Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев
Камни раздора

Глава 1

– Ну и что ты теперь скажешь, Лев Иванович? – спросил Константин Приходько своего друга Гурова, когда вечером они причалили к берегу и стали выгружать из лодки свой улов.

– Что скажу? – отвечал знаменитый сыщик, а сейчас – просто отпускник Гуров. – Скажу, что давно не отдыхал с таким удовольствием, как здесь. Ну и улов тоже знатный, не поспоришь. Но знаешь что? Даже если бы мы ни одной уклейки не поймали, я все равно был бы доволен.

– Вот видишь! – заключил хозяин лодки. – А ты еще ехать не хотел, уговаривать тебя пришлось!

Полковник Лев Гуров проводил отпуск в загородном доме друга юности, инженера Константина Юрьевича Приходько. Тот уже давно уговаривал своего старого друга отдохнуть на Волге, но Гуров все колебался. И вот теперь согласился – и не жалел.

Дом Приходько (довольно скромный дом, надо сказать) был расположен в дубовом лесу недалеко от берега Волги. В этом районе знаменитых Жигулей берег был высокий, обрывистый. К воде не везде можно было спуститься, только в некоторых местах, где был устроен спуск. И гулять вдоль обрыва следовало с осторожностью – внизу, под обрывом, виднелась крупная галька, камни, а дальше плещется река. А высота обрыва в этих местах достигала шестидесяти метров. Зато какой вид отсюда открывался! Приходько специально врыл недалеко от обрыва удобную скамью, и по вечерам друзья нередко на ней сидели, беседовали о разном. Иногда компанию им составляла супруга Константина Юрьевича Елизавета Петровна, или просто Лиза. А иногда Лиза не могла составить компанию мужчинам – это если они улов большой привезли, ей приходилось с рыбой возиться.

Гуров давно не брал в руки удочку и, когда ехал на Волгу, опасался, что рыбак из него получится аховый – навыки он растерял. Но его опасения оказались напрасными – рыбацкие навыки быстро восстановились, и места тут были рыбные, так что Гуров добывал столько же, сколько и его многоопытный в рыбацком деле друг.

– Сейчас сдадим Елизавете нашу добычу, и надо будет ей помочь с ней управиться, – сказал Приходько, когда они уже несли сетку с рыбой наверх, к дому.

– Я всегда готов помочь Лизе, – отозвался Гуров. – Только раньше ты почему-то не горел желанием ей помогать, мы с тобой на обрыв уходили гулять. А почему сегодня ты вдруг взялся жене помогать?

– Потому что сегодня мы приглашены в гости к соседям, – объяснил Приходько. – В соседях у меня мой друг по работе в «Техноприборе» Вадим Егоров. Да ты видел его усадьбу, когда мы сюда ехали, я ее тебе показывал.

– Это не тот навороченный особняк в три этажа, с каминной трубой?

– Он самый. Дом у Вадима, конечно, не то что мой – там настоящий домина.

– Что-то мне не хочется в эту домину в гости идти, – признался Гуров. – Не люблю я миллионеров, я на них в Москве нагляделся. Знаю я, как там вечер будет проходить. Хозяин весь вечер будет хвастаться своим богатством, какая у него коллекция кинжалов, или греческих амфор, или еще каких-то редкостей. И будет говорить только он, никому и слова не даст сказать. Нет уж, вы давайте с Лизой идите, раз вас пригласили, а я дома останусь. Погуляю, книжку какую почитаю…

– Насчет Вадима ты ошибаешься, – отвечал Приходько. – Вадик – человек нормальный, богатство его не испортило. Это, наверное, потому, что досталось оно ему трудом. Я же говорю, мы вместе работали, и каждый в нашем конструкторском бюро что-то придумывал, у каждого были какие-то изобретения. И вот Вадик изобрел измерительную аппаратуру, которая пригодна к использованию на всех нефтяных и газовых скважинах. Мы, его коллеги, тоже что-то придумывали, но он один догадался свое изобретение запатентовать. А поскольку в то время уже начали открываться кооперативы, то он ушел из госструктуры и создал свой собственный кооператив. И стал выпускать эти свои аппараты и продавать их газовикам. Так он и составил свое состояние. Ну а позже у него и другие источники богатства появились: он акции стал покупать, деньги в разные компании вкладывать. И всегда удачно, заметь. Надо сказать, тут он подал мне пример. Я тоже, хоть и с опозданием, создал свой кооператив и начал свои наработки применять. Так я заработал вот на этот дом, и на машину, и сыну смог квартиру купить. А еще один наш коллега, Боря Воронов, упустил момент, все держался за свою инженерскую должность в «Техноприборе». В итоге остался ни с чем и сгинул без следа. И богатство от него ушло, и любовь, а потом и жизнь.

– Какие драмы, однако, в вашей технической структуре разыгрывались! – заметил Гуров. – Это почему же ваш коллега Воронов сразу все упустил?

– Видишь ли, – сказал Приходько, понизив голос, хотя они все еще поднимались по крутой лесенке вдали от дома и услышать их никто не мог, – мы все трое – Вадим, Боря Воронов и я – были влюблены в одну нашу молодую коллегу, Юлю Кузнецову. И у Бориса, как человека речистого и собой красивого, было больше шансов. Но тут Вадим стал богатеть, резко изменил образ жизни – и этим привлек сердце прекрасной Юли. Так что она стала его женой и остается ею по сей день. Когда пойдем в гости, ты ее увидишь. Ну а Борис потерял все: «Техноприбор» наш вскоре закрылся, как убыточное предприятие, Юля ушла к коллеге, и свою дорогу в новой жизни он найти не сумел. Пробовал то там работать, то здесь – а в итоге уехал куда-то на Дальний Восток, жил там анахоретом, а потом вообще застрелился. Вот такая печальная история.

– Ну на тебя уход женщины к этому Вадиму не подействовал таким роковым образом, – заметил Гуров.

– Нет, на меня не подействовал, – согласился Константин Юрьевич. – Потому что я в общем-то не слишком увлекался Юлией Аркадьевной – так, скорее за компанию. У меня вскоре с Лизой все сложилось. Лиза даже не знает, что у нас с Юлией когда-то что-то намечалось. Так что ты про это не упоминай при ней.

– Буду нем, как вот эта пойманная нами рыба, – обещал Гуров.

Следующий час все в доме были очень заняты: обрабатывали улов. Часть рыбы отправили на вяление, часть пожарили. Затем все, и хозяева, и гости, привели себя в порядок, переоделись и отправились в соседнюю усадьбу. Здесь, как выяснилось, их уже ждали: ворота были гостеприимно распахнуты, у ворот гостей ждал представительный мужчина лет сорока в костюме-тройке и галстуке. Гуров решил, что это и есть удачливый изобретатель и хозяин усадьбы. Однако оказалось, что человек в костюме – всего лишь управляющий усадьбой Игорь Сергеевич Безруков.

– Заходите, заходите, гости дорогие, – приветствовал он Гурова и супругов Приходько. – Вас уже ждут.

– Вот, это вам, – сказал в ответ Приходько, вручая управляющему корзину с двумя выловленными вечером сазанами. – Если успеете пожарить, то сможете порадовать и себя, и Вадима Александровича, и всех остальных.

– Сейчас же отнесу на кухню, отдам Егору, – кивнул Безруков. – Он умеет быстро рыбу жарить. Так что, думаю, мы ее сегодня отведаем.

И, закрыв калитку, он поспешил в дом. Гости не торопясь последовали за ним. Спешить здесь совершенно не хотелось – обстановка к этому не располагала. Они шли через парк, проходили мимо пышных цветников, обогнули пруд, в котором плавали совсем не карпы или сазаны, а золотые рыбки. И вот перед ними предстал сам дом, явно построенный по индивидуальному, не типовому, проекту – тут чувствовалась рука хорошего архитектора. На пороге дома гостей ждал невысокий плотный человек в джинсах и простенькой майке. Это и был хозяин усадьбы, миллионер Вадим Егоров.

– Привет, Константин, здравствуй, Лиза, – приветствовал он пришедших. – И кого же я еще вижу? Знаменитого сыщика Льва Ивановича Гурова! Рад вас видеть в своем доме, Лев Иванович. Надеюсь, здесь вам не придется напрягаться, что-то расследовать – здесь вы будете только отдыхать и наслаждаться дружеским общением. А также хорошим вином и нашей кухней, у нас прекрасный повар, он вас порадует! Проходите, проходите!

И хозяин отступил в сторону, пропуская гостей в дом.

– А где же хозяйка? – спросила, входя, Лиза Приходько.

– Хозяйка выбирает подходящий наряд, – отвечал Егоров. – Когда она узнала, что у нас сегодня будет не кто-нибудь, а сам Лев Гуров, она только и думала, как будет выглядеть. Так что она предупредила, что спустится прямо к столу, к ужину. Ну и остальные тогда придут. А я пока покажу нашему гостю дом.

И Егоров повел Гурова по дому. Сыщик увидел гостиную, бильярдную, танцзал, зимний сад, библиотеку, комнаты для гостей и даже кабинет хозяина. Ему все понравилось. Нигде не видно было показной, помпезной роскоши, которой часто отличаются дома богачей. Везде чувствовался строгий вкус. А еще Гуров заметил на стенах десяток картин – явно не копий, а оригиналов. А поскольку он был знаком с молодыми московскими художниками – как-то сталкивался с ними, когда расследовал дело о хищении произведений искусства, – то узнал авторов некоторых работ.

– А это, случайно, не Степановой полотно? – спросил он, указывая на одну из картин.

– Точно, это вещь Степановой, – подтвердил Егоров. – А вы, оказывается, знаток!

– Нет, я не волшебник, я только учусь, – ответил сыщик привычной фразой. – И к знатокам себя не причисляю. Но я немного знаком с московскими художниками, бывал в их мастерских. Хочу заметить, что мне не все в новой живописи нравится. Но то, что вы собрали, – это в моем вкусе.

Тут в дверях кабинета появилась симпатичная девушка в переднике (как выяснилось, это была горничная Клава) и сообщила, что стол уже накрыт к ужину и всех просят к столу. Гуров в сопровождении хозяина спустился на первый этаж и вошел в столовую.

Стол сверкал хрусталем, блестел серебром столовых приборов; все говорило о праздничной обстановке. Гурова познакомили с хозяйкой дома Юлией Аркадьевной. Это была красивая дама, довольно высокая, выше мужа и явно моложе его. Она была одета в платье, в котором можно было, наверное, выйти на красную ковровую дорожку в Каннах. Шею Юлии Егоровой украшало бриллиантовое ожерелье, в ушах виднелись такие же серьги.

Кроме хозяина с хозяйкой, за столом также сидели их сын Юрий, молодой человек 24 лет (о нем Гурову сообщили, что он трудится в одном из московских банков, а здесь находится в отпуске), управляющий Игорь Безруков и его дочь Ксения – совсем молодая девушка, блондинка, очень хорошенькая. Ну и гости, конечно. Блюда на столе были самые изысканные – какое-то по-особому приготовленное мясо, закуски, а затем подали и принесенную гостями рыбу, которую повар Егор все же успел приготовить. Впрочем, обилие блюд не мешало общей беседе – она все время оставалась интересной и оживленной. Как отметил Гуров, хозяин дома интересовался, кажется, всем на свете, многое знал и при этом не старался навязать остальным свое мнение, быть хозяином за столом, как в доме. И еще более интересным человеком оказалась жена хозяина, роковая Юлия Аркадьевна, покорительница мужских сердец. Она, как и муж, разбиралась в живописи, но еще лучше знала московские театры. В ходе разговора выяснилось, что Юлия Егорова успевала побывать на всех спектаклях, о которых хоть что-то писали в прессе. Мало того, Гуров с удивлением выяснил, что хозяйка дома знала его жену, Марию, слушала в ее исполнении партию в опере «Тоска» и весьма высоко о ней отзывалась.

В общем, атмосфера за столом была праздничной, общение доставляло удовольствие, и Гуров не заметил, как пролетели то ли три, то ли четыре часа. Он сердечно попрощался с хозяином и хозяйкой, и вместе с супругами Приходько они направились назад, в их скромный дом.

– Ну что, ты не жалеешь, что принял приглашение и сходил в гости к миллионеру? – спросил его Константин Юрьевич.

– Нет, не пожалел, – честно ответил сыщик. – Да и как о таком вечере можно жалеть? Тут скорее пожалеешь, что вечер так быстро кончился. Ты оказался прав: твой сосед совсем не похож на обычного богача, он интересный человек. А его супруга, эта самая Юлия, вообще выше всяких похвал. Теперь я понимаю, почему не только Егоров, но и… как ты его назвал? Ах да, Воронин тоже был от нее без ума. Вообще мне показалось, что у них очень дружная, счастливая семья. Семья, в которой не могут случиться никакие ссоры.

– Ну я бы так не сказала, – заметила Лиза Приходько. – Это на ваш мужской взгляд Юля Егорова кажется ангелом. А вот я вижу в ней что-то злое.

– Это в тебе, дорогая, говорит обычная женская ревность, – отвечал на это ее муж.

Лиза не стала спорить, настаивать на своем – это было не в ее характере.

Глава 2

Весь следующий день Гурову вспоминался прекрасный вечер, проведенный в доме Егоровых, вспоминались рассказы хозяина, шутки управляющего Безрукова, точные замечания Юлии Егоровой. Он вспоминал об этом и во время рыбалки, и позже, за обедом, и уже под вечер, когда отправился на прогулку к обрыву. Погода была отличная, солнце садилось за дубовую рощу, освещая противоположный берег Волги, луга за рекой. Настроение у сыщика было прекрасное; он думал о том, что давно так не отдыхал, как здесь, в Жигулях.

Внезапно он заметил человека, бегущего в его сторону вдоль обрыва. Причем человек не просто бежал – он мчался так, словно за ним гнались, словно его преследовала сама смерть. Он спотыкался о торчащие корни деревьев, несколько раз падал, но снова устремлялся вперед. Гуров недоумевал: кто этот чудак, несущийся по волжскому обрыву так, словно совершает забег по стадиону? Когда бегущий приблизился, сыщик с удивлением узнал в нем хозяина соседней усадьбы миллионера Егорова. Впрочем, сейчас это был совсем другой человек, его словно подменили: лицо красное, покрытое белыми пятнами, глаза расширены…

– Что случилось, Вадим Александрович? – спросил Гуров, когда бегущий приблизился. – Почему вы так спешите?

– Скорей! – крикнул в ответ Егоров. – Надо скорее спуститься, чтобы помочь… Может, она еще жива? Как хорошо, что я встретил именно вас! Вы будете свидетелем!

– О ком вы говорите? – встревожился сыщик. – И свидетелем чего я должен быть?

– Идемте, идемте скорей, нельзя терять времени, – задыхаясь, произнес в ответ Егоров. – Я по дороге… по дороге все расскажу. Где-то здесь есть спуск… Ага, это здесь! Идемте!

И он увлек сыщика к лестнице, по которой Гуров и Приходько каждый день спускались к реке, к лодке. Надо сказать, что с обрывистого берега реки в этом районе можно было спуститься лишь в нескольких местах. Возле усадьбы Егоровых такого удобного спуска не было, и когда обитатели усадьбы хотели подойти к Волге, они шли сюда, к дому Приходько.

Пока миллионер и сыщик бегом спускались по лестнице, Егоров на ходу, то и дело сбиваясь, постарался рассказать, что с ним случилось.

– Мы с Юлей отправились на прогулку, – говорил он. – Мы каждый день там гуляем. Проходим через рощу, делаем круг, потом идем вдоль обрыва. Сегодня жена почему-то была не в духе. Она накинулась на меня с обвинениями, я ей невольно отвечал тоже на повышенных тонах… В общем, мы поссорились.

– Вы ссорились? – удивился Гуров. – Это странно. Вчера вы показались мне на редкость дружной семьей…

– Ну у нас есть… всякие обстоятельства… Юлия утверждает, что я слишком много внимания уделяю этой девушке…

– Какой девушке?

– Клавдии, нашей горничной. Юлия говорила, что влюбился, как старый дурак, волочусь за молоденькой… Уверяю вас, это полная чушь! Клава, конечно, девушка симпатичная, милая, и я к ней отношусь соответственно – как к милой девушке, не более того. А еще Юля упрекала меня в том, что я трачу деньги направо и налево, раздаю их всем, кто обратится за помощью. Тут она отчасти права, я действительно много кому помогаю – и органам власти деньги даю на строительство дорог, и простым людям, но ведь это мои деньги, в конце концов! В общем, жена наговорила мне кучу всяких обидных вещей… Она так распсиховалась, что в какой-то момент кинулась на меня, хотела вцепиться мне в лицо. Я ее оттолкнул… Вернее, не толкнул, а сделал такое движение, словно собирался толкнуть… Господи, зачем я это сделал?! Если бы я сдержался, ничего бы не случилось!

Гуров начал догадываться о том, что произошло на обрыве.

– Ваша жена упала с обрыва? – спросил он.

– Да! Там пятьдесят или шестьдесят метров высоты, не знаю точно. А внизу камни! Я глянул вниз – она там лежит! Тогда я кинулся к вам, чтобы кто-то помог…

– Сейчас мы туда подойдем, посмотрим, – говорил Гуров. – Может, худшего и не случилось. Бывают, знаете, удивительные случаи. Я знал человека, который попал в смертельное ДТП, лобовой удар со встречной машиной – и остался жив…

Так он уговаривал Егорова, хотя сам не верил в возможность счастливого исхода. Падение с большой высоты на камни – почти гарантированная смерть. Но, действительно, иногда случаются настоящие чудеса…

Они пробежали по кромке берега около двухсот метров, отделявших одну усадьбу от другой. Сколько ни смотрел Гуров вперед, он нигде не видел лежащего на берегу тела. «Значит, это случилось еще дальше, – подумал сыщик. – Наверное, они во время прогулки отдалились вдоль обрыва к северу…»

И тут вдруг он заметил на берегу нечто, что заставило его остановиться. Это было обширное кровавое пятно. Примерно на четыре метра вокруг камни были забрызганы кровью, а в центре пятна между камнями собралась небольшая лужица красной жидкости. Однако тела погибшей женщины нигде не было видно.

– Это здесь случилось? – спросил сыщик у своего спутника. – Она здесь упала?

Егоров во все глаза смотрел на окровавленные камни. Потом поднял голову, оглядел обрыв.

– Да, это то самое место, – произнес он. – Вон видите вот тот большой дуб? Мы стояли как раз возле него. И вот эта группа камней – я смотрел вниз, куда упала Юля, и ясно видел эти здоровенные булыжники. Да, это то самое место. Но где же она?

– Погодите, я тут кое-что вижу… – произнес сыщик.

Этим «кое-чем» был кровавый след, который тянулся от места падения тела с утеса к воде. Расстояние там было небольшое – метра три, не больше. И на этих трех метрах камни также были покрыты красными пятнами. След обрывался у самой воды. Гуров подошел к реке, глянул в воду, думая увидеть там тело погибшей женщины. Но там ничего не было.

Егоров тоже увидел кровавый след и проделал тот же путь вдоль него, что и Гуров. Теперь он стоял рядом с сыщиком, уставившись в воду.

– Значит, она была еще жива… – прошептал он. – Когда я смотрел на нее сверху, она была жива… Если бы я спустился, я мог ее остановить… спасти… Но я ушел… И тем самым убил ее как бы второй раз… Мне нет прощения!

– Не надо так говорить! – остановил его Гуров. – Если все было так, как вы говорите, то вашей вины в случившемся нет. Ваша жена упала с обрыва, и это несчастный случай. Да, она, видимо, осталась жива, хотя и без сознания. Возможно, очнулась, но была не в себе, знаете, в шоке от падения – и поползла в сторону реки, где упала в воду, а затем утонула.

– Да, но где же она? – стонал Егоров. – Где ее тело?

– Видимо, его унесло течением, – предположил сыщик. Течение на этом участке реки и впрямь было быстрым и коварным. – Ответить на этот вопрос сможет только расследование.

– Расследование? – с удивлением произнес миллионер. – Что тут расследовать?

– Да, тут обязательно нужно провести расследование, – повторил Гуров спокойно. – Только специалисты смогут установить все обстоятельства случившегося. Надо вызвать сюда водолазов, искать тело на дне. Так что следует звонить в Самару, в тамошнюю полицию. Вы знаете их телефон?

– Нет, откуда? – отвечал Егоров. – Мы никогда не думали, что нам потребуется их помощь…

– Ну это не проблема, телефон я сейчас узнаю, – сказал Гуров. – Вот что, Вадим Александрович. Вы идите пока домой, примите что-нибудь успокоительное, постарайтесь отдохнуть. А я вызову полицию. Может, заодно и «Скорую» вам вызвать?

– Нет, мне помощь не требуется, – отвечал Егоров. – Да, я действительно пойду в усадьбу. Надо будет сказать Юре… Не знаю, как я ему об этом скажу…

И Вадим Александрович медленно, слегка пошатываясь, побрел назад к лестнице, по которой можно было подняться на обрыв. А Гуров достал телефон, позвонил в службу экстренного вызова полиции и там узнал, как нужно позвонить, чтобы сообщить о происшествии. Тут ему пришлось представиться; конечно, собеседники на другом конце провода знали, кто такой полковник Гуров. Сыщик кратко рассказал, что произошло, назвал адрес усадьбы. Его заверили, что машина с бригадой криминалистов сейчас выедет и часа через два будет на месте.

Закончив разговор, Гуров вновь подошел к кромке воды и попытался вглядеться в речную глубину. В какой-то момент ему показалось, что он видит там, метрах в десяти от берега, что-то похожее на человеческое тело. Но это могла быть и иллюзия. Он уже знал, что в этом районе Волга очень глубокая, возле самого берега глубина превышает десять метров. «Тело могло опуститься на самое дно, а там его подхватило глубинное течение, – размышлял он. – Куда его могло отнести? Только специалисты ответят на этот вопрос».

Затем он подошел к обрыву и снова посмотрел вверх. Нет, у человека, упавшего с такой высоты, не было шансов остаться в живых; тут у Гурова не было иллюзий. У Юлии Егоровой могли сохраниться какие-то совсем малые остатки жизненных сил – это было что-то вроде предсмертных конвульсий, и этих конвульсий ей хватило, чтобы доползти до кромки воды.

Он вспомнил свое вчерашнее впечатление от семьи Егоровых, свои слова, сказанные Косте Приходько, что в Егоровых он увидел дружную, счастливую семью, в которой невозможны никакие ссоры. «Вот как оно бывает, – философски размышлял сыщик. – Одно неосторожное, резкое слово, в ответ одно неосторожное движение – и счастливой семьи больше нет… Хотя… Как человек я могу верить Вадиму Егорову на слово и оставаться в убеждении, что все было именно так, как он рассказывает. Но как сыщик я не могу принимать его слова на веру. Действительно ли между супругами не было ссоры, а только размолвка? Правда ли, Юлия Егорова упала с обрыва в результате одного неосторожного движения? А не было ли здесь толчка со стороны супруга?»

Он вспомнил несколько случаев – один встретился в его собственной практике, о других он слышал – когда люди выпадали из окон своих квартир либо офисов. Эти случаи было очень трудно расследовать. Как правило, в этих эпизодах не имелось свидетелей, на теле погибших не было следов насильственного воздействия. Упал человек и упал. А почему, как упал – кто ж его знает? Вот и тут такой же случай.

Гуров настолько увлекся собственными мыслями, что не заметил, как летит время. Окинув взглядом берег, он заметил какое-то движение. По кромке берега в его сторону направлялась целая группа людей, человек восемь. Было ясно, что это прибыла полицейская бригада из Самары. Впереди шел высокий энергичный молодой человек, за ним следовали люди с саквояжами и чемоданчиками. Очевидно, это были криминалисты.

Молодой светловолосый человек подошел к Гурову и представился:

– Здравия желаю, товарищ полковник. Я капитан Никита Соловьев, буду расследовать это происшествие. А вы здесь, как я полагаю, в гостях?

– Да, я отдыхаю у своего друга Константина Приходько, – отвечал Гуров. – Но несчастье произошло не в его семье, а у его соседа, Вадима Александровича Егорова – полагаю, ты о нем слышал.

– Да, Егорова у нас хорошо знают, – кивнул капитан. – Он поддерживает в области несколько социальных проектов, лично знаком с губернатором. Но на ходе расследования этот факт не отразится, вы не подумайте. Вы не расскажете, что здесь произошло?

– Расскажу, конечно, – отвечал Гуров.

И он рассказал капитану то, что услышал от Вадима Егорова.

– Таким образом, супруга Егорова Юлия, очевидно, погибла, – закончил он свой рассказ. – Но тела, как видишь, нет, и это создает главную трудность в расследовании. И ты также должен учитывать, что все, что я говорю, я сам не видел, это все со слов Егорова, а он, как ты понимаешь, лицо заинтересованное. Мало того, на данном этапе он невольно становится основным подозреваемым.

– Да, я это все понимаю, – отвечал Соловьев. – И в первую очередь поговорю с самим Егоровым. Но сначала надо, чтобы бригада начала работу.

Он обернулся к людям, которые приехали вместе с ним.

– Давайте начинайте работу, – скомандовал он. – Фотографии, следы, анализ крови – в общем, все как обычно. А где водолазы? Они вроде бы должны приехать вместе с нами?

– Они на базу заехали, за оборудованием, – отвечал капитану один из его спутников. – Обещали, что недолго задержатся. Да вот они уже идут.

Действительно, по берегу к ним направлялись люди, несшие тяжелый груз. Там были какие-то узлы, тюки с водолазным снаряжением.

– Так ты сразу и водолазов с собой захватил? – удивился Гуров предусмотрительности капитана. – Как же ты это успел?

– Так вы же сказали, когда звонили в управление, что погибшая упала в воду, – объяснил Соловьев. – Вот я и подумал, что надо бы сразу, по горячим следам, проверить дно и найти тело. А то ведь потом его далеко может унести. В этом районе, я знаю, сильные придонные течения.

– Это хорошо, что ты такой предусмотрительный, – заметил Гуров. – Можно всю работу провести прямо сейчас, по горячим следам. Может, и тело погибшей удастся найти.

Между тем вокруг оперативников уже кипела работы: криминалисты фотографировали место происшествия, скалу, с которой упала Юлия Егорова, берег, лужу крови; другие эксперты брали кровь на анализ, еще один измерял рулеткой расстояние от скалы до воды. Потом один из криминалистов взобрался наверх и спустил оттуда мерительную веревку – так они измерили высоту обрыва. Оказалось, что здесь она составляет 56 метров. Водолазы дошли до места происшествия, сбросили свое тяжелое снаряжение и затребовали указаний – где и кого искать. Гуров и Соловьев вместе объяснили им задачу, после чего капитан сказал:

– Так вы проводите меня к усадьбе Егоровых? Ведь мне надо снять показания с Вадима Александровича…

– Да, пойдемте, – согласился сыщик. – Здесь делать больше нечего.

Покидая берег, он обернулся и еще раз бросил взгляд на обрыв, с которого упала несчастная хозяйка усадьбы. Какое-то неясное ощущение чего-то несделанного заставило его на секунду остановиться. Вроде бы что-то еще надо было здесь осмотреть… Но что именно? Гуров так и не вспомнил, махнул рукой на свое неясное ощущение, повернулся и решительно зашагал к лестнице.

Глава 3

В усадьбе, куда явились двое оперативников, на первый взгляд ничего не изменилось в сравнении со вчерашним вечером. Все так же благоухали цветы на клумбах и в вазах, так же журчала вода в искусственном ручье, втекавшем в пруд; вдали, за кустами роз, была видна фигура садовника, окапывавшего левкои. Но когда оперативники вошли в холл, они сразу заметили, что в доме произошло что-то неладное: навстречу им спешила молодая горничная Клава, которую Гуров вчера уже видел. В руках она держала заряженный шприц, держа его иглой вверх. У самой горничной лицо было заплаканное.

– Это кому же помощь потребовалась – Вадиму Александровичу? – спросил ее Гуров.

– Ну да, – ответила горничная, готовая исполнить роль медсестры. – Он, как пришел, как рассказал, какое несчастье случилось, так сразу ему плохо стало. Мы с Юрием Вадимовичем его наверх отвели, а там он и сознание потерял. У него ведь сердце слабое, он может такое несчастье не пережить.

– А вы и раньше оказывали помощь своему хозяину? – поинтересовался сыщик, пока они вместе поднимались по лестнице к кабинету.

– Ну да, – отвечала Клавдия. – Я же говорю – у него сердце слабое. Я и укол могу сделать, и систему поставить. Ему врачи советовали лечь на операцию, поставить кардиостимулятор, но Вадим Александрович не хочет – он операции боится.

– А сын его уже знает, что случилось? – спросил капитан Соловьев.

– Да, ведь он мне помог нести отца наверх, – объяснила горничная. – Сейчас он возле него сидит.

Так, втроем, один за другим, они вошли в кабинет. Вадим Егоров лежал на диване, глаза у него были закрыты. Рядом сидел его сын Юрий. Вид у юноши был совершенно несчастный, какой-то потерянный. Видно было, что он не знает, как теперь себя вести, что делать. Клава согнала его со стула рядом с диваном, села на него сама, чтобы сделать укол, и Юрий Егоров встал в стороне, не зная, нужен ли он еще здесь. Капитан Соловьев вывел его из этого затруднения.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – сказал он. – Давайте пройдем куда-нибудь, чтобы не беспокоить вашего отца.

– Да, давайте спустимся в гостиную, там будет удобно, – отвечал Юрий.

Гуров тоже отправился вместе с капитаном. Они втроем спустились в гостиную и сели вокруг стола.

– Скажите, вы заметили, как ваши родители отправились на прогулку? – задал капитан первый вопрос.

– Да, я слышал, как они спускались по лестнице, – отвечал Юрий. – Папа еще крикнул мне, спросил, не хочу ли я к ним присоединиться. Но я сказал, что хочу немного позаниматься, и они ушли без меня.

– То есть вы их в этот момент не видели?

– Нет, я только слышал их голоса.

– В этот момент, отправляясь на прогулку, они не ссорились?

– Нет, ничего такого не было. Голос мамы я вообще не слышал, только голос отца. Он что-то спросил маму – кажется, не хочет ли она захватить шаль или кофту, а то под вечер может стать прохладно. Ну и потом он крикнул мне, позвал на прогулку. И все, больше я ничего не слышал.

– Ваши родители часто гуляли по вечерам?

– Да, это было обычным делом. Они гуляли каждый день, если была хорошая погода, не было дождя или сильного ветра и если папа нормально себя чувствовал.

– А ваша мать, Юлия Аркадьевна, всегда хорошо себя чувствовала? Из-за ее здоровья прогулки не отменялись?

– Нет, иногда из-за нее тоже отменялись. У мамы бывают… у нее бывали приступы высокого давления. Но это случалось довольно редко – примерно раз или два в месяц.

– А у Вадима Александровича эти боли в сердце часто случались?

– Да, сердце папу часто подводит. Ведь он три года назад перенес инфаркт. Ему надо полностью менять образ жизни, беречь себя, но он не хочет. Врачи ему предлагали делать операцию, ставить стимулятор, но он упорно отказывается. Предпочитает пить разные лекарства, снижающие холестерин, улучшающие работу сердца. Еще он отказывается от соли, у нас на столе никогда нет солонки…

– Значит, сегодня ваши родители, уходя на прогулку, не ссорились. А раньше? Между ними случались ссоры или размолвки? Это ведь во всех семьях бывает.

Молодой человек всем своим видом выразил удивление.

– Нет, – отвечал он, – я не помню, чтобы у мамы с папой были какие-нибудь размолвки. И тем более ссоры. У нас очень дружная семья. Вот полковник Гуров, который вчера был у нас в гостях, сам мог в этом убедиться.

– Да, я заметил, какая сердечная обстановка царит в вашем доме, – согласился Гуров. – Однако капитан Соловьев прав: какое-то непонимание случается даже между самыми любящими супругами. Не будете же вы утверждать, что они всегда были согласны друг с другом!

– А я готов так утверждать! – упрямо повторил Юрий. – Не было у нас никаких размолвок, никакого непонимания!

– Хорошо, оставим это пока в стороне, – сказал Гуров. – Вы сказали, что не пошли сегодня на прогулку, потому что занимались. Но ведь вы уже не учитесь! Ваш отец мне вчера говорил, что вы работаете в банке…

– Да, я уже год работаю менеджером, – подтвердил Юрий. – Но я хочу занять более высокую должность. Для этого мне надо в совершенстве изучить банковское дело. Одного учебника Самуэльсона мало.

– Понимаю… – кивнул сыщик. – Подходя к вашему дому, я заметил под навесом велосипед. Это ваш?

– Да, я люблю ездить. Стараюсь ездить каждый день, невзирая на погоду.

– Наверное, вы катаетесь не только по проселочным дорогам, но и на шоссе выезжаете?

– Да, я предпочитаю двигаться по шоссе. Но почему вы об этом спрашиваете? Какое это имеет отношение к гибели мамы?

– Скорее всего, никакого, – согласился сыщик. – Я просто стараюсь узнать как можно больше о людях, относительно которых ведется расследование.

– А разве здесь необходимо расследование? – удивился Юрий. – Что здесь расследовать? Произошла трагедия, мама упала с обрыва, вот и все. Или вы подозреваете папу, что это он… Что он толкнул?! Какая чушь! Вы просто… просто…

Грубое, оскорбительное слово так и вертелось на языке у младшего Егорова, но он силой воли сдержался и не произнес его. Встал и сухо произнес:

– Думаю, вы уже задали мне все вопросы, какие у вас были. Теперь я хочу вернуться к отцу.

– Конечно, вы можете вернуться к Вадиму Александровичу, – отвечал Гуров. – Но если он уже пришел в сознание, нам с капитаном Соловьевым надо поговорить с ним. Да, и прошу не удивляться тому, что мы также поговорим с людьми, которые живут в вашем доме. Таков порядок.

Юрий Егоров не нашел что на это сказать. Оперативники оставили его в гостиной, а сами вернулись в кабинет. Здесь они обнаружили Клаву Самохвалову, сидящую в кресле возле дивана, на котором лежал Егоров-старший. Горничная объяснила, что Вадиму Александровичу стало лучше и он заснул. Капитан решил, что будить хозяина дома не стоит. Вместо этого он предложил горничной спуститься вниз, чтобы теперь он мог задать свои вопросы ей.

Юрия Егорова в гостиной уже не было – видимо, он куда-то ушел. Горничная заняла место в кресле, в котором только что сидел Юрий, и началась новая беседа.

– Как часто ссорились Егоров и его жена? – сразу же спросил Соловьев.

– Ну это было очень редко… Можно сказать, почти и не было такого, – отвечала девушка.

– И все же – когда это случилось в последний раз, можете вспомнить?

– Пожалуй, весной… Или нет – это было уже здесь, на Волге, значит, в начале лета.

– А что послужило причиной для ссоры?

– Кажется, шла речь о деньгах…

– О каких именно деньгах?

– Понимаете, Вадим Александрович – человек щедрый, он любит всем помогать. К нему ведь и из ближайшего села Рыбкино люди приходили, просили помочь, и местная администрация из поселков Зольное, Богатырь просила денег, чтобы дорогу проложить. Он редко кому-то отказывал. А Юлию Аркадьевну это злило. Она ругала мужа за напрасную трату денег.

– Вот как? – вступил в разговор Гуров. – Если причина такая и если Вадим Александрович и правда никому не отказывал, то ссоры должны были происходить чаще…

– Может, я неточно выразилась, что ссор почти не было… Да, пожалуй что были…

– А не было у этих размолвок других причин, кроме денег? – продолжал допытываться сыщик. – Например, Ксения Безрукова не могла быть такой причиной?

Девушка усмехнулась.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – произнесла она.

– Сейчас объясню, – обещал Гуров. – Вчера за ужином я заметил, как Юрий Егоров поглядывает на Ксению. Скажите, какие у нее отношения с сыном хозяина?

– Да нет у них никаких особенных отношений! – заявила Клавдия. – Во всяком случае, я ничего такого не знаю. И вообще, я в чужие дела не лезу.

– Особенных, может, и нет, но симпатия Юрия к дочери Безрукова проявляется довольно отчетливо, – заметил сыщик. – И это вряд ли нравилось матери Юрия. Она, наверное, мечтала о другой невестке…

– Это уж точно! – Эти слова вырвались у горничной сами собой, она просто не могла сдержать своих чувств. – Она считает, что ее сын должен жениться на принцессе, никак не меньше!

– А вас Юлия Аркадьевна не ревновала? – спросил сыщик.

– Ревновала? – опешила девушка. – К кому?

– К собственному мужу, конечно. Я заметил, что Вадим Александрович относится к вам с симпатией…

– Ну уж вы скажете – «с симпатией»… – пробормотала Клавдия. – Просто я ему немного нравлюсь, что тут такого? Хотя насчет Юлии Аркадьевны вы правы. Она уже месяц уговаривала Вадима Александровича, чтобы тот меня уволил!

– А он, значит, не соглашался? Вот вам и еще одна причина для разногласий. Теперь скажите: сегодня, когда супруги отправились на прогулку, они ругались?

– Ну я не знаю, как это назвать… – протянула Клавдия.

– Вы скажите, что вы слышали, а мы уже сами решим, как это назвать, – предложил ей капитан Соловьев.

– Ну я была в столовой, а они собирались на прогулку вот здесь, в гостиной. Тут близко, и все, в общем, слышно. И я слышала, как Юлия Аркадьевна говорила что-то вроде: «Это должно прекратиться! Я это не потерплю! Сколько можно тебе говорить?!»

– О чем шла речь, вы знаете?

– Нет, откуда? Они, наверное, начали ругаться еще наверху, в спальне. Так что я не знаю, что хозяйка имела в виду.

– Может быть, они ругались из-за вас? – спросил Гуров. – Из-за того, что Вадим Александрович относится к вам с симпатией?

– Не знаю… – пробормотала девушка. – Мне кажется, речь шла о другом…

– Я ничего не хочу сказать, я всего лишь допустил такую возможность, – отвечал Гуров. – Стало быть, супруги начали ругаться еще в доме и в таком состоянии отправились на прогулку?

– Ну да… – отвечала девушка.

– Хорошо. В таком случае у нас больше нет к вам вопросов. Правда, капитан?

– Да, пока что у меня вопросов нет, – отвечал Соловьев.

– Подскажите нам, кто в доме больше всех знает о хозяйских делах, о взаимоотношениях супругов? – продолжал Гуров. – Наверное, управляющий? Или его дочь, Ксения? Или, может быть, повар Егор Трубников?

– Конечно, Игорь Сергеевич в курсе всех дел, – отвечала Клава. – Только вряд ли он вам что-то расскажет. Он человек такой… скрытный. Из него лишнего слова не вытянешь.

– Но мы все же попробуем, – сказал Гуров. – Где мы можем найти господина Безрукова?

– Скорее всего, у него в кабинете, – ответила девушка. – У него свой кабинет небольшой есть, тут, на первом этаже. Вот сюда в коридор пройдите…

– Да, мы пойдем, поговорим с господином Безруковым, – проговорил Гуров. – А вы поднимитесь к Вадиму Александровичу. И, если он проснется, дайте нам знать. Нам все же необходимо с ним поговорить. А также с Ксенией Безруковой и поваром Трубниковым.

– Хорошо, я посижу с Вадимом Александровичем, – согласилась девушка. – И дам вам знать, если он проснется.

Она поднялась наверх, а оперативники прошли по коридору в том направлении, которое указала Клава, и постучались в дверь маленького кабинета управляющего.

Глава 4

Игорь Безруков действительно находился у себя в кабинете. Он сидел за столом, который был полностью завален какими-то бумагами, и увлеченно барабанил по клавишам ноутбука. Увидев входящих оперативников, управляющий поднялся, сгреб все бумаги в одну стопку, освободив таким образом место на столе, и произнес:

– Я ждал, что вы придете. Садитесь, Лев Иванович, и вы присаживайтесь. Вы, я полагаю, из Самары?

– Да, я капитан Соловьев, я буду вести расследование в связи с фактом гибели Юлии Аркадьевны, – представился капитан. – Нам необходимо задать вам несколько вопросов.

– Конечно, конечно, – кивнул управляющий. – Расследование необходимо. Такая трагедия! Как я слышал, тело Юлии Аркадьевны пока не нашли?

– Нет, его все еще ищут, – подтвердил Гуров. – А откуда вам об этом известно?

– Тут Юра ко мне заглядывал, он и сказал, – объяснил Безруков. – Так какие ко мне вопросы?

– Вы видели, как супруги сегодня выходили на прогулку? – сразу спросил Соловьев.

– Да, я, можно сказать, при этом присутствовал, – отвечал Безруков. – Мне надо было получить подпись Вадима Александровича под счетами за последний месяц, чтобы их оплатить, и я, когда услышал, как они собираются на прогулку, поспешил выйти в гостиную. Ну и услышал всю эту перепалку.

– Значит, там была настоящая перепалка? – уточнил Соловьев.

– Да, Юлия Аркадьевна очень рассердилась, когда узнала, что Вадим Александрович снова дал денег для поселка Рыбкино. На этот раз деньги пошли на детскую площадку. Там и денег-то было совсем немного, пятьдесят четыре тысячи, но все равно Юлия Аркадьевна была недовольна.

– Как я понимаю, подобные сцены между супругами происходили часто? – спросил Гуров.

– Да, признаться, частенько такое было, – согласился Безруков.

– А до каких-то решительных действий не доходило? Ну чтобы супруга вцепилась мужу в лицо или он ее ударил…

– Нет, такого не было. Вадим Александрович всегда жене уступал.

– То есть главной в семье была все же она, Юлия? – уточнил Гуров.

– Можно сказать, что да, так оно и было, – подтвердил управляющий. – Юлия Аркадьевна определяла в этом доме все: что мы будем есть, пить, проводить ли ремонт, какие деревья и цветы сажать в парке, как проводить время… Да и в Москве так было, в московской квартире.

– Эти ссоры сильно огорчали Егорова?

– Да, он очень переживал. Думаю, у него из-за этого и сердце стало пошаливать.

– Егоров переживал из-за упреков жены, но она и не думала их прекращать, верно?

– Вы намекаете, что она не жалела мужа? – спросил управляющий. Подумал немного, потом ответил на свой собственный вопрос: – Да, пожалуй, так оно и было. Юлия Аркадьевна была не из тех людей, которые кого-то жалеют.

– Как вы думаете, ее смерть огорчит кого-то, кроме Юрия?

Игорь Безруков покачал головой:

– Думаю, что нет.

– Скажите, а Юлия Аркадьевна ревновала мужа к другим женщинам? Например, к горничной Клавдии?

Безруков покряхтел, развел руками:

– Пожалуй, что да. Да она ко всем его ревновала. Так и в Москве было. Стоило в их квартире появиться в гостях какой-то молодой женщине, как Юлия Аркадьевна тут же начинала к ней ревновать. И здесь так было. Поэтому у нас здесь редко бывают гости. Она считала Вадима Александровича своим личным имуществом, и права на это имущество были только у нее.

– Ну и, пожалуй, последний вопрос, – сказал Гуров. – Скажите, вы допускаете, что Егоров мог в порыве отчаяния или крайнего раздражения толкнуть свою жену с обрыва?

На этот раз управляющий ответил не сразу. Он думал не меньше двух минут, потом покачал головой:

– Нет. Даже в состоянии крайнего раздражения Вадим Александрович этого сделать не мог. Не такой он человек. Так что это все-таки несчастный случай.

– Хорошо, у нас к вам больше нет вопросов, – сказал Гуров. – Скажите, а где мы можем найти вашу дочь? Ее тоже надо расспросить.

– У Ксюши комната на втором этаже, последняя по коридору, – объяснил Безруков. – Только вряд ли вы ее там найдете. После такой трагедии она, скорее всего, гулять пошла. Она любит по лесу гулять.

– Одна любит гулять? – спросил Соловьев.

– Иногда одна, а иногда в компании… – туманно ответил Безруков.

– В таком случае мы пойдем, поищем повара Егора, – решил Гуров. – Он где сейчас, на кухне?

– Да, скорее всего, ужин готовит, – отвечал управляющий. – Хотя кто сегодня будет ужинать, непонятно. Юрий и сам Вадим Александрович вряд ли будут.

Оперативники распрощались с Игорем Безруковым и направились в сторону кухни. Однако в гостиной их перехватили. Входная дверь внезапно раскрылась, и в дом вошли несколько человек. Здесь был руководитель бригады криминалистов Павел Суходольский, с ним криминалист Вершинин, а также бригадир водолазов Петр Савченко.

– Ага, вот вы где! – воскликнул Суходольский, увидев оперативников. – Мы пришли доложить результаты нашей работы.

– Отлично, – сказал Соловьев. – Пусть сначала Петр свое слово скажет. Ну что: нашли мы тело?

Водолаз покачал головой.

– Нет, не нашли, – отвечал он. – Все дно облазили на сто метров вниз по течению, на пятьдесят вверх и метров на сорок от берега. Ничего нет, кроме мусора: старых автомобильных покрышек, ржавых железок. Течение там сильное, тело могло запросто унести куда-то в сторону. А чтобы знать, куда его могло отнести, надо составить карту здешних течений. Я уже позвонил руководству. Завтра должны прислать специалиста по гидродинамике, по речным течениям, он проведет нужные замеры и скажет нам, где стоит искать, а где не надо.

– Понятно… – озадаченно произнес Соловьев. – Значит, еще и замеры проводить нужно… Так вы что, возвращаетесь в Самару?

– Да, пока нам здесь делать нечего, – отвечал Савченко. – Часть оборудования здесь оставим, в деревне, чтобы взад-вперед не таскать. А сами пока домой поедем.

– Так, а у вас что? – спросил Гуров, обращаясь к руководителю бригады криминалистов.

– Мы провели все необходимые замеры, взяли кровь на анализ, изучили следы на камнях и на песке, – отвечал эксперт. – Пока что все подтверждает версию о том, что это был несчастный случай. Единственный факт, который выламывается из обычной картины случайного падения человека с высоты – это исчезновение тела. Но с учетом того, что водолазы обнаружили сильные придонные течения, этот факт также находит свое объяснение. Так что, если бы вы спросили мое мнение, я бы ответил, что поиски тела погибшей надо продолжить, а расследование на этом можно закрывать.

Капитан, выслушав такое мнение эксперта, озадаченно молчал, а Гуров спросил:

– Скажите, а вы скалу возле места трагедии обследовали?

– Скалу? – удивился Суходольский. – А какие следы мы там должны были искать?

– Я пока не знаю, но у меня возникло ощущение, что скалу нужно осмотреть, – сказал Гуров. – У меня еще там, на берегу, возникла такая мысль, но я не успел это сделать. Пожалуй, я сейчас попрошу у здешнего управляющего какую-нибудь веревку, и с ее помощью полазаю по этой скале.

– Вряд ли у вас это сейчас получится, Лев Иванович, – сказал криминалист.

– Это почему же? – удивился Гуров.

– Так ведь дождь начался! Ливень, можно сказать. Мы еще и поэтому работу свернули. Сейчас вы по обрыву уж точно не полазаете.

Гуров только сейчас обратил внимание на мерный шум снаружи, который раздавался уже некоторое время. Он распахнул входную дверь – и очутился перед стеной сильного летнего ливня. Лило как из ведра, не верилось, что всего час назад оперативники ходили по речному берегу, и было совершенно сухо. Видимо, дождь начался, когда они беседовали с управляющим, а у того в кабинете окна были плотно зашторены.

Гуров уже собирался закрыть дверь и вернуться в дом, когда из пелены дождя появились две бегущие фигуры. Это были Юрий Егоров и Ксения Безрукова. Оба были мокрые до нитки. Они вбежали в дом и остановились посреди холла. Сыщика удивило выражение лиц молодых людей: обычно человек, попавший под дождь и промокший, выглядит озабоченным, но уж никак не испуганным. А тут на лице девушки он видел явный испуг.

– Мы тут видели… – начала она, остановившись возле сыщика. – Я хотела вам рассказать…

– Лучше бы тебе пойти сначала переодеться, – прервал ее Юрий. – Ты ведь промокла вся! Надо переодеться, принять горячий душ. А то и простудиться недолго. А потом уже все расскажешь полковнику.

– Да, ты прав, – согласилась Ксения. – Пойду накину что-нибудь сухое, а потом вернусь к вам. И ты тоже переоденься. Нечего тут Ихтиандра изображать!

– Хорошо, я тоже оденусь, – сказал Юрий.

И оба молодых человека разошлись по своим комнатам. Водолазы вызвали по телефону своего водителя, и когда тот сообщил, что подогнал машину к воротам дома, они вышли под дождь (тем более что тот на глазах слабел) и пошли к машине. Вслед за ними ушли и криминалисты, и оперативники остались в гостиной вдвоем.

– Ну что, пойдем с поваром беседовать? – предложил Соловьев. – У нас остались он, Ксения и сам Егоров. Да, и еще здесь, кажется, есть садовник, не знаю, как его зовут. Хотя я уже не уверен, стоит ли продолжать расследование. Суходольский – опытный криминалист. Если он считает, что налицо несчастный случай, то, скорее всего, так оно и есть. Зачем же выяснять разные обстоятельства, которые сопровождали этот несчастный случай? Это ничего нам не даст.

– Подожди, капитан, не гони так быстро, – остановил его Гуров. – Мнение Суходольского, конечно, важно, но иногда и опытные люди ошибаются. Вот я, например, только что совершил ошибку – не осмотрел скалу, с которой упала Егорова. И теперь это уже не исправишь. Так что не надо совершать новых ошибок. И с поваром пока мы подождем беседовать. Тем более что вряд ли он скажет что-то существенное. Лучше давай посидим, подождем, пока наши молодые люди переоденутся и спустятся сюда. Кажется, они хотят рассказать что-то важное.

Соловьев пожал плечами – он привык доверять своему опытному коллеге-криминалисту. Но он знал, что Лев Гуров является еще более опытным человеком, и потому молча прошел в угол гостиной и сел в кресло. Сыщик последовал его примеру.

Ждать им пришлось минут пятнадцать. Ливень за окном за это время стих, выглянув в окно, можно было увидеть на небе молодую луну. Но вот наверху хлопнула одна дверь, потом другая, и в гостиную спустились оба участника прогулки под дождем.

Ксения спустилась первая и сразу подошла к Гурову.

– Я хочу рассказать, что случилось во время нашей прогулки, – начала она. – А случилось вот что: мы видели человека!

– Ну это, наверное, не такой удивительный случай, чтобы сильно переживать, – заметил сыщик. – Ведь мы живем все же не в Антарктиде, здесь, на Волге, людей встретить не редкость.

– Нет, все не так! – сердито заявила Ксения. – Да, тут ниже по Волге есть село Рыбкино. Но люди оттуда в наши края не ходят – зачем? Выше по берегу есть еще два села, но до них далеко. Удобной дороги вдоль Волги здесь нет. Поэтому люди сюда редко забредают. Мы живем здесь все лето, и за это время и трех незнакомых людей не видим. К тому же этот человек вел себя как-то странно.

В этот момент в гостиную спустился и Юрий Егоров. И сразу включился в разговор.

– Да, тут все дело в том, как этот человек себя вел, – сказал он. – Пока он нас не видел, он просто стоял там, на другой стороне оврага. Но как только он заметил, что мы за ним наблюдаем, так сразу повернулся и ушел в лес. Он почти бежал, так спешил!

– А что это за овраг, о котором вы говорите? – спросил Гуров.

– Его называют Большой Буерак, – объяснила Ксения. – Это самый большой овраг в здешних местах. И единственный, по дну которого течет ручей. Здесь вообще-то с водой плохо – она есть только в Волге. А в Большом Буераке по дну течет ручей. Весной, когда тает снег, этот ручей превращается в настоящую реку. Но и сейчас, в середине лета, там вполне есть вода.

– Значит, человек, о котором вы говорите, стоял на том берегу оврага, а когда увидел вас, быстро ушел, – подытожил Гуров слова свидетелей. – Ну и что же тут такого необычного? Может, он искал уединения, не хотел никого видеть…

– Нет, все было не так! – воскликнул Юрий. – Он испугался, да, испугался!

– Скажите, а на каком расстоянии вы его видели? – спросил Соловьев. – Сколько было до другого берега оврага?

Молодые люди переглянулись.

– Пожалуй, там было метров сто – сто пятьдесят, – сказал Юрий. – Вряд ли больше.

– На таком расстоянии можно разглядеть черты лица. Вы разглядели этого человека?

– Немного разглядели, – отвечал Егоров. – Это был мужчина высокого роста, пожилой. Пожалуй, ему было около шестидесяти. У него были усы и небольшая борода, она была черная с сединой. Вот, наверное, и все. Но уже начало моросить, видно было плохо, так что я бы не смог узнать этого человека, если бы встретил его, допустим, на улице.

– А может быть, этот человек – просто турист, который решил побродить по здешнему лесу, – предположил Гуров. – Но тут он заметил, что начинается дождь, и поспешил укрыться от него. То есть он не вас испугался, а дождя. Такое может быть?

Молодые люди вновь переглянулись.

– Ну, пожалуй, можно и так объяснить… – неуверенно произнесла Ксения. – Но все равно это было… как-то странно. И потом – где он мог укрыться от дождя? Негде здесь укрыться. Здесь, в окрестностях, нет никаких сторожек, охотничьих домиков или чего-то такого. Я знаю, я здесь часто гуляю. И потом, такое совпадение, что мы видели этого человека как раз в тот день, когда случилось это несчастье с Юлией Аркадьевной…

– Да, это странное совпадение, – согласился Гуров. – Давайте вы покажете нам место, где вы видели этого незнакомца, и мы все там осмотрим.

Юрий Егоров отнесся к предложению сыщика без энтузиазма.

– Нет, мне кажется, это ничего не даст, – сказал он. – Что мы там найдем? Ну стоял человек, потом ушел. Сейчас, после дождя, там ничего не будет.

Тут как раз на верхней площадке лестницы появилась горничная Клава.

– Вадим Александрович пришел в себя и готов разговаривать, – сказала она. – Он приглашает вас подняться к нему.

– Что ж, пойдемте наверх, – предложил Соловьев. – Я переговорю с Егоровым, и на этом мы поставим точку в этом расследовании. Оно закончится, так и не начавшись.

– Кстати, вы тоже можете подняться с нами, – сказал Гуров, обращаясь к Юрию и Ксении. – Поскольку это уже не расследование, а просто беседа, то никаких тайн от вас у нас нет. Пойдемте, послушаете нашу беседу. Возможно, вы захотите что-то дополнить, вставить свое замечание.

И они все вместе поднялись в кабинет хозяина усадьбы.

Глава 5

Когда они вошли, то увидели, что Вадим Егоров уже не лежит, а сидит в кресле возле стола. Вид у него теперь был бодрее, чем час назад. Капитан Соловьев представился ему и объяснил, что должен снять с него показания.

– Уголовное дело не будет открыто, – сказал капитан. – По заключению наших экспертов, которые внимательно осмотрели место происшествия, имел место несчастный случай. Положение осложняет лишь одно обстоятельство – тот факт, что не можем найти тело вашей погибшей супруги. Но сам факт ее гибели у нас не вызывает сомнения. Поэтому давайте вы сейчас мне расскажете, что произошло сегодня на обрыве, и на этом мы расстанемся.

– Хорошо, я расскажу, – отвечал Егоров.

И он повторил свой рассказ, который Гуров уже слышал. Закончив, владелец усадьбы подумал немного и добавил:

– Сейчас, когда я немного успокоился и начал вспоминать каждую деталь, мне одна вещь кажется странной. Меня удивляет сам момент падения Юли. Я точно знаю, что я ее не толкал, даже рукой не махал в ее сторону, что могло заставить ее отшатнуться. Да, я взмахнул руками, от досады, но это никак нельзя было принять за толчок. И потом, Юля знает, что я никогда бы не поднял на нее руку. Такого ни разу не случалось за все время нашей совместной жизни. В общем, все выглядело так, словно… ну словно земля под ней обвалилась. Или… или как если бы она сама…

Тут он замолчал, видимо, не в силах выговорить последние слова.

– Сама захотела упасть с обрыва? – закончил за него Гуров, который внимательно прислушивался к последним словам Егорова.

– Да, именно так, – подтвердил он. – Она слегка отвернулась от меня и начала падать. Если бы я был более проворным человеком, я, наверное, мог бы ее удержать… схватить за свитер… Ну почему я этого не сделал? Как бы я хотел вернуть ту минуту, как бы хотел оказаться проворней!

– А у вашей жены никогда не было намерения покончить с собой? – спросил Гуров. – Она не говорила о самоубийстве?

– Нет, никогда! – твердо отвечал миллионер. – На нее это совершенно не похоже. Юля очень ценила жизнь, любила ее. Самоубийство совсем не в ее характере.

– Я бы предложил еще раз сходить на то место на обрыве, где все это случилось, – сказал Гуров. – Конечно, сейчас уже темно, но можно взять мощный фонарь. У вас найдется достаточно сильный фонарь? И вы сможете пройти на это место, показать нам его?

– И фонарь найдется, и ходить я уже могу, – отвечал Егоров-старший. – Юра, посмотри в шкафу со снаряжением, там лежали несколько фонарей.

Спустя несколько минут группа людей вышла из дома и направилась к обрыву. Шли медленно – Егоров пока что не мог двигаться быстрее. Небо после дождя очистилось, молодой месяц стоял высоко, заливая тропинку и лес своим светом.

Постепенно тропинка подошла ближе к обрыву и пошла вдоль него. Слева серебрилась в лунном свете Волга, справа темнел лес. Вадим Егоров шел все медленнее, то и дело оглядываясь вокруг. А потом совсем остановился.

– Вот оно, это место, – сказал он. – Его легко узнать – видите вон тот дуб? Он здесь самый большой. Мы часто стояли здесь с Юлей, а потом шли обратно.

– Вы можете показать, где стояли вы, а где – ваша жена? – спросил Гуров.

– Да, конечно, – ответил хозяин усадьбы. – Вот тут стоял я, а вот здесь… нет, пожалуй, чуть левее – она.

– Встаньте туда, где вы стояли в тот момент, – попросил сыщик. – А я встану на место вашей жены. Вот так… Значит, она вам выговаривала за что-то, говорила все громче… Так было?

– Да, она словно накручивала себя, – согласился Егоров. – Так и раньше бывало, я давно заметил в Юле эту черту: она была готова повторять какие-то обвинения, не слушать, что я ей возражаю. Она себя нарочно распаляла.

– Другими словами такое состояние называется «истерика», – заметил сыщик. – То есть ваша жена была склонна устраивать истерики по разным поводам?

– Ну не то чтобы она это специально устраивала… – промямлил Егоров. – Просто у нее был такой характер…

– Хорошо, вернемся в сегодняшний вечер. Итак, Юлия Аркадьевна себя распаляла, надвигалась при этом на вас. И вы в какой-то момент взмахнули рукой… Или вы не двигали руками?

– Как бы это точнее сказать? Наверное, я поднял руки – но не чтобы оттолкнуть ее, ни в коем случае, а скорее чтобы загородиться от ее напора.

– Ага, понятно. Вы подняли руки… поднимите, как тогда. А она сделала шаг назад, немного повернулась – и упала. Так?

– Осторожнее! Вы совсем на краю стоите! Как бы вы тоже не упали!

– Не беспокойтесь, Вадим Александрович, я твердо стою на ногах, – отвечал Гуров. – Я не упаду. Повторяю вопрос: все было именно так или было какое-то другое движение?

– Так, все так! – подтвердил хозяин усадьбы. – Сейчас я ясно вспоминаю, что Юля именно повернулась и упала она не спиной вперед, а боком, даже скорее лицом, к обрыву.

– Лицом к обрыву… Это интересно. И что вы сделали в первую секунду после того, как жена упала? Какое было ваше первое движение?

– Я кинулся вслед за ней, – отвечал Егоров. – Только я сейчас не решусь сделать, как тогда. Я боюсь. А тогда страха не было совсем. Я кинулся за ней, хотел удержать… Но не успел.

– И вы заглянули туда, вниз?

– Да, естественно. Я глянул вниз и увидел… увидел, как она лежит там, на камнях…

– А потом?

– А потом я бросился к лестнице, чтобы спуститься, и встретил возле обрыва вас. Ну а остальное вы знаете.

– Но вы точно видели, что ваша жена лежит на камнях? Вы не заметили никакого движения?

– Нет, она лежала совершенно неподвижно. Это было ужасно!

– Скажите, а когда вы пошли на прогулку и когда стояли здесь, у обрыва, ваша жена не жаловалась на то, что у нее кружится голова?

– Нет, не жаловалась. Вообще я не помню, чтобы Юля когда-то жаловалась на головокружение. А ты не помнишь, Юра?

– Нет, я тоже такого не помню, – отвечал младший Егоров.

– Понимаю… – задумчиво произнес Гуров. – Да, несчастный случай… Хотя и довольно необычный… Что ж, пока у меня больше нет к вам вопросов.

– Ну а у меня их тем более нет, – сказал капитан Соловьев. – Стало быть, я возвращаюсь в Самару и пишу заключение о том, что здесь произошел несчастный случай. Постараюсь ускорить процесс поисков тела вашей супруги. Надеюсь, вскоре мы ее найдем. До свидания!

И капитан направился к дороге, на которой его ждала машина. Гуров распрощался с семейством Егоровых и поспешил за капитаном. Он подошел, когда Соловьев уже садился в машину.

– Подожди, капитан, на пару слов, – сказал Гуров. – Давай чуть в сторону отойдем.

Соловьев пожал плечами – он не понимал, о чем тут можно еще говорить, да еще втайне от водителя. Но послушно вышел из машины, и они с Гуровым отошли немного в сторону.

– Я бы тебе не советовал уже завтра писать заключение о несчастном случае и подавать его на подпись руководству, – заметил сыщик. – В деле слишком много странностей.

– А что именно вас настораживает? – спросил Соловьев.

– Прежде всего – характер того, как женщина упала. Отчего это произошло? Ведь Егоров ее не толкал, не надвигался на нее. Когда я на твоих глазах провел этот следственный эксперимент на обрыве, ты ведь заметил его движение? Показывая, что он делал во время ссоры, Егоров сделал шаг назад. Ничто не заставляло Юлию Егорову отступить к обрыву – и упасть с него.

– Ну женщина была в истерике, она сама не соображала, что делает, где находится, – возразил Соловьев. – А вы знаете, что в таком состоянии люди порой совершают очень странные поступки.

– Так-то оно так, – согласился Гуров. – Но тут добавляется еще один момент: отсутствие тела. Судя по характеру повреждений, которые Юлия Егорова должна была получить после падения, она никак не могла доползти до воды. Но она доползла. Каким образом? В общем, я собираюсь завтра же наведаться к вам в управление и побеседовать с руководителем вашей криминалистической лаборатории. Кто ее возглавляет?

– Майор Старцев, Никита Семенович, – отвечал Соловьев.

– Вот с ним я и поговорю, – сказал сыщик. – А потом загляну к тебе и скажу, надо ли писать заключение о несчастном случае или еще погодить. Договорились?

– Хорошо, Лев Иванович, договорились, – отвечал Соловьев.

Гуров распрощался с ним и пошел домой, к Приходько. Пройдя половину дороги, сыщик вдруг остановился и прислушался. Месяц как раз зашел за тучу, в лесу воцарилась полная темнота. В этой темноте Гурову послышался звук чьих-то шагов в стороне от тропинки. Он замер, весь обратившись в слух. Но больше никаких звуков в лесу не раздавалось, и Гуров двинулся дальше. Однако, дойдя до дома друга, он запер калитку на засов, чего обычно не делал, а войдя в дом, запер и входную дверь.

Приходько и его жена сидели возле накрытого стола, но не ужинали – ждали гостя. Они уже знали о трагедии, которая разыгралась у соседа, – им рассказал повар Трубников, который приходил два часа назад, чтобы купить у Приходько сазана или пару лещей. И теперь они ждали от Гурова подробностей случившегося.

Сыщик извинился, что заставил себя ждать, и все сели за стол. Первые минуты прошли в молчании – все проголодались и были заняты едой. Затем Лиза спросила:

– Так что же все-таки случилось? Каково ваше мнение: это действительно несчастный случай или был умысел со стороны Вадима?

Гуров сделал неопределенный жест, выражавший сомнение, потом сказал:

– По виду все говорит о том, что это был обычный несчастный случай. Но что-то тут не вяжется. Я не думаю, что это было убийство, совершенное Вадимом Егоровым, но и в простой несчастный случай поверить не могу. Юлию Егорову никто не толкал, у нее, как утверждают отец и сын Егоровы, никогда не кружилась голова. Почему же она упала? Что заставило ее шагнуть назад? Может быть…

Тут сыщик замолчал, обдумывая то, что собирался сказать, и хозяева тоже замерли, даже жевать перестали, ожидая, что скажет гость.

– Может быть, там, на тропе, был кто-то третий? – закончил фразу сыщик. – Кто-то, кого не видел Егоров, но видела его жена? Она увидела этого человека, испугалась, и это заставило ее инстинктивно шагнуть назад? И это мог быть тот неизвестный, которого видели Юрий и Ксения…

– Неизвестный? – удивился Приходько. – Какой неизвестный?

– Юра и Ксения вечером пошли гулять, чтобы успокоиться, и видели за оврагом – они назвали его Большой Буерак – какого-то человека… Скажи, Костя, здесь в окрестностях есть какая-нибудь сторожка, или охотничий домик, или другая постройка?

Муж и жена дружно покачали головами.

– Мы тут пятый год живем, – ответила Лиза. – Все окрестности успели облазить. По лесу до Рыбкина доходили, а в другую сторону, на север, чуть ли не до Жигулевска. И я могу уверенно сказать: никакой сторожки здесь нет.

– Допустим, что сторожки нет. Но этот неизвестный мог остановиться на ночь в палатке. Или просто приехать, сделать то, что хотел, – и снова уехать. Надо мне завтра же сходить на ту сторону Большого Буерака, осмотреть там все хорошенько. Хотя, с другой стороны, я обещал Соловьеву, что завтра приеду в Самару, поговорю с их главным криминалистом. Как совместить то и другое?

– Давай с утра я отвезу тебя в Самару, – предложил Приходько. – Мне там нужно купить кое-что для рыбалки, да и продукты можно купить другие, чем в Жигулевске. А после обеда ты сходишь к оврагу. А на рыбалку мы с тобой отправимся уже вечером. Вечером тоже хороший клев бывает.

– Хорошо, принимаю твое предложение, – согласился Гуров. – А пока я не выясню, в чем тут дело, призываю вас обоих быть осторожными. Например, я сейчас и калитку запер, и входную дверь. И вас призываю делать так же. Также призываю вас ночью не ходить по лесу.

– Хорошо, мы будем соблюдать осторожность, – сказал Константин Приходько. – Слышишь, Лиза? Не стоит рисковать понапрасну.

Глава 6

Как и было запланировано вечером, на следующий день с утра Приходько вывел машину из гаража и начал собираться в дорогу. Он уже открыл ворота и был готов выехать со двора, когда в открытые ворота вбежал Юрий Егоров.

– Хорошо, что я вас застал! – крикнул он, увидев Гурова. – Идемте скорее к нам! Папе опять стало плохо! Он хочет что-то рассказать, причем рассказать именно вам – он дважды называл ваше имя. Идемте!

– Планы меняются, – сказал Гуров, обращаясь к Приходько. – Ты уж езжай в Самару без меня. С криминалистами я как-нибудь в другой раз пообщаюсь. Или по телефону поговорю.

И они с Юрием быстрым шагом, почти бегом, направились к дому Егоровых. Шли молча. Наконец они вошли в дом и поднялись на второй этаж. На этот раз Гурова пригласили не в кабинет, а в спальню хозяина. Вадим Егоров лежал на постели, возле него сидела горничная Клава, которая, очевидно, все чаще исполняла в этом доме обязанности медсестры. Хозяин дома был в пижаме, на голове у него лежала повязка, как видно, с холодной водой. Глаза у него были закрыты.

– Ну как он? – с порога спросил Юрий.

Клава хотела ответить, но вместо нее это сделал сам Егоров. Он открыл глаза и посмотрел на Гурова.

– Вы пришли! – произнес он. – Это хорошо. Очень хорошо! Вы здравомыслящий человек и сможете правильно оценить то, что я расскажу. Боюсь, остальные, даже мои близкие, мне не поверят.

– Рассказывайте, Вадим Александрович, – предложил Гуров. – Я вас внимательно слушаю.

Он подвинул стул и сел у изголовья хозяина дома. Однако Егоров не хотел выглядеть смертельно больным, не хотел лежать. Он сделал усилие и сел на постели.

– Это просто безобразие, как я расклеился, – с горечью произнес он. – Так нельзя. Вот сейчас расскажу вам все и пойду гулять. Да, обязательно нужно гулять, дышать свежим воздухом. Иначе я долго не протяну.

– Конечно, папа, ты пойдешь гулять, и я тебя буду сопровождать, – сказал Юрий. – А сейчас расскажи Льву Ивановичу, что с тобой ночью случилось. Я вижу, что это тебя угнетает, не дает расслабиться. Расскажешь – и тебе станет легче.

– Да, ты прав, сынок, – согласился Егоров-старший. – Значит, вот как было дело. Вчера, когда вы ушли, Юра погнал меня спать. Сказал, что мне обязательно нужно отдохнуть. Он даже предложил, чтобы мне было спокойнее, чтобы он тоже лег тут же, в спальне, – как видите, у нас здесь, кроме кровати, еще и кушетка имеется. Вот он и сказал, что готов ночевать на этой кушетке. Но я отказался. «Не настолько же я расклеился, чтобы и спать один не мог» – так я тогда подумал. И, как видно, зря.

Я лег и даже заснул – вернее, забылся тяжелым сном. Как помню, снилась мне какая-то чертовщина, меня обступали кругом люди, которых давно уже нет на свете… Я же говорю – чертовщина. Меня все эти видения мучили, и я проснулся. Нашарил на тумбочке часы, взглянул и увидел, что прошел всего час. Я перевернулся на другой бок и попытался заснуть снова. Но у меня ничего не получалось. Я провалялся не меньше часа. Слышал, как внизу, в гостиной, стенные часы пробили половину второго ночи, потом два. Тогда я решил, что без снотворного мне не уснуть. Я встал и направился к шкафчику, где у нас хранятся лекарства, которые могут понадобиться в любую минуту. Мы с Юлей называли этот шкафчик «Скорая помощь». Вон он висит, там, в углу.

И Егоров указал на небольшой шкафчик, висевший в углу спальни.

– Я взял упаковку со снотворным, – продолжил Егоров свой рассказ, – и вернулся к столику, чтобы налить воды. Чтобы подойти к столику, надо пройти мимо двери спальни. Когда я проходил там, мне послышался какой-то звук за дверью…

– Какой звук? – спросил Гуров. – Стук в дверь? Или, может быть, голос?

– Не могу точно сказать, – отвечал хозяин дома. – Точно не стук и не шорох, нет. Может быть, голос, но скорее… скорее что-то похожее на стон. Мне захотелось узнать, кто это у нас стонет, кто не спит в два часа ночи, и я открыл дверь и вышел на площадку лестницы. Луна светила в окно гостиной, и в ее свете я увидел…

Тут речь Егорова-старшего прервалась, словно что-то сдавило ему горло. Юрий озабоченно склонился к отцу:

– Папа, тебе плохо? Может, ты не будешь пока рассказывать? Может, тебе лучше полежать?

Но Вадим Александрович решительно покачал головой.

– Нет, я должен все это рассказать, – сказал он. – Мне надо освободиться от этого воспоминания, а то оно меня задушит.

– Вадим Александрович прав, – поддержал миллионера Гуров. – Ему будет лучше, если он все это расскажет. Когда его воспоминание будет облечено в слова, когда он им поделится, ему станет легче. Скажите, что вы увидели?

– Там, внизу, в гостиной, я увидел… Юлю, – отвечал миллионер. – Она стояла посреди комнаты и смотрела на меня. Просто стояла и смотрела. Я тоже застыл в дверном проеме, не мог двинуться с места, не мог ничего сказать. Просто стоял и смотрел на нее. Не знаю, сколько времени это продолжалось. Потом она сделала шаг к лестнице и сказала: «Вот я и пришла, Дима». Надо сказать, что она всегда звала меня только так. Никогда не называла «Вадим» или «Вадик», а только «Дима».

«Вот я и пришла, Дима, – сказала она. – Ты рад?» Она говорила очень тихо, почти шепотом, но я слышал каждое слово. У меня в сердце словно иголка вошла, такая боль охватила! Тупая такая игла в сердце… А еще перехватило горло, вот как сейчас, я не мог ничего ей ответить. Тут я заметил, что ее одежда окровавлена и лицо тоже. А когда она подняла руку, то я увидел, что и рука у нее тоже в крови. «Я вижу, ты не очень рад тому, что я вернулась, – продолжала моя мертвая жена. – Наверное, тебе лучше без меня. Тем более с тобой остался твой сын. Но я бы не советовала тебе слишком полагаться на сына. Я знаю, что ты сделал, и он тоже знает. Берегись его! Сейчас я тебе скажу один секрет. Только мне надо подойти ближе…» И она стала подниматься по лестнице. Этого я уже не мог вынести. Кажется, я закричал что-то нечленораздельное и бросился назад, в спальню. Я закрыл дверь, даже хотел задвинуть засов, но на это у меня уже не хватило сил. Я почувствовал, что теряю сознание…

– И что было потом? – спросил сыщик.

– Потом я пришел в себя уже здесь, на кровати, – отвечал Егоров. – Рядом с кроватью стоял Юра. Потом пришла Клава, она сделала укол болеутоляющего, сделала компресс, смочила мне лицо холодной водой, мне стало немного лучше. Юра расспрашивал меня, что случилось, и я рассказал ему, что я видел. Он убедил меня принять снотворное, а сам остался возле моей постели. А утром уговорил, чтобы я согласился встретиться с вами и все вам рассказать. Хотя я не хотел…

– Не хотели, потому что это очень личное? – спросил Гуров.

– Не хотел, чтобы вы видели мою слабость, – отвечал Егоров. – Никто не хочет демонстрировать свою слабость, признаваться, что у него бывают видения…

– И хорошо сделали, что рассказали, – сказал сыщик. – В связи с вашим рассказом у меня возникло несколько вопросов. Значит, вы обратили внимание, что одежда и лицо вашей жены окровавлены?

– Да, она вся была в крови, – подтвердил хозяин дома.

– Но лицо не было изуродовано? Ведь после падения с такой высоты, да еще лицом вниз, бывают печальные последствия…

– Нет, она была так же красива, как при жизни. Пожалуй, даже красивее.

– А как она была одета? Она была в той одежде, в какой упала с обрыва?

Вадим Егоров не сразу смог ответить на простой вопрос. Видимо, этот вопрос раньше не приходил ему в голову. Он думал, наверное, с минуту, прежде чем сказал:

– Я как-то не думал, какая одежда была на ней. Но сейчас, когда вы спросили, стал вспоминать – и вспомнил, что нет – она была одета иначе. На прогулку она вышла в брюках и джемпере, сверху накинула еще кофту. А здесь, в гостиной, она стояла в вечернем платье. У нее есть такое бледно-голубое длинное вечернее платье. Она была в нем…

– Значит, она сказала, что знает, что вы сделали. Как вы понимаете эти ее слова?

– Не знаю, как их понимать. Ведь я ничего не делал! Клянусь, я не толкал ее, даже не говорил ничего резкого, обидного…

– А еще она обещала сообщить вам какой-то секрет, касающийся Юрия. Как вы думаете, о чем идет речь?

Вадим Егоров быстро взглянул на сына и твердо заявил:

– Понятия не имею! Я уверен, что в жизни Юры нет ничего такого, что было бы для меня неприятным секретом.

– И эта женщина, которую вы видели, стала подниматься по лестнице?

– Да, она шагнула на первую ступеньку. Но почему вы так выразились: «женщина, которую я видел»? Вы что, считаете, что это была не она, не Юля?

– А что еще я должен думать, Вадим Александрович? – спросил Гуров. – Ваша жена вчера погибла. Она упала с высоты 56 метров на острые камни, а затем доползла до воды и утонула. Мертвые, как известно, не ходят и не говорят. И не делают угрожающих намеков, не пугают людей, у которых слабое сердце.

– То есть вы считаете, что все это мне не почудилось? Что Юля… или кто-то похожий на Юлю вошел в дом и говорил со мной? Но ведь входная дверь была закрыта!

– Открыть дверь – не такое большое дело, как кажется законопослушным людям, – отвечал сыщик. – Проделать фокус с «призраком» – штука похитрее, но тут все вопросы тоже решаемые. Поэтому я думаю, что капитан Соловьев вчера поспешил, когда заявлял, что случай ясный и расследовать здесь нечего. Событие, о котором вы рассказали, ставит перед нами множество новых вопросов, заставляет взглянуть на все случившееся по-иному. Да, скажите еще одну вещь. А во что была обута эта женщина, которую вы видели?

– Обута? – удивился Егоров. – Понятия не имею. Мне кажется… да, мне кажется, что она вообще не была обута, что шла босиком.

– Так я и думал, – кивнул сыщик. – Значит, вы говорите, что она очень была похожа на вашу жену?

– Она была не просто похожа, – отвечал Егоров. – Ночью я был убежден, что вижу Юлю. Сейчас, после ваших слов, я уже не так в этом уверен. Сейчас я уже не знаю, что и думать.

– Мне кажется, правильно будет думать, что вас пытаются запугать до смерти, – сказал Гуров. – Может быть, хотят вынудить вас к определенным действиям. К каким, пока не знаю. Пока что я хотел бы осмотреть то место в гостиной, где стояла эта женщина. Вы можете мне его показать?

– Да, сейчас я чувствую себя лучше. Пойдемте, я покажу это место, – сказал Егоров-старший.

Они вместе с Юрием вышли из спальни и спустились в гостиную. Егоров огляделся и указал сыщику место на ковре.

– Вот, пожалуй, то самое место, – сказал он.

Гуров опустился на корточки и внимательно осмотрел ковер. Он осматривал его внимательно, сантиметр за сантиметром. И в одном месте остановился и воскликнул: «Ага!» Тут он пожалел, что с ним нет лупы. Затем пробормотал: «Ладно, приедут эксперты, они решат» – и продолжил осмотр пола. Затем он осмотрел запоры входной двери. На них не было никаких царапин, следов насильственного проникновения. После этого Гуров сказал хозяину дома, что тот может располагать собой как угодно и что лучше всего ему будет отправиться на прогулку вместе с сыном. А сам обошел всех людей, живших в усадьбе, – управляющего Безрукова, его дочь Ксению, горничную Клаву, повара Егора Трубникова, садовника Николая Щеглова – и со всеми побеседовал о ночных событиях. Он спрашивал всех этих людей, во сколько они легли спать, не слышали ли ночью каких-то звуков. Особый интерес у него вызывали слуги, жившие на первом этаже, – горничная, повар и садовник. Их сыщик расспрашивал с особым тщанием. Но все говорили примерно одно и то же – что ночью спали нормально и не слышали никаких особых звуков до того момента, когда в третьем часу ночи услышали чей-то страшный крик. Обе девушки – Клавдия и Ксения – от этого крика вскочили и побежали выяснять, что случилось. Управляющий и повар никуда не побежали, а повернулись на другой бок и продолжали спать. А садовник, как он заявил, даже крика не слышал. Это вызвало у Гурова некоторое удивление, но сейчас ему некогда было заниматься крепким сном садовника Щеглова, и он решил вернуться к этому вопросу позже.

К моменту, когда отец и сын Егоровы вернулись с прогулки, сыщик уже закончил свои расспросы и ждал их на лужайке возле дома.

– Вот что я вам хочу сказать, Вадим Александрович и Юрий Вадимович, – начал он. – Я все еще не знаю, что здесь происходит, но знаю, что вам обоим угрожает опасность. И я рекомендовал бы вам на время расследования уехать из этого дома. Правильнее всего было бы вернуться в Москву.

– Уехать? – удивился старший Егоров. – Но как же так? А Юля? Ее тело должны найти, и тогда надо организовать похороны… вызвать родных… Нет, я не хочу уезжать.

– В таком случае, может быть, вы согласитесь на это время переселиться в село Рыбкино? – предложил сыщик новый вариант. – Или в дом вашего друга и соседа, Кости Приходько? Я уверен, что он и его жена согласятся на такой вариант.

Однако Егоровы не согласились и с этими предложениями Гурова.

– Это наш дом, – твердо заявил Юрий. – И мы не позволим кому-то выжить нас отсюда. И потом, если вы считаете, что опасность достаточно серьезная, то почему она подстерегает нас только в нашем доме? Разве нам не будет опасно гулять по лесу? Купаться? Если задуматься, то там еще опасней, чем дома. Так что же, вообще не жить? Нет, мы с отцом на это не согласны. И потом, вы не можете нам сказать, от кого или от чего исходит эта опасность. От моей умершей мамы? Или от каких-то злодеев?

– Да, пока что я не могу сказать ничего определенного, – согласился Гуров. – Я только чувствую, что опасность сгущается. Хорошо, я не буду настаивать на вашем отселении из дома. Живите в нем. Но только, прошу вас, будьте осторожнее! Может быть, будет правильным, если вы, Юра, станете ночевать вместе с отцом.

– Я согласен, – сразу ответил Юрий. – Я папе это еще вчера предлагал, только он не соглашался.

– Теперь я уже не буду возражать, – сказал Вадим Егоров. – Да, пусть Юра ночует в моей спальне. И мы будем соблюдать осторожность. Не будем ходить близко от обрыва, и все такое.

– Вот и хорошо, – кивнул сыщик. – А я постараюсь прояснить некоторые моменты, которые остаются для меня пока непонятными. Пока что я с вами расстаюсь, но это ненадолго – думаю вечером снова к вам заглянуть.

И сыщик повернулся и направился к дому Приходько. На ходу он составлял план предстоящего расследования. План получался насыщенный, и сыщик предвидел, что он будет наполняться новыми пунктами. «Да, хороший отдых у меня здесь получается», – подумал он.

Глава 7

Сформулировав в уме основные направления предстоящей работы, Гуров достал телефон и позвонил капитану Соловьеву. Когда капитан отозвался, сыщик рассказал ему о событии, взволновавшем семью Егоровых этой ночью.

– Как видишь, капитан, – сказал Гуров в заключение, – ты вчера поспешил заявить об окончании расследования. События продолжаются.

– Я не очень вас понимаю, товарищ полковник, – отвечал Соловьев. – О каких событиях вы говорите? Я еще вчера заметил, что у Вадима Александровича не все в порядке с психикой, отмечается повышенная возбудимость. Гибель жены его потрясла, он никак не может успокоиться. Что же удивительного в том, что ему являются разные видения? Ему нужна помощь психиатра, а не полиции. Что здесь может расследовать полиция? Я что, должен приехать и ловить окровавленный призрак, который является Вадиму Александровичу?

– Вон как ты все разложил, – отозвался Гуров. – С виду все вроде верно, но по сути дела – ерунду ты говоришь. Правда, я не сказал тебе одну важную деталь, но ты мог бы о ней и сам догадаться. А деталь вот какая. Вадим Егоров сказал, что призрак, который ему явился, был весь в крови. Я сразу подумал, что если это был все же человек, а не призрак и на нем была кровь или, допустим, краска, то какое-то количество этого вещества могло остаться на полу. И я нашел такой след. Всего одну каплю вещества, похожего на кровь, но нашел. Так что придется кому-то из ваших криминалистов вернуться в усадьбу и взять эту каплю на анализ. Причем желательно, чтобы вместе с рядовым криминалистом приехал руководитель всей вашей криминалистической службы. У меня есть к нему один крайне важный вопрос. Теперь скажи, капитан, как обстоят дела с поиском тела погибшей Юлии Егоровой?

– Если коротко, то могу сказать – ищут, – отвечал Соловьев. – С утра к вам выехала вся команда водолазов, и с ними специалист-гидравлик, который изучит речные течения в этом районе и даст рекомендации, где можно найти тело погибшей.

– Но пока тело не нашли? – уточнил сыщик.

– Нет, не нашли, – подтвердил Соловьев.

– Хорошо, в таком случае я жду твоих криминалистов, – сказал Гуров.

– Может, и мне с ними подъехать? – спросил капитан.

– Может быть, и стоит, – ответил сыщик. – У меня такое чувство, что в ближайшее время события вокруг Вадима Егорова будут развиваться. Так что твое присутствие здесь может оказаться необходимым.

Убрав телефон, Гуров огляделся – и вместо того, чтобы вернуться в дом Приходько, повернулся и пошел прочь от Волги, в глубину леса. Он пару раз заходил сюда, искал грибы. И кое-что, надо сказать, нашел – пару приличных подберезовиков, а в дубовой роще – целую семью крепких белых грибов. Во время этих прогулок сыщик доходил до края оврага, тянувшегося из глубины леса к реке. Из объяснений Кости Приходько Гуров понял, что это и есть тот самый Большой Буерак, о котором говорила Ксения Безрукова. Теперь сыщик хотел перейти на другую сторону этого оврага и осмотреть эти места.

Задумать такое обследование было легко, а вот выполнить этот план – трудно. Овраг оказался крутым и очень глубоким, по его дну тек ручей, берега которого были заболочены. Гурову пришлось долго искать место, где можно перейти ручей, не увязнув в грязи. А найдя такое место, он внимательно осмотрел землю в этом районе.

– Кто-то здесь определенно ходил, – сказал он, разговаривая сам с собой. – Но кто? Во всяком случае, это хорошо, что здесь так трудно перебраться через овраг. Да, это хорошо. Надо будет еще осмотреть место на берегу Волги, где этот ручей впадает в реку – как там выглядит переход…

Он перешел ручей и стал взбираться по противоположному склону. Это оказалось еще более трудной задачей, чем спуск к ручью. Но вот наконец сыщик выбрался на ровное место. Там он повернул и пошел назад, к Волге. По дороге он внимательно осматривал лес. Он искал тропу или какое-то подобие тропы – место, где в последнее время часто ходили люди. Несколько раз он замечал участки, где вроде бы можно было пройти быстрее, чем в других местах. Но эти проходы вполне могли оставить кабаны – круглые катышки сыщик находил почти везде. Ведь и супруги Приходько предупреждали Гурова, что здешние леса густо заселены кабанами и что нужно быть осторожнее, особенно при встрече с кабанихой, у которой есть детеныши. Но сыщик, привыкший иметь дело с самым опасным существом среди всех живущих – с человеком, не боялся ни кабанов, ни тем более лосей или оленей.

Он шел больше часа, пока наконец не вышел на волжский обрыв. Впрочем, здесь обрыв выглядел не так живописно, как возле усадьбы Егоровых. Здесь берег плавно спадал к реке несколькими уступами, спускаться было нетрудно. Нашел сыщик и место, где ручей впадал в Волгу. Ручей здесь широко разливался по камням, перейти его, не замочив ног, было невозможно. И Гуров разулся и перешел ручей вброд. Здесь он сел на камни и снова обулся.

– А вот здесь пройти нетрудно, – сказал он, снова разговаривая сам с собой. – Если человек идет в сапогах или высоких ботинках, то и разуваться не надо. Да, здесь совсем нетрудно…

Этот пункт плана также был выполнен; теперь можно было возвращаться в дом Приходько. И сыщик направился туда. Только теперь он не стал повторять весь путь назад, через ручей, потом вверх по обрыву и затем еще через овраг Большой Буерак – он просто прошел дальше берегом Волги и вышел к лестнице, которая вела к дому Приходько.

Возле забора дома Приходько он увидел машину с синей полосой на боку. Это означало, что криминалисты, которых он вызвал из Самары, уже приехали. Войдя в дом, он застал за столом целую компанию. Здесь сидели криминалист Суходольский, который приезжал сюда вчера, капитан Соловьев и незнакомый Гурову пожилой человек. Лиза Приходько угощала гостей чаем с домашним вареньем.

– Приветствую всех, – сказал Гуров, входя. – Давно ждете?

– Нет, мы лишь четверть часа назад приехали, – отвечал Соловьев. – И вот теперь нас чаем угощают. Давайте я вас познакомлю с нашим ведущим экспертом. Это руководитель всей экспертной службы здешнего управления майор Никита Семенович Старцев.

Гуров и Старцев пожали друг другу руки.

– У меня к вам есть два вопроса, – сказал сыщик экспертам. – Ответ на первый вопрос надо искать в усадьбе Егоровых, ответ на второй – на берегу. Давайте сначала пройдем в усадьбу.

И они вчетвером направились к усадьбе, в которой накануне произошла трагедия. Капитан Соловьев поднялся в кабинет хозяина, чтобы самому расспросить его о событиях сегодняшней ночи, а Гуров с криминалистами остались в гостиной. Сыщик, как и утром, опустился на четвереньки и начал искать крохотное пятно на ковре, которое он заметил утром. Вскоре он нашел это пятнышко и указал на него экспертам. Суходольский достал пинцет и выдрал несколько ворсинок со следами неизвестного вещества, а затем поместил их в пробирку.

– Сегодня вечером сделаю анализ и завтра утром сообщу вам результат, – сказал он сыщику. – А какой второй вопрос, ответ на который нам надо искать на берегу?

– Давайте пройдем туда, на берег, – предложил Гуров. – Там я вам все объясню.

И они втроем двинулись обратно к лестнице, ведущей на волжский берег. А затем, уже спустившись, направились к тому месту, где накануне произошла трагедия. Ниже по течению реки, примерно в полукилометре, они видели водолазов, продолжавших поиски тела погибшей Юлии Егоровой.

Место, куда упала женщина, было обозначено несколькими крупными камнями – это во время осмотра сделали криминалисты. Кроме того, кое-где в углублениях между камнями сохранились сгустки крови. Остальные следы смыло дождем, прошедшим вчера вечером и ночью. Гуров остановился прямо перед местом падения женщины и, обращаясь к Суходольскому, спросил:

– Скажите, вы осматривали камни только в этом месте?

– Нет, не только в этом, – отвечал криминалист. – Мы также изучили кровавый след, который тянулся к воде.

– Понимаю. А камни вокруг места падения вы осматривали?

– Да, мы осмотрели пляж в радиусе пяти метров от этого места.

– И что вы там нашли?

– В общем, ничего, – отвечал криминалист. – А что мы должны были найти?

Гуров повернулся к руководителю криминалистического отдела управления майору Старцеву.

– Вы тоже так считаете, Никита Семенович? – спросил он. – Думаете, что в радиусе пяти метров от места падения тела нечего было искать?

Старцев внимательно взглянул на сыщика и ответил:

– Нет, я так не считаю. При падении на камни с такой высоты тело человека должно сильно разбиться. Во все стороны должны разлететься брызги крови, кусочки кожи. Я знаю случаи, когда у упавших отрывались пальцы, из глазниц вырывались глазные яблоки… Или раскалывался череп, и во все стороны разлетались частицы мозга…

– И все это могло отлететь даже дальше пяти метров, – поддержал его Гуров. – Я тоже знаю такие случаи. Почему же здесь ничего этого нет?

Криминалисты переглянулись.

– Признаться, я не знаю, как это объяснить, – сказал Суходольский.

– У меня тоже нет однозначного ответа, – кивнул Гуров. – Но есть одно предположение. Если женщина, упавшая с обрыва, упала на камни, то частицы ее тела должны разлететься далеко. Вот, смотрите.

И сыщик отошел от места падения, обозначенного камнями, на пять метров.

– Вот досюда вы смотрели, верно? – спросил он Суходольского.

– Да, примерно такое расстояние осматривали, – подтвердил криминалист.

– И ничего не нашли! А ведь брызги крови, частицы тела упавшего человека должны были разлететься гораздо дальше. Вот сюда должны были долететь!

И Гуров сделал еще несколько шагов в сторону от места падения.

– В диаметре двенадцати метров вы должны были находить остатки тела упавшей, – убежденно заявил он. – Такая картина всегда возникает при падении человека с большой высоты. Иная картина будет, если человек упал не на камни, а на какой-то материал, смягчивший падение.

– Да, верно! – воскликнул майор Старцев. – Если женщина упала на матрас или на спортивный мат, то она не должна была разбиться. В таком случае мы не могли найти частицы ее тела. И если мы их не нашли…

– Значит, Юлия Егорова упала на заранее заготовленное покрытие и не разбилась, – закончил за него фразу Гуров. – Удар о мат в любом случае должен был получиться сильным, болезненным – но не смертельным. Вот почему нет частиц тела и вот почему она осталась жива и смогла добраться до воды!

– Да, скорее всего, здесь лежал спортивный мат или надувной матрас, – поддержал его Суходольский. – Но ведь ее муж рассказывал, что он глядел с обрыва и не видел никакого матраса! Он говорил, что видел только камни!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.