Ци Юэ
Звезды

Глава первая

Ранней весной в Сычуани всегда моросит дождь. Всего-то начало марта на дворе – а сычуаньская котловина уже дышит сыростью. На рассвете нежная листва на едва проснувшихся деревьях пропитана влажным молочным туманом.

Чуть меньше пятидесяти километров к югу от Чэнду расположен городок под названием Цзянкоу. Он совсем маленький, и градообразующая в нем всего одна улица длиной в два-три километра, при этом само поселение лежит в руинах, которые никто не пытался реанимировать с конца семидесятых годов прошлого века. Улицы застроены хибарами, возведенными почти сто лет назад из деревянных балок и глинобитных кирпичей, и многолетнее небрежение ремонтом привело к тому, что половина этих балок и кирпичей покосилась и разъехалась во все стороны.

В начале девятого земли царства Шу[1] все еще кутались в утреннюю дымку, а потому всем автомобилям на дороге пришлось включить противотуманные фары и ехать медленно и осторожно. Вереница огней уходила далеко-далеко в сумерки. На узкой двухполосной дороге в Цзянкоу скопилось немало машин – разбитое покрытие и без того требовало ремонта, а тут еще и туманом укрылось. Приходилось ехать в час по чайной ложке, и любое неосторожное движение вызывало продолжительный и нестройный хор гудков и забубенной брани водителей.

Большинство этих машин были здесь проездом, основную их часть составляли тяжеловесные грузовики. Они сворачивали на изломанную сельскую дорогу, такую как в Цзянкоу, чтобы не платить за проезд по главной трассе. В туман и сырость из-за грузовиков всегда повышается аварийный риск, так что немногочисленным зажатым между ними легковушкам немного не по себе. Патруль особого назначения Цзянкоу временно взял на себя труд регулировать движение, громкими криками с обочины разводя автомобили влево и вправо, во избежание всяких происшествий.

В это время из-за угла донеслись звуки ожесточенной ссоры, заслышав которые, специальный дорожный агент Лао Ли занервничал: точно кто-то кому-то машину поцарапал. А если одна из двух полос окажется перекрыта, движение встанет намертво. Лао Ли быстро зашагал вперед – узнать, что происходит.

Посреди дороги стоял черный легковой автомобиль, который пытался протиснуться в щель между машинами – кажется, он выезжал с внутренней стороны дороги и искал лазейку, чтобы влиться в поток. Тяжелый грузовик прямо позади легковушки и без того еле-еле плелся, а потому его водитель, осатанев, начал выжимать из клаксона возмущенный рев. Машина его проигнорировала, но он не посмел врезаться в нарушителя, поэтому опустил стекло и грубо высказался от всей сычуаньской души:

– Тыквоголовая ты водилка, куда тебя несет, раздавят же!

Обруганная женщина за рулем легковушки не ответила, но упрямо продолжила протискиваться внутрь, на что грузовик заревел еще громче. Лао Ли велел ему умолкнуть и пошел задать пару вопросов, и в результате выяснил, что водительница хочет остановиться в городке. Ну и где найти парковку на этой ветхой деревенской дороге, полной старых деревянных домов, стоящих к движению фасадом? Лао Ли жестами помог машине проехать вперед и остановиться на земляном откосе, после чего движение наконец возобновилось.

Автомобиль остановился на склоне. Девушка открыла дверь и, прежде чем ее ноги коснулись земли, бросилась благодарить Лао Ли:

– Мне очень неловко, не думала, что сегодня будет такая пробка.

У нее был легкий акцент, цзянсуский или чжэцзянский, и, хотя Ли уже миновал возраст, когда женские чары действуют безотказно, ее нежный голос все же заставил его вздрогнуть. Вышедшей из машины девушке было около двадцати пяти лет, и узкое черное платье делало ее фигуру ростом метр семьдесят еще выше и стройней. Холод ранней весны не помешал ей легко одеться и продемонстрировать все свои изысканные изгибы.

Лао Ли осмотрел ее с головы до ног и ощутил укол подозрения. Незнакомка явно была не местной, с этими ее чарующими глазами и одеждой по откровенно кусачей цене, – что при обычных обстоятельствах могло занести такую сюда, в этот полуразрушенный и полузаброшенный городок, где даже приличной дороги нет?

Уж не потому ли, что Лао Ли и его группа особого назначения слишком надолго здесь задержались?

Надо сказать, что Цзянкоу – городишко хоть и крошечный, зато древний. Относится он к району Пэншань округа Мэйшань провинции Сычуань. Пэншань считается вотчиной Пэн Цзу. Если верить многочисленным классикам доциньской эпохи[2], Пэн Цзу по фамилии Цзянь и по имени Кэн был третьим сыном Лучжуна, праправнука императора Чжуань-сюя[3], и прожил целых восемьсот лет. И такая продолжительная жизнь, естественно, дала повод назвать его почетным долгожителем пятитысячелетнего Китая.

Хотя теорию о Пэн Цзу нельзя считать исторической, у городка Цзянкоу есть и другие козыри. В этом месте встречаются два притока участка реки Янцзы, который называется Миньцзян, – Фухэ и Наньхэ, отсюда и пошло название города[4]. На набережной, в месте, где сливаются река и притоки, находится целое скопище висячих гробов[5]. Первые гробы заложили еще во времена династии Восточная Хань[6], в общей сложности там всего семьдесят девять гробниц, и как их туда вкопали – неизвестно. Еще до основания Нового Китая[7] про гробницы Цзянкоу много писали и китайские, и зарубежные археологи. А в 1972 году здесь нашли дерево из монеток весом в пять чжу[8] времен династии Хань[9]. Это денежное дерево было признано национальной культурной реликвией класса А и стало символом вершины ханьского художественного мастерства, а еще его вписали в учебники истории в рамках общеобязательного образования. Здравый смысл подсказывает, что этот древний городок уже давно должны были наводнить туристы, но, возможно, местные власти слишком плохо справляются со своими обязанностями. Вот, к примеру, древний город Хуанлун неподалеку уже давно стал известным ландшафтным памятником класса 4А, а про Цзянкоу почти никто не знает.

В начале XXI века в городе, упустившем первую возможность для развития туризма, произошел очередной инцидент. В 2016 году Государственный комитет по охране культурного наследия раскрыл дело «2014.5.1» о хищении и перепродаже культурных реликвий в особо крупных размерах, в котором насчитали почти сто предметов на сумму более трехсот миллионов – и все со дна местной реки. При этом, по словам скупщиков антиквариата, это была лишь верхушка айсберга.

Эти реликвии не имели ничего общего с висячими гробами, зато оказались наследием Чжан Сяньчжуна[10] времен поздней династии Мин[11]. По легенде, когда войска Чжан Сяньчжуна были побеждены, золото, серебро и прочие сокровища, которые он награбил, никак не получалось увезти из Сычуани, и поэтому флот, перевозивший все это добро, пришлось похоронить на дне реки про запас. Чтобы не забыть, куда вернуться, когда для него вновь взойдет солнце, Чжан Сяньчжун оставил в Чэньине[12], на месте затопления, каменные изваяния дракона и тигра. С тех пор в Сычуани завелась народная песня «Дракон и тигр не спят, за золотом глядят, кто знает, где искать, пойдет Чэнду[13] скупать».

Лишь после того, как дело о хищениях и раскопках культурных реликвий раскрыли, пребывавшие в неведении горожане заново соотнесли дракона и тигра из песенки с хорошо знакомыми каменными изваяниями на берегах реки. Какое-то время городок гудел, и многие вдруг поняли, почему земснаряды стояли посреди реки круглый год, но при этом никто не продавал песок. Еще какое-то время все ждали реновации ради туристических построек и дни напролет купались в мечтах о том, как внезапно разбогатеют и будут целыми днями играть в мацзян, а вот работать не будут.

В ответ на древнее изречение «Сделанного человеком не переделаешь» правительство вроде бы окончательно решило все снести и восстановить древний город, превратив его в центр культурного туризма. Когда все еще мечтавшие местные прознали о новости, то немедленно задрали цены до небес, и, на удивление, за несколько лет ни одна семья так и не договорилась о переезде.

Рассерженное правительство перенесло музей в Линьцзян – на том основании, что место раскопок все равно находилось в русле Янцзы, и сохранять его там было бы неудобно. И Цзянкоу в мгновение ока вновь превратился во всеми забытую старую улицу. Сейчас туристическое хозяйство Чэнду полностью обошло его стороной; жители с сожалением осознали, что дома их не стоят и гроша, и древний городок продолжил разваливаться дальше.

Случилось это много лет назад, и теперь на тесных улицах этого местечка вдоль реки уже никто не живет, остались лишь оштукатуренные деревянные домишки, всем своим видом настоятельно требующие ремонта. Тем не менее под берегом есть несколько километров отмели, это и есть археологический заповедник на участке затопленных сокровищ Чжан Сяньчжуна. Хорошо оснащенная секретная служба должна была охранять место археологических раскопок, чтобы предотвратить очередную кражу и воровской выгреб сокровищ, зарытых в песок речного русла.

На старой улице больше никто не жил, поэтому, естественно, и гостей приезжало немного. Пару лет назад на горе Пэнцзушань втихаря поселились несколько торговцев антиквариатом из Чэнду, они убеждали всех, что у этой горы светлая аура, но потом половину из них повязали на краже и перепродаже культурных реликвий в особо крупных размерах в рамках дела «2014.5.1». Против оставшейся половины железных доказательств не нашли, и они в итоге куда-то переехали. За последней, совсем мизерной, частью поселенцев строго наблюдал Государственный комитет по охране культурного наследия.

Хотя красотка с южным акцентом была молода и не похожа на обычного торговца антиквариатом, в последнее время, с появлением фильмов о расхитителях гробниц и коллекционировании древностей, индустрия любителей старины стремительно молодела.

– Пожалуйста, покажите ваше удостоверение личности. – Лао Ли вскинул руку, останавливая ее.

От этого заявления девушка на мгновение опешила, но затем с озорным видом высунула язычок и достала из кармана сумочки бумажник со словами:

– Я к родственникам приехала, зачем вам мои документы?

Лао Ли взял удостоверение личности, которое она протянула, и изучил. Девушку звали Юнь Шань, удостоверение выдали в Сычуани, но идентификационный номер начинался с «35», это указывало на то, что она родилась в провинции Фуцзянь. Хотя контрабанда антиквариата процветала по всей стране, ее славная история в Фуцзяни насчитывала сотни лет, при этом славна была прямо-таки выдающимися талантами.

– Вы-то сами из Фуцзяни, а ваши родственники здесь что, местные? – спросил Лао Ли. – В Шанцзянкоу живут? – и махнул рукой в сторону горы Пэнцзушань.

Девушка по имени Юнь Шань поспешно ответила:

– Да-да, в Шанцзянкоу. – Она также указала на гору и объяснила: – Это моего мужа родственники.

Шанцзянкоу и Сяцзянкоу назывались верхняя и нижняя части городка Цзянкоу, который тянулся вдоль реки. Место, где река Фухэ встречается с южным руслом, называлось Сяцзянкоу, а верхнее течение Фухэ – Шанцзянкоу. Это были местные названия, которые ни в какие реестры не входили, а Пэнцзушань местные вовсе называли Сяннюйшань – гора Небожительницы. То, что Юнь Шань указала на гору Небожительницы и назвала ее Шанцзянкоу, было полной чепухой. Лао Ли тайком нажал на коммуникатор, висевший у него на поясе, и вызвал поддержку, намереваясь доставить женщину в полицейский участок для более детальной проверки. Пусть она и не занималась перепродажей антиквариата, он беспокоился, что она тут явно по каким-то нехорошим делам.

Хотя девушка и выглядела субтильной, Лао Ли не мог проигнорировать тот факт, что ее фигурка и мордашка были практически на волоске от совершенства, может, над ее генами вообще кто поколдовал. Сам Лао Ли, хоть и нищеброд особого назначения, выглядел как здоровенный кабанчик, новым людям не соперник. Когда ему доводилось сходиться с ними в учебной схватке, они не то что силой – одной только координацией мышц и реакцией оставляли его нервно курить в сторонке.

Под тонкой тканью одежды мышц девушки было не разглядеть, не походило, чтобы она когда-либо тренировалась. Но Лао Ли особо и не разумел в биотехнологиях, новые люди для него были сродни какому-то колдовству – будучи выше на голову, он не смел попросить ее пройти с ним проверить документики, только вертел их так и эдак, отчаянно выжимая из времени пару минут, чтобы пришло подкрепление и помогло бы ему совладать с этой Юнь как ее там Шань. Судя по документам, девушке только-только исполнилось двадцать три.

В этот момент в наушнике раздался знакомый голос командира подразделения:

– Лао Ли, ты часом не задержал ли девушку по имени Юнь Шань? Отпусти ее.

Лао Ли малость опешил. Он, бывало, сопровождал людей, проходивших по большим преступлениям, и понимал, что стояло за этими словами. Он вернул Юнь Шань документы, смерил ее взглядом напоследок и вполуправду сказал: – Впредь, если доведется бывать в такой глухомани, не верьте особо навигатору, смотрите, какие тут пробки…

Юнь Шань торопливо кивнула, забрала документы, подхватила сумочку и храбро зашагала вверх по холму, окутанному туманом. Лао Ли поглядел ей вслед и, когда она ушла достаточно далеко, со всей силы пнул валявшийся на обочине камень, отводя душу.

Ну конечно, его выдворили из команды, теперь о движухе ему никто словом не обмолвится, а уж о том, чтобы в ней поучаствовать, мать их, и говорить не приходится.

На участке в устье реки Миньцзян, где стояло поселение, ширина русла составляла примерно полкилометра. На другом берегу находился район Пэншань, который тянулся вглубь суши где-то на четыреста метров, и там возвышалось здание ПэншаньТВ, которое пару десятков лет назад надстроили повыше, чтобы сигнал ловился почетче, так что теперь башню было видно с самого берега реки.

От окон телестанции до парковки на склоне обзор составлял около 1,3 км, с такого расстояния из крупнокалиберной снайперской винтовки было бы трудно пристрелить кого-нибудь наверняка.

Окно, обращенное к Линьцзяну, раньше выходило из офиса уездного вещания, но все оборудование внутри давно грудой свалили к стене, освобождая пространство примерно в сотню квадратных метров. Посреди комнаты возвышался постамент, на котором соорудили песочную карту поселка в устье: красно-желтые горы, темно-зеленые леса, каскадное русло, склон с подъезжей дорогой и даже деревянно-кирпичные дома, все с точностью до миллиметра.

Этот макет сделали вовсе не методом высокоточной фасонной штамповки – форму ему придавал магнитный порошок, а цвет – электрическое напряжение. Форму можно было менять произвольно с помощью сверхпроводящего магнитного поля, а вспомогательный электрический сигнал модифицировал видимые и скрытые цвета разных объектов. Гибкость модели была намного выше, чем у формованного макета, а удобство выведения превосходило голографическую проекцию.

Один такой песчаный стол стоил более трех миллионов. Если бы Лао Ли только увидел его, то понял бы, что обвинил не того человека – фонды Госкома по охране культурного наследия определенно не потянули бы такую штуку.

Миниатюрные фигурки, изображающие людей, автомобили и лодки на песчаной карте, сейчас были подсвечены и медленно перемещались по поверхности. Просто взглянув на стол, можно было получить представление о происходящем в Цзянкоу в режиме реального времени.

Изображения с камер наблюдения занимали всю стену зала, и на одном из них шла трансляция общения Лао Ли и Юнь Шань. Было видно, как девушка забирает документы, разворачивается и идет в гору. Зал заполнило ее тихое, расслабленное дыхание.

– Не к добру, – констатировал мужчина средних лет. На вид ему было чуть за сорок, и весил он чуть больше, чем полагалось в его возрасте. Перед ним стояла огромная пепельница, полная окурков, большинство из которых было выкурено менее чем на треть. Их искореженное сплетение походило на нераспустившийся бонсай.

– Лао Цю, сколько раз тебе говорить, «не к добру» – это суеверие, а вот импотенция из-за курения – это наука.

Уже на середине фразы второй мужчина закашлялся из-за дыма от чужой сигареты. Судя по сложению и внешнему виду, он был намного моложе того, что принято называть средним возрастом, навскидку уже разменял третий десяток, но не дошел до четвертого. Однако, если приглядеться, можно было заметить морщинки, говорившие о том, что ему не просто за тридцать, а с хорошим гаком. А если перевести взгляд на шевелюру, то такой сединой не всякий шестидесятилетний может похвастаться.

Лао Цю даже не ответил, а просто хохотнул и утопил только что зажженную сигарету в пепельнице.

– Что с диспозицией? Все на месте? – спросил молодой седой. Хоть голос его и звучал спокойно, рука машинально потирала лоб, что решительно мешало скрывать волнение.

– Все на месте, ждем отмашки режиссера. – Лао Цю указал на макет-карту, и дом на склоне горы подсветился. – Цзян Ци и скрытый отряд, двенадцать человек, держат подъем; Хун Вэй и красный отряд, десять человек, блокируют водохранилище; Мандариновую рощу контролирует спецназ, тридцать пять человек; на спуске в засаде группы Бай Вэйсаня и Ли Циня, прикрывают друг друга.

По ходу его рассказа упоминаемые точки на макет-карте загорались красным.

– Как только Почтовая Голубка подтвердит сценарий, мы начнем спектакль. Пусть хоть крылья отрастит – ему не уйти, если только он не Супермен.

Старый крестьянский дом был наглухо окружен, от такого вида на душе становилось спокойно, вот только отряды засели в радиусе более километра от цели. А в шестистах метрах вокруг дома на карте было отмечено яркое кольцо, медленно пульсирующее, как защитное поле. Молодой седой уставился на него неподвижным взглядом.

– Шеф, вы все еще тревожитесь о темной зоне? – спросил Лао Цю. – Успокойтесь, раньше мы же никак не готовились, велели хватать – мы и хватали, даже местность не прощупывали, сколько раз так было?

Эти слова не успокоили Дуаньму Хуэя. Он стал заместителем директора в возрасте тридцати трех лет и никогда не полагался на то, как работает Лао Цю, который лихо импровизировал и довольствовался текущими условиями. В наши дни, когда повсюду ведется наблюдение, так уж получилось, что в этом безлюдном месте даже камер не оказалось. Отправленный на рекогносцировку разведчик обнаружил, что на расстоянии около пятисот метров от цели возникают электромагнитные помехи. Чтобы не спугнуть ее, к дому решили не подходить. Неделя ушла на то, чтобы определиться с диспозицией, и лишь тогда команда нарисовала вокруг дома темную область со стометровой буферной зоной, получился почти что круг.

Любой сигнал от нештатного коммуникационного оборудования, попавший в этот круг, мог выдать всю операцию. То есть если кто из команды войдет туда, то с ним потеряют связь по скрытой линии. После этого останется только ждать, когда Почтовая Голубка подаст сигнал «Начало».

Дуаньму Хуэй не знал, о чем больше беспокоится – о Почтовой Голубке или о том, что цель может уйти.

– Голубка входит в темную зону, – доложил Лао Цю.

– Внимание всем, через тридцать секунд уходим в режим тишины, ждем сигнала Почтовой Голубки, – сверкая глазами, приказал Дуаньму Хуэй.

– Темная группа приняла, через двадцать пять секунд умолкаем.

– Красная группа поняла, умолкаем через двадцать две секунды.

– Спецназ переходит на короткую цепь связи, на длинной умолкаем.

– Белая группа окей, ответы прекращаем, конец связи.

– Видим Голубку, штурм группа заглушает связь, больше не отвечает.

Ярко-красные точки на песочном макете одна за другой потемнели. Белый значок Почтовой Голубки вошел в кольцо темной зоны, где мигом превратился в серый. Две минуты спустя он переместился в дом и исчез с карты. На некоторое время в командном центре воцарилась тишина.

Примерно через полминуты тишину нарушил щелчок зажигалки Лао Цю. Дуаньму Хуэй зыркнул на него свирепо, и помощник смущенно сунул сигарету обратно в пачку. Словно и правда не в силах выносить ожидания, Лао Цю подал голос:

– Шеф, но вы же с самого начала согласились на этот план.

Дуаньму Хуэй вздохнул и метнул в Лао Цю взгляд, в иной ситуации способный впечатать того в стену.

– Сколько можно твердить одно и то же! Какой смысл?

Прямо сейчас, даже беспокоясь о безопасности Голубки, он должен был выбросить из головы все личное и превратиться в холодную машину. Почтовая Голубка провела в доме уже пять минут, и теперь в любой момент могла поступить команда к началу операции.

Все солдаты Министерства безопасности прошли через множество боев, к тому же более половины участников операции были из новых людей. Таких козырей хватило бы для того, чтобы переломить ход любого боя. Ему не стоило беспокоиться.

Но они до сих пор слишком мало знали об операции, которая была далеко не так проста, как какая-то темная зона.

Ее целью был всего лишь один человек, но Дуаньму Хуэю он казался спрятанным в тени выключателем. Когда Почтовая Голубка нажмет на него, из темноты начнут извергаться неописуемые демоны.

Открывая деревянную дверь, Юнь Шань боялась, что та вот-вот развалится – так отчаянно она скрипела.

Подобные крестьянские халупы обычно широкие и объемные, только низенькие, при этом на весь дом обычно не приходится и двух окон. Несмотря на белый день, внутрь свет не проникал, отчего в помещении было темно и жутковато. Еще до того как войти, Юнь Шань услышала доносящиеся изнутри звуки скрипки, которая мелодично наигрывала вторую половину концерта «Лян Чжу».

Познания Юнь Шань в музыкальной теории были невелики, но все же их хватило, чтобы понять: скрипка пела в лучшем случае ради досуга самого скрипача, о мастерстве и чувственности даже речи не шло. Тот стоял в главной комнате у двери, ведущей во внутренний двор. Ростом около метра семидесяти, красивый и худощавый, на вид тридцати с небольшим, с разомлевшим выражением квадратного лица. Он играл на скрипке, склонив голову к плечу, и при виде Юнь Шань лишь слегка кивнул ей, но смычок не остановил и явно не собирался с ней здороваться.

Юнь Шань не стала его прерывать. Доиграв, мужчина повесил скрипку на земляную стену позади себя и только тогда произнес:

– Принесли то, что нужно?

– Вы, однако же, в хорошем настроении, господин Ван. Товар я получила, при этом чуть-чуть не угодила в лапы полицейским. Слишком много спецназа у вас тут в округе! – пожаловалась Юнь Шань.

– Чуть-чуть не считается, – усмехнулся господин Ван и жестом пригласил гостью присесть на стул возле стола. – Пожалуйста, достаньте товар, я хочу взглянуть.

Юнь Шань запустила руку в сумочку и чарующим голоском сказала:

– Господин Ван, мы ведь с вами договорились, что в этот раз я принесу вам товар, а вы мне расскажете, откуда он взялся. А то ж я ни сном ни духом, сломя голову тут работаю. Но я же ведь девочка, нет? Такой хороший бизнес – и вдруг такой смертельный. Вот поймали бы меня сегодня, и суд за перепродажу государственных богатств казнить бы решил, мне тогда разве не обидно было бы? Я же даже не знаю, что это такое!

– Как такое может быть? – улыбнулся господин Ван. – У нас тут все законно. Можете быть совершенно спокойны.

Руки Юнь Шань прекратили шарить, но не торопились выкладывать товар на стол.

– Братец Ван, нехорошо так. Конечно, вы хотите, чтобы вам доверяли, но и вы должны доверять людям. Пусть даже если эта штука и стоит десять миллиардов, мы договорились на пятьдесят тысяч – значит, пятьдесят. Неужели вы думаете, что я слишком молода для доверия? Братец Ван, если не скажете, что это такое, я так работать не буду!

– Хорошо, я сдержу свое слово. Если на этот раз с товаром все в порядке, обещаю рассказать вам. Могу я теперь взглянуть на него? – господин Ван терпеливо протянул руку, требуя вещь. Юнь Шань тихонько вздохнула и вытянула из сумочки тонкие ручки. Даже в ее маленьком изящном кулачке формы этой «штуки» было не разглядеть. Лишь когда она раскрыла ладони, предмет явил свой истинный облик.

Юнь Шань слой за слоем разворачивала шелковый платок, пока, наконец, не показался черный диск. То есть его можно было назвать диском, но на самом деле по форме складок было очевидно, что это сфера. При этом независимо от того, с какой стороны смотреть на эту штуку, человеческий глаз не мог поймать ощущение объема. Это был даже не столько диск, сколько дыра.

Черная сфера диаметром около двух сантиметров, и чернота ее отличалась от привычной. Шарик, казалось, не отражал никакого света. Так называемый черный цвет – это визуальное суждение об отсутствии света, но любой оттенок черного в мире все равно в большей или меньшей степени отражает лучи. А на этом артефакте их не было и следа, а без светотени невозможно было определить его трехмерность. Казалось, это геометрический круг, приклеенный на трещину в реальном пространстве. Только складки шелковой ткани под ним доказывали, что это сфера. От увиденного пространственное восприятие начинало сбоить, и после пары взглядов на объект начинала кружиться голова.

Господин Ван осторожно взял бусину двумя пальцами, слегка покатал по ладони. Было неясно, как он определил подлинность вещицы, но кивнул.

– Раз уж товар в порядке, пожалуйста, просветите меня, как и договаривались, братец Ван. Что же это все-таки такое? – Юнь Шань сложила платок и убрала в сумку. – Эта штука не пойми из чего. В антикварном деле так много направлений, скажите же мне, к какому она относится? – У нее был легкий, очаровательный южный акцент, что в сочетании с парой прекрасных выразительных глаз придавало ее облику обольстительный шарм.

– А вы интересный человек, госпожа Юнь, – улыбнулся господин Ван. – Я получил товар, а вы вместо того, чтобы получить от меня деньги, снова и снова расспрашиваете о его подноготной. Не будь это нашей второй сделкой, я бы заподозрил, не замышляете ли вы чего.

Лицо Юнь Шань мгновенно порозовело, она вскочила, опираясь на стул, и с негодованием воскликнула:

– Братец Ван, что вы такое говорите? Что я могу замышлять? Неужели думаете, что я буду товар от поставщиков бодяжить и сама сбывать? Мы все в этом бизнесе честные люди, говорим без обиняков. Мы ведь не то что боимся подделку купить, мы боимся товар не узнать, если в руки попадет. Взять даже этот город, о других не будем, – тут повязали пару десятков людей, кто из них тогда большой куш урвал? Некоторые, по слухам, всего-то несколько тысяч, а каждый получил не меньше десятки. Я бизнесменка! Одной рукой даю, другой получаю, я же не могу себе позволить приход от расхода не отличать, так ведь? В те годы я вся на нервы изошла, будто хмурый продаю, а получала столько, словно капустой торговала! И если бы меня взяли, то дали бы не меньше двадцатки. Я б вынесла такое, а? Просто скажите мне, что это! Я так не работаю, возьму умою руки, делов-то. Я вообще даже замуж выйти не успела.

Белоснежное, как фарфор, лицо Юнь Шань от гнева раскраснелось, словно на него нашли подсвеченные закатом облака.

– Да ладно, ладно. – Господин Ван только улыбнулся. – Я не подозреваю вас, я смеюсь, что вы даже денег еще не взяли, к чему такая спешка? Давайте сперва отсчитаю гонорар, а потом спокойно поговорим.

Юнь Шань собралась его остановить, но испугалась, что вот так, мало-помалу, он действительно начнет ее подозревать, поэтому лишь кивнула. Когда господин Ван вышел, она смогла оглядеться. В комнате не было никакой мебели, и в случае штурма, даже окажись Ван дюжим малым, спастись бегством ему точно не удастся.

Да даже пусть он усиленный новый, она была уверена, что сможет в прямой схватке скрутить и удерживать его до прихода окружавших их частей. Сейчас она боялась двух вещей: во-первых, этот человек наотрез отказывался рассказывать о своих планах, а этот странный «товар» не имел никакого отношения к археологии, и, как дойдет до дела, могло оказаться, что ловушка, на расстановку которой ушло столько времени и сил, себя не оправдает; во-вторых, что этот человек, почуяв неладное, покончит с собой, и без свидетеля они не смогут закрыть тех, кто стоит над и под ним, а с чего начинать заново – непонятно.

Именно из-за потраченных усилий Юнь Шань должна была именно сейчас придумать, как выяснить сферу применения этой штуки, а затем гарантировать, что этого человека возьмут живым.

С тех пор как она вошла в темную зону, прошло более десяти минут, и члены команды снаружи наверняка уже сгорали от нетерпения.

Как только господин Ван вернулся, Юнь Шань быстро отбросила все сомнения, взяла наличные и, не пересчитывая, скрывая улыбку, убрала пачку в сумку.

– А теперь позвольте мне вам рассказать, что это такое, – господин Ван ослепительно улыбнулся. – Вы упомянули, что эта вещь «невесть из чего» – не из золота, не из нефрита, не из фарфора и не из дерева, и вы хотите знать, к какой категории антиквариата ее можно отнести, верно? Хорошо, позвольте мне сказать вам правду: на самом деле, ни к какой. Спроси вы у кого другого, кроме меня, вам о ней никто ничего не сможет рассказать.

Это была сущая правда. Заполучив эту штуку, они пошли к разным экспертам, провели всевозможные безобидные технические экспертизы, но ни на йоту не приблизились к разгадке.

– А причина очень проста. Угадайте, в чем она состоит?

Юнь Шань на мгновение растерялась, но не потому, что ее удивило сказанное, а потому, что тон господина Вана был немного странным.

– Потому что эта вещь вовсе не старая и она не имеет никакого отношения к антиквариату, – его улыбка вдруг стала злой, обнажая холодную свирепость, – так же, как и вы, барышня.

Беда! Юнь Шань не знала, как он смог ее раскусить. Да и не успела об этом подумать, подняла руку и надавила на изумруд в кольце на правой руке. Передающее устройство внутри немедленно активировалось на полную мощность и передало сигнал к началу штурма. За эти полсекунды господин Ван успел развернуться и выбежать во внутренний дворик.

Нельзя дать ему уйти! Такой была первая реакция Юнь Шань. Она стрелой метнулась вперед, чтобы схватить и арестовать подозреваемого. Всего один шаг – и ее пальцы сомкнулись на его запястье.

Юнь Шань опешила. Она уже дважды имела с ним дело и по его поведению, по молниеносным реакциям поняла, что он хоть и не был новым, но явно проходил систематическую боевую подготовку. Она думала, что аресту будет предшествовать ожесточенная схватка, и никак не могла предполагать, что достаточно будет всего лишь протянуть руку.

Что-то не так! Это было исключительно интуитивное чувство, но в этот момент она никак не могла отступить, поэтому правой рукой набросила наручники на его запястье и рванула вперед, чтобы сбить его с ног и придавить к земле, а затем защелкнуть замок. Но вдруг, стоило ей коснуться плеча противника, она ощутила, как из-под земли на нее накатывает жаркая волна.

Она увидела, как господин Ван раскрыл правую ладонь, и зажатый в ней цилиндр длиной четыре или пять сантиметров упал прямо на землю внутреннего дворика. Там как раз был разбит огородик, окруженный кирпичом и засаженный разными травами-приправами вроде зеленого лука и мяты. Длинный цилиндр был тоже чисто-черным и матовым. Едва коснувшись поверхности, он внезапно расплескался, словно капли воды, и беспрепятственно растворился в почве.

– Что? – сверхъестественное явление привело Юнь Шань в кратковременное замешательство, она не могла отвести от него взгляд.

– Девочка, в благодарность за то, что ты мне так помогла, скажу: если у тебя в Чэнду есть родные и друзья, пусть уедут развеяться на пару дней! – у господина Вана даже голос изменился.

Вслед за этим под ногами у них внезапно заклокотало. Куча чего-то – то ли веток и листьев, то ли виноградных лоз, то ли моллюсков, а может, даже экзоскелетов насекомых, – смешанного со слизеподобной биомассой, восстала из почвы, сначала развалила огород, а затем вспучила тонкий цементный пол в доме. Юнь Шань упала на землю.

– Беда!

Сердце Дуаньму Хуэя внезапно сжалось, и в тот же момент в оперативном центре зазвучала красная тревога. Он схватил командный микрофон, с силой нажал на кнопку передачи и заорал:

– Запустить план Б! Голубку раскрыли! На штурм! Быстро!

Пять молчаливых отрядов на песочном столе мгновенно загорелись. Боевой единицей числилась группа из трех человек, каждая команда поставила по одному на охрану перекрестков. Окружающие отряды рассредоточились в сеть, а оставшиеся пошли на штурм дома с четырех сторон.

Лао Цю надрывался по командному каналу:

– Где мониторинг? Живой экран! Немедленно! Неужели мне нужно орать, чтобы вы включили лазерный звукоизмеритель? Осветите темную зону!

Все активное оборудование мониторинга, молчавшее до того, активировалось разом. В воздух поднялись радар воздушного контроля и система защиты от беспилотников. Весь Цзянкоу немедленно окутали электромагнитные помехи, чтобы цели некуда было деться.

Ближайшая штурмовая группа находилась менее чем в километре от цели, в двух минутах езды. Когда первая в полной выкладке оказалась у железных ворот, ведущих во внутренний двор, с горы как раз спустились два боевых подразделения красной группы и также приблизились к задней стене. Обе стороны кивнули друг другу и обменялись жестами. Красная развернула осаду в соответствии с намеченным планом и намертво блокировала дом. Штурмовики в силовой броне ударили по воротам.

Раздался грохот, вслед за которым железные створки вылетели во двор, и пока по земле расходился перезвон, высадивший их солдат крикнул:

– Вы, в доме! Вы окружены! Прекратите сопротивление!

На вспомогательном оверлее шлемов располагалась карта, которая в реальном времени составлялась по показаниям дальномерных радаров товарищей по команде, а пистолеты были заряжены резиновыми пулями. Хотя группы разделяла стена, обзор в инфракрасном диапазоне был совершенно четким. Оставалось лишь ворваться внутрь и лишить цель возможностей маневра.

Штурмовики задержались во дворе, выстраиваясь углами, чтобы прикрыть друг друга, а затем командир дал отмашку к атаке. В это время, если судить по инфракрасному спектру, в комнате внезапно резко подскочила температура.

– Выбивай!

Солдат пнул дверь ногой. Створки еле держались, а доски давно прогнили, поэтому удар бронированной ноги пробил ее насквозь, но не открыл.

– Да твою ж!.. – выругался Лао Цю. На это молниеносно отреагировали два других солдата, которые быстро выдвинулись вперед, расколотили дверь в щепки и ворвались в дом.

В этот момент на инфракрасном мониторе некогда тусклая точка внутри помещения начала разгораться. «Что-то не так, не так…» – сердце Дуаньму Хуэя билось все быстрее.

Выстрелов не было слышно.

Во внутренний дворик в центре дома внезапно вырвался клуб черного тумана и завис в воздухе, накрыв все в радиусе двухсот-трехсот метров. Штурмовики внезапно оказались в темноте, они задрали головы, как вдруг земля у них под ногами словно вздыбилась под ударом гигантского кулака, цементный пол разлетелся на куски, вышвырнув обоих солдат на улицу. Вслед за этим из-под земли, извиваясь, потянулась кошмарная биомасса.

Лао Цю поверить не мог в то, что творилось на экране наблюдения. Похоже было, что главной силой выступали ветви растения, будто распухшие в десятки раз корневые узлы, протискивающиеся наружу, а поверху стелилось что-то, похожее на бесконечных червей, у которых не различить, где голова, а где хвост. Лао Цю круглый год рвал пупок в антитеррористическом отделе и потому привык даже к кровавому месиву, но эти кадры напугали так, что у него едва не подкосились ноги.

– Назад! – очнулся Дуаньму Хуэй. – Отставить операцию! Оставить позицию! Немедленно! Чем дальше, тем лучше!

Стоило ему договорить, как на инфракрасном мониторе резко скакнул отклик на тех двухстах-трехстах метрах горного поля. На оперативном канале начался хаос:

– Под землей! Под землей!

Отовсюду слышались звуки выстрелов.

– Прекратить огонь! Прекратить!

– Что это, мать вашу, за хренотень?!

Даже в самых элитных войсках начнется паника и хаос, окажись они посреди такого необъяснимого безумия. Особенно три отряда, застрявшие на трехстах метрах постоянно бурлящей земли, на которой не могли устоять даже новые люди. Как бы ни закалили тебя бои, пусть ты один стоил сотни, сейчас ты был ни на что не годен. Солдатам оставалось лишь в ужасе лежать, прижавшись к пульсирующей, извивающейся биомассе, стараясь, чтобы их не подбросило в воздух и не поглотила земля.

Хаос продолжался почти пять минут, после чего бурление постепенно стихло, и больше уже ничего не стремилось разрастись до бесконечных пределов.

Некоторое время Дуаньму Хуэй не знал, приказать ли отыскать Юнь Шань и цель, или скомандовать отступать. Никто из солдат даже не пикнул в канал. Они переживали встречу с этим необъяснимым и неописуемым мутантом, и из рации доносилось только тяжелое, сбивчивое дыхание.

Что тут, черт побери, произошло?

Что это была за штука? Биологическое оружие?

В тишине, посреди развалин, бывших некогда домом, сквозь рухнувшую земляную стену просунулась и поползла наружу рука.

Черное платье Юнь Шань протерлось до дыр, а сама девушка была грязной и взлохмаченной. Не обращая внимания на сильную боль во всем теле, она, подволакивая раненую ногу, дохромала до солдата у ворот и схватила его коммуникатор.

– Цель сбежала. Свойства товара не подтверждены. Чэнду может быть в опасности. Конец связи.

Глава вторая

Беспорядок во временном оперативном центре Министерства государственной безопасности сошел на нет. Дуаньму Хуэй кадр за кадром изучал видеозапись с места происшествия и был первым, кто успокоился посреди неконтролируемого хаоса.

То, что произошло, было, конечно, очень важно, но это следовало отложить, и технический отдел, естественно, передаст отчет. Насущные проблемы были таковы: во-первых, цель сбежала; во-вторых, цель получила то, что хотела (и при этом из рук самого Дуаньму Хуэя); в-третьих, он понятия не имел, что преступники собирались сделать и как та черная штука может пригодиться.

– Место оцепить, никому ни входить, ни выходить. Внешний отчет на Госкоме по охране культурного наследия. Подключитесь к Тяньван[14] и всем частным камерам вдоль дорог во всем городе. Подключите дорожную полицию, нужно, чтобы все их силы проводили регулярные проверки по маршруту. Скорее всего, его не поймают, но, возможно, найдем хоть какие-то зацепки.

Дуаньму Хуэй раздавал тщательные и подробные распоряжения, прекрасно понимая, что при такой предварительной подготовке противнику не составит труда сбежать, и теперь придется искать иголку в стоге сена, размахивая при этом кулаками после драки.

Посреди собрания в оперцентр вернулась Юнь Шань. Она накинула пальто и не стала маскировать полученные синяки. После нескольких минут хаоса она выглядела жалкой и униженной, будто несколько месяцев скиталась по безлюдным пустошам. Вновь с самого начала изложила случившееся, которое зафиксировали камеры удаленного наблюдения. Изложила по памяти точно и очень быстро. За две минуты Юнь Шань смогла четко рассказать о том, что увидела вблизи, не упустив ни одной детали, так что представление сложилось даже лучше, чем если бы они все наблюдали своими глазами. Лишь когда она упомянула о странной, похожей на цилиндр черной штуке, ее речь замедлилась, а голос дрогнул.

Этот матовый черный предмет больше нигде не всплывал. За исключением формы и размера, вещество выглядело точно так же, как два черных шарика, которые Юнь Шань лично вручила господину Вану.

– То, что он сказал напоследок: «Если у тебя в Чэнду есть родные и друзья, пусть уедут развеяться на пару дней!» Это дословно?

– Да, он именно так и сказал.

Дуаньму Хуэй призадумался. Теперь было ясно, что он совершил большую ошибку, приведя козла в огород. Он и раньше выступал против плана, но сейчас говорить об этом было бесполезно. Если бы все прошло успешно, все ошибки сразу списали бы; в случае провала это говорило лишь о том, что ты был недоволен планом начальства и не радел его выполнять.

Дуаньму Хуэй мог не беспокоиться о пустяках и сам заняться решением вопроса – и вовсе не для того, чтобы получить повышение и разбогатеть. Но теперь у террористов в руках оказалось неизвестно что с совершенно непонятным действием. Что они могут сотворить? Как они это сделают?

Дуаньму Хуэй заметил, что Юнь Шань прикусила нижнюю губу, отчего лепестки ее ротика, изначально ярко-красные, побелели. Только в этот момент он осознал, что сам неосознанно грызет ногти. Он быстро опустил руку.

– Нам нужно предположить, что Чэнду станет их целью? – следуя за его мыслью, подключился Лао Цю.

Дуаньму Хуэй на мгновение задумался.

– Почему он вообще нам это сказал? Этот господин Ван, вот зачем?

Господин Ван, полное имя которого было Ван Хайчэн, разительно отличался от террористов, с которыми Дуаньму Хуэю доводилось иметь дело. Во-первых, в прошлом он не имел судимостей, а во-вторых, не был приверженцем экстремистских религиозных убеждений и даже не имел обычного для террориста военного или криминального прошлого. Обычно люди с такой историей не ввязываются в подобные дела, потому резюме Ван Хайчэна выглядело особенно странно.

Уже в двадцать пять лет Ван Хайчэн стал доцентом астрофизики в Университете Сунь Ятсена. Затем исчез на пять лет, а объявившись, записался в террористы. Полгода назад Вэньчанский центр исследования новой энергии на острове Хайнань обратился в пепел, от огромной базы не осталось даже руин – только кучка пыли. Впоследствии различные доказательства, включая видеозаписи с камер наблюдения, свидетельства очевидцев и записи разговоров, доказали, что взрыв был связан с этим человеком.

В течение полугода была создана следственная группа, но она так и не достигла существенного прогресса. Исследовательский центр, занимающий площадь в две тысячи му[15], стерли с лица земли, волк-одиночка ни за что не смог бы организовать подобное. Атака такого масштаба требует чрезвычайных организационных способностей, ведь для этого нужно доставить сто тонн взрывчатки и незаметно проникнуть в национальный сверхсекретный исследовательский институт. Все указывало на хорошо организованную, последовательную и крупномасштабную террористическую организацию с множеством участников, но после полугода расследования они не нашли почти никого, кроме Ван Хайчэна.

Даже название и код организации специальная опергруппа выяснила только в последние три месяца. Организация называла себя «Светлячок», как жучка. Кроме этого опергруппа крайне мало знала о своих противниках. Почему они выбрали для себя именно это название? Что в него вложили? Что означало слово «светлячок»? Или что под ним подразумевалось? Что за силы за этим стоят? Не было никаких зацепок.

Если бы опергруппа не смотрела на мир красными от бессонных ночей глазами, начальство, может, и не предложило бы на первый взгляд совершенно абсурдный план – наверху сами раздобыли товар, нужный Ван Хайчэну, и вручать его отправили агентов под прикрытием, чтобы поймать террориста на крючок.

Теперь же товар ушел, а рыба сорвалась. Да что же этот Ван Хайчэн собирается сотворить?

– Если они действительно собираются напасть на Чэнду, зачем он рассказал нам об этом? – Дуаньму Хуэй скрестил руки на груди и задумался. – Провокация? Маловероятно, нет?

– Имеете в виду дымовую завесу? – спросил Лао Цю.

– Я не думаю, что он надменен настолько, чтобы намеренно провоцировать нас. Я предпочитаю верить, что у него есть четкая стратегия по каждому шагу. Было бы совершенной глупостью с его стороны раскрывать свои планы, если он намеревается нанести удар по Чэнду. Будь тот его целью, он бы не совершил такой тупой ошибки.

– Я думаю, все же есть вероятность, что он ударит по Чэнду, – сказала Юнь Шань, не поднимая головы, приподняла юбку и побрызгала ноги обезболивающим спреем.

– Да ладно? То есть – как?

– Если предположить атаку масштаба Вэньчана, им наверняка придется как следует ее подготовить, верно? – тихо пояснила Юнь Шань. – А такую подготовку, особенно координацию и размещение участников, Ван Хайчэну будет трудно вести на расстоянии. Ну, мы, конечно, еще не знаем структуры их организации и где находится сам Ван Хайчэн, но я склонна предполагать, что он играет во всем этом важную роль. – Юнь Шань немного подумала и добавила: – В этом случае для успеха всей операции потребуется, чтобы Ван Хайчэн координировал ее из центра. А это невозможно сделать без местных контактов.

– Если он действительно хочет ударить по Чэнду, имеет смысл там и обосноваться, – задумчиво сказал Лао Цю. – Такое действительно возможно.

– И еще… – Юнь Шань опустила голову и запнулась. – Судя по тому, с чем я имела дело, этот человек… не похож… ну, на обычного террориста.

Она не стала озвучивать, почему именно у нее возникла эта мысль, это было просто ощущение: что-то не так.

Дуаньму Хуэй на мгновение задумался, затем быстро подошел к компьютеру и начал просматривать новости:

«В Чэнду проходит научно-технический саммит Альянса девятнадцати наций G19, жителям девяти районов и шести уездов предоставляется три выходных дня».

– Твою же мать! – в ярости выпалил Дуаньму Хуэй, а затем в его голове промелькнула мысль: «Свяжусь с министром, попрошу ее скоординировать действия отдела по борьбе с терроризмом в Сычуани, а еще прислать человека, который лучше всего знаком с местной обстановкой».

Вот только совершенно непонятно, какой специалист нужен, чтобы вытащить такой каштан из огня.

Провинция Сычуань расположена на юго-западе страны. Из всех тридцати четырех провинциальных административных округов она не первая ни с точки зрения экономики, ни с точки зрения политики, ни даже культуры, но если говорить о местной разведке, то здесь она прямо-таки крадущийся тигр или затаившийся дракон. Поскольку Сычуань находится в котловине, ее окружают высокие горы и мощные хребты, единственная равнина – Чэндуская – своими плодородными просторами расстилается на тысячи ли[16]. Топография в целом сложна и для въезда, и для выезда. В особый исторический период, после образования КНР, на эту территорию, которая не годилась для промышленного освоения, возложили особую историческую миссию – провести строительство третьей линии фронта[17] и сохранить промышленное подкрепление на случай Третьей мировой войны.

Потому в эти края, о которых сложили строфы «Трудны сычуаньские тропы, трудней, чем взобраться на небо», переместились различные отрасли тяжелой промышленности, военно-промышленные предприятия и специальные подразделения, о которых лучше не упоминать. Хотя гигантские панды, досуг и развлечения теперь приводят в восторг жителей всей страны, но прошлое, скрытое за кулисами, никуда не делось. Промышленная группа Чэнфэй, которая проектирует и строит лучшие отечественные истребители, Центр исследований и разработок в области ядерных технологий при Академии химических и физических исследований в Мяньяне, машиностроительный завод Чанчжэн – производственная база стратегических ракет серии «Дунфэн» – и крупнейшая в Азии аэродинамическая труба… Этот список можно продолжать бесконечно, и все они находятся в радиусе ста километров от Чэнду.

Из-за всего этого плотность подводных камней в этом месте пугающе высока.

Доклад Дуаньму Хуэя был передан его непосредственной начальнице. Выслушав доклад, министр не стала ставить палки в колеса. В конце концов, план особой рыбалки был ее непосредственным приказом.

Меньше чем через час появились результаты межведомственного согласования. До официального распоряжения министр лично позвонила Дуаньму Хуэю, чтобы в лучших сорочьих традициях заранее принести весть.

– Я думаю, что должна рассказать вам об этом лично. По вашей просьбе я направила человека, который лучше всех знает, что творится на месте. Я надеюсь, вы сработаетесь и уладите наше дело. Если возникнут проблемы, мне нужно, чтобы вы решили их сами.

Дуаньму Хуэй сперва не совсем понял, что это значит, пока двадцать минут спустя подчиненные не вручили ему плотно запечатанный конверт с характеристикой прикомандированного агента.

Звали его Го Юань, опыт работы составлял восемь лет. А под именем сотрудника красовалась броская жирная надпись: «Тяжелое антисоциальное расстройство личности». Слишком крупным шрифтом для документов обычного формата.

Дуаньму Хуэй внезапно осознал, что попал в переделку. Его ступор прервало возмущение стоявшего рядом Лао Цю:

– Это досье спеца или подозреваемого? – Лао Цю всегда отличался прямотой. – Шеф, вы можете пояснить, что все это значит? Они прислали к нам психа? Вот так, да?

– Расстройство личности – это просто болезнь… – сказал Дуаньму Хуэй, но мысли в его голове метались в совершенной панике.

– Шеф, давайте вот не будем, а? Это вот и есть лучший информатор, которого смогла найти министр? – Лао Цю сердито топнул ногой. – Так она же явно стрелки на нас переводит!

– Лао, не горячись, – Юнь Шань подошла к ним, опасаясь, что его крики взбудоражат простых солдат. – Нам бы сейчас самим не сплоховать.

– Да не горячусь я, ну раз мы козлы отпущения – так тому и быть, экая беда. Дело-то в том, что у нас тут дело, и кого нам прислали? В ответственный момент все запорем, вылетим с работы, ну офигеть круто, да? А кто дело перехватит-то? А случись какая заваруха, что можно будет поделать?

– Да завали уже! – рявкнул Дуаньму Хуэй. Он знал, что Лао Цю прав, но раз уж дошло до этого, если ему суждено стать пушечным мясом, обязательно было делать это так некрасиво? – В чем наше призвание? Выполнять приказы. Если есть поддержка с воздуха, будем использовать поддержку с воздуха; если есть пистолет, будем использовать пистолет; дадут кинжал – будем работать кинжалом. Понимаешь?

Лао Цю вздохнул и неохотно кивнул.

– Остается надежда, что над этим делом работают и другие товарищи.

А про себя Дуаньму Хуэй подумал: «Что ж, поживем – увидим».

– Юнь Шань, – он взглянул на ее раны и решился. – Ты все еще в игре?

– Переоденусь и буду готова. – Она потерла бедро и улыбнулась. – Дайте только лекарство втереть, чтобы не было отеков. А не то с толстыми ногами я сразу стану походить на Квазимодо.

От подачи заявки до получения ответа прошел час. С момента, как стало известно о «тяжелом антисоциальном расстройстве личности» до прихода этой самой личности прошло еще два часа. Учитывая расстояние и межведомственную координацию, все произошло на удивление быстро.

Тем временем следственная группа работала как заведенная. Проверка разведданных, осмотр на месте, техническое расследование – все отделы работали слаженно и интенсивно. Под огромным давлением потенциального провала всей миссии народ сновал туда-сюда трусцой и даже сходить в туалет пописать откладывал на потом.

Особенно полевая техническая группа. Биомасса, которая внезапно в огромном количестве вылезла из земли, спустя два часа стремительно погибла. Растительная часть иссохла, а животная сгноилась в нечто, похожее на грязь, и отчаянно воняла. Эксперты в масках и защитных костюмах спасали образцы, сбившись в кучу над останками.

Кроме Юнь Шань и Лао Цю, об особенностях присланного агента Го Юаня Дуаньму Хуэй никому ни слова не сказал, опасаясь, что народ сразу поникнет духом.

Песчаную карту оперативно заменили на общую – тринадцати районов Чэнду, – и теперь Дуаньму Хуэй уставился на нее, понимая, что новое поле битвы ему совершенно не знакомо. Кроме центра и северных пригородов, где был запланирован саммит G19, он не понимал, что где находится. Он оказался на чужбине, равно как и другие боевые товарищи. Пробежав взглядом по дорогам и системе водоснабжения, он попытался нарисовать в уме карту города, словно это могло определить цель группы Ван Хайчэна и захватить его именно там.

Когда не знаешь, что представляет собой город, нельзя понять, где что-то пошло не так. Для того и нужны специалисты вроде Го Юаня, но…

Как раз тогда, когда Дуаньму Хуэй собрался расстроиться, в дверь трижды постучали. Тук-тук-тук.

– Войдите.

– Агент прибыл! – сообщил солдат, втаскивая в комнату человека.

Дуаньму Хуэй внимательно оглядел посетителя с ног до головы. Зная неуправляемый язык Лао Цю, он заранее послал его на место происшествия и Юнь Шань также отправил отдыхать. Сейчас кроме него в командном центре не было ни души.

Несмотря на все внутренние приготовления, при виде гостя Дуаньму Хуэй малость оторопел. Хотя мужчине было за тридцать, он выглядел как студент лет двадцати с небольшим. У него было маленькое круглое лицо, обрамленое волосами до плеч, большие глаза и тонкие брови, он казался таким миленьким, что походил на девочку. Но что не соответствовало его внешности, так это усталость, всеми красками расписанная на его лице. Го Юань бесцеремонно смерил Дуаньму Хуэя взглядом и презрительно скривил губы.

Без рапорта, приветствий, даже чести не отдал. Этот парень с детским лицом ухмыльнулся и просто сказал:

– Я уже прочитал сводку по дороге. У вас мозги не работают, да? Министерство что, уже стало приютом для умственно отсталых?

Дуаньму Хуэй остолбенел. Он не ожидал, что даже подчиненный будет разговаривать с ним подобным образом, не говоря уже о том, кто только-только прибыл. Он молчал, ожидая, пока Го Юань закончит свою тираду.

– Впервые в жизни вижу такой нелепый план. Силами министерства найти то, что нужно террористам, при этом не знать, для чего эта штука нужна, и своими руками отдать ее им. – Го Юань пожал плечами. – Да вы б лучше экспресс-доставкой подложили под дверь Академии механики и физики водородную бомбу. Хоть бы знали, что за хрень у них на пороге лежит.

Дуаньму Хуэй знал, что лучше сейчас его не останавливать и обезоружить. Он молча и спокойно смотрел на Го Юаня, ожидая, когда тот закончит негодовать.

В конце концов, это оперативный центр Дуаньму Хуэя.

Он заговорил только полминуты спустя.

– 1999 год.

Го Юань озадаченно нахмурился, а Дуаньму Хуэй продолжил:

– В ноябре 1999 года ФБР захватило двух саудовцев, сотрудников среднего звена «Аль-Каиды», в Аризоне. Они наняли мусульман с опытом полетов в Соединенных Штатах и входили в число пятидесяти самых разыскиваемых террористов в мире. Чтобы поймать их, ФБР разоблачило пятерых кротов, внедренных в «Аль-Каиду». Поскольку они боялись, что эти двое сбегут из страны, то, не выяснив точных планов противника, провели штурм и успешно взяли их. Тогда эту операцию посчитали большой победой. Однако, поскольку подозреваемые «отказались сотрудничать», расследование прервалось, и цель вербовки «Аль-Каидой» американских пилотов осталась неясной. 11 сентября 2001 года девятнадцать террористов с летным опытом захватили четыре самолета, семь из них были пилотами, а остальные прошли обучение в летных школах.

Го Юань понял его мысль, но никак не отреагировал.

– Если они чего-то хотят, то всегда могут это получить, – продолжил Дуаньму Хуэй. – Но если мы не знаем, что они задумали, то не сможем даже понять, как с этим справиться. Это первый урок, который вам стоит у нас выучить. Мы не работаем с единичными случаями, мы изучаем возможные заговоры.

– То есть теперь вы все знаете про заговор, – ехидно заметил Го Юань.

Как будто не услышав его, Дуаньму Хуэй подошел к центральной консоли, быстро нашел файл и вывел его на экран. На первой странице красовалась кроваво-красная надпись: «Совершенно секретно».

– 17 июня 2030 года немецкий город Гласхютте испарился, полностью. Буквально, в радиусе двадцати километров осталась полусферическая дыра, где не осталось никакой материи. Обратите внимание – вообще никакой материи, не говоря уже о людях. Видеозаписей не сохранилось, никто не знал, что там произошло, но целый город испарился меньше чем за минуту. Не осталось никаких следов радиации, ничего. В ноябре 2030 года Центр исследований новой энергетики в Вэньчане на острове Хайнань за пятнадцать секунд обратился в пепел. Облако пыли от взрыва висело над Вэньчаном в течение полумесяца, что привело к остановке работы центра запуска ракет. Никто до сих пор не знает, что это была за взрывчатка.

Хотя на видео и фотографиях двух нападений не было звука, с большого экрана изливался ужас, растворившийся во тьме, перебивающий дыхание любому зрителю. Однако это никак не повлияло на спокойствие голоса Дуаньму Хуэя.

– Ни одна организация не взяла на себя ответственность постфактум. Схема атак также не соответствовала какой-либо известной организации. Мы обменялись данными с ЕС, и единственная достоверная информация, которую получили в результате перекрестного сравнения, заключалась в том, что этот человек появлялся поблизости перед обоими инцидентами.

На экране появилось худое и мрачное лицо Ван Хайчэна.

– Астрофизик, доцент Ван Хайчэн, – сказал Го Юань с холодной насмешкой в голосе, – тот самый из архивов, закончил Университет науки и технологии в группе особо одареной молодежи, получил докторскую степень в двадцать три, в двадцать пять стал доцентом. Внезапно бросил все перспективы наблюдения за звездами и сбежал в террористы. Себе на уме парень.

Го Юань очень внимательно прочитал досье.

– В системе наблюдения Тяньван в Вэньчане также добыли непонятный лог: «Пчеломатка реагирует интенсивно, можно действовать». Это вся информация, которую мы получили. Ничего из этого не может служить разумным объяснением. Министерству потребовалось более полугода, чтобы окончательно нацелиться на Ван Хайчэна. Самое главное – не поймать этого человека, а выяснить, что за ним стоит.

Го Юань снизошел до того, чтобы убрать с лица выражение, говорившее, что его все достало, но сарказм, затаившийся в уголках его рта, был неистребим.

– А затем вы поняли, что объяснения нет, и осознали, что Чэнду так же может полностью исчезнуть с карты, – он покачал головой. – Ага, понимаю.

– Операция полностью провалилась, все наши улики ни к чему не привели. Поэтому сейчас мы в первую очередь должны обеспечить безопасность Чэнду.

С этими словами Дуаньму Хуэй уставился на песчаную карту посреди стола. В этом незнакомом городе проживало более десяти миллионов человек. Его небрежность могла привести их к ужасающему концу. При мысли об этом он побледнел.

– Всеми силами обеспечить безопасность? Для чего? Если основная цель сейчас состоит в том, чтобы узнать подноготную организации, стоящей за Ван Хайчэном, мы должны проследить, действительно ли они намереваются ударить по Чэнду, где находится конкретная цель и как он намерен действовать. Это наш лучший шанс, – сказал Го Юань.

Дуаньму Хуэй сперва подумал, что Го Юань опять включил сарказм, но в тот момент, когда их взгляды встретились, по его спине пробежал холодок. Глаза этого человека были ясны, и в них не было ни намека на иронию.

Только тогда он по-настоящему понял значение «тяжелого антисоциального расстройства личности». Это не какая-то жестокость и злоба. Этот парень с мальчишеским лицом просто не относился к другим людям в этом мире как к «людям».

– Нет, – сердце Дуаньму Хуэя мгновенно ускорило ход. – Нет, нет. Я обратился к начальству с просьбой о вашей помощи именно с целью обеспечить безопасность Чэнду!

– А это возможно? – спросил Го Юань. – Как ее можно обеспечить? Проявите немного воображения, господин офицер. В наше время, если вы дадите мне неделю на подготовку, у меня будет тьма способов разрушить город.

– Вы преувеличиваете? – с надеждой спросил Дуаньму Хуэй.

– Преувеличиваю? – печально ответил Го Юань. – Хорошо, позвольте мне привести пример. По удобной линии метро осколочно-фугасное и биохимическое оружие можно доставить во все места массового скопления людей в течение получаса, и это с учетом всех проверок безопасности. Дайте мне двадцать машин, я взорву их в больницах и школах, и так мы сможем мобилизовать большую часть городских сил безопасности и создать вакуум в обороне…

Дуаньму Хуэй почувствовал, что внутри все холодеет, но вслух произнес:

– Обычные атаки мы уже предотвратили…

Го Юань вскинул брови и улыбнулся:

– Так я вам расскажу, как уничтожить Чэнду необычным способом. Менее чем в ста километрах от города находится как минимум пять складов оружия или объектов, эквивалентных складам оружия. Вам нужно рассказывать, что там лежит, нет? От ближайшего военного аэропорта до центра города меньше пятидесяти километров. Не нужно же представлять, что можно сделать, угнав самолет, да? Кстати, месяц назад я закрыл одно дело, обобрали лабораторию высокоэнергетических химических материалов Технологического университета. В лаборатории были экспериментальные продукты, которые раз в двадцать мощнее тротила. Напомните, как это называется? Высокоэнергетическая анионная соль на основе азота? Дайте мне месяц на подготовку, и я вам такое устрою. А на Ван Хайчэна вы сколько времени потратили? Сами посчитайте.

Слушая его, Дуаньму Хуэй подумал, что ему и правда нужен человек, знакомый со всей разведывательной системой Чэнду, наземными и подземными сетями, – но вот этот, конкретно этот, мог ли он действительно пригодиться? А потому уклончиво кивнул:

– Я могу сказать вам, что мы подготовились как следует.

– При всем уважении, если бы вы на самом деле думали, что подготовились как следует, вы бы вообще не стали меня звать. – Го Юань покачал головой. – Если мне будет позволено сказать, офицер, вы вообще когда-нибудь обдумывали такую возможность? Тот незнамо какой черный шарик, который вы дали профессору Вану, вероятно, в свое время разнес Гласхютте и Вэньчан. Если это такая мелочь, так отправили бы его экспресс-доставкой, и конец истории.

– Ваша история ужасов, надеюсь, на этом закончена, – перебил его Дуаньму Хуэй и глубоко вздохнул. – Сами-то вы что думате?

– Гражданин начальник, перестаньте хмуриться и расслабьтесь немного, – ухмыльнулся Го Юань. – Я просто озвучил свою просьбу. Честно говоря, после прочтения этого файла и ваших разговоров я не уверен, что мы можем обеспечить безопасность Чэнду. Я обычно говорю все как есть, и если вам не нравится это слышать… то все равно слушайте.

– Говорите.

– Вы начальник, я подчиненный. В нашем деле не на что жаловаться. Если вы говорите, что хотите арестовывать людей, так арестовывайте их; если говорите, что хотите бороться с терроризмом, так боритесь с терроризмом. Меня волнует вот что, я по дороге прочитал. Когда я начал изучать досье, то подумал о том, что, черт возьми, произошло, почему подающий большие надежды астрофизик превратился в психа-террориста?

На самом деле, эта проблема беспокоила Дуаньму Хуэя уже давно.

– Если вам еще не понятно, то – если вы хотите поймать его – вы должны выяснить, что за мотивация у этой организации. Точно так же, как, например, в терактах 11 сентября, о которых вы сами только что говорили. И я боюсь, это будет сложно.

Дуаньму Хуэй нахмурился.

– Вы же не можете настаивать на проверке и забыть о том, что здесь происходит?

До саммита G19 оставалось всего несколько дней, они бы просто не успели.

– Гражданин начальник, вы правы. Теперь это моя проблема. Поскольку уже слишком поздно делать то, что следовало, зачем вы так хотели втянуть меня в расследование и сделать козлом отпущения? Вы устроили все так, чтобы я взял его на себя, но не для того, чтобы я работал, а чтобы отдувался.

Дуаньму Хуэй на секунду аж дар речи потерял, но, к счастью, в это время из-за двери донесся звонкий женский голос:

– А не слишком ли высокого мнения о себе этот новый коллега? Какой-то офицер-информатор, только вошел и уже решил, что он Оптимус Прайм, тоже мне. Все мы здесь бесполезные, на тебя, героя, одна надежда?

С этими словами Юнь Шань с силой толкнула дверь, которая чуть не врезалась в стену, и зашла в кабинет. Она переоделась в красное платье свободного кроя, то скрывало синяки и при этом не тревожило их. На первый взгляд оно решительно не соответствовало напряженной и депрессивной рабочей обстановке, зато девушка выглядела как вплывшая в кабинет эльфийка.

Юнь Шань уставилась на Го Юаня во все глаза. Она была на полголовы выше, поэтому намеренно выпятила грудь и, не сводя взгляда с агента, подошла к нему вплотную:

– Детектив Го, вы не слишком ли много на себя берете? Видите группу террористов, которые невесть что задумали, и при этом не хотите выложиться по полной, а думаете о том, как бы покраше выступить? И с чего бы птица такого высокого полета до сих пор в информаторах ходит? Вот жалость-то какая.

Ворвавшаяся девушка привлекла внимание Го Юаня. Он вглянул на Юнь Шань и слегка улыбнулся:

– Новый человек с усовершенствованными генами, верно?

Юнь Шань удивилась – у новых не было опознавательного знака, так что их не так уж и легко было отличить от других людей, как он понял с первого взгляда? Однако Го Юань не стал придиратся к ее личности:

– Отвечая на ваш вопрос. Мне, право, неловко, но будучи психом, мог бы я стать детективом, если бы не летал высоко? Странные у вас представления о нашей болезни. Я же не девочка со сделанными генами, мне довольно трудно быть просто нормальным человеком.

Услышав, как он, не смущаясь, говорит о своем антисоциальном расстройстве, Юнь Шань ненадолго проглотила язык. Настроение заходить, высаживая двери, куда-то улетучилось, и она начала высасывать энергетическую добавку, которую держала в руке, чтобы скрыть неловкость. И тут вдруг поняла, что энергетические добавки, вероятно, ее и выдали – генетическая модификация значительно улучшила физическую форму тела, но и значительно увеличила потребление энергии, поэтому новые люди больше зависели от дополнительных калорий.

Дуаньму Хуэй наконец пришел в себя и тихонько вздохнул:

– Хорошо. Озвучьте свои условия, не нужно больше держать интригу. Мы знаем, что у нас нет выбора, просто скажите мне, каковы ваши условия?

Го Юань на мгновение задумался. Дуаньму Хуэй был прав, выбора не было ни у кого из них, и, что бы агент ни говорил, он все-таки оставался солдатом и не имел права не подчиняться. В недоверии и недовольстве друг другом было мало толку, кроме разве что выплеска эмоций.

Он покачал головой и произнес:

– Тогда я должен сказать кое-что прямо. В нынешних обстоятельствах, если вы хотите, чтобы я нашел способ решить эту проблему в течение трех дней, все должно быть по моим правилам.

Дуаньму Хуэй не успел ответить – встряла возмущенная Юнь Шань:

– И что же подразумевается под «вашими правилами»?

Холодный свет вспыхнул в глазах Го Юаня:

– Мое правило – делать то, что я говорю.

Сперва сердце Дуаньму Хуэя похолодело, но потом он понял. Как сказал Го Юань, в глазах посторонних Чэнду – это уютный, неторопливый, медлительный город. Но на деле в тихом омуте водились черти, и в скрытой жизни города переплетались самые разные силы и возможности. Если поступать сообразно обычным правилам, то эту проблему не то что за три дня – за три месяца не решить. Для того чтобы этот человек помог убрать беспорядок, ему нужно позволить выпустить демонов, запертых в его теле, забыть правила и двигаться вперед самым прямым и эффективным путем.

И если Дуаньму Хуэй примет такое решение, то будет отвечать за все последствия.

Пока он размышлял, снова вмешалась Юнь Шань:

– То есть, если вас послушать, не означает ли это, что если вы захотите кого-то убить, то надо убить, и если захотите что-то поджечь, то надо поджечь?

– Ага, – бесцеремонно кивнул Го Юань.

– Вы…

– Более того, если я захочу кого-то убить, это вы достанете нож, а если я захочу устроить пожар, это вы разведете огонь. Я, во-первых, психопат, а во-вторых, слабак. В отличие от нового, генетически модифицированного человека вроде вас, у которого ноги от ушей и который этой ногой человека может с полпинка убить.

И без того дурное выражение лица Юнь Шань стало еще хуже. Она уже открыла рот, но Дуаньму Хуэй протянул руку, останавливая ее.

– Вы все раньше сидели в теплице, – покачал головой Го Юань. – Никогда не видели ни настоящей тьмы, ни настоящей опасности. Если вы не согласны с моими условиями, то айда на кладбище павших бойцов, найдем там себе местечко по фэншую. Все равно государство платит.

– Что такое настоящая тьма и настоящая опасность? – спросил Дуаньму Хуэй.

Го Юань не удостоил его взглядом, он улыбался и не сводил глаз с Юнь Шань, а потом произнес, чеканя каждое слово:

– Когда во время операции вам придется пожертвовать членом команды и выставить его в роли пушечного мяса, сможете ли вы справедливо решить, кто это будет, исходя из ситуации? Вы к такому готовы?

Дуаньму Хуэй не успел ответить, а Го Юань продолжил:

– Если вам придется выбирать между членами команды и невинными людьми, сможете ли вы решить, исходя из ситуации, кем будет справедливо пожертвовать?

Если Дуаньму Хуэй все еще готовился ответить на первый вопрос, то о значении второго даже не задумывался. Он может пожертвовать только собой и своими солдатами. Какой еще может быть выбор?

– Нам сперва на кладбище или на место происшествия? Как решите, дайте мне знать.

Дуаньму Хуэй какое-то время хмурился, и наконец сказал:

– На место происшествия.

Вот так подспудно инициатива перешла в руки Го Юаня.

Глава третья

До саммита G19 оставалось три дня, и время поджимало.

Юнь Шань с ледяным выражением на лице повела Го Юаня исследовать место происшествия, не желая произносить ни единого лишнего слова. Она испытывала к этому коротышке настоящее отвращение, и к тому же хотела проверить его хваленые способности. В конце концов, промучиться столько месяцев, чтобы получить такой исход, – кто угодно почувствовал бы себя недовольным.

Го Юаня же ничуть не волновало ее отвращение, Юнь Шань даже чувствовала, что эти большие томные глаза у нее за спиной без зазрения совести изучают ее тело, отчего девушку пробирали мурашки. Дело было вовсе не в том, что ее насиловали взглядом, просто она украдкой взглянула в эти глаза со стороны, и они были ясными и чистыми, в них не было присущей людям его профессии сложнозапутанной мути. Только когда эти глаза смотрели на людей, казалось, они видели кусок мяса или инструмент, а вовсе не жизнь.

Это был взгляд ребенка. Дети – самые жестокие и безжалостные существа в мире. У них нет нравственного чувства, как у взрослых.

– Ван Хайчэн любит играть на скрипке? – Го Юань присел на корточки посреди разрухи, выкопал кусочек земли, помял его, понюхал кончики пальцев. Вокруг царил хаос, так что он даже не знал, с чего начать. И в этот момент вспомнил деталь, упомянутую ранее Юнь Шань.

– По крайней мере, умеет. Но насколько хорошо, сказать трудно… – честно ответила Юнь Шань, не совсем понимая, почему он заговорил об этом.

– Так даже лучше.

Неизменные привычки и увлечения как нельзя лучше описывают характер человека. Многие из «глухарей» были раскрыты по марке сигарет и следам от зубов на окурке. Если бы Ван Хайчэн, притворяясь антикваром, пил чай или играл в шахматы, то это можно было бы посчитать за спектакль, но со скрипкой все не так, скрипка совсем не вязалась с антиквариатом.

– А инструмент где?

Прибывшая на место следственная группа извлекла разбитый корпус инструмента из коробки для образцов и показала Го Юаню. Не надев перчаток, тот просто осмотрел его: дека в хлам, две струны порваны, гриф тоже сломан. Скрипка не брендовая, но все же из еловой древесины, с тигровым узором на нижней деке, что указывало на класс, который обычно выбирают простые любители. Это немного разочаровало Го Юаня. Он подумал, что истинный любитель музыки на время укрытия принес бы инструмент с чуть более ярко выраженной индивидуальностью, но эта скрипка, очевидно, была взята на отшибись – подозреваемый явно не рассчитывал забрать ее отсюда.

– Проверьте марку и каналы продаж, – сказал Го Юань штатному техническому эксперту, протягивая руку, чтобы вернуть инструмент. Внезапно на полпути он вдруг что-то вспомнил и снова дернул скрипку на себя. Выставил ее против солнца, заглянул в резонатор, сунул руку внутрь и немного пошарил внутри, а затем его глаза вспыхнули.

– Выпили мне вот этот кусок, – Го Юань очертил на деке нужный участок. Эксперт не заставил себя ждать, и менее чем за три минуты кусок был вырезан с минимальными потерями.

При виде изнанки вырезанной деки Го Юань улыбнулся и передал ее Юнь Шань. На обратной стороне был наклеен странный значок в виде осьминога размером с квадрат со стороной около пяти сантиметров.

– Хотите найти организацию, стоящую за Ван Хайчэном? Попробуйте начать с этого.

Юнь Шань с самого начала держала каменное лицо, из-за Го Юаня постоянно была наготове и к тому же относилась к нему с сильным подозрением, как вдруг он за несколько минут нашел зацепку, которая все это время была у нее под носом. Юнь Шань и обрадовалась, и удивилась, но изо всех сил старалась этого не показать.

Она внимательно осмотрела значок: тот был металлический, овальной формы. В центре рисунка – осьминог с глазами и плоской головой, с шестью соединенными под ней щупальцами и парой крыльев, раскинутых в обе стороны между головой и щупальцами. Форма всего значка немного напоминала символ Бэтмена. На лицевой стороне был рисунок, а после удаления клея на обратной стороне обнаружился текст, вырезанный бисерным шрифтом:

«Если есть немного тепла и лучик света, то можно, как светлячок, хоть на чуть-чуть рассеять тьму, не дожидаясь факела. А если факел так и не появится, единственным светом буду я сам».

– Лу Синь, «Горячий ветер», – небрежно назвал источник Го Юань. Разумеется, это было как-то связано с происхождением кодового названия организации – «Светлячок». Но в чем был смысл цитаты? Она не только не вязалась с личностью террориста, такую связь даже и вообразить-то было трудно. Неужели Ван Хайчэн считал себя единственным источником света?

– Вот уж не ожидала, что вы, детектив, еще и книжки читаете, – небрежно обронила Юнь Шань.

– Не так бодро, как вы, новые, по щелчку декламировать не могу, – ехидно ответил Го Юань, – но буковки более-менее различаю.

Юнь Шань было скучно обсуждать такое. Ее генная модификация не затрагивала ничего, связанного с памятью, эта технология все еще оставалась довольно опасной.

Но в любом случае, если есть значок, то появилась и подсказка.

– Такую штуку да спрятать в потаенном месте, среди личных вещей, – добавил Го Юань. – Похоже на сектантов. Геморройчик.

И он был более чем прав. Когда речь идет о бизнесменах, которые действуют исключительно из корысти и не гнушаются терактов в утилитарных целях, то для них в первую очередь важны точность и надежность. Они не станут хранить вещи, которые можно отследить. Но если дело касается людей, исповедующих какую-то веру, то они, как правило, носят с собой что-то, что эту веру укрепляет.

На самом деле бизнесмен, руководствующийся выгодой, действует так, что его отследить даже легче, и у него есть свои собственные суждения о себестоимости прибыли и убытка; но террористы, движимые верой, совсем не такие. По каким-то непостижимым причинам они превращаются в самых свирепых чудовищ, с которыми невозможно общаться и уж тем более невозможно предсказать их действия.

Юнь Шань была детективом из отдела по борьбе с терроризмом и имела больше опыта в таких делах, чем местные агенты вроде Го Юаня. Она взяла значок и передала техническому эксперту:

– Добудьте данные мониторинга Тяньван и проведите сравнительный анализ изображений. Нужны будут все результаты, связанные с этим, но сперва данные за последний месяц. Дайте знать, как только что-нибудь найдете.

– И когда же будет результат всего этого земного бардака? – поинтересовался Го Юань.

– Предварительные результаты придут не менее чем через сутки, – ответил ближайший к ним техник.

– До Саммита G19 осталось всего три дня, как можно терять целый день? Что вы обычно делали в такой ситуации? – пустился в рассуждения Го Юань, непринужденно расхаживая по руинам и не отставая от Юнь Шань. За его болтовней та почувствовала желание спровоцировать спецгруппу и проверить ее на профпригодность.

– Тяньван уже просеивает недавнюю подозрительную переписку, а в нашей системе есть данные динамического отслеживания опасных лиц за двадцать лет. Сейчас мы проводим сравнение и проверку, чтобы найти тех, кто как-либо пересекался с Сычуанью за последние полгода. Что, товарищ Го, у вас есть какой-нибудь мастерский прием? – не удержалась от шпильки Юнь Шань.

– Прекрасно, прекрасно, просто высший класс. Хорошо быть прямо под Министерством. А кто согласовывает данные системы общественной безопасности?

– Какие именно?

– Поданные за последний месяц заявления – гражданские, уголовные дела, пусть даже драки. При этом сведения о некоторых мелких кражах в интранет не выкладывают, так что нужно в каждом участке найти кого-то, кто вышлет нам информацию. Когда сможете закончить?

Глядя на озадаченное лицо девушки, Го Юань добавил:

– Ну хорошо, если вы этого еще не сделали, то поторопитесь сделать.

Он бесцеремонно подтащил к себе ближайшего эксперта и продолжил инструктаж, так и не объяснив Юнь Шань, зачем нужны материалы из отделений общественной безопасности.

Обойдя руины, технический отдел наверняка разыскал немало интересного, но Го Юань не нашел ничего полезного. В этот момент планшет эксперта, который следовал за ними, зазвонил. Молодой человек поднял руку, глянул и тут же шагнул вперед, громко объявив:

– Есть предварительный результат по значку!

Юнь Шань по привычке протянула руку, но замерла на полпути. Увидев это, Го Юань улыбнулся и жестом предложил ей посмотреть первой. Она взяла планшет, молниеносно пробежала глазами вниз по тексту, и только тогда Го Юань невозмутимо спросил:

– Миф о Ктулху?

Юнь Шань была обескуражена, потому что картинка на планшете действительно изображала героя искусственной мифосистемы по имени Ктулху. Оказывается, Го Юань был в курсе, и Юнь Шань это расстроило. Раз он знал, то почему сразу не сказал, почему выжидал до сих пор? И в то же время ее озадачивал другой момент – если этот «искусственный миф» известен лишь в узких кругах, то откуда Го Юанью о нем известно?

Юнь Шань быстро просмотрела соответствующее пояснение. Миф о Ктулху – это мифологическая система, созданная одним американским писателем[18] в начале двадцатого века. Ее отличительной особенностью стало создание ужасающих и неописуемых древних богов. В традиционной мифологии боги могли питать к людям особые чувства – кто любовь, кто ненависть, – древним же богам в ктулхианской мифологии не было дела до людей вовсе. Они обладали пугающей мудростью, неописуемой внешностью и непостижимой для смертных волей. Смертным достаточно было соприкоснуться с таким богом, чтобы обезуметь, поскольку человеческий разум не в состоянии переварить такую мудрость. Поначалу, когда повести только вышли, особой популярностью они не пользовались, но со временем положили начало субкультуре.

Согласно произведениям мира Ктулху, эти боги были неописуемы. Человеческое зрение могло увидеть лишь осколки их тени, а человеческий язык был не в состоянии обрисовать их внешний вид. Человеческий разум разрушался сразу после контакта. Но позже поклонники все же смогли изобразить облик богов на основании фрагментов, данных автором оригинальных романов. Наиболее известен Ктулху, древнее божество в виде крылатого осьминога – именно оно и послужило источником для этого значка.

– Вы были там ближе всех, все видели, – Го Юань указал на землю, не сводя глаз с Юнь Шань, – вы помните что-нибудь, связанное с этим мифом?

Неописуемый, непостижимый бог. Сердце Юнь Шань похолодело. Она была материалистом, но чем больше вспоминала ту сцену, тем страшнее ей становилось, тем сильнее крепло ощущение, что она побывала в страшном сне. Лианы и биомасса действительно тянулись к небу, словно щупальца, пытаясь все оплести и ассимилировать.

– Эй, але! – крикнул стоявший рядом Го Юань, и Юнь Шань очнулась. – В любом случае это же не мог быть сам древний бог, да? – улыбнулся он.

Непонятно, когда он успел забрать у нее планшет, но теперь быстро листал результаты сравнения, ткнул пальцем в фото и торжественно возвестил:

– Славно! Выезжаем! Ищем чувака!

Фотография была сделана на юге Чэнду. Молодой человек, похожий на студента, шел по кампусу с рюкзаком на спине. На молнии рюкзака висел размытый металлический значок.

Начальство отправило их в Чэнду, снарядив небольшой автобус дальнего следования, с которого предварительно сняли сиденья и переоборудовали весь салон. В заднем отсеке осталось немаленькое пространство, где и уселись Дуаньму Хуэй, Го Юань, Юнь Шань и Лао Цю. Это была первая встреча Го Юаня и Лао Цю; лицо последнего не светилось дружелюбием, но Го Юаню не было никакого дела до его гримас. Технику и боевые расчеты везли на других машинах.

Теперь весь оперативный центр и члены команды переезжали в Чэнду, что знаменовало официальное начало этой оборонительной операции.

Автобус ехал неторопливо, а за окном постепенно сгущались сумерки. В отличие от Го Юаня, трое приезжих не привыкли к позднему закату в Сычуани. Ранней весной солнце садилось в семь или восемь часов, и день подходил к концу. Если целью Ван Хайчэна и его группы действительно был саммит G19, то оставалось меньше семидесяти двух часов.

Они сидели вокруг квадратного стола, на котором лежала крупномасштабная точная военная карта. Пользоваться ею было не так легко, как песчаной, но поездка в автобусе не оставляла других вариантов. Дуаньму Хуэй не хотел тратить время в пути и потому попросил Го Юаня дать обзор общей ситуации в Чэнду, чтобы были известны пути сообщения и расположение блоков. Не чтобы свободно перемещаться, но чтобы, если речь зайдет о каком-то месте, понимать азимут и расстояние и не заблудиться, оставшись без помощника.

– Если совсем по-простому, четверо ворот Чэнду традиционно делятся на четыре блока по сторонам света. На востоке бедно, на западе элитно, на юге богато, на севере хаос. Они лучами расходятся от центра – площади Тяньфу, там есть местная достопримечательность, называется «Провинциальное Экспо». Кроме центра, где расположен деловой район, есть еще восточная сторона, раньше там находился район старых заводов и рудников, где по большей части жили местные рабочие. После реформы госпредприятий заводы разорились, рабочих уволили, с потреблением пошли перебои. Сейчас, хоть там и наводили порядок, все равно осталось много старых заводов и заводских общежитий, дороги плохие, все напоминает сломанный скелет. На западе еще с древности жили чиновники, там и Тростниковая хижина Ду Фу[19], храм Ухоу[20], дворец Цинъян[21], потом здесь же появилось жилье для провинциальных и городских чиновников. Там довольно тихо, если не считать торговых центров, но везде витает этот аристократический дух. На юге торгаши и бизнесмены, все из местных общин, которые появились очень давно. Там богато, но не дорого, вовсю идет торговля, много где поесть, хочешь – живи, хочешь – бизнес делай. А еще позже центр Чэнду пополз на юг. Особенно охотно туда сместилась зона высоких технологий и промышленности. Что непосредственно привело к миграции спецов по высоким технологиям из-за границы в районы еще южнее традиционного Южного города. Местные в шутку называют его «Международный городской юг». Общий стиль сильно отличается от традиционного Чэнду, скорее ближе к Бэйшангуану[22]. На севере хаос, потому что все сложно. Раньше на севере находился транспортный узел, а затем там появился большой юго-западный логистический оптовый кластер. Кроме того, тут же близко находился старый железнодорожный вокзал, и там уже смешались в кучу кони, люди, было полно грабителей, воров и мошенников. Если собрать все эти мелкие банды, то общий вред от них не столь уж и велик, а вот сеть связей весьма запутанная. В последние годы начали там все править, хаосу поубавилось, но по сравнению с югом, конечно, все еще захолустье.

Будучи разведчиком, Го Юань излагал четко и по делу, приводя контекст, и так было гораздо легче запомнить, чем по бумагам. Менее чем за двадцать минут они втроем сложили в уме общую архитектонику всего города, и группе стало намного легче вести речь о географии, транспорте и достопримечательностях.

На сторонний взгляд город казался флегматичным и праздным, но темные его уголки были полны хитросплетений. В одной только куче секретных организаций черт ногу сломит, не говоря уже об остальном. Эти большие и малые секретные конторы были похожи на гурманские тортики – столько противоборствующих сил, и все хотят урвать по кусочку. Меньше чем за полчаса пути Го Юань смог пройтись только по вершкам.

В окно автобуса стало видно, что они въехали в город и двинулись по линии центральной оси к месту назначения – Сычуаньскому университету. Го Юань умолк. Он смотрел на оживленное движение за окном и думал о чем-то своем. Спустя какое-то время неожиданно спросил:

– Кто угадает? Тот студент с камеры наблюдения с какого факультета?

Никто из трех агентов сперва не понял, но первым отреагировал Дуаньму Хуэй – в его голове словно электрический разряд пробежал. Он всегда думал о Ван Хайчэне как о террористе и совсем забыл, кем тот был раньше – молодым ученым, астрофизиком.

В душе Дуаньму Хуэя всколыхнулось невнятное беспокойство. Зацепки вдруг словно повели группу по какому-то ненормальному пути. На что намекал Го Юань? У него на лице всегда была эта вызывающая улыбочка, как будто он раньше всех что-то разгадал, и Дуаньму Хуэю от нее было неуютно. Средь сотни дел Дуаньму Хуэй нашел время, чтобы почитать об антисоциальном расстройстве личности. На самом деле это заболевание отличалось от того, что он себе представлял. Такой больной – не маньяк-убийца, не тот, кого недолюбили в детстве. Это расстройство больше походило на неврологическое заболевание, которое выражалось в недостатке эмпатии и невозможности восприятия другого человека как равной личности. Таким людям ощутимо не хватает чувства социальной ответственности, и их поведение необходимо регулировать с помощью закона и наказания. Кроме того, они абсолютные, неисправимые эгоисты.

Такой человек – как острый нож. Если уметь им пользоваться, то он и пучок соломы рассечет, а если не уметь, то можно и без пальцев остаться.

Дуаньму Хуэй поднял бортовой телефон службы безопасности и связался с отделом криминалистики.

– Вы нашли информацию о цели?.. Эм, хорошо… Студент? Хорошо, какого факультета?.. Ладно, у меня все.

Он взглянул на Го Юаня и положил трубку.

– Физический.

Его голос был как обычно спокоен, но те, кто сидел рядом, сразу услышали разницу. За окном становилось все темнее, и эта чернота, словно туман, просачивалась сквозь стекла в салон, растекаясь по углам. Только на лице Го Юаня по-прежнему играла улыбка.

– Офицер, я же всего лишь предложил угадать. А что такое догадка? Какая же бесцветная у вас жизнь. – Он покачал головой. – Если б мы сейчас ставки делали, я б себе на водичку выиграл.

Чжуан Циюй, мужчина, двадцать три года, докторант Института физики Сычуаньского университета, специализация – физика высоких энергий.

Сумерки все густели, но поток людей, ехавших в Сычуаньский университет и обратно, становился все больше. Восемь автомобилей для обслуживания телекоммуникаций были аккуратно припаркованы возле кампуса. Судя по раскраске, они принадлежали China Mobile, China Unicom, China Telecom и Телерадиосети. Если только не обойти кампус кругом, никто и не заметил бы такую странность. Восемь автомобилей блокировали территорию университета, так, чтобы и муха не проскочила, и захватили все сети, охватывающие кампус.

Когда личность Чжуан Циюя, владельца значка, подтвердилась, отдел немедленно заблокировал его мобильный телефон, аккаунты WeChat, QQ и Weibo. Но они все равно отставали на шаг. Отследили подозреваемого в четыре часа пополудни, а последний раз его телефон подключался к сети в два. Никто не входил в Интернет под его известными учетными записями, однако последняя геолокация по-прежнему была зафиксирована в кампусе Сычуаньского университета.

Ведомству потребовался еще час или около того, чтобы провести техническую проверку. Вопреки расхожему заблуждению, даже в отделе по борьбе с терроризмом данные для технического анализа в основном берут из общедоступных баз, и необходимости получать информацию по множеству секретных каналов нет.

После блокировки аккаунтов Чжуан Циюя министерство немедленно начало расследование, используя подсказки из социальных сетей. Кто у него в друзьях и контактах? Какие открытые данные оставляют эти контакты в Moments, Weibo, QQ и WeChat? Сколько из них связаны с Чжуан Циюем? Даже если он сам сознательно избегал оставлять где-либо следы, остановить утечку данных из его круга общения было невозможно.

Комментарии друзей о нем в QQ и WeChat, его имя, занятия, интересы и привычки отмечали другие люди в различных группах. Родители отметили имя, научный руководитель – курс, продавец сохранил историю покупок – можно было найти все и о настоящей личности Чжуан Циюя, и обо всех фальшивых, которые он выдумал, все было можно быстро накопать, не обращаясь к базе идентификационных данных. Департаменту потребовался всего час, чтобы полностью интегрировать полученные сведения. В наше время и без всяких конфиденциальных источников информации можно изучить каждый сантиметр кожи человека лучше, чем его родители и любовники.

Однако результат их разочаровал.

Судя по данным, обработанным Тяньван, это был ничем не примечательный докторант, даже его способности к науке не получили признания. Он любил играть в онлайн-игры и использовать прокси-аккаунт лаборатории для выхода в Интернет, где, кроме научных изысканий, искал в основном порнографические сайты и при этом не контактировал ни с кем подозрительным. Как мог такой человек оказаться в организации «Светлячок» Ван Хайчэна? Если бы он в полдень внезапно не отключил мобильный телефон, они бы решили, что Чжуан Циюй просто случайно купил такой же кулон где-то на развалах.

Но стоило в одном месте чему-то произойти, как в другом немедленно обрубили связь – не слишком похоже на совпадение.

Го Юань и Юнь Шань сперва отправились в общежитие и постучались в его комнату. Там оказались лишь двое студентов, которые рубились в игры, съежившись на кровати. На вопрос о том, где их сосед, оба дружно ответили, что тот как с утра ушел, так больше не появлялся, наверняка в лаборатории торчит.

Лаборатория, к которой был приписан Чжуан Циюй, располагалась в наиглушайшем уголке кампуса, куда было предельно неудобно добираться. Это оказалось старое трехэтажное здание физического факультета, и не потому, что у университета не было денег, как раз наоборот – по нынешним временам, когда каждый клочок земли на вес золота, сохранять дома настолько малого объема влетало в копеечку. Причина, по которой для лаборатории оставили настолько старое здание, заключалась в том, что оборудование требовало предельной точности и было чрезвычайно чувствительно к малозаметным вибрациям, поэтому его не могли разместить ни в высотных зданиях, ни вблизи основных транспортных магистралей с плотным движением, не говоря уже о метро.

Тем не менее даже в таком видавшем виды здании безопасность была превыше всего. После того как Го Юань и Юнь Шань раскрыли личности, охранник собрался позвонить руководителю лаборатории, но Го Юань безапелляционно остановил его. Вдвоем с Юнь Шань они спустились по лестнице на цокольный этаж. Го Юань даже стучаться не стал, а просто обменялся взглядами с напарницей, после чего распахнул дверь, и они вдвоем влетели внутрь.

Стоило им войти, как они тут же услышали, что внутри кто-то громко спорит, как раз сейчас говорила какая-то женщина, судя по голосу, еще не старая, может быть, даже студентка.

– Босс, проблема сейчас не в этом! Все оборудование перекалибровали, это уже третьи замеры. Разница с предыдущими замерами – одна миллионная, эти результаты совершенно достоверны!

Го Юань быстро оглядел комнату. Это было рабочее пространство лаборатории, совсем маленькое, так что его хватало только на несколько маркерных досок. В комнате находились студентка, которая только что говорила, и крепкий мужчина средних лет, который и был для нее «боссом» – так аспиранты часто обращались к научным руководителям. Чжуан Циюя здесь не оказалось, чего и следовало ожидать.

– Сяо Цзюань, ты… тьфу! Теперь вопрос в том, как нам понимать эти данные. Если они верны, то нам нужно это как-то объяснить! Но это все уже вышло за рамки всех известных теоретических категорий. Как можно получить такие данные обычными методами? – с этими словами босс дважды от души хлопнул ладонью по столу.

В этот момент студентка по имени Сяо Цзюань наконец-то обратила внимание на незваных гостей. Вероятно, она хотела развить собственную мысль, но при виде двух незнакомцев, которые беззвучно ворвались в помещение, перепугалась.

– Вы… зачем пришли?

Ее босс обернулся и только тогда понял, что в лаборатории появились два лишних человека.

– Как вы сюда попали? – внезапно возопил похожий на учителя мужчина. – Это ведущая государственная лаборатория, посторонним вход воспрещен! Выйдите вон!

Го Юань и Юнь Шань синхронно достали удостоверения Министерства безопасности и сунули ему под нос. Юнь Шань перехватила инициативу:

– Вы профессор Вэй Луньвэй?

Профессор Вэй нахмурился и кивнул. При виде документов выражение его лица сделалось гадким, и он нетерпеливо спросил:

– В чем дело? Говорите быстрее, мы тут заняты!

– Ваш студент, Чжуан Циюй, вы знаете, где он?

Профессор Вэй с холодной усмешкой бросил взгляд на Сяо Цзюань:

– Вот именно, который сейчас час, где его черти носят? Ты до него дозвонилась?

– Нет, у него телефон выключен, – ответила та. – После того как он ушел вчера, я с ним больше не общалась.

При этих словах у профессора внезапно сузились зрачки.

– Ничего ведь не случилось? – спросил он у Юнь Шань. – Только не говорите мне, что именно сейчас он попал в передрягу…

Именно сейчас? Это в каком же смысле? Глаза учителя и ученицы были красными, раздраженными, в сетке сосудиков, а на лицах отразилась усталая скорбь преломивших извилины.

– Нет, у нас к нему вопрос, связанный с расследованием, – подал голос Го Юань. – Вы не знаете, где бы он мог быть? Насколько нам известно, сегодня в полдень он должен был находиться на территории университета.

– Сегодня в полдень – и всё еще в университете? – кто бы мог подумать, что профессор Вэй, услышав это, от ярости аж в лице изменится. – Откуда мне знать, где бы ему быть? Значит, в полдень он был тут? Ах, ну хорошо же, до обеда он в лаборатории не появлялся и отгула не просил, а по телефону до него не дозвониться. Он вообще учиться собирается?!

Го Юань извлек на божий свет ручку-диктофон и произнес:

– Если вы не возражаете, у меня есть пара вопросов о нем…

– Возражаю! – Профессор Вэй глянул на стол, заваленный кучей статистических данных и ворохом документов. – У нас нет времени, чтобы тратить его на ваши странности.

Юнь Шань и предположить не могла, что такая простая просьба повлечет за собой столь резкий бронебойный ответ, а Го Юань помрачнел.

– Пожалуйста, вы не на тех напали. Неважно, возражаете вы или нет, вы обязаны сотрудничать со следствием…

– Проваливайте! – взревел профессор Вэй, не дав ему закончить. Не дожидаясь их реакции, он уставился в глаза непрошеным гостям, а рукой потянулся за трубкой стоящего рядом телефона, после чего набрал ряд нолей и заорал: – Служба безопасности? У меня тут два каких-то непонятных человека, немедленно уберите их отсюда! Тут государственная ключевая лаборатория, а шастает кто ни попадя, вы с ума там у себя посходили!

Юнь Шань заметила, как в глазах Го Юаня сверкнула злость, и преисполнилась смешанных чувств. В глубине души она, с одной стороны, беспокоилась, каких ужасов может натворить этот человек, а с другой смутно хотелось увидеть, что же у него за «аккуратные методы разрубания соломенного пучка».

Но вспышка злости была совсем краткой и тут же исчезла. Го Юань кивнул:

– Извините, что побеспокоили вас.

И, прежде чем охранник действительно пришел их прогонять, толкнул дверь и вышел. Юнь Шань поспешила за ним.

– Что думаете? – тихо спросил Го Юань, и на метр не успев отойти от двери.

Юнь Шань долго не раздумывала:

– Возможно, прикрывает своего студента.

Он покачал головой и усмехнулся:

– Нет, я не думаю, что это имеет какое-то отношение к Чжуан Циюю. Этому человеку вообще плевать на своих студентов, поверьте мне. Когда мы упомянули Чжуан Циюя, его первой реакцией было то, что студент не приходил в лабораторию и не работал на него, и только потом он забеспокоился, что мы пришли к нему, так как с Чжуан Циюем что-то случилось. И беспокойство было оттого, что это повлияет на его работу, а не из-за безопасности учеников. На ответы ушло всего полсекунды, он определенно не притворялся.

Услышав его уверенный тон, Юнь Шань сразу поняла, что он прав, поскольку в таких делах ни у кого не было опыта богаче. Го Юань был эталоном эгоизма, а рыбак рыбака видит издалека.

– Тогда нам придется где-то в другом месте узнавать, где Циюй, – несколько разочарованно констатировала она.

Да и непонятно, успеют ли они и какие есть зацепки, за которые можно было ухватиться.

В этот момент Го Юань внезапно остановился прямо посреди лестницы и резко обернулся, так что Юнь Шань по неосторожности едва не врезалась в него.

– Вы не находите это странным? – мрачно спросил он, нахмурившись. – Как раз когда все случилось, в лаборатории профессора Вэя кипела работа. Чем он был так занят?

– Но разве вы сами не сказали, что он не притворялся… – озадачилась Юнь Шань.

– Следи за мыслью, девочка, – улыбнулся Го Юань. – Я имею в виду, что они нашли в лаборатории? Похоже, что именно сейчас, не раньше не позже, они сделали какое-то важное открытие. Совпадение ли, что именно сейчас орудует Ван Хайчэн? Или не бывает таких удачных совпадений? Ван Хайчэн что-то планирует, в лаборатории Чжуан Циюя какое-то необъяснимое открытие, а сам Чжуан Циюй пропал. Боюсь, эти три события не просто так случились в одно время.

– Позвольте напомнить вам, что они изучают физику высоких энергий, – перебила Юнь Шань. – Вы понимаете, что такое физика высоких энергий? Не забывайте, в чем состоит наше задание!

Время ускользало с каждой минутой, с каждой секундой, а о местонахождении Ван Хайчэна не было ни малейшей идеи.

От таких слов у Го Юаня аж лицо вытянулось:

– Товарищ Юнь Шань, я не знаю, как вы работали раньше. Но сейчас вы должны кое-что переосмыслить.

– Говорите, – сказала Юнь Шань, сдержав недовольство. – Только покороче.

– Я уже говорил директору Дуаньму, что вам не хватает воображения. Я расскажу об одном случае, а вы послушайте. Инцидент произошел больше двадцати лет назад в Мяньяне. Возможно, это место вам не слишком знакомо, оно находится всего в ста с чем-то километрах от Чэнду. В сельской местности, в глухой деревушке, стояли рядом три двора, и жило там всего пять человек. Все одновременно заболели лейкемией. Из деревенского медцентра их перевезли в окружную больницу. Меньше чем за две недели все пятеро умерли. Как вы думаете, это дело имеет отношение к Министерству безопасности?

Юнь Шань знала, что ответ, естественно, будет «да», но, с полминуты посмотрев в глаза Го Юаню, наконец честно ответила:

– Я не знаю.

– Ладно, я вам скажу. Бюро здравоохранения начало расследование, где находится источник токсичного загрязнения, и в доме одного из крестьян дознаватели нашли стальную пластину, чей уровень радиации превышал норму в двадцать тысяч раз. Ее владелец работал сборщиком мусора, пластину забрал в соседнем городе. Тот, кто продал ее, был уже мертв, он подобрал пластину на заброшенной фабрике. Она была от изолирующего устройства из лаборатории ядерной физики при Академии инженерной физики Мяньяна, которая располагалась на территории закрытой военной зоны, но не использовалась уже больше полугода. Японским шпионам удалось заполучить полный комплект экспериментального оборудования, и эту оригинальную изолирующую стальную пластину, защищавшую его, они просто выбросили на заводе. Позже ее подобрал мусорщик. Только после того, как шесть невинных людей умерли от лейкемии, мы обратили на нее внимание и потрудились разобраться в этом деле, наконец забрав устройство. Вам нужно воображение. В этом месте разные зацепки не связаны друг с другом, как обычная цепочка улик, они появляются спорадически то тут, то там. Вы сами должны схватить их и связать воедино.

Как только прозвучало последнее слово, Го Юань мигом потерял интерес к Юнь Шань, достал коммуникатор и принялся изучать информацию о контактных лицах Чжуан Циюя. Сяо Цзюань, настоящее имя которой было Ду Сяоцзюань, оказалась старше Чжуана на курс. Го Юань быстро просмотрел ее личную информацию и уже три минуты спустя набирал контактную линию группы материально-технической поддержки.

Сорок пять секунд спустя мобильный телефон Ду Сяоцзюань разразился сперва трелью, а затем взволнованным голосом курьера из доставки EMS:

– Госпожа Ду? У меня для вас букет от господина Ло, пожалуйста, распишитесь за него. Я возле вашего корпуса физики, охрана меня не пускает.

Ду Сяоцзюань находилась с господином Ло в состоянии холодной войны после ссоры, поскольку несколько дней безвылазно провела в лаборатории и крутилась там почище белки в колесе. Звонок наконец-то взбодрил ее, она умылась и вышла на улицу.

Завидев светящуюся от счастья Ду Сяоцзюань, которая вышла из ворот и теперь искала взглядом курьера, Го Юань похлопал Юнь Шань по спине и сказал:

– Пошли, цветочница.

Глава четвертая

При виде них обоих Ду Сяоцзюань сперва замерла на пару секунд, в замешательстве озираясь вокруг, а затем быстро поняла.

– Никаких цветов от парня не было, так?

Увидев, как радостный одухотворенный свет в глазах девушки угас, уступая место потерянному одиночеству, Юнь Шань ощутила угрызения совести. Она была примерно того же возраста, и вкус такой горечи был ей знаком.

– Я знаю, о чем вы хотите спросить, так что поторопитесь. Мне нужно вернуться в лабораторию, работы много, – сказала Ду Сяоцзюань.

– Вы видели такое? – мягко спросил Го Юань, осторожно вынул значок из пакета с уликами и передал ей.

Девушка повертела его в руке и покачала головой:

– Нет. Что это?

– И в лаборатории вы не видели подобных значков? Чжуан Циюй носит такой на рюкзаке, – напомнил Го Юань.

Ду Сяоцзюань задумалась.

– Быть может, и видела, но я на такое обычно не обращаю внимания. Можете сказать, что происходит?

Го Юань ответил предельно кратко, упомянув лишь, что значок может быть связан с террористической организацией, поэтому то, что Чжуан Циюй носит такой значок, естественно, вызывает подозрения. Конечно, углубляться в детали он не стал, просто дал ей понять, в какую переделку влип ее приятель-младшекурсник. Восемь мобильных станций связи набросили над кампусом коммуникационный навес, и теперь можно было не беспокоиться об утечках – вся коммуникация проходила фильтрацию через этот барьер. Если кто и допустит утечку, он всего лишь поможет оперативной группе быстрее захватить цель. Вот только необыкновенное терпение Го Юаня немного озадачило Юнь Шань. Она чувствовала, что у этой докторантки нет никакой полезной информации и возиться с ней означало попусту тратить время. Дело было срочное, и полезнее было бы допросить соседа Чжуан Циюя по комнате.

– Вы заметили что-нибудь примечательное в поведении вашего друга? У вас же неплохие отношения?

– Я… Дайте подумать… – Ду Сяоцзюань на какое-то время погрузилась в воспоминания. – Не знаю, считается ли это примечательным. Чжуан не очень похож на человека с экстремистскими идеями, хотя иногда его и заносит…

– В каком смысле?

– Как бы сказать… Он угорает по технике? Не знаю, как вам объяснить. Как будто он считал, что любую проблему в мире можно решить при помощи техники, а если нельзя решить, то это просто техника недостаточно развилась. И все проблемы в мире вызваны техникой, а правительство и общество только вносят лишний хаос. Технологический анархизм? Но он ведь всего лишь болтал, не должно же было… Вы думаете?.. – Ду Сяоцзюань чувствовала, что только ухудшает ситуацию.

– Тогда общался ли он в последнее время с кем-то необычным? – не унимался Го Юань.

– Я правда не знаю… У нас тут физика высоких энергий – это фундаментальное исследование, и, как правило, нами никто не интересуется, кроме наших коллег. Да и то, что мы говорим посторонним, им непонятно, так что… эм… вы понимаете, что я имею в виду?

– Что вы не создадите ядерное оружие, вы об этом? – Го Юань все больше раздражался, поскольку способность девушки выражать мысли вызывала резонные опасения. Увидев, что она кивнула, он продолжил допрос: – Я видел, что вы там были очень заняты, открытие совершили? Это случилось до того, как пропал Чжуан Циюй, или только сегодня?

– Уже пару дней как, в то время он… – девушка внезапно растерялась и судорожно вздохнула. Это немедленно привлекло внимание Го Юаня.

– Что? Что вы вспомнили?

– Четыре дня назад, когда впервые появились результаты, я позвала Циюя, чтобы вместе на них посмотреть. Эм… поскольку базовые данные были ненормальные, я в тот момент решила, что дело в оборудовании, и босс тоже жаловался, что с оборудованием, должно быть, что-то не так. Но… тогда Циюй вообще ничего не сказал, и лицо у него было страшное. Я думала, что ему типа нездоровится, а потом отвлеклась и вместе с боссом пыталась выяснить, что не так с оборудованием, мы думали, нужно ли остановить его для ревизии, и на Циюня больше не обращала внимания.

– Вы можете мне рассказать, что вы там наоткрывали? – Го Юань бросил быстрый взгляд на Юнь Шань. – Только не слишком сложными словами, если можно.

Юнь Шань была весьма удивлена. Ду Сяоцзюань совершенно не умела общаться, но не зарекомендовавший себя пай-мальчиком Го Юань вел себя с ней предельно терпеливо и мягко. Неужели он всего лишь притворялся? Однако это его «а что вы открыли в своей лаборатории», оно же никак не соотносилось с текущим делом, зачем бы ему спрашивать об этом? И, хотя Юнь Шань пребывала в замешательстве, в душе ее зародилось досужее любопытство. Ей ужасно хотелось посмотреть, что же он сможет выведать.

– Ну… – девушка подумала еще с минуту, пытаясь сформулировать все так, чтобы было понятно неспециалистам. – Физика высоких энергий на самом деле изучает физику микрочастиц, вы же это знаете?

– Теперь знаю, – кивнул Го Юань.

– Тогда вы знаете принцип постоянной скорости света?

– Вероятно, знаю.

– Неизменность скорости света – это первичный принцип…

– Минуточку! – перебил Го Юань. – Что называется первичным принципом?

Докторантка замолчала в замешательстве, мучительно вцепившись в затылок.

– Первичный принцип это… это самое… ой все, я по-другому скажу. Скорость света в вакууме постоянна, и это верхний предел скорости материи в природе. Это вы понимаете?

– Теория относительности.

– Ну, тогда… вы знаете, чему она равна?

– Триста тысяч километров в секунду, – подсказала Юнь Шань.

– Ну, если совсем точно, то 299 792 458 метров в секунду. Это верхний предел скорости материи в природе. Но пять дней назад мы получили в ускорителе пучок нейтрино, скорость которого была на четыре стотысячных выше этой. Это, конечно, ни в какие рамки, поэтому мы сами измерили кавитационный резонанс… Ну, это способ измерения скорости света. Измеряемый результат… – Ду Сяоцзюань торжественно посмотрела на них и выговорила слово за словом: – Стал еще выше. Они посмотрели друг на друга, как на новые ворота. Ду Сяоцзюань с нажимом повторила:

– Это намного выше нормальной скорости света, которая нам известна!

Го Юань в замешательстве посмотрел на Юнь Шань, безмолвно моля о помощи. Пытаясь быть вежливой, та изо всех сил старалась вспомнить предыдущие данные и вычислить результат в уме:

– Итак, скорость света… гм…

– Скорость света увеличилась! – взволнованно воскликнула Ду Сяоцзюань. – Вы что, не понимаете? На пять десятитысячных!

Го Юань не представлял, как нужно реагировать на это «важнейшее открытие», а потому был вынужден уточнить:

– И что дальше? Что это значит?

Ду Сяоцзюань тяжело вздохнула. Вот тут-то и вся беда, когда говоришь с дилетантами. Когда профессионалам кажется, что свершилось архиважное и при этом страшное открытие, которое переворачивает Вселенную с ног на голову, дилетанты только плечами пожмут и посчитают это в порядке вещей, а какие-то элементарные, простые, проще некуда, вещи, наоборот, напугают этих дурней до глубины души.

– Постоянная скорость света – это первичный принцип, это одно из основных структурных свойств нашей Вселенной. Структура этого мира напрямую связана со скоростью света. Например, знаете ли вы о преобразовании массы в энергию? E = mc², ну это уж вы точно должны знать, нет? Энергия ядерного синтеза получается в результате преобразования массы в энергию. При взрыве водородной бомбы чуть меньше процента материи уничтожается, превращаясь в энергию.

Она не рискнула продолжить, пока оба не кивнули в знак понимания.

– Тогда представьте, что с в формуле, то есть скорость света, увеличивается на пять десятитысячных, а энергия, выделяемая при ядерном синтезе, увеличится на одну стотысячную, верно?

Они вдвоем могли только притихнуть и слушать. Доктора Ду понесло: она говорила все быстрее и быстрее, а ее голос все больше и больше дрожал, подстегнутый общим возбуждением. Только много позже они поняли, что эта дрожь и волнение были продиктованы страхом перед бездной.

– Энергия звезд происходит из ядерного синтеза, верно? Если энергию, выделяемую всеми звездами, включая Солнце, увеличить на одну стотысячную, понимаете мысль? Изменится энергетическая структура всей Вселенной! И это лишь мизерный аспект эффекта увеличения скорости света. Гравитационная структура, сила притяжения, управляющая вращением галактик, сила притяжения черных дыр, которые влияют на вращение галактик. Фундаментальная логика Вселенной основана на этом фундаментальном параметре. Если скорость света в вакууме и правда может различаться, – она в отчаяннии схватилась за волосы, – я не знаю, как описать…

Спустя полминуты она все-таки нашла слова:

– Если солнечная система изолирована, а солнечную энергию увеличить на одну десятитысячную, это нагреет землю до такой степени, что все живое вымрет, а солнечный ветер усилится настолько, что снесет земную атмосферу. Земля станет бесплодной, как Венера. Если мы посмотрим еще масштабнее, в результате гравитационные приливы Млечного Пути претерпят огромные изменения, и большинство известных нам галактик будут разорваны на части и деформированы; некоторые звезды, расположенные близко к центру Млечного Пути, будут втянуты в черные дыры, некоторые распадутся на части, а некоторые из них соберутся в более крупные небесные тела. Большое количество первоначально стабильных крупных звезд разрушится под действием силы тяжести, а затем взорвутся сверхновые. Вся Вселенная, которую мы знаем, распадется.

Ученая рассеянно подняла взор к ночному небу. Воздух ранней весной в Чэнду далеко не прозрачен, и видно лишь несколько жалких звезд нулевой величины[23]. Выглядит даже страшнее – кажется, что звездное небо было разорвано на части и поглощено чем-то невидимым.

– То есть вы обнаружили, что законы Вселенной изменились, – сказал Го Юань, – а затем ваш приятель пропал со связи.

– Но эти две вещи никак не связаны, верно? – ответила Ду Сяоцзюань.

– Может, связаны, а может, нет, – сказал Го Юань, убирая диктофон, который держал в руке. – Скорость света – это, наверное, большое открытие для вас?

Ду Сяоцзюань поняла, что, несмотря на ее объяснения, Го Юань и Юнь Шань на самом деле не понимали всей серьезности происходящего. Она постояла с раскрытым ртом и наконец сказала:

– Да. Теперь босс торопит нас проверить результаты и определить, действительно ли скорость света изменилась. Если да, то это, определенно, открытие, которое повлияет на всю физику.

– И именно в этот критический момент Чжуан Циюй исчез. Вот почему ваш наставник так разозлился, – кивнул Го Юань. Изменение скорости света звучало загадочно, но все же было слишком чуждо им обоим – ни его, ни Юнь Шань это не обеспокоило. – Хорошо. Если будут новости от Чжуан Циюя, пожалуйста, немедленно сообщите нам и сотрудничайте с нами дальше…

Он не успел договорить, как коммуникатор на поясе Юнь Шань внезапно подал сигнал. Чтобы не выдавать владельца во время работы, коммуникатор был переведен в беззвучный режим, но в мертвой тишине слышно стало и вибрацию. Юнь Шань достала его и подсветила. На экране появилось ослепительно алое сообщение о тревоге. Пробежав его глазами, она перевела экран в режим проекции.

В воздухе появилось слабо светящееся лицо Дуаньму Хуэя:

– В узловом центре электроснабжения Чэнду видели человека, похожего на Чжуан Циюя, с ним еще двое. Меняем оперативный план, немедленно отправляйтесь туда!

Когда он закончил, стоявшая рядом Ду Сяоцзюань тихонько вскрикнула.

– Что? – немедленно спросил Го Юань.

– Ну… я помню… кажется… у НИИ при узловом центре электроснабжения был какой-то проект с Чжуаном, – нерешительно сказала докторант. При этих словах Юнь Шань и Го Юань переглянулись. Зацепки наконец-то увязались между собой, центр электроснабжения Чэнду должен быть ключом к вражескому плану.

Не прошло и полминуты, как тишину кампуса разорвал визг мчащегося автомобиля. В кампусе был запрещен любой транспорт, а в этом углу, отведенном под лабораторию прецизионных измерений, даже не сделали разметку полос движения. Но электромобиль оперативной группы, наплевав на правила, пролетел прямо через пешеходную дорожку, бросился вперед и, вильнув задом, остановился перед агентами.

– Спецназ МНБ при исполнении! – Водитель потряс удостоверением под носом у прибежавших охранников. Го Юань и Юнь Шань запрыгнули в машину, и та резко умчалась, оставив на траве кучу грязных следов от шин.

Хотя Ду Сяоцзюань не задала никаких вопросов, связанных с текущим делом, странное открытие, о котором она упомянула, бросило большую тень на сердце Юнь Шань. Кроме того, она поняла и то, что Го Юань действительно непрост, по крайней мере, не так прост, чтобы это можно было свести к психическому расстройству.

«Используйте свое воображение». Действительно, в этом деле без воображения ответов не найти.

Когда автомобиль покинул территорию кампуса, Го Юань раздобыл более подробную информацию, которую тщательно проверил. Взяв за временную точку отсчета момент, когда Чжуан Циюй отключил мобильник от сети, а за пространственную – Сычуаньский университет, технический отдел провел сравнение лиц на видео, полученных с камер наблюдения. Очевидно, у Чжуан Циюя был план действий, и он прошел хорошую подготовку, чтобы уйти с радаров, поэтому система так и не нашла совпадений. Тяньван отреагировала лишь десять минут назад, и к этому моменту область поиска расширилась до всего города. К поиску подключили более сложную модель анализа, которая учитывала не только лицо, но также позу и походку, после чего система обнаружила следы Чжуан Циюя в записях двух камер наблюдения, расположенных в зоне освоения высоких технологий примерно в десяти километрах к югу от центра электроснабжения.

– Чжуан Циюй сотрудничает с местным исследовательским центром. Что это за проект? – спросил Го Юань сидевшего в оперативном центре Дуаньму Хуэя по внутренней линии из автомобиля. – Мне нужны данные.

– Минутку, – по указанию Дуаньму Хуэя спецслужба выдала результат спустя всего минуту. – Вы уверены, что они действительно сотрудничали? Мы ничего не нашли по проекту, о котором вы говорите.

– Это сказала его подруга из лаборатории, Ду Сяоцзюань. Она не могла ошибиться. Проверьте еще раз, – добавила сидевшая в сторонке Юнь Шань.

– Попробуйте лабораторию физики высоких энергий, он не обязательно может быть под именем Чжуан Циюя, – велел Го Юань. – Это довольно обычная практика – в проекте может быть указано только имя научного руководителя, а реальных сотрудников в записях нет.

Они подождали еще две минуты.

– Нет никаких проектов, связанных с энергоцентром, – сообщил Дуаньму Хуэй. И задумался. Затем повернулся к сотрудникам спецотдела: – Подождите, дайте-ка мне все проекты Института физики высоких энергий.

Хотя Дуаньму Хуэй не работал на выездах, он очень тонко чувствовал разведданные. Если Юнь Шань говорит, что у Чжуан Циюя есть проект, он должен быть там, но почему тогда его не найти? Неужели с ним что-то не так? Дуаньму Хуэй быстро прошерстил информацию о лаборатории физики высоких энергий и НИИ энергоцентра, и только тогда заметил, что в списке НИИ значилось три «закрытые» записи.

– Минутку.

Он запросил детали во внутренней системе. Система откликнулась всплывающим окном проверки уровня конфиденциальности, Дуаньму Хуэй быстро ввел номер своей учетной записи и код авторизации, и на странице появилась строка:

Недостаточный уровень полномочий, доступ запрещен.

Дуаньму Хуэй был ошеломлен и потрясен. С его уровнем он не должен был сталкиваться с недопуском в организации «обычного» уровня секретности. Даже в сверхсекретной военной и внешней разведке у него был класс безопасности, который не требовал разрешения. Как же его могла завернуть не секретная военная организация, а обычная контора, даже не гражданское ведомство внешних связей?

Что-то тут нечисто. Сегодня он уже не первый раз чувствовал подобное. В разведке нет ничего страшнее неизвестности, но сейчас туманом застило уже его собственные глаза.

– Ну что, нашлось? – раздался по внутренней связи голос Го Юаня.

– Ничего конкретного, – ответил Дуаньму Хуэй. – Есть пара записей, которые я отсюда не могу просмотреть. Возможно, это то, о чем вы говорите. И в этой лаборатории соответствующей информации тоже нет.

Он скрыл тот факт, что ему не хватило уровня доступа. Будь там одна Юнь Шань, он бы сказал все прямо, но теперь за главного был Го Юань, и такое признание могло повлечь за собой другие проблемы. К счастью, Го Юань не стал уточнять, и Дуаньму Хуэй немедленно велел Лао Цю снова послать кого-нибудь к Ду Сяоцзюань, чтобы во всем разобраться и посмотреть, что еще полезного можно раскопать.

Го Юань и его группа пересекли проспект Тяньфу и свернули на небольшую дорогу. От Сычуаньского университета до цели было всего десять минут езды. Хотя при движении чисто электрического автомобиля шума двигателя не слышно, шум ветра и шин, создаваемый на высокой скорости, все равно мог выдать их местонахождение. Три машины начали замедляться в пяти километрах от энергоцентра, а затем нормальным ходом подъехали на расстояние около километра и остановились.

Прежде чем выйти, Юнь Шань достала кучу тонизирующих добавок, упаковку электролита и две упаковки энергетика.

– Страна вам компенсирует эти приблуды? – с улыбкой спросил Го Юань. – Сколько стоит упаковка?

Юнь Шань мельком глянула на него и, поглощенная собственными мыслями, быстро выпила содержимое. Ответила невпопад:

– Они полезные.

Го Юань и Юнь Шань пешком привели две специальные штурмовые группы по пять человек в зону выхода на цель.

Оба агента зарядили пистолеты, ударная группа также привела в боевую готовность штурмовые винтовки. Энергоузел изначально представлял собой высоковольтную подстанцию, расположенную на западе Зоны освоения высоких технологий Чэнду, прямо посреди необлагороженного пустыря. С быстрым развитием технологии управляемого ядерного синтеза в последние годы ее преобразовали в энергетический центр. Хотя название и масштаб изменились, основные функции узла остались прежними. Он отвечал за снижение напряжения в цепи и распределение электроэнергии. Именно этот узел обеспечивал электричеством большую часть Чэнду и окрестности в радиусе примерно ста километров.

Если эти странные террористы просто отключат его, энергосеть Чэнду потеряет половину мощности, а может, и больше, и в нескольких близлежащих городах также произойдут серьезные аварии.

Издалека все казалось совершенно обычным. Подстанцию уже давно автоматизировали, и, несмотря на большую ответственность, обслуживало ее всего чуть больше двадцати сотрудников, отвечавших за отслеживание нештатных ситуаций и плановые проверки. Энергоузел занимал огромную площадь, но в самом здании светилось совсем немного огоньков. Гигантские трансформаторы снаружи не издавали ни звука, а очертания керамических изоляторов ночью напоминали торчащие во все стороны странные антенны, немного пугая своим видом.

Го Юаню, однако, все это было хорошо знакомо, он родился в семье работника старого военного завода третьей линии провинции Сычуань, на котором производилось электрооборудование. Он привык видеть такие ужасно большие и неуклюжие автоматы и теперь словно вернулся в детство, чему даже порадовался. В это время в его наушнике раздался голос Дуаньму Хуэя:

– Согласно отчету дрона, система сетевой сигнализации была заблокирована механически. На видеокабеле сетевого мониторинга обнаружено замаскированное устройство блокировки сигнала. Мы хотели запустить дрона в помещение, но за двести метров до здания возникли помехи, и сигнал управления перестал проходить. Разведку отменили, ситуация внутри неизвестна.

Голос Дуаньму Хуэя был спокоен и ничем не выдавал волнения, но то, что он сообщал, поражало. Хотя энергоузел не был сверхсекретной организацией с церберовской охраной, от него все же зависела нормальная жизнь города, поэтому уровень безопасности был далеко не низким, а оборудование для профилактики и контроля держалось на квазивоенном уровне. Тот факт, что неприятель так легко и беспрепятственно остановил нормальную работу системы охранной сигнализации и наблюдения, говорил о том, что он не только хорошо подготовился, но и хорошо вложился.

А большие вложения требуют большей отдачи. У всех так, и особенно у террористов.

Без разведки беспилотником боевая группа словно ослепла на один глаз. У врага было не менее десятка человек, и они с немалой вероятностью уже контролировали видеонаблюдение энергоузла. Теперь операция стала смертельно опасной, потому что враг был скрыт, а спецназовцы – как на ладони.

Штурмовая группа А пошла первой, ворвалась через главный вход и быстро убедилась, что засады нет. Следом зашли Го Юань и остальные. В центре был только один этаж, и хотя он занимал огромную территорию, застроен был не слишком плотно. Минуя дверь и обойдя центральный проход, они почти сразу увидели обмякшего в углу сотрудника в форме.

Крови на земле не было. Юнь Шань подошла ближе и обнаружила, что у него из груди торчат два дротика с транквилизатором. Она внимательно осмотрела тело, склонилась, чтобы проверить дыхание мужчины: то хоть и замедлилось, но угрозы жизни не было. Только после этого она подозвала членов группы и Го Юаня и с облегчением выдохнула:

– Все в порядке, он в отключке.

Го Юань подошел ближе и вновь тщательно осмотрел дротики. По его спине пробежал холодок руки на мгновение дрогнули.

Не так, не так, все совершенно не так.

Это ведь должна быть группа хорошо подготовленных, хладнокровных террористов. Го Юань был готов увидеть самые ужасные сцены. Он только что проигрывал их в уме. На месте преступников он не оставил бы персонал без присмотра. Возможно, кроме ответственного за главные пароли сотрудника, остальных двадцать с лишним нужно было убрать. При особой необходимости не трогать двух-трех послушных женщин – чтобы потом использовать как заложниц. Вот так оставлять в живых свидетеля означало не только рискнуть операцией, но и позволить ему впоследствии дать показания. Они потратили столько усилий, скрывая, кто они и где, так что даже министерство, приложив львиные старания, не смогло ничего узнать, так почему же оставили свидетеля?

Пусть у террористов были на то причины, которых Го Юань себе не представлял, но зачем пользоваться транквилизатором? С одной стороны, эффективная дальность стрельбы этой штуки смехотворно мала, с другой – даже если попасть с близкого расстояния, у цели останется много времени, чтобы действовать, и это может доставить немалые неудобства. Например, чтобы сдержать этого человека, в него пришлось выстрелить дважды. С чего бы ради?

Нерационально, слишком нерационально.

Именно эта нерациональность и напугала Го Юаня. Он чувствовал, что все здесь не так. Такое поведение ненормально и нелогично.

Через пару десятков метров по коридору на полу нашлись еще двое сотрудников, также усыпленных. Юнь Шань в спешке бросилась вперед, однако Го Юань схватил ее за руку.

– Что-то не так, – хриплым голосом произнес он. – Не бегите вперед, здесь точно что-то подозрительное.

Было слишком поздно объяснять, что и почему не так. Команда осторожно рассредоточилась. Они прошли весь коридор и оказались перед запертой изнутри железной дверью, закрывающей вход в центральную зону управления. Го Юань поднял руку, давая сигнал к штурму. Команда сформировала атакующую фалангу, и один человек вышел вперед, чтобы наклеить терморастворитель на изолирующий замок. Менее чем за две секунды от тления выработалось достаточно тепловой энергии, чтобы несколько сантиметров замка вместе с дверью расплавились в дыру, края которой засветились ярко-синим. Не дожидаясь, пока рассеется чад от плавления, солдат выбил дверь ногой, придавил спусковой крючок и приготовился к атаке.

Реакции не последовало. Внутри никого не было?

Центральная зона управления была не слишком велика, и команда проскользнула в нее один за другим. Внутри не нашлось никаких следов неприятеля, только несколько сотрудников – некоторые упали на консоль, некоторые прямо на пол. Всех усыпили. В комнате не было хаоса. Учитывая, что противник использовал транквилизаторный пистолет, атака была бурной и внезапной, раз всех людей уложили прежде, чем те успели среагировать.

Го Юань быстро осмотрел несколько консолей и не нашел никаких следов манипуляций. Судя по всему, противник явно не желал уничтожать энергоузел.

Но тогда какая же у него цель? Это еще больше озадачило Го Юаня. Юнь Шань тоже заметила, что что-то не так, и поспешила по следам на полу в поисках незваных гостей. Это ведь уже главная диспетчерская, куда же те отправились?

Следы были четкими, преступники шли беспорядочно, сделали крюк к боковой двери и исчезли за ней. Юнь Шань двигалась гораздо быстрее, чем Го Юань. Дверь была тонкой. Убедившись, что изнутри не слышно ни звука, она толкнула ее и без колебаний вошла внутрь. Ее движения были ловки и бесшумны, как у кошки, так что в одно мгновение она превратилась в отдаленный силуэт.

Го Юань, конечно, знал о способностях новых людей, но никогда не думал, что они настолько удивительны, ему было трудно даже уловить ее движения, поэтому оставалось лишь внимательно смотреть по сторонам и думать про себя: и правда полезные.

Согласно полученным заранее планам, этот проход вел в комнату отдыха и уборную. Не дойдя до развилки, он учуял в воздухе остаточный запах пороха.

Го Юань почуял неладное и быстро свернул за угол. На полу в луже крови лежал дюжий мужчина в форме. У него во лбу и в трех местах на груди виднелись отверстия от пуль. Нападавшие стреляли наверняка. Юнь Шань стояла на страже, сжав пистолет. Под ее защитой Го Юань присел на корточки, внимательно осматривая труп, и обнаружил, что рука у того лежит на поясе. Оказалось, она тянулась к пистолету военного образца.

Поразмыслив немного, Го Юань понял, что это значит. «Светлячки» все же убивали людей. Погибший был солдатом, хоть и не в военной, а в обычной форме, он явно служил в центре охранником. Военных в узле не предполагалось, и тем не менее вот он, солдат в штатском, а значит, здесь есть что-то, чего быть не должно.

Исследовательский проект, в котором участвовал Чжуан Циюй из Лаборатории физики высоких энергий и который не удалось найти.

Го Юань достал портативный коммуникатор и снова вывел на экран план здания. Этот конец был наглухо запечатан, но за стеной оставалось пространство длиной более пяти метров, при этом совершенно пустое.

Он похлопал ладонями по полу, покрытому эпоксидной смолой. Сантиметр за сантиметром ощупал стену и почувствовал, что возле самого края стена на ощупь другая, а звук стал звонче. За ней был не бетон, а металл.

Зачем в Национальном центральном энергоузле нужна потайная комната?

Знает ли о ней Дуаньму Хуэй в своем оперативном центре?

Он не стал спрашивать, только простукивал стену снизу вверх, пока не нашел за спиной у трупа декоративную панель. Когда Го Юань с силой надавил на нее и толкнул, та приподнялась, обнажив квадратный кодовый замок с отпечатком ладони. Судя по всему, защита была усилена распознаванием зрачка и голоса, но сейчас замок кто-то разбил посередине. К контуру управления под верхней панелью присоединили непонятную штуковину, замковая кнопка была выдрана и мигала.

Когда за стеной обнаружился замок, Юнь Шань удивленно воскликнула:

– Почему это здесь?

По ее интонации Го Юань понял, что она не притворяется, а действительно не знает. Он нажал на кнопку замка, и боковая стена быстро и бесшумно поднялась вверх, являя взору огромный лифт.

– Что… – Юнь Шань сориентировалась почти сразу. – Подождите, если это что-то секретное, нам нужно подать заявку… Что вы делаете?

Го Юань потянул девушку, толкнул в лифт и втиснулся следом. О какой заявке может идти речь в такое время? Не говоря уже о том, что к моменту, как ее примут, поезд уйдет. Ему никто не сказал о секретной комнате, ее не было на плане здания, возможно, даже Дуаньму Хуэя держали в неведении. А значит, почти наверняка спуститься не разрешат.

– Приготовьте пистолет! – тихо велел он и резко ударил по кнопке.

Дверь с лязгом закрылась. У лифта не было даже нормального буферного времени. Кабина начала стремительно спускаться. Го Юань прижался к стене, слушая, как бешено колотится его сердце.

Глава пятая

На панели лифта не отображалось количество этажей, и он остановился всего через несколько секунд. Го Юань прикинул глубину – выходило около десяти метров.

Он много лет занимался секретной работой в Сычуани. Ему приходилось иметь дело с совершенно секретными организациями и проектами, но таких, с потайными комнатами в здании, было очень мало. Обычно конфиденциальность обеспечивали многослойной изоляцией, чтобы у посторонних не было шанса проникнуть в место, которое должно оставаться секретным. Мало кому в голову приходило прятать что-то внутри здания со смешанным персоналом. Идея, что чем опаснее место, тем оно безопаснее, – это пошлые фантазии телесценаристов, а не реальность.

Прежде чем дверь лифта открылась, Го Юань, поколебавшись, подтолкнул Юнь Шань к другой стороне двери. Он, конечно, предпочел бы, чтобы перед ним стояли хорошо экипированные солдаты, но сейчас в комнату должны были войти лишь они вдвоем.

Каждый спрятался с одной стороны от двери. Если враг сторожил лифт, лучше было не высовываться. Охранника убили, и, само собой, больше нельзя ожидать, что они будут использовать транквилизаторы.

Дверь лифта начала медленно отъезжать в сторону, но нападения не последовало. Как только она приоткрылась наполовину, Юнь Шань стремительно метнулась наружу, нашла для укрытия стол и кинулась под него. Прошла секунда, а враг все еще не реагировал. Тогда Юнь Шань жестом показала Го Юаню, что пока безопасно, и тот вышел вслед за ней.

Спрятавшись под столом, он осторожно огляделся. Лифт привез их в атриум площадью около двухсот квадратных метров. Формой он напоминал направленный вперед трезубец, и в каждом зубце слева и справа стояло по столу. Юнь Шань указала на пол. Го Юань увидел кровь, затекающую туда, где они прятались. Позади стола лежали тела двух охранников, пули попали точно в сердце, и из ран стремительным и непрерывным потоком лилась кровь.

Убийца, ничуть не смущаясь, прошел по лужам и направился в среднее помещение, оставляя за собой кровавые отпечатки ног. Выглядело шокирующе.

Раньше они недооценили «Светлячок», не предполагали, что противники окажутся настолько целеустремленными и решительными. Сперва они заблокировали сеть системы безопасности извне, а затем ворвались в энергоцентр через главный вход. Усыпили обычных сотрудников, а после того, как проникли в секретный сектор, быстро и четко расправились со всеми попавшимися на пути военными. Наверняка использовали рабочие связи Чжуан Циюя. Во-первых, у них была точная информация, а во-вторых, в штурме, вероятно, участвовал кто-то из сотрудников центра, ведь охранник явно ничего не заподозрил. Когда он поднял пистолет, было уже поздно, и очередь точнехонько прошила его сердце.

Юнь Шань тихо подошла к двери, прижалась к стене и медленно приоткрыла створку пистолетом. Оттуда не донеслось ни звука, не последовало никакой реакции. Девушка резко метнулась внутрь, стремительная, как леопард, и Го Юань рванул следом.

Свет в комнате был тусклым, и только несколько ненаправленных световых полос грубо отражали ее очертания. Стоило Го Юаню вбежать, Юнь Шань сбила его с ног и жестом велела лежать ничком. Он поспешно повиновался и только тогда заметил, что в помещении есть еще один отсек, и в окне его верхней части горит свет.

Это была типичная структура с двойной изоляцией. Го Юань и Юнь Шань находились во внешней комнате, в центре ее располагалась основная лаборатория, а по кругу установлена куча невесть для чего нужного оборудования и консоль обработки данных. От такой планировки Го Юань забеспокоился еще больше: он видел подобное лишь дважды, и оба раза речь шла о чрезвычайно опасных и сверхсекретных объектах.

Такая конструктивная особенность преследовала только одну цель: если в основной лаборатории произойдет смертоносный инцидент, двойная изоляция поможет избежать непосредственного распространения и ограничить возможный ущерб рамками контролируемого диапазона.

Внутри было светло, а снаружи темно. Пользуясь этим, Го Юань осторожно высунул голову и заглянул в окно. Там стояло три человека, которых засняли камеры наблюдения у входа в энергоцентр, в том числе и Чжуан Циюй. Личности двух других еще не установили. Прислушавшись, Го Юань понял, что звуки до него почти не доходят – очевидно, лаборатория была звукоизолирована и герметична. Го Юань решил не действовать опрометчиво, притянул Юнь Шань и шепнул ей на ухо:

– Кажется, они еще не заметили, что их раскрыли.

Та закатила глаза и тихо ответила:

– К моменту, как сюда спустятся штурмовые группы, ситуация наверняка изменится. Давайте нападем.

Го Юань кивнул – он именно это и имел в виду.

– Подождите.

Он вытащил из портативного терминала оптоволокно камеры и вытянул его вверх. Камеру специально оптимизировали под такие операции, а приглушенный экран не давал неприятелю возможности себя обнаружить. Го Юань повертел оптоволокно во все стороны, рассмотрев все устройство лаборатории, отделенной стеклом.

В центре комнаты находилась платформа, судя по виду, необычайно прочная и угловатая, со сложными устройствами управления, выступающими с обеих ее сторон. Слева и справа стояли два человека, одним из них оказался Чжуан Циюй, другой выглядел намного старше, лет сорока, с острыми чертами каменного лица и бритой головой, Го Юань никогда его раньше не видел. Третий был намного выше, ростом под метр девяносто, а может, и все два. Он стоял позади них с пистолетом в руках. Вероятно, он и убил всех охранников в центре.

Человек не был китайцем. Несмотря на идеальную выбритость, глубокие глаза и высокая переносица выдавали его ближневосточное происхождение.

Го Юань задумался, неужели в «Светлячок» подложили свинью ближневосточного экстремизма?

Если так, то многое обретало смысл. С тех пор как пять лет назад технология ядерного синтеза в Китае перестала быть чистой теорией, нефтяная промышленность рухнула в мгновение ока. Международный капитал быстро покинул страны Ближнего Востока, раньше известные разбогатевшими на черном золоте миллиардерами. После истощения собственных финансовых резервов менее чем за три года они превратились практически в руины. Финансовый центр, запланированный в нефтяную эпоху, и великий план развития высокотехнологичной промышленности превратились в мечту, оставив лишь кучу ветшающих минаретов на линии горизонта.

В условиях великих перемен быстро распространялись экстремистские идеи. Ближний Восток утратил прежнюю позицию источника энергии на международной арене, и у ряда крупных держав, естественно, пропал резон учитывать регион, оказавшийся на задворках истории. Оставшиеся капиталы быстро поглощали экстремистские организации, эти деньги уже мало помогали стране, но для террористов были словно благодатный дождь посреди пустыни.

Го Юань быстро сложил в уме цепочку подсказок, и Центр исследований новых источников энергии, на который было совершено нападение в Вэньчане, вполне вписывался в эту канву. Но и здесь нашлось немало странностей. С одной стороны, экстремистские идеи имеют религиозные корни, а с другой – ими в основном промывают мозги малообразованным адептам. Такие люди, как Ван Хайчэн и Чжуан Циюй, совершенно не вписывались в профиль верующих-террористов…

Но на раздумья времени не оставалось. Чжуан Циюй что-то сказал мужчине напротив, после чего оба они раздвинули панели на управляющей консоли и одновременно вытянули что-то, спрятанное под ней, каждый со своей стороны.

До этого момента Го Юань наблюдал за происходящим относительно спокойно, но при виде этой сцены волосы его встали дыбом. Он прекрасно помнил суть такой консоли: расстояние между левым и правым пультом составляет пять метров, и процесс активируется только с двух контроллеров одновременно. Такая конструкция гарантирует, что операцию будут проводить одновременно двое, а значит, ни при каких обстоятельствах запуск не произойдет по ошибке. Процедура, аналогичная запуску ядерного оружия.

Надо действовать!

Больше не было времени наблюдать и совещаться. Им с Юнь Шань достаточно было переглянуться, чтобы понять мысли друг друга. Юнь Шань мгновенно превратилась в размытую дорожку тени, вихрем метнулась вперед, выбив боковую дверь центральной лаборатории. Дверь оглушительно затрещала, гигант с Ближнего Востока едва дернулся, когда Го Юань вскочил на ноги и, пользуясь тем, что тот целился в Юнь Шань, трижды выстрелил ему в грудь.

Мужчина носил под одеждой пуленепробиваемый жилет и не умер сразу, даже попытался использовать пистолет. Нельзя было этого допустить! Го Юань, сосредоточившись на цели, устремился вперед и быстро опустошил магазин на десять патронов. Десять пуль влетели человеку в грудь. Бронежилет поглотил огромную кинетическую энергию выстрелов, и противник словно получил десять ударов гигантского молота подряд. Из уголков его рта хлынула кровь, и он рухнул на пол, непонятно, живой или мертвый.

Атака, очевидно, до смерти напугала Чжуан Циюя. Тот обернулся на грохот, как раз вовремя, чтобы увидеть, как гигант упал, и отшатнулся на пару шагов.

– Не двигайся! Руки вверх! – Юнь Шань перевела дуло пистолета с Чжуан Циюя на мужчину средних лет.

Тот не обратил внимания на то, что творилось у него за спиной, даже не обернулся. В этот момент потайное отделение внутри платформы открылось, вверх выплыла кольцевидная подставка кромешно черного цвета, и в то же самое время аварийные лампочки во всей комнате растеряли яркость и потускнели.

– Не двигайся! А не то стреляю! – снова предупредила Юнь Шань. – Положи то, что у тебя в руке, подними руки над головой и медленно обернись.

Мужчина средних лет так и не соизволил ни обернуться, ни даже пошевелиться. Секунду спустя раздался его спокойный, ровный голос:

– Если будете стрелять, через две минуты в радиусе десяти километров не останется ничего живого.

С этими словами он протянул руку и схватил то, что лежало на подставке. Только сейчас Го Юань заметил, что кольцевидная штука на ней была чуть меньше ладони, непроглядно черного цвета. С первого взгляда стало ясно, почему Юнь Шань, описывая черноту увиденной ей ранее сферы, назвала ее необычной. Этот оттенок нельзя было назвать даже черным как смоль. Даже у черного как смоль предмета есть отраженный блик и текстура, свет и тень дают ощущение реальности наблюдаемого объекта. А эта штука больше походила на двухмерный срез, внезапно появившийся в трехмерном пространстве, поглощающий весь спектр, и она лежала на подставке, не предвещая ничего хорошего.

Го Юань догадался, что это было кольцо, что-то вроде браслета, но визуально оно напоминало тонкий лист. При взгляде на него все визуальные сигналы, от которых зависело трехмерное восприятие глубины, выходили из строя. Оно казалось бесконечно далеким и при этом находилось прямо под носом. У Го Юаня внезапно закружилась голова.

Он увидел штуковину впервые, а подумал только об одном: она не из человеческого мира.

Человек средних лет взял кольцо, не обращая никакого внимания на то, что находится под прицелом.

– Положи! – громко предупредила Юнь Шань. – А не то стрелять буду!

С этими словами она подняла дуло пистолета повыше, целясь точнехонько ему в затылок.

– Немедленно!

– Нельзя! – вдруг в ужасе завопил съежившийся в сторонке Чжуан Циюй. – Нельзя стрелять! Как только «Моисей» потеряет контроль, вся материя здесь перейдет в низкоэнергетическое состояние, и высвобожденная энергия сровняет с землей весь город!

Во фразе было слишком много информации. На мгновение Юнь Шань заколебалась, не зная, как реагировать. Голос мужчины звучал спокойно и с такой уверенностью, как будто не ему целились в затылок, а им с Го Юанем:

– Если вы не хотите разнести это место в пыль, просто будьте паиньками и ведите себя тихо.

Мужчина держал кольцо, которое Чжуан Циюй назвал «Моисеем», на левой ладони, а правую запустил в карман на груди. Го Юань направил пистолет на его правую лопатку, опасаясь, что он вытащит очередное оружие и начнет контратаку, но увидел, что в его пальцах зажат черный предмет, похожий на магатаму[24].

Да что же это за штука, что появляется снова и снова? Почему в центральном энергоузле появилось какое-то странное кольцо? Какое отношение к этому имеет цилиндрик, который Ван Хайчэн уронил в землю и в итоге перевернул все устье реки вверх дном? Что за две черные бусинки Ван Хайчэн добыл с помощью министерства? Что, мать вашу побери, здесь, в конце концов, происходит?

Тут все выходило далеко за пределы масштабов обычной террористической атаки. Словно во время Первой мировой войны кто-то влетел на поле боя с эскадрильей бомбардировщиков В2, нагруженных ядерными бомбами. Несмотря на все напряжение, Го Юань в глубине души был возбужден. Это было невероятно. Казалось, он покинул царство людей и попал в другой мир.

Его пистолет был направлен прямо в плечо противника. Выстрели он сейчас, пуля наверняка осталась бы в теле и вряд ли попала в одну из этих двух штуковин. Маленькую в форме запятой можно положить в нагрудный карман, и лежать она там будет довольно устойчиво. А вот о кольце трудно сказать, но на таком расстоянии его можно будет поймать. Не говоря уже о том, что преступник определенно не позволит кольцу выйти из-под контроля…

Все эти мысли Го Юань прокрутил в голове за долю секунды – и решил, что лучше всего стрелять. Но не стал. Он слишком хорошо знал логику работы министерства: после выстрела он никогда не узнает, что это за вещи и что собирались сотворить люди из «Светлячка». Он взглянул на Юнь Шань и шагнул к ней, хоть и не сдвинул прицел.

Вещи в руках мужчины медленно приближались друг к другу. Прежде чем агенты опомнились, «Моисей» внезапно изменился. С точки зрения Го Юаня казалось, что его цвет управлялся какой-то программой рисования, что он растягивается вверх и вниз, как идеальный математический фрактал. Черные следы вытягивались в линии. Только покачивая головой влево-вправо, Го Юань под разными углами наблюдал за тем, что на самом деле происходило в трехмерном пространстве: кольцо казалось ажурным, росло и вверх, и вниз, разрасталось вовне. Оно и магатама сперва никак не соединялись, напротив, были словно вырваны непосредственно из ткани пространства, а затем медленно сгустились, приобрели форму и слились с черным кольцом исходного тела.

Черное кольцо, казалось, выросло, превратившись из подобия браслета в полую сферу. Сперва отросли тоненькие, как биссус[25], ствол и ветви, затем они срослись и утолщились, и в конце концов свернулись в похожее на футбольный мяч тридцатидвухгранное тело. Но в многограннике оставались лишь стыки, все поверхности были пусты, как у игрушки для маленьких детей. Рост – это неточное описание. Го Юань чувствовал, как будто эта вещь уже существовала, а черное кольцо было лишь частью ее проекции в человеческом пространстве. И теперь она притянула в наш мир больше собственного тела, ориентируясь на положение черного кольца.

Го Юаня охватило необъяснимое чувство. Казалось, перед ним всего лишь часть чего-то большего, вроде айсберга. Часть чего-то скрытого и огромного.

Шея Юнь Шань задеревенела от напряжения.

– Что… что это?

В конце концов, она ведь была совсем девчонкой. Пусть даже на задании она была аккуратна и отважна, но по сути оставалась маленькой девочкой, не отшлифованной до бесчеловечности. Эта сцена за гранью понимания всколыхнула в ней дурные воспоминания, повергла в растерянность. Юнь Шань попыталась дозваться до командного центра, но в бункере явно был установлен электромагнитный щит, блокирующий сигнал, и все ее попытки пропали втуне.

– Положи это! Немедленно!

Но команда и раньше не возымела эффекта, а сейчас рассчитывать на это и вовсе не приходилось.

– «Моисей» обеспечивает больше половины энергомощности пяти юго-западных провинций, – подал голос Чжуан Циюй, невесть когда поднявшийся на ноги. Он уставился на объект, от прежней паники не осталось и следа – его будто засосало в эту черную штуку, а пистолеты вокруг больше не имели значения.

Голос напугал Юнь Шань. Она уже и забыла о существовании Циюя, и потому сейчас быстро направила на него пистолет, а затем вновь обернулась к мужчине средних лет. Она находилась в полном замешательстве. Го Юань испугался не так сильно, но слова Чжуан Циюя потрясли и его.

Что это вообще значило? «Моисей» обеспечивает половину электроэнергии в пяти юго-западных провинциях? А разве не термоядерный реактор? Не смешно. Го Юань вырос на заводе энергетического оборудования и с детства привык к турбинам – теплопаровым, атомным и ветряным. Одни только комплектующие к этим установкам были больше нескольких метров, а смонтированный агрегат шел уже на десятки. Что говорить о детях, даже взрослые перед лицом этих исполинских махин проникались собственной ничтожностью и смирением. Термоядерный реактор, вырабатывающий электроэнергию, находился далеко отсюда и занимал площадь в несколько квадратных километров. Здесь был всего лишь распределительный узел. Как он мог производить электроэнергию?

В этот момент у них за спиной раздался металлический лязг. Первой реакцией обоих было оглянуться. Как опытные члены контртеррористического элитного подразделения они не должны были позволять себе такого, но сейчас, словно в полусне, полагались лишь на интуицию. Го Юань посмотрел на источник звука – то лязгнула о дверь связка ключей. Он сразу понял, что это не к добру, но обернуться уже не успел.

Мужчина средних лет отвесил Юнь Шань мощный апперкот. Го Юань стремительно обернулся, но противник уже молнией метнулся к нему и врезался в него всем телом. Пистолет внезапно превратился в помеху. Го Юань хотел врезать противнику по макушке, но тот, к сожалению, уже оправился и толкнул его на консоль. Край панели врезался точнехонько Го Юаню в поясницу. Резкая боль пронзила его, а тело будто сломалось пополам, вся нижняя часть внезапно онемела. Однако так между ним и нападавшим появилось пространство, и Го Юань с вновь обретенными силами, не обращая внимания на неслушающиеся ноги, выпрямился во весь рост и выстрелил.

Он не успел толком прицелиться, а потому пуля прошла мимо плеча неприятеля и попала в лабораторное стекло. То было изготовлено из специального армированного материала, поэтому пуля отскочила от него и пару раз отрикошетила в закрытом пространстве, едва не задев Юнь Шань, только-только поднявшуюся с земли.

Девушке не повезло больше всех. Сперва ее сбил с ног непонятный мужик, и хорошо, что ее силы превосходили обычные человеческие – она смогла тут же приподняться. Но неожиданно Чжуан Циюй, который прятался в углу, взметнулся и пнул ее по правой руке, которой она держала пистолет и одновременно опиралась о пол. Оружие вылетело из ее пальцев, Юнь Шань вскрикнула от боли и снова упала. Го Юаню только сейчас удалось вновь крепко встать на ноги. Его противник уже вылетел за порог, и дверь за ним немедленно закрылась. Пуленепробиваемое стекло нельзя было разбить пистолетом. Го Юань торопливо повернул пистолет и дважды выстрелил в Чжуан Циюя, который тоже мчался к выходу, тот вскрикнул, но не остановился, а бросился на дверь и выбежал, оставляя за собой кровавый след.

– Да чтоб тебя, – нахмурившись, тихо выругался Го Юань.

Нижняя часть его тела частично утратила чувствительность – вероятно, последний удар слегка повредил позвоночник. Но сейчас времени на раздумья и колебания не было. Опираясь на все, что было под рукой, он с трудом сделал пару шагов, едва вернув контроль над тем, что не слушалось.

– Наденьте наручники на этого, ближневосточного! – крикнул он Юнь Шань, одновременно ускоряясь, чтобы пуститься в погоню.

Судя по звукам, эти двое не воспользовались лифтом, а обогнули его, чтобы пройти по правому коридору. Это и неудивительно, нельзя иметь лишь один выход в столь опасном месте – слишком велик риск несчастного случая, поэтому здесь непременно должен был быть аварийный выход.

Когда Го Юань пустился в погоню, за поворотом он все еще видел удаляющуюся спину Чжуан Циюя, мужчина средних лет не стал его ждать. Между ними было больше десяти метров, Го Юань поднял пистолет и выстрелил. Но оружие не было высокоточным, на нем сказывалась дистанция, да и Го Юаня снайпером назвать было нельзя. Поэтому, выстрелив дважды, он оба раза промазал.

Уклонившись от двух выстрелов, Чжуан Циюй помчался вперед, одновременно отстреливаясь. После шести или семи выстрелов Го Юаню пришлось пригнуться и привалиться к стене. Неприятель пытался сбежать от смерти, и благодаря своей тактике выиграл еще большее расстояние между ними.

– Да твою ж!..

Неужели Го Юаню будет суждено умереть от любопытства? Сперва он счел Циюя обычным студентом, с которым нетрудно справиться, но, увидев, как тот стреляет на ходу, понял, что парень явно прошел довольно продолжительный период обучения обращению с оружием и боевым навыкам.

Выходит, «Светлячок» создали раньше, чем изначально предполагалось, и все сегодняшние действия в энергоузле были спланированы ими по крайней мере несколько месяцев назад. Го Юань снова вспомнил слова Чжуан Циюя о том, что эта штука превратит всю материю в округе в бомбу. Утверждение было очень странным: «Вся материя перейдет в низкоэнергетическое состояние и выделит энергию». Он не был ученым, но, к счастью, недавно заново ознакомился с принципом действия водородной бомбы: она преобразует материю в энергию и высвобождает ее в результате ядерной реакции. Что такое низкоэнергетическое состояние? Вероятно, оно не связано с ядерным оружием.

Но тогда что означали слова Чжуан Циюя?

Невероятным усилием воли Го Юань встал на ноги и, рискуя тем, что на всю жизнь останется инвалидом, рванул вперед.

Он миновал несколько проходов и комнат, но не отстал. Мужчина средних лет бежал впереди всех, натыкаясь по пути на столы, стулья и прочую мешавшую мебель, так что ему приходилось притормаживать и отпихивать их в сторону. Чжуан Циюй следовал за ним по пятам. Хотя бежавший перед ним расчищал дорогу, у студента в плече были две свежие огнестрельные раны, которые, естественно, замедляли его. Зная, что за ним гонятся, он всю дорогу опрокидывал предметы позади себя, чтобы преградить путь, и Го Юаню требовалось больше усилий на погоню. Таким образом, все трое бежали с запинками, и расстояние между ними не слишком изменялось. Как только Го Юань подбирался ближе, Чжуан Циюй вскидывал пистолет и стрелял куда попало, и агенту приходилось нырять вниз, чтобы уклониться. Несколько раз его чуть не застрелили. Так он и пробежал несколько сот метров под землей.

В этом секретном месте не было знака EXIT. В определенный момент погони он увидел, что мужчина средних лет остановился у стены и с чем-то возится. Прежде чем поднять пистолет, Го Юань почувствовал дуновение холодного ветра. В таком подземном помещении не было естественного притока воздуха, и Го Юань сразу понял, что открылся проход на поверхность. Чжуан Циюй куда-то пропал. Возможно, прятался в темном углу и оттуда целился в него. Но Го Юаня это особо не волновало. Он уже хотел выстрелить, чтобы остановить мужчину средних лет, как вдруг услышал взрыв, и все перед глазами резко почернело.

Следом погасло все освещение. Подземелье – это не поверхность. Как только гаснет свет, здесь сразу становится темным-темно и ничего не видно. Го Юань без промедления открыл огонь, дуло пистолета изрыгнуло вспышку, но результатом были лишь искры и звук пули, попавшей в бетон. Противника он не задел.

Выстрелив несколько раз, Го Юань поспешно свернулся, чтобы спрятаться от пули, которая могла прилететь из-за того, что он выдал свою позицию. Он внимательно прислушался, различил звук шагов в эхе выстрелов и немедленно погнался за ним. Сейчас нельзя было медлить. Если он потеряет след неприятеля, то не узнает, как восстановить электроснабжение, и не сможет найти выход. Судьба Чэнду, конечно, тот еще вопрос, но, возможно, сам он первый будет погребен вместе с этой секретной базой.

Сейчас не было видно ни зги. Естественно, Го Юань носил при себе тактический фонарь, но если противник все еще скрывается поблизости, включить свет будет смерти подобно. Агент быстро определил направление шагов и на цыпочках последовал в ту сторону, пока не уперся в стену. Некоторое время он ощупывал ее, не в силах понять, где выход. Потом лизнул тыльную сторону ладони, поймал прохладный поток воздуха и только так умудрился определить местонахождение прохода. После еще одной серии прощупываний наконец открыл дверь.

Го Юань пополз внутрь и обнаружил, что на самом деле это была восходящая шахта. Сверху, на высоте, казалось, сотни метров, мерцала маленькая точка света, которого едва хватило, чтобы различить металлический корпус лестницы. Противники куда-то пропали. Слабое мерцание ни на что не годилось, словно проходило через необычайно глубокий колодец.

Но так не могло быть. Лифт спустился всего метров на десять, как могла лестница с другой стороны быть настолько высокой?

Чтобы не гадать, Го Юань заставил себя полезть наверх. Ногам было нехорошо, и он дважды оступился, хорошо хоть руки остались по-прежнему цепкими. Он успел подняться не слишком высоко, когда правая рука соскользнула и не нашла лестницы, равновесие мгновенно нарушилось, правая нога пролетела ступеньку и провалилась сквозь лестницу.

Не успев закричать, Го Юань скатился с лестницы. В этом сальто он сильно ударился затылком о противоположную стену и полетел вниз головой. По счастью, несмотря на травму спины, ноги его все еще слушались. Го Юань поспешно раздвинул их и зацепился за ступеньку. Не обращая внимания на сильную боль в голове и пояснице, немедленно достал пистолет и прицелился вверх, опасаясь засады.

Однако ничего не произошло. Он вновь прислушался, затаив дыхание, и внезапно уловил далекий звук проезжающих сверху машин. Удивленный, медленно распрямился, пощупал ступеньку, с которой соскользнул, и обнаружил мокрый след. Вцепившись в лестницу и сделав еще пару шагов наверх, он уперся головой в люк шахты. Это и обрадовало, и озадачило его. Обрадовало, потому что он таки дополз, а озадачило, потому что снизу ощущение было, что взбираться предстояло очень далеко.

По счастью, крышка люка была всего лишь прикрыта – если бы ту чем-то придавили сверху, у него не оставалось бы выхода. Го Юань осторожно сдвинул ее, удостоверился, что засады нет, и выпрыгнул наружу. Сейчас стало понятно, почему шахта длиной не больше десяти метров ощущалась как колодец длиной в сотню.

Все огни в городе погасли, и в кромешной тьме осталась лишь полная луна в зените. Ее скудное сияние было в сотни раз слабее привычных городских фонарей, из-под земли его не было видно, потому-то и показалось, что до поверхности еще далеко.

«„Моисей“ обеспечивает больше половины электроэнергии в пяти юго-западных провинциях».

На все четыре стороны в крупнейшем на западе страны городе царил кромешный мрак. Со спутников наверняка выглядело так, что весь юго-запад Китая площадью в миллионы квадратных километров внезапно погрузился во тьму, словно его поглотило чрево гигантского неведомого зверя.

При виде всего этого Го Юань сразу подумал, что без электропитания система Тяньван, разумеется, будет парализована и теперь выяснить, куда скрылись эти двое с украденным, станет невозможно. Во-первых, они не устроили засаду, во-вторых, даже не стали блокировать крышку люка, что могли бы сделать просто походя. Похоже, они действительно скрывались в спешке и теперь им удалось уйти от преследования. Он надеялся, что сможет благополучно идти следом по пятнам крови, но в такой непроглядной ночи современный город, лишившись электроэнергии, утратил и все функции, а высокоэффективная техника полностью отрубилась. Работать сейчас было хуже, чем древним сыщикам.

Го Юань рухнул на землю, не шевелясь, и в этот момент боль в пояснице стала невыносимой. Но не прошло и полминуты, как тишина и мрак, которых он никогда прежде не испытывал, окутали его. Только сейчас он понял, что никогда не знал столь полного ощущения спокойствия и темноты. Город по-прежнему простирался вокруг, но был удивительно вычищен, оставались лишь ночь и мерцающий Млечный Путь. Казалось, Го Юань мог почувствовать, как расширяется пространство, и этот изогнутый радиант, окруженный бескрайним, сияющим звездами небом, и сам агент лежали на самой границе между городом и космосом.

И тогда он раскинул руки и, не обращая внимания на сильную боль в пояснице, потянулся. Изгиб спины, казалось, соответствовал дуге горизонта, сливаясь со звездным небом и землей.

Го Юаню никогда не нравился этот мир, он давно уже был не в ладу с ним, но потратил все силы на то, чтобы спрятать того себя, которому было наплевать на чью-то жизнь, смерть и чувства, он изо всех сил старался делать вид, что учитывает эту дрянь, этот вздор… Но сейчас целый город исчез с лица земли, притих, растворился, как пена, оставив лишь море лунного спокойствия.

И теперь Го Юань наконец понял.

Мир был обречен.

Глава шестая

Дорога в уезд Пинтан[26] оказалась на удивление приятной.

На самолете они добрались до Гуйяна[27], дальше был специальный автобус из обсерватории, который всего за полчаса по скоростной автомагистрали Гуйхуэй довез их до уезда Хуэйшуй[28]. В Хуэйшуй они пересели на автобус до уезда Лодянь[29], и весь путь от Лодяня до округа Пинтан по скоростной автомагистрали занял в общей сложности всего полдня. Всю дорогу по шоссе Ван Хайчэн то и дело невольно сомневался в своих географических познаниях, которые почерпнул еще в старшей школе, а с тех пор прошло уже десять лет.

Юньнань-Гуйчжоуское нагорье относится к карстовым формам рельефа, и ездить по нему труднее, чем подняться в небо. Но подобный расклад вещей за десять с лишним лет изменили те, кого в Китае называют «инфраструктурными маньяками». Множество холмов и гор вкупе с пустотами и провалами, склонными к обрушению и проседанию, привели к тому, что Юньнань и Гуйчжоу на страницах учебниках значились как районы, где нельзя строить автомагистрали и высокоскоростные железные дороги. В этом отношении они побили даже Сычуань, где «дорога в Шу трудна». Но кто бы мог подумать, что Китай раздавит эти стереотипы, вкладывая триллионы в каждый объект, и действительно начнет прокладывать дорогу в каждых горах и возводить мосты через любую реку на пути, будет каждые полгода обновлять рекорды в истории человеческой инженерии по строительству тоннелей и мостов, будет упорно создавать инфраструктуру.

Ван Хайчэн сперва представлял, что на горной тропе будет ухабисто и трястись придется как в повозке, запряженной ослом. Дорога станет огибать нависающие утесы, и половина автомобиля постоянно будет зависать над бездной. Он даже принял специальные лекарства от укачивания, чтобы в дороге не кружилась голова. Кто же знал, что они доберутся так благополучно.

Но все верно, в противном случае, не будь здесь настолько удобной логистики, как бы в таком непроходимом месте могли построить огромный радиотелескоп? Только сейчас у него сложилось верное представление: прогресс фундаментальной науки – это не результат внезапного озарения одного или двух гениев. Он должен зависеть от физической среды всего общества. Карстовая впадина в Давотане мирнехонько располагалась здесь, в далеком Цяньнань-Буи-Мяоском округе, уже десятки тысяч лет. Не будь инфраструктуры, какой бы естественной ни была окружающая среда, сделать из нее такого большого парня, как FAST[30], было бы невозможно.

– Строительство такой дороги очень влияет на окружающую среду, да? – Студентка Ван Хайчэна, Бай Хунъюй, сидела рядом у окна, подперев голову рукой и глядя наружу. Ее глаза горели от возбуждения, а вишневый ротик не закрывался от удивления.

Автобус ехал по высокому подвесному мосту. Для обеспечения безопасности движения в пределах 180 километров в час на магистрали пришлось контролировать кривизну дороги – не допускать продолжительных изгибов или подъемов под большими углами. Чтобы найти баланс между горами и равниной, а также избежать проседания мягкого основания карстового рельефа, высокоскоростные дороги в Гуйчжоу проходят по подвесным мостам, соединяющим горы на высоте ста метров над землей.

Бай Хунъюй училась у Ван Хайчэна в докторантуре, имела две степени магистра в области экологии и астрономии, и ее наставник часто шутил: «Вот что называется одной ногой в небе, а другой на земле – наш пострел везде поспел».

Ван Хайчэн был еще не стар, да и, сказать по чести, несерьезен и незрел. Бай Хунъюй же вообще не держала дистанцию между учителем и учеником. И в ответ на его частые подколки девчонка начинала галдеть:

– Это называется передовой кросс-филд, босс, ничего вы не понимаете! Наступит день, и я поеду на Марс выращивать картошку. Да! Марсианскую картошку! Босс, придется обращаться со мной получше, тогда я вам с Марса курьером попробовать пришлю!

Сильно ли это влияет на окружающую среду? Конечно, Ван Хайчэн не слишком в этом разбирался, но, если подумать, определенно влияет, и немало. У него не было особенного мнения на этот счет, так как оставалось много других забот. Уже сама эта поездка к FAST'у была достаточно утомительна, но еще и аккурат за два дня до отъезда он снова столкнулся с неприятностями из-за квартиры. Не мог же он разорваться, где уж тут за всем уследить?

Полное название FAST'а, в соответствии с дурным вкусом на имена, бытовавшим в мире астрономии, было «Five-hundred-meter Aperture Spherical Telescope», что переводилось как «Сферический телескоп с пятисотметровой апертурой». Ван Хайчэн считал его довольно неудачным, но если подумать о названиях других гигантских радиотелескопов – VLA – Very Large Array (Очень Большая Антенная Решетка), VLBA – Very Long Baseline Array (Антенная решетка со сверхдлинными базами), – название FAST можно было считать прямо-таки каноничным. Стоимость этой штуки достигала 1,2 миллиарда долларов, и это был самый большой одиночный радиотелескоп в мире. Он выглядел как втиснутая в горный перевал солнечная плита диаметром в полкилометра.

Пятьсот метров, возможно, и не кажутся преувеличенной длиной, но не как единое устройство, зеркальная поверхность которого составляет 250 000 квадратных метров. Только встав рядом с телескопом наяву, Ван Хайчэн в полной мере ощутил свою собственную незначительность. Эта штука была слишком велика. Даже те инфраструктурные маньяки, которые смогли построить высокоскоростную дорогу на Юньнань-Гуйчжоуском нагорье, не могли бы из ничего сделать под нее пьедестал. Только естественно сформировавшаяся горная седловина могла поддержать это огромное сферическое зеркальное тело.

Концепция FAST'а была впервые предложена в 1994 году, еще до рождения Ван Хайчэна. В 2001-м проект официально одобрили, а технико-экономическое обоснование началось только в 2007-м. С обычной мировой скоростью для запуска строительства потребовалось бы не менее двадцати лет, но все недооценили быстроту Китая: уже в сентябре 2016 года FAST был официально запущен и начал получать электромагнитные сигналы из глубин Вселенной.

Этот сферический радиотелескоп с дурацким названием был в два раза больше и в десять раз эффективнее американского Аресибо диаметром триста метров, что одним махом сделало Китай страной с самым мощным моноблочным радиотелескопом в мире. С тех пор китайским астрономам больше не нужно было побираться по другим странам, чтобы арендовать чужие машины и ловить на себе косые взгляды. Мало того, в обмен на то, чтобы получить возможность поработать с FAST'ом, обсерватории в других странах также начали давать Китаю зеленый свет в различных проектах.

Это должно было стать лучшей эпохой для таких астрофизиков, как Ван Хайчэн. Когда только-только запустили FAST, у приглашенных на экскурсию старших коллег глаза наполнялись слезами. Тогда Ван Хайчэн еще учился в аспирантуре и не успел вылететь из академического гнезда. Просматривая живые видео в прямом эфире, он чаще всего слышал такие слова, как «мы», «вы», «тогда» и «хорошее время». Слушая о лишениях предшественников, Ван Хайчэн вспомнил, как в детстве выучил наизусть звездную карту из «Рыцарей Зодиака»[31], и теперь наконец по-настоящему ворвался в передовую сферу исследования тайн Вселенной. Он не мог сдержать тихих слез. Окончив аспирантуру, вошел в ряды выдающихся молодых талантов, и его в особом порядке взяли на должность доцента.

И только сейчас у него появилась возможность подать заявку на полевую работу с FAST'ом.

Изначально это было просто паломничество. Ван Хайчэн много раз фантазировал о том, как увидит FAST собственными глазами, на что это будет похоже, когда эти горы предстанут перед ним, и мечтал о том, как телескоп покажется за окном трясущегося автобуса и какое изумление вызовет, созданный с таким сверхъестественным мастерством и так радикально изменивший все вокруг. Однако он и представить не мог, что при виде этого гиганта будет так взволнован, что мысли скрутятся в один большой запутанный комок.

Ван Хайчэн неожиданно вспомнил причину, по которой, как в свое время объяснил учитель, FAST строили в такой спешке: радиотелескопы улавливают радиоволны. А с развитием человеческой цивилизации источники радиоволн на Земле плодятся с невообразимой, взрывной скоростью. Сорок лет назад их было не так уж много – радио, телевидение, телеграммы и чуть-чуть беспроводной связи, а сейчас что? Интернет, сотовые телефоны, Wi-Fi, Bluetooth… Сейчас у каждого есть десятки собственных источников радиоволн. Эти раздражающие беспроводные сигналы создают огромный уровень электромагнитного шума всей планеты. Шум становится все громче и громче. Все труднее услышать космические сигналы, которые могут идти до Земли сотни миллионов световых лет. Если не поторопиться с созданием FAST'а, то в будущем уровень шума полностью перекроет эти далекие и слабые импульсы, и тогда единственной надеждой человечества станет создание телескопов в космосе. Но когда аэрокосмическая техника сможет осилить подобного тысячетонного монстра?

Десятки километров вокруг FAST'а необитаемы, и самая важная тому причина – обеспечение более тихой беспроводной электромагнитной среды. Жаль, что эта изоляция от мира может вместить радиотелескоп площадью почти 200 тысяч квадратных метров, но не может изолировать человеческий мозг, способный уместиться в двух ладонях. Перед отъездом Ван Хайчэну позвонили. Владелец, подписавший договор купли-продажи, сказал ему, что нужно добавить еще триста тысяч юаней, иначе квартиру он не продаст.

Ван Хайчэн и предположить не мог, что с ним может случиться подобное. Через несколько лет после завершения строительства моста Чжухай-Гонконг-Макао цены на недвижимость в Чжухае выросли, в Хэнцине[32] подскочили до шестидесяти тысяч за метр, а в Сянчжоу[33] – до сорока. К счастью, Чжухайский кампус Университета Сунь Ятсена находится в районе Танцзя. Это был большой пригород, но стоимость квартиры там по-прежнему составляла двадцать с лишним тысяч юаней за метр. С мизерным доходом доцента, только что получившего должность, Ван Хайчэн точно не смог бы позволить себе купить дом.

И то, чтобы купить «дешевый дом» в этом пригороде, все равно первоначальный взнос он выплатил только при поддержке семьи. Доценту Ван Хайчэну ежемесячно отсчитывали чуть больше десяти тысяч юаней, а в фундаментальной астрофизике не приходилось рассчитывать на подработки, потому весь его доход составляла университетская зарплата, а остальное не приносило ни гроша.

Триста тысяч он, наверное, заработал бы года за три, если бы перестал есть и пить. В «Осажденной крепости»[34] говорилось, что повышение простого преподавателя до доцента сродни возведению служанки-наложницы до младшей жены, а повышение доцента до профессора – это как если бы младшая жена стала главной. После гражданской войны изменилось почти все, кроме этого: Ван Хайчэн боялся, что с такой зарплатой эту сумму ему придется добывать еще очень-очень долго.

– Профессор Ван, я правда ненарочно цену завышаю. Вы же из Чжэцзяна, да? Тогда точно знаете, как ведется бизнес. Мы договор подписать-то подписали, а деньги вы так и не выплатили… Я знаю, знаю, нужно подождать, пока одобрят кредит, я же знаю, как вести бизнес… Послушайте меня, послушайте. Видите ли, за тот месяц, что прошел, как мы договор подписали, квартиры здесь подорожали на тридцать процентов. Я не могу потерять так много, правда же? Вы заплатите на двадцать процентов больше, я потеряю десять, а вы, считай, просто получите десять даром. Вы же интеллигентный человек, такой молодой, а уже доцент, наверняка лучше меня считаете. Скажите, я прав?

– Ой, нет смысла это все говорить. Вы знаете, ну подадите вы в суд, мне-то все равно, но туда-сюда уйдет несколько месяцев, и никто не скажет, сколько к тому времени будут дома стоить. Эй, мне-то есть где жить. Вы не думайте, юноша, что правда вся на вашей стороне, сперва полгода будете по судам таскаться, выиграете или нет – вообще другой разговор. Ну, допустим, выиграете, думаете, сможете въехать? Вы не понимаете принудительного исполнения, подать на это сможете только через год. Я-то местный, у меня там несколько квартирок есть, а вам каждый день на работу ходить… нет-нет-нет, я вам не угрожаю, просто рассказываю, как дела обстоят, молодой человек.

– Я ж за вас думаю, юноша, вы ж еще молоды, мозги все, поди, проучили? Давайте каждый уступит, добавит по чуть-чуть. Пусть каждый немножечко потеряет, нельзя же чтобы я один убыток понес. Вы даже ключей не забрали, а уже с чистой прибылью, с какой стати? Вы там у себя в Чжэцзяне уж больно расчетливые. Давайте не будем о деньгах, молодой человек, позвольте мне поделиться с вами некоторым опытом. Я не знаю, что такое быть доцентом. У меня нет такой высокой степени, но на себя работать это ж почти то же самое, в двадцать-тридцать с лишним самое время вкалывать. В какой суд вы мне тут предлагаете подать? Сами подумайте, разведете волокиту, а работать когда? Каждый день будете отгулы просить, по судам со мной бегать? Через год-два все доценты, которые с вами начинали, полными профессорами станут. А вы что? Верно же?

– Денег нет? Да не упрямьтесь вы так, не поверю я, что вы, такой молодой и уже доцент, таких денег не наскребете… Ой, вот не затирайте мне, я хоть и без степени, но не дурак же. Человек в среднюю школу идет работать, и ему на проживание рядом дают несколько миллионов, а сколько стоит доцент в престижном университете? Вот и все, жду, когда вы вернетесь из командировки. Уступлю еще, двести восемьдесят заплатите мне. Двести восемьдесят тысяч, больше мне нечего сказать.

Ван Хайчэн смотрел на огромное зеркало FAST'а, но в голове вертелась только квартира. Всего лишь место площадью в пару десятков квадратных метров, разве это много? Из всех, кто в тот год поступал на астрономический факультет и занимался исследованиями в этой сфере, остался лишь Ван Хайчэн. Фундаментальные научные исследования – вопрос таланта, а вовсе не упорства, из более чем сотни преуспеть может только один, и то не всегда. На встрече одногруппников Ван Хайчэна неизбежно наполовину в шутку, наполовину всерьез называли надеждой всея группы, и он сам понимал, что заслужил это звание. Молоденький доцент, а уже национального масштаба, неплохо так, да?

А что потом? У всех сокурсников уже были и машина, и дом, и жена, и дети. А он сам? А ему все это было не по карману.

Может, он и правда переучился. Ван Хайчэн никогда раньше не уделял таким вещам должного внимания и думал только о собственных исследованиях. Когда он входил в кабинет, его мир начинал измеряться световыми годами. Сигналам с безбрежного неба миллионы лет, и неизвестно, существуют ли до сих пор эти сияющие звезды. Всю Землю, нет, всю Солнечную систему в масштабах Вселенной даже пылинкой посчитать нельзя. Ван Хайчэн постоянно изучал рождение и гибель звезд размером с десятки тысяч солнц, взрывы, освещавшие половину созвездий, и гравитационные волны. И если Землю, нет, всю Солнечную систему забросить в те места, то все, что люди считают божественным и несокрушимым, будет разорвано на атомы меньше чем за тысячную долю секунды, излучится в виде гравитационных волн, и от него не останется и следа.

Насколько велик дом площадью в десятки квадратных метров в астрономическом пространстве, которое Ван Хайчэн любил с детства? Он попытался найти перцептивный контраст, но обнаружил, что тот слишком мал для формирования концепции. Но сейчас деньги внезапно захватили его мир, вытеснив Вселенную, для сравнения с которой требовались научные системы исчисления.

За неделю до того, как хозяин квартиры позвонил ему, чтобы попросить больше денег, он болтал онлайн со своим другом, доктором Чэнь Хуа. Тот проходил собеседование на должность преподавателя в нескольких университетах и планировал по возвращении на родину пройти собеседование еще и в Цинхуа, до которого добирался рейсом через Гуандун, где ему и Ван Хайчэну выпала возможность пересечься. В тот день Чэнь Хуа сказал ему, что не поедет в Цинхуа, а только в Токийский университет, а затем вернется в Соединенные Штаты. Чэнь Хуа отказался от должности в Цинхуа по совершенно банальной причине, в отличие от всех других кандидатов. Когда они говорили об этом, не прозвучало ни слова о теоретической физике, единственным основанием было: «Да как можно рядом с Цинхуа квартиру купить?»

Если месяц не пить и не есть, можно ли на университетскую зарплату купить поблизости квартирку с гулькин нос? И это еще по текущим ценам, а не по тем, когда удастся скопить на первоначальный взнос.

Как уроженцу Чжэцзяна Ван Хайчэну противнее всего было каждый год возвращаться в родной город, где всегда находились люди с ехидным вопросом: «Что толку столько учиться?» Раньше у него находились тысячи способов уклончиво парировать такие выпады, но теперь он действительно не знал ответа. Всю жизнь он учился на доктора, но при этом денег в принципе не имел. Даже на первоначальный взнос ему всеми силами копили домашние.

Доктор Чэнь Хуа опубликовал две статьи в главном научном журнале, и что с того? Лучший университет страны пригласил его обратно в Китай, и что дальше?

Странно, разве они не были лучшими людьми в стране? Одними из тысячи – это же не преувеличение, верно? Ван Хайчэну было уже тридцать, и, выйдя из лаборатории в реальный мир, он открыл глаза и обнаружил, что все, во что он верил с детства, будто сыграло с ним злую шутку.

Однако сейчас во всех СМИ уже внушают, что, если семья без денег и родословной, путь в фундаментальную науку заказан, независимо от того, идет ли речь о гуманитарных или естественных областях.

Осажденный докучливыми мыслями, Ван Хайчэн перевел взгляд на огромный зеркальный, похожий на вок массив и внезапно испытал странное чувство. Он сразу понял, почему влюбился в астрономию, но почувствовал, что не осилит эту стезю. Астрономия похожа на телескоп. Она пассивна, она получает информацию. Глазами – прекрасно, телескопом Галилея – тоже сойдет, оптическими зеркальными телескопами в обсерватории – да за милую душу, радиотелескопом – вообще мечта. Диаметром десять метров – чудесно, сто метров – превосходно, пятьсот – и их туда же. Слушай, принимай, понимай, вот и все. Ты не можешь управлять Вселенной, не можешь замедлить ход Земли вокруг Солнца до трехсот дней, не можешь сделать так, чтобы комета Галлея прилетала раз в десять лет, не говоря уже о том, чтобы остановить Млечный Путь и заставить его вращаться в противоположную сторону.

Космос не знает сострадания, все сущее для него – лишь никчемная пылинка.

Но в нынешнюю эпоху пассивных слушателей просто вышвыривают. Нужно слушать, поднимется ли цена на недвижимость, выбирать, когда покупать квартиру, а когда продавать, нужно ругаться с хозяином о доплате. Если не будешь кричать, тебя ждет печальный конец.

Бай Хунъюй слышала о переживаниях наставника и потому с тех пор, как они отправились в путь, старалась излучать спокойствие, чтобы не тревожить его, – впрочем, не слишком успешно. Она никогда прежде не видела научного руководителя таким. Он всегда казался беззаботным, до одури любил резаться в компьютерные игры, – а теперь был хмур и подавлен, и глаза его были пусты. Она даже забеспокоилась о том, не споткнется ли он, не упадет ли, когда они подойдут к FAST'у. Эта бредовая картина почему-то прочно засела у нее в голове.

Радиотелескоп на самом деле похож на мощный радиоприемник. Если отфильтровать радиосигналы, приходящие со всех сторон, остается удивительно малый угол, в котором удается обнаружить слабое космическое радиоизлучение с помощью высокочувствительного приемника, представляющего собой огромную антенну в форме сферического зеркала. В этом минимальном угле, как раз соответствующем конусообразной области неба, в которой исследователям раскрываются секреты Вселенной, уходят вовне и радиоволны от устройства передачи.

Чем больше антенна, тем выше чувствительность сигнала и тем больше вероятность того, что всплывет не распознанная ранее информация. Но радиосигналы не похожи на видимый свет. Если не анализировать данные, то они останутся просто рябью на куче осциллографов, которую нужно расшифровывать через алгоритмы. По большому счету, Ван Хайчэн был астропрограммистом в центре обработки данных: он разрабатывал алгоритмы, писал код, а затем анализировал данные.

Радиоволны Вселенной копили десятилетиями, а потом анализировали и искали изменения в сравнении с обычными данными – не поменялось ли чего. FAST был мегацентром и радионаблюдений, и обработки гигантских баз данных, которые были многократно отфильтрованы с помощью самых разных алгоритмов. Этот метод в миллион раз лучше, чем пялиться в окуляры и фотографии, как делали раньше. Смотреть в телескоп в поисках новых звезд – это все равно что больному катарактой высматривать в прерии, куда ушло стадо.

С работой такого уровня современные телескопы справляются за сотые доли секунды. Причина нынешней поездки состояла том, что Ван Хайчэн предложил новый алгоритм для лучшей фильтрации и анализа электромагнитных волн длиной около 21 см.

Электромагнитная волна длиной 21 см – признак того, что нейтральный водородный атом совершил внезапный переход из возбужденного состояния в стабильное и возникло нехарактерное излучение. Водород – самый распространенный основной элемент во Вселенной. После Большого взрыва, когда Вселенная начала остывать, первым элементом, с которым объединились элементарные частицы, стал водород. Но в пределах современного космологического горизонта подавляющее большинство водородных элементов относится к звездным структурам и находится в среде ядерного синтеза. Поэтому Юпитер, нейтрально-водородная планета, где водород полимеризуется, но не синтезируется, имел большое значение для понимания структуры Вселенной. Именно такую задачу Ван Хайчэн ставил перед Бай Хунъюй на занятиях – найти планеты-гиганты, похожие на Юпитер.

После того как алгоритм реализовали в центре обработки данных, им на время оказалось нечем заняться. В супервычислительном центре, который обрабатывал поступавшие с FAST'а данные, на очереди всегда полно задач. Согласно обычному протоколу, его вычислительные мощности распределяются в соответствии со списком приоритетов. Вновь добавленный алгоритм таким образом будет тихонько считывать и обрабатывать старые показатели, записанные FAST'ом, а Ван Хайчэну и его команде нужно будет просто дождаться результатов этой обработки.

Однако когда заявители приезжают на FAST лично, центр всегда дарит им маленький десерт – до обычного анализа, в дополнение к уже полученной информации, предоставляет вычислительные мощности для прямой фильтрации последних данных, полученных радиотелескопом в режиме реального времени. А «маленьким десертом» этот подарок называется потому, что на самом деле он совершенно бесполезен. Даже на радиотелескопах, вроде FAST'а только что запущенных в работу, старые данные накапливались по крайней мере в течение нескольких месяцев, а показатели реального времени получались в течение одного дня. Если бы в них вдруг что-то нашлось, то с точки зрения вероятности старые массивы должны были давным-давно от таких находок разорваться.

После того как алгоритм был запущен, Ван Хайчэн уселся перед экраном, уставившись в одну точку. На экране не отражалось никакой ценной информации. Его взгляд время от времени скользил к окну, окидывая изумрудно-зеленые горы и исчезающие в облаках вышки. Башни с помощью тросов поддерживали приемник и антенны. Будь их пять, а не шесть, то вся конструкция походила бы на огромную, поддерживающую небо руку с ладонью диаметром в полкилометра. «Здесь, наверное, дешевые квартиры, – ни с того ни с сего подумал Ван Хайчэн. – А, нет, здесь в округе никто не живет».

Как раз в тот момент, когда он был поглощен собственными мыслями, на экране загорелось слово «Alert». Это «Alert» писала сама Бай Хунъюй. То ли из-за того, что надпись была ему незнакома, то ли по рассеянности, но Ван Хайчэн не реагировал целых полминуты. Только после того, как помощница осторожно пихнула его пару раз, он понял, что увидел.

Это неправильно! Что-то пошло не так!

Это была первая реакция Ван Хайчэна. Судя по всему, система обнаружила сверхбольшой источник излучения волн длиной 21 см. Его разрешение было до ужаса огромным. Ван Хайчэн прикинул в уме – для достижения такой интенсивности нейтральный газообразный водород должен равномерно рассеиваться в пространстве радиусом более 50 астрономических единиц!

Радиус более пятидесяти астрономических единиц – это больше, чем вся Солнечная система (вплоть до орбиты Плутона)! Как это возможно?! Если в таком большом пространстве есть естественное газообразное водородное облако, то взаимное притяжение атомов заставит его сжиматься. Количество водорода окажется достаточным, чтобы начался ядерный синтез, а значит, в конце концов облако превратится в звезду.

Если исходить из здравого смысла и основ астрономии, то существование такой крупномасштабной водородной структуры абсолютно невозможно!

Предупреждение появилось при обработке данных реального времени. Другими словами, когда в поле зрения FAST'а попал этот небесный сектор, радиотелескоп случайно обнаружил там газовую область, которая должна стать звездой, но еще не стала? Это… это же абсолютно невозможно. Даже если захватить небесное тело, которое когда-нибудь станет звездой, как образуется такая область? Это вообще не соответствует космогоническим законам!

Ван Хайчэн взглянул на Бай Хунъюй, и лицо девушки вспыхнуло. Она выглядела еще более озадаченной, чем он сам. Баг в программе алгоритма? Это наиболее вероятное объяснение. «Не переживай ты», – подумал Ван Хайчэн, а сам меж тем экспортировал поток вычислений, чтобы проверить процесс срабатывания сигнала тревоги.

Не успел поток вычислений перепройти по новой, как выскочил второй Alert. Область наблюдения FAST'а постоянно смещалась вслед за вращением Земли, и если только телескоп намеренно не отслеживал определенный участок неба, то вскоре переставал его сканировать. Второе молниеносное предупреждение еще больше укрепило подозрения Ван Хайчэна: как можно так легко обнаружить второе небесное тело, существование которого столь же невозможно?

– Ты что, не тестировала алгоритм? – спросил Ван Хайчэн, глядя на поток вычислений. – Так не должно быть.

– Я проверяла… – обиженно протянула Бай Хунъюй. – Несколько раз проверяла, не было никаких проблем.

– Эх… – вздохнул Ван Хайчэн.

Он запаниковал и начал проверять исходные данные. Примерно через десять минут наконец стало ясно, что с алгоритмом проблем нет и предупреждение было верным.

Два открытия.

На какое-то время его мысли смешались в хаотичную кучу. Это было абсолютно невозможно. Если нет вопросов с алгоритмом, то, вероятнее всего, проблема с самим FAST'ом.

Возможно, его мозг сегодня перегрелся, потому сначала Ван Хайчэн подумал, что своим алгоритмом сжег корпус телескопа. Это было физически невозможно, но он в глубине души утвердился в этой абсурдной идее. Да, он сломал оборудование стоимостью 1,2 миллиарда долларов.

От таких мыслей Ван Хайчэн неожиданно расслабился, отчего ему немедленно стало стыдно. Если так, то его вышвырнут из университета, и он покинет этот нищий и благородный академический мир с его мизерными зарплатами. А потом, с его-то мозгами, начнет программировать, он же прекрасно знает Python и C++, наверняка быстро сможет найти место программиста в IT-сфере. И, скорее всего, без проблем сможет получать зарплату вдвое больше нынешней.

Нервы, натянутые последние несколько дней, внезапно отпустило, и закаленный многолетними астрономическими тренировками ум Ван Хайчэна стремительно и неконтролируемо заработал на всех оборотах. Аккурат когда его посетила мысль, что раз уж он в Чжухае, то неплохо было бы податься в Сишаньцзю[35], устроиться игроделом, что-то словно ударило его, как молния, отчего волосы внезапно встали дыбом.

Вероятность того, что область дисперсии нейтрального водорода размером с Солнечную систему существует, действительно была, но только в виде мыслительного конструкта, ни разу не подтвержденного в реальности.

Сфера Дайсона!

Глава седьмая

В 1959 году коллега Ван Хайчэна, американский астрофизик Фримен Дайсон, опубликовал коротенькую двухстраничную статью под названием «Поиск искусственных звездных источников инфракрасного излучения». И в ней он задал гипотетический вопрос: по мере развития цивилизации потребление ресурсов увеличивается в геометрической прогрессии. Такими темпами в ближайшем будущем все ресурсы на планете будут исчерпаны, и что тогда делать цивилизации?

Этот вопрос был уже не нов, его поднимала более ранняя теория народонаселения Мальтуса и оказавший большое влияние на потомков доклад «Пределы роста»; его остро обсуждали как с политической, так и с экономической точки зрения. Но в то время как политологи и экономисты акцентировали внимание на борьбе и рестрикциях, к которым может привести ограниченность ресурсов, астрофизик Фримен Дайсон смотрел в другую сторону: как цивилизация может обеспечить максимальный доступ к ресурсам, чтобы обеспечить собственное расширение?

Ответом на этот вопрос была «сфера Дайсона».

В отличие от тех, кто сосредотачивается на полезных ископаемых, популяции, вооруженных силах или нации, Фримен Дайсон абстрагировал все материальные ресурсы до более фундаментального элемента – энергии. Чтобы цивилизация была устойчивой, она должна потреблять ее меньше, чем получает, независимо от того, что запасы угля, нефти и всего остального на Земле ограничены и неустойчивы. Чтобы поддержать неизменность цивилизации, в масштабах Земли верхний предел энергии, которую могут потреблять люди, может быть равен только чистой энергии – солнечному излучению, полученному Землей.

Как же получить больше энергии, когда предел достигнут? Ответ так прост и груб, что даже элегантен – расширить площадь, принимающую солнечное излучение, использовать всю энергию звездного ядерного синтеза для собственных нужд, закутать Солнце. Энергия, излучаемая ядерным синтезом на Солнце, достигает 4 × 1026 джоулей в секунду, при этом Земля получает лишь около 7,28 × 1017 джоулей, что составляет менее двух миллиардных от общего количества. Постройте гигантское искусственное небесное тело и заключите в него Солнце – оберните звезду точно так же, как скорлупа окружает желток, и выкачайте ее энергию дочиста. Это и есть сфера Дайсона – фантастическая искусственная звездная структура, названная в честь ее создателя Фримена Дайсона.

Впоследствии понятие постепенно развивалось и совершенствовалось, пока само слово «сфера» перестало ему удовлетворять. В таком огромном пространстве (размером с Солнечную систему) невозможно существование твердых конструкций, намного превышающих предел прочности на растяжение. Предполагается, что «сфера Дайсона» представляет собой серию орбитальных структур, каждая из которых независима друг от друга, как капли воды в облаке – они поглощают весь свет, но парят в воздухе – отсюда родилось более подходящее название: «облако Дайсона».

Если облако Дайсона существует, оно должно выглядеть специфически и полностью отличаться от традиционных небесных тел, поскольку покрывает звезду, и потому ее обычный свет наблюдать невозможно. В дополнение к видимому свету, энергия невидимого также естественным образом будет поглощаться и использоваться облаком. Следовательно, облако Дайсона при наблюдении станет походить на абсолютно черное тело[36] – оно будет по размерам больше обычной звезды, но излучать будет непропорционально слабо по сравнению с ее массой. После поглощения энергии своей звезды и других внешних звездных лучей облако Дайсона испускает вторичное излучение: электромагнитные волны длиной 21 см.

Ван Хайчэну потребовалось меньше двух минут, чтобы понять это. Но сначала он должен был все проверить и подать заявку на корректировку угла обзора, чтобы продолжить отслеживать ту область неба, где был обнаружен аномальный излучатель двадцатиодносантиметровой волны, получить больше данных и характеристик, и так постепенно проверить свои выводы. Но развитие событий застало его врасплох. Угол излучателя антенны был фиксированным, то есть область неба, где он принимал сигнал, медленно изменялась с вращением Земли. Пока Ван Хайчэн проверял код алгоритма, область наблюдения телескопа уже сместилась. Через полчаса FAST обнаружил второй аномальный источник излучения двадцатиодносантиметровой волны уже в другом секторе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Шу – одно из трех царств Эпохи Троецарствия Китая, существовавшее в 221–263 годах. В его территорию входила нынешняя провинция Сычуань (здесь и далее прим. пер.)

Вернуться

2

Доциньская эпоха – периоды Чуньцю и Чжаньго, до 221 г. до н. э.

Вернуться

3

Чжуань-сюй – один из легендарных пяти императоров Древнего Китая.

Вернуться

4

Цзянкоу – дословно «Перекресток рек».

Вернуться

5

Висячие гробы – погребальные сооружения в виде гробов, размещаются на срезе скал высоко над землей.

Вернуться

6

Династия Восточная Хань (25—220 гг.).

Вернуться

7

Новый Китай – Китайская Народная Республика, образованная в 1949 г.

Вернуться

8

Монета [весом] в пять чжу – металлические деньги, чеканившиеся в 118 г. до н. э. – 618 г. н. э.

Вернуться

9

Династия Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.).

Вернуться

10

Чжан Сяньчжун (1606–1647) – один из руководителей Крестьянской войны 1628–1645 гг. в Китае.

Вернуться

11

Династия Мин – последняя этнически китайская династия, 1368–1644 гг.

Вернуться

12

Чэньинь – участок реки Миньцзян, на которой стоит Цзянкоу, дословно переводится как «Затопленное серебро».

Вернуться

13

Чэнду – город субпровинциального значения в провинции Сычуань.

Вернуться

14

Тяньван – китайская государственная сеть распознавания лиц.

Вернуться

15

Му – традиционная китайская мера площади, в настоящее время равная 1/15 гектара.

Вернуться

16

Ли – китайская единица измерения длины, 1 ли = 500 метров.

Вернуться

17

Движение третьего фронта было масштабным промышленным развитием Китая внутри его страны, начавшимся в 1964 году. Оно включало крупномасштабные инвестиции в национальную оборону, технологии, основные отрасли промышленности, транспорт и другие инвестиции в инфраструктуру.

Вернуться

18

Г. Ф. Лавкрафт (прим. авт.).

Вернуться

19

Ду Фу (712–770) – выдающийся китайский поэт. Тростниковая хижина Ду Фу – музей и парк в его честь.

Вернуться

20

Храм Ухоу – мемориальный комплекс в честь полководца эпохи Троецарствия Чжугэ Ляна.

Вернуться

21

Дворец Цинъян – даосский храмовый комплекс.

Вернуться

22

Бэйшангуан – сокращенное название триады городов – Пекин, Шанхай и Гуанчжоу.

Вернуться

23

Видимая звездная величина – единица измерения светимости небесного тела. Чем меньше значение величины, тем ярче звезда (прим. автора).

Вернуться

24

Магатама – «изогнутая драгоценность» (яп.) – изогнутая бусина из драгоценного камня в виде запятой.

Вернуться

25

Биссус (др. – греч. βύσσος – «виссон, тончайшее полотно») – прочные белковые нити, которые выделяют некоторые двустворчатые моллюски. Выглядят как тончайшие шелковые нити, торчащие в разные стороны.

Вернуться

26

Уезд Пинтан расположен в Цяньнань-Буи-Мяоском автономном округе провинции Гуйчжоу.

Вернуться

27

Гуйян – городской округ, административный центр провинции Гуйчжоу.

Вернуться

28

Уезд Хуэйшуй расположен в Цяньнань-Буи-Мяоском автономном округе провинции Гуйчжоу.

Вернуться

29

Уезд Лодянь расположен там же.

Вернуться

30

FAST, известный также как Тьяньян («Небесное око») – радиотелескоп на юге Китая, в провинции Гуйчжоу.

Вернуться

31

«Рыцари Зодиака: Святой Сейя» – оригинальный японско-американский сетевой анимационный сериал, основанный на японской манге 1980-х годов «Святой Сейя» Масами Курумады.

Вернуться

32

Хэнцин – остров в составе городского округа Чжухай.

Вернуться

33

Сянчжоу – район города Чжухай, провинция Гуандун.

Вернуться

34

«Осажденная крепость» (1947) – роман Цянь Чжуншу, роман о «бездуховном обществе» гоминьдановского Китая 1930-х годов.

Вернуться

35

Китайская компания-разработчик видеоигр.

Вернуться

36

Идеальная физическая модель, которая может поглощать электромагнитное излучение всех частот и со всех углов извне (прим. автора).

Вернуться