, опора исчезла? Не исчезает. Что делать? То есть в напряжении всё время, и этот вот импульс не даёт нам, ну просто не даёт нам расслабиться, освободиться. Мы вроде бы не прыгаем, мы ж лежим вроде бы, а этот импульс напряжённый не даёт. Поэтому не будет расслабления, и просто не может быть. И задача как раз состоит, чтобы осознали мы, то есть поняли, ощутили это и отыскали способ, как убрать эти мысли. И не просто словили мы кайф или ещё что-то. Даже если мы чётко осознаём и хотим испытывать кайф от наркотика или ещё от чего-нибудь, но он не может быть всё время одинаковым, потому что организм меняется по мере воздействия. Вы сегодня испытали одно, завтра уже будет немножко иное состояние, немножко иное ощущение, потому что организм чуть изменился. Хоп. Физически, химически он уже немножко изменился, всё. Плюс мысленно изменился. Вы ждёте – ну вот сейчас будет! Вы ждёте от любимой Маши, ну она сейчас придёт, улыбаясь, скажет: «Здравствуй, Петя мой любимый». А она приходит, не улыбается и с каменным лицом, потому что у неё сегодня был сложный день, она получила выговор или что-нибудь не получилось у неё. Вы ждёте, а она… Потому что всё живое, всё меняется всё время. И вы напряжённо ждёте одного, смоделировав себе всю схему, а получилось иное. Всё оно живое, всё дышит, всё реагирует. Все эти импульсы, это они и есть. Оно не камень, даже и камень всё время изменяется. А мы рассчитываем, что вот мы будем лежать, напряжённо ждать, что опора исчезнет. И будем тогда спрашивать, почему мысль не работает. Я говорю: «Исчезни, опора». А она не исчезает. И не будет исчезать. Потому что мы её держим. И вот здесь возникают сложности осознания. Как же? Мы ж не держим. Я же не держу опору вроде. А получается, что держим своей мыслью, своим сознанием держим. Так же, как и с Васей. Вася, уйди, постылый, я тебя видеть не хочу. Нет, стой, Вася! Нет, уйди лучше! Нет, ты подожди, ты объясни мне, где ты был. Нет, всё-таки уйди, подлый. И так далее. Так может идти до бесконечности. Что мы тоже иногда видим в жизни. Вроде бы хочется с Васей расстаться, уже вот здесь вот сидит, а, с другой стороны, как же я одна-то буду. Так и здесь – хочется опору отпустить, а как же я буду одна, опоры не будет, а как же я буду одна. Все эти примеры лишь говорят, наводят, дают шанс осознать, что как оно взаимодействует, как меняется оно, каким образом. И задача вот, выйдя из дома, зайти в метро всё-таки. Хотя мы знаем, что сложно даётся, знаем по конкретным примерам – жрецам времени. У нас специалисты поэтому, выйдя из пункта А в пункт Б, приходят с запаздыванием на час минимум, на два стабильно, потому что сложно, сложно не остановиться, не посмотреть, не раствориться в состоянии, не получить вот это вот ощущения кайфа, сложно же ведь. На улицу же выходишь, а тут столько разных потоков, влияний, идёшь – там сильнее, там – слабее. Идёшь – кайфуешь!

Ученик: Может быть, неплохо иногда?

Учитель: Неплохо, иногда неплохо, но, если всегда, мы в метро не войдём. Может быть, можно заморочиться на эту тему: наверное, карма такая – не зайти в метро. Но тогда мы вообще запутаемся, ничего не поймём. Где карма, какая карма, почему она у меня вот такая карма, почему я не могу в метро зайти, а тот свободно заходит. Почему у него такая карма, а у меня такая, а они взаимодействуют как-то, эти кармы две. А как я Машу встречу, где. И так далее. Поэтому надо какую-то систему сначала определить, раз-раз-раз. В метро дойти. Дошли в метро, потом уже навык получили ходить из пункта А в метро, потом оглядеться, что вокруг. Ага, ларёк с пивом, ага, изумруды с левой стороны, ещё что-то, и схему составить из пункта А в Б – здесь ларёк такой, такой, такой. Тогда будет уже ясно. И система отсчёта. Там работает Маша, тут работает Витя, здесь вот Маша с Витей встречаются иногда, когда я в метро иду, тоже определяем их взаимодействие. И так далее. Можем, начав этот путь, не дойти. А умереть можем. То есть тоже это нормально. Также мы говорим, что один из стопоров, который мешает осознать вообще что-либо в жизни – это страх смерти, причём, странный, наивный и глупый. Если так вдуматься. Потому что все умрут – все: и жучки, и паучки, и бабочки. Некоторые бабочки давно уже умерли, хоть и летают ещё, потому что одни живут день, другие – два дня максимум. Всё – жизнь заканчивается. И, не дай Бог, они бы вечно жили! И бабочка эта летала бы вечно. Которая с каменного века летала бы. Представляете, всё это будет летать? Места живого не будет, ну просто живого места не будет. Тогда надо, чтобы всё время смена шла, и клеточки всё время отпадали, менялись, и тогда – раз-раз-раз, развитие идёт. Если этого не будет – всё встанет вообще, всё рухнет. Это вот и счастье, что мы умрём, представляете, как здорово! Осознание этого – просто должно вообще наполнить нашу жизнь радостью! Не осмысление, что Маша, наверное, сегодня вечером придёт. Наверное, я умру, и Маша умрёт тоже, и мы вместе умрём. А, поскольку мы боимся, мы держим, из-за этого и умираем раньше времени. Так, может быть, вы бы существовали лет двести – всё легче было бы, всё-таки двести лет. А так, дай Бог, семьдесят. И уже в семьдесят два еле дышим, еле ходим, свёрнутые идём вот так. А всё из-за того, что боимся отпустить, боимся взять и отдаться этой жизни. Или мы понимаем – отдаться жизни… Вот – отдаюсь жизни! Вот куплю всё… и отдаюсь жизни – классно. Но это – не жизни отдаюсь, а иному совсем состоянию – наоборот, уходу от жизни.

Ученик: А поподробнее?

Учитель: О чём, о водке?

Ученик: Нет, о том, как жизни отдаваться.

Учитель: Ну я только что говорил об этом. В чём суть. Мы останавливаемся на элементарных вещах всегда. Но если вы будете всё время заглядывать в ответ задачника, задачку вы так не научитесь решать. Если вам всё время неймётся, чем там кончилось, сколько будет 7 на 8. А, 56 – надо же! А уже следующее: сколько будет 8 на 8 – уже всё, уже непонятно, это конец. Хотя, если мы решим, найдя способ, как определить, сколько будет 7 на 8, мы тогда уже сможем определить, сколько будет 8 на 8, 8 на 9, и на 10, и на 11, и всё тогда сможем решить. Так и здесь. Если мы сможем в шавасане расслабиться, может, сможем и в любви расслабиться. Сможем в любви расслабиться, может быть, сможем и в жизни расслабиться. А тут возникают всякие уже общественные состояния. Это же в шавасане расслабиться, первое что – это же опору потерять. В любви расслабиться – тоже значит опереться не на кого, опираешься на себя. А в жизни расслабиться тоже значит – так мы опираемся, что кто-то платит деньги, а тут, значит, никто платить не будет. И Монетный двор встанет, и печатать деньги не будет, и так далее. Наша полная ответственность встанет. Так удобно нам. Ответственность – на общество. Если что, там жалобы – Пенсионный фонд, ещё чего-нибудь. А тут мы сами отвечаем и за Пенсионный фонд, и за Монетный двор, и за пол, который исчезнуть должен. Который исчезнуть должен, а он не исчезает. Исчезни, пол! А пол не исчезает. А мысль материальна, мы говорим, вот и разберись в парадоксе. То есть выходит, что не йога, а сплошная высшая наука какая-то. Что непонятно, собратья? Учёные мужи? Всё вроде ясно, да? Или ничего непонятно?

Ученик: На самом деле сложность в том, что лежишь и кажется, что расслаблен…

Учитель: Опора-то не исчезла, а критерий говорит, что опора должна исчезнуть. Так же, как мы говорим, например, о мышечной радости. Ни хрена себе – радость мышечная, тут поприседаешь пять раз, всё болит, какая же радость от этого. Никакой! Кто это выдумал всё? Всё враки это, что радость мышечная, ещё что-то. Но вот если поприседаешь миллион раз по пять, на миллион первый наступит мышечная, именно мышечная радость, потому что будет не хватать этого ощущения. Так же и радость от нагрузки умственной, интеллектуальной. Какое удовольствие – удовольствие разобраться в 7 на 8, это же чёрт голову сломает! Сидишь и тупишь, и тупишь, и не понимаешь, почему оно 56. Охренеть, никак не пойму! Но, с другой стороны, если понял и разобрался, сколько будет 7 на 8, ещё, не дай Бог, 8 на 15 можешь умножить, ну тогда всё, тогда точно получаешь интеллектуальное удовольствие, уже и на всех смотришь тогда сверху вниз, что ты уже знаешь, сколько будет 8 на 15. То есть нужно довольно много усилий, чтобы ощутить удовольствие от этого состояния.

Ученик: От жизни тоже..?

Учитель: И от жизни тоже. Много раз пожить. Но, правда, нелегко это перенести на любовь. Чтобы действительно ощутить любовь, надо много-много-много разных любовей. Не позволят собратья по разуму или его отсутствию. Не позволят: «Нет, Машечка, остановись-ка, ты чего-то загуляла и шлюшечкой стала, не годится». А Машечка скажет: «Да что ты, милый, не бегаю нигде». Может быть, и каждый не понимает своей радости – чем больше опыта, тем лучше. И в жизни – тем и спокойнее относиться к разным и конфликтам, и ссорам, и так далее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.