Рекс Огл
Очень страшные дела. Парк монстров

Rex Ogle

The Supernatural Society

© 2022 Inkyard Press

Published by arrangement with the author and her literary agents, Triada US Literary Agency (USA) via Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

Во внутреннем оформлении использованы изображения:

© SimpLine, kaiwut niponkaew, Magdalena Teterdynko, Imagine CG Images, patrimonio designs ltd, Warm_Tail, 2 Rivers, ONEVECTOR, CataVic, Cardboard Square, Gaspar Gomes Costa, KUCO, Vozzy, Redshinestudio, alyaBigJoy, Natata, DianaFinch, Mila Okie, AlinArt, Vectorpocket, Kseniakrop, solar22 / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

На обложке использованы изображения:

© Dirk Ercken, ducu59us/ Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Сергеева В. С., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Монстры еще никогда не были такими веселыми».

Стюарт Гиббс, автор бестселлеров New York Times

* * *

ытеркес ьтсе йетед хесв У

тюанз отэ есв ен отсорП

есираМ ястеащявсоП

алрему яароток…

янем аладикоп ен роп хет с и

Серьёзное предупреждение

Если ты, смертный, читаешь это, учти:

Рекс Огл врёт. Не он написал эту книгу, а я. Рексу хочется хотя бы немножко на меня походить. Почему человеку хочется быть похожим на монстра? Не знаю. Ну что ж, раз я тебя предупредил…

Пожалуйста, НЕ ЧИТАЙ.

Давай, отложи эту мерзкую книгу. Я не обижусь. В конце концов, я прожил ужасную, тяжёлую жизнь. Я уверен, тебе и не хочется читать то, над чем я так усердно работал. Моя история, скорее всего, окажется ещё мрачнее и страшнее, чем моё чудовищное лицо (ты даже представить себе не можешь, какое оно ужасное).

Ты мне не веришь? Тогда, друг мой, послушай: когда я родился на свет, медсестра завизжала, а врач упал в обморок. Моя мать взглянула на меня, сморщилась, как будто откусила лимон, и воскликнула: «Боже мой, какая мерзость!» Вскоре отец отнёс меня на опушку тёмного леса и бросил там…

Но это всё не важно. Мы здесь обсуждаем совсем другую историю, ту, которую ты прямо сейчас держишь в руках, и я в очередной раз настоятельно советую тебе ПЕРЕДУМАТЬ.

Даже умоляю. Избавься от этой книги. Отправь её в мусорное ведро. А ещё лучше – уничтожь. Брось под машину, смой в унитаз, швырни с высокой горы в глубокую пропасть. Или полей жидкостью для растопки и сожги – разумеется, под наблюдением взрослых. Не забывай, что огонь опасен.

Да, вот так и сделай. Иди, я подожду.

…

…

…

Ты всё ещё сидишь с книгой в руках? Немедленно брось читать! Я приказываю!

(Ну пожалуйста.)

Ты продолжаешь? Ладно, тебе же хуже. Если я не могу воззвать к твоему сердцу, попробую достучаться до логики. Вот три причины бросить эту книжку как можно скорее:

1. Я ЧУДОВИЩЕ. Всем известно, что монстры хороших книг не пишут.

2. Потому что эта моя история произошла на САМОМ ДЕЛЕ. А подлинные истории всегда скучные. Вымысел гораздо лучше – потому что это то, чего не было.

3. Потому что в книге ты встретишь ЧУДОВИЩ, МИФЫ, МАГИЮ, ПЛОДЫ БЕЗУМНЫХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ – если и не заскучаешь, то занервничаешь, встревожишься и испугаешься.

Тебе это надо?

Что значит «да»?! Ты что, совсем с ума…

Ладно, ладно, это твоё решение. И я его уважаю, хоть всё моё отвратительное существо и протестует. Видимо, с тобой нет смысла спорить.

Я и не буду спорить – я буду умолять. Пожалуйста, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА (ты что, глухой?!), НЕ ЧИТАЙ эту книжку. Тебе будет смертельно скучно, или ты умрёшь от смеха, или испугаешься НАСМЕРТЬ.

Так. Ты продолжаешь. Ну хорошо. Ползать перед тобой на коленях я не собираюсь. Это бесполезно. Ты неисправим. Я сделал всё, что мог. Тебя предупредили. Удачи.

С наихуд…лучшими

пожеланиями,

искренне твой,

Адам Монстр

Глава 1
Начать сначала

Жизнь Уилла подошла к концу.

Нет, он пока ещё не умер. Просто ему казалось, что всему настал конец. И от этого ощущения он буквально задыхался.

В начале октября Уиллу Хантеру пришлось запаковать всю свою прежнюю жизнь в картонные коробки. Компьютерные игры, коллекцию комиксов, футбольный мяч, фотографии друзей, которых он, вероятно, никогда больше не увидит… всё это он забирал с собой. Отрезая очередную полосу скотча, Уилл кривился. Каждая коробка была как гвоздь в крышку гроба.

Однажды пасмурным воскресным утром он проснулся и обнаружил, что мама уже отнесла вещи в машину и прицепила трейлер.

– Пора, – сказала она.

– Не хочу, – захныкал Уилл.

– Прости, сын, но выбора нет.

Дорогой читатель, как ты, наверное, догадываешься, от этих слов Уиллу стало ещё более тошно. Он терпеть не мог отсутствие выбора и, к сожалению, слишком часто чувствовал себя беспомощным. Уилл не выбирал себе рост, цвет кожи и степень популярности (и поэтому был довольно низеньким, смуглым и абсолютно непримечательным). И уж точно его мнения не спрашивали, когда папа ушёл из семьи, а мама решила переехать. Короче говоря, Уилл страдал от отсутствия выбора.

Мама села за руль. Уилл с мокрыми глазами смотрел в окно. Сердито скрестив руки на груди, он сидел неподвижно, пока они не выехали за границу штата. Он не хотел уезжать. Не хотел жить в другом городе. Ему было совершенно не нужно, как выражалась мама, «начинать всё сначала».

Машина катила на восток по шоссе, оставляя справа залив Лонг-Айленд. В промежутках между песнями по радио мама спросила:

– Ты решил объявить мне бойкот?

– Да, – коротко ответил Уилл.

Дорога петляла между городами и посёлками. Мимо мелькали заправки, закусочные, бесчисленные деревья, а Уилл думал только об одном: «Как же всё погано». Он имел в виду вот что: «У меня больше никогда не будет друзей. Я умру от скуки. Чего ждать в дурацком скучном городишке на краю света».

Дорогой читатель, Уилл ещё не знал – а я, скромный рассказчик, знаю, – что он сильно ошибался. Городок, в который он ехал, мягко говоря, не был скучным.

Не доезжая границы штата Массачусетс, машина свернула с магистрального шоссе на однополосную дорогу. Сначала они двигались на север, потом повернули на запад (Уилл смотрел на карту в мамином телефоне). Дорога шла серпантином вниз до самого океана, точь-в-точь слив в унитазе. Они миновали Провинстаун и въехали на мост. Волны внизу набегали и отступали – бесконечные волны, до самого горизонта. Уилл вдруг понял, как далеко до берега. А он, как назло, не умеет плавать.

ВОСТОЧНЫЙ ЭМЕРСОН – ЖИВИ С УДОВОЛЬСТВИЕМ

Так гласил указатель. Но внизу кто-то подписал:

ЕСЛИ ВЫЖИВЕШЬ

Указатель стоял в тени огромных сухих деревьев, похожих на скелеты. Уилл невольно вздрогнул.

Машина, съехав с моста, оказалась на маленьком острове, на котором стоял ещё более маленький городок.

– Ты видела указатель? – спросил Уилл.

Мама пожала плечами:

– Наверное, ребята баловались. Лучше бы написали: «Это отличное место, чтобы начать всё сначала!»

– Ну да, конечно, – буркнул Уилл.

Машина повернула на главную улицу. Мама, улыбнувшись, показала пальцем:

– Смотри, городская площадь. Очаровательный сквер, беседка, памятник… кажется, человек едет верхом на рыбе?..

Уилл вздохнул:

– Это викинг убивает дракона.

– Посмотри вон туда, – продолжала мама. – Библиотека, почта, кафе, антикварный магазин и кинотеатр. Как здорово!

– Да в Нью-Йорке миллион кинотеатров, – проворчал Уилл.

Восточный Эмерсон был полон выцветших вывесок и пыльных витрин. Ничего не блестело и не сверкало. Ни одного небоскрёба. Не то что дома. Уиллу показалось, что он попал на другую планету.

– Ой, какие смешные маски! – сказала мама.

Выставленные в витрине к Хеллоуину маски были не смешными, а жуткими. Одни представляли собой оскаленные звериные морды, другие – уродливые человеческие лица, третьи – какие-то адские рожи. Глаза масок следили за Уиллом. Он почувствовал, что холодеет.

– Чудесный городок, – заметила мама. – Такой просторный. Чувствуешь запах океана?

– Дурацкий запах, – буркнул Уилл.

– Уилл, я понимаю, что тебе сложно… – начала мама.

– Сложно?! – перебил Уилл. – Сложно – это контрольная по математике! А переехать чёрт знает куда – это не «сложно»! Это паршиво! Отвратительно!

Фиц дважды гавкнул с заднего сиденья и высунул голову в окно, разметав слюни по ветру. На всякий случай уточняю: Фиц – собака.

– Видишь? Даже Фиц согласен, – простонал Уилл и перегнулся назад, чтобы погладить пса. – Ну неужели нельзя было уехать после Хеллоуина?!

– Уилл, ты же знаешь… – мама замолчала.

– Ну да, конечно. С Марцеллом мы дружим с первого класса, и он устраивает ОГРОМНЫЙ праздник, и мы придумали ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ костюмы – но это всё пустяки, правда? Вместо этого я буду на Хеллоуин торчать дома один.

На самом деле Уилл больше беспокоился, что Марцелл найдёт себе нового друга. Страшно было представить, что он забудет их долгую дружбу. От этой мысли хотелось рыдать, и Уилл уже собирался дать волю слезам, но не успел, потому что заметил на улице странного человека в длинном пальто. Лицо и тело у него были сплошь в бинтах.

– Посмотри-ка. Бедняга, – сказал Уилл. – Наверное, он болен. Похоже, в этом городе заразная болезнь!

– Нет, – возразила мама.

– Это просто мера предосторожности! Предлагаю развернуться и поехать обратно. Э… прямо сейчас.

– Уилл, дай мне хотя бы шанс!

– Папе ты шанса не дала! – огрызнулся Уилл.

Миссис Хантер – точнее, мисс Васкес (это мамина девичья фамилия, и она снова её взяла) – нахмурилась и, сделав долгий дрожащий вдох, стёрла со щеки слезу. Увидев, что мама плачет, Уилл тут же пожалел о сказанном.

– Гильермо Бенджамен Хантер, – свистящим шёпотом произнесла мама, – нравится тебе это или нет, мы будем жить в Восточном Эмерсоне и всё начнём сначала, un nuevo comienzo[1]. Попробуем приспособиться. Для этого нужно в том числе мыслить позитивно и не выносить друг другу мозг. Comprendes?[2]

– Да, – ответил Уилл, хотя и не очень искренне.

Милый читатель, пожалуйста, прояви терпение. Наш юный друг Уилл Хантер будет ныть, жаловаться и некоторое время злиться на мать. Лично я полагаю, что он ведёт себя как типичный незрелый подросток (у которого вдобавок бушуют гормоны). На мой взгляд, мисс Васкес (в отличие от моих родителей, которые отнесли меня на опушку тёмного леса и бросили там) поступает весьма достойно, не отказываясь от сына и даже продолжая любить Уилла со всеми его закидонами. Впрочем, моё мнение не имеет никакого значения. Я просто рассказываю тебе чужую историю.

«В этом городишке наверняка даже комиксов не продают, – подумал Уилл. – Ну и где мне теперь покупать «Мир монстров»?»

Он выглянул в окно. Пахло солью и влагой. Они миновали торговый центр, однако все витрины были закрыты ставнями или заколочены. И тут Уилл заметил колченогого робота, с лязгом шагающего по улице. Робот остановился и что-то сказал женщине в соломенной шляпке и цветастом платье… на вид неживой. Она была с ног до головы перепачкана землёй, как будто только что выбралась из могилы. Женщина помахала роботу, и у неё отвалилось полруки.

Уилл протёр глаза и снова выглянул, но было уже поздно. Машина свернула в Змеевидный проезд, и Уилл увидел старый дом, вокруг которого летали привидения, то и дело ныряя в слуховое окно на чердаке. На крыльце компания зеленокожих ребятишек острыми ножами вырезала из тыкв фонари. В соседнем дворе худой старик с пилой в руках тащил в гараж связанного единорога.

Внезапно раздался дикий визг. Уилл поднял голову и увидел, как над ним пронеслись два птеродактиля.

Он не верил своим глазам:

– Что это?!

А потом он понял: октябрь же. Ничего удивительного.

– По-моему, здесь очень серьёзно относятся к Хеллоуину, – сказал Уилл маме. – Уже надели костюмы, украшают дома и всё такое.

– Правда? А я и не заметила, – ответила мама, внимательно разглядывая номера домов. Наконец она остановилась перед старомодным двухэтажным домиком. – Вот мы и приехали. – Мама обошла машину и открыла дверь Уиллу. – Выходи.

Уилл покачал головой.

Мама вздохнула:

– Если надо, я буду стоять здесь до ночи и держать дверь открытой.

– Я хочу домой, – буркнул Уилл.

– Наш дом теперь здесь. Уилл, por favor[3].

Под маминым взглядом он не выдержал и, застонав, выполз из машины.

– Ко мне, Фиц.

Большой сенбернар – единственный оставшийся у Уилла друг – выскочил следом и хорошенько встряхнулся. Заметив во дворе заросшего сорняками садового гнома, пёс подбежал и, осторожно понюхав его, задрал ногу… но тут каменная фигурка зловеще улыбнулась, обнажив сотни острых, как иголки, зубов. Фиц отпрыгнул, прижался к Уиллу и заскулил.

Однако смутил Уилла вовсе не гном.

Двор был весь в ямах и в кучах выброшенной земли, а почтовый ящик висел боком. Окна напоминали слепые глаза, каминная труба блестела, словно череп на солнце, краска на стенах облезала, как обгоревшая на солнце кожа. А главное – стены были выкрашены в гороховый цвет. Уилл ненавидел горох.

– Правда прелесть? – спросила мисс Васкес. – Мы его подкрасим, и будет как новенький.

Уилл очень хотел сказать что-нибудь вежливое, и ему удалось выдавить:

– Ну, в целом жить можно…

В этот момент с грохотом отвалился водосток.

– Мы всё починим, – заверила мама.

Войдя в дом, она ахнула:

– Ты посмотри, какой он большой! Мы устроимся тут по-королевски! Он в десять раз больше нашей старой квартиры! А ещё есть двор!

Уилл оглядел огромную пыльную сырую гостиную, за которой виднелись столовая и просторная кухня. Потолок был затянут паутиной с дохлыми мухами. На полу густым слоем лежала пыль. По углам сновали муравьи. Казалось бы, куда уж хуже! Ах да. Обои вдобавок были цвета мочи.

– Старая квартира мне нравилась больше, – шёпотом сказал Уилл.

Она была маленькая, но Уилл прожил там всю жизнь. Дома, в Бруклине, он знал, где живут его друзья и как добраться до школы, знал даже, как зовут кошек в ближайших магазинах. А здесь он не знал ничего. Всё было непривычно, и ничего не нравилось.

– Здесь пахнет так, будто кто-то пукнул.

– Гильермо! – резко сказала мисс Васкес.

(Честно говоря, дорогой читатель, в доме действительно пахло так, будто кто-то пукнул.)

– Я тоже не хотела уезжать, однако твой отец… – мама с трудом сдерживала слёзы. – Уилл, я знаю, что тебе тяжело. Но нам пришлось переехать. Мне неожиданно предложили работу в здешней больнице, и это жильё нашлось просто чудом. Всё будет хорошо. Мы…

– …начнём всё сначала, – договорил Уилл. Он терпеть не мог, когда мама плакала. Он понимал, что ей тоже больно, и поэтому проглотил обиду и обнял маму. Та всхлипывала и вытирала глаза. – Прости, ма. Здесь пахнет… бабушкиной запеканкой.

Мисс Васкес произнесла:

– Да, мамины запеканки пахнут своеобразно. – Она чуть улыбнулась. – Сходи с Фицем наверх и выбери себе комнату, ладно? Я потом. Только сначала возьми вещи из машины.

Разумеется, Уилл сначала взял самую ценную коробку – со своими любимыми ужастиками. Он медленно поднимался по скрипучей лестнице, а Фиц неуклюже скакал впереди. Обойдя все комнаты, Уилл выбрал спальню с большим окном, выходящим на улицу, поставил коробку на пол и открыл створки, чтобы проветрить комнату. Через дорогу, во дворе красивого белого домика, Уилл заметил двоих ребят. Маленький чернокожий мальчик в очках, сидя на крыльце, читал большую книгу. Волосы у него были зачёсаны наверх, белая рубашка аккуратно заправлена в отглаженные брючки. Уилл подумал: ещё бы галстук-бабочку – и настоящий профессор. По подъездной дорожке бегала девочка с баскетбольным мячом и с разных углов забрасывала его в кольцо. Её длинные прямые волосы развевались, выбившись из-под кепки. На ней были грязные синие шорты, футболка в пятнах и кроссовки.

Девочка остановилась, достала из кармана петарду и бросила её под ноги мальчику. ТРАХ-ТАРАРАХ!

Мальчик заорал и принялся гоняться за ней по двору. Девочка с хохотом удирала. Наконец он сдался и ушёл в дом. Девочка поймала взгляд Уилла.

Уилл помахал ей рукой.

Девчонка показала ему язык.

– Очень приятно, – буркнул Уилл.

Вдруг дверь спальни, скрипнув, захлопнулась сама собой. Уилл так и подскочил. «Наверное, ветер», – подумал он и тут заметил маленькую записку, приколотую к дверце шкафа крохотной булавкой в виде меча. Малюсенькими буквами там было написано:

НЕ ОТКРЫВАЙ ЭТУ ДВЕРЬ!

ПОТОМ ОБРАТНО НЕ ЗАГОНИШЬ!

Что-то постучало в дверцу изнутри. И ещё. И ещё.

Уилл почувствовал ледяной холод. Может, в шкафу сквозняк? Или тараканы? Или вонючий кошачий лоток, или дохлая крыса – и поэтому в доме так скверно пахнет. Уилл сделал глубокий вдох, взялся за ручку…

Он едва успел её повернуть, как дверца распахнулась и из шкафа выскочила моль размером с матрас. Взмахнув огромными крыльями – так, что во все стороны полетела пыль, – огромное насекомое бросилось на Уилла. Пронзительно завопив, мальчик шарахнулся, споткнулся о коробку с комиксами и упал. Фиц стал прыгать и лаять, пытаясь защитить Уилла, а моль протиснулась в открытое окно и взмыла в небо.

Уилл перестал орать, только когда в комнату вбежала мама.

– Что случилось, Уилл?! В чём дело? – испуганно воскликнула она.

– Здесь была гигантская моль! – выпалил Уилл. – Больше Фица! Больше меня!

Мисс Васкес окинула комнату взглядом и схватилась за сердце:

– Никого здесь нет, сынок. Нельзя же так кричать из-за страшной картинки. Я всегда говорила, что комиксы читать вредно.

– Это не комиксы, мама, я не выдумываю!

– Уилл, я тебя прошу: мы в старом доме, здесь наверняка полно насекомых. Только не надо преувеличивать.

– Я не преувеличиваю! – огрызнулся Уилл. Он хотел показать маме странную записку, но та исчезла вместе с булавкой-мечом, и у него не осталось никаких доказательств.

Фиц заскулил. По крайней мере, он-то верил Уиллу. Собаки – преданные существа. Кроме того, Фиц тоже видел огромную моль. Жаль, что сенбернар ничего не мог сказать мисс Васкес. Во всяком случае, в ту минуту.

До вечера Уилл молча носил коробки из машины и помогал вытаскивать мебель из трейлера. Когда стало смеркаться, он пошёл отдохнуть и включил телевизор, но работал только один канал; изображение к тому же оказалось чёрно-белым. Интернета не было. На ужин мама заказала еду в китайской закусочной, но забыла самое вкусное – яичный рулет.

В Бруклине мама никогда не забывала заказать яичный рулет. И Интернет там всегда работал. И было на что посмотреть – если не по телевизору, то на оживлённой улице за окном.

Здесь за окнами гостиной не было ничего. Ничего, кроме тихих домов, зловещих теней и трескотни сверчков.

– Я понимаю, что здесь всё по-другому, но ты привыкнешь, – сказала мама.

– А если я не хочу привыкать? – возразил Уилл.

Не пожелав маме спокойной ночи, он поплёлся наверх и включил воду в ванной, притворившись, что чистит зубы. Он свистнул Фицу, и пёс взбежал по лестнице. Когда Уилл щёлкнул выключателем в комнате, лампочка мигнула и погасла.

– Супер, – буркнул Уилл. – Даже почитать перед сном нельзя.

Дом был тёмный, жуткий, и ничего не работало. Уилл предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь. Но ему оставалось только смириться.

Он разложил поверх матраса спальный мешок, залез внутрь и вспомнил, как впервые спал в этом мешке, когда вместе с родителями жил в кемпинге в Адирондакских горах. Папа настоял, чтобы в выходные Уилл «разгрузился»: ни комиксов, ни компьютерных игр, ни телевизора. Уилл думал, что умрёт от скуки, но, как ни странно, отлично провёл время. Он гулял, ловил рыбу, купался в ледяных ручьях. Папа устроил тогда отличную поездку… Но теперь папы не было. Как Уилл мог жить в Восточном Эмерсоне без человека, который знал его лучше всех на свете?!

Уилл запрещал себе это, но всё равно невольно думал о папе. Интересно, папа тоже о нём думает? Уилл ощутил страшную пустоту в груди. Ему вновь показалось, что жизнь кончена.

Он долго плакал, а потом уснул.

Во сне он летал. Точнее – парил на потоках прохладного воздуха. Ему было зябко. Уилл хотел плотнее застегнуть спальник, но спальника не оказалось. Тогда он открыл глаза и обнаружил, что висит в воздухе над землёй.

– Что такое?!

Встряхнув головой, чтобы очнуться, Уилл свалился прямо в грязь.

– Фу, гадость! – застонал он и, вытащив увязшие руки и ноги, влез на какую-то каменную приступку. Подняв голову, он понял, что сидит на ступеньках склепа в окружении надгробий и могильных крестов. У Уилла сердце подскочило к горлу: он не помнил, как попал на кладбище.

На ветке сухого дерева заухала сова. На стволе было вырезано слово «ЙОРМУНГАНД».

Луна пряталась за облаками, и ночь от этого казалась ещё темнее. Но в дальнем конце кладбища горело яркое голубое пламя. Уилл обогнул склеп и притаился за сухим деревом. До него донеслось пение.

Тринадцать фигур в тёмных одеждах стояли вокруг синего костра, который горел прямо в воздухе над тёмной расселиной, и негромко пели. Затем вперёд выступила высокая женщина и откинула капюшон. У неё были длинные фиолетовые волосы, заплетённые в косички и перевязанные обрывками кожи, как у какой-нибудь северной воительницы. Уилл не сводил глаз с её белого как снег лица, которое одновременно зачаровывало и пугало.

Происходящее было слишком странно. В любой момент могло случиться что-нибудь плохое, как в одной компьютерной игре, которую мама сочла для Уилла неподходящей. Может быть, завоют волки-оборотни. Может, мёртвые встанут из могил. Может, откроется портал в другой мир или тёмное королевство. И всё же Уилл сидел и смотрел.

Женщина запела хриплым голосом на незнакомом языке, напоминающем скрежет гвоздём по стеклу. Странная песня звучала всё громче; языки пламени стали ярко-зелёными. Воздух был насыщен электричеством, как во время грозы. Женщина воздела покрытые татуировками руки и крикнула, перекрывая шум ветра:

– Саймон! Солог йом ан иди! Из тьмы на свет! Йонм одереп инкинзов!

У Уилла волосы встали дыбом. Он почуял запах гари. От этого заклинания у него в животе всё перевернулось, словно он съел несвежее яйцо.

Расселина начала расширяться, и из неё поднялся алый призрак, как будто состоящий из пламени.

– Янем ьшылсу номйаС, – прошептала женщина. – Я спасу тебя. Я верну тебя. Ты меня слышишь? Я прибегну к колдовству и не остановлюсь ни перед чем, пока ты не вернёшься. Любой ценой, любыми жертвами…

«Колдовство? Жертва? – удивился Уилл. – Она что… ведьма?!»

– Ты должен был это увидеть, чтобы понять своё предназначение.

Этот музыкальный голос принадлежал лисе, сидящей рядом с Уиллом. Её лунного света шерсть отливала серебром. Изумлённый Уилл уставился на лису и шёпотом спросил:

– Ты умеешь говорить?! Что это вообще такое? Что тут происходит?

– Сегодня Ойстра начала воплощать свой замысел. Она хочет оживить Саймона, который сеет смерть и разрушение. Когда он съест сердце змея, он уничтожит весь мир по частям.

– Кто такой этот Саймон?

Лисица кивнула на алый призрак.

– Саймон, ты меня слышишь? – спросила ведьма.

Призрак скрылся в темноте.

– Постой! Вернись! – ведьма в ярости стукнула кулаком по ближайшему надгробию, и камень рассыпался в крошки. – Верните его!

– Не можем, – ответила мужским голосом одна из фигур. Свет костра отражался в квадратных очках; из-под капюшона выглядывали рожки, а внизу виднелись козьи копыта. – Связь разрушена.

В руках у ведьмы возник светящийся шарик. Она швырнула его в ближайшее дерево, и оно вспыхнуло.

Уилл за надгробием сжался в комок. По лбу у него катился пот.

– Пожалуйста, объясни, что это такое! – взмолился он, повернувшись к лисе.

– Судьба привела тебя сюда, чтобы предотвратить гибель и победить страх. Ты должен собрать Троих и спасти город, а дальше будет видно.

– Ничего не понимаю, – прошептал Уилл.

– Со временем поймёшь, – негромко сказала лисица. – Найди животных и уничтожь корону. Спаси животных – и спасёшь город.

Уилл потерял равновесие и сел на сухую ветку. Она громко треснула.

– Здесь кто-то есть, госпожа! – послышался голос от костра.

– Обыщите кладбище! – велела ведьма.

Глаза лисицы были полны страха, мех засиял ещё ярче.

– Уходи, чтобы не попасться им. Беги домой и ложись спать. – Свет стал меркнуть, и лиса подтолкнула Уилла обеими лапами. – Ступай! Я их задержу.

Сердце у Уилла, как под гипнозом, забилось медленнее, веки отяжелели. Он по-прежнему ничего не понимал, но ему вдруг стало всё равно. Он сладко зевнул и успел увидеть, как лиса бежит к ведьме и её сподвижникам и, взмыв в воздух, превращается в целую стаю маленьких ястребов, озарённых светом луны. В небе замелькали лазерные лучи, молнии, вспышки пламени – битва началась. А Уилл, двигаясь под действием чар, прибежал домой, открыл дверь, поднялся по лестнице в свою комнату и забрался в спальник, ни о чём больше не думая.

Он проснулся, когда в окно заглянуло утреннее солнце. Не обращая внимания на коробки с вещами, стоявшие вокруг, Уилл думал только о своём странном сне, о кладбище, ведьме, лунной лисе…

– Это всё было как наяву… – прошептал он.

Но на свете не бывает ведьм и говорящих лисиц. Уилл засмеялся, а когда вылез из спальника…

…то увидел, что руки и ноги у него в грязи.

Глава 2
Всё очень странно

– Уилл! Уилл! Ты цел?! – крикнула мама и распахнула дверь. В руках она держала бейсбольную биту и уже была готова врезать тому, кто вторгся в дом. Затем её взгляд упал на грязные следы, ведущие от лестницы к матрасу.

Дорогой читатель, ты, вероятно, понимаешь, что мама Уилла была отнюдь не в восторге. Она страшно испугалась… а потом пришла в ярость.

– Что! Ты! Тут! Устроил?! – воскликнула она. – Объясни сию же минуту, Гильермо!

Уилл не знал, что сказать. Он смотрел на маму, стоящую перед ним в пижаме, растрёпанную и раскрасневшуюся. Кулаки у неё были так сжаты, что побелели костяшки.

Стиснув зубы, мама процедила:

– Пять минут назад я проснулась и подумала: сегодня будет хороший день, отличное начало новой жизни. Но когда я вышла из спальни, то кое-что увидела. Во-первых, входная дверь стояла нараспашку. Во-вторых, в прихожей были грязные следы. В-третьих, они вели к твоей комнате. Уилл, я решила, что к нам залезли воры! Что тебе грозит…

– Мама, я всё могу объяснить… – начал Уилл. Но тут же замолчал и уставился в пустоту.

Мама без сил опустилась на матрас:

– Уилл, нельзя бродить по незнакомому городу посреди ночи. О чём ты думал?!

– Мама, я не нарочно. Я ходил во сне, а потом проснулся… но я не виноват! Я был на кладбище, и там какие-то люди в плащах пели заклинания, и одна женщина управляла огнём – я подумал, что она ведьма, – а ещё я видел говорящую лису…

– Прекрати, Уилл, – перебила мама и обхватила голову руками. – Я не желаю слушать выдумки.

– Я не выдумываю! – воскликнул Уилл.

– Гильермо Бенджамен Хантер, – медленно проговорила мама.

Уилл понял, что она здорово сердится. В других случаях мама не называет его полным именем. Так поступают родители, когда они в гневе, любезный читатель. Во всяком случае, мне об этом рассказывали. Сам понимаешь, по личному опыту судить не могу.

Мисс Васкес дважды тяжело вздохнула, закрыв глаза:

– Сейчас мне не до твоих игр…

– Я не играю, я хочу сказать…

Мама вскинула руку:

– Я люблю тебя, Уилл. Очень люблю. Больше всего на свете. Но прямо сейчас у меня в голове новый город, новый дом и новая работа. Без твоей помощи я не справлюсь. После школы приберись тут, и мы обсудим, как облегчить тебе жизнь. Например, ты можешь выгуливать соседских собак или вступить в какой-нибудь школьный клуб. Не знаю. Давай пока не будем об этом думать. Пора в школу. Иди покорми Фица и садись в машину. Договорились?

– Ладно, – кивнул Уилл.

Мама была расстроена, а Уилл злился. Он сказал чистую правду, а мама отказывается ему верить. Папа поверил бы. Папа всегда верил даже самым невероятным историям.

Впрочем, какая разница. Папы рядом не было.

По пути в школу мисс Васкес молчала. Уилл, в общем, не возражал. В голове у него бурлило множество вопросов по поводу минувшей ночи. Эти существа в капюшонах действительно колдуны и ведьмы? Он правда находился под действием чар? Умеют ли лунные лисы разговаривать на самом деле? Почему лисичка спасла Уилла? От чего она его спасла? И что, это всё произошло на самом деле?

Да не может быть.

Чем больше Уилл об этом думал, тем невероятнее казалось ему случившееся. В Нью-Йорке какие только психи не попадались: и люди, справлявшие нужду в метро, и тысячи велосипедистов, кативших по улицам голыми, и сотни Санта-Клаусов, оккупировавших все кафе и бары на Рождество, – конечно, это были просто студенты, переодетые Сантами, но тем не менее. Уилл думал, что его уже ничем нельзя удивить… но ничего подобного сцене на кладбище он ещё не видел.

Это должно иметь какое-то объяснение. Первым делом Уилл подумал, что действительно ходил во сне. Он вляпался в грязь, но всё остальное ему наверняка приснилось. Ну конечно. Именно так.

Уилл встряхнул головой. У него были проблемы посерьёзнее дурацких снов, и он никак не мог решить, что хуже – что мама сердится, хотя он не виноват, или что он идёт в школу, где никого не знает. Мама в конце концов успокоится. Возможно, она посадит его под домашний арест до конца года или до дня рождения, но любить не перестанет. А вот новая школа… Уилл чувствовал себя куском мяса, который предлагают льву. Как его встретят одноклассники?

В Бруклине Уилл наизусть знал код своего шкафчика. Он знал, на каком автобусе можно доехать до школы за шестнадцать минут. Он не пользовался в классе особой популярностью, но у него был друг. Каждый понедельник они с Марцеллом после уроков руководили клубом компьютерных игр.

Без лучшего друга Уилл чувствовал себя потерянным. Он даже не знал, где в новой школе туалет. Не знал, какие учителя добрые, а какие злые. Не знал, с кем сесть в столовой. Не знал, хорошие ли здесь ребята. И клуба компьютерных игр тут тоже не было.

А главное – не было Марцелла.

Дорогой читатель, тебе очень жаль Уилла? Мне – да. Дети часто бывают злыми. Вообще по природе люди жестоки. Ты, возможно, успел испытать это на себе – или сам был к кому-нибудь жесток. Не беспокойся, я тебя не осуждаю. В конце концов, я чудовище. Я просто хочу сказать, что первый день в новой школе – это страшно. Неудивительно, что Уилл был в ужасе.

Чем больше он об этом думал, тем хуже ему становилось.

– А мне обязательно идти в школу сегодня? – спросил он. – Лучше я останусь дома и разберу вещи. Мы с тобой поболтаем и… и…

Мисс Васкес слабо улыбнулась:

– Первый день надо просто пережить, Уилл. Поверь.

Когда машина остановилась на светофоре, Уилл посмотрел в окно. Из канализационного люка на противоположной стороне кто-то выглянул… но это был не человек. Уилл увидел безглазое лицо, покрытое шерстью, когти вместо пальцев…

Он даже подскочил:

– Мама, смотри! Человек-насекомое!

Мисс Васкес ущипнула себя за переносицу:

– Уилл, людей-насекомых не бывает.

Загорелся зелёный свет, и она поехала дальше.

– Но я его видел! – настаивал Уилл.

Когда машина приблизилась к заливу, Уилл заметил вдалеке маяк. А внизу, в волнах, резвились крупные рыбы. Одна внезапно вспрыгнула на камень и помахала Уиллу. Собственно, это была не рыба. У неё был зелёный хвост, а выше пояса – человеческое тело. Перепончатые пальцы заканчивались когтями, во рту блестели острые зубы.

– Мама! Там русалка!

– Уилл, перестань. Хватит выдумывать.

Уилл всерьёз начал подозревать, что ему мерещится. Когда машина остановилась на перекрёстке у школы, он увидел регулировщицу в ярко-жёлтом жилете. У женщины была бычья голова. И копыта с педикюром.

– Мама! Неужели ты не видишь?! Минотавр!

Мисс Васкес затормозила и взглянула на регулировщицу:

– Ничего подобного.

– Но у неё огромные мышцы, копыта и острые рога!

Мама внимательно посмотрела на регулировщицу и покачала головой:

– Похоже, зрение меня подводит. Я вижу самую обыкновенную женщину. А теперь, пожалуйста, перестань. Я больше не желаю слушать, как ты врёшь.

– Я не вру!

– Уилл, людей-насекомых, русалок и минотавров не бывает! Это просто… просто вымысел!

Драгоценный читатель, помнишь, что я тебе сказал? Вымышленная история – значит ненастоящая, но тем не менее на свой лад она очень правдива. Так что мама Уилла ошиблась. Но я не стал бы ей это говорить. Сам знаешь, как ведут себя мамы, когда считают, что они правы. Впрочем, мне-то откуда знать…

Мисс Васкес тяжело вздохнула и остановилась перед школой.

– Уилл, я знаю, что менять жизнь трудно. Но твой папа принял решение, и нам пришлось переехать. Обещаю, через некоторое время всё наладится. Нужно немного потерпеть. Пожалуйста, постарайся сегодня, ладно?

Уилл почувствовал, что краснеет. Он ничего не выдумывал, так ведь? Ну или мама права – компьютерные игры, комиксы и фильмы ужасов свели его с ума. Нет… нет. Может быть, он спит? Уилл ущипнул себя. Да нет. Он явно бодрствует. А может быть… может быть, Восточный Эмерсон действительно полон странных существ, которых никто, кроме него, не видит…

– Уилл?

– Что, мам?

– Вылезай из машины.

Уилл вылез, стараясь не хлопнуть дверцей. Мама всегда ему доверяла, пока они не переехали в этот тупой город. Теперь Уиллу было страшно: она перестала ему верить, пусть даже то, что он говорит, звучит очень странно. Почему мама не видит то же, что и он? Почему не ненавидит Восточный Эмерсон так же, как он? Почему не боится нового? Уилл любил маму, но не понимал её – и это его бесило.

Он сделал глубокий вдох, втянул голову в плечи и зашагал к школе.

Школа здесь совершенно не походила на школу Уилла в Нью-Йорке. Здешняя была гораздо больше и старше; чёрно-серая кладка перемежалась обгорелыми досками, как будто здание пережило несколько пожаров. Красная входная дверь напоминала огромный рот, готовый проглотить новичка. На втором этаже были витражные стёкла, но большинство окон оказалось забрано решёткой, как в тюрьме, а из одного торчали гигантские щупальца.

Едва Уилл успел войти, как огромный косматый красный дьявол заорал ему прямо в лицо:

– Вперёд, вперёд, вперёд!

Уилл чуть не завизжал от страха, но тут заметил большой плакат в коридоре. Там был нарисован хохочущий дьявол в шлеме для регби. Надпись гласила: «Эмерсонские дьяволы, вы лучшие!»

Всё понятно. Просто какой-то тип нарядился символом школьной команды.

– Это же надо до такого додуматься, – проворчал Уилл.

Когда он оглянулся, дьявол подмигнул ему и исчез в клубах дыма.

Школьники двигались по коридору, как акулы. Одни рылись в шкафчиках, другие болтали с друзьями. Уилл нигде не видел никаких указателей. В конце концов, остановив двух девочек, он спросил:

– Извините, вы не скажете, где кабинет директора?

Девочки скривились, словно почуяли тухлятину, и одна сказала другой:

– Он, похоже, думает, что имеет право с нами разговаривать?

– Во даёт, – отозвалась вторая, и обе прошли мимо.

Тогда Уилл помахал незнакомому мальчику и повторил:

– Извини, ты, случайно, не знаешь, где кабинет директора?

Мальчик неохотно ткнул пальцем Уиллу за спину.

– А… спасибо.

Сидевшая за компьютером секретарша распечатала для Уилла расписание.

Фамилия                      Хантер

Имя (1)                        Гильермо

Имя (2)                        Бенджамен

Дата рождения              18 августа

Пол                             М

Раса                            Не рептилоид

Невидимость?               Нет

Личный номер              А1–26

Урок 1                         История

Преподаватель              Мистер Фарао

Кабинет                       2

Урок 2                         Английский

Преподаватель              Миссис Хамфриз

Кабинет                       5

Урок 3                         Испанский

Преподаватель              Миссис Хамм

Кабинет                       23

Обед                           Столовая

Урок 4                         Математика

Преподаватель               Мистер Виллалобос

Кабинет                        1

Урок 5                          Рисование

Преподаватель                Мистер Пател

Кабинет                         18

Урок 6                           Естествознание

Преподаватель                 Мистер Чжань

Кабинет                          5

Урок 7                            Физкультура

Преподаватель                 Тренер Фуцветок

Кабинет                          Спортзал

Если вам встретится полтергейст, пожалуйста, сообщите директору.

Если вас укусит оборотень, немедленно обратитесь в медкабинет.

В расписании Уилл заметил некоторые странности. Однако прежде чем он успел спросить, раздался звонок.

– Иди, – велела секретарша. – Если не хочешь опоздать.

– Я не знаю, где второй кабинет, – сказал Уилл.

– Лайнус Кросс, пожалуйста, проводи молодого человека на первый урок, – попросила секретарша чернокожего мальчика с большими карими глазами за толстыми стёклами очков.

Причёска у Лайнуса Кросса лежала волосок к волоску, одет он был безупречно и выглядел не как школьник, а как миниатюрный офисный работник. Выдавал его только рост – мальчик был на голову ниже Уилла. И на спине у него висел огромный красный рюкзак.

– Привет, – сказал Уилл.

Лайнус, не говоря ни слова, выхватил у Уилла расписание и просмотрел его.

– Первый урок в правом крыле. Я покажу дорогу. Если у тебя есть вопросы, относящиеся к нашему образовательному учреждению, я по мере сил постараюсь на них ответить. Но если ты не расположен беседовать, я удовлетворюсь молчанием.

– О… э… может, для начала поздороваемся? – предложил Уилл, протягивая руку.

Лайнус рассматривал её целых полминуты, прежде чем наконец пожать. Затем он поспешно достал антисептик и обработал руки.

– Почему у тебя такой большой рюкзак? – спросил Уилл. – В коридоре ведь есть шкафчики.

– Не доверяю я своему шкафчику, – ответил Лайнус. – Оттуда постоянно что-нибудь пропадает. Подозреваю, моя сестра подобрала комбинацию замка. Ей нравится строить мне разные козни. Поэтому я ношу с собой все учебники и прочие школьные принадлежности, ну и ещё некоторые вещи – на случай крайней необходимости. Предосторожность не бывает излишней. Прошу следовать за мной.

Уилл шёл, низко опустив голову. Он всю жизнь учился в одном районе и никогда не менял школу. До сих пор он не знал, каково быть новичком. Здесь его окружали чужаки. Ему казалось, что он даже одет неправильно. Он отчаянно надеялся, что не будет выделяться. Но, казалось, все только на него и смотрели, когда он шёл с Лайнусом по коридору. Никто не улыбался.

– Тут дружелюбные ребята? – спросил Уилл.

– Нет, не очень, – бесстрастно ответил Лайнус.

– Ты давно тут живёшь?

– Сколько себя помню, – сказал Лайнус. – Вероятно, я окончу здесь с отличием старшую школу, а потом поступлю в престижный университет и получу докторскую степень по двум-трём научным специальностям.

– Ты уже думаешь про университет? – удивился Уилл.

– Планировать будущее нужно заранее, – ответил Лайнус, – тем более что я намерен поступить в Гарвард или Стэнфорд. После того как я превосходно написал итоговые контрольные, мне предложили перешагнуть через один класс, и я, подумав, согласился. Разумеется, я оказался в сложной ситуации, поскольку был самым младшим и физически слабым в классе, не говоря уж о сомнительном удовольствии учиться вместе с сестрой…

– Прости, можно задать тебе странный вопрос? – перебил Уилл.

– Конечно. Я буквально упиваюсь ответами на странные вопросы, – ответил Лайнус и поправил очки. – Упиваться – значит предаваться чему-либо с наслаждением. Если я не знаю ответа на твой вопрос, то охотно проведу исследование.

– Э… ну да… но этот вопрос не требует исследований, – сказал Уилл. – Наверное. Просто мне интересно… э… в этом городе нет ничего странного? Если ты живёшь тут всю жизнь… ты ни разу не видел чего-нибудь… необычного?

– Необычного? – переспросил Лайнус и почесал в затылке. – Насколько мне известно, нет. По меркам провинциальных городов Восточный Эмерсон довольно зауряден и консервативен.

– О. Ну ладно. Спасибо, – ответил Уилл, не в силах скрыть разочарование.

– Если у тебя больше нет вопросов… – Лайнус достал книгу и на ходу погрузился в чтение.

И тут Уилл его узнал:

– Ты живёшь напротив! Я видел тебя вчера. Ты читал книжку, а какая-то девчонка с баскетбольным мячом бросила тебе под ноги петарду.

Лайнус с досадой ущипнул себя за переносицу:

– Да, похоже, мы действительно соседи. Особа женского пола, о которой ты упомянул, моя сестра.

– Правда? Но вы не…

– Не похожи? Конечно. Она кореянка, а я чёрный. Мы приёмные.

– Круто, – сказал Уилл.

Лайнус нахмурился, и Уилл осознал свою ошибку:

– Ой. Я имею в виду – круто не то, что ваши кровные родители от вас отказались. Круто, что есть люди, которые решили стать вашими родителями, потому что вы им понравились, а не потому, что, типа, они обязаны вас растить. Э… кажется, я говорю что-то не то.

– Согласен, – кивнул Лайнус. – Вышло слегка неуклюже.

– Круто, что у тебя есть сестра. Тебе, по крайней мере, не скучно. У меня вот никого нет. Разве что пёс Фиц, он мне реально как брат, только мохнатый. А вы с сестрой дружите? Как её зовут? Она добрая?

– Её зовут Айви, и она отличается повышенной склонностью к хулиганству. Больше всего ей нравится врать, запускать фейерверки и мучить меня при каждой возможности. У тебя будет возможность оценить её характер. С прискорбием сообщаю, что на первом уроке вы в одной аудитории. – Лайнус указал на ближайшую дверь. – Настоятельно рекомендую не садиться рядом с ней. Учится она посредственно и наверняка попытается списать. Вот твоё расписание, а вот план школы. Изначально я начертил эту схему для себя, но здесь вечно все теряются, и я тоже. Не будь я приверженцем научного мышления, я решил бы, что коридоры… меняются. Но это, конечно, исключено. Так или иначе, ты больше не нуждаешься в моём руководстве. Приятного тебе дня. – С этими словами Лайнус и его гигантский рюкзак исчезли в толпе школьников.

Уилл вновь почувствовал себя одиноким. Лайнуса трудно было назвать дружелюбным, но он хотя бы не сделал ничего дурного. Увы, Уилл сам все испортил неудачным высказыванием про приёмных детей. С досады он стукнул себя по лбу. «Молодец, отличное начало».

В классе все места были заняты, кроме одного – прямо перед Айви, рослой девчонкой в спортивной футболке и рваных джинсах, почти на голову выше Уилла. Она сидела, задрав ноги на стоявший впереди стул, и рисовала у себя на парте чёрным маркером.

Уилл решил пренебречь советом Лайнуса. Хоть какие-то отношения лучше никаких.

– Привет, – сказал он. – Я живу напротив, в доме через дорогу.

Айви пожала плечами:

– И что?

– Можно мне здесь сесть? – спросил Уилл, указывая на стул под её ногами.

– Нет.

– Но все места заняты.

– И что? – повторила Айви. – Надо же мне куда-то класть ноги, чтобы поспать на уроке.

– Учитель разрешает тебе спать в классе?

– Ну, не сказать, что прямо разрешает. Но обычно он по уши в своих конспектах и ничего вокруг не видит, – Айви хихикнула, однако Уилл не понял, что тут смешного.

Поскольку деваться было некуда, он отошёл к доске и стал ждать: пусть учитель сам скажет ему, куда сесть. Весь класс тем временем глазел на него. Уилл выдавил кривую смущённую улыбку, чувствуя, как со лба катится пот. Подмышки и ладони у него взмокли, и захотелось убежать обратно в Нью-Йорк, к Марцеллу. Он сделал глубокий вдох, оторвал взгляд от пола – и понял, что ребята смотрят вовсе не на него. Они вообще ни на что конкретно не смотрели. Большинство клевали носом, как если бы очень устали. Одна только Айви казалась свежей и отдохнувшей – вероятно, потому, что ей удавалось вздремнуть на уроках.

Уилл просто не знал, что и думать об этой школе.

Дорогой читатель, если бы только Уилл догадался спросить у меня, я бы его предостерёг. Но он меня не спросил, поэтому я ничего ему не сказал. Однако я предупредил тебя, когда велел оставить эту книгу. Впрочем, если бы чудовищное существо с ужасным и злобным лицом попыталось дать мне совет, я бы тоже его проигнорировал. Что я знаю, в конце концов? Я всего лишь монстр…

Наконец в класс вошёл учитель. Он бросил на стол кожаный коричневый портфель и сказал:

– Тихо, тихо. Начинаем урок.

Уилл растерялся. Учителя с головы до ног покрывали белые бинты, припорошённые пылью. Глаза у него были жёлтые, а кожа сморщенная и тёмная, точно такого же цвета, как портфель.

Перед классом стояла мумия.

Уилл помотал головой. Наверное, учитель просто нарядился к Хеллоуину или был из тех преподавателей, которые переодеваются разными историческими персонажами, чтобы заинтересовать школьников своим предметом.

– Ты, наверное, новенький, – сказал учитель. – Меня зовут мистер Фарао.

Он протянул Уиллу руку, и тут с его лица сползла повязка. То, что было под ней… выглядело ужасно. Душераздирающе. Я не буду это описывать, дражайший читатель, иначе ты описаешься от страха.

Крик Уилла сотряс стены. Он попятился, собираясь убежать, споткнулся и сел на пол.

Несколько ребят рассмеялись, но большинство продолжало дремать. Только Айви выпрямилась и внимательно взглянула на Уилла.

– Вы… ты… вы… мум… мам… – пролепетал Уилл.

– Ты уже слишком большой, чтобы звать мамочку, – заметил мистер Фарао, надевая очки. – Я учитель истории. Пожалуйста, сядь вон за ту парту, перед Айви Кросс.

Уилл бегом бросился на место, спихнул ноги Айви со стула и сел, дыша так глубоко и часто, что у него закружилась голова. Уилл дрожал всем телом, он был напуган, сбит с толку… и вдобавок никто из ребят, казалось, не замечал, что их учитель – настоящая мумия! Почему они этого не видят?! Что с ними случилось? А может быть, что-то случилось с ним?!

И тогда, дорогой читатель, Айви перегнулась через парту и шепнула Уиллу на ухо:

– Значит, ты тоже видишь чудовищ? А я-то думала, что одна такая.

Глава 3
Девочка, белка и дракон

Прозвенел звонок. Урок закончился. Айви вышла из класса, прежде чем Уилл успел о чём-нибудь спросить, – но, уходя, она бросила ему записку. Он развернул листок и прочёл:

я знаю такое место

где бывают странные встречи

просто помни крыша

то что было до и после

не важно если остаться без обеда

– Ничего не понимаю, – сказал Уилл, смял странную записку и сунул её в карман.

Следующим уроком был английский язык, потом испанский. В обоих классах большинство учеников тоже дремали. Уилл ожидал, что ребята обратят на него внимание – дружелюбное или нет, – однако никто будто и не замечал новичка. Уилл не знал, радоваться или обижаться: в нём боролись оба чувства. Любое внимание – даже насмешки, даже обстрел шариками из жёваной бумаги – было лучше равнодушия.

В столовой Уилл не знал, где сесть. В конце концов он присел за пустой стол и съел сандвич с сыром, который приготовила мама. Сидящие вокруг ребята смеялись, делали домашку, ели, зевали, клевали носом или спали, положив голову на стол.

Уилл скучал по Марцеллу, по своей старой столовой, где пахло жареной картошкой, а на стенах были граффити. Скучал по звуку сирен на улице, по музыке, которую передавали по радио в понедельник. Даже по восьмиклассникам, порой толкавшим его прямо на шкафчик. Всё лучше, чем быть невидимкой.

Когда прозвенел звонок, Уилл зашёл в туалет вымыть руки. Едва он вышел, Айви схватила его за плечо и потащила по коридору к красной двери с надписью «Ученикам вход воспрещается». Лестница за дверью вела на крышу.

– Ты что, не получил мою записку?

– Твой стрёмный стишок? – уточнил Уилл. – Э… я вообще-то не люблю стихи, и мне ещё рано встречаться с девочками, так что извини…

– Это шифр! – прорычала Айви. – Из последних слов в каждой строчке получается фраза!

– Что?

– Блин. Я думала, если ты так тупо одет, ты умный! Ну ладно. Давай поговорим. Как ты их видишь?

– В смысле… – Уилл огляделся и понизил голос, – …чудовищ?

– Нет, жареную курицу! Естественно, чудовищ.

– Значит, ты тоже их видишь! – завопил Уилл. Он не хотел шуметь, но был ошеломлён и больше не мог сдерживаться. – Я только вчера приехал! Сначала я думал, что в вашем городе просто любят Хеллоуин, но сегодня увидел русалок, огромных насекомых и минотавра…

– Кого? – спросила Айви.

– А, это из греческой мифологии. Человек с головой быка.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Из комиксов.

– Ну ты заучка, – фыркнув, произнесла Айви.

– Да нет, комиксы – это круто. Папа покупал мне «Мир монстров» и…

– Не важно, – перебила Айви. – Давай поговорим о чудовищах. Значит, миссис Муртен – минатур. Очень интересно. Но ты её не бойся, она добрая.

– Минотавр, – поправил Уилл. – Разве чудовище может быть добрым?

– Наш историк – мумия, мэр – снежный человек, а разносчик пиццы одержим демоном, который обожает красный перец. Добро пожаловать в Восточный Эмерсон, – Айви, пожав плечами, достала из кармана жвачку и сунула в рот.

– Почему тебе не страшно?

– Я привыкла. Когда я сюда приехала, то решила, что сошла с ума. А потом поняла, что другие просто этого не видят.

– И тебя не смущает, что ты живёшь в городе, полном чудовищ? – спросил Уилл.

– Ну, не все же здесь чудовища… – Айви выдула из жвачки пузырь, лопнула его, втянула обратно в рот и снова принялась жевать.

Уважаемый читатель, надеюсь, ты не жуёшь жвачку. Это мерзкая, отвратительная привычка. Человек, жующий жвачку, похож на корову. Знаешь, почему коровы постоянно жуют? Полупереваренная еда возвращается из первого желудка в рот, и её снова пережёвывают. Так ведут себя жвачные животные – буйволы, верблюды, коровы, олени, лоси, жирафы, козы и овцы. У них у всех четыре желудка. Четыре! Представляешь? А мои родители сочли уродом меня. Лично я не отрыгиваю еду, чтобы пережевать её заново. Вот поэтому и говорят, что жизнь несправедлива. Так, на чём я остановился? Ах да…

– …есть и легендарные существа, – продолжала Айви. – И результаты безумных экспериментов. А остальные, типа, просто из сказок и всяких страшилок. Ну, мне так кажется. Я читать не люблю, я больше по кино.

– Ага, значит, я заучка, а ты нормальная? – язвительно уточнил Уилл.

– Ну нет, кино – это совсем другое дело. Но я вот о чём: всякие странности в Восточном Эмерсоне – норма жизни.

– Норма?! Что тут нормального?! – воскликнул Уилл. – Этот город – сплошная… сплошная…

Вряд ли, мой глупенький читатель, Уилл пытался припомнить слово «фантасмагория», и это прискорбно, поскольку «фантасмагория» – прекрасное (и недооценённое) слово. Он искал слова, которые обозначали опасность, тайну и ужас. Но вместо этого выпалил:

– …сплошная ПСИХУШКА!

– Зависит от взгляда на жизнь, – Айви пожала плечами и направилась к лестнице.

– И всё? Ты уходишь, после того как сказала, что мы живём в городе, полном… полном…

Подозреваю, что на сей раз, дорогой читатель, Уилл пытался припомнить вовсе не слово «эксцентричность». Хотя «эксцентричность» – прекрасное и недооценённое слово. Он же имел в виду, что Восточный Эмерсон полон «демонических созданий» или «дьявольских сущностей». Однако в результате у него получилось:

– …ПОТУСТОРОННИХ УРОДОВ!

(Лично я, дорогой читатель, считаю это оскорбительным. Надо будет сделать Уиллу замечание.)

– Ага, – согласилась Айви. – Но говорить им это в лицо я бы не рискнула.

– Подожди! – крикнул вдогонку Уилл. – Кто-нибудь ещё их видит? Полицейские, например, или… или твои родители? А твой брат?

Айви рассмеялась:

– Лайнус? Что ты. Никто, кроме меня, чудовищ не замечает. А я их вижу только благодаря этой штуке, – и она показала палец с золотым кольцом в виде змейки.

– Оно позволяет тебе видеть всякие странности?

– Ну да. Если я его снимаю, странное становится нормальным. Мумии превращаются в обычных людей, трёхголовые собаки – в одноголовых, птеродактили – в облака. Но когда я надеваю кольцо, то вижу все городские тайны. Я такая одна. Ну и ты теперь тоже.

– А как оно работает? – спросил Уилл.

Айви пожала плечами:

– Не знаю.

– А где ты его взяла?

– Не твоё дело.

– Можно посмотреть?

– Нет. Не обижайся, но я тебя первый раз вижу.

– Ты сама меня сюда притащила!

– Я хотела знать, почему ты видишь чудовищ, – объяснила Айви. – У тебя что, тоже есть волшебное кольцо?

Уилл растопырил пальцы:

– Где?

– Спокойно, парень. Не надо психовать.

– Ты издеваешься? Нас окружают…

– …монстры, мифы, магия и результаты безумных экспериментов, – договорила за него Айви. – Круто, да? Не такой уж скучный городок.

– Нет, не круто… – начал Уилл. И сам вдруг засомневался.

В конце концов, он с детства вместе с папой читал комиксы про монстров и играл в компьютерные игры с Марцеллом и настольные игры про фэнтези-миры с друзьями. Ему всегда это нравилось, потому что реальная жизнь казалась тусклой, скучной и заурядной.

И вот Уилл оказался среди существ, про которых так часто думал. И ничего интересного он в этом не находил. Ему было очень страшно.

– Мне просто мерещится. А если нет… – Уилл перешёл на шёпот, – …если чудовище меня съест, я УМРУ. По правде. У меня не будет бонусной жизни. Я не смогу пройти уровень ещё раз. Не смогу выключить игру. О господи. Надо бежать отсюда. Я скажу маме…

– Нет-нет, не надо! – возразила Айви. – Послушай меня. Никому об этом не говори. Ни друзьям, ни родителям… особенно полицейским.

– Почему?

Айви поколебалась. Впервые её уверенность дрогнула, и она опустила глаза.

– Когда я поняла, что здесь живут чудовища, то хотела… ну, предупредить людей. Но в том-то и штука… даже если они видят гоблина, который роется в саду, или чьи-то гигантские следы, то сразу об этом забывают. Как будто ничего и не было. Как будто какое-то волшебство им мешает. Про монстров люди не помнили, зато помнили, как я про них рассказывала. Мне никто не верил. Даже приёмные родители. Они отвели меня к психологу. Знаешь, как тяжело, когда тебе не верят самые близкие люди!

– Да… знаю, – шёпотом ответил Уилл.

– Вот и хорошо. Значит, ты понимаешь, что придётся врать. В конце концов я тоже перестала говорить правду. Я сказала, что просто привлекала к себе внимание выдумками. И все успокоились. Поверь, иногда лучше молчать о том, что знаешь.

– Не верю, – не согласился Уилл. – Есть какой-то способ…

– Нет, – резко сказала Айви. – Я бы его нашла.

– Ты бы могла снять кольцо.

Айви погладила кольцо:

– Ни за что.

Прозвенел звонок.

– Ну вот, теперь я опоздаю, – Айви взяла рюкзак и зашагала к лестнице.

– Ещё советы будут? – спросил Уилл.

– Да. Делай вид, что не замечаешь чудовищ, даже если они смотрят на тебя налитыми кровью глазами и щёлкают зубами. Они не знают, что мы их видим. И я не хочу открывать им свой секрет. Не лезь к монстрам, и они тебя не тронут. Уж поверь. Их внимание тебе не понравится.

Айви развернулась и вышла на лестницу. Уилл остался один на крыше. Сердце у него колотилось, словно хотело выскочить из груди.

Уилл до смерти боялся ложиться спать – вдруг он снова будет ходить во сне? Несколько часов он вертелся и крутился, а потом встал, взял верёвку и привязал её к столу. Кроме того, Уилл намотал на руку собачий поводок и пристегнул к ошейнику Фица. Если он встанет и куда-нибудь пойдёт, пёс залает и разбудит его.

На следующее утро Уилл проснулся в собственной постели. Никогда ещё он так не радовался, что ноги у него чистые, без единого пятнышка. Однако пока он чистил зубы и принимал душ, он с тревогой вспоминал свои сны. Сначала ему приснился знакомый бруклинский мороженщик, который уверял, что продаёт только хот-доги. Потом – что в кафе он встретил папу, а тот его не узнал. Это было ужасно. А потом – что он пришёл в школу голым, в одних красных шлёпанцах. Все показывали на него пальцем и смеялись. Уилл страшно смутился от воспоминаний. Но всё-таки уж лучше видеть себя во сне голым, чем убегать от злых ведьм.

Второй день в школе дался ему не легче первого. Уилл видел лепреконов в столовой, гоблинов в спортзале и бородатых банши в туалете. Честно говоря, очень трудно делать свои дела, когда на тебя гневно орёт привидение. В результате Уиллу полдня пришлось терпеть.

Вдобавок он выставил себя дураком на уроке испанского. Миссис Хамм спросила учеников:

– Clase, Cuál es nuestro capitolio estatal?[4]

Уилл ответил:

– Олбени!

Остальные (по крайней мере, те, кто не спал) засмеялись. Рослый футболист по имени Дигби Бронсон хрюкнул и сказал:

– Здесь тебе не Нью-Йорк, новенький.

– Извините, – пискнул Уилл.

– Не извиняю, – отрезал Дигби и шёпотом добавил: – Неудачник.

– En español, Señor Digby[5], – потребовала миссис Хамм.

– Э… la chica nueva es… una perdedora[6].

Миссис Хамм покачала головой:

– No, Señor Guillermo es no femenina. Es masculine[7].

– Не-а, – сказал Дигби. – Señora Will es muy femenina[8].

Уилл покраснел. Все захохотали. Даже кое-кто из спящих ребят проснулся и захихикал. И Дигби ничего за это не было. Миссис Хамм спокойно продолжила урок. Возможно, к школьным хулиганам в Восточном Эмерсоне относились как к чудовищам, и миссис Хамм просто забыла про Дигби в ту же минуту.

Дорогой читатель, Уилл ошибся. Миссис Хамм не имела в виду ничего дурного. Она думала, что Уилл оценил шутку. Но ему было не до шуток. Он страшно тосковал по дому, который потерял. Ты его поймёшь, если сам бывал новеньким. Если нет – считай, что тебе повезло. Быть новеньким в школе почти так же скверно, как убегать от разъярённой толпы, вооружённой вилами и факелами. Уж поверь.

После уроков Уилл пошёл домой один. Он старался не думать о школе, о Бруклине, о том, что папа не ответил ему на два последних звонка. Наверняка он думал бы об этом, но его слишком многое отвлекало. По пути он увидел всадника без головы, гоблина верхом на гиене, какое-то неопределённое жуткое животное, двух грозных гидр, играющих в классики, адскую гончую, которая гипнотизировала гиппогрифа, и стадо призрачных лошадей. А ещё сфинкса, работающего охранником в строительном магазине. Наименее примечательна была ведьма, которая пила чай с мёдом в обществе гарпии и домового.

Айви посоветовала Уиллу не обращать на чудовищ внимания, чтобы и они его не трогали. Но жуткие твари от этого не становились менее жуткими. Уиллу казалось, что его окружает сплошной кошмар, и он пустился бежать со всех ног, мечтая поскорей добраться до дома и запереться на замок. Он то и дело оглядывался и не смотрел вперёд – поэтому, свернув за угол, столкнулся с Лайнусом.

Уилл, Лайнус и огромный рюкзак полетели наземь. Лайнус мгновенно вскочил, зажмурился и замахал кулаками, выкрикивая:

– Я не сдамся без сопротивления! Пусть наш спор разрешит рукопашная! – Он молотил руками по воздуху, как мельница крыльями.

– Лайнус, это я, – сказал Уилл, – твой новый сосед.

Лайнус открыл глаза, разжал кулаки, поправил очки и церемонно произнёс:

– Прошу прощения.

– Что такое рукопашная? – спросил Уилл.

– Это схватка с помощью применения грубой силы.

– Понятно. Мне кажется, в драке лучше не закрывать глаза, – заметил Уилл. – Иначе ты ни в кого не попадёшь.

– Согласен. В физических взаимодействиях я ещё новичок, однако я вырабатываю эффективную стратегию защиты. Прошу прощения за чрезмерно бурную реакцию. Некоторые ребята меня с удовольствием дразнят. Папа полагает, что мне надо уметь защищаться. Но, кажется, до совершенства ещё далеко. Могу я поинтересоваться, по какой причине ты со мной столкнулся?

– Извини, – сказал Уилл.

– За тобой гнались хулиганы?

– Пока нет, – ответил Уилл. – Просто я… очень хотел домой.

– Понимаю. Вследствие своей социальной динамики средняя школа оставляет желать лучшего в области знаний. Лично я, например, гораздо эрудированней и проницательней – то есть вдумчивей – сверстников и даже большинства взрослых. Но мои блистательные способности часто ведут к неприятностям, поскольку физические параметры им не соответствуют. Люди, как правило, боятся того, чего не понимают. – С этими словами Лайнус повернулся и зашагал прочь.

Уилл побежал за ним:

– Хочешь… э… пойдём вместе?

– Зачем?

– Ну, мы же соседи… – Уиллу не хотелось признаваться, что он боится идти один. – И я хочу извиниться за вчерашнее… насчёт приёмных родителей. Я не хамил, честное слово. Просто я волновался, а когда я волнуюсь, то говорю глупости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Новое начало (исп.). – Прим. пер.

Вернуться

2

Понятно? (исп.)

Вернуться

3

Пожалуйста (исп.).

Вернуться

4

Класс, как называется столица нашего штата?

Вернуться

5

По-испански, сеньор Дигби.

Вернуться

6

Эта новенькая… неудачница.

Вернуться

7

Нет, сеньор Гильермо не женского рода. Он мужского рода.

Вернуться

8

Сеньора Уилл очень женского рода.

Вернуться