Александр Блок, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Валерий Брюсов, Владимир Маяковский, Зинаида Гиппиус, Игорь Северянин, Константин Бальмонт, Максимилиан Волошин, Марина Цветаева, Николай Гумилев, Осип Мандельштам
Стихи о войне

© А. А. Ахматова (наследники), 2024

© Н. С. Гумилёв (наследники), 2024

© Б. Л. Пастернак (наследники), 2024

© ООО «Агентство ФТМ, Лтд.», 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Константин Бальмонт

Крик часового

Сонет

Пройдя луга, леса, болота, горы,

Завоевав чужие города,

Солдаты спят. Потухнувшие взоры —

В пределах дум. Снуёт их череда.

Сады, пещеры, замки изо льда,

Забытых слов созвучные узоры,

Невинность чувств, погибших навсегда, —

Солдаты спят, как нищие, как воры.

Назавтра бой. Поспешен бег минут.

Все спят. Всё спит. И пусть.

Я – верный – тут.

До завтра сном беспечно усладитесь.

Но чу! Во тьме – чуть слышные шаги.

Их тысячи. Всё ближе. А! Враги!

Товарищи! Товарищи! Проснитесь!

Соединённые

Сожжённый край томительной равнины.

На ней забытый раненый солдат.

Вдали синеют горы-исполины.

– «Ты не придёшь, ты не придёшь назад!»

Там, где-то, край обиженный и бедный.

В глухой избе, за пряжей, у окна,

Какая-то одна, с улыбкой бледной,

Вдали от мужа – мужняя жена.

Меняет солнце область созерцанья,

Роняет тень одним, и жжёт других.

Всё ближе ночь. Всё тише восклицанья.

В такую ночь пришёл он как жених.

Равнины спят. Пред счастьем пробужденья

Меняет солнце пышный свой наряд.

К одной стране восходят все виденья.

– Да, он придёт, придёт к тебе назад!

Война

1

История людей —

История войны,

Разнузданность страстей

В театре Сатаны.

Страна теснит страну,

И взгляд встречает взгляд.

За краткую весну

Несчётный ряд расплат.

У бешенства мечты

И бешеный язык,

Личина доброты

Спадает в быстрый миг.

Что правдою зовут,

Мучительная ложь.

Смеются ль, – тут как тут

За пазухою нож.

И снова льётся кровь

Из тёмной глубины.

И вот мы вновь, мы вновь —

Актёры Сатаны.

2

Боже мой, о, Боже мой,

 за что мои страданья?

Нежен я, и кроток я, а страшный мир

жесток.

Явственно я чувствую весь ужас трепетанья

Тысяч рук оторванных, разбитых рук и ног.

Рвущиеся в воздухе безумные гранаты,

Бывший человеческим

и ставший зверским взгляд,

Звуков сумасшествия тяжёлые раскаты,

Гимн свинца и пороха, напевы пуль звенят.

Сонмы пчёл убийственных,

что жалят в самом деле,

И готовят Дьяволу не жёлтый, красный мёд,

Соты динамитные, летучие шрапнели,

Помыслы лиддитные, свирепый пулемёт.

А далеко, в городе, где вор готовит сметы,

Люди крепковыйные смеются, пьют, едят.

Слышится: «Что нового?»

Слегка шуршат газеты.

«Вы сегодня в Опере?» —

«В партере, пятый ряд».

Широко замыслены безмерные мученья,

Водопад обрушился, и Хаос властелин,

Всё моё потоплено, кипит, гудит теченье, —

Я, цветы сбирающий, что ж сделаю один!

3

«Кто визжит, скулит, и плачет?»

Просвистел тесак.

«Ты как мяч, и ум твой скачет,

Ты щенок, дурак!»

«Кто мешает битве честной?»

Крикнуло ружьё.

«Мёртвый книжник, трус известный,

Баба, – прочь её!»

«Кто поёт про руки, ноги?»

Грянул барабан.

«Раб проклятый, прочь с дороги,

Ты должно быть пьян!»

Гневной дробью разразился

Грозный барабан.

«Если штык о штык забился,

Штык затем и дан!»

Пушки глухо зарычали,

Вспыхнул красный свет,

Жерла жерлам отвечали,

Ясен был ответ.

Точно чей-то зов с амвона

Прозвучал в мечте,

И несчётные знамёна

Бились в высоте.

Сильный, бодрый, гордый, смелый,

Был и я солдат,

Шёл в безвестные пределы,

Напрягая взгляд.

Шло нас много, пели звоны.

С Неба лили свет

Миллионы, миллионы

Царственных планет.

Война, не вражда

1

Мне странно подумать, что трезвые люди

Способны затеять войну.

Я весь – в созерцательном радостном чуде,

У ласковой мысли в плену.

Мне странно подумать, что люди враждуют,

Я каждому рад уступить.

Мечты мне смеются, любовно колдуют,

И ткут золотистую нить.

Настолько исполнен я их ароматом,

Настолько чужда мне вражда,

Что, если б в сражении был я солдатом,

Спокойно б стрелял я тогда.

Стрелял бы я метко, из честности бранной,

Но верил бы в жизнь глубоко.

Без гнева, без страха, без злобы обманной,

Убил бы и умер легко.

И знал бы, убивши, легко умирая,

Что всё же мы братья сейчас,

Что это ошибка, ошибка чужая

На миг затуманила нас.

2

Да, я наверно жил не годы, а столетья,

Затем что в смене лет встречая – и врагов,

На них, как на друзей,

не в силах не глядеть я,

На вражеских руках я не хочу оков.

Нет, нет, мне кажется порою, что с друзьями

Мне легче жёстким быть,

безжалостным подчас: —

Я знаю, что для нас за тягостными днями

Настанет добрый день,

с улыбкой нежных глаз.

За миг небрежности мой друг врагом

не станет,

Сам зная слабости, меня простит легко.

А тёмного врага вражда, как тьма, обманет,

И упадёт он вниз, в овраги, глубоко.

Он не узнает сам, как слаб он

в гневе сильном,

О, величаются упавшие, всегда: —

Бродячие огни над сумраком могильным

Считает звёздами проклятия Вражда.

Я знаю, Ненависть имеет взор блестящий,

И искры сыплются в свидании клинков.

Но мысль в сто крат светлей

в минутности летящей,

Я помню много битв, и множество веков.

Великий Архимед, с своими чертежами,

Прекрасней, чем солдат, зарезавший его.

Но жальче – тот солдат,

с безумными глазами,

И с беспощадной тьмой влеченья своего.

Мне жаль, что атом я, что я не мир —

два мира! —

Безумцам отдал бы я все свои тела, —

Чтоб, утомясь игрой убийственного пира,

Слепая их душа свой тайный свет зажгла.

И, изумлённые минутой заблужденья,

Они бы вдруг в себе открыли новый лик, —

И, души с душами,

сплелись бы мы как звенья,

И стали б звёздами, блистая каждый миг!

Наговор на недруга

Ворожба

Я ложусь, благословясь,

Встану я, перекрестясь,

Из избы пойду дверями,

Из сеней я воротами

Против недруга иду.

Позабывши о неволе,

Там, далече, в чистом поле,

Раноутренней росою

Освежусь, утрусь зарёю,

И зову на бой беду!

Белым светом обнадёжен,

Красным светом опригожен,

Я подтычуся звезда́ми,

Солнце красное над нами,

И в сияющей красе,

Как у Господа у Бога,

Из небесного чертога,

Алый день встаёт, ликуя,

Ненавистника сражу я,

Да возрадуются все!

Зинаида Гиппиус

Тише

Громки будут великие дела.

Сологуб, 7.8.14

Поэты, не пишите слишком рано,

Победа ещё в руке Господней.

Сегодня ещё дымятся раны,

Никакие слова не нужны сегодня.

В часы неоправданного страданья

И нерешённой битвы

Нужно целомудрие молчанья

И, может быть, тихие молитвы.

Рвань

Видали ль вы, братцы,

Какой у нас враг,

С кем будем сражаться,

Какой у них флаг?

Эй, красное войско!

Эй, сборная рать!

Ты ль смертью геройской

Пойдёшь умирать?

Китайцы, монголы,

Башкир да латыш…

И всякий-то голый,

А хлебца-то – шиш…

И немцы, и турки,

И чёрный мадьяр…

Командует юркий

Брюнет-комиссар.

Плетётся, гонимый,

И русский дурак,

Столкуемся с ним мы,

Не он же наш враг.

Мы скажем: ты с нами.

Сдавайся своим!

Взгляни, что за знамя

Над войском твоим?

Взгляни, как чернеет,

Чернеет насквозь.

Не кровью ль твоею

Оно запеклось?

Очнись от угара

И с Богом – вперёд!

Тащи комиссара,

А сброд – удерёт.

Погоним их вместе,

Дорогу, воры!

Мы к семьям, к невесте,

В родные дворы!

Всё она

Медный грохот, дымный порох,

Рыжелипкие струи,

Тел ползущих влажный шорох…

Где чужие? где свои?

Нет напрасных ожиданий,

Недостигнутых побед,

Но и сбывшихся мечтаний,

Одолений – тоже нет.

Все едины, всё едино,

Мы ль, они ли… смерть – одна.

И работает машина,

И жуёт, жуёт война…

Тогда и опять

Просили мы тогда, чтоб помолчали

Поэты о войне, —

Чтоб пережить хоть первые печали

Могли мы в тишине.

Куда тебе! Набросились зверями:

Война! Войне! Войны!

И крик, и клич, и хлопанье дверями…

Не стало тишины.

А после, вдруг, – таков у них обычай, —

Военный жар исчез.

Изнемогли они от всяких кличей,

От собственных словес.

И, юное безвременно состарев,

Текут, бегут назад,

Чтобы запеть, в тумане прежних марев,

На прежний лад.

Молодое знамя

Развейся, развейся, летучее знамя!

По ветру вскрыли, троецветное!

Вставайте, живые, идите за нами!

Приблизилось время ответное.

Три поля на знамени нашем, три поля:

Зелёное – Белое – Алое.

Да здравствует молодость, правда и воля!

Вперёд! Нас зовёт Небывалое.

Юный март

«Allons, enfants, de la patrie…»

Пойдём на весенние улицы,

Пойдём в золотую метель.

Там солнце со снегом целуется

И льёт огнерадостный хмель.

По ветру, под белыми пчёлами,

Взлетает пылающий стяг.

Цвети меж домами весёлыми

Наш гордый, наш мартовский мак!

Ещё не изжито проклятие,

Позор небывалой войны,

Дерзайте! Поможет нам снять его

Свобода великой страны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.