Алиса Джукич
Принцесса ветра и мести

© Алиса Джукич, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается всем, у кого разбито сердце

ПЛЕЙЛИСТ

BODI – Зима внутри (саундтрек к серии Королевство ледяных сердец)

Chase Holfelder – Firework

Ruben – Reveng

Jelly Roll – I need you

Charlotte Cardin – Dirty Dirty

Chase Holfelder – Someone like you

SATV Music – Can’t stop winning

Neoni – Machine

XOLIDAYBOY – Водопады

Arc North, Rival, Cadmium – Coming Home

EMO – Don’t Mess With My Mind

Глава 1. Отпустить прошлое

– Агнес, сосредоточься! – укоризненно прошипела Викки над моим ухом.

Свежая трава трепетала на ветру, приятно щекоча босые пальцы. Подчинившись всплеску моей магии, по округе пробежала вибрационная волна, и лужайка стала напоминать разбушевавшееся море. На зеленое покрывало, как краска от кисти художника, брызнули желтые, алые и белые цветы, превратив сочную зелень в разноцветную клумбу.

Я расстроенно опустила взгляд на руки, на которых, подмигивая мне, поблескивали лучики летнего солнца. За шесть месяцев, проведенных при Благом Дворе, бледная кожа перестала отливать синевой, и теперь легкий золотистый загар украшал мое бессмертное тело.

– Ну вот, опять! Я же просила вырастить один-единственный цветок, а ты снова усеяла бутонами всю аллею перед замком.

Викки порывисто скрестила руки на груди. Ее кудрявые карамельно-каштановые волосы трепал свежий бриз, обдувая нас наполненным влагой воздухом. Мы стояли в центре широкого поля, которое тут и там пересекали ручейки, а позади нас, отражая солнечных зайчиков, горели усыпанные драгоценными камнями башни отцовского замка.

– Я старалась, – выдохнув, пробормотала я, все еще чувствуя, как горят магией глаза.

Обойдя меня сбоку, Викки встала позади, положив изящные руки на мои худенькие плечи, и слегка помассировала затекшие мышцы.

– Агнес, ты должна научиться контролировать свою магию. В твоих венах течет сила самих прародителей благих фейри. Ты даже не представляешь, насколько ты могущественна, поэтому если не научишься выплескивать скопившуюся силу, то в порыве эмоций можешь навредить кому-нибудь из близких.

Качнув головой, я развернулась к фейке. Веснушки на щеках Викки напоминали россыпь звезд, а когда она становилась серьезной или злилась, они словно бы излучали приглушенный свет.

– Я живу с магией уже сорок лет. В прошлом моя сила никогда не доставляла мне хлопот, почему именно сейчас она должна взбунтоваться?

– Потому что раньше ты удерживала магию в цепях сознания, не позволяла ей стать полноценной частью себя. А теперь, когда ты наконец приняла ее, твоя сила будет развиваться вместе с тобой. У обычных фейри есть годы, чтобы сжиться с ней. Ты же, притворяясь смертной, была лишена такой возможности. – Нагнувшись, Викки сорвала белый гиацинт, оторвала пару лепестков и пустила их по ветру. Я наблюдала, как белые цветы кружат в воздухе над нами. – Получив свободу, годами сдерживаемый зверь в первую очередь попытается уничтожить собственную клетку.

От слов наставницы по моей спине пробежал холодок. Очень не хотелось признавать себя бомбой замедленного действия. Хотя, учитывая древнее пророчество фавна, что именно мне суждено привести мир фейри к краху, это было совсем неудивительно.

– Ладно, давай попробуем еще раз, – нехотя предложила я и выставила перед собой руку.

Как и учила Викки, я представила цвет своей магии, ее запах. Представила, как тягучее чувство наполняет зону пупка, горячей волной разливаясь по венам. Сосредоточившись, я приказала бурлящему жару сконцентрироваться на кончиках пальцев вытянутой руки и мысленно вообразила, как на открытой ладони прорастает цветок.

Кожу приятно покалывало. Яркий свет замерцал на ладони, а когда он исчез, подрагивая на ветру, на нее опустилась сиреневая фиалка. Я радостно улыбнулась крохотному цветку, а еще через мгновение на мою голову обрушилась целая лавина таких фиалок.

Викки возмущенно запыхтела, вытряхивая цветы из-за шиворота изумрудного платья. Досада из-за собственной никчемности уколола под ребра. Я со злостью сжала непослушный цветок в кулаке, скомкав тонкие лепестки.

– На сегодня наша тренировка закончена, – сквозь зубы процедила я и, распинав груду фиалок, двинулась вниз по склону. Пышная юбка роскошного наряда цеплялась за высокую траву, добавляя раздражения.

– Ваше высочество! – недовольно воскликнула фейка, спускаясь вслед за мной.

Я крепко зажмурилась: собственный титул все еще непривычно резал слух.

Появившись при дворе отца, в первые месяцы я запрещала так к себе обращаться. Настаивала, чтобы придворные и высшие лорды называли меня по имени. Но со временем поняла, что своим нелепым поведением нарушаю правила королевской субординации, и мне пришлось смириться.

– Если вы вернетесь в замок раньше отведенного на наши занятия времени, у меня будут проблемы, – неугомонно причитала фейка мне в спину. – Король Маркус весьма щепетилен в вопросе вашего обучения…

– Не волнуйся, Викки, возвращаться ко двору я не планировала.

Я шустро спустилась с пригорка. Возле деревянной скамьи меня дожидались атласные туфли. Пританцовывая на одной ноге, я ловко натянула их на босые ступни.

– Филипп все равно доложит королю о вашем бегстве с занятий. – Фейка сверкнула убийственным взглядом на ждущего в тени высокого дуба провожатого.

Филипп был одним из близнецов, когда-то прибывших вместе с Дорианом в Неблагой Двор. Парни вместе обучались военному делу и даже жили в одной казарме, поэтому в моменты отсутствия принц всецело доверял мою безопасность другу.

Поджарый феец махнул нам рукой и, оторвав крепкую спину от ствола дерева, двинулся к нам.

– Вы сегодня быстро. Неужели Агнес снова вырастила вместо цветов мухоморы? – Филипп лучезарно улыбнулся, сверкнув заостренными клыками. Пара незастегнутых пуговиц на его заправленной в брюки темно-зеленой рубашке красиво приоткрывала рельеф широкой груди.

– Нет, просто я устала и хочу отдохнуть, – соврала я, словно не замечая придирчивого блеска в серых глазах фейца.

– Тогда идем, я отведу тебя в покои, – тут же предложил Филипп, но я вмиг его остановила:

– Нет, мне нужно в город. – И, переминаясь с ноги на ногу, поинтересовалась: – Король ведь еще на совете?

В Вильсбурге меня ждала встреча с местной торговкой, которая мастерски собирала различные сплетни. Заплатив ей приличную сумму, я с замиранием сердца ждала новостей о брате.

– Опять пытаешься втянуть нас в свои авантюры, да, Агнес? Король с нас три шкуры спустит, если узнает, что ты опять без разрешения удрала с территории замка, – возмутился Филипп, преграждая мне путь.

Я демонстративно закатила глаза, вспомнив свою последнюю встречу с завербованной фейкой. Тогда отец чуть не перевернул вверх дном весь город, решив, что меня похитили его враги.

– Обещаю, я буду осторожна и вернусь в замок до окончания королевской аудиенции, – успокоила я шумно дышащего через ноздри фейца. – Тем более со мной гвардеец Благого Принца и духовная наставница всего королевского рода Торгтон, что может случиться?

Я обошла его стороной и решительно зашагала по мощенной светлым кирпичом тропе, держа путь к возвышающимся над городом деревянным шпилям торговых площадей.

Викки раздраженно прицыкнула, но все же поплелась следом, обменявшись загадочным взглядом с раскрасневшимся от возмущения Филиппом.

Вильсбург встретил нас ароматом полевых цветов, шумом оживленных улиц, трелями мелких птиц и суматохой горожан. Повсюду царило летнее настроение. Благие фейки, разодетые в легкие шифоновые платья, и фейцы в льняных рубашках перебегали центральный бульвар, весело переговариваясь между собой. В воздухе вкусно пахло выпечкой, ванилью и бергамотом. Подоконники аккуратных деревянных домиков украшали цветочные горшки с лютиками и петуниями. По фонарным столбам вилась виноградная лоза, а раскидистые кроны деревьев прятали от солнца скамейки на главной площади.

Я проскочила мимо журчащего фонтана в форме каменной розы – символа Благого Двора и понеслась через широкую улицу к закутку своей знакомой.

Викки все-таки вернулась в замок, сославшись на то, что не намерена потакать моим прихотям и потом получать нагоняй от короля, а Филипп, скрипя зубами, не отставал от меня ни на шаг.

– Сдалась тебе эта торговка, ну что ты хочешь у нее узнать? Дориан и так докладывает тебе все новости, просочившиеся из Неблагого Двора.

Недоверчиво посмотрев на фейца через плечо, я отвлеклась и споткнулась о край бордюра, налетев на длинноволосую девушку с корзиной. Извинившись перед ошеломленной фейкой, которая, заметив мою золотую корону, стремительно согнулась в реверансе, я возразила Филиппу:

– Ну да, конечно! Только вот мой отец тщательно фильтрует всю донесенную мне информацию.

Фил резко замер прямо посреди улицы, привлекая тем самым внимание прохожих, а я усмехнулась:

– Думал, я не догадываюсь, что король Маркус всячески оберегает меня от происходящего за пределами Цитадели Дыхания? Или не замечаю, насколько встревожены лорды и главнокомандующие благой армии? Александр давно жаждет всевластия, а я – великолепный повод развязать войну между дворами, ведь полукровкам не место среди правящей верхушки. Да и Неблагой Король… – Мое горло болезненно сжалось. Уже давно я не произносила вслух имя бывшего возлюбленного, не позволяла себе даже думать о том, кто безжалостно разбил мне сердце, утаив свою истинную сущность жестокого убийцы. – Скорее всего, уже отдал приказ убить меня. Что бы нас ни связывало в прошлом, вряд ли это стоит дороже его жизни и трона.

Раньше эта мысль до тошноты разъедала мое нутро, сейчас же я поняла: гораздо проще ненавидеть, чем прощать. Это относилось и к моему отцу. Я никогда не смирюсь с надругательством над мамой, но из двух зол выбрала того, кто хотя бы не притворялся добродетельным.

Когда я только появилась при Благом Дворе, отец тепло поприветствовал меня. Маркус не стал оправдываться и извиняться за прошлые поступки, лишь пообещал попытаться изменить мое будущее, не позволить прошлой боли вновь настигнуть меня. Это заставило проникнуться к нему пусть не дочерней любовью, но уважением.

Первые недели, проведенные в замке, я не покидала отведенных мне покоев. Даже забвение мира грез не спасало от терзающей агонии и разъедающей душу горечи от предательства. Я засыпала и просыпалась со слезами на глазах и с дрожащими от кошмаров губами. Все дни сливались воедино. Казалось, будто я схожу с ума, пока в один из вечеров ко мне не постучался король.

Я помню, как отец, войдя в мои покои, рывком сорвал с витражных окон зеленые портьеры, впустив в пропитавшуюся печалью комнату солнечный свет. Король осторожно сел на прикроватную софу. А я даже головы из-под одеяла не потрудилась высунуть, намекая, что не слишком рада его необоснованному появлению в моей разбитой жизни.

Но, на удивление, отец не проникся моим горем. Стянув с чернильных волос корону, он зашвырнул ее в дальний угол комнаты. Золотой венок в виде лавровых листьев, стукнувшись о стену, со звоном покатился по деревянным половицам. Приподнявшись на локтях, я удивленно уставилась на сгорбившегося возле моей кровати короля.

Маркус сидел, уронив лицо в ладони. Коричневый сюртук с изумрудными вставками до предела натянулся на его могучих плечах.

– Я не могу тебе помочь, – тихо признался отец. – Не могу унять твои страдания по брату или возлюбленному. Когда погибла Элеонор, я сам проходил через все это… – Он поднял на меня наполненные мукой медовые глаза. – Единственный, кто способен вытащить тебя из пучины отчаяния, – это ты, Агнес. Не позволяй обстоятельствам взять над тобой верх, борись! Только тебе подвластна собственная судьба: ни пророчествам, ни древней силе. Ты – моя дочь, прародители не зря даровали тебе свою магию. Если ты не согласна с выпавшей тебе долей, так измени ее! – Маркус встал с софы и, подойдя к изголовью кровати, легонько коснулся моих спутанных волос. – А я буду рядом и присмотрю за тобой.

После этих слов феец покинул мои покои, слегка шаркая подошвами массивных сапог. Взглянув через высокое окно на залитый солнечными лучами сад, я внезапно обнаружила еще оставшиеся в мире краски.

Позже вечером меня навестил Дориан. После разговора с отцом я заставила себя принять ванну и даже переоделась из помятой сорочки в розовое платье с жемчужным лифом. Благой Принц явился ко мне с подарком – подносом, доверху набитым зефиром. Когда-то я упоминала, что испытываю слабость к смертным сладостям. Не знаю, где он раздобыл мои любимые лакомства, но это еще больше воодушевило меня.

Со временем каждый мой вечер стал проходить в компании принца. Мы часто пили вино на прилегающем к моим покоям балкончике. Дориан рассказывал мне истории из своего прошлого. Как и мои, его детские воспоминания были полны радостных и печальных событий. Я поведала ему о некоторых полезных изобретениях смертных, включая таблетки от похмелья, которое страшно мучило нас после таких вот посиделок.

Вскоре я пришла в себя, решив изменить течение собственной судьбы и перестать жить в вечном страхе перед прошлым и будущим. И уже через пару недель принялась обследовать замок, а позже отец предложил мне начать тренировки с Викки. Увидев взбалмошную фейку с веснушками, я с радостью согласилась.

Сейчас же я завернула за угол и нырнула под натянутые над козырьками магазинов цветные палантины, а отошедший от ступора Филипп помчался за мной, локтями расталкивая прогуливающихся горожан.

Под оранжевой тканью меня дожидалась старинная лавка с мутным стеклом витрины. Настойчиво постучав, я впорхнула внутрь. Зазвенел дверной колокольчик. Створка позади меня захлопнулась, оставляя моего спутника раздосадованно топтаться на пороге да нервно вглядываться в витринное стекло.

В обшитой темным брусом лавке пахло затхлостью. Продвигаясь вдоль стеллажей, заставленных разной, никому не нужной всячиной, я провела пальцами по пыльным полкам. Со всех сторон на меня смотрели чучела животных и незнакомых мне существ, пылились вазы и бархатные шкатулки, а с потолка свисали пожелтевшие растения и обереги из ракушек. Задев лбом один из них, я недовольно поморщила нос.

– Снова ты, девочка, – раздался в сумраке магазина низкий женский голос. Рядом с прилавком в кресле-качалке сидела утонченная благая фейка и крутила в руке продолговатый предмет, напоминающий курительную трубку смертных.

– Не самое радушное приветствие для своего постоянного клиента, – с вызовом бросила я, остановившись возле набитого ватой гнома. Глаза бедняги были настолько выпуклыми, что я невольно захихикала.

«Интересно, его так перекосило до смерти или после?»

Фейка качнулась в кресле. Как и все представители волшебного народа, Даяна была изумительно прекрасна. Темные волосы струились до плеч, плотными локонами обрамляя острое девичье лицо, а сине-зеленые глаза даже в полумраке горели лукавыми искрами.

На вид ей было не больше двадцати пяти, но, как я успела узнать, владелица магазина оказалась гораздо старше моего отца, а это означало, что ее возраст давно перевалил за пятьсот лет.

– Мне нечего тебе рассказать, принцесса.

Затянувшись трубкой, Даяна выпустила в воздух ароматизированные клубы пара. Горький запах табака и мяты сдавил гортань, и я поперхнулась. Прокашлявшись, я наклонилась вперед и требовательно проговорила:

– Я дорого заплатила тебе за информацию, Даяна, и с нетерпением жду ответов.

Фейка рассмеялась, ее смех получился хриплым, надменным. Отложив трубку, она встала с кресла и оперлась поясницей на стеллаж напротив меня.

– Ты так похожа на Маркуса, что даже жутко. Удивительно, что никто раньше не замечал твоего с отцом сходства. – Я лишь изогнула бровь, а владелица лавки продолжила, указав на меня длинным ногтем: – Когда-то и он стоял на твоем месте и требовал ответов о том, как уберечь Элеонор от пророчества и гнева неблагих фейцев.

– Мне не нужен урок биографии отца. Информация, я здесь только за этим.

Я придала лицу властное выражение и вздернула подбородок, напоминая фейке о том, с кем именно она ведет диалог. И дело было не только в статусе принцессы Благого Двора. Среди подданных со скоростью света расползлись слухи о моей магии воздуха, не проявляющейся на землях фейри уже тысячу лет. Даже моему отцу не удалось подчинить себе силу ветра.

– Твой брат жив и здоров, – сузив глаза, словно разочаровалась во мне, ответила Даяна. Тугой узел в сердце ослаб. Не успела я облегченно выдохнуть, как фейка, шагнув ко мне, добавила: – Если верить разговорам на рынках Араклеона, Артур готовится к помолвке с Неблагой Принцессой.

И без того спертый воздух магазинчика стал удушающим, а незажившая душевная рана больно заныла. Раньше брат был для меня всем. Живя в мире людей, мы оставались единственной опорой друг для друга. Мы доверяли и любили друг друга, пока он не предал меня, скрыв правду о своей принадлежности к друидам.

Пошатнувшись, я задела спиной деревянный стеллаж, стеклянные вазы протяжно зазвенели. Брат давно наплевал на меня, за последние полгода я не получила от него ни единой весточки. Все это время я думала, что Неблагой Король запрещал ему поддерживать связь со мной или Артур просто не мог найти способ передать сообщение, но, как оказалось, он и не пытался. Брат вполне был доволен своей новой жизнью, в которой больше не осталось места для меня. Он счастливо проводил время с любимой, подготавливаясь к свадьбе.

Даяна хищно улыбнулась, удовлетворенная тем, что ее колкие слова угодили в цель.

Не желая выглядеть поверженной в глазах старой торговки, я выпрямилась и двинулась к ней навстречу. Остановившись на потрепанном коврике возле прилавка, я скрестила руки на груди.

– А что насчет фавна? Тебе удалось выяснить, где именно находится Пещера Прорицания?

Ко мне по прилавку покатилась монетка, вытащенная из кармана длинной туники торговки. Стукнув ладонью по отполированному дереву, я остановила направленную мне подсказку.

– Это все, что я смогла раздобыть. Фабион появляется только тогда, когда сам хочет, чтобы его нашли. Его пещера скрыта древней магией, преднамеренно обнаружить ее невозможно. – Фейка кивнула подбородком на блестящий металл у меня в руке: – Монета – единственная наводка на его местоположение.

Присмотревшись к потертой бронзе более внимательно, я отметила неровность боковой грани, словно монетку кто-то пробовал на зуб, и гравировку сердца с обвитой вокруг него колючей лианой.

Появившись у Даяны впервые, я была воодушевлена нашей встречей. Подслушав разговор отцовских приближенных, я узнала о секретном информаторе, живущем под видом обычной фейки в городской лавке. Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы вычислить ее, и еще несколько недель, чтобы уговорить торговку тайно сотрудничать со мной вопреки предостережениям Благого Короля.

Предложив Даяне то единственное, от чего хитрая коллекционерка странных вещиц не смогла бы отказаться, а именно заученные мной наизусть заклинаниям из Книги Вечности, я потребовала от нее информацию о брате и встречу с автором пророчества, в котором фигурировала как зачинщик апокалипсиса в мире фейри.

– Но как обычная монетка поможет найти фавна? – недоумевающе нахмурилась я и подняла взгляд на собеседницу.

– Без понятия. Я лишь добываю информацию, а то, как вы ее примените, – не моя забота.

Даяна поплелась к входной двери, намекая, что нам пора прощаться.

– Мне нужно больше зацепок! – запротестовала я. – Вы не зря славитесь своими хм… шпионскими талантами, поэтому смело предположу, что за дополнительную плату вы с удовольствием посодействуете нашему с Фабионом знакомству.

Оторвавшись от прилавка, я схватила с полки насмешившее меня пучеглазое чучело. Импульсивно развернувшись на каблуках, я бросила в руки торговки бархатный мешочек с золотом и высокомерно добавила:

– Загляну к вам через неделю. Надеюсь, в следующий раз вы порадуете меня гораздо более весомыми наводками.

Даже не простившись с фейкой, я набрала в грудь побольше воздуха и, окутанная магией ветра, нырнула в свет Лимбо.

Глава 2. Падение

Лазурные волны прибоя приятно ласкали кожу босых ног. Королевский пляж находился в небольшой лагуне, увидеть которую можно было только с башен Цитадели Дыхания.

Пропуская мелкие песчинки сквозь пальцы, я с притворным интересом наблюдала, как чайки одновременно балансировали на волнах и клювами чистили перья. Все лучше, чем думать об еще одном ударе от брата.

– Не верится, что Артур так легко отвернулся от меня, – прошептала я своему новому другу, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Несуразный гном в зеленом колпачке, которого я усадила рядом с собой, лишь покачнулся на ветру. Мрачно рассмеявшись, я коснулась лбом собственных колен.

Что-то нависло надо мной, закрыв высокой тенью оранжевые переливы закатного солнца. Вскинув голову, я с облегчением наткнулась на два разноцветных глаза. Прищурив зеленый, Дориан загадочно всмотрелся мне в лицо.

Свободная рубашка принца была расстегнута, ветер играл тканевыми подолами, наполняя воздух терпкими нотами миндаля и пепла. Ничего не сказав, Дориан опустился рядом со мной на песок и принялся закатывать серые брюки.

– Смотрю, ты вновь посещала Даяну. – Принц ткнул указательным пальцем в чучело, опрокинув его на спину.

Я молча наблюдала, как он расшнуровывает ботинки, подставляя длинные ноги под поцелуи теплого моря, и внезапно выпалила:

– Ты знал, что мой брат решил жениться на Бриэль? – Отражая внутренние терзания, мой голос прозвучал надломленно.

Дориан отложил ботинки в сторону. Словно не расслышав мой вопрос, он лениво откинулся на руки позади себя. Морские блики заплясали на точеном теле фейца. Сглотнув, я поспешно отвернулась.

– Знал, – коротко ответил принц. Возмущение ущипнуло щеки, делая их пунцовыми. – Но я не хотел вновь причинять тебе боль. Зачем заново заставлять тебя страдать, если ты никак не можешь повлиять на его выбор?

Я резко встала, и Дориан прошелся по мне изучающим взглядом.

– А затем, чтобы я смогла научиться доверять тебе и отцу. И тогда мне не придется обращаться за помощью к Даяне.

Отряхнув юбку от мелких песчинок, я поплелась по пляжу прочь от принца.

– Агнес! – Звучный голос Дориана раздался позади меня, перекликаясь с шепотом волн.

Еще через мгновение мне на плечо сел пучеглазый гном, и я не смогла сдержать тихий смешок.

– Дориан просит не дуться на него, – по-детски произнес принц, дергая гнома за ручки. – Бестолковый феец вовсе не хотел тебя обидеть. Как и твой отец, он беспокоится о твоем душевном равновесии.

Я выхватила пучеглазую марионетку из рук принца и стукнула звенящим бубенчиком ему по лбу. Дориан состроил притворную гримасу боли и, извернувшись, обхватил меня руками. Волевой подбородок лег мне на макушку. Спину, крепко прижатую к телу принца, обдало жаром его кожи. Циркулирующий в его венах огонь словно проникал в меня через тонкий шелк платья.

– Я больше не выдержу твоих слез, зефирка. – Тон принца стал как никогда серьезным, в нем одновременно слышались решимость и дрожь от внезапного признания. – Не смогу спокойно смотреть, как ты убиваешься по прошлой жизни.

За последние месяцы мы с Дорианом очень сблизились. Рядом с ним я оживала, чувствовала. Даже разорванная в клочья душа на короткие минуты приобретала целостность. Наши отношения застопорились на недосказанности. Я все еще боялась раскрыть ему сердце, весомая часть которого, как ни старалась, до сих пор принадлежала другому. А он боялся спугнуть меня излишней назойливостью или получить отказ.

Я вжалась в крепкие мускулы.

– Дориан, не ты ли говорил, что правда всегда ранит? Что лучше жить с болью, чем витать в иллюзиях?

Благой феец тяжело выдохнул, смешав жар от своего дыхания с прохладой морского бриза.

– Обещаю впредь сообщать тебе все новости о Неблагом Дворе, даже если Маркус будет против.

Я благодарно кивнула, развернувшись к принцу лицом. Дориан напрягся, когда моя грудь прижалась к его.

– Филиппу сильно досталось? – прошептала я, не отрывая взгляда от пухлых губ принца.

Дориан хмыкнул:

– Нет, ему повезло, что он сначала встретил меня, а не короля. Отец думает, что все оставшееся после тренировки время ты провела со мной.

– А как прошла ваша аудиенция с лордами и представителями торговых ассоциаций?

Мне приходилось беспрерывно болтать, чтобы не замечать близости наших тел и разгорающегося пламени в чарующих глазах принца. Словно разгадав мою уловку, Дориан взял меня за руку и повернул вокруг оси, пощекотав намокшим подолом платья свои лодыжки.

– Как и всегда. Зажиточные фейцы требовали больший процент от сбора дани да увеличение численности армейских командиров. Торговцы же настаивали на расширении морского пути между западной и восточной частями Благого Двора для упрощения торговли пряностями и зерном.

Принц галантно подхватил меня под локоть, и мы неспешно двинулись вдоль раскидистого берега, омывая босые ступни в белой пене морских волн.

За первым ужином в королевской трапезной, из окон которой я и увидела благоухающую спокойствием прекрасную лагуну, отец поведал мне, что это было одно из любимых мест Элеонор. Вместе они часами бродили по пляжу, собирая ракушки и весело болтая ни о чем. Я сразу же влюбилась в этот уголок умиротворяющей природы, пряча за смирением воды и успокаивающим пением птиц свою разрушенную жизнь.

– И что решил отец?

Дориан убрал со лба черный локон, выбившийся из-под короны.

– Он отказал лордам, а торговцам пообещал к концу года построить несколько кораблей для переправы продуктов.

Я одобрительно кивнула. Новые суда решили бы не только проблемы торговых узлов, но и способствовали бы более частому посещению приграничными фейри столицы Благого Двора. Не все представители волшебного народа владели магией перемещения, поэтому для многих горожан большие расстояния между родственниками до сих пор являлись главной из проблем.

Воздух рядом с нами затрепетал, как нежные крылышки бабочки. Ворох бледно-розовых лепестков и сочных листьев явил нам чересчур сосредоточенную Викки. Фейка задумчиво склонила кудрявую голову набок и, скользнув по дышащему свежестью морю тоскливым взглядом, сообщила:

– Благой Король просит вас, Агнес, присоединиться к нему в тронном зале. – Пока я не начала возражать, Викки хмуро добавила: – Это срочно.

Уверенная в том, что отец снова отчитает меня за безрассудное поведение на тренировках и очередной побег в город, я раздосадованно пнула песок под ногами.

Дориан ободряюще похлопал меня по руке и, потянувшись, отнял улику моего разговора с Даяной. Чучело гнома тут же было бестактно утрамбовано в карман его брюк. Благо я не успела рассказать о загадочной монете фавна, которая обжигала грудь у меня в лифе.

– Иди, я разыщу тебя позже. Хоть Маркус и наш отец, невежливо заставлять короля ждать.

Громко стуча каблуками по каменным плитам, я шла по облицованному деревом коридору. Тут и там мне на пути попадались картины в драгоценных рамах, высокие вазы из тончайшего фарфора и обвивающий стены плющ.

Тронный зал располагался в самом сердце Цитадели Дыхания. За тяжелыми дверьми из молочного оникса меня дожидался отец. Он сидел на подлокотнике изысканного золотого трона с высокой спинкой. Прикрыв глаза, король устало потирал виски.

Я удивленно осмотрелась. Каждый раз, когда я посещала зал, в его интерьере что-нибудь менялось. Сейчас витражные окна с разноцветным остеклением украшали тяжелые бирюзовые портьеры. С высокого потолка свисали вьюнки и дикие лианы, обвивая цилиндрические колонны. Потолок напоминал перевернутую оранжерею, под ним нежно щебетали птицы и порхали изящные бабочки.

Прислуги в зале я не заметила. Должно быть, отец намеренно распустил горничных и лакеев. Медовые глаза Маркуса распахнулись и остановились на мне, когда я застыла перед ним, низко поклонившись. Король был удручен тяжелыми мыслями, глубокие складки бороздили высокий лоб отца, что не предвещало мне ничего хорошего.

– Здравствуй, доченька, – ласково начал он, и я выпрямила спину.

Маркус резко вскочил с трона, словно в моем присутствии ему было некомфортно выражать титульное превосходство. Спустившись с пьедестала, король протянул мне руку, приглашая к расставленным возле витражной стены диванчикам. Отец не спешил начинать разговор, что еще сильнее будоражило нервы.

Налив мне чашку чая, король подождал, пока я сделаю пару глотков вкуснейшего лиственного напитка, прежде чем заговорить:

– Виктория передала мне, что на ваших занятиях ты слишком часто витаешь в облаках. Недостаточность внимания к советам наставника ведет к постоянным провалам, а тебе необходимо научиться защищать себя, Агнес.

Маркус тоже отхлебнул из хрусталя, посмотрев на меня поверх чашки. Хоть он и выразил свое недовольство, но в низких интонациях не было даже намека на упрек.

Отец был красив. Прожитые годы совсем не тронули морщинами его благородное лицо, не добавили серебра в черные волосы. Проведя большую часть жизни в мире людей, я не привыкла к тому, что под глазами старших не пролегают милые «гусиные лапки» при улыбке, а обнимающие тебя руки не покрывает складчатый узор. Видеть перед собой ровесника и воспринимать его как родителя было невероятно сложно.

– Ты ведь пригласил меня сюда не для нравоучений? – Не желая продолжать разговор о своих неудачах, я попыталась поскорее перейти к сути внезапного вызова в тронный зал.

Отец широко и лучезарно улыбнулся. Увидев Маркуса впервые, я сразу узнала его по вздернутым вверх уголкам рта и прищуренным глазам. Именно такая улыбка радовала меня из зеркала в счастливые дни.

Король кивнул на диванчик. Не колеблясь, я опустилась на мягкие подушки, скрестив лодыжки. Отец сел рядом.

– Что у вас с Дорианом? – Я поперхнулась чаем. Сочувственно пронаблюдав за тем, как я утираю салфеткой струйки стекающей по подбородку коричневой жижи, Маркус продолжил: – Я, конечно, не Элеонор, – имя бывшей возлюбленной он произнес с такой любовью и трепетом, что у меня защемило сердце, – но стал замечать, что вы частенько проводите время вместе.

– Тебе действительно необходимо знать ответ на этот вопрос? – Залившись румянцем, я отставила чашку чая на небольшой стол перед диванчиком, старательно избегая отцовского взгляда.

– Я беспокоюсь за него, Агнес. Дориан мне так же дорог, как и ты. – Отец сел вполоборота, вытянув руку вдоль спинки софы.

– Думаешь, я заставлю его страдать? – Мой вопрос попал в точку. Ни один мускул не дрогнул на лице Маркуса, но то, как вспыхнули светом магии его глаза, сказало многое.

Отец ничего не ответил. Будучи фейцем, он не мог лгать, а когда понимал, что ответ может ранить, выбирал тактику умалчивания правды.

– Позволь, я кое-что тебе покажу? – Легонько коснувшись моего плеча, Маркус скользнул вниз и крепко сжал мои пальцы.

Я вздрогнула, до сих пор не привыкнув ощущать наполненные родительской заботой касания от мужчины, которого ненавидела всю жизнь. Но за полгода при Благом Дворе отец сделал все, чтобы заслужить хотя бы частичку моего доверия.

Кивнув, я ответно сжала отцовскую руку. Пальцы закололо. Глубоко вдохнув, я позволила перемещению утянуть нас в таинственные дали.

Прежде король никогда не приглашал меня в свои покои. Распахнув глаза, я оказалась в просторной комнате с поросшей мхом противоположной от окна стеной. Дорогие гобелены с кисточками и мебель из цельного дерева украшали отцовские комнаты. Все здесь дышало величием, а интерьер олицетворял мужскую статность и грубую красоту.

Моим вниманием завладел прозрачный глобус на письменном столе. Вместо привычных стран смертного мира на нем светились границы дворов фейри.

Я хотела расспросить отца о том, каким образом создан загадочный шар, если волшебная страна даже картограмм не имела, но не успела.

Когда я отступила от отца, мне открылась новая деталь его покоев, и ноги подогнулись.

С портрета над резной кроватью на меня смотрели до боли знакомые лиственно-зеленые глаза. Художник изобразил Элеонор в полный рост. Она стояла, аккуратно сложив бледные руки на юбке сапфирового платья. Вьющиеся каштановые волосы матери были убраны в высокий пучок на затылке, а лицо светилось неподдельным счастьем.

– Мамочка… – тихо прошептала я, борясь с подступающим к горлу болезненным комом. После ее трагической гибели нам пришлось спалить все доказательства нашего родства, включая фотографии, чтобы ни друиды, ни фейри не смогли выйти на наш с братом след. Впервые за двадцать лет я так отчетливо видела маму. Со временем живущий в памяти образ стал рассеиваться. Я уже не могла точно вспомнить россыпь мелких веснушек на ее носу или изящность тонких пальцев.

Маркус понимающе потрепал меня по плечу и шагнул ближе к портрету.

– Я любил твою маму больше жизни. Даже когда она предала меня, я ни на секунду не переставал ее любить. Но, Агнес, я не жалею о нашем прошлом. Моему поступку нет оправдания. Ревность вскружила мне голову, но та страшная, полная боли ночь подарила нам великое счастье – тебя. И я уверен, будь Элеонор сейчас с нами, она сказала бы то же самое.

– Она была твоей родственной душой? – спросила я, сморгнув слезы и не в силах оторвать полного тоски взгляда от мамы.

– Да. Ее смерть уничтожила часть моего сердца и навсегда лишила покоя. Если бы не тот факт, что вы с Дорианом нуждаетесь во мне, я бы уже последовал за ней в загробный мир.

– Почему ты говоришь это именно сейчас? – Дрожа всем телом, я тяжело опустилась на край бархатного кресла у стены.

– Потому что не понаслышке знаю, как мучительно любить того, кто не разделяет всей глубины твоих чувств. Дориан расположен к тебе, и я не хочу, чтобы мой сын проходил через этот ад.

– Ты не всевидящ, отец, – ощетинилась я, задетая обвинением в бессердечности. – С чего ты взял, что Дориан мне безразличен?

– Я этого не говорил. Дориан – умный, добрый и справедливый молодой феец. Я растил его с десяти лет и знаю, насколько хрупко сердце этого с виду непоколебимого юноши. Милая, я лишь хочу донести до тебя, что он заслуживает большего, чем тень любви к другому.

Меня передернуло. Полгода я даже не упоминала имени бывшего возлюбленного, никому не говорила о чувствах, до сих пор съедающих душу.

– Мне глубоко плевать на Неблагого Короля. Он убил маму и использовал меня…

Отец развернулся ко мне так резко, что меня обдало запахом свежей росы от его смуглой кожи.

– Хоть ты и наполовину человек, но врать совершенно не умеешь, доченька. Через неделю состоится коронация. Пора официально заявить о твоей принадлежности к королевской родословной Торгтон. – Отец скрестил руки на могучей груди. Вот и настоящая причина нашей встречи выплыла на поверхность. – По древним традициям на момент представления нового члена королевской семьи между дворами фейри заключается магическое перемирие. Даже во время войн и разногласий никто не смеет причинить вред членам принимающей династии, не поплатившись за это жизнью.

Кровь в моих жилах застыла. Я осторожно покосилась на отца, предвкушая дальнейшие разъяснения.

– На церемонии коронации издавна присутствуют все действующие правители земель фейри. На твоем дебюте будет Эллин.

Меня прошиб холодный пот. Я подскочила с места, чуть не опрокинув вверх дном зеленый пуф. Если отец и сомневался в моих оставшихся чувствах к Неблагому Королю, то сейчас мой внезапно отяжелевший рот и широко распахнутые глаза доказали правдивость его слов.

Маркус покачал головой, с мольбой взглянув на портрет Элеонор.

– Агнес, я не могу изменить правила коронации. Клянусь, я пытался. Королевский Совет требует соблюдения всех обычаев. Из-за смертной крови твоей матери многие и без того сомневаются в твоем праве на престол, невыполнение должных обрядов лишь подтвердит это.

Меня колотило, как при лихорадке. Я не могла встретиться с ним сейчас. Только не тогда, когда вновь начала дышать полной грудью и различать цветные оттенки в почерневшей полосе жизни.

Отец двинулся ко мне, раскрыв руки для объятий. Я отшатнулась, и он удрученно застыл на месте.

– Поэтому ты так беспокоишься о чувствах Дориана? Решил, что я сбегу к своему бывшему любовнику? – Я резала словами воздух, выплескивая скопившуюся боль от внезапно навалившейся реальности.

– Нет, Агнес, я вовсе не это имел в виду. Думаешь, мне будет легко находиться под одной крышей с убийцей Элеонор? Знать, что он отнял у меня не только любимую, но и причинил боль дочери, и все равно бездействовать? – Маркус прижал кулак к сердцу. – Не будь между нашими Дворами заключено соглашение о неприкосновенности, которое подписал еще отец Эллина, я бы давно объявил ему войну.

Представив, как подчиненные благой магии отца корни деревьев разрушают ледяные площади Араклеона, как кричат невинные дети, я задрожала еще сильнее.

По всей видимости, отец принял мой страх на свой счет. Отступив на шаг, он попытался сменить раздражение и злобу на привычную для меня учтивость.

– И, милая моя, я вовсе не против ваших с Дорианом отношений. Я буду безмерно счастлив, если между вами зародятся крепкие чувства. Но я хочу, чтобы твой выбор пал на моего сына из-за любви, а не ввиду сложившихся обстоятельств.

Все это оказалось слишком. Портрет матери, неминуемая встреча с тенями прошлого, от которых до сих пор ныло глубоко в груди, близость коронации, обвинение в черствости по отношению к Дориану…

Я низко поклонилась отцу и молча побрела к дверям, желая поскорее оказаться в собственных покоях и осмыслить совсем не радужную перспективу.

– Агнес? – Встревоженный голос отца заставил меня остановиться на пороге, но сил обернуться и посмотреть в его глаза я так и не нашла. – Просто знай: что бы ни случилось, я буду рядом. Ты можешь на меня положиться. – Маркус помедлил. Скрипнули деревянные половицы, отец явно переминался с ноги на ногу. – Коронация требует торжественного открытия, тебе придется танцевать вальс.

Я буквально остолбенела. Танцы и я были как два противоположных полюса – находились на одной планете, но никогда не пересекались, чтобы не спровоцировать катастрофу. Отец уже успел это усвоить. На первом балу в мою честь, где собрались приближенные благой короны, я чуть не превратила его ноги в ласты. Дориан тогда так хохотал, что весь вечер ходил с раскрасневшимся лицом, а Викки беспрерывно причитала.

Чертыхнувшись, я все-таки развернулась к Маркусу.

– Тогда боюсь, что Неблагой Король будет не самой опасной персоной на этом мероприятии.

Глухой стук закрывающихся дверей приглушил низкий смех отца.

Я любовалась закатом над Благим Двором, до посинения впившись пальцами в каменные перила балкончика. Последние солнечные лучики подсушили предательские слезы на щеках. Багрово-золотые цвета спускались на широкие поля, медным блеском выхватывали морские волны, ласкающим теплом убаюкивали бушующие горные реки. Вильсбург, охваченный золотистой дымкой, напоминал город из песка, а мельтешащие туда-сюда горожане и журчащие фонтаны – мираж в пустыне.

– Он больше не причинит тебе вреда. Я не позволю. – Отодвинув свисающий над входом плющ, на балконе появился Дориан.

Даже без имени было не сложно догадаться, о ком именно говорит принц. Только однажды я дала слабину и позволила себе по-настоящему влюбиться, по глупости вручив сердце тому, кто разрушил мою жизнь. Я знала, что магия коронации защитит меня от козней врагов, но принц имел в виду вовсе не физическую боль, а куда более мучительную душевную пытку.

Теплая ладонь легла поверх моей, успокаивающе поглаживая мои вдавленные в камень пальцы.

Я тяжело сглотнула. Как объяснить принцу, какие эмоции бушуют у меня на душе, если я сама в них запуталась? Когда любовь плотно переплелась с ненавистью, желание со страхом, а тоска с отчаянием.

– Ты все еще любишь его. – Дориан произнес вслух то, в чем я даже мысленно боялась признаться.

Я перевела печальный взор с бескрайних просторов Благого Двора на принца. Его загорелое лицо оказалось ближе, чем я ожидала. Губы коснулись гладковыбритой щеки, и Дориан победно улыбнулся.

– Придурок, – отступив на шаг, в сердцах бросила я, но в моих словах не было ни капли злобы. Наоборот, я была ему благодарна за то, что принц сумел вырвать меня из пучины тяжелых мыслей, с каждой секундой одолевающих все сильнее. Тем не менее я все равно ткнула локтем ему под ребра, чтобы не расслаблялся.

Дориан недовольно скривился и собрался ущипнуть меня за нос, но я, наконец целиком его рассмотрев, остановила фейца неожиданным вопросом:

– Ты куда так вырядился?

Обычно в замке принц не утруждал себя нарядной одеждой и ношением короны. Его выбор всегда останавливался на свободных рубашках, удобных брюках и ботинках. Но сейчас Дориан был одет как с иголочки: идеально сидящий темно-зеленый камзол подчеркивал рельефную мускулатуру, выгодно сочетаясь с изумрудами в золотой короне, вельветовые штаны были заправлены в высокие сапоги, а с инкрустированного бриллиантами оружейного пояса свисал длинный меч.

– В общем, я поэтому и пришел, – вскользь ответил принц. Я непонимающе моргнула, проследив за тем, как он исчезает за завесой плюща. Любопытство взяло верх, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Когда я вошла в комнату, меня едва не согнуло пополам от смеха. С головой зарывшись в дубовый гардероб, Дориан доставал оттуда и детально рассматривал каждое найденное платье, а некоторые из них даже прикладывал к себе, словно примерял.

– Не подходит… совсем не то, – недовольно бурчал он себе под нос.

– Знаешь, это лечится, главное – вовремя обратиться за помощью…

Не дав договорить, Дориан смерил меня таким убийственным взглядом, что на макушке зашевелились волосы.

– Я выбираю наряд тебе, – коротко пояснил он, придирчиво осматривая очередное платье.

Не успела я поинтересоваться зачем, как принц огорошил меня новой выходкой. Розовые сапфиры, замысловатым узором вышитые на лифе, были безжалостно оторваны. Россыпь драгоценных камней, звякнув, покатилась по полу, а верхняя пышная юбка одним ловким взмахом меча лишилась шлейфа.

– Дориан, что ты, черт возьми, творишь? – уже с тревогой выкрикнула я, выхватив изуродованное платье из рук принца.

– Мы идем в город. Я обещал Филиппу и Райли встретиться с ними в «Звенящем ухе». Да и тебе неплохо бы проветриться. Не хочу, чтобы ты снова сникла, оставшись наедине с собой. Я слишком люблю… – Дориан умолк, словно слова вырвались против его воли, и, шумно сглотнув, поправился: – дорожу твоей улыбкой и живым блеском в глазах, чтобы рисковать.

– Ты приглашаешь меня в кабак? – Я всплеснула руками. – Отец запретил мне до коронации покидать замок без его ведома.

– Раньше тебя это не останавливало, – лукаво подмигнув, заметил принц. – Так что изменилось сейчас? Тем более тебя никто не узнает.

Дориан указал пальцем на когда-то по-королевски роскошный наряд, который сейчас больше походил на тот, что носили фейки на улицах Вильсбурга – лишенный драгоценной вышивки и пышных юбок из шелка.

– Хорошо. Допустим, что по-варварски уничтоженный лоск платья поможет мне смешаться с толпой. Но я спешу тебе напомнить, что некоторые жители города знают меня в лицо. – Я многозначительно покосилась на чучело гнома, оставленное Дорианом на прикроватной тумбочке, и уперла руки в бока.

– Сегодня ты не будешь Благой Принцессой. Как тебе, скажем, статус придворной леди? Или моей любовницы? – В разноцветных глазах Дориана вспыхнуло пламя. Огонь лизнул и мое нутро, растекшись обжигающей волной от лодыжек к пупку.

Я с трудом успокоила внезапно участившееся сердцебиение. Дориан часто балансировал на острие ножа, растравливая мой интерес и провоцируя плотское желание, но никогда не заходил дальше скользких реплик и робких касаний.

Может, настало время это изменить? Перетянуть одеяло на себя?

Нарочито медленно я сняла с плеч легкую накидку, которой спасалась от вечернего ветра на балкончике, и небрежно бросила ее на кровать. Следом мои руки скользнули к атласным лентам на корсете платья. Указательный палец подцепил верхний бантик, и я игриво улыбнулась:

– Мне больше нравится второй вариант.

Дориан резко сделал шаг назад и, оступившись о загнутый край ковра, выругался. Я расхохоталась так громко, что зазвенела потолочная люстра.

– Расслабьтесь, ваше высочество, я лишь вживаюсь в образ.

Отвернувшись к окну, я развязала остальные ленты и стянула платье через голову. Оставшись в одной полупрозрачной комбинации, я старалась не думать о том, что голодный мужской взгляд буквально прикован к моим бедрам, чтобы еще сильнее не раскраснеться. Причина моего смущения заключалась вовсе не в стыде – раньше я представала перед мужчинами и в более откровенном виде, но после разбитого сердца все стало иначе, словно теперь вместе с телом обнажалась и душа.

Через несколько мгновений я уже выправляла длинные локоны из наспех нацепленного на себя платья от-кутюр. Волосы так и не коснулись оголенной спины, будто бы застыв в воздухе. Я с недоумением оглянулась через плечо. Дориан стоял позади и пропускал мои черные пряди через пальцы.

– Я наложу на тебя магию гламура, – на выдохе произнес он и разжал ладонь. Локоны россыпью заструились по пояснице.

Дориан развернул меня к себе и ласково приподнял мой подбородок, заставив мурашки пробежать вдоль позвоночника. Мне срочно понадобилось хоть чем-то занять руки, которые по какой-то неведомой причине отчаянно жаждали прикоснуться к лицу принца в ответ. Ощутить жар его кожи на подушечках пальцев, почувствовать остроту выпирающих скул. Отругав себя за нелепый порыв, я с преувеличенным усердием принялась шнуровать корсет на талии.

Дориан ухмыльнулся, словно уловив мое нарастающее напряжение, а потом приторность чар наполнила воздух.

На мое лицо опустилась теплая дымка. Пощипывая кончик носа, глаза и уши, серая субстанция обволакивала каждую клеточку, пока плавно не перетекла на волосы. Когда рука призрака в последний раз коснулась меня, я ощутила наброшенный магический занавес. Словно вторая кожа, он рябью искажал мою внешность до неузнаваемости.

Я отпрянула от принца, желая поскорее рассмотреть себя в зеркало. Но тут же замерла, заметив, как пшеничные пряди подпрыгнули на моих плечах.

– Издеваешься? – Оттянув локон в сторону, я презрительно уставилась на Дориана и чуть не взвыла от отвращения. – Блондинка?

– Тебе идет, не прибедняйся, – весело отмахнулся принц, снова притягивая меня к себе. – Близнецы уже заждались. Каждая секунда промедления стоит нам стакана приличной выпивки, так что, Агни, глубокий вдох.

– Я и сама могу переместиться. – После неудачной шутки над моими волосами упрямство отказывалось меня покидать.

– Магия воздуха выдаст тебя с головой, так что можешь сразу явиться в кабак с мишенью на лбу. Враги отца, а также шпионы Неблагого Короля будут несказанно рады…

Я не дослушала. Выпустив скопившийся пар через ноздри, я схватила Дориана за руку и сжала так крепко, что услышала хруст собственных костяшек.

– Ты в курсе, что, когда злишься, похожа на пучеглазого гнома Даяны? – Еле сдержав смешок, принц попытался сгладить свой выпад милой улыбкой.

– Дориан, если ты не хочешь закончить вечер в голом виде привязанным к отцовскому трону, настоятельно рекомендую умолкнуть и переместить нас в Вильсбург.

Принц хохотнул и все-таки умудрился ущипнуть меня за нос. Я с возмущением отбила его руку, и по нашим ногам заплясали языки пламени.

Глава 3. Кривое зеркало

Мы остановились возле небольшого здания из светлого бруса. Возле входа нас встречали местные охранники и благие фейки. Последние явно надеялись подцепить среди собравшихся кавалера побогаче. Похотливые взгляды вульгарно разодетых девиц застывали на Дориане, а точнее, на его рельефном торсе и блестящей короне. Фейки, словно павлины в брачный период, тут же выпятили все свои прелести и начали премило хлопать ресницами.

– Отвратительно, – тихо процедила я сквозь зубы, почувствовав витающий в воздухе дух соперничества.

Дориан обвил рукой мою талию, но не ответил, сосредоточенно проталкиваясь сквозь очередь в кабак. Гости «Звенящего уха», завидев принца, тут же расступались и низко склоняли головы. На меня либо вовсе старались не смотреть, либо, наоборот, глазели настолько открыто, что я невольно задумалась, не добавила ли мне магия гламура третий глаз.

– Ваше высочество. – Долговязый охранник с аккуратно подстриженной бородкой поприветствовал принца низким поклоном. – И мисс… – осекшись, он вопросительно взглянул на меня.

– Гермиона Грейнджер, – представилась я охранникам, вспомнив имя героини известного фильма, и еле сдержала смешок. К счастью, в моих жилах текла смертная кровь, позволяющая мне с легкостью смешивать правду и ложь.

Дориан посильнее прижал меня к себе и властно добавил:

– Сегодня эта прекрасная девушка – моя фаворитка.

От серьезности его тона у меня перехватило дыхание.

– Ваше высочество, мисс Грейнджер, прошу, проходите.

Охрана кабака расступилась, и мы шагнули в теплое, залитое ярким светом помещение. Повсюду мельтешили официанты с наполненными алкоголем кружками, шум от посетителей превратился в неясный гул, а изрядно подвыпившие фейри танцевали в центре зала, повиснув друг на друге.

В самом дальнем углу, отделенные от посторонних глаз деревянной ширмой, за длинным столом нас ждали Викки, которая надменно потягивала вино и презрительно озиралась по сторонам, Филипп, о чем-то живо беседующий со своим братом-близнецом Райли, и еще две незнакомые фейки, которые гордо восседали на коленях последнего.

Я напряглась, и Дориан уверенно подтолкнул меня в поясницу, заставляя остановиться перед столом. Взгляды друзей принца разом прилипли ко мне. Райли и Филипп удивленно переглянулись, Викки лишь вздернула тонкую бровь и тут же отвернулась.

– Мне почудилось или Дориан наконец-то изволил привести с собой очаровательную даму? – пробасил Райли и усмехнулся, изогнув уголки рта. В отличие от короткостриженых волос брата, его каштановые пряди доставали до плеч, а нос выглядел более крючковатым.

Благой Принц демонстративно закатил глаза. А потом, не обращая внимания на подколки друзей, осторожно потянул меня за руку и галантно усадил на отведенную для нас тахту.

– Зато ты, как всегда, окружен женским вниманием, Райли. – Дориан презрительно сверкнул разноцветными глазами на чересчур румяных феек и вальяжно откинулся на спинку софы. Одну руку принц намеренно опустил на мое колено, по-свойски поглаживая ткань платья. Я не сопротивлялась, ведь мы договорились сыграть любовников, да и тепло его касаний согревало. – Твой отец в курсе, насколько беспечно ты распыляешь свое… хм… титулованное наследие? Наплодишь ему внуков-бастардов, и Микаэль вмиг лишит тебя звания лорда, а может, и еще чего-нибудь поважнее.

– Отец мне не указ, Дориан, – чуть подавшись вперед, возмутился Райли.

– Да что ты! А кто тогда буквально месяц назад валялся у него в ногах на Королевском Совете, умоляя больше не отправлять его в пограничные легионы? Мол, дикая жизнь в палатках и мытье причиндалов в холодной реке не самое подобающее для знатного фейца занятие.

Теперь уже за столом смеялись все, кроме покрасневшего Райли и его пышногрудых пассий. Пока парни не выдали новую порцию взаимных упреков, в дело вмешался Филипп, заинтересованно взглянув на меня.

– Я вас раньше не встречал в столице, мисс, иначе определенно запомнил бы такую красавицу. Так откуда вы?

Я взглянула на свое отражение в блестящем графине вина, который официант учтиво поставил перед нами. У меня не было времени детально ознакомиться с новой внешностью, и стало интересно, что же изменил во мне Дориан. Кончики ушей заострились, теперь я выглядела как чистокровная фейка, а лиственно-зеленый цвет глаз превратился в тепло-карий с вкраплением желтого, кончик носа стал более тонкий и задранный, а волосы… ох, блонд явно мне не шел. Со светлыми локонами я смотрелась слишком бледной, даже немного болезненной. А еще очень напоминала невесту брата – Бриэль. От этой ассоциации у меня сжалось сердце, и пока мысли не приняли опасный оборот, я их отбросила.

Благой Принц, уловив мое замешательство, собрался ответить сам, но я пресекла его любезный порыв, легонько задев фейца плечом. Показаться унылой трусихой в глазах свиты принца я вовсе не горела желанием.

– Меня зовут Гермиона, я принадлежу к древнему торговому роду благих фейри. Я приехала в Вильсбург вместе с отцом из портового города Суила, чтобы лично стать свидетельницей коронации принцессы. До этого я никогда не посещала столицу, – отчеканила я легенду, которую успела согласовать с Дорианом, пока мы пробирались в кабак.

– Рад знакомству, мисс. – Филипп протянул через стол руку, и я вложила в нее свои пальцы. Феец легонько коснулся губами моего запястья, и я быстро отдернула поцарапанную его застарелыми мозолями ладонь. Не зря он являлся одним из лучших бойцов гвардии Цитадели Дыхания и возглавлял личную охрану принца, когда не присматривал за мной. – Это Виктория, – Филипп дернул фейку за непослушную кудряшку, но она надменно фыркнула, даже не взглянув на меня, – наставница короля Маркуса. А это… – он ткнул пальцем в плечо сидящего рядом брата, тем самым заработав его недовольный вздох, – мой брат Райли, он… он… – феец слегка помялся, – в общем он делает все, что прикажет наш отец. Так сказать, в семье не без урода.

Рассмеявшийся над ухом Дориан сжал мое колено. Я тоже захихикала, пряча слишком широкую улыбку за ладонью.

– И я рада знакомству. – Я вежливо склонила голову, старательно вторя движениям фейцев, которые так же почтительно кланялись мне.

Райли пнул под столом брата, тот от неожиданности стукнулся коленом о стол. Бокалы и кувшин задрожали, и Дориану пришлось вцепиться в отполированную столешницу, чтобы угомонить так и норовившие опрокинуться напитки.

– Ты не представил моих спутниц, кретин, – злобно выпалил Райли, поглаживая одну из них по бедру.

– Ах, прости, братец, не имею привычки узнавать имена твоих легкодоступных девиц и…

Филипп опять не договорил, на этот раз вмешалась я. Мне стало жаль недальновидных девушек, которых гораздо больше интересовали титул и размер кошелька, чем собственное достоинство. Но все же так открыто насмехаться над бедолагами, лишенными возможности постоять за себя, я считала верхом беспардонности.

– Куртизанки – великая профессия, не стоит недооценивать ее значимость, лорд Филипп. Вы только представьте, от скольких невзгод спасают мужчин эти милые барышни. – Я принялась поочередно загибать пальцы. – Одиночество, паранойя, недотр…

Неожиданно за столом звонко расхохоталась Викки, наконец обратившая на меня внимание. В ее пронзительном взгляде мелькнуло узнавание. Подмигнув мне, она молча погрозила кулаком Дориану.

Братья вновь удивленно переглянулись, уже и позабыв о своей перепалке. Похоже, смеющаяся Викки была поистине редким явлением, если не сказать опасным.

Дориан потянулся за своей кружкой напитка, похожего на человеческий эль, и звучно отхлебнул, делая вид, что совсем не заметил угроз наставницы. Я же зачарованно проследила за тем, как дернулось его горло, проталкивая янтарную жидкость в желудок. Внезапно он поморщился и отодвинул напиток подальше от себя.

– Черт, они забыли добавить имбирь, – по-мальчишески простонал Дориан и легким движением пальцев коснулся моей щеки. – Я скоро вернусь. Тебе что-нибудь взять?

Я отрицательно качнула головой, наслаждаясь излучаемым его кожей теплом. Дориан ласково улыбнулся и размашистым шагом устремился к барной стойке.

Его друг поспешил следом, вскочив с места так резко, что сидевшие на его коленях разодетые фейки, словно птички на жердочках, вскрикнули и повалились на диван. Нагнав принца, Райли задумчиво покосился на меня через плечо. Дориан схватил его за грудки и сильно встряхнул, заставляя умолкнуть на полуслове.

«Что ж, вполне возможно, он и меня принял за куртизанку. Ну или оказался не таким уж и дураком», – весело размышляла я, ловя на себе прожигающие взгляды девиц Райли.

Вскинув голову, я сама едва не подпрыгнула от удивления. Фейки перебрались вплотную ко мне и теперь наблюдали за каждым моим движением.

– Хм… спасибо вам, мисс Грейнджер, – благодарно начала та, что сидела ближе ко мне, нервно накручивая каштановые волосы на палец.

Я лишь мило улыбнулась, не желая продолжать разговор с незнакомками.

– Мы, кстати, Виолетта и Вениамина Стронг – двойняшки, – заговорила вторая. Ее грудь, казалось, вот-вот вывалится из декольте желтого платья прямо мне на колени.

– У твоего братца явно фетиш на все одинаковое, – не успев прикусить язык, заметила я. – Честное слово, Фил, я бы на твоем месте спала ночью с открытыми глазами.

Викки вновь захихикала, задрожав всем худеньким телом, Филипп так вытаращил глаза, что даже мой гном ему в подметки не годился, а сестры испуганно вжались в диван. И тут до меня дошло, что сейчас для своего провожатого я была лишь жалкой дочерью торговца и не смела разговаривать с лордом в подобном тоне. Даже статус любовницы принца не позволял мне похабно отзываться о фейцах высших кровей.

Мой конфуз повис в воздухе. Фил уже приоткрыл перекошенный от возмущения рот, чтобы осадить меня, и угрожающе приподнялся над сиденьем тахты, но Викки потянула его обратно, ухватив за широкий рукав рубашки. Наставница что-то шепнула ему на ухо, и я с усмешкой наблюдала, как багровые щеки Филиппа бледнеют, губы вытягиваются в линию, а глаза сужаются. Прижав в знак извинения руку к сердцу, он беззвучно произнес: «Прошу прошения, ваше высочество».

Отмахнувшись, я потянулась за бокалом вина. Вечер обещал быть интересным. Алая жидкость опалила приторностью горло, и уже через мгновение первая хмельная нотка коснулась моего наполовину смертного разума. Выпивка фейри зачаровывала людей, делала их податливыми игрушками в руках волшебного народца. Мне такая учесть не грозила, я уже успела привыкнуть к их напиткам, но все же опьяняли они сильно.

– Гермиона, вам несказанно повезло!

Я покосилась на внезапно заговорившую Виолетту поверх своего бокала.

– Да-да! Именно! – поддержала сестру Вениамина, теперь накручивая на палец край кружевной салфетки.

– Боюсь, я вас не понимаю.

Мой растерянный взор метнулся к барной стойке, ища спасения у Дориана, которого со всех сторон окружили воздыхательницы. Одни жарко приветствовали принца, другие пытались его мимолетно коснуться, а девушка в цветочном платье даже пустила слезу.

«Черт, придется выкручиваться самой», – уныло подумала я.

– Мы давно знакомы с Райли и частенько бываем вместе с ним в компании Благого Принца. Вы первая фейка, которую он привел за последний год, – объяснила Виолетта, в подтверждение своих слов покачав головой.

– Его высочество явно вами дорожит. Своих бывших спутниц он даже не касался при публике, – пискляво вставила Вениамина.

К своему удивлению, я развернулась к сестрам, заинтересованно подперев кулаком подбородок.

– Да вы что! – подначивала я феек. Викки и Филипп пригубили из хрустальных бокалов, словно не заметив, насколько щекотлива тема у завязавшейся за столом беседы.

– Точно-точно! – закивала Виолетта. – По Благому Двору даже ходили слухи, будто принц лишился сна, когда узнал, что наследница короля попала в наш мир. Всех своих бывших любовниц он тут же отверг. – Сестры одновременно захихикали. – Ходили слухи, что одна из последних его фавориток прокралась ночью в покои принца, и знаете, что он сделал? – Виолетта склонилась ко мне, как к лучшей подружке, слегка пощекотав волосами шею. – Выгнал ее голую взашей! – Фейки захихикали пуще прежнего, Вениамина даже краем салфетки утерла выступившую слезу. – Пока не появились вы, все королевство всерьез начало верить в то, что его высочество безответно влюблен в принцессу.

У меня перехватило дыхание, словно спящая внутри тревога обрела материальную форму и вцепилась когтями в глотку. Я до скрипа сжала ножку бокала, но перебивать не посмела.

– Это неудивительно, конечно. Мы слышали, что она невероятно мила и красива. Даже бытует мнение, будто Агнес унаследовала силу благих прародителей – магию воздуха, – подключилась сестра Виолетты. Слышать собственное имя, не обращенное ко мне, показалось мне до абсурда нелепым. – Я, конечно, в это мало верю, все же принцесса полукровка.

В бесперерывную трель сестры вновь вклинилась Виолетта, перебросив длинную косу через плечо.

– Она смогла одурачить Неблагого Короля и даже ранила его железным кинжалом!

Тот самый кинжал до боли впился в мою поясницу, став невероятно ощутимым под поясом платья. Видимо, я побледнела, поскольку Викки с тревогой взглянула на меня. Я выдавила из себя натянутую улыбку, а сестры неумолимо продолжали:

– Так вот к чему мы это все. Кроме влюбленности в загадочную Агнес Эркенст, вы своим появлением опровергли и еще один малоприятный для его высочества слух. – Фейки покраснели, а Виолетта спрятала лицо в руках. – После неудачной ночи со своей бывшей любовницей многие при Дворе уверовали, что принц, скорее всего, евнух.

Викки подавилась закуской. Напиток потек обратно в стакан изо рта Филиппа, он громко застучал кулаком по столу, старясь унять хохот. Я тоже рассмеялась, мгновенно позабыв о Неблагом Короле и его шраме.

Наше не унимающееся веселье привлекло внимание всех собравшихся гостей кабака. Даже музыканты, игравшие на флейтах задорную музыку, на миг замолчали. Дориан и Райли тут же двинулись к нам, неся в каждой руке по новой кружке эля.

Одна из подвыпивших феек попыталась повиснуть у принца на шее, но Дориан без зазрения совести ее отпихнул, едва не расплескав добытый алкоголь.

Мой живот болел так, что казалось, кишки завязались в узел. Дышала я прерывисто и с подвыванием, а когда принц склонился над нашим столом, стало только хуже.

Райли протиснулся мимо, двойняшки тут же уселись рядом с ним, синхронно склонив головы на его плечи.

– Мы что-то пропустили? – обращаясь ко всем сразу, но глядя только на меня, поинтересовался Дориан.

Зеваки уже начали разбредаться по своим местам. В кабаке вновь воцарился пьяный галдеж и заиграла бодрая музыка.

Снова наполнив свой бокал, осушила его залпом. Хоть сестры и подняли мне настроение нелепыми историями, но те словно полоснули ножом в самую душу.

«Безответно влюблен в принцессу. Одурачила Неблагого Короля».

– Евнух, значит?

Я еле сдержала рвущийся наружу смешок, закусив щеку изнутри. Филипп не стал утруждать себя манерами и снова покатился со смеху, а Викки ущипнула себя за переносчицу, изо всех сил стараясь не ухмыляться.

– Прости, что? – с недоумением переспросил Дориан.

Садясь рядом, принц странно покосился на мое вино и даже понюхал его, скорее всего, проверяя, не подсыпали ли мне дурманящего яда.

– Эти милые дамы, – я махнула рукой в сторону двойняшек, – поведали мне одну очень занимательную историю о вашей бывшей любовнице, точнее о том, как вы ее бессердечно спровадили посреди ночи. Как она выглядела? Случаем, не блондинка? – Я вновь небрежно оттянула белокурую прядь, заглянув прямо во вспыхнувшее румянцем лицо принца.

– Райли! – рявкнул Дориан и попытался встать, но я придержала его за плечо. – Твой бескостный язык до добра не доведет, братец.

Я придвинула к нему кружку эля с высокой пенкой, и Дориан бесцеремонно хлебнул, словно стараясь затушить вспыхнувший внутри пожар.

– Ой, лучше бы ты с ней возлег, – отмахнулся Райли. – Лишил девушку удовольствия, а она в отместку пусть и словесно, но лишила тебя мужского достоинства.

Закуски на обжаренном хлебе полетели в его лицо, в этот раз я не стала сдерживать принца, а наоборот, подала ему пару булочек с анчоусами.

Двойняшки низко взвизгнув, бросились врассыпную. Одна маленькая блестящая рыбка все же угодила в косу Виолетты. Я скривилась, представив, как мерзко будут пахнуть ее волосы.

Вечер затянулся до глубокой ночи. Мы непринужденно болтали и смеялись. Алкоголь сделал краски ярче, затуманив все мои невзгоды. Я даже пару раз танцевала с Филиппом и несколькими незнакомцами странный танец – аровеллу. Партнер подхватывал тебя под локоть и весело кружил, через пару таких кругов передавал тебя следующему танцующему, а потом все вместе водили хоровод вокруг вспотевших музыкантов.

Когда мы покинули «Звенящее ухо», я уже слегка пошатывалась и отчаянно цеплялась за руку Дориана. Его щеки раскраснелись, а разноцветные глаза блестели от алкоголя.

Центральная улица Вильсбурга опустела, кое-где горели не задернутые шторами окна домов и витрины ночных магазинов. Брусчатка потемнела. Пока мы весело проводили время в кабаке, Благой Двор окропил мелкий летний дождь. Запах свежести и мокрой земли перебил аромат акаций и цветущего каштана. Я полной грудью втянула прохладный ночной воздух, позволяя ему привести себя в чувство.

Полная луна освещала наш путь к цитадели дыхания. Райли и его спутницы шли на пару шагов впереди и весело что-то напевали, а Викки и Филипп продолжали спор о вредности жирных яств на ночь, начатый еще за столом в кабаке.

Широкая улыбка озарила мое лицо, когда я подняла его к звездам. Именно сейчас я поняла, что по-настоящему счастлива. После всех пережитых печалей у меня наконец-то появились друзья, семья и место в мире. Больше я не чувствовала себя чужой и неправильной, а потому одинокой.

Дориан наблюдал за мной с ласковой улыбкой. Заметив это, я развернулась и, к своему огромному удивлению, робко поцеловала его в щеку. Феец напрягся, но лишь на секунду, а потом еще сильнее прижал меня к себе, и мы в обнимку поплелись следом за Райли.

Распрощались мы неподалеку от замка. Пожелав всем спокойной ночи, а лично мне не опаздывать на утреннюю тренировку, Викки исчезла в лепестках цветов. Филипп дружески похлопал принца по плечу, показал неприличный жест брату, поклонился мне и тоже растворился в Лимбо, обвитый виноградной лозой. Райли и двойняшки устало помахали нам и, покачиваясь, пешком устремились к главным воротам. Похоже, кавалер был слишком пьян, и они не рискнули полагаться на магию.

– Вдох, зефирка.

На моих губах вновь заиграла улыбка. В первые месяцы пребывания при Благом Дворе Дориан наградил меня этим милым прозвищем в честь моих любимых сладостей, но использовал его, лишь когда мы оставались наедине.

Принц прижал меня к груди так, что макушка удобно легла ему под подбородок. Щекой я ощущала гулкие удары сердца. Сильные, бойкие и надежные, совсем как сам Дориан. Тепло заструилось по моему телу, и нас поглотил огонь.

К перемещению на близкие расстояния я уже привыкла, больше оно не кружило мне голову, не путало мысли и не вызывало спазмы в желудке. Но сейчас в объятиях принца я будто вновь нырнула в святящееся межмировое пространство.

Плющ пощекотал спину, когда порыв ветра непрошено ускользнул от меня, растрепав листья растений на балкончике.

– Впусти меня, – тихо произнес Дориан, зарывшись лицом в мои волосы. Руки принца все еще нежно поглаживали мою поясницу.

Это была негласная просьба распахнуть пред ним разум. Будучи легарементом, принц умел проникать в чужие мысли, воспоминания или показывать свои. Редкий, связующий сознания магический дар достался ему от матери – огненной фейки, выросшей рядом с Каньоном Боли при Дворе Дикой Охоты. Загадочное место, пронизанное темной магией существ из мира Левии, подарило ей ментальный талант. Но как именно Сивилла получила свой дар и передала его сыну, принц так и не выяснил.

– Что ты хочешь узнать?

– О чем ты думала, когда поцеловала меня, – выдохнул Дориан, слегка отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза.

Мой затылок аккуратно погладила невидимая ладонь. Сосредоточившись на духовном тепле и ментальной ниточке, протянутой от сознания принца ко мне, я расслабилась и позволила своим мыслям прозвучать в его голове.

«О том, как легко было бы тебя полюбить».

Дориан мучительно застонал, но с места не сдвинулся. Его разум продолжал удерживать мой, и я позволила прочувствовать кусочек счастья, от которого щемило мое сердце рядом с ним.

«О том, что встреть я тебя раньше, все могло сложиться иначе, но…»

Рукой я провела дорожку от высокой скулы к подбородку принца, задержавшись возле приоткрытых губ. Под пальцами чувствовалась полыхающая от моих касаний кожа.

Дориан – огонь. Необузданное пламя, которому достаточно лишь искры, чтобы сжечь дотла целый мир.

Однажды я поинтересовалась, почему он больше расположен к магии огня, почему так редко использует благой дар древа. И Дориан показал мне свою биологическую мать, позволил увидеть ее глазами пятилетнего мальчишки. Сивилла была умна, красива и утонченна, а главное, она бесконечно любила своих детей, чего нельзя сказать об отце принца. Как и мать, Дориан обладал эмоциональной, страстной натурой и нуждался в соответствующей отдаче. Костер не мог разгореться, пока его не подожжешь.

И я подожгла.

Приподнявшись на цыпочках, я с небывалым рвением поцеловала Дориана. Его губы раскрылись, жаркие и податливые. Глухо застонав, он подтолкнул меня к стене балкончика. Ребристый камень впился в позвоночник. Одной рукой принц оперся о стену над моей головой, а в кулаке другой скомкал тонкую ткань платья в районе бедер.

Огонь страсти разрастался у меня в груди, в животе, в лоне. Я желала, нет, до смерти нуждалась в его касаниях и любви. Я отчаянно хотела полюбить Дориана. Склеить этими чувствами раздробленные куски сердца, восстановить, словно лечебным бальзамом, измученную душу, удовлетворить изголодавшееся тело.

Мои руки скользнули в черные локоны принца и потянули за волосы на затылке, я упивалась дрожью Дориана, его вздохами и прерывистым дыханием. Он был словно наркотик. Единственное, что отвлекало меня от горестных реалий, страха и тоски по брату, по ледяным рукам мужчины, когда-то точно так же прижимавшего меня к стене.

Когда Дориан подхватил меня под ягодицы, наши лица оказались на одном уровне, и я инстинктивно обвила его поясницу ногами. Тонкие лямки сползли с плеч, и, выгнувшись, я призывно оголила шею. Мужские губы накрыли чувствительную ложбинку между ключиц, заставив меня задрожать от вожделения. Жар от его касаний внезапно сменился холодом, низкие стоны Дориана, будоражившие мое нутро, уступили место утробному рыку Неблагого Короля.

Я застыла, как статуя, неподвижно окаменев в руках фейца. Происходящее вмиг показалось мне неправильным, словно у меня на носу только что разбились розовые очки.

– …Но этого не произошло, – резко закончил мою недавнюю фразу Дориан, чутко уловивший перемену в моем настроении.

Голос его охрип, а каждая нотка сочилась глубокой печалью. Он осторожно выпустил меня, все еще тяжело дыша, но все равно не отстранился.

Я смущенно вернула лямки на место и расправила смятую юбку.

– Неужели ты сдаешься так просто, Дориан? – Я уткнулась носом в широкую грудь, пряный аромат миндаля и пепла заполнил легкие.

– Никогда! Но я не желаю стать лишь средством забвения.

Принц тяжело сглотнул и, распахнув глаза, в которых до сих пор плескалась всепоглощающая страсть, всмотрелся в мое лицо. Я порывалась ответить, рассказать, насколько он мне дорог. Пообещать, что пусть Неблагой Король и пустил корни в моем теле, я найду способ вырвать их, словно сорняки. Но верила ли я в это? Даже возненавидев, глубоко в душе я все равно желала вновь окунуться в прозрачные глаза-льдинки и раствориться в обжигающем холоде трепетных рук.

Дориан легонько коснулся моих губ своими, я попыталась притянуть его ближе, продолжая сопротивляться собственным эмоциям, но принц отстранился. Магия гламура сползла с моего лица, будто занавес с картины, возвращая привычный облик.

– Тогда борись, Дориан! – Не знаю почему, но во мне взыграл гнев. – Выжги его ледяные касания с моего тела, сотри своим пылом его поцелуи, излечи любовью мое сердце, уничтожь огнем каждое воспоминание о нем!

– Если бы я только мог! – Внезапно Дориан с силой ударил кулаком по стене. На мои оголенные плечи посыпалась мелкие камешки. Я вздрогнула, никак не ожидая от принца такой реакции. – Но это не моя битва, Агни, а твоя. Только ты властна над своими чувствами, только ты выбираешь, кого любить.

Дориан выпустил меня из объятий, на прощание задержав жадный взгляд на моих распухших от поцелуя губах, и двинулся к двери. Уже стоя на пороге и придерживая входную дверь рукой, он с горечью добавил:

– Разделенная со мной постель не вернет тебе брата и не избавит от чувств к Неблагому Королю. Я не сумею заменить тебе прошлое, но могу стать маяком в будущем, чтобы, блуждая во тьме, ты всегда находила путь к свету.

Дориан ушел, а я сползла по стене на каменный пол и схватилась за голову.

Цепей сознания, сдерживающих кровь фейри, больше не существовало, я распрощалась с притворством, как только попала в Благой Двор. Поддавшись бурлящим эмоциям, магия приливной волной отозвалась в теле. Ветер засвистел у меня в волосах, а расставленные тут и там цветочные горшки взорвались. Вьюнки, эвкалипт, фикусы – все стремительно разрасталось, поглощая пространство балкона. Зеленая волна опасно надвигалась на меня, зажатую собственной силой в углу. В попытке остановить обезумевший газон я вскинула руку, но сила древа мне не поддалась. Как будто внутренняя чаша магии переполнилась и теперь желала утопить и меня.

Смутно припоминая уроки Викки, я сосредоточилась на своих чувствах, на колком ощущении внизу живота, на бушующем гневе и досаде. А потом, щелкнув пальцами, обратила зеленую лавину в россыпь пионов.

Впрочем, радость от усмирения собственной магии длилась недолго. Как только пионы коснулись земли, острая боль пронзила ключицу. Что-то рвало кожу изнутри, вызвав у меня истошный вопль. Стоило посмотреть на плечо, я отшатнулась и вновь припала к стене. Из моего тела торчал проросший стебель розы. Потянувшись к растению трясущимися пальцами, я оборвала алый цветок. Крик боли разнесся по моим покоям, липкая струйка крови потекла вниз на измятое платье.

Окровавленную розу я все еще держала в руках, когда ко мне ворвался отец и с испугом уставился на разгромленный балкон.

Глава 4. Подвластны смерти лишь живые

Противно звякнули склянки, отец усадил меня рядом с собой на идеально заправленную белыми простынями кровать лазарета. Рану от пробившегося из тела цветка он излечил еще у меня в покоях, но все равно настоял на лекарском осмотре.

Бриджет, фейка-целительница, втерла шипучую мазь в мое плечо. Я с подозрением покосилась на следующий поднесенный пузырек с мутным отваром, проигнорировала замечание отца и подскочила с кровати, едва не выбив из рук фейки остальные лекарства.

– Со мной все в порядке, правда. – В надежде убедить отца я придала лицу бесстрастное выражение.

Мой рост считался ниже среднего. В смертном мире я зачастую покупала одежду для подростков, но застывшая рядом со мной целительница казалась и вовсе крохотной. В кои-то веки я хоть над кем-то возвышалась.

– Что произошло? – Спотыкаясь на ходу, в лазарет ворвалась Викки. Лунный свет, льющийся дорожкой от широкого окна, подсветил ее веснушки и растрепанные волосы, словно она только что выбралась из постели.

Отец встал и кивком отправил целительницу в соседнюю комнату для тяжелораненых гвардейцев. Король, прокрутив окровавленную розу в руках, протянул ее Викки. Моя наставница без колебаний приняла цветок и буквально впилась в него задумчивым взглядом.

– Зверь всегда ищет путь к свободе. Даже если захлопнуть клетку, он может прорваться через прутья, – наконец протянула Викки и взмахом руки превратила розу в святящуюся бабочку. Мотылек вспорхнул и, подлетев ко мне, задрожал, и только что живое существо осыпалось на пол золотой пылью.

– Ваши занятия непродуктивны, Виктория. – Голос обеспокоенного отца сменился на властный тон Благого Короля. На золотую россыпь Маркус даже не взглянул. – Сегодня моя дочь пострадала, а завтра неправильно сконцентрированный всплеск магии способен ее убить.

Я поежилась. Отец наступал на наставницу, словно морские волны на скалы. Но, встретившись с высоко поднятой головой фейки и непоколебимым блеском в глазах, разбился об ее каменную выдержку. Даже перед своим правителем Викки не желала прогибаться.

– Магия вашей дочери напрямую связана с ее эмоциями. Одно без другого существовать не может. Пока Агнес не научится справляться с внутренними переживаниями, зверь так и останется бесконтрольным. Чтобы дрессировать животное, сначала нужно научиться правильно давать команды, ваше величество.

Маркус зло нахмурился, я и раньше замечала недовольство в его глазах, чаще всего это происходило на приеме благих лордов, но сейчас к жидкому меду добавились вкрапления страха.

– У вас неделя. До коронации моя дочь должна совладать с собой. Любое проявление слабости при правителях иных Дворов сулит нам неминуемый провал, и в первую очередь это отразится на безопасности Агнес. Принцесса, которая восходит на престол, должна его еще удержать!

Отец хлопнул ладонью по дубовой тумбочке. Ваза с белыми цветами задребезжала, и он поспешно удалился, напоследок громыхнув еще и дверью.

«Что ж, теперь хотя бы понятно, откуда у меня столь пылкий нрав», – раздраженно подумала я, уставясь на еще слегка вибрирующую вазу.

Схватив с кровати свежее полотенце, я стерла с кожи зловонное лекарство и под осуждающее шипение подруги двинулась к выходу из лазарета, где даже ночью каждый уголок сиял чистотой.

– В войне с собой нет ни победителя, ни проигравшего, Агнес. Только поле боя, окропленное собственной кровью. И тебе очень повезет, если оно не станет твоей могилой. Да и нашей тоже.

Сбитая с толку заявлением Викки, я развернулась, но фейка уже исчезла. Только легкий шелест полупрозрачных занавесок и едкий запах магии все еще хранили отголосок ее присутствия.

– Ваше высочество? – Тихий голос целительницы вывел меня из ступора. Низкорослая фейка осторожно выглянула из соседней комнаты, словно проверяя, не задержался ли здесь король. – Если я могу чем-то вам помочь…

Я отрицательно качнула головой как раз в тот момент, когда мой взор упал на блестящий медальон Бриджет, разноцветными всполохами оттеняющий свет луны. Приглянувшееся мне украшение не имело замысловатых форм, драгоценных вставок или перелива редкого металла, но тончайшая гравировка словно пленила меня. В центре овала пестрило сердце, обвитое колючей лианой. Символ, украшавший подсказку Даяны.

– Что это значит? – Вопросительно вскинув бровь, я потянулась к медальону фейки.

Она не отпрянула, позволив мне подцепить украшение пальцем и рассмотреть его внимательнее, а потом смущенно ответила:

– Подвластны смерти лишь живые.

Под моим пристальным взглядом целительница словно стала еще меньше.

Я нахмурилась, силясь прояснить загадку обетованной фавна.

– Откуда он у вас? – в лоб спросила я, стремясь отыскать хоть малейшие зацепки. Любые крупицы информации, которые могли бы вывести на след Фабиона.

Растерянно склонив голову, фейка отступила на шаг, и я нехотя выпустила медальон.

– Раньше этот кулон принадлежал моей покойной сестре. Я ношу его в память о ней.

– Что вам еще известно об этом украшении? – Мой взвинченный голос уже не скрывал волнения.

Целительница удивленно моргнула, потом еще раз, – видимо, столь внезапный интерес к семейной реликвии обескуражил ее.

– Оливия и ее супруг долгие годы мечтали о ребенке. Как вам уже известно, далеко не всем фейри выпадает шанс на продолжение рода. – Бриджет горько выдохнула и, повинуясь нахлынувшему порыву, крошечной ручкой сжала мою ладонь. – Они непрестанно молили небеса о благосклонности, и прародители заметили их горе. В день, когда сестра забеременела, она нашла на крыльце своего дома этот кулон. – Грустный взгляд лиловых глаз Бриджет опустился на грудь к сверкающему в ночи украшению. – Этот кулон своего рода знак, что любое желание имеет свою цену, – тихо добавила она.

Дрожь маленьких пальчиков передалась и мне. Я медленно сглотнула жгучее волнение перед следующим вопросом:

– Как погибла ваша сестра?

Печаль тенью скользнула по миловидному лицу целительницы, придав мягким очертаниям щек угрюмую заостренность. Ответ лежал на поверхности, но мне было необходимо услышать его, убедиться в правоте своих домыслов.

– Оливия умерла при родах. – Выпустив мою ладонь, Бриджет спрятала трясущиеся руки в карман белого передника.

Сердце пропустило один очень длинный удар. Безобидная гравировка на монете в одночасье приобрела куда более мрачный и глубокий смысл.

– Подвластны смерти лишь живые, – с трудом повторила я.

Все еще спрятанная в лифе монета на долю секунды словно зазвенела. Я прижала руку к груди, но странная вибрация уже прекратилась. Поблагодарив целительницу за честность, я побрела прочь из лазарета.

Пока я сонно петляла по длинным коридорам замка, наспех собранный пучок подпрыгивал при каждом шаге, норовя вот-вот развалиться. Мне требовалось разработать план, как снова незаметно ускользнуть от отца и выбраться к Даяне. Я занимала свою голову чем угодно, лишь бы не думать о Дориане и его мягких губах, о предстоящей коронации, о магии, раздирающей мое тело, подобно пробивающейся сквозь землю пшенице, и о нем.

Под покровом ночи светлый кирпич замка преломлял сияние звезд и блеск морских волн. По стенам гуляли причудливые серебряные полосы, словно оживляя древнее строение.

Я миновала широкий вестибюль с золотыми статуями и расписными гобеленами. Рука легла на гладкие перила из бежевого оникса. Аккуратно придерживая подол залитого кровью платья, я этаж за этажом поднималась вверх. Караульные в неизменных доспехах из плотно сплетенных между собой цепей золота и веток с шипами охраняли каждый лестничный пролет. Завидев меня, они тактично кланялись и приподнимали забрала искрящихся шлемов. Вскоре я уже утопала в пушистом ковре королевского этажа, расположенного под круглым потолком центральной башни Цитадели Дыхания.

Взгляд невольно зацепился за двухстворчатые двери покоев принца. Интересно, Дориану уже доложили о моем фиаско или завтра мне предстоит краснеть еще и пред ним? Хотя после нашего спонтанного поцелуя на пьяную голову я и так вряд ли смогла бы спокойно находиться рядом с…

Внезапно в конце коридора раздались едва различимые шаги. Воздух пронзил сладковатый аромат чар, от которого до боли сжались легкие. Плотность магии слилась с чем-то неуловимо знакомым с легкой ноткой морозного утра. Рывком вжавшись в стену, я спряталась в отведенной для статуи нише. Странная, беспричинная паника иголочками поползла по позвоночнику.

– Какого черта ты здесь делаешь? Я же просил тебя не появляться так опрометчиво. Тебя могли увидеть! – нарушил сонную тишину замка низкий тембр Благого Короля. Чтобы удивленно не вскрикнуть, я зажала рот ладонью и сползла на корточки. Юбка до предела натянулась на коленях, неприятно впиваясь швами в бедра.

Маркус вышел из яркого пространства Лимбо и порывисто двинулся к загадочной фигуре в темном одеянии, придавив ее рукой к стене. Сейчас нас разделял лишь поворот коридора и экстравагантная статуя.

После сегодняшнего инцидента с розой обращаться за помощью к благой силе не хотелось, но и оставаться незамеченной в метре от отца не получилось бы – выдать меня могли даже звук дыхания или биения сердца. На свой страх и риск я призвала ветер. Приятные струйки прохладного воздуха образовали невидимый барьер. Я приготовилась к новому приступу боли или неконтролируемой вспышке силы, но магия лишь нежно покалывала пальцы, подчиняясь мне.

– Прошу меня простить, ваше величество, но сведения срочные. Он уязвим. Александр ждет вашего одобрения.

Я не пыталась рассмотреть незнакомца, чтобы не выдать себя. Пусть сила ветра скрыла мои телесные вибрации, но она не делала меня невидимкой. Да и бьюсь об заклад, феец прятался не только за темным плащом – коридор насквозь пропитался холодом его магии. Даже голос доносчика звучал надрывно, искаженно, словно его пустили по некачественной радиоволне.

– Не здесь! – зашипел Маркус и, схватив за грудки незнакомца, поволок его в свои покои.

Лишь когда замок снова погрузился в ночную дремоту, а от интригующего фейца и Благого Короля осталось только леденящее кровь беспокойство, я позволила себе опустить воздушный заслон и на негнущихся ногах устремилась к себе.

«Он уязвим» – эти слова ударяли меня, словно пощечина, а на израненное сердце камнем легло новое предательство. Отец спелся с Александром, деспотичным правителем Двора Дикой Охоты, тираном, который раз за разом развязывал войны на землях фейри. В чем бы ни заключалась причина их союза, в одном я не сомневалась – крови прольется немало.

Глава 5. Обрыв

После пережитых за последний день событий сон отказывался утаскивать меня в пучину успокаивающей темноты. Поэтому рассвет я встретила, сидя на берегу горной реки. Кареглазая горничная подала мне чай и теперь на клетчатом покрывале для пикника раскладывала булочки по размеру. Завести дружбу с прислугой я так и не сумела. Видя во мне лишь принцессу, фейки отказывались даже называть меня на «ты». В такие дни я сильно скучала по Ирме – кроткой пикси с душой нараспашку. А еще по своему молчаливому, но самому преданному другу Ирису.

Тоска сдавила грудь, и я защитно обхватила себя руками. Рядом со мной промелькнула серая форма. Горничная осторожно коснулась моего плеча и застенчиво прошептала:

– Ваше высочество, скоро к вам присоединится Виктория, нужно позавтракать. – Фейка протянула мне кекс, присыпанный сахарной пудрой.

Желудок заурчал. Голод отвлекал от дурных мыслей, но долго противиться физиологическим потребностям я не умела. Облизнув нижнюю губу, я впилась зубами в сладкую булочку, и все мое нутро сжалось.

Красивый мужской смех унес меня на ледяные площади Араклеона, свалил в пушистый снег под дубом в розарии…

Корица, его бледная кожа пахла корицей.

Выронив надкушенную булочку, я невидяще уставилась пред собой. Сладкое угощение упало в траву, и, только когда горничная взволнованно заохала, я пришла в себя. Фейка согнулась в таком низком реверансе, что едва не коснулась лбом земли.

– Простите, ваше высочество, меня не предупредили о ваших вкусах, я сейчас же подам вам иное угощение.

Эти слова просочились мимо моего сознания, как песок сквозь пальцы. Мысли вернули меня к странной ночной сцене между отцом и таинственным незнакомцем. Кто бы ни скрывался под темными одеждами, он явно принадлежал к зимним фейри.

«Он уязвим».

Доносчик мог иметь в виду кого угодно, но интуиция подсказывала, что речь шла о Неблагом Короле. Отец не смел навредить ему из-за соглашения, но вполне мог косвенно повлиять на расстановку сил между дворами. Если Александр действительно завладел Посохом Волхвов, то жителям Араклеона грозила опасность.

– А-а-агн-е-е-с! – Знакомый бархатный тембр теплой волной разлился по округе.

Я и не заметила, как подскочила и нервно металась по поляне. Моргнув, я удивленно округлила глаза. Прямо у меня перед носом махал рукой Дориан, а горничная уже убрала покрывало и осторожно складывала булочки в плетеную корзину.

– Дориан, – запыхавшись, выдохнула я. В голове роилось столько мрачных догадок, что я не знала, с чего начать. – Нужно поговорить, немедленно! Хотя постой. Что ты здесь делаешь? Где Викки?

Озадаченный моими вопросами, принц задумчиво склонил голову набок и ладонью заслонил глаза от палящего солнца.

– Сегодня за твою тренировку отвечаю я, – обыденным тоном сообщил Дориан и развернулся к согнувшейся возле корзины фейке: – Злата, будьте так любезны, оставьте нам пищу и сообщите королю, что Агнес под моей зашитой и в замок мы вернемся поздно.

Я удивленно вскинула бровь, все еще подавляя желание вывалить на него свои переживания. Однако раскрывать секреты короны перед прислугой было бы весьма опрометчиво, поэтому я смиренно ждала, пока Злата последует приказу и исчезнет за холмом.

– Пошли, – велел принц, подхватив корзинку одной рукой. Другой он цепко схватил меня за запястье и устремился в сторону реки. Как и я, Дориан был облачен в темно-коричневые доспехи из кожи и высокие массивные ботинки. Несмотря на плотную ткань и облегающий силуэт, тренировочное одеяние не стесняло движений и не добавляло градусов при жаре.

Возмутившись таким самоуправством, я уперлась ногами в поросшую сочной зеленью землю.

– Дориан, куда мы идем?

Принц не ответил. Я дернула руку назад, но он даже не пошатнулся, продолжая тащить меня за собой.

– Да послушай же ты! – вскричала я, продолжая сопротивление.

Феец резко развернулся, и легкий суховей всколыхнул его свободные от короны шелковистые волосы.

– Нет, это ты меня послушай, Агнес! То, что произошло вчера, только начало. Магия прародителей продолжит уничтожать тебя, пока ты не свыкнешься со своей душевной болью. Чем больше сила, тем серьезней последствия. В следующий раз роза может прорасти в твоем сердце! – Принц задыхался, гневно дыша через рот. Хватка на моей руке усилилась, будто он боялся, что, если отпустит, я вдруг исчезну.

Я успокаивающе провела костяшками пальцев по мужественному лицу. Прикрыв глаза, Дориан прильнул к моей руке.

– Ты должна совладать с собой, – уже спокойнее добавил принц. – Я не могу потерять еще и тебя!

– Ты не потеряешь, – уверенно пообещала я. – Честно признаться, я вовсе не горю желанием сыграть в ящик из-за собственной безалаберности. Но, Дориан, боюсь, у нас возникла проблема серьезнее моего психологического равновесия.

Принц непонимающе свел густые брови к переносице, и я, потянувшись, разгладила глубокую складку у него на лбу.

В ясном небе над нами защебетали птицы. Вскинув голову, Дориан на мгновение залюбовался их ярким оперением.

– Только не говори, что Злата скормила весь хлеб этим пернатым. Душ из птичьего помета не входил в мои утренние планы.

Я рассмеялась, но даже шутка не ослабила давящего страха в груди.

– Я думаю, наш отец и Александр планируют вторжение в Неблагой Двор, – выпалила я, и улыбка на лице принца угасла.

– Что? С чего ты взяла? Маркус никогда бы не стал сотрудничать с Дикой Охотой, тем более поддерживать военные распри.

Пока Дориан вел меня вдоль речного обрыва, я передала ему подслушанный разговор отца с незнакомцем; поведала о нападении арахни на Араклеон; поделилась всем, что успела узнать о древнем артефакте Нижнего Двора – Посохе Волхвов, в том числе о его способности прорывать барьерную магию; рассказала о догадках неблагой свиты по поводу того, что посох теперь принадлежит Александру.

Дориан пнул носком ботинка камень в воду, мелкий известняк плюхнулся вниз, оставив после себя круги на воде.

– Даже если все это правда, значит, у отца имеются весомые причины для заключения альянса с Дикой Охотой. Плюс неблагой доносчик может работать на несколько правителей сразу. Или ты просто неправильно истолковала их диалог. Пока мы не выясним намерения Маркуса в этой игре, лучше оставаться в стороне.

Ноги заскользили по илистой грязи, покачнувшись, я едва не растянулась на берегу, вовремя ухватившись за рукав Дориана.

– Ты предлагаешь бездействовать? Просто стоять и смотреть, как Дикая Охота уничтожает другие дворы? Как Александр творит бесчинства, как гибнут невиновные?

Возмущение быстро переросло в жгучий гнев. Я отшатнулась от принца, словно от прокаженного, и уперто застыла на месте.

– Я этого не говорил. – Дориан остановился в прохладной тени высокого тополя и недовольно скрестил руки на груди. – Однако твоих обвинений недостаточно, чтобы уличить отца в преступных замыслах. Я обещаю как можно скорее выяснить причину его сотрудничества с Александром. Если что-то покажется мне подозрительным, я сообщу тебе, и мы предупредим Неблагой Двор.

Согласно кивнув, я обогнула Дориана и побрела вперед. Удовлетворенная полученным обещанием, я попробовала сменить тему:

– Кстати, ты не ответил на мой вопрос.

Яркое летнее солнце припекало макушку. Тоненький ручеек пробивал через песок себе путь в реку. Широко расставив руки, я перепрыгнула упрямого бойца.

– Способы обучения Викки неэффективны. По крайней мере, в твоем случае. – Удивленно развернувшись к Дориану, я зашагала спиной вперед. – Вот я и уговорил ее попробовать иную методику. Да и Маркус слезно просил обучить тебя вальсу, так что совместим приятное с полезным.

«Магическая тренировка сама по себе выматывала, а танцы… ох, прародители, лучше бы меня обгадили те птицы!»

– И где тут приятное? – недовольно проворчала я.

Отдалившись от берега, мы побрели вверх по зеленому склону. Стоило бутонам коснуться меня, и они тут же расцветали в полную силу.

– Подожди немного, и все узнаешь, – ехидно заявил принц и, ускорив шаг, с легкостью меня обогнал. Теперь я шла, любуясь его крепкой спиной и мускулистыми икрами.

Дориан взобрался на пригорок первым и терпеливо дожидался меня на краю. Выровняв сбившееся от подъема дыхание, я протянула руку. Принц втащил меня на солнечную поляну, оканчивающуюся резким обрывом.

От охвативших душу удивления и одновременно ужаса я оцепенела. Живописный ландшафт был мне знаком. Именно здесь Элеонор спасла Благого Принца, не позволив мальчишке свести счеты с жизнью и прыгнуть со скалы в бушующую реку.

– Что мы здесь делаем? – дрожащим голосом поинтересовалась я.

Дориан стоял к обрыву спиной, задумчиво закусив нижнюю губу.

– Учимся сживаться с внутренними демонами, – слишком тихо ответил он и решительно развернулся к краю поляны.

– Не обязательно было приводить меня именно сюда…

Сердце болезненно сжалось в груди, и я прервалась на полуслове. Понимая, что значит для принца это место, я хотела броситься к нему в объятия, защитить от страшных событий прошлого. Только вот нуждался ли он в моей жалости? Если он сам решил столкнуться со своими страхами.

– Нет, Агнес, обязательно. – Дориан, нагнувшись, принялся вытаскивать сдобу из корзины. Стоило отдать ему должное, держался он вполне обыденно, даже что-то насвистывал себе под нос. Вот только сахарные булочки уж слишком часто падали на плед. – Я хочу, чтобы ты приняла одну простую истину: потери не обесценивают смысл жизни. Твоя мать убедила в этом меня, и я возвращаю ее урок тебе.

Пришлось быстро перекусить, поскольку принц отказывался начинать занятие, пока я не поем. Тщательно выбирая угощения, я все же отправила в рот парочку вкуснейших круассанов.

– Стань прямо и отведи одну ногу назад, – скомандовал феец.

Сильная рука легла на мою талию, притянув вплотную к горячему торсу, а другая сжала ладонь. Я послушно делала все, что требовал мой учитель. Мы битый час кружили в трехшаговом танце по поляне, и каждый раз я спотыкалась, сбивалась со счета или наступала партнеру на ногу.

– Агни, локти выше и прекрати смотреть вниз! – выдал новые замечания принц.

Неохотно оторвав глаза от ботинок, я принялась мысленно считать: «Раз, два, три. Раз, два, три».

Дориан поймал мой чересчур напряженный взгляд и расхохотался, запрокинув голову. Похоже, в моих глазах читалась мольба. Ну или проклятие. А может, все сразу?

– Да ладно тебе, танцы еще никого не убили.

Принц грациозно плыл по поляне, словно лебедь по воде, ни разу не оступившись. Казалось, его крепкое тело создано для того, чтобы кружить благородных дам в вальсе.

– Тебе легко говорить, ты идеально держишь ритм, – расстроенно фыркнула я и вновь наступила на пальцы Дориана.

«Черт!»

– Просто расслабься и позволь мне вести.

Прокрутив меня вокруг оси, принц снова переплел наши пальцы.

Спустя пару изнурительных часов я научилась понимать его телесные команды и перестала путаться в шагах. Капельки пота от полуденной жары и усердия струились у меня по вискам. Дориан каждый раз едва заметно вздрагивал, когда мы приближались к обрыву, но вел меня твердо.

– Когда мы перейдем к магии? – поинтересовалась я, и Дориан элегантно опрокинул меня на руку, невесомо, словно перышком, коснувшись губами основания шеи. Возбуждение приятно растеклось по телу, но я тщательно избегала обсуждения вчерашнего поцелуя, делая вид, что полностью поглощена тренировкой.

– Сначала я тебе кое-что покажу. Впусти меня, – выровняв мое тело, ласково попросил он.

Я ухватилась за протянутый ментальный канатик и позволила принцу объединить наши сознания. В голову ворвались чужие образы, эмоции и воспоминания. Мой разум кружил водоворот цветных всполохов, как детская карусель кружит смеющихся ребят, пока я не очутилась на заднем дворе Цитадели Дыхания, рядом с кустами шиповника.

Я (он) вглядывался в строгое вытянутое лицо. Сначала я подумала, что передо мной стоит Маркус, но глаза фейца вовсе не походили на медовый янтарь. Черные зрачки ответно созерцали мальчонку.

– Ты – никчемный полукровка! – ядовито выплюнул мужчина и ткнул пальцем мне (ему) в грудь.

Хрупкое тело мальчишки задрожало, пару всхлипов вырвались наружу против воли.

– Папа, я буду стараться, – решительно утерев слезы рукавом, пообещал я (он).

Грозный феец тяжело выдохнул и протянул закрытый бутон хризантемы.

– Разбуди цветок, – грубо потребовал он, нависая над сыном.

Мальчишка сконцентрировался. Я чувствовала, как он жаждет порадовать отца, как сильно нуждается в похвале. Благая магия из крошечных пальчиков проникла в стебель, несколько лепестков отогнулись, я (он) радостно улыбнулся отцу, а потом хризантемы скрючились в огне.

Звонкая пощечина защипала лицо, из глаз мальчишки брызнули слезы. Цветок пеплом осыпался на брусчатку сада, и воспоминание померкло, оставив только боль в груди.

Мое зрение вернулось, я вновь стояла на поляне в крепких объятиях Благого Принца. Легкий блеск в глазах Дориана выглядел лишь преломленной призмой слез ребенка, страдающего от жестокости отца.

– Твой папаша ублюдок, – не удержалась я, до сих пор остро ощущая досаду и печаль мальчишки.

– Да, и он этого не скрывал. Зато родной отец преподал мне один ценный урок: боль тоже можно подчинить, превратив в оружие.

Дориан повел рукой, и в воздухе расцвела черная роза. Его зеленый глаз заискрился неестественно ярким светом, а следом заиграл тенями карий.

Принц вновь закружил нас в изысканном танце, очерчивая ровный круг на светлой поляне. Роза продолжала безмятежно парить, пока щелчком пальцев Дориан не развеял ее дымом по ветру.

Дым. Я поздно осознала, что его стало слишком много. Солнце уже заволакивало густой серой пеленой. Я в панике оторвала взгляд от Дориана и нервно осмотрелась по сторонам. Позади полыхал огонь, зеленая трава вяла и скукоживалась под натиском пламени. Мы стояли уже не на цветущем холме, а в центре огненного круга, который, виляя, смыкался в смертельную ловушку.

– Что происходит? – воскликнула я, перекрикивая треск пламени.

– Если не отпустишь прошлое, ты умрешь, Агнес. Враги не дремлют, они не будут сидеть сложа руки и ждать, пока ты научишься контролировать благую силу. Время – это роскошь, которой у тебя, увы, нет.

Пламя неумолимо наступало, совсем недавно свежий воздух заполонила едкая гарь. Согнувшись от кашля, я почувствовала исходящий жар от сужающейся пламенной стены.

– Твою мать, Дориан! – Меня снова сотряс резкий приступ кашля. – Сейчас же прекрати это безумие!

Но принц не слушал меня, его согнуло пополам, он, как и я, пытался отдышаться.

– Нет, я не примирюсь с твоей утратой, зефирка. Так что если уж идти ко дну, так вместе.

Пламя лизнуло локоть, и я громко вскрикнула. Дориан тут же оказался рядом, закрывая меня от огня. Я с ужасом наблюдала, как плавится кожа на плечах его доспехов.

– Разве огненным фейцам страшно пламя? – задыхаясь, с трудом произнесла я.

– Мы лишь черпаем из него силу, но не властвуем над огнем.

Принц зашипел, алые волдыри вздулись на загорелой коже, покрывая шею и грудь.

– Спаси нас, Агнес! – взмолился он. – Усмири пламя магией воздуха, нанеси сконцентрированный удар. – И, кривясь от боли, предупредил: – Но, если ты перестараешься, порыв ветра подстегнет мою силу и мы сгорим заживо.

Пламя беспощадно жалило принца, словно рой озлобленных пчел. Дориан не блефовал. Он действительно вознамерился преподать мне урок. Поистине убийственный.

Лодыжки полоснуло острой болью, теперь уже зашипела я. Дориан заставил меня опуститься на колени и накрыл собой.

Мы горели. Огненный круг сужался, черный дым въедался в кровь подобно смертельному яду. Казалось, еще чуть-чуть, и мы навсегда останемся пленниками этой проклятой поляны.

Мысленно потянувшись к магии воздуха, я впустила ее в свое искромсанное нутро. На этот раз я не подавляла эмоции, не пыталась побороть застарелую боль от потери матери, от лжи брата и от разочарования в любви. Наоборот, я пропитывала силу этой болью, наполняла каждую магическую вспышку гаммой неприкрытых чувств. Я принимала себя, сживалась со своими страданиями, отпускала обиды.

Щелчок невидимого замка отворил клетку внутреннего зверя. Магия поглотила разум, вторглась в каждый миллиметр тела, наполнила душу, сливаясь со мной воедино.

Зверь не пробовал наброситься на меня, прорасти корнями через тело, лишь послушно ждал моих указаний. На пару мгновений приняв свою боль, я обрела целостность, наконец-то стала собой.

Взмах руки отогнал от нас оранжевые всполохи пламени. Стена воздуха вступила в сокрушительную схватку с огнем. Жар отступил, легкие наполнились кислородом, а мы с Дорианом шумно задышали ртом, все еще ощущая, как дерет горло.

Ветер успокаивающе укачивал пламя, как мать перед сном баюкает крикливого младенца. Смертельная ловушка постепенно угасала. Дориан припал лбом к моему лбу, и я почувствовала, как мои обожженные щеки остужают слезы.

– Я знал, что ты справишься, – сипло признался принц, отстраняясь.

Я порывисто стерла мокрую дорожку, размазав пепел по лицу.

– Ты идиот, Дориан, – со всхлипом отозвалась я, дрожа от выброса адреналина.

Желание зарядить кулаком ему в грудь взяло вверх, но, замахнувшись, я громко ахнула. Кровоточащие ожоги покрывали весь торс принца, местами обгорелые края доспехов впивались в покрасневшие плечи.

Выругавшись, я бесцеремонно схватила его за покрытую волдырями руку. Ветер переместил нас к реке. Туда, где шумные пороги переходили в размеренное течение. Нужно было срочно обработать раны фейца, пока ткань не присохла к обожженной коже.

Усадив Дориана на берегу, я поспешила к прозрачной воде, на ходу отрывая лоскуты от собственной одежды. Смочив импровизированные бинты в горной прохладе, я вернулась к принцу и опустилась перед ним на колени.

Дориан лишь молча наблюдал за тем, как я принялась осторожно размачивать прилипшую к коже ткань, чтобы омыть раны.

– Ты мог сгореть, – раздраженно заправив за ухо выбившийся из прически локон, упрекнула я.

– Мог, – просто подтвердил принц. – Было бы весьма поэтично погибнуть на том же чертовом пригорке, где сто лет назад Элеонор подарила мне новую жизнь. Хотя ты бы этого не допустила.

– А если бы я не смогла…

– Но ты смогла, Агнес. И впредь тебе не грозит пасть жертвой собственной силы, если ты обуздаешь эмоции.

Я презрительно фыркнула. Но на сердце разлилось тепло, Дориан верил в меня, даже когда я сама усомнилась в себе. Не задумываясь, он отдал бы свою жизнь, чтобы даровать мне надежду.

Раскидистые кроны деревьев скрывали нас от палящего солнца, мелкая рыбешка пускала круги по журчащей воде. На нас, медленно кружась в воздухе, падали благоухающие лепестки розовой акации.

Ожоги принца алели и обильно сочились. Вода лишь смешивалась с кровью, лимфой и грязью. Глубоко вдохнув, я отбросила бесполезные тряпки в песок.

Порыв ветра окутал мое тело, виноградная лоза витками поползла по запястьям, но благая магия больше не была бесконтрольной. Она стала неотъемлемой частью меня, как легкие. Теперь только я решала, дышать мне или задыхаться.

Если раньше для Заклинания Жизни мне требовались ингредиенты, отток энергий, то сейчас я сама превратилась в жизнь. Линия прародителей благих фейри брала свое начало от падших ангелов, чья магия возрождала.

Дориан зачарованно любовался мной, держа обожженные руки на весу. Я потянулась к нему и провела светящимися пальцами вдоль его шеи, путешествуя вниз к широким плечам, мощной груди. Под моими прикосновениями израненное тело принца исцелялось, уродливые ожоги и волдыри сравнивались с золотистой кожей, пока от них не осталось и следа.

Неожиданно Дориан подался вперед и обхватил мое лицо ладонями. Я вздрогнула, когда горячие губы торжествующе накрыли мои. Страсть захлестнула с головой. После пережитого стресса тело казалось воспаленным, и каждое прикосновение принца чувственно отзывалось внизу живота.

Терпкий вкус миндаля осел у меня на языке. Дориан закусил мою нижнюю губу, и я, не сдержавшись, громко застонала. Стайка щебечущих птиц испуганно взлетела вверх, всколыхнув ветви деревьев над нами.

– Ты ведь сказал, что это моя битва, – прошептала я в промежутке между отрывистыми вдохами.

– Тогда позволь мне стать твоим военачальником.

Кровь закипела, наши губы вновь нашли друг друга. Любовь к Неблагому Королю слишком долго душила меня, но каждый раз, когда я силой пыталась закрыться от нее, перешагнуть через неуместные чувства к убийце собственной матери, что-то мучительно надламывалось внутри. Мозг тут же возвращал меня в библиотеку Ледяной Цитадели, в ласкающие воды мраморной купели, к его губам, шепчущим тихое признание.

«Я разрушила внутренние рамки. Может, пришла пора освободиться и от сердечных оков?»

– Да, Дориан! Да! – вновь сопротивляясь нахлынувшим чувствам, выкрикнула я.

Прародители, принц гортанно зарычал, словно голодный хищник, и сильная хватка сдавила мне ягодицы.

Любила ли я Дориана так же сильно, как любила его? Нет. Но я отчаянно верила, что постепенно сумею залечить сердечные раны и чаша выпитых до дна чувств вновь наполнится. И, несмотря на отцовское предостережение, я желала подарить их Дориану – он был моим лекарством, а я его болезнью.

Я толкнула принца в грудь, и он покорно опустился на лопатки в проросшую на прибрежном песке траву. Не разрывая пылкого поцелуя, наполненного длительной недосказанностью, я села верхом на принца, заключив точеные бедра между своими. Твердая мужская плоть уперлась во внутреннюю часть ноги, и я машинально поерзала, силясь унять томящийся жар в лоне.

Дориан со свистом выдохнул и, резко переместив руку на мой затылок, зарылся пальцами в волосах. У меня дрожали колени, а вены заполняло безрассудное желание. Наши сладострастные стоны звучали в унисон. Я провела ладонями вверх от быстро вздымающейся груди принца к шее, на которой маняще выступили бусинки блестящей на солнце испарины.

– Агнес! – то ли простонал, то ли взмолился Дориан, обдав меня горячим дыханием.

Проведя языком по его нежному нёбу, я заставила принца прогнуться. Феец впился дрожащими от возбуждения пальцами в мою талию.

Поясницу ущипнул легкий огненный всполох. Руки Дориана заискрились. С трудом контролируя себя, он поддался возбуждению и приподнял пах навстречу мне.

Я зашипела, но не от боли, а от осознания, насколько необузданна страсть, которую Дориан так долго скрывал.

Ощущая, как мои кости плавит куда более яростное пламя, чем искры снаружи, я потянулась руками к кожаной шнуровке на своей тунике. Спустя пару развязанных узлов ткань сползла с плеч, оголив бархатное пространство между грудей.

Потемневший взгляд Дориана вожделенно впился в мою приоткрывшуюся кожу. Я потянула еще один узелок, предвкушая дразнящие покалывания огонька у себя на сосках, но неожиданно Дориан меня остановил, перехватив запястья. Прерывисто дыша, я непонимающе округлила глаза.

– Ты к этому еще не готова.

Я протестующе замотала головой и, почувствовав влагу на лице, внезапно поняла, что все еще плачу. Слезы орошали мои щеки, стекая на оголившиеся ключицы.

Полностью отстранившись, Дориан нервно провел рукой по волосам. Феец осторожно пересадил меня на берег и, порывисто вскочив, крепко зажмурился. Он явно силился взять верх над возбуждением и прогнать прочь неудовлетворенное желание, но тщетно.

От вожделения и одновременно стыда у меня пересохло во рту. Я обратила взор на плескающиеся воды, подставив разрумянившееся лицо под освежающие капельки речной прохлады.

Может, я и примирилась со своим изнывающим сердцем, но переходить с принцем на новый уровень, не избавившись от чувств к другому, было бы и в самом деле эгоистично. Даже по отношению к себе.

Заметив мое замешательство и подрагивающие пальцы, которые до скрипа скручивали кожаные края туники, Дориан шагнул ко мне и устало опустился рядом. Его понурые плечи коснулись моих.

Я не шелохнулась, продолжая утопать в солнечных отблесках, переливающихся на шумной поверхности горной реки.

– Мы обязательно к этому еще вернемся, зефирка. Дай себе время, – низко заговорил принц. – Твой новообретенный душевный покой еще слишком хрупкий, ему необходимо окрепнуть. Да и омрачать мыслями о нем нашу первую близость я не хочу.

Я согласно кивнула, скорее машинально, чем осознанно. Голова гудела от противоречивых желаний: провалиться сквозь землю от стыда, пока зашнуровываю тунику, или, несмотря на собственные убеждения и доводы Дориана, опрокинуть его на лопатки и снова смять губами его уста.

Пока мое критичное состояние не передалось Дориану, я встала и поправила смятые легинсы и взъерошенные волосы.

– Давай вернемся ко двору. – В моем голосе прозвучало больше жалобной мольбы, чем я хотела.

Но мне срочно требовалось отвлечься от саднящего ощущения внизу живота и осознания ужаса едва не совершенного поступка, который в конечном итоге вывернул бы мою душу наизнанку.

Глава 6. Предубеждение

До замка мы шли неспешно, проветривая головы и остужая пожар в теле. Дориан вел меня обходным путем, чтобы у нас появилось больше времени на прогулку. Порой принц ненадолго останавливался, чтобы показать мне место обитания цветочных фей – поля, поросшие небесными нарциссами, которые распускались только в полнолуние и напоминали искрящиеся в ночи звезды. Удивить меня озерами, зеркальную гладь которых покрывали белые лотосы и кувшинки. Из одного такого озера выглянула острозубая найда – нижняя фейка с чешуйчатым телом и похожим на рыбий длинным хвостом, оканчивающимся плоскими шипами.

Когда мы приблизились к Цитадели Дыхания, Благой Двор уже окутали плотные сумерки. Мы миновали главные ворота из розового сердолика и ступили на территорию прекраснейшего ботанического сада. Мой взгляд непроизвольно зацепился за кусты шиповника, раскинувшиеся возле каменной стены цитадели. Я содрогнулась, когда в памяти всплыл звонкий шлепок от пощечины в воспоминаниях Дориана, и ускорила шаг, быстро перескочив с виляющей тропинки на светлую брусчатку, ведущую напрямую к входу в замок.

Догнавший в один прыжок Дориан грубо дернул за рукав моего доспеха. Ловко развернувшись, он буквально швырнул меня в ближайший колючий куст и сел рядом.

– Черт, Дориан! – возмутилась я, потирая расцарапанный нос, но принц бесцеремонно зажал мой рот ладонью. Глазами феец многозначительно указал на поворот зеленого лабиринта, выстроенного из высоких, ровно подстриженных кустов.

На границе сада стоял невозмутимый Маркус, его золотая корона отражала блеск медных доспехов огненных фейцев. Ярко-рыжие волосы двух статных мужчин были заплетены в тугие косы, у обоих по бокам висели серповидные мечи, горевшие бездымным пламенем.

Лицо незнакомца, стоящего поодаль от смутной компании, скрывали тени деревьев. А вот протягивающего Благому Королю руку фейца осветил фонарный огонь. Свет выхватил жесткие черты лица, уверенную ухмылку и глубокие застарелые шрамы, пролегающие вдоль подбородка, щек, бровей и лба мужчины.

– Александр, – глухо пропищала я в прижатую к губам руку принца.

Дориан лишь кивнул в подтверждение моих слов.

Мы затаились, прячась за сплетенными ветками. Дориан едва заметно повел свободной рукой, и под ногами расцвели лилии, маскируя наш запах в своей тяжелой композиции аромата.

В затылок осторожно постучали, и я отпустила барьер разума, пропуская в подсознание принца.

«Какого келпи он здесь делает?» – мысленно поинтересовалась я.

«Не знаю, но мы обязательно это выясним».

Голос Дориана, звучавший в моем мозгу, переполняли мрачное раздражение и негодование. Похоже, раньше Маркус не скрывал от приемного сына свои политические замыслы.

Принц оторвал горячую ладонь от моего лица и слегка подался вперед, чтобы получше рассмотреть разыгрывавшуюся у лабиринта сцену.

Отец быстро пожал покрытую рубцами руку огненного фейца и, небрежно отстранившись, привалился спиной к живой изгороди. Александр тоже отступил, как и его долговязый спутник, наполовину скрывшись в тени. Тиран задумчиво почесал подбородок, поросший рыжей щетиной так густо, словно он только что вернулся из дальнего похода.

– Я думал, мы договорились, Маркус, – донесся до нас на удивление приятный тембр короля Дикой Охоты.

Досада и гнев Дориана расцвели жгучей агонией у меня в груди. Наши переплетенные в одно целое эмоции зеркально отражались в сознании друг друга.

– Исчезни, Александр, – процедил сквозь зубы отец, не сдерживая ненависти и открытого презрения.

Стоявший рядом с Королем Дикой Охоты феец надменно хохотнул.

– Что ж, тогда до встречи на коронации твоей ненаглядной дочурки. Надеюсь, она окажется гораздо умнее и дальновиднее своей распутной мамаши и не станет переходить мне дорогу.

«Даже не думай!» – ментально предостерег меня принц, когда я поползла вперед, чтобы выскочить из кустов, как черт из табакерки, и плюнуть в рожу рыжего мерзавца. Широкая ладонь легла на плечо, удерживая меня на месте.

«Пусти сейчас же!»

«Не кипятись, Агнес! Ты его не одолеешь, да и никто не одолеет. Не сейчас! Александр опытный полководец, брешь в магии, уступающей отпрыскам прародителей фейри, он давно залатал воинской выучкой и артефактами. Даже на чуждых землях он смертельно опасен!»

Прислушавшись к благоразумному совету, я послушно замерла, но если бы взглядом можно было убивать, то от кровожадного мерзавца уже бы и мокрого места не осталось.

Александр сверкнул в ночи белоснежным оскалом. Земля под нашими ногами содрогнулась, руки Дориана снова зажали мне рот, приглушая испуганный визг. Нас пошатнуло, я больно плюхнулась на копчик, а Благой Принц поцеловал лбом спрятанный в кустах пенек.

Я собралась поддеть его колкой шуткой о поклонении деревьям, но не успела. Земля позади отца разверзлась, и из трещины полезли толстые корни высотой в человеческий рост, обвитые острыми, как лезвия, шипами.

– Я не повторяю дважды, Александр. Соглашение между нами отнюдь не делает нас добрыми друзьями. – Отец говорил спокойно, но многогранно. В напускное безразличие были вплетены ярый гнев и завуалированная угроза.

Корни деревьев, словно рассерженные змеи, следили за каждым движением огненной парочки, готовые в любой момент воткнуть в них ядовитые шипы.

Едкий дым заволок пространство сада. У меня заслезились глаза, я пару раз моргнула, а когда снова посмотрела на отца, Александр и его соратник уже исчезли.

Корни деревьев иссохли, за секунды превратившись в безобидные кедровые веточки. Маркус с силой ударил кулаком по зеленой изгороди, пробив в лабиринте дыру. Нервно растерев лицо ладонями, отец исчез в потоке перемещения.

– Иди к себе, Агнес, – уже вслух скомандовал Дориан, поднимаясь.

Как и благоухающий сад, мой разум резко опустел. Соединяющая нас с принцем невидимая ниточка лопнула. Я неуклюже вылезла из куста и принялась выпутывать из длинных волос репейник.

– Но…

– Пожалуйста, просто послушай меня! – не сдержавшись, прикрикнул Дориан.

Очевидно, тайны нашего отца и подтверждение сговора с Александром задели его серьезнее, чем я предполагала. Маркус был для принца примером, а сейчас идеальный образ великодушного Благого Короля рушился к чертям.

– Хорошо…

Не успела я договорить, как Дориан скользнул в тень замка и слился с сумраком ночи.

До коронации оставались считаные дни. Я старательно избегала общества Маркуса. Наверное, таким образом срабатывал внутренний механизм самозащиты. Легче было оставаться в неведении, отыскав безобидные объяснения его сотрудничества с Дикой Охотой, чем еще раз разочароваться в отце. Я боялась, что еще одного предательства просто не вынесу.

Дориан на несколько дней отправился в Суил, сославшись на внезапно возникшие проблемы на судоходном узле. Я понимала его желание на время отстраниться. Мне и самой требовалось немного выдохнуть, чтобы все тщательно взвесить и побыть наедине с собой. Так что вальсу меня продолжил обучать Филипп.

– Это просто отвратительно! У тебя напрочь отсутствует чувство такта, – тяжко вздыхал Фил после двухчасовой тренировки в тронном зале.

– Тогда, может, за меня дебютирует кто-нибудь другой?

Едва я устало опустилась в кресло возле окна и прижала к бархату затылок, оно резко наклонилось вперед. Я с возмущенным воплем слетела с мягкого сиденья, чуть не вспахав носом отполированный до блеска каменный пол.

Из-за спинки выглянула недовольно подбоченившаяся Викки.

– Никто за тебя не дебютирует, Агнес. А опозорить древнейший королевский род неуклюжестью я не позволю.

Я резко выпрямилась и отбросила свободно заплетенную косу назад. Откровенное декольте изумрудного платья уже насквозь пропиталось потом. Потянув за ткань корсета, я отлепила противный шифон и упрямо проворчала:

– Тогда отмени к чертям эти мерзкие танцы, ты ведь у нас возглавляешь Королевский Совет.

– Нельзя отменять традиции. Они помогают следовать вековым устоям Благого Двора, – парировала Викки.

Прошелестев длинным шлейфом, она решительно подскочила ко мне и толкнула обратно в объятия Филиппа.

«Гадство», – мысленно выругалась я.

Когда мы в очередной раз заняли исходную позицию, Филипп напомнил мне о приставном шаге и вальсовом квадрате, который я постоянно пыталась вырисовывать ногами на полу, и мы поплыли по залу.

После того как сработал способ Дориана по усмирению моей магии, Викки позабыла о гордости и всячески выслуживалась перед отцом, доказывая свою полезность короне и правильность методов обучения. В результате мой танцевальный успех на коронации стал ее главной задачей.

Мы усердно репетировали до самого ужина. Под конец беспощадной тренировки под пристальным надзором Виктории у меня ныли ноги, а сюртук Филиппа больше походил на мокрую помятую тряпку. Но зал нам позволили покинуть, лишь когда я дважды безошибочно провальсировала в открытой и закрытой позициях.

Пропотевшее платье я с силой швырнула на широкую кровать в своих покоях. Легкий балдахин всколыхнулся от моего раздосадованного порыва. Каждая мышца, каждая клеточка тела изнуряюще болела и требовала расслабляющей ванны.

Я босиком прошлепала по мягкому ковру, направляясь в собственную роскошную купальню. Двери в восточной части комнаты, обвитые живым папоротником, отодвинулись, и я вяло поплелась по винтовым ступеням к еще одной открытой полукруглой веранде.

Нефритовая купальня располагалась под открытым небом. Над лазурным бассейном был натянут импровизированный навес из вьюнков и листьев павлонии, скрывающий желающих понежиться в жасминовой воде от палящего летнего солнца Благого Двора.

Рядом с купелью располагались деревянные шезлонги, винтажные столики с фруктами и даже сплетенный из ярких цветов гамак. Вдоль балкончика тянулись искрящиеся на солнце янтарные перила в форме колючих роз, несколько кислотно-желтых птиц чистили на них свои перышки.

Я зашипела, когда чувствительная кожа ступней коснулась накалившегося за день камня, и на цыпочках поскакала дальше.

Освободившись от оставшейся одежды, шагнула в умиротворяющую воду. Несмотря на яркое солнце, температура в купели оказалась идеальной. Улегшись на спину, я раскинула руки на нефритовом бортике.

Уловив позади себя движение, оглянулась через плечо и встретилась с оленьими глазами горничной. Фейка застенчиво переминалась с ноги на ногу возле входа, а заметив мой вопросительный взгляд, она широко растянула подол простенького платья в стороны.

– Ваше высочество, к вам посетитель. Прикажете пригласить внутрь или отказать в аудиенции…

Горничная не договорила. Толкнув робкую фейку локтем, в дверях купальни появилась Даяна.

– Я не нуждаюсь в приглашении. Будь добра, похлопай ресницами в другом месте, у меня приватная беседа с Благой Принцессой, – выплеснула на безобидную горничную свою злобу Даяна.

Следовало отдать должное прислуге: она хоть и пропустила незваную гостью, но наотрез отказалась повиноваться ей, дожидаясь моего распоряжения.

– Злата, оставь нас. Если что-нибудь понадобится, я позову, – произнесла я, развернувшись лицом к надменной торговке и дрожащей под ее пристальным взглядом горничной.

Фейка подала мне сапфировый халат, низко поклонилась и исчезла. Я села на борт купели и накинула одеяние поверх мокрого тела, ничуть не стесняясь вульгарности обтянутого сырой тканью бюста. Если уж Даяна не собиралась церемониться, то уж я и подавно.

Благородная брюнетка как ни в чем не бывало прошествовала к деревянному шезлонгу и, гордо сев на самый край, закинула ногу на ногу. Я с долей интереса оглядела ее. Даяна, как я успела убедиться, предпочитала удобную повседневную одежду, а волосы частенько собирала в низкий хвост, чтобы не мешали расставлять товары на полках. Но сегодня она отдала предпочтение обтягивающему платью с блестящими пайетками и даже аккуратно уложила локоны, с одной стороны прихватив их заколкой из ракушек.

– Коронация состоится завтра вечером. Так что сегодня ваш вычурный марафет неуместен, – попыталась я задеть торговку и заодно выяснить причину ее внезапного визита.

– Я здесь не для того, чтобы мериться остротой языка, принцесса, – грубо ответила она, взмахом руки согнав с подлокотника певчую пташку.

– Тогда осмелюсь предположить, что вы решили порадовать меня новой зацепкой о месте обитания фавна? – не унималась я, с подозрением поглядывая на гостью.

– Отчасти. Тебе удалось выяснить скрытый смысл гравировки? – Даяна откинулась на руки позади себя, выпятив упругую грудь.

– Подвластны смерти лишь живые, – не задумываясь, ответила я.

– Шустро ты, молодец, – внезапно похвалила меня фейка, задумчиво поглаживая кончиками пальцев деревянную перекладину шезлонга.

Я вскочила как ужаленная. Халат прилип к телу, но я, не обращая внимания на дискомфорт, стремительно направилась к Даяне.

– То есть вы все знали, но решили держать меня в неведении, – разочарованно просипела я, остановившись в шаге от шезлонга. – Почему?

– Ты не спрашивала о смысле гравировки. А как монета должна вывести тебя на след Фабиона, я действительно не знаю.

– Какой великолепный навык – не прибегая ко лжи, уметь мастерски пудрить мозги. Неудивительно, что вы нашли свое призвание в шпионаже, Даяна. – Я несдержанно пнула высохший на солнце листик. – Если вы в такой поздний час явились сюда, чтобы доказать непостижимое умение завуалированно чесать языком, то можете проваливать!

Даяна неспешно встала, и перламутр ее украшений заиграл радугой на каменном полу.

– Я хочу попросить тебя об одной маленькой услуге, Агнес. Взамен я щедро тебе отплачу. – Из глубокого декольте Даяна вынула медную монетку с новой гравировкой.

– Издеваетесь? Вы и так должны предоставлять мне подсказки Фабиона, это я вам за них заплатила…

– Вы оплатили поиски, ваше высочество. Передача ценных сведений о древнем пророке стоит куда дороже горстки золотых монет.

– А как же заклинания из Книги Вечности? Или они тоже ничего не стоят? – Мой голос взмыл ввысь, а неопределимое желание швырнуть в гостью горшок с петуниями едва не взяло верх над благоразумием. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я подавила в себе взбалмошное рвение.

– Именно поэтому я и отдала тебе первую монету. А вот вторую нужно заслужить. – Торговка повертела подсказкой прямо у меня перед носом и снова опустилась на шезлонг.

– Что вам нужно? – решительно спросила я.

Мне жизненно необходимо было отыскать Фабиона, поскольку только загадочный фавн мог помочь изменить изреченное им пророчество.

– Всего лишь приватная беседа с твоим отцом. – Торговка расправила складки на кофейной юбке. – И монета твоя.

– И все? – искренне удивилась я, сев в цветочный гамак напротив Даяны. Тело наконец подсохло, и хлопковая ткань отлипла от влажной кожи. – Но почему вы сами не запросите его аудиенции?

– Маркус не станет даже смотреть в мою сторону, не то что разговаривать. В прошлом у нас сложились весьма напряженные отношения, принцесса, – просто ответила фейка, но от меня не ускользнула давящая горечь в ее обычно чистом голосе.

– Хорошо, я организую вашу встречу с Благим Королем после коронации, – пообещала я, по-новому взглянув на напыщенную фейку.

Даяна олицетворяла собой величие и отчужденную красоту. Как дикая роза, она была опасно привлекательна, а учитывая многовековой жизненный опыт, еще и смертельно умна. Из-за таких женщин устраивали дуэли, а короли склоняли перед ними головы.

– Как вы примирились с безответной любовью?

Вопрос опалил губы прежде, чем я успела придержать язык за зубами. Даяну вовсе не удивила моя бестактность и резкая смена темы, заставив лишь шумно выдохнуть.

– А кто сказал, что я примирилась? – Мрачная улыбка исказила ее прекрасное лицо.

– Поэтому вы так жаждете увидеть Маркуса? Вы могли помочь ему встретиться с фавном и защитить Элеонор от расправы, не возвращая ее в мир смертных, но решили не вмешиваться. Вы любили Маркуса, и исчезновение моей матери определенно сыграло бы вам на руку.

– Не только я любила короля. Твой отец тоже отвечал мне взаимностью, пока не повстречал родственную душу. – Даяна отвернулась к багровым полосам заката, словно могла видеть на алеющем горизонте события гнетущего ее прошлого. – Не хочу тебя разочаровывать, но твоя мать была вовсе не так проста, да и праведной девой не являлась. Ее интрижка с друидом это доказала. Даже после смерти Элеонор Маркус отказывается верить в ее загадочное прошлое и гнилую душу. Эта безграничная любовь давно сделала его слепым глупцом.

В моих жилах вскипела кровь.

– Моя мать всего лишь человек! – возмущенно воскликнула я и, оторвав от гамака белый георгин, безжалостно смяла его в кулаке. – Сердца фейри и людей отличаются. Жизнь последних коротка и непредсказуема, неразумно распылять ее на вечную надежду, что однажды Маркус изменит ход политической игры и уничтожит опасное пророчество. Элеонор осталась одна в забытом ею мире, Мигель был единственным, кто поддерживал ее многие годы, она имела полное право полюбить его!

Я слетела с гамака, не в силах усидеть на месте, и принялась мерить шагами веранду. Силясь вернуть себе хотя бы частичку самообладания, я до крови закусила нижнюю губу, переключаясь с клокочущего гнева на боль.

– Мы сейчас точно говорим об Элеонор? – Вопрос Даяны словно ударил в область бьющегося под ребрами сердца. Я и не замечала, насколько похоже сложились наши с мамой судьбы.

Я прерывисто выдохнула, обуздывая разбушевавшиеся эмоции.

– Что вы имеете в виду, Даяна?

– А то, что приглашенные на твою коронацию гости уже размещаются в замке. Неблагая свита прибудет ближе к утру. Будь осторожна, принцесса. – С этими словами торговка встала и, поспешно обогнув меня, направилась к выходу из купальни. Боль от осознания скорой встречи с бывшим возлюбленным острым шипом впилась в позвоночник, заставляя замереть на месте, а Даяна продолжила, даже не обернувшись: – Вопреки всему вышесказанному я отнюдь не желаю тебе зла, Агнес. Твой отец слишком много для меня значил. Смерть и измена Элеонор и так похоронили часть его души, новые страдания ему ни к чему.

Я не пошевелилась, ступор все еще властвовал надо мной. Перед тем как раствориться в последних лучах солнца, торговка осторожно опустила обещанную монету на ажурный стол. Мгновение поколебавшись, она удрученно добавила:

– Я не тешу себя мечтами о возвращении благосклонности Маркуса. С тех пор утекло слишком много воды, а возведение новых мостов на руинах его любви к Элеонор не кончится для нас ничем хорошим. Все, чего я по-настоящему желаю, – это возможности извиниться, отпустить годами разъедающее душу чувство вины.

Голова Даяны устало наклонилась, словно на ее затылок давила тяжесть прожитых лет. Фейка двинулась прочь, но я остановила ее еще одним неуместным вопросом:

– Как долго Александр посещает Благой Двор?

Я обмякла, словно потратив на реплику последние силы. Хотя жгучая паника из-за незабытых чувств к мужчине, которого мне следовало ненавидеть, все еще плескалась в моих венах.

– Несколько месяцев, – сообщила торговка таким тоном, будто я спросила у нее рецепт печенья, а не о сговоре Благого Короля с кровожадным монстром, и исчезла в дверном проеме.

Всю ночь я ерзала на хрустящих простынях, а если и проваливалась в неглубокую дремоту, то буквально через пару мгновений вскакивала в поту и с колотящимся сердцем.

Под утро я и вовсе оставила безнадежную затею выспаться.

Золото восходящего солнца осветило полосами мою кровать. Сев на постели, я поправила сбившуюся сорочку. Свойственная фейри острота слуха позволяла мне улавливать мельчайшие шорохи за несколько метров от покоев. Вот звякнули блюдца – это горничные готовились подавать завтрак; вот зашелестело чье-то постельное белье – кто-то, как и я, встал с утра пораньше. Однако во всей палитре звуков я боялась и одновременно жаждала различить его ласковый баритон, хотя бы краем уха услышать звонкий смех Бриэль, напоминающий перезвон колокольчиков, или возмущенное негодование брата.

Так и не распознав знакомых ноток, я потянулась к прикроватной тумбочке, на которой вчера оставила новую подсказку от Даяны.

Чучело пучеглазого гнома недовольно наклонилось, когда я достала из-под его колпачка спрятанную монету. Медь оставалась подозрительно холодной. Я поставила монету на ребро и, толкнув ее пальцем, пустила юлой по тумбе.

Гравировка – ветром вырванный с корнями цветок – ни о чем мне не говорила. Растение словно тянулось обратно к земле, но разъяренная стихия уничтожала его несбыточные надежды.

После коронации неплохо бы наведаться в лазарет к Бриджет, вдруг ей известно толкование и этого символа. Усевшись в позе лотоса, я обдумывала свой новый план, пока монетка со звоном не упала на пол и по половицам не закатилась под комод. Я шустро бросилась вдогонку за беглянкой, и как раз в этот момент в дверь легонько постучали.

Не знаю почему, но у меня свело живот, а сердце екнуло в груди. Стук повторился, но я словно вросла в пол, замерев в полусогнутом состоянии над монетой.

Мотнув головой, я прогнала нелепый страх. В отцовском замке мне ничего не грозило. Магия обряда коронации не позволила бы причинить мне вред. Схватив монету, я выпрямилась и, по-королевски расправив плечи, гордо разрешила:

– Войдите.

Тишина.

– Войдите! – повторила я уже громче, опасливо поглядывая на дверь.

Казалось, секунды стали длиннее часа. Что-то необъяснимое тянуло меня к тяжелому дереву. Словно во сне я сделала шаг и распахнула дверь настежь.

Заставленный дорогими скульптурами коридор пустовал. Выглянув из покоев, я покрутила головой в разные стороны. Ничего не изменилось, только подсвеченная солнцем пыль медленно оседала в воздухе.

В покоях что-то щелкнуло, и я резко развернулась на звук, запутавшись в подоле облегающей сорочки.

Филипп с невозмутимым лицом ткнул указательным пальцем в пучеглазого гнома:

– Жуткий малый. Если это подарок Дориана, то неудивительно, что ты с ним не спи…

– Это ты стучал? – перебила я друга.

Филипп оттянул ворот коричневого камзола с изумрудной строчкой, словно тот его душил.

– Нет. Зачем себя утруждать лишними манерами, если ты все равно уже проснулась.

Я усмехнулась излишней самонадеянности фейца.

– А если бы я была голая?

Дружеской перепалкой я хотела отвлечься от призрачного гостя, но кожа до сих пор зудела от порхающих по ней искорок тревоги.

– То я бы с удовольствием на это посмотрел, ваше высочество, – подмигнув, ответил ничуть не смутившийся Филипп. – Хоть в чем-то я обогнал бы Благого Принца.

Я звучно рассмеялась и, еще раз проверив спящий коридор на наличие живых душ, захлопнула дверь. Запах магии витал повсюду, поэтому выделить оставленный незнакомцем отголосок чар было невозможно. Крепко сжав монетку в руке, я устало привалилась поясницей к стене.

– Дориан уже вернулся из Суила?

– Да, спит без задних ног, поэтому и попросил тебя разбудить. Скоро придут портные снимать последние мерки для церемониального платья, а горничные займутся твоей прической. – Придирчивый взгляд серых глаз задержался на моих растрепанных после метаний по кровати волосах.

Я не стала утруждать себя прихорашиванием и дрогнувшим голосом поинтересовалась:

– Он здесь?

Чувствуя, как от волнения влажнеют ладони, я спрятала их за спину.

Филипп внезапно посерьезнел, мальчишеская дерзость вмиг улетучилась, словно он сорвал с себя надоедливую личину. Маску, что приходилось носить, постоянно варясь в нескончаемых дворцовых интригах.

– Я не знаю, Агнес. Прибытие и расположение комнат инодворовых правителей в целях безопасности держат в строжайшей тайне. У каждого здесь свои враги и секреты…

– Понимаю. – Я согласно кивнула, стараясь не выдать свою нервозность.

– Не переживай, Благой Король и Дориан убьют любого, кто косо на тебя посмотрит, а мы с Викки спляшем арапеллу на их костях.

Я тускло улыбнулась. Филипп взглянул на песочные часы на столе, и словно по щелчку пальцев в покои ворвались три портнихи с подушечками для иголок и тканевой растяжкой.

– Что ж, как раз вовремя, – заметил Филипп и, отвесив поклон, рассеялся в вихре лиан.

Глава 7. Коронация

– Ай! – недовольно воскликнула я, когда неосторожная портниха ткнула иголкой мне в бок. Корсет пришлось перешивать прямо на мне, поскольку за последние недели, полные тревог и самобичевания, я умудрилась изрядно похудеть.

– Ваше высочество, прошу меня простить, – ответила портниха, пришивая последний крючок для лент.

Я стояла на табуретке возле старинного зеркала в позолоченной раме. Платье на мне наводило на мысли о свежей зелени, цветущих лугах и роскоши королевской жизни. Темно-зеленый бархат, золотая вышивка на корсете, изумрудное обрамление лифа и подола, который тянулся метровым шлейфом позади меня, не могли не восхищать.

Я ущипнула себя за щеки, придавая бледному лицу румянца. Меня трясло, и портнихам постоянно приходилось поддерживать табурет, чтобы я не упала.

Беспрестанно думая о нем, я даже не могла спокойно вдохнуть. Как будто ждала, что в комнате вот-вот закружится снежный вихрь.

Однако вместо снега в покои ворвались лепестки белых роз. Отец постоянно появлялся в разных амплуа, используя то цветы, то папоротник, то хвою.

Поклонившись королю, слуги сделали еще пару стежков на корсете, поспешно стянули с меня платье и удалились. Я осталась лишь в тонкой комбинации.

Маркус приветливо улыбнулся, наблюдая за тем, как я соскакиваю с табурета.

– Как себя чувствуешь, доченька?

– Ужасно, – не стала я врать или по-светски любезничать.

Жутко хотелось сбежать из замка, провалиться сквозь землю, гореть в аду – что угодно, только бы не появляться на коронации. Танцы, Александр, убийца матери – все это с распростертыми объятиями ждало меня сегодня вечером.

Отец понимающе кивнул, и его лучезарный взгляд помрачнел.

– Все правители и их свиты уже в замке. Я подумал, что ты не захочешь оставаться одна до коронации.

Он что-то взял с моего письменного стола. И только когда свернутый листок бумаги пронзили острые шипы, я поняла, что с утра не заметила на столе записку.

– Что это? – подавшись к отцу, с тревогой спросила я.

– Отблеск боли, к которой тебе не следует возвращаться. Не сегодня.

Уничтожив послание, отец развернулся ко мне. Золотая корона в его черных волосах напоминала ореол солнечного света над темными водами.

Меня не волновало, кто автор записки: он или Бриэль. Неизгладимый шлейф прошлого и так тянулся за мной по пятам, изо дня в день отравляя мою веру в собственные силы. Я наконец-то обуздала свои чувства, а потому не рассыплюсь от нависших надо мной отчаяния и неизбежной душевной боли, когда вновь посмотрю в ледяные глаза.

А еще мне не давал покоя сговор Благого Короля с Александром. За эти месяцы я прониклась к отцу, начала доверять ему и не хотела снова быть преданной мужчиной, которого впустила в свою жизнь. Но что я могла в сложившейся ситуации? В лоб спросить у него о мотивах? Нет, конечно. Если отец по какой-то причине решил держать «дружбу» с Александром в секрете от нас с Дорианом, я только поставлю себя в неловкое положение и подорву его доверие.

В глазах короля промелькнула жалость. Не знаю, что он увидел на моем лице, но я встрепенулась и попробовала скрыть уныние за беззаботной усмешкой.

– Я не хрустальная ваза, отец. И мне не нужна нянька. Тем более эта почетная роль давно отдана Филиппу. – Я встала так, чтобы загородить гнома и монетки, так беспечно брошенные на тумбе. – Не переживай за меня. Обещаю, сегодня вечером я тебя не подведу.

Коронация новых членов семьи являлась важнейшим ритуалом для правившей династии. Она представляла собой не только красивый обряд и громкий пир, но и была своеобразной демонстрацией силы и власти Благого Двора перед другими правителями. Коронация таила в себе молчаливый посыл, предостерегала от посягательств на благие земли и подданных, укрепляла власть и короны, и наследной магии. Я прекрасно понимала, как восхождение на престол меня, единственной наследницы прямой силы благих прародителей за последние шестьсот лет, важно для династии Торгтон.

Отец недоверчиво прищурился, а я лишь махнула рукой, намекая на то, что хочу побыть одна.

– Если тебе понадобится с кем-то поговорить или…

Не дослушав, я возмущенно всплеснула руками.

– Неужели я настолько жалко выгляжу?

– Агнес, в твоих чувствах к Неблагому Королю нет ничего постыдного. Ты не знала об его причастности к гибели Элеонор, судьба свела вас не просто так, поверь мне. И дело не только в пророчестве или в твоих убеждениях. Все циклично, доченька, и взаимосвязано. Не влюбись в Эллина, ты уже воплотила бы пророчество в жизнь, отомстив за маму. Не свяжи вас магией родственных душ прародители, Неблагой Король уже давно бы убил тебя. Любовь предостерегла вас от ошибок. Судьба дарует, и она же отнимает.

Я вздернула бровь, сцепив трясущиеся пальцы в замок.

– Ты что же, защищаешь Неблагого Короля?

Отец скупо улыбнулся и совсем не по-королевски поковырял пол носком ботинка.

– Нет, я лишь пытаюсь сказать, что самобичевание ничего не изменит, а флирт с Дорианом никуда не приведет. Ты приняла боль от разбитого сердца, так прими и свои чувства к нему, а уж что с ними делать: лелеять или отпустить, покажет время.

Я не ответила. Да и что тут говорить? Что в стремлении превозмочь свою любовь к Неблагому Королю эгоистично пыталась найти забвение в чувствах другого? Что не было и дня, чтобы я не вспоминала о ледяных пальцах на моем теле и не корила судьбу за безжалостную насмешку?

– Отец… – Маркус резко оторвал взгляд от пола, его плечи напряглись. Должно быть, в моей интонации прозвучало что-то интригующее. – Я никогда тебя ни о чем не просила и не спрашивала, но… – я сглотнула свербящее чувство в горле, – Даяна… прошу, выдели ей пару минут сегодня на балу.

Король вздрогнул, в воздухе забурлила магия, наполняя пространство ароматом хризантем.

– Я знаю о вашей хм… связи и ее предательстве. Ты учишь меня не повторять ошибок, закрываться от прошлого, принимать себя и идти дальше. Может, и тебе стоит так поступить?

Отец широко распахнул глаза, золотистый мед в которых заволокло печальной тьмой. Загорелая кожа резко побледнела.

Сквозившее в пространстве замешательство ощутимо повисло над нами.

– Увидимся на коронации, милая моя, – наконец совладав с эмоциями, отозвался отец.

Он словно помолодел на несколько лет. Естественно, не в физическом плане. Тело фейри не менялось под натиском вечной жизни, но что-то изменилось у него внутри, сделав немного уязвимее, стряхнув былую стальную уверенность.

Я нежно ему улыбнулась, и отец, отвесив поклон, оставил меня наедине со своими мыслями.

Время безжалостно приближалось к коронации. Замок заполонили многочисленные гости не только из верхушки фейри, но и обычный народ, жаждавший узреть редкое событие. Отовсюду доносились лязг посуды, голоса придворных, причитание горничных и скрип доспехов караульных.

Я так и не покинула своих покоев, дожидаясь личную охрану и сопровождающего, в качестве которого должен был выступить Благой Принц.

Пока я, обложенная мягкими подушками, сидела на широком подоконнике и созерцала блеск волн, душевные терзания, словно морские воды, угрожали утащить меня на дно. Я безостановочно возвращалась к жару от поцелуя Дориана и к холоду от слез по несбыточным мечтам, думала об Артуре и о том, как мне не хватает его крепкого братского плеча.

И пока совсем не погрязла в вязком болоте собственного разума, я призвала благую магию. В воздухе расцвели лилии, пионы, розы и лаванда. Скучная комната вмиг превратилась в цветущий сад. Легкое мановение руки, и цветы начали хаотично парить. Я наблюдала за прекрасным танцем растений, стараясь сосредоточиться не на тревоге и панике, а на бурлящей силе прародителей.

«Сегодняшняя коронация не что иное, как маскарад двуличья и бал убийц. У всех свои враги, а я эпицентр кровавого действа».

– Зефирка!

От неожиданности я подпрыгнула на подоконнике и едва не врезалась затылком в нос Дориана. Он не сводил с меня восхищенного взгляда. Казалось, огонь в его глазах проникал под бархатную ткань платья.

Цветы испарились, расплывшись по воздуху цветным туманом. Я встала, и принц протяжно выдохнул. Я знала, что видит Дориан – прекрасную девушку с длинными распущенными волосами, голову которой венчает драгоценная диадема. Девушку, чье стройное тело и аппетитную грудь подчеркивает идеально подогнанное по фигуре платье. Только вот бравада была лишь снаружи, а внутри я больше походила на побитого щенка.

Расправив темно-зеленые юбки, я подала принцу руку. Изумруды на моем лифе идеально сочетались с такими же камнями, украшающими его черный камзол и золотую корону. Дориан представлял силу и дух сразу нескольких дворов, поэтому его образ смешал в себе строгий черный цвет Дикой Охоты и золотой лоск Благого Двора.

Тонкой кожи запястья коснулся жаркий поцелуй. Я вздрогнула, но все равно позволила Дориану притянуть меня за талию и подтолкнуть к выходу из покоев.

Пора.

– Как транспортный узел в Суиле? Ты наладил переправу фруктов и зерна в отдаленные деревни Благого Двора? – спросила я, прижимаясь боком к мощному телу Дориана.

Его горячая аура помогала расслабиться и не погружаться в пучину переживаний перед коронацией. Перед скорой встречей с ним. Смогу ли я спокойно заговорить с Неблагим Королем и не поддаться порыву броситься в его объятия или вонзить ему кинжал в сердце? Чего желаю больше, я так и не решила.

– Агнес, зерно – это последнее, о чем я могу сейчас думать. – Дориан опустил взгляд на мое откровенное декольте, красиво обнажающее полукружья груди. Шумно сглотнув и прокашлявшись в кулак, он добавил: – В целом все улажено, не волнуйся.

Мы покинули покои. Дориан повел меня по внезапно опустевшим коридорам с вышитыми розами на гобеленах и расписными вазами. Скорее всего, гости отправились в тронный зал дожидаться моего феерического появления. Перед лестницей, ведущей в главный вестибюль, к нам присоединилась дюжина гвардейцев. Все вооруженные фейцы послушно вышагивали за нами, держась на почтительном расстоянии.

– А что Король Дикой Охоты? Тебе удалось узнать что-нибудь об их сделке с Маркусом? – прошептала я, чтобы даже стражники не смогли расслышать моего вопроса.

Принц отрицательно мотнул головой, и я расстроенно нахмурила брови. Миновав последний лестничный проем, мы вскоре оказались в широком светлом холле. Всего пару поворотов, и перед нами предстанут массивные двери тронного зала. До нас стали долетать первые возгласы возбужденных гостей и трель ненавязчивой мелодии. Сердце бешено забилось, а внизу живота противно защекотал страх.

– Дориан, я боюсь, – неожиданно призналась я.

Чтобы не запутаться в длинном шлейфе платья и не оступиться, я придерживала его сбоку за петлю, которую в течение последних минут беспощадно сжимала в руке и крутила туда-сюда.

– Ты ведь знаешь, что тебе не о чем беспокоиться. Александр и его приспешники не пойдут против магии обряда, да и публично против Маркуса выступать не посмеют. Что касается Неблагого Короля… Агнес, я не позволю ему даже приблизиться к тебе, не то чтобы как-то навредить.

– Я не об этом. Он… Дориан, я боюсь не его, скорее себя. Знаю, как по-идиотски это звучит, но я опасаюсь, что рядом с ним потеряю контроль над магией или еще что-нибудь натворю.

Дориан резко остановился. Долговязый стражник вовремя отпрянул в сторону, чтобы не сшибить нас. Принц проигнорировал его не очень профессиональное поведение. Он немного наклонился и поднял указательным пальцем мой подбородок, поймав в плен своих бездонных глаз.

– Я буду рядом, Агнес. Стану твоей тенью. – Дориан приложил мою ладонь к щеке. Пальцы прошлись по смуглой коже, ощутив легкую щетину на нижней части скулы. – Ты справишься. Мы справимся. Можешь мне верить.

Я осторожно опустила пальцы к соблазнительным губам и нежно очертила их контур. Принц прикрыл веки, на его челюсти дрогнула мышца, и он шумно задышал.

– Дориан, спасибо тебе за все. И пусть не знаю, что ждет меня за этими дверьми, – я повела подбородком в сторону высоких створок, которые охраняли караульные, – но я рада, что ты рядом.

– Всегда, – тихо отозвался он и отстранился.

Толпа за дверьми взволнованно гудела, как и кровь в моих венах. На мое лицо опустилась золотая вуаль, и Дориан помог мне зафиксировать бриллиантовые цепочки на макушке. По правилам церемонии, пока Благой Король официально не наденет на меня фамильную корону и не провозгласит наследницей королевского рода, мое лицо должно быть скрыто от любопытных глаз собравшихся.

Остроту зрения немного нарушил золотистый фатин с вышивкой, но я несказанно радовалась тому, что мои раскрасневшиеся щеки и искусанные в кровь губы не увидят практически до самого конца обряда.

Дориан галантно взял меня под локоть. Подданные и гости Благого Двора не были осведомлены о наших теплых отношениях, поэтому любые касания, не относящиеся к королевскому этикету, будут встречены пересудами и нелепыми домыслами.

– Готова? – только и спросил принц.

Позвякивая бриллиантами, я отрицательно покачала головой. Меня тошнило от волнения, а желание бежать сверкая пятками подальше от колыбели таящегося за дверьми ужаса все сильнее укоренялось в обмякшем теле.

Дориан посерьезнел. Он тоже натянул на себя маску, но не буквально, конечно. Теперь передо мной стоял Благой Принц, каким его видели посторонние – полуулыбка, не показывающая зубы и не затрагивающая разноцветные глаза, идеально прямая спина и напускное величие.

Лакеи распахнули перед нами бледно-розовые двери. Меня ослепил яркий свет, льющийся из зала, удушил запах алкоголя со сладкой магической примесью, оглушили радостные крики придворных, громкие аплодисменты и нарастающая музыка.

Колени задрожали, и мир превратился в размытое пятно. Если бы не крепкая поддержка Дориана, клянусь, я бы споткнулась на месте и кубарем вкатилась в тронный зал.

Неутихающие овации продолжали сбивать меня с ног. Я не привыкла находиться в центре внимания, наоборот, всю смертную жизнь скрывалась в тени, пряталась от реальности и убегала от друидов.

– Агнес, возьми себя в руки. Нам нужно двигаться; если продолжим стоять в дверях, все поймут, что ты боишься, – пощекотал мне ухо под вуалью едва различимый шепот принца.

Но я ничего не могла с собой поделать, тело застыло, отказываясь внимать разуму и просьбам Дориана, зато сердце бросилось вскачь.

Принц вовремя взял ситуацию под контроль: одной рукой обхватив талию в жестком корсете, он буквально втолкнул меня внутрь.

Как только я перешагнула порог тронного зала, аплодисменты сменились удивленными вздохами придворных дам, шелестом длинных подолов и приглушенным бормотанием гостей. Даже музыка стала более спокойной и размеренной.

Внутреннее убранство зала превзошло все мои ожидания. Светлый кирпич обвивали цветущие лианы, а под потолком, напоминающим перевернутый сад, порхали птицы. С него свисали лавандовые веточки и сплетенные из разных цветов композиции. Стены украшали блестящие гобелены с символом Благого Двора – розой и венкообразной короной. На королевском пьедестале красовались три золотых трона с расписными спинками и бархатными подлокотниками, а стена позади них цвела лютиками. Солнечные лучи, словно в детском калейдоскопе, разными цветами преломлялись в витражных окнах.

Пока мозг восторгался убранством, обездвиживший меня нервный узел ослаб.

Толпа разодетых придворных и не менее разряженных горожан расступалась, пропуская нас с принцем в центр сказочно красивого зала. Фейцы учтиво кланялись, фейки приседали в низком реверансе, пока гости не сбились по обе стороны от нас, образуя ровный коридор. Отец гордо стоял на пьедестале, безотрывно следя за моим приближением. Коричневый сюртук, высокие сапоги и длинный меч с замысловатым эфесом на боку подчеркивали его королевское величие.

Чуть раньше отец упоминал, что титулованных гостей и инодворовых правителей разместят в специальной королевской ложе для лучшего обзора, комфорта и обеспечения как нашей, так и их безопасности.

Где именно находилась эта ложа, я не знала. Но внутреннее чутье, а точнее пульсирующий висок подсказывали, что левую сторону зала не случайно покрывает более густая поросль папоротника, а винтажные столы ломятся от элитной выпивки и изысканных яств. Да и гвардия вооруженных от макушки до пят караульных вдоль зеленой стены тоже подтверждала мои догадки.

Благой Король хлопнул в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание. Я с облегчением выдохнула. Тысяча прожигающих глаз фейри ощущались как острые лапки мерзких насекомых на коже.

К королю поднялась Виктория, а несколько высокопоставленных лордов благой свиты шагнули на первую ступень пьедестала. Зал наводняли коричневые, зеленые, розовые и желто-оранжевые цвета, принадлежащие к гамме Благого Двора. Краем глаза я заметила вспышки лазурных, фиолетовых и даже серебристых нарядов обычных фейри, прибывших на мою коронацию с соседствующих земель.

Маркус прочистил горло.

– Мы рады приветствовать вас на значимом для королевской семьи Торгтон событии. Сегодня я официально представлю вам единственную кровную наследницу престола и избранницу прародителей благих фейри, мою дочь – Агнес Потроут.

Отец специально не стал использовать фамилию моего брата, которая принадлежала друиду, отнявшему у него Элеонор. А я наотрез отказалась принимать фамилию королевского рода. Мне хотелось сохранить хоть что-то из прошлой смертной жизни, напоминающей о маме, сахарной вате и любимых фильмах.

Гости взорвались бурными аплодисментами. Внимание присутствующих вновь обратилось на меня.

Я поежилась, заставив себя думать о чем угодно: о натирающей ступню атласной туфельке, о щекочущем лоб локоне, о ребенке благих фейри, который за колонной незаметно кусал бутон розы, только бы не думать о нем.

И пусть я не видела Неблагого Короля, но отчетливо ощущала его присутствие и ледяной взгляд, прикованный к моему скрытому вуалью лицу. Чувствовала тонкую струйку древнего холода, пронизывающего летний воздух.

Дориан, по-прежнему поддерживающий меня под локоть, напрягся и еле заметно хрустнул шеей. Видимо, щупальца холода достигли и его.

– Сегодня вы станете свидетелями восхождения Благой Принцессы на престол. Очевидцами благословения моей дочери нашими предками, – разлетелся по всему залу голос отца, словно он говорил в рупор.

Снова аплодисменты и ликующие возгласы заполнили душное пространство, отражаясь от арочных сводов и цилиндрических колонн.

– Согласно традициям, перед коронацией состоится дебют – танец принцессы и ее избранника.

Маркус расправил подол накидки, кофейным шелком ниспадающей с его плеч, а у меня сжался желудок.

«Избранника?»

– Я необычайно счастлив представить вам не только свою дочь, но и моего приемного сына, всем вам известного и горячо любимого Благого Принца – Дориана Торгтона.

Отец выпрямился во весь рост и величественно прошествовал к самому высокому трону – центральному. Викки помогла ему красиво разложить плащ, расшитый золотой строчкой.

Толпа громко зааплодировала, а Благой Принц в знак почтения едва заметно склонил чернявую голову.

Я вопросительно уставилась на Дориана сквозь складки фатина. Поморщившись от столь пристального взгляда, он произнес одними губами:

– А ты хотела, чтобы меня назвали твоим фаворитом, сопровождающим или хм… братиком? – Теперь поморщилась я. – Избранник – лишь обобщенное понятие спутника на вечер, – тихо добавил он. – Однако после нашего жаркого поцелуя на берегу реки, думаю, мой статус чуть выше.

Когда щеки вспыхнули алым, я еще раз мысленно поблагодарила фейца, решившего ввести в обряд коронации вуаль.

Мы с Дорианом так и не поговорили о случившемся на моем балконе и о пылких объятиях после тренировки, не обозначили чувства друг к другу. Учитывая, что коронация была не самым подходящим временем для выяснения отношений, я решила немного поумерить пыл и вновь уткнулась взглядом в пол.

Розовый шифон зашелестел по камню, когда вперед выступила Виктория и низко поклонилась гостям. Стоявший на нижней ступени Филипп прошелся тоскливым взглядом по ее каштановым кудряшкам.

– Прошу, маэстро, музыку, – выпрямляясь, прощебетала наставница, и по залу полилась нежная мелодия вальса.

Дориан развернул меня лицом к себе, гости Цитадели Дыхания расступились. Караульные оттеснили фейри так, чтобы в центре образовался широкий, идеально ровный круг.

Как и учил принц, я отступила на шаг и сделала элегантный книксен. Ну или почти элегантный, поскольку носком туфли я все же зацепилась за неровный шов между каменными плитами и неуклюже пошатнулась.

Воодушевленные гости сделали вид, будто не заметили несбалансированного движения, и вновь зааплодировали.

Дориан сдержанно улыбнулся, отвесив мне глубокий поклон, и грациозно двинулся вперед. Одна его рука сжала мою ладонь, а пальцы другой легли на корсет сзади.

Я встала в закрытую позицию и положила свободную ладонь на его плечо. Дориан был до безобразия высок, поэтому мне пришлось привстать на цыпочки и вытянуться.

Одинокая снежинка поцеловала мои оголенные лопатки, словно хлесткое напоминание о бале Зимней Луны и ласковых прохладных пальцах другого мужчины, прижимавшего меня к крепкой груди.

К виолончели прибавилась мелодичная флейта. Дориан шагнул ко мне, и я увела ногу назад, стараясь ни на что не отвлекаться и больше не позориться.

«Раз-два-три».

Мысленно считая шаги, я вскоре подстроилась под ритм принца. Мы плыли в медленном танце вдоль линии собравшихся гостей. Перед моим взором мелькали раскрасневшиеся от зависти лица придворных дам, заинтересованные взгляды мужчин, и в какой-то момент даже показалось, что я заметила в толпе непоколебимую Даяну.

Я научилась слушать тело Дориана и как податливая марионетка безукоризненно выполняла все, что он от меня требовал. И сейчас я прогибалась в пояснице под звонкие возгласы, а он поднимал меня в воздух и кружил под не менее громкие овации. Мои натянутые нервы стали его управляющими ниточками.

Трели порхающих над нами разноцветных птиц вторили красивой мелодии, когда Дориан прижал меня спиной к рельефному торсу и, потянув за руку, прокрутил вокруг своей оси. Подол тяжелого платья обвил щиколотки, и, не успев закончить оборот, я ощутила теплую призрачную ладонь на затылке.

Благой Принц понуждал мой разум распахнуться. Не задумываясь, я открыла ему сознание, как входную дверь старому другу.

«Ты доверяешь мне, Агнес?» – низкий голос Дориана, окутанный пеплом и сладким послевкусием миндаля, трезвонно раздался у меня в голове.

«Безоговорочно».

Принц облегченно прикрыл веки, словно такой ответ стал для него глотком свежего воздуха в удушающей мгле.

«Только не визжи и не вырывайся», – ментально предупредил он, и я, запнувшись, пропустила следующий шаг.

В карем глазу Дориана полыхнул огонь. Языки бездымного пламени поползли по мускулистым рукам ко мне, но я даже не дернулась. На холме он был готов заживо сгореть, лишь бы уберечь меня от кары собственной магии. Я не просто доверяла Благому Принцу, я верила в него!

Пламя коснулось моей кожи. Я невольно вздрогнула, но не почувствовала ничего, кроме уютного тепла. Огонь змейкой пополз вверх к плечам, распространился на шею и опустился вниз по платью.

Фейри принялись изумленно охать, кто-то закричал, а кто-то, не прекращая оваций, даже засвистел.

Пламя пожирало бархатный наряд и тонкую вуаль. Огонь, сжигая одну ткань, превращал ее в другую. Я пылала словно факел, пока принц без устали кружил меня уже не в вальсе, а в более откровенном и страстном танце.

Вуаль растворилась, явив собравшимся половину моего лица. Вместо золотой накидки появилась удлиненная драгоценная маска, усыпанная сапфирами и бриллиантами. То же происходило и с платьем. Бархат деформировался под огненными всполохами, исчезая. Корсет и лиф стали совершенно прозрачными. Только россыпь сапфиров и изумрудов блестящими каплями прикрывала интимные места, совсем не оставляя простора воображению.

Дориан ласково опустил меня на руку и описал моим телом дугу в воздухе. Мои черные локоны едва не коснулись каменного пола. Зал заполнили восторженные крики.

Тяжелая юбка больше не напоминала вычурные портьеры. Плотная ткань превратилась в облегающий тело букет цветов, по форме напоминающий перевернутую лилию. Чем ближе бутоны подходили к небольшому шлейфу, тем более яркими и весомыми становились цветы.

К нашему танцу присоединились фейри в масках, выстроившись по периферии круга так, чтобы мы с принцем оказались в центре. Это были не обычные гости замка, а специально обученные танцоры, синхронно двигающиеся в такт с нами. Лишь в некоторых моментах они специально замедляли движения или делали наклоны чуть позднее нас, чтобы мы с Дорианом оставались в центре внимания.

Музыка нарастала, принц плотнее прижимал меня к себе. Через тонкую ткань лифа я чутко улавливала, как напряжены его мышцы.

– Ты даже не представляешь, насколько ты красива, Агнес, – с придыханием признался он, поглаживая большим пальцем мою поясницу.

У меня запылала кожа и вкипела кровь.

Не успела я ответить на комплимент, как Дориан легко, словно пушинку, подбросил меня в воздух и, обхватив руками чуть ниже бедер, прокружил. Цветочная юбка всколыхнулась, и несколько розовых лепестков осели на пол. Я смотрела на него сверху вниз, когда вновь почувствовала жалящий позвоночник древний холод.

Если Дориан и заметил негласное предупреждение, то виду не подал. Танцующие вокруг нас фейри с завидной легкостью повторили наш этюд, и мои ноги опустились на твердый камень. Принц кружил и проворачивал меня, его горячие пальцы блуждали по моим плечам, ребрам и талии.

Мышцы ныли от быстрых движений, а горло все ощутимее сжимало волнение.

«Скоро я с ним встречусь, скоро заговорю».

Звуки скрипки достигли крещендо, наш танец подходил к концу. Я юлой вращалась возле Дориана, а он галантно придерживал меня за руку над головой. От летающей по воздуху юбки зал наполнился ароматом роз и пионов.

Дориан резко развернул меня к себе спиной, как в теневой позиции танго. Его полные губы остановились в считаных миллиметрах от моих. Поддавшись искушению, принц незаметно для толпы коснулся меня обжигающе кратким поцелуем. Настолько мимолетным, что я не уверена, случился ли он на самом деле.

Тронный зал взорвался бурными аплодисментами. С потолка, медленно кружась, полетели разноцветные лепестки и блестящие перышки.

Силясь совладать с собой, я облизнула пересохшие губы, но вместо умиротворения почувствовала оседающий вкус пепла, который будоражил нутро. Грудь принца быстро вздымалась и опадала, царапая мою обнаженную спину гранями золотых пуговиц на камзоле.

Благой Король грациозно поднялся с трона и уверенной походкой двинулся к краю пьедестала.

– Поздравляю тебя, доченька, с первым официальным дебютом!

Громоподобный голос отца вернул нам с принцем самообладание. Дориан отступил на шаг, наконец подарив мне возможность выдохнуть. Почтительно поклонился и, как того требовал этикет, благодарно припал губами к моему запястью.

И снова жар ударил в темечко. Я натянуто улыбнулась, стараясь не обращать внимания на подрагивающее тело и не поглядывать в сторону специально отведенной для инодворовых правителей ложи.

Вежливый жест не выходил за рамки приличий и этикета. Однако губы Дориана порхали по моей руке на несколько секунд дольше положенного. Да и то, с какой страстью он заглянул в мои спрятанные маской глаза, говорило о многом.

Гости заохали, придворные дамы зашептались и с наигранным рвением принялись обмахиваться кружевными веерами.

Это был молчаливый посыл, демонстрация намерений принца и его чувств ко мне. Я понимала, кому именно он адресован, так как до сих пор ощущала пронзающую струйку ледяного воздуха, которая обвивалась вокруг меня, словно удав.

Вскоре Дориан выпустил мою руку. Под новый всплеск оваций я двинулась к королевскому пьедесталу.

Глава 8. Новые реалии

Высокопочтенные лорды из королевской свиты разошлись. Фейри освобождали ступени пьедестала, на вершине которого меня дожидались отец и Виктория, а вскоре к ним присоединился и Дориан.

Пока я шла, всеми силами стараясь не запнуться о собственные ноги, отец взмахнул рукой. Рядом с ним, паря в воздухе, словно чайка на ветру, возникла венкоообразная корона из драгоценных листьев.

Каждый шаг приближал меня к новому титулу, к новым обязанностям и новой жизни, в которой больше не будет уютных вечеров в ресторанах и запаха крепкого кофе.

Это ранило глубоко в сердце. В каком бы мире я ни находилась, меня всегда ждал выбор. Выбор между тем, кем я хочу быть, и тем, кем должна.

Как можно грациознее приблизившись к королевскому пьедесталу, я остановилась. Зрители затаили дыхание, и единственным звуком в зале осталось мелодичное пение виолончели, которое расслабляло разум, унося его в успокаивающие лагуны с прозрачной водой.

Приподняв цветочную юбку, я опустилась на колени. Благой Король смотрел на меня с высоты пьедестала, но его глаза светились родительской гордостью и любовью.

Лорды встали по обе стороны от меня, каждый из них держал в руках золотой скипетр. Отец двинулся вниз вместе с Викторией. Он остановился на второй ступени, а кудрявая фейка замерла напротив меня.

Я склонила голову. Виктория осторожно коснулась моего затылка и произнесла:

– Агнес Потроут, готова ли ты присягнуть Благому Двору и своему королевскому наследию? Готова ли принять ответственность, которую возложит на тебя титул Благой Принцессы? Готова ли защищать своих подданных, направлять свою магию на процветание Благого Двора и поддержание порядка?

– Да, готова! – Я постаралась, чтобы голос не подвел и мой ответ прозвучал твердо и громко.

Я действительно чувствовала, что готова. Я всю жизнь бегала от себя, отрицала собственное «я», а теперь пришла пора это изменить. Если бы год назад кто-то сказал, что стану принцессой волшебной страны, я бы покрутила пальцем у виска и сочла этого несчастного умалишенным. Но все меняется. Раньше я даже представить не могла, что наши с братом пути разойдутся, что я влюблюсь и вскоре возненавижу зимнего фейца, а мой отец окажется вовсе не кровожадным извергом.

Легкие касания пальцев Викки неожиданно сменились весом и холодом металла. Я не сразу поняла, что надо мной возвышается уже не наставница, а Благой Король. На макушку давила тяжесть наследной короны, мою диадему отец аккуратно выплел из волос и передал Дориану.

Я не могла заставить себя посмотреть на Маркуса. Корона так сильно сжимала голову, что у меня заболела кожа и запульсировала вена на лбу.

Словно заметив мое встревоженное состояние и внутреннее сопротивление, отец прошептал:

– Покажи Благой Короне свою силу, Агнес. Она должна счесть тебя достойной трона.

В груди вспыхнула магия.

«Я готова, я достойна, – передала я свои мысли короне, но золотой обруч лишь сильнее сдавил тисками голову. – Я наследная принцесса, избранная прародителями благих фейри».

Корона не просто не поддавалась, она попробовала впиться в мой череп золотыми шипами. И тогда по моим венам жаром разлилась магия. Я стала завывающим ветром над морями, кислородом в легких, зелеными лугами и густыми лесами. Я стала самой жизнью.

Пространство вокруг взорвалось разными цветами, словно радуга вдруг обрела материальное воплощение, а потом ее вдребезги разбили. Вьюнки на стенах и лианы на колоннах разрослись, цветущий потолок заполонил всю округу. Тронный зал изменился до неузнаваемости, словно в Цитадель Дыхания проросли джунгли.

Ветер послушно ласкал мои щеки, нежными волнами подхватывал волосы придворных дам и горничных, играл шелковыми платками лордов, звенел хрустальной посудой на столах.

Все еще жмурясь, я повела рукой в попытке совладать с короной. Гости замка неверяще озирались по сторонам, удивленно вздыхали и рисковали дотронуться до благоухающих растений, пока воздух в зале не застыл. Подчинившись моей воле, ветер стих, уплотнившись, он превратился в прозрачную стену. Я сжала руку в кулак. Невидимый барьер надломился, пространство затрещало по швам, словно лопнуло стекло.

Вздохи гостей быстро сменились воплями и криками ужаса. Я не хотела напугать своих подданных. Короне требовалась демонстрация силы, что ж, я показала лишь малую часть бурлящей внутри магии. Я разжала руку, и осколки воздуха, практически невидимые, но осязаемо острые, нацелились каждому присутствующему в сердце.

Отец не сдержал сдавленного стона. Был ли это возглас чистого изумления или страха, я не поняла. Благая Корона, вобрав вибрации паникующих гостей, резко перестала давить мне на макушку, и ее вес моментально исчез. Драгоценный символ власти больше не вступал со мной в конфронтацию, не противился моей наполовину смертной крови.

Я выдохнула. Смертоносные осколки растворились, преобразовавшись в нежные лепестки, которые быстро осели на пол. Леденящий кровь ужас перед моим могуществом перестал наполнять пространство. Фейри снова весело захихикали и громко зааплодировали, расценив случившееся как часть представления. Лишь возмущенный шорох листьев папоротника и скрежет зубов ознаменовали недовольство некоторых гостей замка.

Вскинув голову, я встретилась взглядом с янтарным медом. Маркус широко улыбался, но руки, безвольно повисшие по швам, слегка подрагивали, выдавая притворность его безразличия к моей выходке.

Не знаю почему, но я больше не желала быть слабой и прятаться за спиной отца или Дориана. Надоело! Я решила сама стать оружием и творцом своей судьбы.

Я встала, гордо распрямив спину, и сорвала с лица надоевшую маску.

– Как она красива! Невероятна! – долетели до меня выкрики из толпы.

Отец галантно подал мне руку и помог взойти по ступенькам к трону. Дориан смотрел на меня во все глаза, на его скуластом лице читался неописуемый восторг с примесью мрачного удивления. Викки, подлетев ко мне, помогла расправить юбки перед тем, как я торжественно опустилась на свой трон.

Музыканты припали к инструментам, извлекая из скрипки и арфы помпезную мелодию. Громкие овации и возгласы поздравлений отражались от высоких сводов, проникая мне в кости. Я до боли сжала расшитые бархатной строчкой подлокотники, отец и Дориан тоже заняли свои места, порождая новую бурю оваций.

– Идея с платьем ведь принадлежит тебе. Могла бы и предупредить, – оттянув прозрачный рукав, пожурила я чересчур серьезную Викки.

Мы все еще стояли на королевском пьедестале, поочередно принимая дары и поздравления от взбудораженных после церемонии фейри. Меня обнимали, кланялись и со слезами на глазах благодарили. Некоторые придворные фейки, не скрывая зависти, театрально восхваляли мои самые невыдающиеся черты. Одна из таких девиц даже сочинила целую оду моим выпирающим ключицам. Я едва не захрюкала от смеха самым неподобающим принцессе образом.

Отец тоже принимал поздравления, пожимая руки мужчинам и отвешивая поклоны разодетым фейкам. Дориан настороженно топтался у меня за спиной, прожигая убийственным взглядом любого, кто осмеливался подойти ко мне слишком близко.

– Ага, и выслушивать твои истерики, – ответила Викки, аристократично потягивая вино.

Я выдавила из себя отрепетированную улыбку, на большее сил не хватило. Когда толпа подданных иссякла и фейри ринулись набивать животы всевозможными вкусностями, по левую от пьедестала сторону зашевелились тени. Пришло время инодворовым правителям выразить свое почтение и благодарность за прием.

Теплая ладонь подбадривающе сжала мне плечо. Я повернулась к Дориану и шумно сглотнула. Волнение вновь противно зашевелилось в животе. Если бы не тот факт, что я уже сутки ничего не ела, меня бы вывернуло прямо на спинку отцовского трона. Пока я глубоко дышала и старалась проглотить подступающую желчь, произошло сразу два неожиданных события.

Ледяные руки обвили мою талию, пульс застучал в ушах, и я стремительно развернулась. В нос ударил аромат подснежников. Крепко обнимая, в мое побледневшее лицо заглядывала Бриэль.

Я удивленно моргнула. Прошлое столкнулось с настоящим, радость от встречи с подругой – с грустью от ее обмана и умалчивания помолвки с моим братом. Сердце больно сжалось, удушливой волной накатили давние обиды. И пусть от нестерпимой печали перехватило дыхание, но все же я скучала по тараторке Бриэль и ее беспардонным выходкам.

Руки ответно сомкнулись на спине Неблагой Принцессы. Я вжалась в подругу, поглаживая ее по белокурым волосам. Бриэль была прекрасна. Не изменяя цветовой гамме своего двора, она облачилась в пышный голубой наряд того же оттенка, что и камни в ее ледяной диадеме. Она раскачивала меня из стороны в сторону, а моя натянутая гримаса переросла в настоящую широкую улыбку.

– Я так по тебе скучала, Агни, – мелодично пропела Бриэль, и я содрогнулась от такого признания и ее привычного нежного голоса. – Ты великолепна, поздравлю тебя. Уверена, ты станешь достойной принцессой, а в будущем великой королевой!

Подруга отстранилась, и я наконец позволила себе посмотреть в ее сверкающие глаза-льдинки. Точно такие же, как и у ее брата.

Это была ошибка. Тут же перед внутренним взором, словно картины в галерее, предстали воспоминания: ненасытный холодный взгляд, блуждающий по моему обнаженному телу, разноцветные блики в его глазах, когда мы одновременно достигали пика удовольствия.

Шумно задышав, я отшатнулась от Бриэль. Она непонимающе захлопала длинными ресницами. Стоило слегка отстраниться от нее, как я увидела остальных. Я надеялась на встречу с братом, возможность поговорить с ним или хотя бы удостовериться, что у него все в порядке. Но, к моему огромному сожалению, среди высокопоставленных гостей Артура не оказалось. И, к моему облегчению, среди них не обнаружилось его.

Зато был властный Александр, который оценивающе поглядывал на меня. Рядом с ним стоял такой же крепкий рыжеволосый феец, но, в отличие от короля Дикой Охоты, волосы едва доставали ему до плеч. Да и шрамов на вытянутом лице имелось гораздо меньше.

Поодаль от них, покачиваясь на пятках, ждала своей очереди стройная фейка с пшеничными волосами, которые ближе к кончикам приобретали самые разнообразные оттенки сиреневого, розового и голубого. Под стать шевелюре на ней красовалась высокая корона с сиреневыми завитками и изящное персиковое платье с рукавами-фонариками. Но больше всего мое внимание привлекли небольшие рожки у нее на лбу, немного напоминающие рожки козленка.

Заметив мой заинтересованный взгляд, фейка ловко обогнула свиту Дикой Охоты и шагнула вперед.

– Я Лилиан Артек, королева Низшего Двора, – представилась она.

Ее голос был таким же красивым и уточенным, как и сама фейка. На мое удивление, Лилиан не стала делать реверанс или следовать пресловутым правилам королевского этикета. Вместо этого по-дружески приобняла меня за плечи и поцеловала в щеку.

Я залилась краской от неожиданно душевного приветствия. Лилиан отстранилась, игриво подмигнув мне, и поверх моей головы посмотрела на дежурившего рядом Благого Принца.

– Ну здравствуй, Дориан. Давно не виделись.

– Привет, Лили. Давненько. Я уже успел заскучать по твоим подначкам.

Королева обольстительно улыбнулась уголками рта.

– Ты поправился, принц. Если и дальше продолжишь налегать на мучное, к следующей нашей встрече и вовсе заплывешь жиром.

Дориан хмыкнул, настороженность в его глазах наконец-то сменилась задорным весельем.

– Это мышечная масса, Лили. Кода мы виделись в последний раз, я был худым подростком, – бодро ответил принц, поравнявшись со мной плечами.

Лилиан демонстративно ткнула пальцем в его пресс и прищурила лиловые глаза.

– Ладно, но булочек все равно советую употреблять поменьше, сам понимаешь, избыток жиров и углеводов пагубно влияет на мужскую силу.

Стоявшие рядом с отцом близнецы громко прыснули. Дориан задиристо улыбнулся красавице, и на его правой щеке проступила милая ямочка. Слегка подавшись вперед, он ехидно сообщил:

– Если желаете, можете хм… и туда тыкнуть, ваше величество. Уверяю, пресс у меня не самая твердая часть.

Я захихикала, Бриэль воодушевленно подхватила мой смех, но ее радостный настрой быстро сменился на гримасу пренебрежения – к нам приближался Александр.

Мое тело вытянулось струной, но, на удивление, рыжеволосый тиран не стал плеваться огнем или обнажать оружие. Александр учтиво мне поклонился, перебросив за спину длинную косу, перевязанную черной лентой.

– Ну, здравствуй, Агнес Потроут. Я много о вас наслышан. В особенности о невероятной для полукровки красоте, магической силе и умении попадать в центр событий.

Александр выпрямился во весь рост. Вблизи он выглядел еще более высоким, могучим и устрашающим. Шрам, пересекающий угол искривленного рта, навсегда запечатлел высокомерную ухмылку на его лице, а еще один алый порез лишил огненного правителя радужки в левом глазу.

Дориан напрягся и положил руку на рукоятку обоюдоострого меча, закрепленного на широком поясе. Отец прервал беседу с лордами и присоединившейся к ним Лилиан и шагнул к нам, предостерегающе послав в воздух всплеск благой силы.

Я не собиралась любезничать. Все внутри меня требовало всадить жестокому безумцу в сердце кинжал друидов и освободить мир фейри от его тирании.

– Я тоже наслышана о вас, Александр. Но, боюсь, мне нечем вам польстить. Слухи, связанные с вами, обычно полны тяжелого запаха крови и смерти.

Король Дикой Охоты надменно хохотнул. Смех получился грубый, скрипучий, словно открытие крышки гроба.

– Что ж, ты уже польстила мне, дитя. Рад, что моя репутация вселяет страх и трепет еще даже до личного знакомства со мной.

Я уже открыла рот, чтобы вставить еще пару завуалированно обидных реплик, но подоспевший к нам отец предупреждающе сверкнул глазами, и я неохотно вытянула губы в ровную линию.

– Это Себастьян. – Король Дикой Охоты подбородком указал на фейца в кроваво-алом сюртуке рядом с собой. Присмотревшись внимательнее, я узнала в нем приспешника Александра, который находился с ним в саду. – Мой единственный сын и наследник огненного престола, а также новый генерал армии Двора Дикой Охоты.

Себастьян, вторя отцу, низко поклонился и прижал руку к широкой груди.

Я мысленно пожалела фейку, которой выпала нелегкая участь родить Александру наследника. В мире фейри не существовало искусственного оплодотворения, так что бедняге пришлось как минимум раз возлечь с бессердечным монстром. Надеюсь, ее не принуждали.

Дориан кашлянул, выдергивая меня из невеселых размышлений, и я поклонилась Себастьяну в ответ.

Нас вновь объяли гул восторженной толпы и оглушающие аплодисменты. Даже не оборачиваясь, я поняла, что в центр зала ворвались шуты и акробаты.

Бриэль, не сдержавшись, раздраженно фыркнула и высокомерно вздернула нос, немедля завладев вниманием Александра.

– Собственно, нам всем очень интересно, куда же запропастился Неблагой Король. Разве он прибыл сюда не для того, чтобы поздравить с коронацией нашу драгоценную Агнес?

Я ушла в себя, силой воли сдерживая трясущиеся коленки.

– Мой брат поздравит Благую Принцессу чуть позже. – Мир закружился, а сердце, ухнув, упало в пятки. – Эллин и так проявил невероятную сдержанность и благосклонность, разделив с убийцей наших родителей одну ложу. Боюсь, на большее его не хватит.

«Что?»

Я широко распахнула глаза. Неблагой Король собственноручно убил своего отца и свел мать в могилу – так мне сказал Дориан, а фейри не умели лгать. Мой ошарашенный взгляд метался между Неблагой Принцессой, отцом и Дорианом. Однако мужчины остались безучастны к реплике Бриэль, зато ее глаза многообещающе блеснули, поймав солнечный лучик.

Я глубоко дышала, подавляя в себе внезапное желание схватить подругу за руку, растолкав толпу, оттащить ее в покои и все детально выспросить.

Александр по-звериному зарычал, а потом взял бокал с подноса проходящей мимо горничной в белых перчатках и пригубил вино, на несколько мгновений скрыв за хрусталем свою вечную ухмылку.

– Ох, дорогая моя Бриэль, не твоему брату меня судить. Останься Элеонор в живых, она бы сейчас невероятно гордилась дочерью, а Маркус счастливо танцевал в объятиях жены, но увы. Страх перед пророчеством и стремление не допустить уничтожения Неблагого Двора сделало твоего брата ничуть не лучше меня, а волшебной стране достаточно одного монстра. И скоро я это докажу.

Я вовремя подавила обжигающую душевную боль, не позволив провокационному замечанию Александра укорениться в себе. Бриэль двинулась к огненному фейцу, но я выросла у нее на пути, словно валун, не позволив подруге наделать глупостей.

Король Дикой Охоты рассмеялся так, словно вместо Бриэль его веселил шут со звенящим колпачком на голове.

– Хватит, Александр, – властно вклинился Маркус. – Магия обряда коронации не позволит тебе спровоцировать бойню, а выслушивать твои жалкие попытки зацепить нас за живое я не намерен.

Глава 9. Осколки будущего

Пока оставшиеся фейри пировали и весело отплясывали в тронном зале, наш праздничный ужин проходил в специально отведенной для приема высокопочтенных гостей столовой замка.

Я сидела за длинным столом и нервно отбивала пальцами ритм по массивной столешнице. Высокие окна открывали живописные виды на безмятежный пляж и полюбившуюся мне тихую лагуну. Изогнутые люстры из хрусталя и золота свисали над столом причудливыми завитками, отбрасывая длинные тени на деревянные половицы, пилястры и нежно-зеленые стены.

Отец разместился в самом высоком кресле по центру стола, мы с Дорианом напряженно сидели справа от него, а остальные заняли стулья напротив.

Бриэль, радушно улыбаясь, поправляла высокую прическу. Неблагой Король так и не появился, так что место рядом с белокурой красавицей пустовало. Его отсутствие одновременно меня радовало и глубоко печалило.

Как бы ни ныло разбитое сердце, как бы ни тянул вниз могильных холод предательства, глубоко, там, где люди прячут свои пороки и темные желания, теплился слабый огонек надежды. Надежды на то, что хитроумно подстроенная смерть моей матери, заживо замороженные дети и пророчество просто чья-то нелепая шутка, а он сейчас ворвется сюда и рассмеется таким сладким, звонким и любимым мною смехом.

Конечно, этого не произошло, как ничего из того, что я так отчаянно желала.

Я рвалась пообщаться с Бриэль наедине, разузнать о брате, расспросить, почему они не оповестили меня о помолвке и что принцесса имела в виду, заявив, что ее родителей убил Александр. Однако я не могла прервать праздничный ужин, поэтому вынуждена была сидеть и пялиться на то, как остальные ковыряют вилками тушки запеченных куропаток.

Через стул от Бриэль сидела Лилиан. Королева Низшего Двора, как и все, делала вид, будто увлечена вкуснейшим ужином, который размазывала по золотым бортикам тарелки. Александр на пару с сыном не сводили с меня внимательных взглядов, словно я была диковинным цветком среди сорняков. Дориан незаметно для остальных успокаивающе поглаживал мое колено под столом.

– Признаюсь, я изрядно удивлен, – вновь завел разговор король огненных земель. Мясо птицы он не резал ножом, а варварски рвал руками и закидывал в рот, словно дичь на охоте. – Со мной за одним столом сидит полукровка, наделенная великой благой силой, чей жизненный путь либо восславит волшебную страну, либо поставит ее на колени. Я живу многие столетия, но еще ни разу лично не беседовал с избранной. Неблагому Королю и Дориану невероятно повезло, они смогли вкусить совершенство.

Нож Благого Принца предупредительно царапнул дно тарелки. Я отложила вилку, и голодный желудок недовольно заурчал. Я не стала разубеждать Александра в том, что наши отношения с Дорианом так и не добрались до постели. Плевать, пусть тиран думает что хочет, моя личная жизнь его не касается.

– Жалеете, что не оказались на их месте? – перешла я в наступление. Сцепив руки в замок, положила на них подбородок и премило захлопала ресницами, изображая из себя невинную деву.

Маркус подавился едой и кашлянул в кулак.

– Дитя, боюсь, тебе и твоему отцу придутся не по вкусу мои способы удовлетворения. Я слишком стар, развратен и архаичен. Мои любовные предпочтения часто связаны с болью, кровью и смертью.

– Вы отвратительны до глубины души, Александр, – разгоняя жаркий летний воздух перьевым веером, вставила Лилиан. – Вы обезумевший фанатик, душевнобольной убийца.

Лиловые глаза королевы приобрели холодный чернильный оттенок. Злость и неприязнь, звучащие в тоненьком голосе, обрушились на огненного фейца ядовитым всплеском.

Александр развернулся и медленно сглотнул, словно пытался протолкнуть через горло не куски пищи, а собственную ярость.

– Лили, только не говори, что все еще дуешься на меня из-за смерти безродного гвардейца.

Лилиан до треска сжала ножку веера и несдержанно воскликнула:

– Генри, его звали Генри!

Я вспомнила рассказ Неблагого Короля о несчастной любви Лилиан к мужчине, который из-за низкого статуса и предрассудков ее двора не мог претендовать на сердце королевы, и поежилась.

– Точно, прошу прошения. – Александр улыбнулся во весь изуродованный шрамами рот, словно гнев фейки его забавлял. – Но лучше бы сказала спасибо. Я уберег тебя от досадной ошибки смешения королевской крови с семенем прислуги. Бери пример с нашей ненаглядной Агнес, ее юбка поднимается только перед коронованными мужчинами.

Возмущение закололо щеки. Прежде чем я двинулась на рыжего нахала, отец вскочил с кресла и взмахом руки нацелил десятки шипов в горло Александра. Дориан не отставал. На пальцах принца заиграло пламя, обоюдоострый меч взлетел над столом. Бриэль придушенно ахнула и вслед за Лилиан поспешила отодвинуться подальше. Сын Александра ответно вскинул темное лезвие длинного клинка.

Король Дикой Охоты звонко рассмеялся, щелкнул пальцами, и шипы отца обуял огонь. Далее он молниеносно крутнулся и, схватив меч Дориана, выбил клинок из его рук, даже не потрудившись подняться с кресла. Меч с лязгом упал на деревянную столешницу. Подгоняемый инерцией, Дориан ударился ладонями о стол, и его пламя погасло. Виноградные лозы сковали руки и ноги Александра. Отец выглядел так, словно готов вцепиться ему в глотку, но Король Дикой Охоты взмахом руки спалил путы.

Я понимала, что никто из мужчин не сражается в полную силу. Пусти они кровь, и магия обряда вмешается, убив всех, кто нарушил древние законы. Однако даже дурачась, Александр был невероятно ловким и смертоносным.

Ветер всколыхнул подол моего цветочного платья. Потоки воздуха разогнали духоту и накинулись на пламя Короля Дикой Охоты. Огонь исчез, расплываясь серым дымом. Я требовательно дернула Дориана за рукав, призывая сесть на место. Александр этого и добивался – всплеска наших эмоций, чтобы защитные чары сделали грязную работу за него. Он нас провоцировал, безошибочно понимая, какой рычаг использовать и на какую точку надавить.

На отца я сверкнула предупреждающим взглядом, и он, скрипнув зубами, опустился в кресло.

– Физика. – Я безразлично теребила кружевную салфетку на коленях. Александр больше не шел в атаку, заинтересованно наблюдая за тем, как ветер гуляет в его волосах. Себастьян убрал меч в ножны и сел, с опаской посматривая на внезапно успокоившегося отца. – Не знаю, знакома ли вам эта точная наука, но смертные частенько используют ее для разработки технологий.

Повисло неловкое молчание. Похоже, фейри пытались постичь глубокий смысл неизвестных слов. Я же невольно улыбнулась и продолжила:

– Так вот, Роберт Бойль выяснил, что в вакууме пламя затухает. А в капиллярах кровь поднимается вверх, разрывая мелкие сосуды, и провоцирует кровоизлияние в жизненно важные органы. Это, конечно, не убьет фейри, но заставит помучиться.

Пока я говорила, все собравшиеся за столом меня внимательно слушали, а Бриэль даже приоткрыла рот.

Поведя рукой, я подчинила своей магии воздух вокруг огненной свиты и принялась истощать прозрачную материю, лишать легкие Александра и его сына кислорода. Король Дикой Охоты дернулся, схватившись за горло, и вскинул руку, но его попытка разжечь пламя не увенчалась успехом. Несколько искр слетели с вытянутых пальцев и тут же погасли в сжатом воздухе. Карий глаз Короля Дикой Охоты налился кровью. Потянувшись к оружейному поясу, он собрался схватиться за меч, но я предупреждающе выставила ладонь. Щелчок пальцев вернул все на место. Себастьян задышал, шумно глотая ртом воздух, а Король Дикой Охоты зарычал, и на его подбородке запульсировала жила.

– Ты играешь с огнем, дорогуша. – Александр многозначительно покосился на моего отца.

– В детстве я любила прыгать через костры, – произнесла я спокойно, не обращая внимания на ошарашенных фейри.

Вновь подперев щеку кулаком, подмигнула Александру. Бриэль не сдержала нервный смешок. Дориан беспокойно забарабанил ногой по полу, а Лили вцепилась в край стола. Король Дикой Охоты, сообразив, что его подстрекательство раскусили, вальяжно откинулся на спинку стула.

– Вы боитесь смерти, Агнес? – Огненный феец вскинул широкую бровь.

Резкая смена темы разговора удивила меня. Отец вновь порывался вмешаться, но я его опередила, бесстрашно посмотрев монстру в глаза.

– Только глупец не боится смерти, Александр.

– Достойный ответ, принцесса. Но я имел в виду не вашу гибель. Вы слишком амбициозны, если не замечаете очевидного. Мы с вами во многом похожи…

– Я не убийца, – перебила я, подскочив с места. Салфетка с колен упала на пол.

– Нет, пока нет, но вы станете причиной многих разрушений. Из-за вашей уникальной магии вас будут почитать, бояться и ненавидеть. И пророчество тут ни при чем, вы и так обречете на смерть всех, кто вам дорог. Смиритесь с этим, Агнес, такова участь всех великих правителей.

Я задрожала, как лист на ветру, кровь отлила от лица. Король Дикой Охоты говорил так уверенно, словно знал мою судьбу наперед. Отец потерял родственную душу, Дориан – родителей и сестру, Лилиан – отца и возлюбленного, Бриэль… Я замотала головой, прогоняя прочь тяжелые мысли, но, оказалось, поздно. Александр был прав: в качестве бонуса к трону неизменно шла смерть. Никто из нынешних правителей не обрел счастья, всем приходилось жертвовать самым дорогим. И вряд ли я стану исключением.

Пока мой хрупкий внутренний мир вновь не лишился опоры и не раскололся на части, я выбежала из столовой, громко стуча каблуками по полу.

К счастью, никто не бросился вдогонку, правильно истолковав мое желание побыть одной. Вернуться к себе в покои и вовсе покинуть праздник означало, что Александр одержал надо мной верх, а я была слишком упряма, чтобы сдаться так просто. Мои шаги замедлились возле приоткрытых дверей тронного зала, где до сих пор царило веселье. Оглядев толпу, я с разочарованием выдохнула.

«И кого я там искала? Викки, Филиппа? Или… нет, я определенно искала своих друзей», – рассуждала я, пока брела к широкой террасе напротив зала.

Балкон опоясывали резные перила, а вдоль стен стояли причудливые статуи, напоминающие горгон. В темном углу, на одной из скамеек сидела парочка благих фейри. Кудрявая девушка страстно целовала своего спутника, а парень оглаживал ее самые интимные места. Лунный свет осветил миловидное лицо в веснушках и каштановые волосы фейца. От внезапного открытия у меня отвисла челюсть.

Виктория подпрыгнула на коленях у побледневшего Райли, а к моим щекам прилил жар. Стать свидетелем обжиманий королевской наставницы – одно дело, но узреть, как подруга, по которой вздыхает Филипп, тискается с его братом-близнецом, совершенно другое.

– Это не… – Райли пересадил Викки на скамью. Она, отвернувшись, принялась зашнуровывать блестящий корсет. Он же разгладил свою смятую рубашку и встал.

– Не то, что я подумала? – насмешливо подсказала я другу, зная, что солгать он не сможет. Впрочем, видела я достаточно, чтобы сделать собственные выводы.

Виктория вскочила вслед за Райли.

– Агнес! – Ее голос подрагивал. – Могу я попросить тебя не распространяться о нас? Понимаешь, все сложно. Фил… он может не так понять и расценить поступок брата как предательство.

Я устало выдохнула.

– Значит, девушки в таверне – лишь ширма?

Вместо Викки ответил вмиг посерьезневший Райли:

– Старые подруги. За щедрое вознаграждение я попросил их сыграть роль моих любовниц, чтобы не вызвать подозрений у брата и принца.

Легкий ветерок сорвал несколько лепестков с моей юбки. Шагнув к перилам, я задумчиво уставилась на мерцающие вдали звезды.

– Любовь – странная штука, не правда ли? Для кого-то чувства становятся тихой гаванью, а для кого-то губительным штормом.

Горький привкус собственных слов заставил поморщиться. Я чувствовала себя не вправе судить и тем более осуждать. Двое любящих сердец нашли друг друга, а жертвы были неминуемой платой за шанс стать счастливым, даже если эта жертва – родной брат. Я понимала Артура, но его выбор все равно отзывался болью в груди. Чтобы быть рядом с Бриэль, он поступился обещанием не оставлять меня. Хотя, конечно, я и сама виновата: наговорила ему всякого, сбежала, отказалась принимать его сущность друида…

– Я никому не скажу. Однако Филипп рано или поздно узнает о вас. Будет гораздо лучше, если вы сами ему признаетесь, чем если он узнает правду от придворных или слуг. Здесь уже взыграет гнев не только на предательство брата, но и на ложь друга.

Виктория понуро опустила голову, словно я ее отчитала. Было до смятения странно наблюдать, как столь мудрая и дальновидная фейка внимает моим словам. Райли приобнял ее за плечи и кротко мне улыбнулся.

– Вы невероятно добры и рассудительны, ваше высочество. Из вас получится мудрая и справедливая королева.

Я прижалась поясницей к каменным перилам.

– Надеюсь, мне никогда не предоставится такая возможность. Маркус и без меня прекрасно справляется, да и яй… – я запнулась, – плечи у папеньки покрепче будут.

Виктория и Райли громко заржали самым не подобающим для аристократов образом. Я лениво улыбнулась, попытавшись перевести разговор в шутку, но все равно сердце противно ныло. Статус королевы меня вовсе не привлекал. Ни тяжелой судьбой, ни тем более роковой участью.

Вскоре разоблаченная парочка удалилась. Оставшись одна, я залезла на перила. Перекинув ноги, я бесцельно болтала ими в воздухе. Терраса находилась на первом этаже, так что случайная смерть мне не грозила. Максимум, что меня ждало, – это досадное падение в кусты. Я захихикала, представляя, как выбираюсь оттуда, с ног до головы покрытая желтыми колючками. Великая Избранная с репейником на заднице!

Мой тихий смешок подхватил ветер, разнося его над спокойным морем. Вместе с ним улетучилась тревога после стычки с Александром, но оставалась еще одна раздирающая мыль о нем.

Летний ласкающий ветерок смешался с тонким холодом зимы. Я вцепилась в перила, обнаженной спиной ощутив чье-то присутствие. Одновременно такое родное и чуждое, пьянящее и пугающее.

Я не осмелилась повернуться, страх и предвкушение сковали позвоночник, словно кандалы. Глупо было подставлять спину врагу, но я ничего не могла с собой поделать. Я закрыла глаза, и озноб прошиб тело до самых костей.

Невесомое прикосновение снежинки к плечу, как робкий поцелуй, всколыхнул меня. Ледяное дыхание с ароматом корицы поглаживало точку пульса у меня на шее. Я точно знала, кто стоит рядом. Распахни я глаза – и столкнулась бы с переливающимся взглядом Неблагого Короля. Убийцы, которого, несмотря ни на что, я безумно любила.

Я зажмурилась еще крепче. Ледяные пальцы так трепетно коснулись моей щеки, словно я была хрупким осколком надежды, дымом его собственных воспоминаний.

Кто-то, спотыкаясь, влетел на террасу. Пробирающий холод тут же исчез, кожу вновь защекотал легкий бриз. Я открыла глаза и резко развернулась. Рядом со мной, подрагивая, оседали снежинки – единственное доказательство, что присутствие Неблагого Короля мне не померещилось.

Ко мне неслась запыхавшаяся Даяна, задрав подол зеленого платья. Юбки, подобно флагу, развевались у нее за спиной. Я мысленно поблагодарила и отчитала назойливую торговку. Не знаю, как разворачивались бы дальнейшие события, не спугни она Неблагого Короля.

– Агнес! – Что-то во взбудораженном голосе фейки заставило меня незамедлительно спрыгнуть с перил и двинуться ей на встречу. – Александр… он… беда! Коронация лишь отвлекающий маневр.

Даяну трясло, она хваталась за горло, силясь выровнять сбившееся дыхание. На мгновение я испуганно подумала, что ее отравили – слишком бледной показалась в ночи ее загорелая кожа.

– Даяна, успокойся! Ты можешь подробнее объяснить мне, что произошло?

Я выглянула из-за ее плеча в залитый светом коридор замка. Гости по-прежнему мило болтали, смеялись и заигрывали со своими спутниками. Никакой паники, никаких истерических криков боли или шума битвы я не заметила.

– Неблагой Двор в опасности! – Сердце замерло в груди, словно кто-то сжал его в кулаке. – Я подслушала разговор Маркуса и Александра. Мы беседовали с твоим отцом, когда нас прервал огненный король. – Фейка шумно сглотнула, смочив пересохшее от тяжелого дыхания горло. – Твой отец знал о планах Александра. Он предоставил ему прекрасную возможность разгромить Двор Зимы взамен на твою безопасность. Пока правители здесь и защищены магией обряда, никто не ожидает нападения.

Я попятилась, как от удара плетью. Даяна схватила меня за руку и со всей серьезностью заглянула в лицо.

– Пока мы тут отплясываем и пьем вино, Дикая Охота захватывает Араклеон. Александр наполовину активировал Посох Волхвов. Он не остановится! Твой отец добровольно отдал ему свою кровь.

У меня зашумело в ушах. Я с трудом понимала, о чем говорит Даяна. Она схватила меня за грудки и потрясла:

– Ты должна ему помешать! Иди, я прикрою тебя.

Мысли разбежались в разные стороны, прилив адреналина затуманил разум.

– Нужно предупредить неблагую свиту…

Даяна резко развернула меня к выходу из террасы и толкнула в спину.

– Нельзя! Мы подставим Маркуса. Скорее всего, Благого Короля и Александра связывает кровавая сделка. Тем более все высокопоставленные персоны сейчас в королевской ложе, готовятся к закрытию бала. Незаметно предупредить их не получится. Александр, как коршун, следит за всеми, кто общается с неблагой свитой. Но ты исчезла из его поля зрения раньше начала атаки. Спорю на что угодно, появись ты в зале, Александр не позволит тебе сорваться с крючка.

Мне стало нечем дышать. Даяна волокла меня по коридору к лестницам.

– Дориан… – начала я, но торговка снова меня перебила:

– Агнес, у нас нет времени на размышления! Армия Александра уже сейчас осаждает Араклеон, гибнут дети и сотни обычных горожан!

– Но я…

В воспоминаниях всплыло наивное личико Миры, ее нежный смех и по-детски надутые губки.

– Агнес, кроме Неблагого Короля и Лилиан ты единственная владеешь великой магией прародителей. Только ты способна защитить Араклеон от вторжения. Действуй!

Решимость взяла вверх над растерянностью. Я не могла позволить огненным фейри безнаказанно строить козни и порабощать другие дворы. Душу рвала одна лишь мысль о крови невинных на прекрасных ледяных площадях Араклеона.

Разум окончательно прояснился. Я вырвалась из хватки Даяны и втолкнула ее в нишу под лестницей. Фейка недовольно охнула, ударившись спиной о камень.

– Разыщи Неблагого Короля и найди способ предупредить его свиту, а Маркусу скажи, что я перебрала вина и отправилась к себе, – шепотом велела я, осторожно поглядывая на прохаживающихся по коридору охранников.

Даяна молча кивнула. Я выскользнула из ниши и двинулась вверх по лестнице. Заклинание перемещения, как и рисунки древних рун, я знала наизусть. Но мне требовалось место, где, заметив мое отсутствие на балу, не кинутся искать в первую очередь.

«Покои короля!» – осенило меня.

Я старалась выглядеть расслабленно, чтобы не привлекать к себе внимание придворных. Но в какой-то момент нервы сдали и я сорвалась на бег, наплевав на собственную установку. Цветочный подол взлетал едва ли не до колен. Каждая минута промедления стоила как минимум десяток жизней араклеонцев.

Караульным, которые охраняли отцовские покои, я объявила, что пришла по личной просьбе Благого Короля. Не знаю, поверили мне стражи или нет, но внутрь пропустили. Оказавшись в просторной комнате, я заперла дверь на все замки, включая тот, что блокировал магию перемещения.

Мой тревожный взор скользнул по портрету матери. Рискуя собой, я собиралась вернуться туда, откуда полгода назад бежала, навсегда расколов собственное сердце.

Скатав массивный ковер в рулон, я схватила золу из камина и принялась рисовать руны на деревянном полу. Заученные рисунки с художественной точностью выходили «из-под пера», пока не образовали ровный круг.

Я встала в центр. Закрепленный на бедре кинжал друидов, предвкушая битву, запульсировал. С трясущихся губ слетели первые слова заклинания. Руны вспыхнули ярким светом, словно мерцание звезд передалось им через крышу цитадели, и…

Затылок полоснуло острой болью. Дориан, невзирая на сопротивление, ломился ко мне в разум. Я вскрикнула от мучительного чувства, когда ментальный барьер рухнул, пропустив его в мое сознание.

«Агнес, где ты? Что происходит?»

Меня обуяла паника – эмоции Дориана вновь смешивались с моими.

«Александр с помощью посоха пробил брешь в защите Неблагого Двора. Огненная армия громит Араклеон. Моя коронация – способ обвести неблагую свиту вокруг пальца, – мысленно протараторила я. – Он использовал союз с нашим отцом, чтобы развязать новую войну за власть».

Меня охватили гнев, досада и что-то еще. Разочарование?

«Что ты собираешься делать?»

«Остановить безумство».

«Агнес!»

«Если ты вознамерился отчитывать меня, то прибереги негодование для Маркуса. Отец поступил ничем не лучше Неблагого Короля: чтобы уберечь меня и Благой Двор от притязаний рыжего ублюдка, он подставил под меч палача тысячи невинных жизней».

«Агнес, ты лезешь в пекло. Твоя магия еще не стабилизировалась, это опасно!»

Я улавливала нарастающую тревогу Дориана, ощущала его метания по замку в надежде отыскать меня. Но все равно вновь начала читать заклинание. Тени от тлеющего в камине огня заиграли на искрящемся магией полу.

«Дориан, доверься мне. Я не могу остаться в стороне, когда Александр творит бесчинства, а наш отец по глупости решает, кому жить, а кому умирать».

«Это не глупость, Агнес, это любовь. Я бы сделал то же самое, чтобы уберечь тебя. Сжег бы весь мир дотла, чтобы ты восстала из пепла».

Я онемела. Признание Дориана разлилось дрожью по телу. Любовь неизменно сопровождается драмой, а в моем случае всемирной трагедией.

«Дориан, прошу, одумайся. Сколько таких же невинных детей, как твоя сестра Дакота, должно погибнуть в эту ночь?»

Меня ударило волной боли, такой мучительной и яркой, что я пошатнулась. Тишина заволокла голову, словно принц вел внутреннюю борьбу. Руны заискрились ярче, воздух вокруг меня пошел рябью.

«Уничтожь их всех, Агнес! Спаси горожан! Я сообщу о нападении Эллину и попробую вразумить отца. Если не получится, я разыщу тебя и помогу свергнуть Двор Дикой Охоты. – На несколько мгновений воцарилось тяжелое молчание, за которым последовала настолько искренняя мольба, что у меня защипало в глазах: – Просто пообещай, что мы еще встретимся».

«Клянусь».

Теплая волна одобрения и мрачного счастья растеклась в груди. Ментальная нить, мостом проложенная между нашими сердцами, укоротилась. Благой Принц нашел меня. Сейчас он покорно стоял за дверью, позволяя мне беспрепятственно покинуть Цитадель Дыхания. Я остановила взгляд на том месте, где, как предполагала, находились его чарующие глаза, словно могла видеть сквозь толстый слой древесины.

– Мы обязательно встретимся, Дориан, – вслух прошептала я.

Невидимая нить натянулась до предела. Принц больше не разубеждал меня. Полностью доверившись, он принял мое решение.

«Иди, Агнес, потому что если я войду в эту чертову комнату, то не смогу тебя отпустить… никогда».

От рева открывающегося портала заложило уши. Руны в последний раз вспыхнули золотом и растворились. Зияющая пустота, мерцая, приглашала меня нырнуть в обитель моей собственной разбитой души.

Глава 10. Кошмары наяву

Меня выбросило в самую гущу смертельной битвы, которая развернулась на центральной площади Араклеона. Повсюду царил хаос: лязг клинков, всполохи огня, взрывы водяных сфер и ледяной магии.

Я даже не успела выбраться из сугроба, как над моей головой пронеслась огненная стрела. Выругавшись, я вскочила и поспешила укрыться за деревянными обломками. По бесформенным краям стекал фиолетовый сироп. Скорее всего, эта груда дерева – все, что осталось от ларечка Эрни.

Не медля больше ни секунды, я выхватила кинжал и глубоко задышала в стремлении обуздать холодный страх и дезориентацию после перемещения.

Левиафаны: крылатые веспертио, мерзкие арахни – паукообразные монстры и еще какие-то существа с рогами и копытами пробирались к ледяной цитадели. Дикая Охота теснила неблагую гвардию к лесу.

Некоторые горожане заперлись в домах, но большинство храбро вышло на защиту улиц. Одни прибегали к магии, другие отбивались от врагов чем попало. В ход шло все: палки, обломки и даже кастрюли.

В мое укрытие врезался столб пламени, я придушенно взвизгнула и откатилась к следующим обломкам. Рядом с фонтаном, сражаясь сразу с десятком солдат, отбивал натиск противника Габриэль. Я сразу узнала его по выбившимся из пучка медно-коричневым волосам и жесткой манере ведения боя. Его спину прикрывала Саманта, выпуская в огненных фейри целый ворох ледяных стрел. Неподалеку от них, жаля кинжалами смердящих веспертио, исполнял смертельный танец Итон.

Встретив старых знакомых, я захотела провалиться сквозь землю. Вряд ли они очень обрадуются моему появлению, если учесть, что я ранила их короля.

Отбросив неуместные переживания, я еще раз скрупулезно оглядела сражающихся. До боли в сердце я боялась встретить в кровавом месиве каштановые кудри своего брата. Но, к счастью, Артур на поле боя отсутствовал. Да и чем бы смертный помог в сражении с монстрами?

Рядом со мной что-то глухо упало в снег. Глаза зимней фейки невидяще уставились в хмурое небо. Алые струйки крови стекали по ее когда-то белоснежным одеждам, а из груди красавицы торчал железный клинок – смертельное для фейри оружие.

Меня замутило. Я тихо откашлялась, унимая тошноту. Еще одна стрела повалила недалеко от меня неблагого гвардейца – милого парня с рассеченной бровью.

Магия внутри всколыхнулась. Если так и продолжу трусливо прятаться за обломками, умрут и другие.

На небольшую группу неблагих солдат, защищающих один из домов, где прятались дети, надвигались арахни. Шипя, словно змеи, они цеплялись за лед колючими паучьими лапками.

Меня вновь передернуло.

Выглянувший в окно малыш протяжно завизжал. Полный ужаса детский крик окончательно прояснил голову. Выпорхнув из-за укрытия, я сосредоточилась и послала порыв шквального ветра в гигантских насекомых. Монстров прокрутило в воздухе и на несколько метров отбросило от цели. Следующий воздушный поток врезался в их мерзкие волосатые тела, сдавив со всех сторон. Монстры взорвались, как гелевые шарики, залив снег зеленой кровью.

Меня все-таки вывернуло, но времени перевести дух не было. Неблагие гвардейцы смотрели на меня во все глаза, пока я пачкала подол собственного цветочного платья.

«Зря я возомнила себя бесстрашным Рэмбо».

Хлюпанье монстров привлекло внимание огненных фейри. Кто являлся их предводителем, я не поняла, все прихвостни Александра оказались одеты в черные кольчуги и острые шлемы.

На меня бросились сразу двое солдат. Кинжал друидов встретил клинок первого нападавшего с перевязанным глазом, а пробившие себе путь через толщу льда корни деревьев – меч второго. Ветер окутал меня, словно прозрачный щит. Даже пропусти я удар, оружие фейца столкнулось бы с непробиваемой стеной. Впрочем, я не сплоховала, уже и так достаточно опозорилась. Ловко развернувшись, я выбила клинок врага и, пока он растерянно моргал, всадила кинжал в его уцелевший глаз. Крякнув, огненный гвардеец обмяк и повалился в снег. Вслед за ним с растерзанной корнями грудью отправился его собрат.

Царивший при Неблагом Дворе вечный холод приятно остужал разгоряченное битвой тело. Воздушный щит без труда блокировал выпушенный в меня огненный шар. Взмах руки, и чересчур смелого солдата Александра разрубили пополам пласты острого уплотнившегося воздуха.

От собственной силы, полностью завладевшей телом, засвербело в легких. Пока магия совсем не лишила меня здравого смысла, я ринулась на помощь следующей группе. Неблагие фейцы сражались с веспертио и вражескими гвардейцами. Каждая из сторон старалась пробиться к воротам Араклеона.

Я прижала ладони к шершавому снежному настилу. Сила благих прародителей вырвалась наружу, и виноградные лозы с ядовитыми шипами обвили тела нападавших. Вражеские гвардейцы застыли, парализованные ядом. Неблагие фейри, воспользовавшись ситуацией, с легкостью расправились с обидчиками.

– Благая сука! – Грубый голос незнакомца врезался в меня, будто брошенный с размаху кирпич.

Я резко обернулась. На ледяных обломках детской карусели стоял высокий мускулистый солдат Дикой Охоты. Из плеч его доспехов торчали массивные иглы. Он провернул в руке темное лезвие, нацеливая меч мне в сердце. Нетрудно было догадаться, что стоявший передо мной мужчина – полководец, новый кнут Александра.

Вокруг творилась полная неразбериха. Рядом со мной сталкивалась магия разных стихий, летали стрелы и звенели мечи. Я была скрыта от всех, кто мог бы помочь, гущей сражения.

– Прикажи огненной армии отступить и забрать левиафанов, и я вас пощажу!

Гортанный смех полководца затмил собой даже гул яростной битвы.

– Ваше высочество, вы невероятно самоуверенны. Люблю таких дерзких девиц, особенно их влажные рты. – Рыжеволосый нахально мне подмигнул. Новый приступ отвращения превратился в ледяные мурашки на спине.

Я повела рукой, призвав магию, но в меня врезалось что-то тяжелое и больно сдавило. Мою воздушную защиту пробили заколдованные цепи. Обернувшись вокруг груди, они прижали мои руки к бокам. Кинжал друидов упал в снег, блеснув в рассветных лучах алым рубином.

Полководец спрыгнул с развалин и двинулся на меня. Я попятилась. В лопатку укололо острое лезвие. Позади обнаружился один из веспертио, прижимавший ко мне острый кинжал.

Страх запульсировал в висках, взывая к благой магии. Я не собиралась так просто сдаваться, тем более позволять самонадеянным мерзавцам трогать себя.

Веспертио взвыл. Острые шипы материализовались в воздухе и врезались в не защищенную доспехами шею монстра. Его кинжал взамен вспорол кожу на моей спине, заставив меня сдавленно охнуть. Горячие струйки крови потекли к пояснице, но я вовремя успела отскочить от замертво падающего крылатого тела. Нанесенная мне рана не была смертельной, но боли причиняла немало.

Подчиненный моей воле ветер сбил с ног бросившегося в мою сторону полководца. Силы не хватило, чтобы впечатать его в стену, поскольку магия ринулась к ране, стараясь ее залечить.

Я нагнулась и неуклюже подняла припорошенный снегом кинжал – оружие друидов могло кромсать любой материал, даже железо. Скованное цепями тело пошатнулось. Я вновь обратилась к магии, чувствуя, как она трепещет в жилах. Гибкая лоза перехватила у меня оружие и перерезала путы.

Не успела я освободиться, как полководец быстро встал и выпустил в меня огненные всполохи. Выросшие передо мной кустарники приняли огонь на себя.

Внезапно кто-то пронзительно закричал, привлекая мое внимание. Ужас словно остановил мое сердце. Я оглянулась, позабыв о надвигающемся на меня противнике. Саманта отбивала натиск огненных солдат, рядом с ней, припрыгивая на одной ноге, сражался Габриэль. Несмотря на обильно залитые кровью ледяные доспехи, они храбро сражались рядом с домом, где прятались дети.

Сейчас же малыши гурьбой высыпали на улицу. Здание полыхало, но некоторые дети оказались заблокированы огнем на верхних этажах.

«О черт!»

Позабыв про раненую спину, я перемахнула через обломки серебряной кареты, спеша на помощь к детям, но зацепилась подолом за торчащие спицы. Дернув на себя, я оборвала юбку едва ли не до колен. Габриэль ударил в пламя водным потоком, потушив пожар.

И тут я увидела ее. Мира быстро двигалась к фонтану, туда, где разворачивалась самая кровавая битва. Проследив за девчушкой, я поняла, что она бесстрашно бежит к разрушенной статуе снежного барса, под обломками которой зажало зимнего фейца, скорее всего ее отца.

Мгновение, и я рванула за ней, порывом ветра отбрасывая вражеских гвардейцев с пути. Малышка бежала на несколько метров впереди меня, голубое платье пестрило на фоне алого от крови снега.

Мира прошмыгнула мимо арахни и удачно обогнула тело изуродованного льдом веспертио, но неожиданно напоролась на меч огненного фейца, преградившего ей путь. Малышка взвизгнула и неверяще посмотрела на торчащую из плеча темную рукоятку. Голубой атлас платья быстро потемнел, пропитавшись кровью. Гвардеец вынул меч из тела девочки и пнул ее в грудь, отбросив от себя подальше, словно ненужный мусор. Отец малышки закричал, силясь опрокинуть неподъемный кусок мрамора, чтобы помочь дочери. Его крик – крик невыносимого страдания – эхом отдался у меня внутри. Когда-то и я так же кричала над телом матери.

Это стало последней каплей. Неописуемая ярость и боль превратились в необузданную силу. Каждая моя клеточка стала источником древней магии. Мир замер. Звон бьющегося стекла, нет, воздуха, остановил сражение. Миллионы прозрачных осколков полетели в огненных солдат. Корни деревьев, выросшие из снега, заживо кромсали прихвостней Александра. Несколько смерчей набросились на арахни и веспертио, разрывая монстров на части.

Я кричала, а благая сила безжалостно убивала любого, кто противился ей. Сердце бешено билось о ребра, из глаз лились слезы, хотя нет, кровь! Я растрачивала себя бездумно, охваченная стремлением во что бы то ни стало разбить армию Александра.

Уничтожив по меньшей мере сотни вражеских солдат, моя магия начала черпать силы из жизненных резервов. Я осела на колени, всколыхнув снег. Изо рта потекло что-то горячее. Но я не останавливалась, победно наблюдая за тем, как корчатся в предсмертной агонии союзники Александра.

Когда от огненного войска практически ничего не осталось, кто-то подошел ко мне сзади и грубо схватил за волосы, приподняв над землей. Переведя помутившийся взгляд, я распознала искаженное злобой лицо полководца. Его красивые черты располосовали глубокие порезы, а правая рука неестественно выгнулась и повисла. Вместе с магией, все еще бушующей над Араклеоном, из меня утекала жизнь. Сил на сопротивление не осталось, я лишь безвольно висела, болтая ногами в воздухе.

– Ты обречена, сука! – Громила сплюнул кровь мне в лицо.

Я слабо дернулась, попробовав вырваться, но уже полностью исчерпала себя как физически, так и внутренне.

– Тогда увидимся в аду, ушлепок, – сипло выдавила я, едва ворочая прилипшим к нёбу языком.

Внезапно бешеные глаза полководца расширились, и он испуганно уставился мне за спину. По ногам фейца пополз лед, поднимаясь вверх по туловищу. Мгновение, и только что живой полководец навсегда стал ледяной статуей. Удерживающая меня рука – единственное, чего не тронул лед, разжалась. Я рухнула вниз. Тьма уже заволокла сознание, поэтому удара о замерзшую землю я не почувствовала.

Хотя, может, его и не было?

Вместо рыхлого снега тела коснулся знакомый холодок крепких рук. Меня ласково прижали к груди, словно боясь причинить лишнюю боль. Лицом я уткнулась в знакомый изгиб плеча.

Мягкие шаги моего спасителя отдавались болезненной пульсацией в ране на спине и висках. Помутившийся разум все еще посылал предупреждения, но почему-то сопротивляться мне вовсе не хотелось. Яростно сжигая мосты между нами, неистово превращая любовь в ненависть и убеждая себя, будто мы враги, что он безжалостный убийца, я не заметила горькой правды у себя под носом. Мы связаны не только магией родственных душ или пророчеством, мы связаны самой судьбой.

– Эллин, – тихо позвала я, заставив его вздрогнуть и остановиться.

Имя Неблагого Короля вовсе не обожгло губы, как я представляла, стараясь забыть его. Оно прозвучало ровно. Правильно. По-родному.

Я собралась оторвать гудящую голову и взглянуть на него, но в разум впилась тьма, утаскивая в бессознательную пропасть.

Глава 11. Старые друзья

Шум в ушах не затихал, как не рассеивался и сгустившийся в сознании мрак. Пару раз я пробивалась сквозь черный занавес и улавливала взволнованные голоса и нежные прикосновения холодных пальцев к своим щекам.

Вскоре короткие вспышки реальности стали длиться чуть дольше. Меня перевернули на живот и уложили на кровать. Кто-то тщательно обрабатывал рану на спине. Кожу обожгло, я вздрогнула или попыталась это сделать, и жжение стало терпимее.

Я силилась приподнять невероятно тяжелые веки, но лишь затрепетала ресницами и снова провалилась в нескончаемую бездну.

Шелест листьев над головой заставил меня поднять глаза к безоблачному небу. Я стояла на залитой солнцем поляне, утопая в высокой траве. Происходящее вокруг напоминало видение. Я помнила, что мое тело сейчас в Неблагом Дворе, а разум, похоже, отправился на прогулку.

– Дориан? – тихо позвала я и двинулась к плакучей иве.

Тоненькие ветви трепал ветер, приоткрывая спрятанную за ними скамью. Благой Принц уже однажды являлся ко мне в видениях, поэтому я бесстрашно нырнула под крону.

Очутившись в тени дерева, я едва не подпрыгнула от изумления. Меня встретил вовсе не искрящийся огнем взгляд Дориана, а потускневшие от возраста голубые глаза старушки. Аделаида Порг сидела боком и загадочно мне улыбалась. На старушке был тот же вязаный кафтан, который я запомнила при нашей встрече в кофейне Ситки, а в руках она перебирала ремешок красной сумки.

– Здравствуй, Агнес, присаживайся. – Старушка освободила мне место рядом с собой, пересев на край скамьи.

Я не двинулась с места, пытаясь понять, как смертная бабулька сумела вторгнуться в мое сознание.

Аделаида глубоко вздохнула и поманила меня сморщенным пальцем:

– Не бойся, милая, садись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.