Александр Койфман
Воспоминания об Израиле

© Койфман А. А., 2024

© Хананов В. А., оформление, 2024

* * *

Пытался быть честным.

В моем возрасте уже можно это себе позволить.

Введение

Вроде я по-прежнему живу в Израиле, да и живой еще – почему же «Воспоминания»? Дело в том, что довольно давно, в 2013 году, я написал «Воспоминания о России». Тогда они еще были свежи для меня, текст писался легко. Даже детские воспоминания были довольно четкими. Теперь же я вдруг начал понимать, что не только память о годах, лучших годах моей жизни, в России подводит, но и многое, что пришлось пережить и увидеть в Израиле, уплывает из сознания. А что будет дальше, когда «Дементий» окончательно придет ко мне, уже не в гости случайно забредет, а поселится в моих мозгах, как нахальный жилец? Поэтому решился снова взяться за перо, в смысле начать колотить по «клаве». Хотелось бы, в отличие от «Воспоминаний о России», не писать в основном только о себе, но тут как уж получится.

Не хочется вспоминать, что и когда было, да и не вспомню даты, ведь мне уже восемьдесят (извините, теперь уже 81, а когда надоест писать и поставлю точку, будет 82 с хвостиком). Благодатный возраст, когда уже кое-кому настырному можно в крайнем случае показать картис. Нам, старикам, действительно дают картис с уважительным названием, подтверждающим, что мы вошли в «золотой» возраст. У меня таких картисов накопилось четыре штуки, и каждый со все более уважительным названием моего возраста. Сначала такой картис давал мне право покупать билет на автобусе и в поезде за полцены. А теперь уже ни у кого сомнения не вызывает, что мне вообще можно ездить бесплатно; даже не смотрят, что там показывает аппарат, когда я свой картис сую в него. Жаль только, что ездить совсем не хочется. Разве что вот недавно стал иногда ездить одну остановку на автобусе, когда не хочется в очередной раз пересчитывать эти семьдесят ступеней лестницы до ближайшего магазина.

Так что лучше буду писать без привязки к датам и только о том, что меня удивило или заинтриговало почти за тридцать лет. Поэтому это не цельное повествование, а смесь коротких и не очень рассказиков. Наверное, нужно извиниться за, возможно, чрезмерное разнообразие стиля текста. Ну трудно одинаково описывать чуть ли не генеалогию владетелей территорий и замков рядом с моим городком и истории наших любимых собачек. Да и о свадьбах пишется как-то совсем по-другому.

Еще раз подчеркну, что описываю в основном то, что видел. Естественно, это не касается приводимых местами исторических сведений. Уверен, многим совсем неинтересен будет раздел «Занятия литературой». Очень уж он получился у меня подробным. И раздел «Интуризм», в общем-то, не является воспоминанием об Израиле. Заранее прошу прощения за эти разделы. Но ведь любой читатель, если таковые будут, спокойно может пропустить их. К тому же я добавил в текст три опубликованных в Израиле коротеньких рассказа, характеризующих, по моему мнению, наши местечковые реальности. Один из них написан моим другом, но о событии, произошедшем с нами обоими, и, безусловно, отражает одно из моих воспоминаний. Я его поместил здесь по разрешению вдовы.

В тексте временами встречаются ивритские слова и выражения, часто употребляемые русскоязычными олимами. Я отмечаю их курсивом. В конце текста приведен перечень таких слов и их значения. Не ожидал, что перечень будет такой большой. Иногда курсивом отмечены некоторые слова по другим причинам.

1. Вторичные впечатления

Я называю впечатления вторичными, так как в Израиле до репатриации побывал трижды. Поездил по нему, много разговаривал с нашими родственниками – старожилами Израиля. Получаемая в Москве мной и супругой зарплата позволяла даже в те «тощие» девяностые годы такие поездки. Я о них коротко писал в «Воспоминаниях о России». Поэтому не ожидал от Израиля ни манны небесной, ни тяжелой борьбы за существование. Ясно было, что работу, такую работу, которая подошла бы и понравилась мне, не удастся найти, так что жить придется на получаемое от государства пособие. Но это не пугало. Главное заготовлено заранее – квартира была куплена. Куплена на имя младшего сына, но на наши семейные деньги. Многим показалось бы, что расположена квартира в неудачном месте – глухое захолустье на севере Израиля. Но мы сознательно выбрали именно этот уголок Израильской Швейцарии. Ведь работу, которой там в помине нет, искать не придется. В этом мы были абсолютно уверены. А климат, по нашему представлению, для пожилых людей самый подходящий из того, что может предложить Израиль.

Когда мы с двоюродным братом моего отца обсуждали в Москве, куда бы нам податься в Израиле, он выбрал Иерусалим, а я – «Израильскую Швейцарию». И ведь не ошиблись – он до самой смерти жил в Иерусалиме; мы разместились в шести километрах от места, в которое я ткнул когда-то на карте пальцем. Ткнул просто потому, что место понравилось – склон к ручью и почти рядом дорога. Приличная, но не загруженная. Да и к морю близко – километров двенадцать. К сожалению, ближайшие мелкие поселения находятся километрах в трех, и не факт, что жители согласились бы на вселение чуждых олимов: имеют право выбирать соседей.

В результате, я писал этом в «Воспоминаниях о России», младший сын купил нам с женой квартиру в Маалоте. Трехкомнатная, по российским понятиям, квартира считается в Израиле односпальной. То есть спальня – одна, большой салон, совмещенный с кухонным уголком, – один. Но имеется хедер бетахон – комната-убежище с массивной стальной ставней на окне, которая, по мнению правительства и строителей, должна защищать от снарядов, ракет, осколков и прочих неприятностей, которых теоретически в Израиле в избытке. Разумеется, имеются и раздельные туалет и ванная комната. Да, забыл, было еще и отдельное помещение для стиральной машины. Ну и, так как квартира на первом этаже, к ней прилагалась гина – некоторое огороженное пространство, заселенное в тот момент колючками. Для двух олимов среднего возраста, а нам тогда было по 55 лет, квартира вполне подходящая. В Москве, то есть в ближнем Подмосковье, мы жили в бревенчатом домике, уютном, теплом, но не очень современном. Хотя нам и он нравился, даже после нормальной трехкомнатной квартиры, которую мы отдали за него в Волгограде, добавив капитальный гараж и приплатив солидную по тем временам сумму.

Не думаю, что мы решились бы на репатриацию, если бы оба наши сына не жили тогда со своими семьями в Израиле. Нам и в России было совсем неплохо. Но они энергично звали к себе, кроме того и сестра моей жены к тому времени перебралась в Израиль. Жила некоторое время в нашей квартире.

О квартире, гине и нашем быте подробно напишу в разделе «Дом», а сейчас вернемся к впечатлениям. В главном первичном впечатлении о глухой провинциальности нашего городка я не ошибся. Делать здесь, если не работаешь в соседних городах, не конструируешь себе какое-то увлекательное хобби, абсолютно нечего. Когда приехали, в городе было два клуба: центральный – матнас «Грасс», расположившийся на самой макушке городской горы, и небольшой клуб «Ле дор ва дор» недалеко от нашего дома. Строительство матнаса оплатили американцы, на клуб дали деньги, кажется, французы, то есть евреи Франции. Но если в матнасе была городская библиотека и хоть изредка крутили кино, то в нашем клубе (он считался олимовским, то есть предназначался в основном для приезжих русских) поначалу ничего не происходило. Это позднее в нем начала работать школа танцев, стали собираться группы ученых (более правильно назвать их бывшими учеными), коллекционеры, хор, проводятся некоторые мероприятия для детей. Было в городе два маленьких торговых центра. Опять же – один на горе и один в центре проживания олимов, то есть недалеко от нас.

Были школы, правда, в тот момент нас они не интересовали. Были больничные кассы, в которых можно было получить простую медицинскую помощь (совет или заказать лекарство) и направления к врачам-специалистам. В одну из касс нас не приняли, потребовав, чтобы и сын перешел в нее, но другая была не хуже. В ней мы и числимся уже много-много лет. Не такая уж и плохая: все операции бесплатно, а теперь практически и все лекарства бесплатно.

Репатрианты только несколько месяцев имеют возможность заниматься обустройством на новом месте, языком, знакомством с реалиями страны. Но кончаются предоставляемые на первых порах деньги, нужно идти работать. И обнаруживается, что далеко не все их навыки нужны на новой родине. Конечно, если репатриант владеет востребованной профессией программиста, сварщика, строителя, шофера – у него нет проблем. Объявлений «нуждаемся» в газетах много. Есть из чего выбирать. Правда, платят на первых порах маловато, но на жизнь хватает. Находят работу и известные в Союзе и за рубежом крупные специалисты: физики, биологи. А что делать всевозможным дизайнерам, менеджерам по продажам, маркетологам, переводчикам? Или инженерам, которые двадцать лет просидели в конторке, не имея навыков реальной инженерной работы? Да и музыкантов, писателей здесь своих хватает. Адвокатам и врачам требуется подтвердить свою квалификацию. И на это иногда уходят многие годы.

Для большинства прибывших место работы подсказывает биржа труда, называемая здесь лишкат авода. Рине пятьдесят пять лет, ей не нужно каждую неделю отмечаться на бирже труда. Но я по местным понятиям вполне трудоспособен в свои 55 лет. Приходилось утром, кажется в воскресенье, стоять в очереди в этом заведении. Не отметишься – не переведут на счет в банке пособие по безработице. Ходил отмечаться пару месяцев. Ну какую работу могут предложить в нашем захолустье доктору наук? По местным правилам, моя кандидатская степень приравнена министерством науки к степени доктора философии. Таких вакансий в лишкат авода нет по определению, а доктору не могут, не имеют права предложить тяжелый ручной труд. К тому же, я плохо слышащий. Никому не нужен такой работник. Через два месяца меня «списали». То есть создали медицинскую комиссию и объявили мне, что я до пенсионного возраста не обязан ходить в эту лишкат аводу. Сказался и мелкий конфликт, после которого я (опытный бюрократ) на незнакомом мне иврите написал «умную телегу» в эту контору, пригрозив обратиться в суд по трудовым конфликтам. Зачем мужикам, живущим спокойной жизнью, неприятности? Поэтому и списали меня.

Извиняюсь, что некоторые вещи повторяются в разных разделах. И писалось в разное время, и некоторые явления относятся одновременно к разным разделам. Да и не уверен я, что читатель будет читать все подряд, – возможно, только пробежит взглядом отдельные страницы.

2. Дом

2.1. Собственная квартира

Конечно, чем мы все занимаемся, осваивая новое место, когда нет работы? Домом, квартирой – что у кого имеется. Наш дом – трехэтажный, на девять квартир. Наша квартира на первом этаже, поэтому у нас имеется небольшая гина, постоянно дающая мне работу. На гине тощий слой хорошей земли, под которой камни и песок. Видно, что хламом выравнивали уровень, ведь наша гина расположена на два метра выше, чем площадка рядом с нами. Квартира была частично обжита. При вселении в квартиру Саши – младшего сына – с женой мы дали деньги на приобретение и установку мазгана и холодильника. Без этого минимума жить в Израиле невозможно. Дети частично обставили квартиру. То есть «на выставке», так называют здесь выставляемую около мусорных баков ненужную мебель, мешки или сумки с одеждой, обувью, найдены две двуспальные кровати, полки для книг, стулья, стол для салона. Ведь в первые годы они были практически без денег, не до покупки мебели было. Но к нашему приезду сын уже стал получать (после завершения учебы в московском институте) приличные деньги, переехал с женой в Хайфу, а в квартире жила Вера, сестра Рины.

В течение двух лет мы обновили мебель, частично уничтожили на гине колючки и даже оборудовали первую грядку цветов. Конечно, мебель приобрели новую, но в российском вкусе: трудно отойти от привычных стандартов. Еще через несколько лет пристроили, получив разрешение в ирие, комнатку, в которую перевели кухню, сделали второй выход (из кухни) на гину. При этом образовалась куча обломков от разрушенной стены. Они пошли в дело как бут для подъема уровня пола в новой комнате и терраске на выходе. Залили на выходе из комнаты солидную бетонную плиту. Перед этим выбрали хорошую землю и раскидали ее по гине – будет хоть немного толще слой плодородной земли.

Кстати, заодно на месте прежней кухни получилась дополнительная комната, которую мы назвали пинат охель – обеденный уголок, где мы садимся за стол, если нас больше четырех человек.

Дальнейшее благоустройство заключалось в переоборудовании окон с вставлением вторых рам, добавлении противомоскитных сеток. Потом подошла очередь замены пола, то есть наклеивание поверх плохоньких плиток новых больших плит с хорошим рисунком. Было еще много мелочей, которые по мнению Рины, должны были украшать наше жилище.

2.2. Гина

Позднее на плиту террасы положили приличные плитки, построили на выходе из кухни перголу, которую со временем мы сделали нашим обычным местом пребывания весной, летом и осенью. А на гине, помимо цветов, появились полторы сотни горшков с цветами и кактусами. Посадили лимон, виноград. Значительно позднее добавили абрикос. Лимон через несколько лет создал нам проблему – куда девать урожай. Приходилось разносить пакеты с лимонами по знакомым, ведь невозможно полностью переработать урожай, вернее два урожая в год. Виноградная лоза (сорт «Королева виноградников» или производная из этого сорта) тоже доставляла много хлопот – плети стремились занять все доступное пространство, протянулись метров на пятнадцать вдоль ограды. Урожай винограда измерялся ведрами, если не забывали опрыснуть весной ветви медным купоросом. Ягоды небольшие, но без косточек, сладкие; грозди приличные и созревают очень рано, уже в июле. Несколько лет тоже приходилось раздавать урожай знакомым. Но позднее я вырубил две длинные плети, направил одну из оставшихся плетей под потолок в перголу, причем провел так, что плети не мешали закрывать боковую, не застекленную стену перголы специальным пологом на зиму. В результате в самые жаркие дни виноград давал укрытие от солнечных лучей.

По местным понятиям, на гине все дорожки должны быть выложены плиткой, желательно большой и красивой. Возможно, это не местные понятия, а общемировой элемент культуры. У марокканцев, а они составляют ровно половину жителей Маалота, как и у арабов, не принято иметь на гине траву, я ее, наоборот, вначале активно высаживал. Выкапывал для этого на гине у сына траву с корнями, пересаживал к нам. На новом месте трава буйствовала, занимая все свободное пространство. Через десяток лет стал с ней бороться, безжалостно вырывая все корни, а у нее они мощные, быстро растущие в любую сторону и прорастающие в самых неожиданных местах.

На освобождающихся от травы местах появились на гине красивые дорожки, сперва кирпичные, а затем и покрытые плиткой (почти как у марокканцев). Занялся и выходом на гину из салона. Снял отмостку – толстые плиты, окружающие дом, – заменил кирпичным двуслойным основанием, покрыл сверху красивой плиткой. Выбрал хорошую землю перед выходом на гину из салона, разбросал ее, заменил бутом (камнями, битым кирпичом). Сверху положил плиты отмосток, потом два слоя кирпичей и прикрыл все приличными плитками. В результате на гине почти не осталось открытой земли, только под деревьями и небольшие квадраты под розами. Представляете, сколько кирпичей мне пришлось собирать на улицах нашего микрорайона? Один раз даже ездили со старшим сыном на свалку, набрали там в два захода очень много приличных кирпичей – два полных багажника. Правда, все отдали Володе – мужу Веры. Он из них соорудил в своем дворе печь. А позднее, когда они получили от государства квартиру, использовал этот кирпич для прекрасных дорожек на своей гине. Вот ведь – российские привычки. Здесь все просто: заказал – тебе привезут нужное количество новенького кирпича, постелют все дорожки. Только плати! Мы как-то забывали об этом, да и жалко деньги тратить. Не больно-то много их было у нас в первые годы.

2.3. Дом и двор

Так получилось, что предыдущий глава нашего дома в семьдесят пять лет передал мне все бразды управления по дому. А это много хлопот. Приходилось собирать с жильцов деньги за свет в подъезде, за уборку территории. Вернее, с территорией мы быстро решили перейти на самообслуживание. То есть я занимался общим двором: подметал дорожки, подстригал кусты, собирал и выбрасывал мусор, а в подъезде женщины иногда, как кому вздумается, моют полы и лестницы. Через двадцать лет после вселения удалось перебросить обязанность оплаты света в подъезде на обслуживающую нас фирму. То есть они автоматически добавляли в счет каждой квартиры небольшие суммы за свет в подъезде.

Много проблем было с водой. Счета за полив крошечной территории нашего общинного двора были чрезмерными. Иногда получалось по счетчику, что мы вроде тратим на полив по пять кубов на квартиру. Смешно! На гину трех квартир первого этажа, да и на все хозяйственные нужды дома, как будто тратится всего лишь в два раза больше воды, чем на полив маленького двора. И так даже в зимние месяцы, когда ничего не поливается. Ходил в ирию, ходил к главному инженеру города, показывал данные по месяцам поквартирно и в целом по дому – ничего не доказал. Поднял этот вопрос перед мэром, но он объяснил весьма доходчиво: «Для озера и для полива улиц тратится слишком много воды. Городу пришлось бы платить гигантские штрафы управлению водного хозяйства. А когда перерасходуют домашние хозяйства, штраф не начисляется. Вот и приходится химичить со счетчиками воды».

Все-таки он дал указание, и счетчики нам заменили на другие, расход воды сразу уменьшился в два раза. Окончательно все пришло в норму, когда появилась отдельная фирма, отвечающая за водоснабжение. Снова поменяли счетчики, и расход воды уменьшился еще в два раза.

Были проблемы и с чердаком. То начинает протекать крыша – нужно чинить. Обходились собственными силами – не все мужики в доме такие старые, как я. То невозможная вонь и слои гуано от сотен голубей, нагло поселившихся на чердаке. А ведь на чердаке стоят бочки бойлеров, они время от времени требуют замены. И как возиться с ними, когда кругом море гуано? Пригласили приятеля, семидесятипятилетнего тогда Сашу, он выгнал голубей, собрал яйца и голубят, хоть немножечко убрал гуано. Заплатили четыреста шекелей – это очень немного за такую работу. Только наши российские старики соглашаются получать так мало. Все равно же делать нечего… А в результате кто-то из ремонтников, заменявших очередной бойлер, забыл закрыть маленькую дверцу, через которую мы или ремонтники выползали из чердака на крышу пристройки, – голуби, конечно, снова вселились к нам. Но меня это уже не касается. Я по исполнении восьмидесяти лет категорически отказался быть балабаем, то есть условным хозяином дома.

Помимо нашего куста белого винограда, пришлось возиться и с лозой черного винограда, растущего в общественном дворе перед нашим домом. Он поспевает на месяц позже белого винограда, и это весьма удобно. Длинные плети я растянул на очень высоких столбах по всему двору. Орошается он из потоков воды трех мазганов, так что не всегда требует полива. А урожай осенью – ведра. То есть четыре-пять ведер. Приходится разносить виноград по всем девяти квартирам дома.

Большим моим достижением было устройство отдельной грядки для кактусов. Пришлось из крупных камней создать микротеррасу, принести много ведер земли, чтобы поднять уровень грядки на двадцать сантиметров. Зато мы освободились от нескольких десятков горшков, в которых раньше росли, цвели, размножались на нашей гине бесконечные кактусы.

Как ни странно, большие хлопоты были связаны с деревьями. Когда мы въехали, на территории маленького двора росли недавно посаженные сосны и одинокий фикус. Три сосны вдоль забора и одна сосна, не знаю ее названия, рядом со входом в дом. На фикус в первые годы мы не обращали внимания – растет себе и растет. Но через двадцать лет его корни забивали все живое. Да и любил он весь год сбрасывать свои огромные листья. Но главное – он так вырос, что затемнял половину двора. Приходилось минимум раз в два года капитально обрезать его. Сосны в первые годы только радовали нас – чудесный аромат, как будто дом стоит в сосновом бору. Особенно летом. Да и в соседних дворах росли три или четыре сосны, так что воздух у нас был великолепный.

Но потом две сосны начали сохнуть. Однажды сильный ветер повалил одну из них. Упала на площадку между дворами, по дороге сломала серьезное ограждение двора. Долго спорили с ирией, но зам мэра после моей неясной угрозы, что на очередных выборах ему аукнется пренебрежение просьбой уважаемого избирателя, прислал арабов, те распилили поваленный ствол, увезли на дрова здоровенные чурбаки, оставив нам гору веток и опилок, которые пришлось убирать мне. Как единственному, кто тогда заботился о дворе. Потом один из наших жителей третьего этажа начал жаловаться, что к нему в окна стучат ветви еще одной сосны, призывал нас спилить ее. Ну кому охота заниматься этим или оплачивать? Пришлось его сыну приехать из Тель-Авива, нанять арабов, и они спилили мешавшую отцу сосну. При падении она немного помяла забор, задела и соседний дом, повредив на нем что-то. Пришлось сыну оплатить и ремонт.

Заодно отец попросил, чтобы спилили и грандиозную сосну у входа. Совсем она не мешала никому, но сын поддался на уговоры отца, оплатил и это. В общем, только за два дерева заплатил он две тысячи шекелей. Опять мне пришлось убирать и горы веток этих деревьев.

Соседи познакомили нас с сыном – очень гордились им. Конечно, герой Советского Союза, воевавший в Афганистане, сдавший в Израиле все экзамены на адвоката, имеющий приличную практику, внимательный сын. Есть чем гордиться.

Последняя сосна удержалась еще полтора года. К сожалению, ветер сегодня, 22 ноября 2023 года, свалил и ее. Свалил прямо на наш дом. Что-то повредил на крыше – пока не посмотрели, что там; прошелся по кондиционерам, порвал металлический канат, на котором держались плети нашего винограда, уничтожил розы и другие цветы. Мы долго чесали в затылках, не знали, как к ней подступиться. Канючили в ирие, чтобы помогли нам. Ведь сосна росла внутри двора, ирия за нее не отвечает. Сжалились над нами, прислали арабов. Те уже в темноте очень аккуратно спилили ее, кажется, ничего дополнительно не повредили. Чурбаки увезли, а ветки и опилки опять я сгребал. Выносил пару дней к мусорным бакам – не уместить в один раз.

Да, вспомнил, что такая же проблема была у нас на гине с гигантской пальмой. Мы боялись, что она упадет и повредит дом. Пилили ее на уровне метра в полтора, свалили вниз, на площадку под нашим домом, разрезали на части. Потом я долго выносил здоровенные чурбаки – сильный был тогда. И неделю уничтожал оставленный мне полутораметровый пень. А он – как бочка широкий, и корни у него бесчисленные. Кстати, пни трех сосен пришлось уничтожать мне, и это была занимательная работа. Да и с пнем упавшей недавно сосны пришлось поработать мне; соседи не верили, что уберу его.

3. Родственники

3.1. Старшее поколение

Думаю, что правильно будет начать со старшего поколения. Наш патриарх Иосиф Муз – муж Рининой тети Голды – прошел войну, закончив ее в Берлине комсоргом полка. Высокий, худой, может быть, слишком серьезный, он нравился мне. Они с Голдой опекали Диму и Сашу, когда те репатриировались со своими семьями в Израиль. Иосиф помог Диме устроиться на работу в государственный госпиталь Западной Галилеи. Не Бог весть на какую работу, но это очень важно в Израиле – работать в государственном учреждении. Он же помог в дальнейшем получить ему квиют – право постоянного работника госпиталя. Иосиф был очень уважаем в госпитале, так как постоянно добивался больших пожертвований (миллионы долларов) для развития госпиталя. Он был директором омуты – общественной организации, единственной целью которой является поддерживать связь с благотворительными фондами США и Франции; знать, когда у тех появляются «лишние» деньги и добиваться перечисления их на счет госпиталя для строительства новых корпусов, оснащения новейшим оборудованием. А это большие деньги. Иосиф не получал за свою работу ничего, кроме почета. Десятилетиями он каждый рабочий день после выхода на пенсию ехал к обеду в госпиталь, возвращаясь домой только к ужину.

Ринина тетя Голда – типичная мать семейства, которую любят дети и внуки, уважает муж, старается уберечь от неприятностей. Голда перенесла все тяготы жизни времен войны. Не была убита, как многие ее родственники, так как притворилась полячкой и ушла из родного городка, но была угнана в Германию, где работала на немецкого фермера. В 1956 году она вместе с мужем и детьми уехала через Польшу в Израиль. Начинать новую жизнь пришлось почти без самых обыденных вещей. Самое ценное, что удалось привезти в Израиль, был велосипед, на котором Иосиф мог ездить за пятнадцать километров на работу, не тратя деньги на автобус. Впрочем, почти все в Израиле в пятидесятые годы жили очень бедно. Кстати, продовольственные карточки отменили в Израиле значительно позже, чем в СССР.

Как ни странно, семье немного помогла Первая Ливанская война. Колоссальная инфляция полностью погасила долги за купленную в кредит квартиру, уменьшив их в сто раз (пострадали банки, выдававшие кредиты). А потом жизнь стала намного легче, тем более что и Иосиф, и Голда стали получать пособие от Германии как пострадавшие во время оккупации. Жизнь семьи и все тяготы, которые пришлось перенести, Голда отразила в книжке «Судьба еврейской семьи». Естественно, весь текст был написан на идише. Но сын и его жена переписали все на иврите и издали, переслав затем экземпляры многочисленным родственникам в Израиле, США, Бельгии и других странах. Затем внук перевел на английский – снова переиздали книгу. Затем Вера, сестра Рины, перевела на русский язык и издала небольшим тиражом.

К старшему поколению можно было бы отнести моих тетушек и дядей по линии двоюродного брата моего отца, но они почти все моего возраста. Я на них всегда смотрел как на двоюродных братьев. Исключение – тетя Мина, да будет благословенна ее память, – родная сестра моего отца. Очень красивая в молодости, да и в весьма почтенном возрасте выглядевшая достойно. Мы с Риной и сыновьями заезжали иногда к ней в Реховот. Мина в СССР была зубным техником, а дома готовила великолепные еврейские сладости. Даже написала в солидном возрасте, около семидесяти пяти лет, книгу рецептов еврейских сладостей, изданную моим двоюродным братом Вилли в Самарканде.

3.2. Мое поколение

Что я могу сказать о себе? Приехал в возрасте, когда работать вроде уже не нужно, да и не нужен я никому в Израиле. Я уже писал об этом в разделе «Вторичные впечатления». Но впереди было еще много лет жизни, так что приходилось постоянно придумывать себе занятия. Кстати, не думал, что придется коптить небо еще столько лет. Рине проще: у женщины всегда много дел по дому. Да еще и внуки, хоть и была вначале только одна не такая уж маленькая внучка, но мы знали, что Дима на одном ребенке не успокоится, да и Саша с Аллой очень хотят детей. Так что мысли: «Чем занять себя?» – Рине не грозили. Вначале у нее главным желанием было отоспаться за все предшествующие годы напряженной работы. Это уже позднее у нее появились мысли продолжать по интернету свою московскую работу. Поработала в свое удовольствие, сопровождая по интернету созданную когда-то в Москве систему, связанную со школьным образованием. Да еще и в Израиле появился заказчик, хозяин магазина оптики в Хайфе, – попросил создать систему учета клиентов и работы с ними. То есть создать банк данных и хотя бы простенькую систему обработки этих данных. Да, подготовила систему, заказчик одобрил и даже сделал Рине бесплатно новые симпатичные очки. А дальше жизнь сформировала новый распорядок дня, в котором есть место и для мужа, и для внуков, которые не замедлили появиться.

Виктора, двоюродного брата моего отца, и его сестру Нину я всегда считал принадлежащими к моему поколению, дружил с ними. Правда, с Мишей, их старшим братом, погибшим много лет назад в Москве, мы мало пересекались. Нина со своей дочерью Леной, мужем Лены и детьми уехала из Израиля в Канаду. Мы с Ниной иногда переписываемся, но и только. С Виктором были дружны и в Москве, и здесь в Израиле. Постоянно созванивались, я два раза приезжал к нему в Иерусалим. Он однажды побывал у нас в Маалоте. К сожалению, он умер. Умерла и его дочь Света, окончившая докторантуру в США. Потом – и ее муж. Осталась в США сиротой внучка. С женой Миши и ее дочерями мы практически не созваниваемся.

Мои двоюродные братья Марик и Эдик живут в Реховоте. Оба работают, несмотря на преклонный возраст. В Израиле живут и их дети, а теперь и внуки.

Рядом с нами живет Вера, сестра Рины. Ее муж Владимир приехал в Израиль меньше, чем через год после нашей репатриации. Пару месяцев они прожили с нами, потом сняли домик-кубию. А через несколько лет у него случился инфаркт, вернее, два подряд. Он перешел на положение инвалида, и они с Верой получили амидаровскую квартиру, которую через десяток лет выкупили с очень хорошей скидкой. К сожалению, Владимир умер шесть лет назад. С Верой мы встречаемся почти каждый день; пьем обычно вечером вместе чай. Иногда приезжает из Тель-Авива внучка Владимира Маша. Она великолепно прошла все трудности приобщения к новой стране, сейчас работает в приличной фирме.

3.3. Дети

Дима и Саша переехали в Израиль в 1991 году, а мы все ждали чего-то. Хотя понятно чего. Рина отказывалась уезжать, пока не выйдет на пенсию. Говорила, что не хочет выбрасывать сорок лет работы. Мне ждать пенсию было бесполезно. Оставалось только ждать 1996 год и смотреть, как устраиваются в Израиле дети. Саша с женой Аллой сразу же пошли работать в кафе «Пингвин». Она – официанткой, он почти сразу – барменом. Приветливый, общительный характер, полное отсутствие интереса к личному потреблению алкоголя, отличное знание английского и быстрое овладение ивритом. Что еще нужно требовать от бармена в молодежном кафе? Но пришла осень, оба сдали документы в университет. Хочется учиться, непонятно на что надеялись с точки зрения финансов. Хотя за учебу ничего платить не требуется, но кушать-то хочется. И я не поддержал, то есть морально поддержал, но не деньгами, хотя это было возможно. Естественно, учебу забросили, снова пошли работать. Хорошо, что к этому времени мы решили купить квартиру, выделили деньги и на первоначальный (мизерный) взнос, и на оплату адвоката, и на холодильник с мазганом. И все равно им было тяжело. А тут и призыв Саши в армию.

Сразу же подал прошение разрешить завершение учебы в вузе. Разрешение все не приходило, и Саша попал в тиранут. Десять дней под надзором строгих девушек-сержантов, выбивающих тяжелыми нагрузками лень и самовольство из новеньких солдат. Правда, все это через десять дней благополучно завершилось – получено разрешение на учебу. На следующий день Саша улетел в Москву на полгода. О его учебе я писал в «Воспоминаниях о России». После возвращения – целый год в армии. Финансово это было самое тяжелое время. Привезенные из России деньги (он неплохо зарабатывал, когда учился) быстро кончились. Опять гордость не позволяла им просить помощь у нас. Почти сразу после завершения службы Саша стал быстро продвигаться на работе, ведь требуемая бумажка уже была у него, и зарплата, соответственно, увеличивалась. Алла на год улетела в Москву – доучиваться. А скоро и мы репатриировались.

После возвращения Аллы из Москвы их жизнь наладилась, они сняли квартиру в Хайфе, вполне приличную. Родился Дэниел, через какое-то время Алла пошла работать почти по специальности, тоже получала неплохие по тем временам деньги. Живи и радуйся. Хозяин фирмы, в которой работал Саша, намеревался отправить его в США руководить филиалом. Но неожиданно всю фирму «с потрохами» купила большая американская корпорация. Сашу забрали в США. Он долго думал, советовался с нами и Мишей, двоюродным братом Рины. Очень не хотелось уезжать – но пришлось. В Америке он курировал фирму, в которой ранее работал. Более или менее все было нормально. Но его решили направить в Москву руководить филиалом. Это были четыре тяжелых года. Нет, финансово все было нормально. Помню, что в один из годов он платил налог с двухсот тысяч долларов дохода. Но жить в отрыве от семьи, а у них уже родилась Лизочка, приезжая в США только в командировку, было не просто. По себе знаю, я тоже пять лет прожил в Москве, прилетая в Волгоград только раз в месяц. И он потребовал от начальства возвращения в США. Теперь создал микроскопическую фирму с единственным работником (в его лице); консультирует очень крупные предприятия США, Канады и, кажется, Мексики. К сожалению, развелся с женой, женился второй раз.

Дима приехал в Израиль с женой Ольгой и дочерью Машей в 1991 году. Не хотел работать в строительстве – негативный опыт работы в Москве «по лимиту». Другой профессии нет. А по возрасту стыдно идти в тот же самый «Пингвин», что и Саша с Аллой. Там огромная текучесть кадров, и свободное место всегда имеется. Кажется, и Оля немного поработала там же. Поэтому первое время Дима не имел постоянной работы, помогал многим знакомым Голды и Иосифа ухаживать за участками возле домов. Но потом Иосиф устроил Диму на работу в госпиталь Нагарии, на самую непрестижную работу: транспортировать на передвижных кроватях больных: на анализы, операции и из приемного отделения. Оплата минимальная, но всегда имеется возможность поработать в выходные дни, праздники, в вечернюю или ночную смены, где почасовой заработок существенно выше обычного. Работники из коренного населения предпочитают работать только днем, а в праздники и в выходные отдыхать.

Через шесть, кажется, лет Дима получил квиют и стал сменным руководителем этого участка работы. Ему несколько раз предлагали руководящие должности в обслуживающем госпиталь аппарате, но он отказывался, так как там зарплата чуть выше, но нет возможности работать в более высокооплачиваемые часы. А деньги ему были очень нужны, особенно из-за строительства второго и третьего этажа над кубиёй после рождения двух сыновей. Да и не любил он чрезмерную ответственность, хотя пользовался большим уважением сотрудников, так как вел определенную часть профсоюзной работы. Не думаю, что сказывалось влияние авторитета Иосифа, ведь характер у Димы спокойный. Он ладил со всеми старшими медсестрами отделений, и врачи его уважали. В госпитале Дима проработал много лет, до самой смерти.

Возможно, эмоционально работа не устраивала его, и Дима занялся фотографированием, а потом и видеосъемкой. Подробно я описываю это в разделе «Свадьбы». Это требовало много времени, но давало возможность ездить в отпуск в Африку, Юго-Восточную Азию, Европу. Даже в Россию он ездил дважды, причем один раз с обоими мальчиками.

Оля некоторое время поработала моделью, но не очень долго. Позднее работа в больнице – самая непрестижная. Упорно училась петь, в результате стала выступать с группой музыкантов. Но это только подработка «для души». Основная работа – в госпитале.

3.4. Внуки

Внуков у нас с Риной шестеро. У Саши сын Дэниел и дочь Лисбет Эприл. Дэниел родился в Израиле. Я был безумно рад, что наконец-то у меня появился внук – не прервется наша ветвь Койфманов. Нам с Риной не пришлось много видеть его, ведь Саша и Алла жили в Хайфе, приезжали к нам редко. А мы с Риной были у них один или два раза. Точно помню, что были на брит миле Данечки; я держал его на руках, пока моэль делал свое дело. Алла и Рина даже вышли из комнаты, чтобы не видеть страдание малыша. А моэль, закончив операцию и передав ребенка матери, очень серьезно объяснил мне, какая это мицва (доброе дело) способствовать приобщению к еврейству еще одного человека. Потом было собрание близких и не очень родственников в одном из залов Нагарии, как же без этого обойтись, не отметить брит милу самого младшего Койфмана. Мне даже пришлось держать речь на иврите. Читал, не заглядывая в заготовленную бумажку, даже не запинался.

Дэниел с малых лет живет вместе с родителями в США. Великолепно окончил школу, мог поступить почти в любой университет США, но выбрал университет штата. Получил большую государственную стипендию, так что оплата его учебы не была проблемой для родителей. Очень хорошо завершил учебу в университете, бакалавр. Специальность – что-то вроде морской фауны. Но я не уверен, что он работает по специальности. Что ж, будем ждать, будем надеяться на его успехи.

Лизочка – наша принцесса – родилась в США, но имеет и гражданство Израиля. С очень хорошими оценками окончила школу: был маяк – оценки Дани. Поступила в университет штата, весьма успешно завершила первый учебный год и первый семестр второго года. Учится с хорошей стипендией. Не замужем, но со школьной скамьи дружит с неплохим парнем – Беном, который с этого года тоже пошел учиться в филиал университета штата.

Мирьям (Маша) родилась в Москве, но с двух лет живет в Израиле. Решительная, очень уверенная (внешне) в себе. Не пошла учиться, отслужила в армии, работает. Сначала, как и большинство ее одноклассниц, переменила много мест работы, но сейчас вместе с братом Натаниелем и еще двумя местными израильтянами является соучредителем рекламного агентства. Доход весьма приличный. Замужем, двое детей: Шоам и Элия. Муж работает на заводе. Маша купила очень хорошую, по понятиям нашего городка, квартиру. Помогала в покупке вся наша семья. Легко выплачивает машканту. Сейчас дополнительно серьезно улучшает квартиру.

Натаниель и Леонель учились сначала в соседней школе, потом Дима перевел их в частную школу в отдаленном кибуце. Я описал эту школу и условия пребывания и учебы в ней в рассказе «Незнакомка». Потом была армия – боевая бригада Гивати для Натика и джоб на северной границе для Леона. После армии их дороги разошлись. Леон работал в кибуце на Голанах, потом водителем грузовой машины – это хорошо оплачивается в Израиле. Но думает о переквалификации. Маша и Натик ему помогут в этом. Натан основал совместно с Машей рекламное агентство, создает очень неплохие рекламные ролики для разнообразных мелких фирмочек. Потом они объединились с парой местных мужчин, создали более крупное агентство, действующее по всему Израилю весьма успешно. Натан, по существу, главная ударная сила в агентстве. Его ролики нравятся молодежи, его везде узнают. Парням уже по двадцать четыре, но они пока не думают о создании семьи. Смеются, что займутся этим после тридцати. А пока им хватает симпатичных девушек.

Аня – дочь Наташи, второй жены Димы. Формально она вроде не внучка, но мы относимся к ней, да и она к нам, по-родственному. У нее тоже, как и у Маши, все в порядке: работящий, заботливый муж, сын Адам – пяти лет, маленькая дочка – Николь. Прекрасная четырехкомнатная квартира в новом районе Маалота. В семье две машины, как и положено во всех израильских семьях. Я уж не говорю о любящей маме, которая не только помогла с приобретением квартиры, но и постоянно помогает с детьми.

3.5. Правнуки

Легче всего писать о правнуках. Их у нас четверо. Двое мальчишек у Маши, и мальчик с девочкой у Ани. Мы всегда рады, когда их приводят к нам. По возрасту мы не очень-то способны помочь с ними родителям, но как приятно смотреть на их взросление. Особенно мне нравится наша самая маленькая – Николь. И она любит играть со мной.

3.6. Прочие родственники

Сначала хотел описать еще кучу родственников, живущих в Израиле. Не моих – это у Рины родственников уйма – более восьмисот, оказывается. По крайней мере так нам говорит система, учитывающая родственные связи, показывающая нам по запросу гигантское дерево. Конечно, в основном в Европе и США, но и в Израиле довольно много. Но уверен, никому читать о них не интересно. О многих представителях старшего поколения можно прочитать в книге Рининой тети Голды «Жизнь еврейской семьи», изданной на иврите, английском и русском языках.

4. Дух истории

4.1. Маалот и ближайшие окрестности

Любая часть Израиля овеяна историческими преданиями. Не исключение и Галилея. Маалот находится в Западной Галилее. Можно сказать – в центре Западной Галилеи. К моему удивлению, совсем недавно я узнал, что Маалот – название небольшого горного хребта между ручьями Кзив и Гаатон. Вероятно, городу дали имя по названию хребта, на трех вершинках которого он расположился.

Горы здесь не такие уж и большие – не такие, как в Верхней Галилее, зато земли в поймах рек и ручьев благодатные, на холмах во все времена великолепно росли и растут маслины, а теперь и лимоны, и авокадо. Да и плантации бананов чувствуют себя совсем неплохо. Климат умеренный: не так влажно, как на побережье, и на так жарко, как в центральном и южном Израиле. И всегда здесь жили, трудились и отстаивали свою независимость мирные жители.

Почти каждое поселение в окрестностях Маалота упомянуто в исторических трудах или хотя бы может похвастаться историческими памятниками. Нет, не найдете рядом действующего во все века древнего города, как десятитысячелетний Иерихон, или хотя бы примерно четырехтысячелетний Яффо. И Акко, история которого длится более пяти тысяч лет, хоть и находится в часе езды от Маалота, но трудно считать, что он расположен рядом с ним.

Но и в ближайших окрестностях нашего городка много интересного, относительно неплохо сохранившегося. Например, Таршиха; королевская крепость Миилия; несколько удаленные от Маалота замки Монфор и Ехиам. Да, вокруг все – исторические места, а на месте Маалота тысячелетиями до 1957 года были только травянистые пустоши между жиденькими рощицами мелколистного дуба и объеденными козами кустами. Однажды я слышал от отоларинголога сомнительную историю. Врач араб, знающий русский язык, – многие из здешних арабов учились когда-то в СССР и России – рассказывал, что его дед владел всей землей, на которой расположен Маалот. И государство за эти земли должно ему более двух миллиардов долларов. Во-первых, фамилия врача очень распространена в Таршихе, это знаю даже я, так что претензии могли бы предъявить государству сразу несколько семейств. Во-вторых, никак дед не мог быть владельцем. Земли эти принадлежали султану, позднее функции владельца осуществляла английская администрация Палестины, а потом все права на землю перешли к государству Израиль. Дед мог быть только арендатором этих пустошей.

Территории северо-западного Израиля до 1948 года были заселены в основном арабами. Исключением являлся основанный польскими евреями в тридцатые годы приморский городок Нагария. Да с полдюжины кибуцев обосновались на ближних горках. Поэтому руководство Израиля приняло решение построить несколько новых еврейских городов. Так были основаны Кармиэль, Маалот, Шломи. Строительство Маалота началось в 1957 году, первыми поселенцами были выходцы из Марокко и Румынии. Но если предприимчивые румыны почти сразу стали перебираться в Хайфу, марокканцы сохранили верность Маалоту. В 1970–1980-х годах Маалот активно заселялся репатриантами из Еврейской автономной области СССР. Позднее, в девяностые годы, сюда приехали жить тысячи евреев Белоруссии, Украины. Да и из России тоже, моя семья, например.

Сначала Маалот был только поселением. Но после объединения с Таршихой получил права города и название Маалот-Таршиха. О его возрасте говорят две даты. С одной стороны, Маалот основан в 1957 году, с другой стороны, у западного въезда в город, ниже Таршихи (странное название, почти российское), прямо у шоссе, остатки – внушительные колонны – грандиозного храма, которому не менее четырех тысяч лет. Ведь здесь проходила одна из дорог от побережья Средиземного моря в Сирию. Конечно, это не еврейский храм, вероятно, ханаанский. А может быть, и более старинный, воздвигнутый более древним населением, которое заселило эти места с десятого тысячелетия до нашей эры. Потом через эти места проходили в Сирию и даже в Южную Анатолию египетские армии; бывали здесь и хеты, и ассирийцы. И так было тысячелетиями.

О возрасте Таршихи, если забыть о храме, трудно высказать что-то определенное. На территории города найдены христианские захоронения, датируемые IV веком. Таршиха упоминается крестоносцами в XII–XIII веках. Думаю, что исходное население было еврейским, переход в христианство произошел во времена, когда Галилеей владела Византийская империя. То есть Таршиха существует не менее полутора тысяч лет. Самый поздний «памятник» – остатки британского поста, контролировавшего благодатную когда-то долину. Сейчас это мусульманско-христианская арабская часть Маалота.

4.2. Долина реки Кзив

Если спуститься в ущелье по дороге, пролегающей между Маалотом и Миилией, можно попасть почти к истокам реки Кзив, известной с библейских времен. Нет, река или ручей Кзив (это зависит от того, в какое время года смотреть) была здесь всегда. И всегда, по крайней мере последние восемь-десять тысяч лет, на холмах вокруг реки жили люди. Не умолчу о реальном истоке великой реки Кзив, ведь в сухое время она начинается с мощного потока воды, вытекающего из очистных сооружений города Маалота. Но почти сразу ручей начинает весело журчать, то сужаясь до того, что его можно перепрыгнуть, то образуя небольшие озерца, скорее, большие лужи, в которых великолепно чувствуют себя стайки рыбешек и любят плескаться ребятишки, проходящие с родителями или с экскурсиями по древней тропе вдоль всего течения реки.

Если двигаться от Маалота к морю по течению реки Кзив, то слева, в полукилометре от Миилии, которую с тропы и не видно, находятся развалины ханаанского дворца Эйн Тамир. Расположенный на ручье Кзив, он в эпоху древней бронзы (18–17 века до н. э.) служил укрепленным дворцом или даже крепостью царям ханаанского города-государства, располагавшегося на холмах Кабри. (О нем мы еще упомянем далее). Кстати, рядом с дворцом вдоль Кзива шла важнейшая дорога с побережья в Сирию, так что он имел и экономическое значение. Но теперь от дворца остались только заросшие лесом развалины.

Дальше, справа на возвышенности, останется Авдон, упоминаемый в Библии. Город был главным (левитским) центром колена Асира. Кстати, земли Маалота тоже вроде принадлежали колену Асира, но, возможно, находились на границе с землями колена Нафтали. Авдон восстановлен как поселение в 1952 году иммигрантами из Ирана и Туниса.

И следом слева от реки высятся суровые остатки замка Монфор. Снизу от реки его здания кажутся игрушечными, но вблизи легко убедиться, что это хорошо защищенный со всех сторон неприступный замок, господствующий над всей долиной реки.

Если двигаться дальше, то при впадении Кзива в Средиземное море мы придем к древнему городу Ахзив. Заселение этого места началось в ханаанский период (18 век до н. э.). Прежде всего, это был порт. В библейское время Ахзив – ханаанский город, который племя Ашера (Асира) не смогло захватить: «Ашер не выгнал жителей Акко, ни жителей Сидона, ни Ахлаба, ни Ахзива» (Судьи 1:31). В период царей Израиля эта территория подчинялась финикийцам. Они развивали порт Ахзив, находящийся на границе с царством Израиля.

Ассирийцы захватили Ахзив во время третьего похода в прибрежный Левант в 701 году до н. э. Позднее, при восстановлении Израиля после Вавилонского пленения, место называлось Кзив или Гзив. Развивалось сельское хозяйство, рыболовство. Было очень выгодное производство лазурных и пурпурных красителей из трех сортов моллюсков. Вероятно, и в римский, и в византийский, и в мусульманский периоды город продолжал существовать. Но значение его как порта падало.

В период крестоносцев город назывался Казале Умберти по имени рыцаря Хьюберта Пейси, которому права на эту территорию передал в 1104 году король Балдуин I. Оригинальное имя: Пейси – ребенок пасхи, Хьюберт – яркое сердце. Первый раз в письменных источниках крестоносцев наименование аз-Зиб (что означает обманщик) упоминается в 1123 году как деревня, принадлежащая Хьюберту Пейси. В 1146 году крестоносцы построили здесь замок, вокруг которого образовалось поселение. К 1153 году, при Балдуине III, здесь поселились европейские фермеры. Арабские географы в 1182 и 1226 годах упоминают аз-Зиб как большую крепость на побережье, с деревней и прилегающими землями между Акко и Тиром. В 1198 году большая часть доходов от аз-Зиба была передана королем Иерусалима Тевтонскому ордену. Мамлюкский султан Бейбарс захватил аз-Зиб и разрушил крепость в 1271 году.

В период британского мандата через реку Кзив были проложены железнодорожный и автомобильный мосты. В ночь с 16 на 17 июня 1946 года бойцы Пальмаха намеревались взорвать их. Во время штурма был убит командир операции Йехиам Вайц и еще 13 бойцов. Именно в память Вайца был позднее назван кибуц и переименован замок Йехиам.

4.3. Миилия

Территория Миилии примыкает к северо-западной части Маалота. Реально между ними трудно провести границу, даже на подробных картах они сливаются. Как и многим деревням в окрестности, Миилии уже более 4000 лет, то есть она несколько старше Иерусалима и всяких там «вечных» городов, которым всего-то два-три тысячелетия. Кстати, есть мнение, что именно здесь был древнееврейский город Маалот. Впрочем, он мог быть и рядом, в деревне Таршиха. Почти в центре Миилии, на высоком холме, расположены стены Королевской крепости. Королевская крепость (или сначала замок) строилась для короля Иерусалимского Балдуина III. После неудач Второго крестового похода и первого примирения с матерью – Мелисендой – он получил в управление Галилею с городами Акра и Тир. Вот тогда он и начал строительство замков для укрепления власти в Галилее, примерно в 1153 году. В том же году он покинул Галилею, чтобы начать новый виток противостояния с матерью, в котором стал победителем. Среди прочего он успел начать строительство Королевской крепости. Не думаю, что строительство началось на пустом месте. Холм, на котором стоит крепость, и соседние земли были заселены еще с позднего бронзового века. В земле кроются артефакты железного века, а также эллинистического, римского, византийского периодов. Например, известный ресторан Chateau du Roi построен рядом с крепостью над винодельней византийского времени. Но об этом в разделе «Походы и поездки по Израилю».

Есть сведения, что вокруг Королевской крепости работали 36 укрепленных ферм. Не знаю, насколько мощные строились укрепления, но одну такую ферму с валом вокруг нее и единственным входом я видел по дороге к замку Монфор. Территория входила в состав графства Сидон, одного из четырех главных баронств королевства. Замок и фермы вокруг него впервые упоминаются в 1160 году, когда они были переданы крестоносцу Иоганну Хайфскому. Вероятно, в обмен на владения в окрестностях Хайфы, переходящие в управление королевской администрации. Известно, что позднее граф Сидона Юстас II Гранье (Гренье) передал замок и земли Анри де Милли в качестве приданого своей дочери Агнес Гранье. Вероятно, от этой фамилии и произошло название поселения Миилия. Реально передавались земли и фермы частично, так как имеются документы более позднего времени о продаже несколькими владельцами отдельных частей этой территории. После женитьбы на Аньес де Милли, дочери Анри де Милли, замок (или уже крепость) перешел к Жослену III де Куртене, титулярному графу Эдессы. Жослен III в свою очередь также передал замок в управление своему зятю – второму мужу дочери Беатрис – графу Отто фон Хеннебергу.

Здесь я должен сделать серьезное отступление. Надеюсь, читатели простят меня или пропустят этот текст, если история мало интересует их. Сначала несколько слов об Анри де Милли. Анри де Милли был младшим сыном Ги де Милли и Этьеннет де Наплуза. Более известны два его брата: Гай Франсиген, сенешаль Иерусалимского королевства, и Филипп, лорд Наблуса, позднее – лорд Заиорданья и еще позднее – магистр ордена тамплиеров (Орден бедных рыцарей Иерусалимского храма). Дочь Филиппа де Милли – Стефания – три раза выходила замуж, передавая управление всем Заиорданьем очередному мужу. Последним таким мужем был неистовый Рено де Шатильон, из-за которого практически погибло Иерусалимское королевство.

Анри известен также как Генрих Бык (Henricus Bubalus). Владение Анри – Аравия Петра – было в Трансиордании. Но он женился на Агнес Гранье, дочери Юстаса II Гранье, графа Сидона и Папии. Невеста принесла ему в качестве приданого Королевскую крепость и обширные земли вокруг с фермами.

Выше я писал, что крепость и земли вокруг нее перешли в собственность Юстаса II после 1153 года, когда молодой король Балдуин III победил в борьбе за власть свою мать Мелисенду и покинул Галилею. Один из четырех лордов королевства – лорд Сидона Юстас II Гранье, которого чаще в источниках называют Жерар Гранье, – по сведениям источников, имел двух сыновей. Найти сведения о его дочери Агнес не удалось. Юстас II умер между 1165 и 1171 годами. На мой взгляд, более правдоподобна дата 1170 год или несколько раньше, так как его сын Реджинальд (или Рено) Гренье стал известен только в 1170 году, когда женился на Агнес де Куртене, дочери Жослена II де Куртене и сестре Жослена III. Кстати, это был ее четвертый брак. В том числе она с 1157 по 1163 год была вторым браком замужем за Амори I – королем Иерусалима с 1163 года. Также она была матерью короля Балдуина IV и его сестры Сибиллы, некоторое время управлявшей королевством.

Если принять дату рождения Агнес Гранье между 1135 и 1140 годами, то брак Агнес Гренье и Анри де Милли должен был состояться в пятидесятые годы. У Анри и Агнес было четыре дочери, одной из которых, тоже Агнес (или Аньес), в качестве приданного была выделена Королевская крепость с прилегающими землями. Ее избранник, граф Жослен III де Куртене, имел родственниками и предками королей и императоров, был титулярным графом Эдессы, сыном графа Эдессы Жослена II.

Графство Эдесса была первым христианским государством, основанным в 1098 году крестоносцами во время Первого крестового похода. И самым удаленным на восток. Максимально расширившееся к 1131 году графство было самым большим по территории среди государств крестоносцев. Но в 1146 году, во время правления Жослена II, оно было разгромлено и захвачено эмиром Мосула Нур ал-дин Махмудом.

Бракосочетание должно было состояться примерно в 1175/1176 году, так как Жослен III вернулся из десятилетнего плена у эмира Мосула Нур ал-дин Махмуда в 1174 году и начал активную деятельность в королевстве, где к одной из партий примыкала его сестра Агнес де Куртене, мать царствующего в то время короля Балдуина IV. В 1176 году в новой семье родилась первая дочь – Беатрис, вероятно, названная в честь прабабушки.

Королевский сенешал и маршал Жослен III де Куртене с 1159 по 1200 год носил формальный титул графа Эдессы. Бабушка Жослена III – Беатрис – происходила из армянского царского рода Рубенидов. Семья Куртене имела связь с княжеством Галилеи: Жослен I в 1112–1118 годах был князем Галилеи. Через троюродную сестру Елизавету Куртене [дочь Рено де Куртене, выданную насильно по приказу короля замуж за Пьера (будущего Пьера де Куртене), младшего брата короля Франции Луи VII] Жослен III был в родстве с Капетингами. Через нее же и с одним из императоров Византии. Его сестра Агнес де Куртене в 1158 году вышла замуж за Амори I, короля Иерусалима; вторая сестра Изабелла де Куртене в 1159 году вышла замуж за Тороса II, князя Киликии. Племянники Жослена – Балдуин IV и Сибилла – и внучатый племянник Балдуин V правили Иерусалимом. Через двоюродную сестру Жослен III был родственником (кажется, и приятелем) знаменитого Рено де Шатильона, виновника реальной гибели Иерусалимского королевства. Жослен III создал так называемую пятую сеньорию Иерусалимского королевства (раньше их было четыре). Она не была единой, а состояла из отдельных земельных наделов по всему королевству, но в основном вокруг Акры. Жослен много лет последовательно приобретал частные владения в Миилии.

На некоторое время, с 1179 по 1183 год, Миилия вместе с крепостью и соседними фермами была захвачена Саладином, но позднее Жослен восстановил свое правление. До 1220 года Миилия принадлежала потомкам Жослена III де Куртене.

Последний представитель первых ветвей рода Куртене умер в 1733 году. Но и в XXI веке в России зарегистрирована в качестве действительного члена Российского Дворянства Виктория Леопольдовна Бодуэн – прямой потомок по мужской линии известного русского лингвиста Бодуэна де Куртене.

У Жослена и Агнес были две дочери: Беатрис и Аньес. Аньес вышла замуж за представителя семьи Мандели. О ней практически отсутствует информация. Известно только, что внук Жослена Джеймс Мандельский продал в 1220 году свою часть наследства во владении Святого Георгия (к югу от Миилии) Тевтонскому ордену.

Беатрис де Куртене, дама де Торон, де Кастро Ново и де Кабор (1176 – после 7.02.1245) первым браком вышла в 1186 году замуж за Вильгельма (во Франции – Гильом) де Лузиньян де Валанс, младшего брата королей Иерусалима Ги де Лузиньяна и Амори II. Вильгельм умер около 1206 года. О нем мало информации, нет уверенности, что брак реально состоялся, так как в 1186 году Беатрис было еще 10 лет, а Вильгельму в соответствии с разными источниками – от 9 до 22 лет. Скорее всего было только обручение, так как, вероятно, в 1197 году, после смерти императора Генриха VI, сына императора Фридриха Барбаросса, Вильгельм возвратился в Европу и занимался делами своей семьи во Франции. Дата рождения Вильгельма (Гильома) предположительна. Я даже сомневаюсь, что он был родным братом королей.

Вторым браком Беатрис вышла в 1205 году (скорее в 1208 году) замуж за Отто Хеннеберга. Династия Хеннебергов принадлежит к старинному роду. Истоки ведут в VII век, в дом Робертинов. Старшая ветвь этого дома правила Францией под именем Капетингов. В IX веке это уже франконские Бабенберги. Но в XI веке предки Отто приняли титул графов Хеннебергов по наименованию своего замка.

Сам Отто, родившийся в 1177 году в Хеннеберге, с 1197 года был крестоносцем, имел значительное влияние при дворе короля Иерусалимского. До 1206 года имел титул графа фон Хеннеберга. Но с 1206 года подписывался как граф Отто фон Ботенлаубен – по названию полученного в наследство замка. В связи с этим имеется небольшая путаница в его наименовании.

В 1197 году Отто участвовал в походе императора Генриха VI (сына Фридриха Барбароссы) в Сицилию, чтобы организовать очередной крестовый поход, а затем в Третьем крестовом походе 1197–1198 годов крестоносцы изгнали мусульманских пиратов из Бейрута, присоединили к королевству сирийское побережье между Тиром и Триполи, заняли Сидон и достигли Бейрута (24.10.1197). В ноябре этого же года осадили замок Торон. Торон, ныне Тибнин на юге Ливана, был крупным замком крестоносцев, построенным у дороги из Тира в Дамаск. Мы упоминаем о нем, так как он некоторое время входил в пятую сеньорию Жослена III и его наименование входило в титул Беатрис де Куртене.

Замок Торон был построен в 1106 году, неоднократно переходил из рук в руки; долго, до 1172 года, принадлежал семье Хемфри Торонтских; позднее временами принадлежал Айюбидам, в 1219 году был разрушен по приказу принца аль-Муаззама Дамасского (это описано в моей книге «Русский израильтянин на службе монархов XIII века»). Позднее восстановлен, в 1220 году вместе с другими замками пятой сеньории продан Беатрисой и Отто Тевтонскому ордену. А с 1241 по 1350 год принадлежал вместе с другими замками сеньории семье Монфор. Еще раз в 1266 году разрушен мамлюками и восстановлен 500 лет спустя.

Но вернемся к Королевской крепости. В 1187 году Миилия (включая и ее замок), как и большинство других городов, крепостей и замков королевства, пала под натиском войск Саладина. Однако уже в 1188 году Айюбиды очистили эту территорию.

После продажи в 1220 году Тевтонскому ордену за 7000 марок серебра (не хилая сумма – более полутора тонн серебра) всего имущества пятой сеньории Отто и Беатриса уехали в Германию, где построили монастырь, в котором оба похоронены. Между прочим, Отто Хеннеберг известен и как средневековый поэт-миннезингер Otto I von Botenlauben.

Тевтонский орден укреплял и Королевскую крепость, и ближайшие фермы, превратив их в замки. Между 1220 и 1243 годами тевтонские рыцари купили ряд владений у частных владельцев вокруг замка. Королевская крепость и замки около нее стали оплотом Тевтонского ордена. Наиболее известные из них – Монфор и Джудин, ныне Ехиам. Но о них в следующих подразделах. Королевская крепость и соседнее поселение Миилия разделили судьбу многих замков в последующих войнах крестоносцев с Айюбидами и мамлюками. К 1268/1271 году Миилия была завоевана мамлюкским султаном Бейбарсом.

4.4. Монфор

Давным-давно крестоносцы рассыпали горсть замков и крепостей по Святой Земле. Одни из них, в разной степени сохранности, существуют и по сей день, от других практически не осталось камня на камне. Замок Монфор относится к первым. Он расположен примерно в 35 км к северо-востоку от Хайфы и в 16 км к югу от границы с Ливаном, над рекой Кзив. Резиденция великих магистров Тевтонского ордена в 1230–1271 годах.

Его название, возможно, связано с Ги де Монфор, братом знаменитого Симона IV де Монфор, руководившего крестовым походом против альбигойцев и разгромившего объединенную армию графа Тулузского и короля Арагона. В 1204–1209 годах Ги де Монфор от имени пасынка Балиана I Гренье управлял Сидоном и некоторыми землями в Ливане и Галилее.

Опять небольшое отклонение от основного повествования. Сестра Жослена III Агнес де Куртене четвертым (последним) браком вышла замуж за Рено (Реджинальда) Гренье, сеньора Сидона. После ее смерти в 1184 году Рено женился на Эльвисе Ибелин, дочери знаменитого Балиана Ибелина (помните фильм «Земля обетованная»?). Я нашел в сети имена и фамилии трехсот членов семьи Ибелин. После смерти Рено Эльвис вышла замуж за Ги де Монфора, прибывшего в это время из Франции. Ее сын Балиан I Гренье с 1210 года стал после смерти матери самостоятельно править лордством Сидон. Потомки Ги и Эльвис Ибелин правили Тороном, были лордами Тира, Бейрута, занимали серьезные посты в управлении королевством. А Ги де Монфор в 1210 году вернулся во Францию и вместе с братом Симоном де Монфор участвовал в альбигойских войнах. Снова женился, имел трех детей и погиб в 1228 году при осаде очередной крепости.

Из-за внутренних разногласий с тамплиерами и госпитальерами немецкие рыцари Тевтонского ордена вынуждены были покинуть Акру и искать новое место для резиденции Великого Магистра. Узкий 180-метровый хребет, нависающий над долиной ручья Кзив – подходил для этих целей, как нельзя лучше. В 1220 году, после покупки Миилии и ближайших территорий, Орден полностью перестроил бывшую ферму, превратив ее в замок с сильными внешними укреплениями. Практически – в небольшую крепость с двумя линиями оборонительных стен. Тевтонцы дали ей имя Starkenberg, дословный перевод названия “Monfort” – Крепость-гора. Строительство финансировал сам Папа Римский – Гонорий III.

При всей своей неприступности это место (и защищенная ферма на нем) не несло какой-либо защитной функции для Иерусалимского королевства. Для Тевтонского ордена выстроенный заново замок стал первой официальной резиденцией, сюда же были перевезены архив и казна. Кстати, архивы пятого лордства, полученные во время передачи прав владения, были спасены Орденом и являются единственными сохранившимися баронскими архивами Аутремера (так назывались земли, захваченные и освоенные крестоносцами в Леванте). Именно этот архив позволяет так подробно восстановить историю владения землями в Западной Галилее.

Уже в 1266 году замку Монфор пришлось пройти испытание на прочность, выдержав атаку войск мамлюкского султана Бейбарса. Через пять лет, когда большинство крепостей крестоносцев пали под напором завоевателей, мамлюки вернулись, и на этот раз, после двухнедельной осады, попытка захвата замка удалась. Тевтонские рыцари вынуждены были заключить договор с Бейбарсом о капитуляции крепости в обмен на возможность покинуть ее со всем имуществом и вернуться в Акру – тогдашнюю столицу крестоносцев. Вскоре пала и Акра, а имущество тевтонцев было вывезено в Европу. Замок же был разрушен и до сих пор не восстанавливался.

Несколько слов о моих посещениях замка Монфор имеются в разделе «Походы и поездки по Израилю».

4.5. Йехиам

Одновременно с укреплением Тевтонским орденом королевской крепости в Миилии и строительством замка Монфор был построен замок Джудин. Имя Йехиам он получил после 1948 года в честь бойца, погибшего при взрыве мостов аз-Зиба (ныне Ахзив). Его имя сначала получил основанный кибуц, первые поселенцы которого жили в 1946 году в развалинах замка, позднее так был переименован и замок. Сейчас это импозантные руины, расположенные на утесе над вади Йехиам. До покупки Тевтонским орденом здесь была укрепленная ферма.

Как и в почти любом месте Израиля, рядом с замком были найдены следы пребывания людей в течение многих веков: захоронения и руины церкви VI века, римские руины. Но серьезных раскопов здесь не проводили. Нынешние стены, помещения, зал замка – отнюдь не принадлежат XII–XIII векам. От замка крестоносцев сохранились небольшие остатки стен внутри руин. Замок был разрушен в 1265 году мамлюком Бейбарсом. В 1280 году немецкий путешественник Бурхард де Монте Сион писал о нем, как о руинах тевтонской крепости. В 1738 году местный феодал Захир аль-Умар подчинил себе Галилею и отстроил замок заново. А во время крестьянского восстания 1834 года замок был разрушен пушками Ибрагим-паши.

Я был в замке Йехиам только один раз – в 1991 году, когда приезжал проведать детей. Возили меня по Израилю Миша и его жена Эстер. Вероятно, впечатление было сильное, так как даже в 2015 году, при работе над романом «20 ступенек жизни полковника Карпмана», не испытывал трудности в описании ощущений моего героя в замке Йехиам, где он несколько дней лихорадочно рисовал и замок, и виды из него на ближайшие и отдаленные окрестности.

4.6. Тель Кабри

Тель Кабри не принадлежит к окрестностям Маалота, но я не удержался, решил написать о нем хотя бы несколько строк. Он находится на территории кибуца Кабри, разместившегося на холме у дороги из Нагарии в Маалот. Возможно, это обстоятельство привело к тому, что найденный там древний город аккуратно раскопан. Территория Кабри и окрестностей, особенно около родников Кабри у ручья Гаатон, впадающего в Средиземное море в городе Нагария, была впервые заселена около 16 тысяч лет назад в эпоху позднего палеолита. Постоянные сооружения появились в эпоху раннего неолита около 10000 г. до н. э. Минойской цивилизацией территория была затронута 4–5 тысяч лет назад. Об этом свидетельствуют фрески в минойском стиле, найденные в раскопанном здесь дворце.

Позднее, в 2000–1554 годах до н. э., здесь был важнейший из ханаанских (финикийских) городов того периода в Западной Галилее, столица Ханаанского царства. Он был административным центром для многочисленных сельскохозяйственных поселений долины многоводного ручья Гаатон. С древнейших времен и до XIX века родники долины ручья Гаатон (родники Кабри) использовались для снабжения водой всего севера побережья Израиля. Кстати, и сейчас прекрасно видны остатки виадука, шедшего из области родников Кабри в Акко, поившего этот город столетиями.

5. «Мегаполисы» Израиля

5.1. «Мегаполисы»?

Я не зря поставил кавычки. Ну какие мегаполисы могут быть по 400–600 тысяч жителей?! Нормальный мегаполис – это 5–20 миллионов работающих, учащихся, празднующих, отдыхающих, умирающих жителей. Это бесконечные кварталы человейников, запутанная сеть транспортных линий, вечно движущихся неизвестно куда людских толп. Разве имеется все это в израильских городах? Нет этого не только в нашем милом Маалоте, но даже и в Тель-Авиве. Только три города в Израиле с большим преувеличением могут быть названы «мегаполисами»: Тель-Авив, Иерусалим и Хайфа. Очень разные города. Недаром о них говорят: «Тель-Авив веселится, Иерусалим молится, Хайфа работает».

Да и Тель-Авив с населением менее полумиллиона человек, и Хайфа, в которой чуть менее трехсот тысяч жителей, в другой стране были бы почти заштатными городами. Но не в Израиле. Тем более, что и Тель-Авив, и Хайфа являются центрами городских агломераций, включающих по десятку городов и поселений. Иерусалим – чуть побольше, но все равно имеет население менее миллиона. Но не в этом его значение – это всемирный религиозный центр.

5.2. Тель-Авив

Тель-Авив-Яффа, как и многое в Израиле, объединяет древность и современность. Древность символизирует Яффа (Яффо), существовавшая в бронзовом веке, известная египтянам уже с XV века до н. э. Упоминается порт Яффа и в Библии. Тель-Авив был основан 66 еврейскими семьями в 1909 году как новый квартал Яффы. Нынешнее имя получил в 1910 году.

Большинство новых репатриантов предпочитает селиться именно в трех главных городах, и особенно в Тель-Авиве. Здесь можно найти работу, если не по душе, то хоть какую-нибудь. Ведь в маленьких городах и городках с работой весьма плохо. Мирятся с чрезвычайно высокими ценами съема жилья – тем более что приобретение собственного жилья здесь, где цены на квартиры начинаются с двух миллионов шекелей, доступно только миллионерам. Но ведь рядом с Тель-Авивом практически слившиеся с ним Холон, Бат-Ям, Рамат-Ган, Бней-Брак, Гиватаим. В некоторых из них цены на съем жилья несколько ниже. А транспортное сообщение вполне приличное. Я уже не говорю о чуть более отдаленных городах Петах-Тихва, Ришон-ле-Цион, Герцлия, Кфар-Сава, Раанана, Рамат-ха-Шарон, Ор-Йехуда, Кирьят-Оно, Йехуд-Моноссон. Замучился перечислять. Не все они доступны рядовому олиму, но в некоторых можно найти подходящее жилье. Мы с Риной там жилье не искали – не так уж важна нам шаговая доступность культурных центров. Нам и в Маалоте хорошо, да и климат здесь получше.

Но в Тель-Авив я любил ездить, тем более что именно там нашел клуб нумизматов. И был он тогда в самом центре города, на улице Хесс. А рядом проспект Алленби, улица Бен-Йехуда, улица короля Георга (не знаю, которого из них) и чуть далее знаменитая когда-то улица Шенкин. Кстати, и консульство России тоже в этом уютном уголке Тель-Авива. И везде здесь кафе; как-то я, прогулявшись по этим улицам, насчитал тридцать три кафе, в которых вечером всегда много молодежи. По этим улицам гуляли многие из героев моих книг, заходили в эти кафе. Я тоже бывал здесь, не только ради клуба коллекционеров. И мне понятно, что не зря Тель-Авив называют «городом без перерыва». Любящие преувеличивать жители Тель-Авива отваживаются даже сравнивать его с Нью-Йорком и Парижем. 24 часа в сутки жизнь в Тель-Авиве бьет ключом. Допоздна, а в некоторых пабах и до утра грохочет музыка, бродят по бесконечной набережной влюбленные. А утром, – пожалуйста, заходите, отведайте свежий круассан с эспрессо.

Яффа немного отличается от остальной части Тель-Авива. В Яффе я был только один раз, вернее, проезжал по этой части города на машине с Димой. Естественно, осмотрели знаменитый когда-то порт, проехали рядом с главной достопримечательностью Яффы – часовой башней, построенной в 1906 году. Удивительно, но именно сегодня я узнал, что в Тель-Авиве, на границе с Яффой, имеется улица моего однофамильца профессора Койфмана. Это продолжение на юг улицы а-Яркон. Узнал случайно, услышав сегодня, 7 апреля 2023 года, о тяжелом теракте. Террорист – араб, житель Кафр-Касема – на этой улице наехал на группу гуляющих туристов, пострадали семь человек. Террорист застрелен, но это никак не компенсирует гибель одного прохожего, страдания еще шестерых. К сожалению, подобные теракты слишком часты.

Кстати, я считал, что фамилия Койфман – довольно редкая. Как бы не так! В телефонном справочнике Хайфы более полусотни Койфманов. И в Гугле их не перечесть, имеются всех сортов и профессий.

5.3. Иерусалим

Иерусалим – один из древних городов Земли. Пусть и не самых древних – Иерихон, например, имеет в два раза более солидный возраст. Но нет других городов, которые были бы священны для трех крупнейших авраамических религий – иудаизма, христианства и ислама. Не буду разбираться, почему он стал священным и для мусульман, хотя у меня по этому поводу большие сомнения. Не буду опровергать историю о построении Первого и Второго Храмов на месте захоронения первого человека – Адама. Не моя это область знания. Но то, что Иерусалим был столицей еврейского государства в течение столетий – не подлежит сомнению. А небольшой городок Илия (так назывался Иерусалим во времена династии халифов Омейядов) был переименован в аль-Кудс (святой) только во времена халифов аббасидов. Ни Илия, ни аль-Кудс никогда не были столицей или хотя бы областным центром какого-нибудь мусульманского государства.

Да, имеются у меня в коллекции несколько монет, чеканенных в аль-Кудс. Но центром тогдашней области халифата Филистин (فلسطين), включавшей в себя южную часть нынешнего Израиля без Акко, Тверии, Бейт-Шеана и многих других городов, была ал-Рамла. Монеты, чеканенные в Илии, тоже не слишком часты. У меня их менее десятка – ничто, по сравнению с обильным чеканом ал-Рамлы, монет которой в моей коллекции чуть более 150. Значительно позднее были сформированы легенды, подтверждающие священность Иерусалима (или Уршалим-аль-Кудс) для мусульман.

В Иерусалиме я бывал многократно, чуть менее десяти раз прогулялся по Старому Иерусалиму, той части, которая окружена стенами, воздвигнутыми при султане Сулеймане Великолепном. Спускался по бесконечной лестнице с сотней лавочек по бокам. Поднимался по Виа Долороза к Храму Гроба Господня. Раза три был у Стены Плача. Помню, что никак не мог проникнуться чувством еврейства. Только у стены Плача что-то на меня подействовало. Не знаю что.

А вне стен Старого Города мне понравилась улица Бен Йехуда-стрит. Возможно, это банально, но она мне действительно понравилась. Она – живая.

5.4. Хайфа

Что можно сказать о Хайфе, в которой я был бесчисленное количество раз, когда еще ездил по стране. Нет, в окрестностях, этих бесконечных крайотах, я тоже был, почти во всех. Но всегда предпочитал улицу Герцеля. Она немного провинциальна: двух-трехэтажные дома по сторонам, как во многих европейских областных городах, но по-своему красива. Ее не портят даже стоящие в нескольких местах высокие многоэтажные башни, вроде Мигдал-Хейфа (Башня Хайфы), зубом торчащей над расположившимся ниже арабским базаром. Каждый раз, когда мне что-то нужно было в Хайфе, я оказывался на этой улице. Возможно, я плохо знаю другие торговые улицы Хайфы, но именно на улице Герцеля можно было найти все, что мне или моей Рине нужно. Нет необходимости ехать в гигантский каньон Южной Хайфы или искать что-то в Нижнем городе.

Но не думайте, что улица Герцеля представляет всю Хайфу. Нельзя, побывав однажды в Хайфе, отказать себе в удовольствии пройтись по Бахайскому саду. Этой бесконечной цепочке спускающихся с горы лестниц, соединяющих маленькие миры цветущих всеми цветами радуги кустов. Да, мы не осилили всю лестницу, вернулись с половины лестницы к оставленной на площадке машине, но это море цветов осталось в моем сознании и подсознании.

Хайфа много лет страдала из-за бесконечных заторов машин на огибающей всю нижнюю Хайфу дороге. Вздохнула с облегчением, когда был наконец достроен тоннель, пронзивший гору, давший почти прямой выход на Южную Хайфу, к приморской дороге.

Не буду говорить о Хайфском морском порте, хотя я в первый раз прибыл в Израиль с Кипра именно в него. Ни разу не был в Хайфском международном аэропорту, который, говорят, был первым в Израиле. Не посетил пещеры, в которых, по преданию, жил пророк Илия. Не прокатился в удивительном Кармелите – своеобразном Хайфском метро. Много еще чего имеется в Хайфе, чего я не видел. Надеюсь, внуки и правнуки побывают везде.

6. Армия

Армия обороны Израиля – самый уважаемый элемент жизни Израиля. Все социологические исследования показывают, что именно армии больше всего доверяет население Израиля. В большинстве семей мальчики и девочки, как само собой разумеющееся, знают, что после школы немного отдохнут и отправятся служить. Более того, знают, куда, в какие войска их направят. Это год назад они волновались, получив Цав Ришон (повестка, в которой указано, когда и куда им нужно прибыть для начала процесса призыва и отбора в армию). И начинался перечень проверок по всевозможным параметрам. Я указываю проверки для юношей, у девушек имеются отличия. Первый, принципиальный, – медицинский профиль. По физическим данным определяется, идет ли солдат в боевые – крави – или рабочие – джоб – войска. Широкая шкала оценок: от освобождения от службы до годности в боевые войска. Следующая – психотехническая оценка – каба. Учитывается уровень образованности, прохождение психотеста, личное собеседование и уровень иврита. В некоторых случаях дополнительно проводится собеседование с офицером-психологом (КаБаН – Кацин Бриют аНефеш).

Потом через пару недель призывник получает все оценки и его вызывают на дополнительное собеседование и отбор в различные подразделения. Получившие отличные оценки рвутся в элитные войска: спецназ Генштаба (Саерет Маткаль); морские котики (Шаетет 13), капитаны ВМС (Ховлим); коммандос ВВС: 669 и Шальдаг, а также другие, в том числе весьма специфические и не всегда связанные с боевой работой. Но не прошедшие в подобные войска не унывают. Имеются отличные подразделения, в которых очень почетно служить: бригады Голани, Гивати, Кфир, Нахал. Надеюсь, не перечисленные бригады не обидятся.

Бывают ли случаи, когда призывник не откликается на повестку Цав Рищон, то есть не является в указанное место? Очень редко. Если игнорировал три повестки, его объявляют в розыск. Если призывник не явился из-за границы, его арестуют при первом появлении на территории Израиля. Например, моему внуку Дане прислали повестку на наш адрес. Он до сих пор числится проживающим у нас, имеет право голосовать, хотя более двадцати лет живет в США. Мы сообщили Саше, он связался с соответствующими службами, и Даню оставили в покое. Он спокойно прилетал к нам. Не знаю, что будет, если потребуется послать ему Цав 8. Это повестка, что необходимо явиться к месту сбора резервного батальона, к которому приписан гражданин Израиля. Наверное, ему и Цав 8 не пришлют, ведь он не служил, зачем он армии.

Да, все военнообязанные знают свой батальон, свое оружие. По призыву на милуим подавляющее большинство мужчин с удовольствием бросают гражданские дела, приезжают на своих машинах к месту дислокации батальона, чтобы вновь ощутить солдатское братство, где все равны: мелкий служащий ирии, доктор философии или директор какой-то организации. Девушек призывают выборочно, и только в тех случаях, когда они очень нужны.

Во время больших войн, таких как «Шестидневная война», «Война судного дня», да и Первой и Второй ливанских войн, по Цав 8 в Израиль из-за границы прилетали сотни и тысячи военнообязанных, бросая работу, учебу. Даже во время операций «Несокрушимая стена» и других армия пополнялась, в том числе и гражданами из США, Франции, Австралии.

Покажу все на примере нашей семьи. Естественно, все члены семьи служили в армии. Старший сын – Дмитрий – отбарабанил армию в России, полный срок. Его не положено было призывать на службу в Израиле. Но он к тому же почему-то не прошел собеседование в аэропорту по прибытии. В результате его не призывали в милуим. В первый год он радовался этому, но, когда его в очередной раз не призвали, стало обидно. Пошел с претензиями в военкомат (или как он здесь называется), а там его огорошили, что и дальше не будут призывать, так как он не прошел то самое собеседование и не включен в военные списки. Пришлось с этим смириться.

Саша через год после приезда был призван на срок 12 или 18 месяцев (не помню), в соответствии с возрастом в момент репатриации. Есть такие отдельные правила для репатриантов. Почти сразу, по настойчивому совету родственников, подал прошение о разрешении завершить высшее образование. С разрешением дело затянулось, и он честно промучился 10 дней в тиронуте. Это такая служба – несколько месяцев, – где молодежь «тиранят» девушки-сержанты. И получил разрешение. Сразу же улетел в Москву и закончил свое обучение. Получив бумагу о бакалавриате, вернулся в Израиль и честно отсидел на джобной должности в штабе – учитывал в компьютере сведения о воинском снаряжении. А потом, как все, призывался в милуим. Но когда зарплата существенно выросла, армия перестала им интересоваться. Невыгодно призывать на неделю-две человека, которому приходится компенсировать очень большую зарплату, а использовать можно только для работы, с которой вполне справится юноша или девушка с минимальной зарплатой.

Жены Димы и Саши не служили в Израиле. По закону вновь прибывшие девушки призываются на короткий срок. Но только если в момент репатриации они были младше 19 лет. Да и кому нужны в армии замужние женщины.

Не помню, в каких войсках служила моя внучка Мирьям (Маша), но на фотографиях она в форме и с автоматом. Возможно, была на полицейской службе, так как после армии ее усиленно приглашали служить в городскую полицию, заманивая офицерской должностью и перспективами продвижения по службе. Но, к счастью, она не согласилась. И теперь, имея прекрасную, хорошо оплачиваемую работу, поняла, что поступила правильно.

Внуки Натаниэль и Леонэль отслужили «по полной». Натик – в Гивати, на юге Израиля, Леон – на севере, джобником. Нет, джобники – это не только те, кто сидит в штабе у компа или выполняет отдельные поручения, Леон все эти годы водил тяжелые машины, перевозя солдат во время патрулирования или при перемещении на новые позиции. Да и грузы приходилось перевозить. Просто «профиль» у него был недостаточен для боевых частей. А Натик не попал в Саерет Маткаль, но оказался отличным солдатом, которому в Гивати быстро присвоили первое звание, поручили воспитывать дюжину желторотиков. Я несколько раз с удовольствием смотрел запись телевизионного интервью центрального канала, на которое его пригласили как победителя какого-то соревнования, где он представлял свою бригаду. И выглядел он отлично. Кстати, во время первого призыва, в связи с напряженностью на юге, его не тревожили, так как не закончился годичный срок после демобилизации. А теперь вряд ли станут призывать на милуим, так как слишком высокая зарплата. Разве что сам потребует, но это вряд ли. Правда, у нас был случай, когда бывший высокопоставленный офицер требовал, чтобы его призвали солдатом во время Второй ливанской войны. Ему отказывали до тех пор, пока он достучался до бывшего сослуживца, начальника Генерального штаба Армии. Призвали со скрипом, отслужил всю войну.

О Даниэле я уже написал выше. Лисбет родилась в США. Хотя она и имеет израильское гражданство, вряд ли ее будут призывать, Саша уже списался с соответствующими службами. Ну а о трех правнуках и правнучке пока писать нечего. Самому старшему – Шоаму – еще лет восемь осталось до получения Цав Рищон.

Война 2023 года в очередной раз показала свойство Израиля – очень быстро мобилизовать весьма существенные силы. За два дня триста тысяч мужчин прибыли по повестке Цав 8 в расположение своего батальона. Многие прибыли, даже не успев получить эти повестки. 300 тысяч – это около 25 дивизий резерва, если считать дивизию по десять тысяч солдат. 50 тысяч я отбрасываю, так как помимо механизированных, пехотных (если таковые имеются в Израиле) и танковых дивизий, существует авиация, морской флот, специализированные части. Прибывших на базы резервистов оказалось уже на третий день больше трехсот тысяч, и правительство дало армии разрешение на призыв еще 60 тысяч. Ведь постоянно прибывают военнообязанные из-за рубежа, да и не все смогли сразу добраться до своих батальонов. Мои внуки уже на второй день были в своих частях: Натик – на юге Израиля, Леня – на севере. Были небольшие неувязки, не все были сразу экипированы – десятки тысяч добровольцев стали привозить в распоряжение частей все, что нужно солдату для обустройства быта. И дополнительным продовольствием завалили. Наша семья не была исключением – отправили и Натику, и Лене все, что им было нужно.

Писал этот текст давно. Теперь Натик уже почти три месяца в своей дивизии, где-то на юге, где идет война с ХАМАСом. Изредка приезжает домой на субботу. Леона тоже призвали, но здесь, на Севере, было призвано слишком много солдат, его отпустили домой через неделю. Помню, Дима все говорил: «Хоть бы детям не пришлось воевать!» Не сбылось. Будем надеяться, что это сбудется хотя бы с правнуками.

7. Израиль и «соседи»

7.1. Соседи

У Израиля от четырех до шести соседей. Это зависит от того, как считать Палестинскую автономию и Сектор Газа. С одними, как Египет и Иордания, Израиль несколько раз нормально воевал, побеждал и мирился, закрыв почти все противоречия; с другими, как Сирия и Ливан, тоже воевал по два раза, но серьезные территориальные противоречия остались. Сирия пытается делать вид, что когда-нибудь снова захватит Голанские высоты, хотя владела ими только лет шестнадцать, до Шестидневной войны. Ливан требует какую-то ферму на границе. Израиль в принципе мог бы ее отдать – не нужна она ему. Но ведь на нее претендует и Сирия. Пусть сначала разберутся между собой. Но скорее – это только предлог для вражды: Хезболла, практически подмявшая под себя все государство Ливан, не согласна в принципе с существованием еврейского государства. Постоянно устраивает провокации, переходившие два раза в войны. Об одной из них будет подробнее далее. Кстати, и сейчас идет вялая перестрелка. Вялая, но десятки поселений и несколько городков эвакуированы.

Привычная для Израиля ситуация, жить можно. Но, помимо этого, имеются прямо под носом у больших городов Израиля более назойливые и докучливые «соседи»: Палестинская автономия и Сектор Газа. От Палестинской автономии Израиль давно хотел бы освободиться, передав ее территорию на правом берегу Иордана Иордании. Но королевству Иордания палестинцы совсем не нужны. Если бы они вошли в состав Иордании, как было до Шестидневной войны, власть королей Иордании пошатнулась бы основательно. Даже сейчас палестинцев в Иордании почти половина населения, а после присоединения Правого берега они стали бы подавляющим большинством, законным образом изменили бы властную структуру и законы государства. То же и с Сектором Газа. Израиль предлагал Египту забрать Сектор Газа назад, ведь до Шестидневной войны он был частью Египта. Но такой многонаселенный анклав, полный оружия и живущий только на подачки ООН, Египту совсем не нужен – своих ртов и своих бузотеров хватает.

7.2. Война Судного дня

Не стану рассуждать о Шестидневной войне, о ней столько написано, снято столько фильмов… Во время этой войны мы в Академгородке слушали каждый день радио, волновались за Мишу – двоюродного брата Рины, который был танкистом и наверняка участвовал в этой войне. Участвовал Миша и в Войне Судного дня. Об одном эпизоде первых дней этой войны напишу несколько строк на основании его рассказа, который я слышал лет двадцать тому назад. Это не личные впечатления, но я помню, что тогда очень отчетливо воспринял тяжесть той войны, стоившей Израилю более двух с половиной тысяч убитых солдат, матросов, офицеров.

Война началась 6 октября 1973 года в 14.00. Началась одновременной атакой египетской и сирийской армий. Израильское правительство объявило мобилизацию только после начала боевых действий арабских армий. Сирия и Египет надеялись, что мобилизация израильской армии займет несколько дней, в течение которых сирийские и спешащие им на помощь иракские танковые дивизии уже прорвутся в центр Израиля, а египетская армия уничтожит на Синае регулярные части Израиля.

Миша прибыл на пункт сбора своего батальона уже к ночи 6 октября. Батальон дислоцировался где-то в окрестностях Хайфы. Еще до рассвета следующего дня, не дожидаясь транспортных средств, танковый батальон двинулся своим ходом на северо-восток, к Голанам. Полнокровный танковый батальон с усилением – серьезная боевая единица. Хотя часть танков отстала из-за мелких поломок по дороге, батальон уже в тот же день поднимался верх по Голанскому склону. К этому времени от танковой бригады, охранявшей южную часть Голан, остались клочья: все старшие офицеры бригады погибли 6 октября, только несколько разрозненных танков, непрерывно маневрируя, пытались сдержать 300 сирийских танков, рвущихся к Иордану. Возможно, сирийцы действовали строго по утвержденному плану, поэтому ночью не попытались спуститься к речным переправам.

Сирийские танки и машины батальона встретились на склонах. У противника была более выгодная позиция, можно было стрелять сверху вниз. За несколько часов боя батальон потерял почти все танки, были ранены или убиты все офицеры. Но наступление сирийских войск было задержано. Сирийцы решили перегруппироваться, чуть отступив. А за счет выигранного времени израильтяне подтянули свежие части и артиллерию, начавшую уничтожать сирийские танки с большого расстояния. На следующий день были возвращены исходные позиции на бывшей условной границе. Руководство Израиля совещалось: продолжать ли преследование сирийских войск или остановиться и отправить высвободившиеся части на Синайский фронт. Передвижение бригад потребовало бы не менее трех дней, и военное руководство настояло на движении вглубь Сирии. А батальон с оставшимися в живых солдатами был отправлен на переформирование. Впрочем, это уже другая история.

7.3. Вторая Ливанская война

Вторая Ливанская война началась 12 июля 2006 года и длилась по первую половину августа. Была прекращена решением Совета Безопасности ООН от 11 августа того же года. Не буду описывать причины и подробности войны. Не буду критиковать неспешную политику военного и гражданского руководства Израиля. Это легко прочитать в интернете. Скажу только, как воспринималась война в приграничном городе Маалоте. Ведь наш городок находится в шести километрах от границы с Ливаном и легко обстреливается самым простейшим оружием с его территории.

В некоторых статьях упоминается о «нескольких ракетах, выпущенных Хезболлой по северным районам Израиля». Мы насмотрелись на эти ракеты. По подсчету местной администрации по территории Маалота и принадлежащих ему окрестностях было выпущено около 600 ракет. Это совсем не «несколько». В первые дни больше пугались не звуков взрывов, а очень громких звуков сирен. Временами они звучали каждые пятнадцать минут, а иногда одна волна сирен догонялась последующей. Это очень действовало на нервы. И многие не выдерживали, уезжали к родственникам, знакомым или просто в города, администрации которых обеспечивали прием временных переселенцев. В нашем бейт кнессете в пятницу приходили на вечернюю молитву только я и еще один мужчина-репатриант. Остальные удрали на юг или боялись высунуть нос из бомбоубежища. Кстати, русскоязычные старушки, вечерами сидящие на скамейках около нашего дома, не расходились по квартирам во время звучания сирен. Объясняли, что их это не волнует, пожили достаточно.

Я лично видел только два падения ракет. Одна ракета днем попала в дом, примерно в двухстах метрах от места, где мы стояли с Риной. Поднялся столб дыма, в разные стороны полетели куски чего-то, пыль не оседала долго. К счастью, жильцы дома к тому времени уже уехали на юг, в доме никто не жил более недели. Да, попала ракета в верхнюю часть дома, сбила там что-то, но внутренние помещения не пострадали. Другой раз мы с Сашей гуляли по улице недалеко от нашего дома. Он специально прилетел из США, волновался за нас с Риной. И вдруг увидели след летящей ракеты. Она взорвалась где-то внизу, в ущелье пересохшего русла реки Кзив. Саша успел сфотографировать ее полет, выставил позднее фото в ФБ.

Наша соседка с третьего этажа рассказала, что дочь с сыном вынуждены переехать к ней, так как в комнату сына залетела ракета. К счастью, он в это время оторвался от компа, пошел на кухню перекусить. В комнате все было разрушено. В одноэтажный дом, находящийся в пятидесяти метрах от дома Димы, попала ракета. Дом сложился, как карточный. Жители, которые снимали дом, сидели в это время в общественном бомбоубежище, они у нас разбросаны довольно часто. Погибла только собака, которую не пустили в бомбоубежище, так как религиозные не выносят присутствие собак. Кстати, дом долго оставался разрушенным, потом его снесли, но ничего на его месте не строят. Говорят, хозяин дома судится с государством, недоволен суммой компенсации. Коренные израильтяне любят и умеют торговаться.

Считается, что во время войны погибли 165 израильтян, в основном военные. Причем большая часть погибла, когда ракета попала в пункт расположения призываемых солдат, еще не распределенных по своим частям. В нашем городе были ранены четыре еврея и погибли два молодых араба из Таршихи. Они ехали на машине; начала звучать сирена, они, согласно инструкции, вышли из машины и спрятались с юга от скалы. Ракета упала за их спиной, и они погибли. Пара ракет попали в задний двор нашего каньона Рекафот и перед ним. Пострадал фонарный столб во дворе, посечен фронтон каньона, выщерблены камни дорожек и асфальт перед входом в каньон. Люди не пострадали.

Еще один факт разной реакции людей на обстрелы. На юге люди часто получают шок от падения поблизости ракет. В Маалоте, где во время ракетных обстрелов остались почти только одни «русские», не помню случаев шокового состояния. Побывавшим в шоковом состоянии дается какая-то компенсация, я вроде слышал такое. Может быть, из-за этого люди впадают в шок?

7.4. Очередная война

Хотел озаглавить «Последняя война», но это было бы неверно. Каждые три-пять лет Израиль вынужден воевать – «соседи» никак не могут успокоиться. Так что это отнюдь не «Последняя война». И каждый раз «соседи» мечтают, что «вот в этот раз» удастся сломить Израиль. На этот раз нападение 7 октября 2023 года принесло ХАМАСу оглушительный успех – полторы тысячи убитых израильтян, две с половиной сотни захваченных стариков, женщин, детей, да и солдат. Не буду ничего писать о причинах того, что израильское руководство было захвачено врасплох – пусть разбирается в этом очередная комиссия типа комиссии Аграната, расследовавшей ошибки и просчеты руководства в ходе Войны Судного дня.

Это несчастье, несчастье тысяч погибших и захваченных в заложники людей и их родственников, сплотило Израиль, заставило принять жесткие меры по уничтожению ХАМАСа. И вот уже три месяца мы по много часов в день смотрим по телевизору и читаем в сетях так похожие друг на друга новости из анклава Газа. Опять погибли несколько наших солдат и офицеров, опять разгромлены очередные пункты сопротивления ХАМАСа, удалось обменять очередные три десятка заключенных в тюрьмах Израиля на десять заложников – женщин и детей, захваченных бандитами 7 октября. Надеялись, что к Новому году с ХАМАСом будет покончено – теперь в это не верится. А рядом с нашими городками на севере Израиля каждый день усиливаются провокации Хезбаллы. Начнется ли очередная война, теперь с Ливаном? Я писал, что во Вторую Ливанскую войну на наш Маалот и окрестности упало около шестисот ракет. Сколько упадет, если начнется новая война? Ведь в отличие от многих, мы с Риной не собираемся эвакуироваться, даже если это будет официально объявлено.

8. «Двоюродные братья»

8.1. Да, «братья»

«Двоюродными братьями» называют в Израиле арабов. Это не во всем подшучивание или насмешка. Евреи и арабы чрезвычайно близки, разошлись как народы совсем недавно – три-четыре тысячи лет тому назад. Приезжие даже не отличают арабов от евреев. Я, например, начал их различать только через год после приезда, да и то после четких объяснений Димы. И в первый приезд в Израиль, когда совсем не знал иврит, читал из окна машины вывески на арабском. А Дима удивлялся моему чтению, так как думал, что я понимаю расположенные рядом с арабским названия на иврите. Очень многие слова практически совпадают, иногда совпадают даже побуквенно. Согласно Торе, разошлись два братских народа только после смерти праотца Авраама. К сожалению, разошлись слишком далеко. Говорят же, что нет худших врагов, чем обидевшиеся друг на друга братья.

Израильские арабы, впрочем, как и палестинские, считают, что евреи «понаехали» здесь совсем недавно и была здесь без оных тишь и благодать. Пора бы, мол, изгнать их в страны, из которых они приперлись, занять их города, дома, предприятия и устроить процветающее арабское государство. Но при этом наши арабы не жаждут попасть под тяжелую руку арабов Палестинской автономии. Евреи считают, что тысячи лет назад здесь не было никаких арабов, были еврейские государства. Часть евреев была выселена ассирийскими и вавилонскими царями более двух с половиной тысяч лет назад, часть народа рассеялась после разгрома Римом последних еврейских государств. А часть была обращена в христианство во времена господства Византийской империи. И только после арабского завоевания Сирии и Египта в VII веке здесь появились кочующие семьи, роды и племена бедуинов. Кочующие, так как арабы построили на территории нынешнего Израиля только один город – столицу региона ал-Рамла. У меня в коллекции большой альбом фельсов, чеканенных в ал-Рамла. Значительно больше, чем монет других городов Большой Сирии, к которой принадлежали в то время и наши территории. Оставшиеся христиане (бывшие евреи) были экономическими мерами принуждены принять ислам.

Потом здесь пару-тройку сотен лет было христианское королевство крестоносцев, павшее в войнах с айюбидами и мамлюками. И началось запустение бывших богатых территорий. Кстати, некоторые «арабские» роды, твердо соблюдающие ислам, до сих пор носят еврейские имена, сохраняют какие-то из еврейских обычаев. Собственно, так поступают потомки бывших евреев и в Афганистане, где их два миллиона; Индии, где их около десяти миллионов. И даже в Японии (куда уж дальше?) есть или были еще совсем недавно люди – потомки евреев, прибывших на острова тысячу лет назад, внесших серьезный вклад в развитие страны.

8.2. Могут ли ужиться рядом?

Наш город – один из трех городов Израиля, где одновременно живут и евреи, и арабы. Так он и создавался как пример возможности сосуществования. И пока серьезных проблем за последние тридцать лет не было. Только раз, во время одной из интифад, не помню, в каком году, молодежь Таршихи устроила бучу. Не пропускали автобусы, пытались жечь костры, всячески показывали свое негативное отношение к евреям. Но делали это на своей территории, да и быстро вмешались уважаемые старики Таршихи, которые ясно понимали, что такие действия дорого обойдутся жителям их части города. Чисто финансовые соображения: если в субботу на базар и в магазины Таршихи не приедут жители Маалота, то кто будет покупать продовольствие и товары? Ведь в субботу магазины Маалота закрыты, и работающим жителям приходится за всеми покупками отправляться в Таршиху. Если там будут проблемы, то выгадают жители христианской Миилии, в которой в субботу тоже все работает. Так что волнения были прекращены без вмешательства полиции или армии.

Таршиха развивается одновременно с Маалотом. Городской бюджет единый, один из членов ирии, избираемый по спискам арабских партий, всегда назначается замом мэра по делам Таршихи. И в вопросах использования бюджета мэр допускает определенную свободу действий своему заму по Таршихе. Есть только одно отличие – для развития Таршихи дополнительно используются средства специального арабского фонда. Не знаю источники этого фонда, но однажды, когда я по заданию русскоязычного зама мэра изучал бюджетные документы города, наткнулся на планирование и использование средств этого фонда.

Я помню только один случай резкого противостояния интересов Маалота и Таршихи. Речь шла о выделении новых земель для развития города. Земли вокруг, причем, не возделываемой, полно, но государство очень неохотно разрешает строительство на ней домов. Переведение земельных участков из одного вида пользования в другой – многолетняя боль городских властей. Поэтому Таршиха и Маалот долго перепирались за большой участок земли, по которому было достигнуто согласие с земельным управлением (не помню, как оно называется). В конце концов решили, что застройщики будут продавать квартиры и евреям, и арабам. Не слишком обычный способ в Израиле. Кстати, получился очень современный микрорайон. Несколько слов о нем будет в другом разделе.

8.3. Наш совместный быт

Жители Таршихи делятся на три группы: мусульмане, христиане и бедуины. Вроде имеются и друзы, но в незначительном количестве. Естественно, единства наших арабов нет, на выборах в ирию они выступают тремя партиями или движениями, конкурируют между собой, стараясь получить больше голосов. В результате теряют не менее одного мандата. Движение, которому удается получить два мандата, выдвигает своего человека на пост заместителя мэра. А это дает существенные «плюшки» этой части населения. Или хотя бы родственникам заместителя мэра.

Многие арабы работают в фирмах, занимающихся обслуживанием города. Вывоз мусора, дорожные работы, уход за зелеными насаждениями. Почти всегда на тендерах по выполнению работ по заказам города побеждают арабские фирмы, ведь они могут предложить чуть меньшую стоимость работы. Кроме того, обычно в ирие считают, что это нормальный способ не вызывать раздражение арабского населения. Да и почти нет сейчас олимов, готовых выполнять работу дворников. Тем более, не претендуют на такую работу старожилы-марокканцы. Кстати, очень многие арабские поселения испытывают недостаток средств, требуют от министерства внутренних дел дополнительное финансирование. Обычно это связано с тем, что плохо собирается арнона, ведь арабы привыкли, что наряду с тем, что они не служат в армии, налоговое управление не очень жестко следит за оплатой ими налогов. И многое, особенно касающееся работ, выполняемых в арабских поселениях, обходится без выплаты налогов, даже налога на продажу.

Некоторые жители Маалота работают в мелких фирмах Таршихи, часть врачей-специалистов, к которым мы ходим лечиться, – арабы-христиане. Кстати, доля людей, имеющих хотя бы первую академическую степень, у арабов-христиан больше, чем у евреев, и значительно больше, чем у арабов-мусульман. А например, в гигантской больнице Нагарии главный врач (или директор, не знаю названия его должности) – араб-христианин. И доля арабов, работающих в больнице, немного больше, чем евреев. Да и лечащихся там арабов, жителей Западной Галилеи, больше, чем евреев.

Еще о личных отношениях. Бывают редко, но бывают браки между арабами и евреями. Иногда русские девушки выходят замуж за арабов. Наоборот, чтобы арабская девушка вышла замуж за русского, – бывает значительно реже. Тем более почти невероятны браки между арабской девушкой и религиозным юношей. В первом случае не допустят родственники девушки, во втором случае на дыбы встанут семьи с обеих сторон. Моя одна внучка вышла замуж за араба-мусульманина. Я так и не понял, пришлось ли ей хотя бы формально перейти в мусульманскую веру, ведь брак был заключен в Чехии. Думаю, как была она не верующая, такой и осталось – ни бейт кнессет, ни мечеть не посещает. В семье ее мужа я не заметил никаких признаков религиозного фанатизма. Более того, когда у них родился мальчик, мне доверили держать его во время обрезания, как прадеду – старшему и почетному члену семьи. Даню и двух сыновей Димы я тоже держал на руках во время обрезания. Правда, сыновей Маши держал во время обрезания дед по отцовской линии – он был на три года старше меня и очень уважаем не только в своей семье, но и в своем бейт кнессете.

8.4. Друзы, бедуины и прочие

Отдельно и от евреев, и от арабов живут друзы. Вроде это арабы, но и быт, и верования у них (что-то я не знаю людей, которые разбираются в их верованиях) отличаются от арабских. Да и живут они кучно в друзских поселениях. Друзы делятся на две группы. Одни живут в Галилее, другие на Голанах. Галилейские друзы служат в армии, полностью лояльны к Государству Израиль. Это так обязывает их религия. Кстати, отслужившие в армии друзы, помимо денег, имеют право на получение участка земли для строительства дома. Это головная боль руководителей друзских поселений и земельного управления Израиля. Друзы не только служат в армии, но и добиваются достаточно высоких званий и должностей (есть и полковники, и генерал). Работают и в израильских учреждениях. Пример можно посмотреть в разделе «Свадьбы». Там имеется подраздел «Друзская свадьба».

Друзы Голан, там четыре больших поселений друзов, до сих пор не признают Голаны территорией Израиля, сохраняют сирийское гражданство. Считают, что когда-нибудь Голаны вновь будут принадлежать Сирии. Израильское Государство мирится с этим. Старается не раздражать друзов, то есть не вмешивается во внутренние дела поселений. Обычно, то есть во времена, когда не идут боевые действия на границе с Сирией, голанские друзы имеют возможность посещать Сирию. Навещать родственников или по торговым делам. Для них важным являются квоты на вывоз в Сирию яблок. Яблоки у них отличные.

Бедуины. В Галилее имеются поселения бедуинов, особенно в окрестностях Кармиэля. Честно говоря, я о них почти ничего не знаю, вести о них редко появляются в прессе. Разве что сообщения, что бедуинская молодежь все чаще наведывается в Кармиэль, глазеет на израильских девушек. Другая область, где бедуины составляют большинство сельского населения, – Негев на юге Израиля. Там их немного более двухсот тысяч, но прирост населения большой, так как практикуется многоженство. Государство Израиль делает вид, что его не существует: новый ребенок в бедуинской семье записывается как сын старшей жены. Бывает, что старшая жена в течение месяца вроде рожает два-три раза. Ведь мужчина многоженец получает пособия на каждого ребенка, и не такие уж маленькие. В результате к богатому мужчине с охотой идут в пятые-десятые жены девушки из Палестинской автономии. На юге информационные сообщения, а иногда и сообщения о проблемах с бедуинами, не так уж редки. То очередная кража овец у еврейских фермеров, то семьи и кланы отказываются уходить с незаконно захваченных земель, то очередного ребенка задавит машиной невнимательный отец. И что делать с этими не очень послушными двумястами тысячами бедуинов, власти не знают, всё надеются, что проблемы рассосутся сами по себе.

Раньше бедуины нескольких кланов охотно служили в армии следопытами. Теперь многие кланы запрещают своим мужчинам иметь дело с армией.

Есть в Израиле еще две группы обособленных народов: черкесы и чеченцы. О черкесах могу уверенно сказать, что ничего о них не знаю, кроме того, что черкесские поселения рассыпаны и в Иордании, где они составляют королевскую гвардию, и в Сирии, и частично в Израиле.

О чеченцах информации больше. Есть у нас в «самом сердце» Израиля, в десяти километрах к западу от Иерусалима, село Абу-Гош, в нем чеченцев 90 процентов. По крайней мере они утверждают, что являются потомками чеченцев, переселившихся сюда в XVI столетии. Это когда турецкий султан победил мамлюков и захватил Сирию, Палестину и Египет.

Жители заявляют гордо:

– Мы – не евреи, не арабы, не христиане и не бедуины.

По мнению местных ученых, жители Абу-Гош почти стопроцентные арабы. Так это или не так – никто не может доказать. Но жителям нравится называть себя ночхи, хотя ни один житель села не говорит на чеченском или ингушском языках. В ходу иврит, арабский и даже русский язык. Жители горячо приветствовали Рамзана Кадырова, когда он в 2014 году приехал в Абу-Гош. Для них он почти божество. Еще бы, с его помощью построили здесь великолепную мечеть имени Ахмата Кадырова.

Многие израильтяне, особенно светские жители Иерусалима, с удовольствием приезжают в шабат в Абу-Гош, привлекаемые ароматом свежего хумуса. Это вроде как погрузиться в экзотику. И жители радостно подсчитывают истраченные приезжими шекели. Хотя Абу-Гош попал в 2010 году в Книгу рекордов Гиннеса со своей четырехтонной чашей хумуса, хороший хумус можно посмаковать и в других местах Израиля. Например, в Акко, прямо у шоссе имеется небольшое кафе, в которое меня однажды завез Саша – попробовать чудесный хумус. Да, это не то, что мы едим дома. Это не хумус из банок, в которые он закрыт неделю или две назад, а потом пролежал еще несколько дней в холодильнике. Здесь хумус готовят ежедневно, а вечером остатки выбрасывают. Хумус – национальный продукт в Израиле. Но ливанцы отчаянно спорят, что это у них самый лучший в мире хумус, что его родиной является Ливан.

Есть еще один народ, разбросанный по горам Сирии, Южной Турции. Это хорезмийцы. Не удивляйтесь: где Хорезм, а где Сирия или Израиль? Но в XIII веке большая армия хорезмийцев бродила по Ближнему Востоку, сопровождаемая женщинами, детьми, скотом. Это были остатки армии хорезмшахов. И серьезные остатки. Например, они в 1244 году захватили Иерусалим. Арабы считают (в своих легендах), что это арабы отобрали во второй раз Иерусалим, что победителем был Салах ал-дин II (Саладин Второй). Так они называют Айюбидского эмира ал-Насира Дауда бин ал-Муаззам Иса. Но у Дауда, в тот момент потерявшего Дамаск и ставшего всего лишь эмиром Карака, влияние на хорезмийцев было незначительным. Он даже не смог предотвратить полное разрушение хорезмийцами Иерусалима и уничтожение жителей: христиан и евреев. Хотя обещал иерусалимцам пощаду.

К сожалению, достоверной информации о наличии потомков армии хорезмийцев в Израиле не нашел. Есть такое видео «Хорезм в Израиле», показывающее зажигательный хорезмский танец в ресторане во время какого-то празднества. Но я не уверен, – что за хорезмийцы танцуют между столами. Возможно, это современные евреи из Хорезма, репатриировавшиеся на доисторическую родину совсем недавно и любящие одевать традиционные гигантские папахи. Налицо большинство из танцующих имеют ярко выраженное среднеазиатское происхождение, что, по известным причинам, совсем не удивительно.

Чуть не забыл о бахайцах. Правда, это не народ, а последователи определенного учения. Их мировой центр в Хайфе и Акко. И живут они несколько обособленно от всех.

9. Религия в Израиле и в моей жизни

9.1. Евреи

Израиль создавался как дом для евреев. Но кто евреи? У нас, жителей СССР, евреями официально считались те, кто во время переписи населения объявлял себя евреем или кто записывал себя евреем в паспорте. Конечно, всяческие отделы кадров имели собственное мнение по этому вопросу. Недаром существовала поговорка «Евреев бьют не по паспорту, а по “фейсу”». Так и кадровики рассуждали, умея четко выделять потенциальных евреев: по физиономии, по фамилии, по отчеству, по выговору. Наверное, у них были в запасе и другие методы выявления в человеке признаков еврейства. Не могу сказать ничего об Украине, хотя слышал многое о трудностях продвижения там по службе для евреев, но в России было с этим попроще. Более того, любой начальник был заинтересован иметь по крайней мере одного представителя нашего брата-еврея в качестве заместителя или хотя бы начальника отдела снабжения. Иначе кто будет решать сложные вопросы неформального взаимодействия со смежными организациями. В научных или музыкальных коллективах, во врачебном или издательском деле, юридических конторах доля евреев всегда была на порядок больше, чем процент соответствующего населения в республике. И мне, и жене пришлось пару раз в жизни сталкиваться с серьезными проблемами из-за фамилии, но мы их вполне успешно преодолевали. А например, запись в паспорте «русский» у моего родного брата – Натана Абрамовича Койфмана – совсем даже не удивляла начальство и кадровиков, практически не мешала в жизни и службе в армии.

Для меня с 14 лет, когда я записал в комсомольском билете национальность «еврей», вопрос был решен однозначно. И ведь в семье не было абсолютно никакого «еврейского духа». Папа, закончивший в детские годы хедер, из идиша помнил только два не очень приличных выражения; о Торе или хотя бы о Библии понятия не имел. Тем более мама, практикующая православная, конечно, ничего не могла мне внушить подобного. Но юх она умела варить (папины сестры научили), и был он очень вкусный. Не помню, какие травы и специи давали божественный аромат, помню только бульон, фасоль, морковки и куриные лапки. Лапки помню, так как мне доверялось снимать с них шкурки после опаливания. Правда, в Волгограде она варила юх чрезвычайно редко.

Совсем другое отношение в Израиле. Помню, как расцвел в улыбке заместитель консула в Москве, который понял, что не только моя супруга «почти» кошерная еврейка, но и моя бабушка, согласно прилагаемым документам, имеет абсолютно еврейские имя, отчество и девичью фамилию. В Израиле нет просто «евреев». Во-первых, имеется разделение на ашкенази и мизрахи. А уж ашкенази делятся на русских, куда включают евреев из России, Украины, Белоруссии, Молдавии и евреев из Западной Европы и Северной Америки, за исключением Мексики.

Среди мизрахи выделяют сфаради, то есть евреев, предки которых бежали когда-то из Испании. В основном это выходцы из Марокко, Туниса и Алжира. Но туда же до кучи валят и бывших (пятьсот лет назад) выходцев из Португалии, хотя у них имеется официальное отдельное название. А еще там (в мизрахи) числятся и йеменские евреи (теманим, тейманим) и иракские евреи (бавлим, от слова Вавилон), то есть имеется в виду, что они там со времен вавилонского пленения (чёрт-те когда), а вот теперь репатриировались в Израиль. Иногда их просто зовут «ираки». Да, я забыл и иранских евреев (יהודי פרס или просто фарси). Эти жили совсем неплохо до V–VI веков нашей эры, да и позднее. Но после революции в Иране их весьма даже притеснили. Многие сбежали в Израиль, но часть осталась; обычно оставшиеся показывают свою верность правящему режиму и плохое отношение к Израилю. Конечно, в Израиле выделяют грузинских евреев, эти гордо держатся немного особняком; горских евреев, то есть выходцев из некоторых районов Азербайджана, где они жили кучно; бухарских евреев, под которыми подразумевают евреев, репатриировавшихся из Средней Азии. Кого-то я еще забыл?

Отдельный разговор об общинах бывших евреев, живущих за пределами Израиля, практически потерявших связь с иудаизмом, но тоже претендующих на репатриацию. Наиболее известные из них – эфиопское племя фалаши. Когда-то, очень давно, они перешли в христианство. Вообще-то, евреи, перешедшие в другую религию, считаются отвергнутыми. С ними даже в контакт нельзя входить. Но израильские равы утверждают, что фалаши были насильно переведены в христианство и заслуживают возвращения, то есть репатриации в Израиль. Вполне возможно, что некоторые из них действительно сохранили память о прошлом своего племени. В несколько приемов такие были перевезены в Израиль и часть из них, довольно большая, влилась в израильское общество. Молодежь, многие из которых родились уже в Израиле, учится в обычных школах, служит в армии, работает. Один из моих внуков знакомил нашу семью с подругой – девушкой-эфиопкой. Нормальная девушка, довольно симпатичная. Правда, все они – молоденькие девушки – симпатичны. Но все-таки некоторое различие в ментальности, вероятно, было – разошлись менее чем через год. Со стариками (я имею в виду тех, кто репатриировался в возрасте более 35–40 лет) сложнее. Реально, они плохо вписываются в обычную израильскую действительность, но государство финансово их поддерживает: пособия, предоставление бесплатного жилья, медицинского обслуживания. А равы продолжают настаивать на репатриации все более дальних родственников прибывших уже эфиопов. И у каждого нового правительства, а они сменяются у нас довольно часто, выбивают разрешение на очередную многотысячную квоту, надеясь, между прочим, что это будут их избиратели.

Следует упомянуть здесь и еще о некоторых потомках «десяти потерянных колен». В Афганистане есть крупное и влиятельное племя (более двух миллионов человек), сохранившее некоторые отголоски своего еврейского прошлого. Имена, особое отношение к субботе, некоторые другие обычаи. Нет, они теперь правоверные мусульмане, весьма плохо относятся к Израилю. Но кто знает, что будет с ними еще через десятки или сотни лет? Зато в Индии, где таких потомков былых евреев более десяти миллионов, переезд в Израиль – голубая мечта очень многих. Равы ведут и с ними работу, знакомят с Торой, рассказывают историю Израиля, знакомят с забытыми деталями обычаев и обрядов. Но правительства Израиля очень скупо выделяют квоты на репатриацию из Индии – порядка сотни разрешений в год. Интересно, что и в Японии жили когда-то евреи, кажется, они переселились в Японию из Кореи. В Японии к такой странице в своей истории относятся с уважением, считают, что евреи внесли весомый вклад в развитие культуры нации. Были еврейские храмы, кажется, существует и в наше время один такой, но вряд ли в нем бывает миньян. В школе всех детей знакомят с Торой. Это для меня было совсем удивительно, ведь я знаю, что мусульман в Японию вообще не пускают. Было сообщение в американской прессе о нахождении в США очень древнего камня с ивритскими надписями. Является ли это признаком, что вездесущие мои соплеменники были и там? Да, я забыл отметить, что в Израиле живут потомки афроамериканцев, утверждающих, что именно они являются настоящими евреями. А белые только украли у них прошлое. Но официально Израиль с этим не соглашается, новую репатриацию последователей этой точки зрения не допускают. Впрочем, я с этим не очень знаком.

9.2. Единый народ Израиля?

Принято считать, что все мы (евреи Израиля) едины. Да, обычно так и бывает, когда над страной нависает серьезная опасность. Так было и во время Шестидневной войны, и во время войны Йом кипур. Да и сейчас, когда уже третий месяц идет настоящая война в Газе. Но чуть развеются угрозы – все единство рассыпается. Недаром, кажется, первый президент Израиля своеобразно ответил президенту США, жалующемуся на тяжесть работы, так как в США народ – двести миллионов: «Вы-то, на что жалуетесь?! У вас двести миллионов граждан, а у меня шестьсот тысяч ПРЕЗИДЕНТОВ». Да, и каждый имеет свое мнение и не одно. По любому вопросу. Кстати, это касается и меня.

Но если отбросить в сторону шутки, то легко увидеть – противоречий много. Возьмем волны алии. Старый ишув презирал евреев первой алии: «Понаехали здесь из клопиных местечек». Сопротивлялся попытке ввести единый иврит. И так каждый раз, когда прибывала новая волна. Пострадавшие от холокоста узники концлагерей скрывали свои татуировки-номера на руке, ведь прежние жители считали всех выживших либо проститутками – женщин, либо приспособленцами, помогавшими немцам – мужчин. А как относились к марокканцам? Заселяли ими самые глухие места, как наш Маалот. Разрешали репатриироваться только здоровым молодым мужчинам и женщинам, оставляя старых и больных в Марокко. Правда, тогда всем жителям Израиля приходилось несладко – очень плохо было с продуктами.

Позднее, когда репатриировались сотни тысяч евреев из бывшего СССР, те же марокканцы с презрением считали всех «русских» женщин проститутками, а мужчин – алкоголиками. И почему? Более свободные в общении «русские» женщины не были стеснены гигантским числом ограничений, присущих глубоко религиозным марокканкам. А мужчины, все мы, не прочь были выпить в хорошей компании. У марокканцев обычно до сих пор на столах в праздник спиртного не увидишь. Я даже к старшей внучке не хожу с бутылкой вина – вроде у них не пьют. Хотя у нас, помню, ее муж с удовольствием потреблял хороший французский коньячок на день рождения Рины. И однажды, когда к внучке, кроме нас, пришли и ее братья, спиртное на столе было, в достаточном количестве. Свёкр ее не присутствовал. Да, когда кто-то из мужчин нашей родни приходит в гости, я с удовольствием выпиваю пару рюмок виски. Так что, я тоже алкоголик?

Это лишь одно из разделений «народа Израиля» и не самое важное. Есть и другое. Формально граждане делятся на светских, религиозных и ультрарелигиозных. 8–10 процентов еврейского населения относят себя к харедим (русские называют их ультраортодоксальными); чуть больше к религиозным, обычно – ортодоксальным; еще чуть больше – традиционно религиозным; процентов 20–25 считают себя традиционными и около 40 процентов относятся к светским. У детей процент харедим раза в два больше. Но они и имеют детей более чем в два раза больше, чем светские или традиционные. Если немного непонятно, что такое традиционный, поясню на примере. Муж тети моей Рины не молился ежедневно. По крайней мере я подобного не слышал ни от кого. Но на Йом Кипур обязательно надевал кипу и шел в свой бейт кнессет. Кстати, он регулярно делал взнос в кассу омуты этого бейт кнессета. Да и на важные семейные мероприятия – свадьбы или похороны – всегда надевал белоснежную кипу. А его сын – типично светский. Однако на похороны без кипы не пойдет, не положено. Но на свадьбе сына, кажется, не помню точно, был без кипы. Точно также – мой сын Дима, люто ненавидящий ультраортодоксов, называя их досами. А я молюсь два раза в день (но не три), в бейт кнессете, и в официальные семейные мероприятия (свадьбы, похороны) ношу сине-белую вязанную кипу. Но дома и на улице хожу без нее. Наверное, меня можно отнести к традиционно религиозным.

Да, еще. Среди религиозных, конечно, подавляющее большинство – ортодоксальные, но есть и консервативные, и реформаторские. Не буду забивать голову читателя их отличиями, но они имеются и весьма существенны.

Не все арабы – мусульмане. Есть и христиане. Христианская пропаганда в Израиле совсем даже не поощряется, но в дела христианских общин власти не лезут. И живут израильские христиане совсем даже неплохо. Я уже упоминал выше, что доля людей с высшим образованием у христиан выше, чем у евреев, тем более, значительно выше, чем у мусульман. Много врачей, адвокатов, инженеров. Соседняя с Маалотом община поселения Миилия – весьма состоятельная. Церковь у них очень симпатичная, посторонние, то есть не христиане, в магазинах поселения приветствуются, но жить в Миилии не могут. Свинину помимо них никто поблизости не производит. Да, забыл упомянуть, что они католики. И вере своей не изменили за столетия, хотя у Миилии бывали очень тяжелые времена. Есть и общины православных христиан. Во времена, когда Российская империя очень живо интересовалась палестинскими делами, правительство России через Российское Палестинское общество финансировало восстановление православных храмов, направляло религиозных преподавателей, облегчало жизнь паломников из России и других православных стран.

Есть еще и какая-то запрещенная секта «Евреи за Христа». Тайком пытаются пропагандировать свои идеи. Я как-то нарвался на такого агитатора, но сразу же сказал, что ему лучше отойти подальше, если не хочет познакомиться с миштарой.

9.3. Я и национальность

Первый раз мне пришлось задуматься – «Кто я?» – в четырнадцать лет. Впрочем, я особо и не задумывался. Мой отец – еврей, следовательно, и я еврей. Так и записался, когда оформлялся как комсомолец. Тем более, я в классе был не один такой. Удивился, когда отец стал допытываться, почему у меня так записано в комсомольском билете. Ведь я даже не советовался об этом ни с мамой, ни с папой. Но в шестнадцать лет папа очень настойчиво рекомендовал мне записаться в паспорте русским, мама молчала. И я согласился. Еще пару лет мне не приходилось задумываться о национальности, тем более о религии. Но при поступлении в Московский университет, когда меня несправедливо зарезали на устном экзамене по любимой математике, опытный сосед по комнате в общежитии сказал совершенно равнодушно: «А чего ты ожидал? Это на письменной математике тебя не могли срезать. А на устной никаких документов нет, никакая комиссия не проверит, почему тебе поставили пару. Еврея сюда примут, только если у его папаши мохнатая лапа». По-моему, отец так и ожидал, что меня «зарежут» на экзаменах. Думал, что теперь-то я воспользуюсь своей медалью и послушно пойду в медицинский институт. К профессии врача он относился с уважением, знал то, о чем я не догадывался, – серьезному врачу-еврею пациенты доверяют.

Не оправдал надежды отца, снова уехал в Москву поступать в МФТИ. В знаменитом Физтехе, считал я, никто не обратит внимания на пятую графу в моем паспорте. Размечтался… Да, сдал чуть выше проходного бала – на медаль там тоже не обращают внимания, и не был зачислен. Оказывается, не были зачислены девять евреев, прилично сдавших экзамены, и один отличившийся ранее в этих стенах «хулиган». Так я попал в Новосибирский университет, в составе первого набора. И снова до самого выпуска моя пятая графа никого не интересовала.

Собственно, и дальше моя национальность почти никого не интересовала, за исключением двух случаев: при защите кандидатской диссертации и при попытке вступить в Коммунистическую партию. Но об этом я подробно писал в «Воспоминаниях о России». Некоторый казус был уже здесь, в Израиле. Однажды мы заспорили с опекающим меня в бейт кнессете габаем. В самом начале нашего знакомства я упомянул, что я не «русский», а еврей. Тот сразу возмутился:

– Нет евреев, они были очень давно. Сейчас все мы егуди.

– Как это нет евреев? Вот я – еврей. И не егуди. Мы – биньямини.

– Какие еще биньямини? Нет таких. Это все было две тысячи лет назад. И ты русский, так как твоя мать русская.

– Не согласен. Мне отец говорил, что его дед однажды рассказывал, что мы биньямини. И отцу, и прадеду я верю. И я не русский, так как у биньямини не было решения, что только дети евреек – евреи. Это у егуди раввины решили так в XIII или XIV веке. Нас, биньямини, Барух а шем, это не касается. Так что я – еврей, и дети мои, и внуки – евреи. Надеюсь, что и правнуки будут евреями.

Так наш спор ничем и не закончился. Но в первую же субботу, когда я случайно (не совсем случайно) явился утром в бейт кнессет, меня вызвали читать отрывок из Торы. В моем понимании – признали евреем. Не станут же гоя приглашать читать перед всеми отрывок из Торы.

9.4. Я и религия

Я уже писал выше, что вопросы религии в нашей семье не поднимались. Отец к подобным вопросам относился безразлично. То есть не обращал внимания на то, что мама на Пасху ездила к единственной в Волгограде церкви святить куличи. Правда, ел их, как и все мы, с удовольствием. К тому же он был членом КПСС с 1939 года, с соответствующим отношением к попам и раввинам. Меня, как и всех парней моего времени, церковь и синагога, которой, кстати, в Волгограде и не было, не интересовали. Впервые я обратился к религии в 1971 году, когда Саша лежал в больнице с аллергической реакцией на тетрациклин. Реакция была страшная, врачи ничего не обещали хорошего, и мы, еще молодые родители, опасались самого худшего. Я это описал в «Воспоминаниях о России». Был в это время в командировке в Москве и пошел вечером в храм Феодора Стратилата. Не потому, что он чем-то знаменит, просто я оказался рядом, у главпочтамта, что на Мясницкой. После входа в храм, слева имеется небольшой придел Пресвятой Богородицы «Нечаянная радость». Это теперь я знаю точное название придела и иконы в нем (проверил по Гуглу). Тогда я просто молился перед иконой. Не знаю ни одной молитвы, не помню, что и как я просил о своем Сашеньке, но она мне улыбнулась. Это абсолютно точно. И когда я на следующий день позвонил Рине на работу (дома телефона не было), узнал, что Саше стало лучше. Нет, я не стал православным, не ходил в Новосибирске или в Волгограде в церковь, но, когда приезжал в командировку в Москву, заходил в этот храм постоять перед иконой хотя бы несколько минут.

В 1989 году к нам в Перловку приехали из Израиля Голда и Иосиф. Начались разговоры о том, что мы евреи, о репатриации. Вероятно, тогда я решил познакомиться с Библией. Сразу же достал ее, вернее, таковая в моей библиотеке была всегда. Просто я в Библию последний раз заглядывал в детстве. Читал, знакомился с жизнью праотцов. А после репатриации детей, когда мы твердо решили последовать за ними, только дождаться выхода Рины на пенсию, я попросил детей привезти мне израильский вариант Библии. Не помню, кто из них привез Тору, указал, как нужно ее читать еженедельно. Невиим и Ктувим я получил уже в ульпане в Израиле.

Бейт кнессет я нашел в Маалоте примерно через полгода. Вы спросите, почему мне пришлось «искать»? Бейт кнессетов в городе не так уж мало, в каждой шхуне имеются, и не один. Но одни не нравились мне тем, что в них только марокканцы, другие – тем, что там все хасиды. Как-то я сторонился всегда всех дворов и направлений. Нашел, наконец, мафдаловский бейт кнессет. Это я так называю его условно. К нам на самом деле приходят и марокканцы, и хасиды, все, кто недоволен порядками в прошлом своем бейт кнессете. У нас нет некоторых строгостей, присущих другим.

Никто не возражал против того, чтобы я приходил на службы, хотя все знали, что у меня мать русская. Посещал службы я только вечером в пятницу. В субботу утром не решался на это. Надо мной сразу взял шефство один из габаев, время от времени показывал мне во время службы, что именно читается в тот момент. Ведь я практически не знал иврит Торы, все время терял нить читаемого всеми. Но примерно через год освоился, габай пересел от меня на свое обычное место. Кстати, через несколько лет он заговорщицки спросил меня на улице при встрече, почему я не решаюсь пройти гиюр, ведь в Маалоте очень благодушный религиозный суд, за год проходят через него десятки олимов. (Нужно отметить, что иудаизм строго запрещает агитировать за вступление в еврейство.) Пришлось объяснять, что я не обрезан. Где там было искать в Сталинграде в 1942 году моэля. Там и до войны подобного трудно было найти. Да и мысли такой у мамы не могло возникнуть. Она моего старшего брата Натана крестила в церкви. Мне через подобное, к счастью, не пришлось проходить.

Это нашим девочкам нужно проходить гиюр, чтобы с браком проблем было поменьше и дети были признаны евреями. Но в армии это сделать легко. Военные равы прекрасно понимают, что хитрости Танаха девочкам знать ни к чему, достаточно иметь четкие представления об основных требованиях соблюдения кашрута в доме и при приготовлении пищи. Для мужчин главное – иметь возможность быть похороненным без проблем. Казалось бы, пройди обрезание, предстань перед религиозным судом, и возрастет вероятность того, что, хотя тебя признают не совсем кошерным, для Хевра Кадаша ты будешь достаточно хорош – выделят место, похоронят по всем правилам и прочитают все молитвы.

Я столько раз задумывался над этим и каждый раз упирался в необходимость совершения обрезания. Сын в первые годы предлагал мне пройти обрезание в нашей больнице, там есть хирурги, имеющие теуду моэля. А если нет такой теуды, то всегда найдется рав, готовый присутствовать при этой процедуре, чтобы подтвердить законность обряда. За небольшие деньги, конечно. Не в деньгах дело, да и экзамена церковного суда я не боюсь: ведь Танах прочитан десятки раз, тем более Тора, которую читаю полностью ежегодно, начиная с 1990 года (уже 33 раза прочитал). Да и часто я рассказываю по памяти отдельные моменты из Танаха, когда что-то спрашивает Вера, сестра Рины. Если суд не будет слишком налегать на вопросы кашрута, то я отвечу на любой, не очень каверзный вопрос. А приличный отзыв из моего бейт кнессета мне обеспечен, там меня знают уже более двадцати пяти лет; вероятно, я старейший из прихожан нашего бейт кнессета.

Есть еще одна вещь, о которой я обычно не говорю. В моем понимании все мы: евреи, христиане всех конфессий, мусульмане, хоть шииты, хоть сунниты, – все молимся одному и тому же Богу. Только по-разному молимся. Не уверен, что со мной согласились бы господа равы, попы, муллы.

10. Общественная жизнь в Израиле

10.1. Рынок

Да, рынок. Это та часть общественной жизни, с которой мы знакомимся сразу же после приезда на новое место. Ведь денег маловато, мы еще не знаем, насколько будет хватать того, что нам дают в первое полугодие, когда государство утверждает, что обеспечит нас, даст возможность выучить язык и найти хоть какую-нибудь работу. Конкретно нашей семье ни в коем случае не грозило «полное безденежье»: есть квартира. Значит не нужно значительную часть того, что дает государство, отдавать частникам. Да и некоторый запас долларов имеется – на первое время хватит. Но рынок тянет к себе, уже в России привыкли, что там все должно быть чуть дешевле и свежее, чем в магазине. Пусть еще нет многочисленных знакомых, с которыми можно поболтать, обсудить что-то, все равно, хочется посмотреть на людей, оценить такой важный элемент будущей жизни.

В первые годы рынка в Маалоте не было. Приходилось в субботу ехать или идти пешком на рынок в Таршиху. Нет у нас машины, и не предвидится, так как олимам, получающим пособие от государства, не положено иметь машину (разрешили иметь старенькую машину значительно позднее). Нет, некоторые умудрялись покупать на имя детей или дальних родственников, но ведь могут «правдолюбцы» сфотографировать, как ты вальяжно садишься в машину на водительское сиденье, и отправить фото кому следует с указанием твоего имени и адреса. Мы такого расклада не жаждали, поэтому двухкилометровый путь до рынка в Таршихе преодолевали пешком каждую субботу. А мы ведь не на равнине живем – это Израильская Швейцария. Но в пятьдесят пять лет подобная прогулка, даже с нагруженной овощами и фруктами тележкой, не страшна. Да мы еще при этом говорим и о полезности подобной прогулки. Это теперь, когда нам за восемьдесят, о подобной прогулке даже не мечтаем. Тем более, на тот рынок и назад можно бесплатно проехать на очень приличном автобусе, в котором всегда большая часть сидений не занята. Да и не очень нам это нужно, ведь в среду работает базар в Маалоте.

Помню, как ирия хотела сначала построить крытый рынок в Меоне, это сразу же за Таршихой. Жалко было выделять драгоценное место для подобного дела. Да и руководство города не думало о тех, кто вынужден был бы тащиться туда пешком. Не представляют работающие люди (забудем о национальности, хотя тогда поголовно все руководство состояло из марокканцев), что можно ходить пешком, забывают об этом. Но русская часть города взбунтовалась. Скрепя сердце, территорию нашли, и не так уж далеко почти для всех. Кстати, построили по очень приличному проекту. Так что мы, пожилые жители городка, теперь блаженствуем: ни дождь нам не страшен, ни сильная жара. Да и до рынка нам можно доехать на автобусе: всего-то проехать две остановки, да еще и бесплатно. И автобус ходит каждые двадцать минут.

Так что одно бесплатное развлечение у нас имеется. А рынок, конечно, это не Махане-Иегуда в Иерусалиме, но очень яркий, насыщенный всеми плодами окрестных еврейских мошавов, кибуцев и арабских деревень. И ближайший большой супермаркет приспосабливается к рынку – во вторник резко снижает цены на овощи и фрукты, чтобы конкурировать с ценами на рынке в среду.

10.2. Клуб научных работников

О том, что в матнасе Ле-Дор ва-Дор» один раз в неделю заседают научные сотрудники, я узнал случайно. Было любопытно, ведь я вроде тоже научный сотрудник, по крайней мере таковым был в России. И третью степень мою признало Министерство науки. То есть признают меня здесь доктором философии. Заглянул. Решил, что вполне можно иногда посидеть, послушать умных людей. Отсидеться не удалось: предложили подготовить доклад – тема на мой выбор. Прочитал лекцию о решении сложных (целочисленных) задач методом случайного поиска с адаптацией. Благо, для этого не пришлось долго готовиться. К моему удивлению, двое из слушателей что-то поняли. Судил по задаваемым вопросам. Но, конечно, это было не слишком интересно почти всем.

На следующий раз, через полтора месяца, выбрал более понятную и всем интересную тему о структуре власти в Израиле; былых и существующих партиях; системе выборов. Подготовил штук пять листов. В общем, как серьезный доклад. Мне самому было интересно узнать все это, потому и старался. Листы я выбросил через десяток лет, когда распознал эту структуру на практике. Но об этом ниже.

Были еще три моих доклада, но совершенно ничего о них не помню. Кажется, один раз я рассказывал о Государственной думе России. Недаром же я был экономическим советником одной из фракций в Думе, почти ежедневно обедал в ней, готовил по заданиям руководства фракции (и по личным просьбам серьезных людей) рекомендации в области имущественных отношений, приватизации конкретных объектов. Но это я подробнее описал в «Воспоминаниях о России».

Постепенно мой интерес к сообществу ученых угас. Может быть, я был неправ, так как двое из наших членов активно работали (за деньги, разумеется) над проектом улучшения системы канализации города. И их работа даже дошла до практического применения. Но мне канализация была совсем не интересна.

Один из членов нашего коллектива бывших научных сотрудников, довольно известный орнитолог Анди из Румынии, получил право работать три года в теплице. Не подумайте, что это связано с выращиванием овощей. Теплица в Израиле – организация, где ученые могут три года работать по интересующей их тематике. Естественно, этот статус должен быть подтвержден прежней научной деятельностью, тематика утверждена кем-то. Не знаю кем, так как в подобные теплицы не стремился. Ни к чему мне был рабочий стаж в Израиле. Но Анди получил в Маалоте помещение, компьютер, активно публиковался в международных изданиях, описывая что-то, что ранее не было известно о некоторых птицах Израиля.

10.3. Объединение «Единство»

В конце 1997 года в Израиле были выборы в нашу ирию. Избирался и мэр города. Кто-то из приятелей – они уже появились у меня к тому времени – предложил мне прийти на встречу русскоязычных избирателей. Почему не пойти? В Ле-Дор ва-Дор собралось около пятнадцати человек. Обсуждали возможность создания движения (не партии) русскоязычных жителей. Нужно сказать, что к тому времени в городе уже действовала партия Натана Щаранского «Исраэль ба-Алия», добившаяся в 1996 году крупного успеха. Партия получила 7 мест в кнессете, став шестой по размеру партией в стране. Но заведующая одним из отделов ирии Алла Ошмянская считала, что действующие в городе руководители партии «Исраэль ба-Алия» практически не заботятся об интересах русскоязычных жителей.

На собрании было решено движение создать, назвать его «Единство» и принять участие в городских выборах. Скептики сомневались, что нам (я с самого начала решил, что приму деятельное участие в работе движения) удастся привлечь симпатии жителей к «Единству». Помню, что собирались неоднократно, вырабатывая стратегию: ведь только у нескольких человек был опыт избирательной борьбы. Запомнились два момента. Однажды, когда обсуждали вопрос финансирования выборов, то есть где найти необходимые пятьдесят тысяч шекелей, я предложил скинуться всем присутствующим по три тысячи, мол, этого вполне хватит. На меня все посмотрели с удивлением. Только позднее я понял, что большая часть из присутствующих думает только о тех «плюшках», которые могут быть получены в результате успеха. Одним нужна работа, которую обеспечит руководитель будущей фракции в ирие, другие хотят утвердиться на занимаемых позициях, третьи просто хотят немного заработать во время выборов. Например, получить место в участковой избирательной комиссии или хотя бы получить деньги за агитацию. Или подежурить в день выборов у избирательных участков. Но никто не жаждет платить из собственного кармана. Особенность израильского выборного законодательства в том, что руководитель движения может получить заем в банке под определенные гарантии. Позднее, по результатам выборов, государство выделяет деньги партиям и движениям, в зависимости от количества полученных мест в ирие. Деньги получила от банка Алла Ошмянская, под залог собственного дома.

Но сначала она должна была стать главой движения. Заодно мы должны были сформировать избирательный список, в соответствии с которым формируется состав ирии. Руководство Аллы никто не оспаривал, ее утвердили главой списка открытым голосованием. Алла очень удивилась, что я не претендовал на место в списке; она считала, что у меня имеются амбиции, основанные на некотором опыте работы советником в Думе России. Я только посмеялся ее высказанному предположению. Быть болванчиком на заседаниях ирии, не понимая иврита, – кому это нужно!

Мне говорили, что идея создания «Единства» исходила от действующего уже много лет мэра города. Он надеялся отобрать хотя бы часть голосов у партии «Исраэль ба-Алия». К всеобщему удивлению, выборы наше «Единство» провело хорошо. Мы получили четыре места в ирие, в которой всего одиннадцать членов. «Единство» вошло в состав правящей коалиции, Алла стала заместителем мэра, курирующим культуру и работу с новоселами. Реальное ее влияние на управление городом было достаточно близко к нулю. Но получили работу еще несколько членов нашего движения. Ну, это так принято в Израиле. Кстати, мы долго уговаривали Аллу претендовать на пост мэра, но она категорически отказалась. Да, это было рискованно. В случае проигрыша, она и ее муж могли потерять работу.

10.4. Партия «Наш дом Израиль»

К следующим выборам в кнессет, кажется в 1999 году, ситуация в настроениях русскоязычного населения Израиля изменилась. Многие были недовольны партией «Исраэль ба-Алия». Тем, что руководство партии практически никак не влияет на государственные решения, но основательно заботится о судьбе родственников и друзей, обеспечивая им «теплые» местечки в правительственных организациях. Быстро научились. Многие из активистов на местах подняли вопрос об организации новой русскоязычной партии. Очень «удачно» к этому моменту так называемые «принцы» правой партии «Ликуд» заставили руководителя партии снять Авигдора Либермана с должности организационного руководителя. И это несмотря на то, что именно он сделал очень много для возрождения партии после провала на предыдущих выборах. К нему обратилась группа активистов, и он принял решение о создании партии «Исраэль Бейтену» («Наш дом Израиль»).

Одним из этих активистов была Нина Мартыненко, участвовавшая ранее в «Единстве». Именно она стала создавать организацию НДИ в Маалоте. «Единство», создававшееся для действий в городе, по существу, заняло неопределенную позицию. Одна из активных строителей «Единства» как официальный сотрудник и организатор Гистадрута обязана была поддерживать левую партию, Алла не хотела явно показывать свои партийные симпатии, чтобы не испортить окончательно отношения с мэром, которые и так были несколько натянуты. Ведь наш мэр, который сорок лет руководил городом, не ожидал подобного успеха «Единства» на городских выборах и по своему обыкновению сразу стал искать пути снизить ее популярность в городе.

Я решил поддерживать НДИ, так как мне понравились идеи партии, понравилось выступление Либермана на встрече с избирателями у нас в городе. И стал энергично поддерживать предвыборную работу партии. Кстати, меня ввели в состав Центра партии. Не очень представляю, что это такое, но несколько раз присутствовал на встречах Центра. Даже пришлось пару раз на одной из встреч выступить с критикой аппарата (да, был уже создан аппарат партии) в вопросах агитационных материалов. Пришлось Либерману отвечать на мои «нападки». Однажды, когда Либерман очень много работал над идеей размежевания с крупным блоком арабских поселений почти в центре Израиля, я раскритиковал предложения, сочтя их невыполнимыми, предложил вариант действий, в результате которых эта группа поселений (почти 200 тысяч жителей) сама отказалась бы от присоединения к Палестинской автономии. Развернутые предложения на 5–6 (не помню точно) листах были переданы Авигдору на одном из заседаний активистов Севера в Хайфе, но он ими не воспользовался: к тому времени интерес к этой проблеме у него угас.

Было еще одно интересное совещание в соседнем кибуце, где активистов Севера принимал в циммерах местный миллионер. Один из наших активистов – Аркадий – спросил: «Что нужно сделать, чтобы стать членом кнессета?» Дело было после нескольких бутылок виски. Ивет (Авигдор Либерман) невозмутимо ответил: «Работать нужно!» Аркадий работал в очень приличном подразделении Рокевет. На следующих выборах в директорат Рокевета он выставил свою кандидатуру от рабочего коллектива и, к удивлению многих, получил большинство голосов. Работал он очень активно, я это видел, так как однажды на моей веранде, за чаем, он три часа вел переговоры по телефону с профсоюзными организациями подразделений Рокевета. Неоднократно ездил в другие города на встречи с рабочими и техниками. Выборы он выиграл с большим преимуществом, но министерство транспорта «зажилило» выборы, отложив под благовидным предлогом решение по составу дирекции Рокевета. В дальнейшем он выставил свою кандидатуру на пост мэра нашего города, проиграл бывшему мэру несколько десятков голосов. Судился, но иски были отвергнуты. Зато на следующих выборах мэра Аркадий с очень большим отрывом победил и стал мэром.

У нас с ним сохранились очень хорошие отношения. Возможно, это стало следствием того, что я ни разу не обратился к нему как к мэру с просьбами за кого-нибудь из родственников или знакомых. Терпеть не могу просить что-либо, даже если это законно.

Нина Мартыненко была включена в 1999 году Центром, по предложению Либермана, в список кандидатов в кнессет

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.