Владимир Поселягин
Жнец. Книга вторая. Стрелок.

Пролог.

Потянувшись, я развёл руки, подняв их на ширину плеч и сделал несколько гимнастических упражнений, продолжая наблюдать со второго этажа бывшей школы, а сегодня армейского тылового госпиталя, как идёт разгрузка с трёх машин. Новеньких привезли с санитарного эшелона. Осень уже наступила, середина октября, бойцы и командиры в шинелях да телогрейках ходят. Снаружи дождик морозил, а у нас тут ещё ничего, тепло. Вдали за мутным от стекающей воды стеклом и каплями дождя виднелись тёмные крыши домов Москвы. Да, меня отвезли в Москву. Сейчас расскажу, как дело было. В общем, последствия первого взрыва защита погасила, а вот последствия второго приглушить не смогла, тем более и оставалось там заряда процентов пять в накопителе. Я не знаю, что сделал медальон-защиты, теперь и не узнаю, сгорел тот, оплавившись, вон на груди слег ожога остался, но частично тот меня спас. Ни контузии, ни серьёзных травм, кроме одной. Мне ногу собирали по кусочкам, причём по закону подлости именно ту, что у меня была повреждена в прошлой жизни. Обе, и малая, и большая берцовые пострадали, их и собирали. Тут ладно хоть коленный сустав целым остался, врачи сказали, что ходить смогу, даже быстро, а вот бегать – увы. В общем, стала моя нога короче на пять сантиметров, и меня ожидала медицинская комиссия, что спишет меня из армии. Это особо и не скрывалось, да и я всё прекрасно понимал, сам в этом разбираюсь.

Ногу мне скорее всего бы отрезали, тут валом раненные, кому захочется возится с очередным поступившим, пусть тот даже и командир? Однако к счастью очнулся я ещё когда меня перевозили, с шиной на ноге и в бинтах. В медсанбате смог уговорить местного военврача связаться с нашим госпиталем, и меня отправили туда, а там уже и Анна ждала. Вот так мои друзья-хирурги и поработали, собирая мне ногу, Анна им активно помогала. Ну а когда меня отправили в тыл, ранение тяжёлое, та собралась, и получив разрешение отправилась вместе со мной. Перевелась, если проще. Она сейчас тут же проходит службу, в этом госпитале где я сейчас лежу. Жена. Мы поженились месяц назад, вполне официально, к нам сюда сотрудник «ЗАГСа» приезжал, главврач всё устроил. Я рад, и жена тоже. Чудо она у меня. Сняла комнатку неподалёку, готовит вкусности, в основном пирожки, и вот приносит. Деньги есть, я даю, мол, скопил, а то цены сейчас в Москве ого-го. По поводу магических амулетов, то потерял только защиты, как его не было жаль, остальное снял и убрал в сидор, а его отдал на хранение Анне. Сохранила и уже всё вернула. В первое время чуть не возникла проблема со мной, документов-то нет, как оформлять? Ладно догадались у меня спросить, вот я и достал незаметно из кольца своё командирское удостоверение, решив проблему. А так меня точно комиссуют. Сейчас у меня вся правая нога до паха в гипсе, третью неделю как начал ходить, используя костыли, а как их снимут, вызову сапожника и тот по ноге снимет мерки и сделает обувь, для правой с высоким каблуком. В этом случае я смогу хоть, пусть с лёгкой тросточкой, но вполне свободно. Опыт-то есть.

Ну а насчёт планов, то я уже успел их обдумать, времени-то было вагон и маленькая тележка, хотя откровенно скажу и мне было чем заняться, но об этом после. Так вот, я уже всё обдумал, и проанализировав ситуацию, вот что решил. Война хоть и идёт с заметными различиями чем в моей истории, но не так и сильно. Просто немцы где быстрее захватывали какие-то города, а где-то с этим тянули. Например, Ленинград в блокаде всего две недели, и оттуда до этого момента много что успели вывезти. В остальном также. Киевский котёл тоже был, недавно немцы его окончательно переварили, но всё же не все войска там успели захлопнуть, где-то около трети вырвались. Именно они и создали тонкую цепочку обороны, которые немцы раз за разом рвали, двигаясь к Москве. Дивизии ополчения, как и в моей истории, наспех сформированные вставали на местах таких прорывов, погибая, но останавливая немцев на какое-то время. Однако судя по рассказам новичков, слухи по госпиталю так и ходили, я смог понять, что немцы будут у Москвы раньше, чем в моё время, а там и до городских боёв недалеко. Это если сибирские дивизии не подоспеют. Не хотелось бы оказаться среди этой мясорубки, да ещё в таком малоподвижном состоянии, поэтому проанализировав всё, я вот что решил. После выписки, или точнее после того как госпиталь будут эвакуировать дальше в тыл, как немцы подойдут к Москве, думаю это раньше случится, отправляюсь с ним. Не хочу Анну из виду терять. Дальше я планировал комиссоваться, отправится в какой городок, меня вполне устраивала Казань, крупный тыловой город, сдать в местном институте все экзамены на врача, приобрести домик и устроившись в какой больнице, да обычным врачом, перетянуть жену к себе. Также по военной службе. Правда не знаю получится что или нет. Ладно наш армейский госпиталь, оттуда её отпустили, не смотря на нехватку врачей, понимали ситуацию, а вот тут могут и не отпустить. Правда была у меня одна мыслишка, беременность поможет, но я пока оставил её на потом.

По поводу амулетов, ладно те коими я пользовался до ранения, все они при мне, сейчас речь пойдёт о той цепочке с украшениями-подвесками, которую я нашёл у коллекционера в Минске. Единственная моя находка у немцев в тылу. Когда я немного отошёл, и меня уже перевезли в Москву, то я попросил Анну вернуть часть вещей, та так и не поняла куда они у меня делись, а когда обмывала меня, даже не поняла, что те на теле, она их не видела. Могла бы нащупать, но рисковать я не стал, руки сам обмывал. Около трёх дней я пытался понять, что это за амулет, работая преимущество с наступлением темноты, чтобы соседи не видели. Я не был привилегированным ранбольным, общая командирская палата на три десятка коек, и одна из них моя. Так вот, цепочка не была шейной как я поначалу думал, хотя по размеру и похоже. Однако застёжки на ней не было, а через голову та не продевалась, размер маленький. Однако я попытался, а вдруг растянется? Не вышло, однако, зато я смог вступить с амулетом в контакт. Как оказалось, все три дня не удачных попыток войти на контакт с управляющим модулем амулета были изначально обречены на провал. Он работал только на голове, причём в таком положении, когда обе металлических пластины-подвески закрывали виски. Как диадема, но только из цепочки. Я дней десять разбирался с амулетом пока не понял его суть. Точно не скажу, но предположу, что это эксклюзивная модель, сделанная в единственном экземпляре или малом количестве каким-то магом-артефактором.

Если проще, то это амулет-помощник. Буквально. Работал тот левитацией, то есть способен дистанционно работать с предметами. Как грузчик или магический помощник. Поначалу я предположил, что тот входит в комплект амулетов магического ювелира, или там артефактора, но нет, тот явно не терпел конкуренции. Да и не мог амулет из комплекта того же артефактора работать на дальность в километр, а именно на такую дальность работал амулет. Я за эти два месяца успел всё изучать что вокруг в городе происходило. Даже предотвратил четыре изнасилования, семь десятков краж, из них две трети уличных, остальные в квартирах, ну и остальное. Всё что в моих силах, то что успевал заметить. Тем более Анна сняла комнату рядом и была под моим постоянным присмотром, о котором я ей конечно же не сообщал. Самое главное, амулет способен распараллеливать сознание на сорок пять потоков, и каждым потоком я мог работать как одной рукой. Сорок пять магических рук-помощников. Я, когда разобрался, чуть не ошалел от радости, ну и со скуки стал активно тренироваться с амулетом. А тренироваться нужно было. У амулета было именно сорок пять потоков сознания, но требовался опыт и умение им работать, а поначалу я мог стабильно держать шестнадцать потоков, но за эти два месяца такими активными тренировками поднял до двадцати девяти. Сегодня утром смог до тридцати вытянуть и пока остановился, нарабатывая опыт. Кстати, я могу дистанционно завести машину и управляя ею, отогнать в другое место. У двух угонщиков так машины отобрал, а их выбросил из кабины, ничего не понимающих. Так что, то что я набрал техники, а главное танков, это в плюс. Уже сейчас могу сформировать экипажи для шести танков, это я про «тридцатьчетвёрки», или для пяти «КВ». Да и с авиацией также. Главное эту технику освоить, а то я её не знаю. Это я всё так к примеру. Цепочка у меня постоянно на голове, всё равно её не видят, снимаю только когда с койки встаю, а так штука нужная. В будущем я её в шапку планировал вделать, удобно. А то постоянно опасаюсь, что Анна проведёт по волосам и нащупает её, а то та иногда так делала.

Как бы то ни было, но я активно шёл на поправку, причём такими темпами, что врачи дивились. Да и я слегка удивлён был, тоже в теме, понимаю, что с такими ранениями несколько месяцев лежат. Я должен был ближе к Новому Году начать ходить, а тут в конце сентября стал аккуратно шастать по палате, пережидая приступы головокружения от долгого лежания, а потом уже и по коридору стал шаркать своим тапкам на левой ноге, да постукивать костылём. Сначала тяжело было, а потом ничего, расходился. В палате я нас шестеро ходячих, сестричек позвать или врача, воды поднести попить, это к нам. А причина такого скорого выздоровления мной была найдена. Я точно не уверен, но как-то другого ответа и не было. А это то вино из магической фляжки. Я тут привык его по утрам и вечерам по пятьдесят грамм пить, для поднятия тонуса, да и крови сколько потерял, и возможно именно он дал такой эффект. Что я о нём знаю? Вот к таким выводам я и пришёл после довольно долгого анализа. Причём я не жадничал. Остальные парни в палате тоже получали вино, жена разливала, я его в обычной фляжке хранил. Та постоянно дивилась что она у меня полная, ещё бы, я её по ночам пополнял. Так вот, у других парней тоже проявились заметные улучшения, даже у летуна, который сильно обгорел. По крайней мере по ночам тот перестал стонать и скрипеть зубами, корка стал отпадать молодая кожица зарозовела. Правда, пришлось всё это прекратить, главврач узнал как-то, да и особист госпиталя тоже, нагрянули на днях. Опросили, отобрали у меня фляжку, даже не спросили, к счастью простую, армейскую с остатками, там пол фляжки было, ну и ушли. Все вещи во время обыска особист у меня перевернул. Конечно опросили, но остались ни с чем, сообщил что вино трофейное. Это последнее что осталось от ящика.

Причём ругались оба, чуть мне статью не пришили. Я уж потом понял в чём дело. У одного из парней в палате, его недавно привезли, капитан-артиллерист, гангрена началась, а с винчика это всё прошло. Ещё в нашем госпитале чин лежал, тут имелась генеральская палата, вот его туда и поместили. Тоже воспаление началось. Как я потом узнал от медсестёр, всё это вино ему и споили. Есть улучшения или нет, не знаю, это всё три дня назад произошло. А сам чин из политработников был, корпусным комиссаром. Это что-то вроде генерал-лейтенанта. По два ромба в петлицах. Этот тип мне сразу не понравился. Неделю как в госпитале, и бабу захотел. Причём физически тот мог, ранения ног позволяли. Используя амулет-помощник, я с изумлением подслушал как тот отдал адъютанту приказ доставить ему бабу. Так прям и сказал. Сразу видать, тот из простых рабочих или крестьян, дорвавшихся до власти, привык матом общаться. Адъютант от него мало чем отличался, видимо подбирал такого, тот старшим политруком был. Так этот мордоворот, выбрал медсестру посимпатичнее, по-моему мнению их всего три на весь госпиталь, считая мою Аню, которых я могу назвать красавицами, остальные серые мышки, и в тихую, без свидетелей приставил к её голове пистолет, пояснив что от неё требуется. Однако у него и привычки в ухаживании за девушками. Смог-таки уговорить. А та девушка, мужчин не знала, я её хорошо знал, вот и решил спасти, и мне это удалось. Когда девушку завели в палату, и та плача начала раздеваться, я просто сломал член этому комиссару. Тот в стойке был, напряжён, не так и трудно оказалось. Ох как тот орал, причём винить никого кроме себя не мог, сам его в руке держал. Но хоть обезопасил медперсонал и свою жену. Тот адъютант на неё поглядывал, как я уже говорил, жена у меня девушка видная, но возможности уединится у того не было, а все попытки познакомится Анна игнорировала, вот тот и переключился на медсестёр. Правда осторожно, главврач на него наорал, та девушка ему пожаловалась. Сам главврач пытался избавится от комиссара, перевести в ведомственный госпиталь, но там открещивались, мест нет. Видимо знали этого кадра и иметь с ним дел не хотели. Осталось вылечить побыстрее и отправить обратно к месту службы. Именно поэтому тот так в моё вино и вцепился.

Ладно он, но особист меня беспокоил больше. Не во всех госпиталях имелись особисты, обычно вербовали кого-то из персонала, и они так сказать несли параллельную службу, докладывая о разных случаях. Однако тут не повезло, был настоящий особист, что замещал также должность начальника архива. Так вот, больно уж тот копать начал, как началась эта история с вином, откуда, кто приносил, ну и остальное. Напрягал изрядно, за эти три дня успел достать до печёнок. Такое впечатление как будто его накрутили сверху и тот отрабатывает меня, чтобы выбить информацию откуда взялось это вино. Хотя может и сам инициативу проявлял, чтобы отметится у начальства, тот ещё карьерист. Я уже серьёзно планирую свернуть ему шею, причём подальше от госпиталя, чтобы подозрения не навести, но этот гад и служит тут, и живёт. Ничего, я что-нибудь придумаю. Вон тот дважды на машине уезжал, её за ним присылали, и один раз тот пешком вернулся. Плохо, я засёк это когда тот уже на территорию госпиталя проходил, не успел перехватить и сделать видимость нападения криминалитета, но надеюсь такой шанс мне ещё представится. А что? Думаете мне его жалко? Да нисколько, этот ради карьеры и по трупам пойдёт, или по судьбам тех, кого за решётку отправит, а виновны они или нет ему наплевать. Та ещё чёрная душонка.

Закончив уже привычную зарядку у окна, я поставил на подоконник полный воды графин, он у меня в левой руке был, а в правой была гантель. Мне её Анна принесла, но почему-то одну. Второй, в той комнате что она сняла, просто не было. Однако и так нормально. Гантель я тоже на подоконник положил. И снова потянувшись, я придыханием сказал:

– Эх, не могу смотреть как люди работают… пойду полежу.

От моей явно неожиданной реплики кто хмыкнул из парней, хотя некоторые и старше меня были, но тут мы запанибрата общались, кто засмеялся. Я же, прихватив кувшин, сначала разлил воды по поилкам, причём двоим дал из них напиться, это моя обязанность на это стороне палаты, надо же девчатам помогать, после чего устроившись на кровати, руками помогая поднять загипсованную ногу, поставив костыль в голове, он у меня один, и уже привычно проверил как ситуация в городе и в госпитале. Анна спит после дежурства в снятой комнате, она только через четыре часа подойдёт, вечером, сменить врача, сутки у неё. С женой всё в порядке, поэтому я занялся остальными проверками. В городе ситуация обычная. Так что я занялся госпиталем. Изучив палаты куда поместили новеньких, чуть позже пройдусь, узнаю, может из нашей армии кто есть, узнал как у остальных дела. Двое умерли – это плохо, не выдержали тяжёлых ран, трое стабилизировались – это хорошо. У одного гангрена пошла, готовят операцию, будет ампутация – это плохо. Однако из-за действий особиста приходится сидеть тихо, да и вино тут вряд ли поможет, слишком далеко зашло. Комиссар у себя в палате лежит, с шиной на прооперированном члене, адъютант рядом с перебинтованной грудью и плечом в гипсе. Вчера разозлил меня, слишком к девчонке одной приставал, видать думал, что он такой неотразимый, уже хотел утащить в уголок укромный, он тут парочку мест присмотрел, да та отбилась с моей помощью. Правда я всё равно отомстил. Здание тут трёхэтажное, бывшая школа которую отдали под госпиталь. Палата генеральская на третьем этаже в бывшей учительской, наше крыло где палаты с командирами на втором, тут же и Анна работала с парой врачей, ну и когда тот решил покурить, начала спускаться, я и поставил подножку. Рядом никого, как будто сам споткнулся, и в результате падения выбил плечо из сустава, правильно падать тот не умел, одно сломанное ребро и в двух трещины. Хорошо он ступеньки пересчитал. Мне кажется весь женский персонал вздохнул с облегчением, когда это вчера всё случилось.

Я не говорю, что местные девчата, что пошли в армию в качестве медсестёр, или волонтёры что у нас работали, прям такие недотроги, большинство были именно такие, но имелись и те что можно уговорить, и уговаривали, лихие парни из фронтовиков пользовались популярностью, секс в госпитале был, а вот этих невзлюбили конкретно, особенно когда Тонечка, та самая медсестра которой пистолетом угрожали, об этом случае рассказала. Теперь адъютанта третьей дорогой обходили, да к комиссару заходили или вдвоём, или в самом крайнем случае. Ну или когда зовут. Вот как подшутили, член у комиссара в шине торчком стоял, поднимая одеяло, а тот не понимал, что над ним так тонко издевались. Хорошо Анна всё же там не работает, хотя этот адъютант её уже присмотрел, урод. Ничего пусть полежит. Ха, уверен потом будет рассказывать, что это боевые ранения. Форма-то его политработника перестала котироваться как слухи пошли, да и «ранения» только на новичках будут работать. Недолго.

А так, как я уже говорил, всё в норме. В одной из палат, тут же на втором этаже, через три от нашей, трое политработников отмечали выписку. Вот кстати, палата большая, а лежали втроём, привилегированные, это уж точно. Причём двоих выписать можно было ещё пару недель назад, так нет, они третьего ждали. Из одной армии были, решили вместе возвращаться. И сейчас где-то достав спиртного, бутылки с водкой были, да закуски, заперлись в палате и с тихую нажирались. Госпиталь завтра покинут, форму они уже получили, в ней сидели, вот и решили отметить. В принципе не возражаю, главное, чтобы пристойно себя вели и их вечеринка не выплеснулась за пределы палаты. Потренировавшись в использовании амулета-помощника, несколькими «руками» я на складе поднимал и опускал вязанки нательного белья, тренируя использование, другими в шести стоявших в разных местах машинах делал вид что управляю, крутил рулём, переключал передачи и нажимал на педали. Нормально, с некоторым трудом, но тридцать параллельных сознаний работали, и это хорошо. Потом потренировался в Стихиях, например, почистил тело от грязи, поправил матрас, не обращая внимания что лежу на нём, ну и так по мелочи. Помедитировал и решил, что пора прогуляться. Лечащий врач разрешил мне это делать, но только осторожно. Надо новичков навестить, тем более ажиотаж вокруг них схлынул, другие любопытные получив информацию разошлись, можно и мне навестить их.

Сев, я взял костыль и встав, сообщил сопалатникам:

– Пойду к новичкам, узнаю свежие новости.

– Узнай, как там Тула, держится или нет, – попросил старлей-танкист, тот из Тулы был и очень беспокоился тем что его город был практически в осаде.

– Две недели уже оборону держат, – воздохнул я. – Хорошо, узнаю.

Сунув в карманы несколько яблок, у меня с пяток в тумбочке лежало, и множество в браслете были. А что, левитацией владею, вот и обнёс множество садов на километр вокруг, всё равно мало кто собирал. Откровенно гнильё не брал, но с полсотни мешков витаминов теперь было. Причём не только яблоки, но и груши, вишня, смородина. Правда засветил я пока яблоки и груши, жене сказал, мол, принесли знакомые. И вот так обходя новичков оставлял у кого яблоко, у кого грушу, и расспрашивал их. Мне те охотно на вопросы отвечали, быстро уничтожая фрукты, они помытые были. Из моей армии никого не было, да и вообще из нашей Четвёртой в госпитале всего трое было, считая меня. Все комиссию не пройдут, спишут на гражданку, как и меня. Вот так нагулявшись, полдничая, до ужина ещё часа два, я и просветил парней насчёт новостей:

– Тула держится, хотя и тяжело приходится. Калуга пала, наши отходят, немцы давят. Неразбериха там. Один из новичков оттуда, пулемётчик стрелкового полка. Насчёт Твери слухи оказались правдивы, двое новичков с той стороны прибыли. Пала два дня назад, наши отходят, хотя вроде на реке притормозили их. Ситуация там непонятна. Крым сдали, суки, говорят немцы наших в Чёрном море топили, столько пленных было…

– Может врут? – спросил тот обгоревший летун, Сергеем его звали. Остальные слушали внимательно.

– Морячок там из Новороссийска, каплей, от него информация.

– Что ещё было? – спросил капитан.

– Про сдачу Харькова вы знаете, неделю назад немцы его оккупировали, но пока дальше не двинули, километрах в тридцати от него стоят, резервы подтягивают, потери у них большие вышли при захвате города. Наши этим пользуются, укрепляют оборону. Про Ленинград вы знаете, в блокаде, плохо там всё… В Одессе немцы уже месяц сидят, в остальном новички не в курсе, тоже по слухам живут. Кроме морячка остальные с местных фронтов, многого не знают.

– Да, держатся наши, – вздохнул капитан.

Устроившись на кровати, лёжа на боку я включился в полемику обсуждая ситуацию на фронтах, и она не радовала не только меня, но и остальных. Скучно было, вот и чесали языками, по несколько раз перетирая слышанные события, или крахи наших войск. Недолгая удача наших войск под Ельней, она и тут была, не сильно порадовала. Всё равно выжать из этой операции максимум наши не смогли и упустили немцев из колечка. Пусть те всю технику и тяжёлое вооружение бросили, но главное люди. Так что как бы Политуправление не превозносило эту операцию как величайшую победу, мы-то понимали, что всё закончилось пшиком. Вон, артиллерист был оттуда, участвовал, так что информация из первых рук.

Мы как раз поужинали, всего одиннадцать из всех, кто находился в палате, могли делать это самостоятельно, и я в том числе, остальных кормили, когда к нам заглянула Аня. Та была в белом приталенном халате и шапочке, смотрелась чудесно. Чёрт, я ведь действительно любил свою жену, и она мне была по душе. Я чувствовал, что та являлась для меня той самой половинкой, так что её приходу порадовался искреннее, хотя и вижу её каждый день. Та чмокнула меня в губы, это максимум что можно было выжать из неё при свидетелях, хотя я пылал и хотел, и устроилась рядом. Мы пообщались с ней после чего та обошла остальных парней, у всех померила температуру, у танкиста она ей не понравилась, повышенная, как бы не воспаление, так что велела везти его в процедурную, будут бинты снимать, смотреть что с ранами, после чего вышла. Вроде бы всё нормально, обычный вечер обычного дня в госпитале, даже обошлось без воздушного налёта из-за не погоды, но часов в девять вечера в палату забежала санитарка.

– Кирилл, там к твоей жене эти пристают, что завтра уезжают. В палату ещё затащили, а главврача ударили, когда он пытался Анну Андреевну защитить. Нос разбили. Револьвером угрожали.

Мня аж перекосило от этой новости, парни яростно заматерились, кто застонал. Василий, лейтенант-разведчик весь в гипсе, парашют не полностью раскрылся, завозился и рухнул с кровати явно собираясь ползти к двери. Я тоже был в такой ярости что был готов на безумные поступки, но всё же некоторая частица твёрдого расчёта со мной присутствовала. Поэтому сунув руку под подушку, достал амулет-помощник, я не всегда его носил на голове, и надел. Причина почему я его не всегда носил, имелась веская. Да, на нём тоже были чары отвода глаз, и никто амулет не видел, но вот следы от него вполне. Бывает так, долго шапку носишь и снимаешь, остаются кругом прижаты волосы. Наверняка ведь у многих это замечали. Вот и амулет, хоть и скрыт, но волосы прижимает. Сам я этого не видел, просто у соседей вопросы стали возникать, оттого и стал таится. Хорошо меня недавно постригли, машинкой поработали и на голове короткий ёжик, но всё равно видно. А снимаю я амулет в присутствии посторонних довольно просто, делаю вид что провожу по волосам и убираю куда-нибудь рядом, под руку.

Санитарка ахнула от дверей и побежала к лейтенанту, а я, надев амулет, всё равно никто не поймёт, что это я с головой делаю, хотя ранее так открыто его не надевал, и подхватив костыль, грохоча им, направился к двери, под причитания санитарки. Одновременно изучая обстановку в палате у этих трёх уродов у которых зачесалось в мудях, а в руки попала моя жена. Тут приглушённо хлопнул выстрел, я успел заметить, что пока двое раздевали мою жену, что билась в их руках, пытаясь вырваться, а третий целился в дверь из «ТТ». Просто отлично. Тот удивлённо моргнул, когда пистолет, вдруг слегка опустил ствол, хотя сам стрелок целился выше голов просто пугая, и вдруг дёрнулся в повторном выстреле. А там в дверях особист стоял. Причём не по собственному желанию, его туда главврач прислал, пинками. Да трое бойцов, вся охрана тылового госпиталя, все бойцы с винтовками из тех что были записаны как ограниченно годные. Если проще им по пятьдесят лет было. Ну да, пусть и окраина, но всё же столица, и этого вполне хватало для охраны.

Так вот, пуля, выпущенная уже мной, я использовал помощника, попала особисту точно в лоб. Не мог я не воспользоваться такой возможностью, достал. Хозяин пистолета мгновенно протрезвел от осознания того что случилось, а в это время пистолет, выкручивая его запястье, под мат полный ужаса стрелка, снова загрохотал выстрелами. Тот в упор под собственные крики ужаса расстрелял двух подельников, потратил два патрона на одного и три на другого, с гарантией пристрелил. Магазин опустел, последний восьмой патрон в стволе, под визг стрелка который пытался остановить взбесившееся оружие, я заблокировал ему левую руку, ствол ткнулся ему в висок и прогрохотал последний выстрел. Ну вот и всё. У дверей своей палаты я сделал вид что на эмоциях поскользнулся и упал, санитарка бросилась ко мне поднимая на ноги, заодно зовя коллег на помощь, но алиби моё теперь стопроцентное, и через минуту я уже обнимал, успокаивая, Анну, а сам обдумывал те проблемы что могут свалится на жену. А ведь её могут сделать крайней. Для местных спецслужб, особенно удальцов из Политуправления, не важно кто, главное назначить крайнего. Виновный всегда должен быть, а виноват он или нет не важно, лишь бы свои задницы прикрыть. Для них свои чисты как первый снег, значит виноват кто-то другой. А раз жена была в палате, когда это всё случилось… Надо думать. Отдавать жену на растерзание я и не подумаю. Если они захотят войны, они её получат. Поверьте, я использую все возможности, но не дам её в обиду, а возможностей у меня немало. Одновременно, пока успокаивал жену, та сидела у нас в палате рыдала мне в пижаму, а я гладил её по спине, я вскрыл сейф особиста, достал папку что тот на днях завёл на меня, и через форточку, левитируя, убрал на улицу, та мгновенно промокла под дождём, после чего сбросил в дымовую трубу котельной, где вскоре папка превратилась в пепел. Ладно, время покажет, чем эта история закончится.

С некоторым трудом мне удалось успокоить жену. Парни кто молчал, сочувственно сопя, кто тоже на словах пытался успокоить. Правда в тоне так и проскальзывала ярость в сторону уродов. А когда пронёсся слух что один из них сошёл с ума и начал расстреливать всех вокруг, тон сменился на удивлённый. Я же, прижав жену к себе, убедившись, что та успокоилась, перестала дрожать, тихо зашептал той на ушко:

– Сиди и внимательно слушай, запоминай. То, что случилось с теми уродами, это кара, но сейчас не об этом. Погибли работники Политуправления, значит будет следствие, а у следователей одна забота, не искать кто виноват, а найти виновного. Для них ты идеальный вариант, была в помещении. Если главврач не струсит, он тебя прикроет, тогда проблем не будет. Просто запомни, я хоть и лежу в госпитале, но у меня тоже есть возможности. Если тебя пригласят в машину, чтобы проехать в управление, значит тебя списали, отобьют всё что можно, сама признаешься и всё подпишешь. У меня знакомцы есть, я же детдомовский, из Ленинграда, встретил тут парней из банд, дам сигнал они будут караулить снаружи. Когда тебя повезут, они перехватят. Ты их не увидишь, даже не крути головой, просто прими это как факт. Запомни, если вдруг зазвучат выстрелы, и все, кто с тобой будет в машине погибнут, сразу открывай дверь и уходи в сторону снятой комнаты. Собери вещи и приоденься в гражданскую одежду. Сними другую комнату, деньги у тебя есть. Там свяжемся друг с другом, я дам новые инструкции. И ничего не бойся, я с тобой и никогда тебя не брошу и не отвернусь. Я не прощу только предательства, но я в тебе уверен, как в себе.

Та только крепче прижалась ко мне, сосредоточенно сопя, от её волос шёл аромат яблока что сводил меня с ума. Это трофейный шампунь что я жене подарил на день рождения, ей двадцать три исполнилось, дал одну баночку, у меня его целая коробка, из Минска. Конечно вот так вываливать на неё сразу после пережитого не стоит, но надо понять Анне, что та под моей защитой и я помогу всегда, пусть будет уверенна во мне. Чуть позже, когда следователи прибыли, тут и из НКВД были, и из Политуправления, да из комендатуры столицы, Анна ушла в процедурную. Насильники пытаясь стянуть с неё форменные рейтузы, а их даже с большой натяжкой не назвать трусиками, никакой сексуальности, только жёсткая необходимость, исцарапали той внутреннюю сторону бёдер, вот так и пошла обрабатывать их, чтобы зараза не попала. Ну а я стал ожидать оргвыводов. Как ни странно, всё довольно быстро прояснилось, правда пришлось посетить кабинет главврача. Оказалось, тот был в курсе что жена планировал отправится со мной, а терять сотрудника с кадровым голодом тот не хотел, вот мы и пришли к соглашению, тот её прикроет, грудью закроет, но та будет вынуждена отслужить в его госпитале до конца войны, ну или пока не предоставит замену. Я ещё вытребовал условие по поводу беременности, три месяца на декрет, а потом та вернётся к службе. Тот скривился, это было забавно видеть его с повязкой на лице, нос главврачу всё же сломали, но согласился. На этом мы и ударили по рукам. Нас обоих устраивали условия, жена тут была больше сторонним наблюдателем, полностью отдав переговоры в мои руки.

Главврач условия выполнил полностью. Этот старый коммунист нажал на нужные рычаги, так что жена у меня стала потерпевшей, и её опросили в моём присутствии, я как муж мог присутствовать, после чего вопросов к ней больше не возникло. Списали на сумасшествие того стрелка что всех положил, усиленное алкоголем. В общем, пьяные пострелушки, бывает. У многих взяли подписки о не разглашении, у Анны тоже, и на этом всё. А в освобождённой и отмытой палате уже устраивались новые жильцы, шесть коек поставили. Анна не стала уходить, хотя ей и разрешили, прийти в себя, и продолжила эти сутки дежурства. К себе в палату я вернулся за полночь. Устроившись на койке, я взял с тумбочки линейку и подсунув под гипс, почти на всю длину и с наслаждением почесал, очень хотелось, специально попросил чесалку принести, после чего уторившись на боку, уснул. Да уж, тяжёлый день, но к счастью закончился тот всё же благополучно, и даже с некоторыми плюсами. Для меня по крайней мере. Да и почему мне было не воспользоваться моментом? Вот я и воспользовался.

Следующая неделя прошла нормально. Сегодня утром мне сняли гипс и осмотрев швы на ноге, обработали их, и хирург что проводил осмотр в процедурной, отправил меня на рентген. Вот так без гипса, старясь не наступать на ногу, она мне такой худой и бледной казалась, вся в красных полосах шрамов и точках от швов, и стуча костылём добрался до нужного кабинета. В общем, осмотрев снимок хирург мне велел побольше ходить, гипс больше не нужен. Но ногу беречь. А ещё через неделю, как раз второго ноября, собралась очередная медицинская комиссия, которая после моего осмотра постановила, списать и выдать справку об инвалидности, чтобы мог получать военную пенсию. Пусть она будет мизерной, но моя, честно заработанная.

К выписке меня стали готовить через три дня, пятого ноября, вот я постепенно и стал собираться, а Анна переносила вещи в снятую комнату. Тем более стоит подождать, когда сапожник, что ещё неделю назад приходил и снял мерки, закончит с обувью. Деньги были, вот я и заказал три пары обуви. Первые обычные чёрные ботинки для весенне-осеннего сезона, подходят для обычной повседневной жизни практически к любой одежде, даже форме. Потом лёгкие летние туфли, тоже чёрные. Ну и унты, зимняя обувь высотой мехового голенища до колен. Вся обувь, естественно, с высоким каблуком под правую ногу. То есть, я сделал заказ на всесезонную обувь, чтобы была в наличии, но мастер пока ещё работал, нужно уточнить, когда закончит и что успел сделать, поэтому я направил к нему мальчишку-посыльного, такие парнишки присутствовали тут при госпитале. Пионерская дружина в помощь раненым. Из раненых их кого на рынок отправляли, что по мелочи прикупить, кого в магазины. Мне бы те ботинки что для осени, как раз подойдут, главное, чтобы готовы были.

Теперь по форме. Моя в негодность пришла, да и осталась в том медсанбате. Это красноармейская в которой меня в немецкий тыл отправляли. Однако моя командирская форма осталась при мне, тем более на френче награды прикручены были, да и шинель по размеру имелась. Я сходил в туалет и когда там никого не оказалось, достал форму из браслета, и так с ней вернулся, постукивая тростью. Эту трость мне тут выдали, в столице мастерская была где их выделывали, новенькая. Лаком ещё пахла. А с формой на руках, я жене велел не искать и не подбирать на складе форму по размеру, мол, всё есть, мне мою старую привезли. Правда, пришлось снять с фуражки звезду и срезать петлицы с формы и шинели, мои документы уже подготовили, я был комиссован. А тут и парнишка вернулся, ботинки были готовы, и он их принёс. Я померил, точно по ноге, и хромота почти пропала. Отлично. Мастер и с туфлями закончил, сейчас тачал унты, пару дней и закончит. Надо будет ему ещё и домашние тапки заказать, тоже вещь нужная.

И вот наконец день выписки, попрощавшись с парнями, за эти недели к нам ещё трёх новичков подселили, а на мою койку был ещё один кандидат, он пока в коридоре на матрасе лежал, так что простившись и забрав вещи, их Аня несла, которая отпросилась и сопровождала меня до той комнаты что снимала. Мы пока будем в ней проживать, хотя Аня была в курсе что я планировал приобрести домик где на окраине. Причём с той стороны что подальше от приближающихся немцев. А они за эти недели серьёзно близились с Москвой. Вот так прихрамывая и постукивая тростью по доскам пола, я на ходу прощаясь с медперсоналом и благодаря их, вышел на крыльцо бывшей школы. Осмотревшись, вздохнул. Снова дождь, причём ледяной, от которого проявлялась корка льда. Машины доехать не было, и хотя идти не так и далеко, метров четыреста, всё равно мочиться не хотелось. Я в шинели был. Когда началась непогода, Ане я свою плащ-палатку выдал, ту что в кольце хранилась, и та, когда был дождь, закутывалась в неё. Вот и сейчас та была при ней. Эх жаль ни одну из машин достать не могу. А у меня среди легковых было с два десятка разной трофейной техники, включая пару итальянских с открытым верхом, всё добыто в Минске, угнал у оккупантов, ключи имелись, но также было несколько советских машин. Пара «фаэтонов», и три «эмки», причём одна в чёрной окрасе, две других в армейской зелёной. Одна из армейских была в виде вездехода, модели «Газ-61», она была выше чем другие. А чёрная «эмка» была среди той брошенной армейской колонны где было две зенитки и два броневика. Почему её не перекрасили, я не знаю, но предполагаю, что просто не успели, реквизировав с какой организации на нужны армии. А сейчас та бы пригодилась, тем более машина заправлена и подготовлена мной к выезду. Это я ещё когда у немцев в тылу был со скуки несколько машин вот так привёл в порядок, чтобы использовать можно было. Конечно трофейную технику использовать нельзя, сразу внимание привлеку, а вот советскую почему и нет? Но не сейчас, Аня рядом, а я продолжал скрывать от неё информацию про магию. Не стоит ей об этом знать. Только в крайнем случае я выдам той эту информацию, в самом-самом крайнем случае. Поэтому и пришлось вдвоём накрыться плащ-палаткой, вещи ещё утром Аня отнесла в комнату, и двигались мы налегке.

Надо сказать, этот путь для меня прошёл тяжело, если бы не Аня, пару раз точно бы навернулся. Скользко. Хорошо у трости на конце имелся зацеп вроде гвоздя, не скользила, и я на неё уверенно опирался, а так бы было совсем тяжело. Нет, точно машина нужна, тем более изрядно по городу побегать придётся, отбирая себе дом. Ну а как машину залегендировать, я ещё придумаю. Есть пара идей. Как бы то ни было, слегка промокнув под дождём, мы всё же добрались до нужного дома, это был двухэтажный деревянный барак с коммунальными квартирами, где на первом этаже у старушки Аня и снимала комнату. Причём отопление в этом доме было печное, как и на общей кухне печка стояла. Ничего это ненадолго, уж я позабочусь. Старушка понятливой была, она двумя проходными комнатами владела, поэтому ушла вечером ночевать к соседке. Аня ещё с утра готовилась, на столе накрыт полотенцами праздничный стол, он был заранее подготовлен, так что мы меня сначала раздели, шинели и плащ-палатку на печку отправили, чтобы просохли, оттёрли от грязи обувь, даже помыли, ну и усадили меня за стол. Присутствовали за ним все в коммунальной квартире, все кто был дома, эта сама хозяйка, мы с Аней и ещё двое, остальные кто на работе, кто по делам отсутствовал. Нормально посидели. Вот после этого соседи и хозяйка комнат ушли, ну а мы занялись друг другом. А то ведь в госпитале как, всего пару раз по ночам во время дежурств Ани уединится смогли. Двумя конфетками не наешься, так что этой ночью мы оторвались за все пропущенные дни. Ну почти, наверстаем ещё.

Туалет в этом доме был снаружи, на улице, ванной не имелось, жильцы ходили в общественную баню, хорошо, что хоть водопровод был заведён, вон, Аня в тазике мылась, да часто, как врачу ей было необходимо это делать. Ночью, пока та спала, я выходил во двор, в туалет, заодно вышел на улицу, накинув на плечи шинель, и пользуясь тем что свидетелей вокруг нет, пусто, только на крышах некоторых домов бдели наблюдатели-зенитчики, достал «эмку» зелёного цвета, с армейскими номерами. Не ту что полноприводная, больно уж она приметная, а обычную легковушку. Проверил машину и заперев её, вернулся в дом. Это чтобы завтра утром при свидетелях машину не доставать. А так стоит она припаркованная, вот и пусть стоит, ключи к ней у меня в кармане, а завтра воспользуюсь. Подышав свежим воздухом, я вернулся в комнату, и утроившись у жены под боком, ох тепло, вскоре уснул.

Утром, быстро позавтракав остатками вчерашнего пиршества, соседки к нам присоединились, Аня чмокнула меня в щёку и упорхнула на службу. У той сегодня дежурства нет, в восемь часов заканчивается смена, в это время и стоит её ждать, и как примерный муж, мне нужно её встретить, обогреть, накормить и спать уложить. Я такие на себя обязательства взял, пока та служит домашнее хозяйство на мне, чтобы на ней этого не было. А пока проводив жену, сам оделся и покинув комнату, сообщив старушке-хозяйке что меня до вечера ожидать не стоит, вышел на улицу, пройдя к машине. Со второго раза запустив движок, тот замёрз, машина сама промёрзла, и пока та прогревалась, вентилятор я тоже включил, чтобы от мотора тепло поступало в салон, печки тут не было, ходил вокруг, и пытался тряпочкой лёд со стёкла убрать. Машина за ночь в ледяную скульптуру превратилась. Сейчас дождя не было, хотя тучи и низкие, но ничего.

Пришлось минут пятнадцать ждать, однако машина всё же прогрелась, и устроившись за рулём, стронув с места, с хрустом, колёса примёрзли, выехав на дорогу, я немного покрутился по улицам и так добрался до здания горвоенкомата, откуда меня на срочную службу и призывали. Тут все сменились, никого из знакомых не видел, но всё решили быстро. Вернули мне паспорт, забрав командирское удостоверение, выдав замену вроде военного билета, где ясно было указано что я комиссован по ранению, справка из госпиталя была при мне, её в личное дело вложили. Ничего, у меня копия имелась на руках. Всё заняло едва два часа, когда я покинул здание военкомата. Снова прогрев машину, а на меня поглядывали как на военного, пусть петлицы спороты, но звёздочку в фуражку я вернул, ремень с кобурой «Парабеллума» на поясе, так что устроившись за рулём, ничуть не смущаясь что у меня нет документов на машину, пока не останавливали, да и не заметил я чтобы такой контроль уж был, покатил в сторону окраин столицы.

Сначала я притормозил у газетного киоска, многие службы продолжали работать, не смотря на то что немцы рвались к городу, так что накупив газет, устроившись на заднем сиденье продолжавшей тарахтеть мотором машины, печка работала, я изучил объявления по продаже домов. Желательно с большим приусадебным участком и сараем. Ну да. Мне амбар был нужен, чтобы в нём постепенно приводить технику в порядок. Я не говорю про авиацию, имею ввиду авто и бронетехнику. У меня половина танков без боекомплекта со снятыми пулемётами и без топлива. Ещё и про техобслуживание помянуть стоит. Хорошо на складах, на которые немцы собирали трофейное вооружение, были танковые пулемёты, да и прицелы к пушкам тоже. Было чем снаряжать. Главное было бы где. Так что амбар был необходим. Будет чем время занять. К моему удивлению объявлений о продажах домов хватало, да изрядно. Видать бегут постепенно жители из столицы. Думаю, чем дальше тем больший вал бегства это примет, и объявлений станет больше. Искал я дома в тех районах, а меня три устраивало, где немцы вряд ли появятся, они были с противоположной стороны от той где те должны достигнуть Москвы. Вот так отметив несколько адресов, я перебрался на место водителя, ну и покатил по первому. Нужно посмотреть все объявления. Анна в курсе моих планов и передала в мои руки всё дело с приобретением дома. Откуда у меня деньги взялись, та конечно же интересовалась, ответил, что заработал. А что? Я не соврал, трофеи действительно честно заработанные.

Мотор моей «Газ-М», гудел ровно, двигаясь к нужному району. Новенькая машина, этого года выпуска с нововведениями, вентилятор мощный стоял, не все экземпляры могли им похвастаться, а тут был. Хоть какое-то тепло в салоне. Видимо до того как машина была брошена, на ней ездил высокий армейский чин, да и улучшенная отделка салона на это также намекала. Плавный ход машины мне тоже нравился. Управление слегка дубовое было, но я быстро приноровился. Вообще «эмки» были в основном чёрного цвета, что на гражданке, что в армии, но после начала войны все армейские легковые машины быстро перекрасили, наводя маскировку. Эта машина также была перекрашена, и очень качественно, я смотрел. Проехав армейский пост, там на меня даже и не взглянули, и повернув на нужную улицу, покатил по ней. К сожалению, все семь домов что в этом районе продавались, мне не подходили, а вот в следующем районе, вполне.

Время уже второй час было, до наступления два часа оставалась, поэтому я решил поспешить, дел много, тут и дом приобрести, и оформить его, прописав не только себя, но и жену, потом можно заняться обустройством, одновременно посещая музей и разных коллекционеров. Ну да, без защиты я себя как голым чувствую, нужно найти что-то взамен, и я надеялся на это. Дом что мне так понравился был аж одиннадцатым из тех что я посетил. Это был крепкий пятистенок, не обшитый, с тёмными от времени брёвнами на каменном фундаменте. Пять окон смотрели на улицу, два во дворе, одно большое кухонное на соседнее подворье и два окна смотрели на огород. Впереди были зал и спальня отделённая крепкой стеной из брёвен, печка всё это топила одна. Также кухонная печка топила вместе с кухней тёплые сени где тоже можно спать. А вообще помещения просторные, спальня хозяев, зал, кухня и сени, на сто сорок квадратных метров общей площадью, вполне прилично. Солидный огород, колодец там же, огороженный двор, и две хозпостройки. Одна постройка типичный скотник, совмещённый с дровяным сараем, ну и огромный амбар. Оказалось, муж хозяйки, он погиб на фронте ещё в августе, был ремесленником, имел кооператив, и они создавали разные поделки, сдавая государству. Мелкое производство, да вот война помешала этому. Честно сказать, я и не подозревал что такие частные хозяйства, что работали на государство, вообще существовали. Но оказалось есть. Не во всём государство может покрывать потребности своих граждан, оттого и разрешили такие частные кооперативы. Думаю, скоро запретят, не любят наши власть имущие конкурентов, особенно если те зарабатывать больше будут.

Так вот, амбар тут имелся. Он хоть и пуст, из него вынесли всё, но так даже лучше. Сейчас там два «КВ-2» бок о бок встанут и ещё место останется. Второго этажа не было, своды высокие, идеальное место для подготовки техники к боям. А я чуял что она пригодится. Большие двухстворчатые ворота позволяли загонять внутрь разнообразную технику. Ну «двойки» возможно по высоте и не войдут, а вот «единицы» вполне, включая остальные танки. Да, у меня ещё «Т-35А» есть с конической башней и поручневой антенной. Нашел его на месте сбора трофейного советского вооружения, тот в порядке был, на ходу. Его немцы подготавливали к отправке в Германию, куда-то в музей, только вооружение установить и боеприпасам пополнить. Этим я тоже собирался заняться. Хотя сам этот танк я оставить планировал просто как экспонат. Также и из остальных моделей танков. Что-то меня на коллекционирование потянуло. Уж не знаю почему. А по дому, закончу описывание тем что тут имелась вполне свежая банька. В доме мало того, что водопровод и канализация имелись, так ещё тёплый туалет, не придётся на улицу бегать, хотя и там скворечник был. Для моей жены вполне актуально. Однако душа не имелось, я уж не говорю про ванную, так что банька нужна. В общем, дом мне понравился, он как и амбар железом крыт. Хозяйка была тут, но покупку перенесли на завтра, договорившись встретится утром. Аванс я не оставлял, и вот так после осмотра, возвращаясь машину, она припаркована с другой стороны улицы была, я обнаружил что ко мне направляется армейский патруль. Старший лейтенант, шинель которого перетягивали ремни, и двое бойцов с винтовками. Явно комендачи, не спутаешь.

Ошибки не было, те действительно направлялись ко мне, явно приняв за действующего военного. Ожидая их, я поглядывал вокруг. Неплохая улица, а чуть дальше проехать и повернуть, будет окраина Москвы и дорога на Ярославль. Чуть дальше железнодорожные пути в туже сторону. Но далече, чтобы шум составов нас не будил. Старший патруля, подойдя козырнул и представился:

– Старший лейтенант Никитин, комендантский патруль города Москва. Попрошу ваши документы.

Достав из кармана френча документы, пришлось шинель расстегнуть, я протянул их старлею. Тот несколько секунд удивлённо изучал их, хотя и так было видно по трости, что я не совсем в порядке. Взглядом указав на кобуру, тот поинтересовался:

– Откуда оружие? Никакой информации об оружии у вас в документах нет.

– Трофей, – коротко пояснил я.

– Можно?

– Да, конечно.

Расстегнув кобуру, я достал «Парабеллум» и дал его изучить старлею. С некоторым сожалением возвращая оружие и документы, он на миг задумался, бойцы уже откровенно скучали, но всё же поинтересовался:

– Скажите, лейтенант, как я понял вы зенитчиком были. Где воевали?

– Ну да, командиром батареи. А воевал сначала в Западном военном округе, потом на Западном фронте после переименования. А в чём интерес?

– Да понимаете, в том же в районе Минска у меня брат двоюродный воевал. Тоже зенитчиком был. Может встречались? Лейтенант Сомин, командиром батареи был.

– Знал я одного Сомина, отчества не скажу, а звали Анатолием.

– Точно, Толик. А отчество у него Олегович. Вот посмотрите, это он?

Стралей достал из кармана своего френча портмоне и найдя нужную фотографию показал мне. На снимке, а там были запечатлены два молоденьких лейтенанта, явно оба только из училищ, одним был стоявший передо мной старлей, а второй Сомин.

– Да, это он, мой временный командир, – возвращая фото, подтвердил я. – Кстати, как он? Ранение конечно тяжелое, но вроде состояние стабильное, должен был выжить.

– Не знаем, о ранении я сейчас от вас узнал. Пришло сообщение родителям, пропал без вести. Я пытался выяснить, но удалось узнать, что тот под Минском пропал. Спрашиваю иногда, бывало в госпиталя заходил, интересовался, и никаких известий. А вы значит с ним в последнем бою вместе были?

– Получается что так.

– Расскажите, я должен знать… Да и семье Толи отписать надо будет.

– Расскажу, почему бы и нет? Главное вам нужно знать, что лейтенант Сомин герой, и этот факт не поддаётся сомнению. Я сам, как единственный после боя оставшийся на ногах командир, на него наградные оформлял, меня попросили, комдив Романов. На «Боевика» написал.

– «Боевика»?

– Орден «Боевого Красного Знамени».

Мы отошли чуть в сторону, оба понимали, что времени нет, поэтому я сказал:

– Если хочешь со всеми подробностями рассказ, подходи к этому дому, я его приобретаю. В воскресенье новоселье будем справлять, так что приглашаю. Там и пообщаемся. А сейчас коротко могу описать как дело было.

– Устраивает, я сам на службе.

– Ну значит, слушай. Сам я командовал отдельным зенитно-пулемётным взводом при охране штаба Четвёртой армии, и мне поступил приказ усилить охрану железнодорожного моста…

Я действительно коротко, минут за десять описал всё что происходило у моста, решив не описывать как сам там бегал и уничтожал немцев, расписав что мы это делали совместно большой группой бойцов. Какие силы у нас были и у немцев до боя, и соотношение потерь после. Ну и как отправил Сомина и остальных раненых санитарным эшелоном. Думаю, до госпиталя он доехал, а там очередное кольцо, и окружение, поэтому родные о нём ничего и не знают. Конечно попасть раненым к немцам в плен это верная смерть, но бывает выживают, так что ещё не факт, что тот погиб, может где в плену. Тот пообещал быть на новоселье, придёт с тетрадкой, он хотел всё записать с моих слов, как очевидца, чтобы родным отправить, семья у них большая, ну и записал мои данные в блокнот, после этого мы расстались. Тот направился дальше с бойцами, а я решил раз есть свободнее время прокатится по музеям, должны быть открыты, вроде ещё не начали эвакуацию, может успею? Заодно заеду куда перекусить, уже хотелось. И да, надо за портфелем с моими вещами заехать, за тем что я прикопал перед тем как уехал в училище. Надеюсь там ничего не пострадало. Вот и увидим.

Следующие четыре дня пролетели как в круговерти. Для начала, дом я-таки купил, причём Аня перед покупкой в нём была и тот ей понравился, она не ожидала что дом будет такой большой. Насчёт хозяйства я её успокоил, это на мне, дома она будет лишь отдыхать от службы. Чем изрядно её утешил, а то та испугалась грандиозности хозяйства. Нет, ленится она не хотела, сказала, что будет помогать, но это по желанию и состоянию, устала или нет. Хозяйка уезжала к дочери в Владивосток, так что оставляла практически всё, а так как семья была зажиточной, я выкупил и швейную машинку, и патефон с пластинками. Хотя в браслете они у меня были, да не по разу. Много что ценного имелось. В общем, дом я выкупил со всей обстановкой и имуществом, и та уже на второй день укатила к дочери. Я оформил себя и жену, мы прописались где положено в службах, познакомились с участковым, ну и справили новоселье. Народу хватало, в основном из госпиталя. Никитин был. Именно на него я валил как на своего знакомца, что одолжил мне машину. Надо же было это как-то объяснить, откуда та у меня. По поводу портфеля с вещами и документами, тут всё в норме, даже не отсырело, достал. Теперь у меня свой хирургический инструмент, да и тестер и разными рабочими инструментами был на месте, книги те же.

Новоселье справили хорошо, я потом всех развёз по местам проживания. Единственный минус из всего того что произошло, это общение с участковым. Тот в наглую заявил, что я должен взять постояльцев на дом, хочу я того или нет. На что уже я пояснил что я детдомовский и в общежитии жить не хочу, нажился уже. Вон, люди бегут, проблем с жильём нет, пусть там заселяются. В общем, отбрил его. Да и бывшая хозяйка нашего подворья пояснила мне, отчего у той квартирантов нет, а потому что сообщила им что дом продаёт, а с балластом в виде постояльцев сделать это сложно. Распихала их по соседям, и вот так продала мне дом. Она же мне сказала, я могу брать постояльцев по своему желанию, в наглую вот так пихать мне не имеют права. На новоселье я уточнил у Никитина, тот подтвердил, однако проблемы с жильём из-за беженцев поднялись на такую высоту что сейчас уже не интересуются у хозяев их желанием. Силой заставляют. Ну-ну, посмотрим. У меня не общежитие и не ночлежка.

По поводу поиска амулетов пока ничего не скажу, беглый осмотр ничего не дал, а на вдумчивый у меня не было времени. Сегодня, в понедельник, я выгнал машину со двора, и отвёз довольную Анну до места службы, всё же наш дом был далековато, в трёх километрах, на трамвае полчаса ехать, да ещё с пересадкой. Но сегодня я решил шикануть и отвезти её, тем более полгода снова ухудшилась, снег вперемежку с дождём шёл, поэтому та моё предложение приняла в охотку. Машина у меня в амбаре стояла, выгнал, запер всё и отвёз жену. А вот от машины нужно избавляться, мне был неприятен интерес участкового, дважды его засекал на нашей улице, как будто случайно там прогуливающегося. Добравшись до госпиталя, я поцеловал жену прежде чем отпустить её, предупредив что встречу вечером и сопровожу домой, нечего той в темноте в одиночку по улицам Москвы гулять, но встречу без машины, мол, её вернуть нужно, и на этом распрощался. До вечера.

Сейчас же мой путь лежал к сыну одного коллекционера, который как мне стало известно, распродавал коллекцию покойного отца. Та ему без надобности, в отличии от денег. Вот и посмотрим, может что я присмотрю? Надо только заехать на Главпочтамт, это по пути, жена попросила. Она потеряла связь с семьёй, те снялись с места – она почту поменяла, вот так и потерялись. Осталась одна надежда, те догадаются отправить на Главпочтамт письмо до востребования. Ранее раз в неделю Анна ходила сюда в течении двух месяцев, теперь уже я это буду делать. Работница почты проверяя пачки писем вдруг действительно нашла нужное среди свежей почты. Значит семья Анны в порядке. Они в Севастополе жили, мать у Анны тоже врач, была призвана на службу. Есть ещё сестра шестнадцати лет, Дарья. Это единственные родные моей жены, это всё последствия Гражданской войны, и та о них сильно переживала. Мне письмо не выдали, я уточнил у сотрудницы, может ли моя жена получить, с условием что та документы сменила на мою фамилию, и та подтвердила, нужна лишь справка о регистрации брака, где имеется девичья фамилия. Эта справка дома была. Поэтому я сначала решил заехать домой, а потом за женой. Ничего, отпросится на час. Ради такого отпустят. А на выходе я был сбит с ног телом, а над головой засвистели пули впиваясь в дверной косяк здания почты.

– Твою же мать! Не успел с защитой, – только и простонал я, пытаясь сбросить с себя мёртвое тело, да достать пистолет из кобуры.

Самое забавное, если тут вообще юмор можно найти, так это то что происходящее не имело отношение с моими делами или моим захватом, а происходило банальное ограбление. Вооружённый налёт. Причём не почты, из которой я выходил, а находившейся рядом сберкассы. А такое поведение бандитов было обусловлено тем, что передо мной шёл сотрудник милиции, в звании лейтенанта, видимо на него и среагировал один из бандитов, выпустив весь магазина из пистолета. «Браунинга», как я смог определить. Меня не задело, хотя пули вокруг и свистели, лишь был придавлен телом сотрудника милиции. Я не успел ни то ни другое, ни от тела избавится, ни оружие достать. Тот бандит что стрельбу открыл, заметил мои движения, на истерике рванул ко мне:

– Ты что это удумал урод, куда руки потянул?! А ну доставай что там у тебя?

Пришлось достать пистолет, откидывая его в сторону, и униженно скуля просить меня не убивать. Причём были свидетели, другие прохожие, что залегли там где находились, они всё слышали. А когда молодчик нагнулся чтобы поднять оружие, свой пистолет тот между прочим ранее очень шустро перезарядил, в моих руках оказался «МП». Не тот что мне выдали перед заброской в немецкий тыл, тот забрали после возвращения, это один из трофеев. Короткая очередь сбила того с ног, потом я прошёлся по кабине машины налётчиков, это был «фаэтон» «Газ-А», водитель поник к рулю. Тут на улицу из дверей сберкассы стали выскакивать налётчики с мешками денег в руках, четверо их было. Остатка магазина мне хватило чтобы положить всех. Быстро перезарядив автомат, я сильно хромая, трость осталась лежать на месте падения, проконтролировал сначала молодчика и водителя, а потом и оставшуюся четвёрку. М-да, вшестером в одной машине им было бы тесновато.

Сделав вид что осматриваю машину, я убрал автомат обратно в браслет и дохромав до молодчика, поднял «Парабеллум», на ходу убирая его в кобуру, после чего подняв трость, прислонился к стене здания почты, ожидая появления работников соответствующих служб. Бежать смысла нет, работники почты быстро сдадут меня, тем более жену мою знают. Вычислят скоро, а я не один, не хотел бы чтобы отдача жены достигла, так что стоим и спокойно ждём. Хотя нет, не стоим. Шальными пулями было ранено двое прохожих, это не я постарался, а у меня в кармане шинели индивидуальный пакет, всегда ношу на всякий случай, так что опираюсь на трость, нога разболелась, я направился к ним. Именно там и застали меня прибежавшие сотрудники милиции, двое было, с небольшим опозданием также прибежали бойцы комендантского патруля. Один из прохожих ранен был легко, сам рану зажимал, пока я второго обрабатывал и перевязывал, и как раз им занимался, тут ранение в руку было, когда один из сотрудников милиции, опросив очевидцев, а их хватало, с два десятка имелось, подошёл ко мне. Причём тот терпеливо дождался, когда я закончу, для раненых уже нашли транспорт чтобы отправить в больницу, и только после этого обратился ко мне:

– Товарищ, можно вас?

– Да, конечно, – кивнул я и подойдя к водосточной трубе где текла ледяная вода, стал отмывать от крови руки. Ещё и шинель дома мыть, та была в пятнах крови того лейтенанта, да и в грязи, поваляться пришлось.

– Сержант Парфёнов. Мне бы хотелось выслушать вашу версию произошедшего. Нет, к вам нет никаких вопросов, более того мы благодарны за уничтожение бандитов, но всё равно хотелось бы выслушать вас. Например, откуда у вас автомат, и где он?

– Насчёт произошедшего, сообщу так. Как бывший командир Красной Армии, комиссованный по ранению, орденоносец, я не мог смотреть на такое бесчинство, и уничтожил бандитов любыми способами.

– Очевидцы говорили, что вы умоляли не убивать вас. А потом всех постреляли, – ткнул тот пальцем в то, что ему казалось самой болезненной точкой для меня, но это было не так.

Достав платок из кармана, я стал вытирать ледяные после отмывки руки, поясняя этому настырному менту:

– В госпитале я лежал с командиром-разведчиком, вот тот и описал. На задании, если тебя окружили, можешь хоть молить не убивать, упав на колени, хоть обделаться, даже по большому. Это не страшно, страшнее не выполнить задание. А обманув врага, усыпив его бдительность, воспользовавшись тем что отвлёк его внимание, ударил и уничтожил его, после чего выполнил задание, за это тебе честь и хвала. Я воспользовался его советами. Как видите сработало.

– Но вы потом прошлись и добили всех раненых.

– Привычка, – пожал я плечами. – Почему-то раненые враги не сдаются и отстреливаются до конца.

– А оружие, где автомат?

– Не знаю, видимо потерялся, – пожал я плечами. – У меня нет.

– А пистолет?

– Трофейный, лично снятый мной с адъютанта командира охранной дивизии Вермахта, пленённого мной.

– Ясно, – тут тот обернулся и пробормотал. – Начальство приехало. Документы ваши теперь можно осмотреть? Руки вроде чистые.

– Конечно.

Достав документы, я предъявил их тому, но возвращать тот их не спешил, передал подошедшим командирам, что также их изучили. Как, впрочем, и меня, стоявшего опираясь двумя руками о рукоятку трости. А вот дальше особо допрашивать меня не стали, видно было как мне тяжело, даже пот на лбу выступил, так что опросили, дали подписаться в показаниях, после чего поблагодарили и отпустили. Я в шоке, в будущем при подобной ситуации я бы давно уже сидел в каталажке, мне бы ещё и приписали само ограбление сберкассы, чтобы бандитов выгородить. И без шуток, я знаю один такой случай, он был когда я ещё служил в спецназе. Даже пистолет не отобрали, сорок первый год, а милиционеры уже чтили священное право трофея. Ну или не стали нагнетать обстановку, время не то. Насчёт автомата не спрашивали, видели, что его действительно при мне нет. К тому же их заметно смутили мои награды, засветил их, когда шинель расстёгивал чтобы документы достать, ну и когда убирал обратно.

Дальше те разбирались на месте. Пострадавших, перевязанных мной, уже увезли, бандитов сносили к проезжей части, за их телами машина должна прийти. Оружие и мешки с деньгами собирали, да осматривали изрешечённую машину бандитов. Я же, завернув за угол, направился дальше к стоявшей там машине, до неё ещё метров триста было. А что? Я сначала в военторг заехал, хотел приобрести форменную зимнюю меховую шапку-ушанку, в фуражке холодно было, и между прочим купил по размеру, забросив в салон машины, и решил до почты прогуляться, оттого машина и не пострадала. Дойдя до магазина военного снаряжения, мельком обернулся. Да тут особо и не скрываясь за мной шла слежка. Ладно хоть не в форме, в гражданке, но это точно топтун. Отперев дверь машины, я сел за руль, с усмешкой наблюдая как тот заметался, и запустив движок, пользуясь тем что движение слабое, развернулся и покатил в обратную сторону. Разгоняясь. Заехав домой, я вычистил и как мог отмыл шинель, вроде чистая. Оставив её сохнуть на печке, подтопив дом, да накинув сверху гражданское пальто, у меня было в запасе, хотя надо озаботится верхней одеждой, зима всё же вскоре, после чего прихватив справку, покатил за женой. Там действительно проблем не возникло, отпустили, и проехали к почте. Тут уже пусто было, только пятна крови остались что тщательно отмывала дворничиха.

Я первым выбрался из машины, после чего открыл жене дверь и помог выбраться, при этом козырнув топтуну что ожидал нас у здания. Видимо догадался спросить у местных работников что я тут делал, и вот ожидал. Жена даже не осмотрелась и не обратила внимания на пятна, так спешила. Аня получила письмо, и тут же отойдя в уголок, в нетерпении его вскрыла, быстро пробегая строчки. Потом стала читать повторно, уже медленно вникая в смысл, я стоял рядом, подпирая стену, не мешая, но присутствуя, морально поддерживая Аню. Та наконец оторвалась от письма и сияющими от радости глазами сообщила:

– Живы. Они сейчас в Новороссийские, успели эвакуироваться из Севастополя на «Армении». Мама заведующая челюстно-лицевого отделения главного военно-морского госпиталя Черноморского флота. Военврач второго ранга. Дашка тоже рядом с ней, комнату в городе снимают. Тут есть адрес их почты куда писать.

– Думаю откладывать не стоит, нужно кратко написать о событиях что произошли, и наш адрес, пусть письма на него шлют. Более подробное письмо ты чуть позже им отправишь, главное связь восстановить.

– Ага, – согласилась та.

Открыв планшетку, не зря её прихватил из дома с блокнотом и писчими принадлежностями, так что Аня устроилась за столом, тут высокая столешница, удобно стоя писать, и стала быстро черкать ответное письмо. Чуть позже я ловко свернул листок в треугольник, конвертов в продаже не было, да и редкость они, и тут же отправили его. Пару марок пришлось купить, но не страшно, это же не военная почта, а гражданская. После этого мы покинули здание почты, топтун сразу метнулся к своей машине, что ожидала с другой стороны проезжей части и проследовал за нами, к госпиталю, где я оставил счастливую новостями жену, а потом те за мной дальше проехали. В улочках мне удалось сбросить хвост, не интересовал тот меня, и добрался до дома сына коллекционера. Тут удобное место было, никого, сараи вокруг, поэтому я поместил машину в браслет, та своё отъездила, засвечена, вот и убрал.

Дальше опираясь на трость, что-то действительно нога заболела, на лифте поднялся на пятый этаж и прошёл к нужной двери. Этот адрес мне слил один из работников музеев, так что я знал куда шёл. После недолго звонка мне открыл обрюзгший мужчина лет тридцати, кстати тоже хромой и с палочкой, что видимо и освободило его от призыва. Я попал куда нужно, тот это подтвердил. Более того, я не один такой покупатель, у него ещё трое находятся. Не страшно. Своё-то я уж точно получу. Пройдя в комнату, обнаружил что другие покупатели в заметном возрасте, интеллигенция из них так и прёт. Двое типичные маньяки-коллекционеры, а вот третий больше похож на работника музея и судя по тому как хозяин морщился, глядя на него, тот довольно долго и безуспешно уговаривал передать всё музею. Безвозмездно. Так и оказалось, уговоры и при мне пошли, причём хозяин квартиры откровенно его посылал, пока не вспылил и силой не выставил из квартиры. Да уж, неприятный старичок, фанатик.

Всё добро было выложено или на столах, или прямо на полу, на постеленных материях, а то и прямо в ящиках. Я также, как и остальные посетители, всё медленно обходил, причём присутствующие не понимали, что я тут делаю. Как-то не походил я на их окружение, скорее на бандита-мордоворота. Это ещё пистолет они не видят, из-за пальто кобуру я снял, оружие в браслете, достану мгновенно, а то, когда ещё из кобуры выцарапаю. Урок у почты был мне наглядным предметом. Как бы то ни было и, хотя на меня поглядывали с подозрением, всё же позволили осмотреть экспонаты. Я касался разных предметов подавая чуть маны. Первым засветился браслет, не скажу, что копия моего, но похож, даже очень. Указав на него, поинтересовался у хозяина:

– Сколько?

– Триста, – хмуро ответил тот.

– Молодой человек, – начал один из гостей. – Может нам этот экспонат тоже интересен?

– Ничего не знаю. Цену назвали, я плачу. Кто не успел – я невиноват.

Действительно дослав пачку банкнот, я отсчитал нужную сумму, которую вручил хозяину, и забрал приобретённый браслет. Казалось я это сделал, убирая в карман, но на самом деле в браслет-амулет. Тот принял его, в находке уже не было ни капли магии. Старики заворчали, а я продолжил. Хозяин коллекции не был против такого моего метода, не сразу за всё выбранное оплатил, а по мере нахождения сразу оплачиваю, так что я продолжил. Нашёл ещё два таких же браслета, один явно мужской, со сценами охоты, другой похожий на женский, четыре кольца, два перстня, рукоятка кинжала засветилась. Были находки в виде броши, заколки, кулона, пары пуговиц, двух медальонов, явно пряжки ремня, и серьги, комплект. Остальное на ману не отозвалось. Всего засветилось, причём я старался чтобы это никто не заметил, в случае чего на себя внимание обращая, пока свечение не прекращалось, аж двадцать предметов. Ровным счётом, можно сказать. Надеюсь я найду тут то что отвечает за защиту, вся надежда именно на медальоны.

Шесть с половиной тысяч я тут оставил. Но нисколько не жалел. Все покупки я забрал, после чего распрощавшись с хозяином, покинул квартиру и направился наружу. Не сразу, в Москве стало проблематично поймать транспорт, те же пролётки, такси так совсем практически исчезли с улиц столицы, но мне удалось остановить коляску с поднятым верхом, пусть продувало со всех сторон, но заехав в магазин, прикупив некоторые продукты, включая свежее привозное молоко, и доехал до дома. На углу замерла знакомая машина. Хм, и адрес узнали, быстро они. Демонстративно расплатившись с возничим, я договорился что тот подъедет в семь вечера, свозит меня за женой, после чего отпустил того и отперев входную калитку ворот во двор, заперся изнутри и прошёл к крыльцу, обувь чистить не нужно. Сильно подморозило, так что можно сказать чисто, лёд вокруг. Отперев дом, я первым делом подкинул дров, подтопив обе печки. Дровяной сарай полный, на зиму хватит, после чего натаскал воды в баню, ну как натаскал, использовала амулет-помощника. Он и сделал, и пока я сидел в доме, то шестью потоками затопил баню, и подготавливал её к вечеру. Баньку мы с Аней уже испробовали, в субботу, в первый день после переезда, как вещи перевезли и хозяйку спровадили, сейчас будет во второй раз, захотелось.

Сам я сидел и работал с амулетами. Оказалось, все три браслета, оба мужских и один женский, это амулеты расширенного пространства, склады, если быть точными. Два браслета пусты, в третьем имелось некоторое барахло. Да не повезло, действительно барахло, ничего ценного. Потом я изучил оба медальона, амулет-помощника снимать не стал, они магией не конфликтовали. Зарядил и сделал привязку к себе, уколы в палец были, после чего поработал с ними. Оба отвечали за защиту. Один заметно мощнее другой послабее. На уровне моего старого. Его я разрядил и убрал в своё кольцо, там всё самое ценное находилось. На будущее, чтобы если вдруг снова останусь без защиты, замена была. Я оставил более мощный амулет висеть на шее, цепи тот не имел, так я обычный шнурок использовал. Уф-ф, ну наконец-то, а то как голый себя чувствовал. Хм, как бы второй амулет-защиты жене подарить и сделать так чтобы та никогда его не снимала? Надо подумать. Пока же, пользуясь тем что время ещё было, я продолжил изучение покупок, параллельно восьмью потоками готовя ужин, чтобы накормить жену, когда вернусь с ней. У нас конечно осталось что-то, что мы гостям не раздали от вчерашнего новоселья, но хочу свежего сготовить. В этот раз я решил побаловать жену пельменями. Мясорубка имелась, мука, яйца и мясо тоже, так что на кухне шла работа, причём активная, лепились пельмени. А отварить их можно быстро будет, после баньки легко пойдут со свежей сметанкой. Заодно хлеба испеку, тесто я уже поставил.

Так вот, один перстень также отвечал за хранение вещей имея безразмерный карман. Правда тут он всё же имел конечный размер, и по моим прикидкам он был с амбар что входил в территорию моего подворья. Я так подсчитал, войдёт в него, если по танкам считать, шесть «КВ-2», ну и ещё пару «тридцатьчетвёрок» можно втиснуть. Вещь нужная. Тем более всё же амулеты хоть и находятся под чарами отвода глаз, но нащупать их можно. Я пару раз чуть не спалился перед Анной, успевая отвести её внимание разговорами. Так что браслет на ночь всегда снимал, вот перстень и кольцо оставлял, она на них не обращала внимания. Именно так, нашёл как отключать опцию отвода глаз, и отключил её. А что, это в древности амулеты прятали, сейчас никто не поймёт что это такое, по виду обычное украшение, не более. Анна лишь поинтересовалась не девушка ли мне колечко подарила, и убедившись, что нет, мол, это подарок на память, больше не интересовалась. А вот браслет я скрывал и снимал на ночь, возвращая на место по утрам. Тут мне ещё вот какая идея пришла, ведь амулетам безразмерного пространства, им ведь не важно заряжены они или нет, всё равно будут хранить всё что в них положено. И чтобы лишние браслеты и перстни не носить на руках, забить их под завязку и убрать в кольцо, а когда нужно доставать, это быстро, заряжать и извлекать из них всё что нужно. На мой взгляд идея отличная, по сравнению с тем чтобы на себе весь этот металл таскать. Надо подумать и проанализировать этот момент.

Это пока всё что я успел, остальные амулеты и не доставал из браслета, после чего собравшись, убедившись, что дома всё в порядке и готово, банька натоплена, доходит, поэтому одевавшись я вышел на улицу. Там как раз пролётка нанятая мной приближалась. Давно уже стемнело, однако наружка продолжал отслеживать, в амулете-помощнике имелся сканер, как я уже говорил, и тот позволял мне постоянно их контролировать. Топтун хотел перелезть незаметно через забор, собаки-то не было, все окна зарыты ставнями, светомаскировку ещё никто не отменял, но я ему не давал. Он трижды подскользнулся на корке льда, разбив локоть и наставил синяки. А когда наконец смог залезть на забор, то не смог удержатся, естественно не без моей помощи, и свалился с него. Снаружи. На этом его терпение и упорство закончилось и глухо матерясь, потирая отшибленные места, тот вернулся в машину, решив больше не искушать судьбу.

Пролётка покатила к госпиталю, и наружка последовала за нами в отдалении, изредка сверкая подфарниками. Фары те не использовали, запрещено, светомаскировка. Мы же доехали благополучно до госпиталя, ещё и простояли минут пятнадцать пока жена моя не выпорхнула наружу, с парой медсестёр, смена которых также закончилась, между прочим, одна заняла комнату что ранее Аня снимала, мы их довезли до места постоя, и направились обратно, наружка не отставала. Там отпустив пролётку, мы заперлись, и дальше банька, а потом ужин при свечах. Конечно романтично, но свет выключили, я уже привык. Это регулярно происходит. Когда мы поели, Аня была восхищена моими кулинарными способностями, и пили чай с ватрушками, я много напёк, завтра остаток возьмёт с собой, угостит коллег, я сказал:

– Я обустраиваюсь по дому, как ты, наверное, заметила. В огороде отметил квадрат и собираюсь выкопать там блиндаж. Нам нужно укрытие на случай налётов, а то у нас ничего нет. Сама знаешь, по ночам постоянно тревогу объявляют, укрытие необходимо. Думаю, за неделю всё сделаю. В три наката планирую. Завтра за досками и брёвнами поеду, насчёт машины уже договорился, так что завтра за тобой заеду. Это конечно не легковушка комфортабельная, грузовик, но лучше на нём чем пешком, или на пролётке.

– Про трамвай забыл.

– И до него дело дойдёт со временем, – согласился я, и сделав ещё один глоток, чай был великолепен, продолжил. – Однако это ещё не всё. Я договорился, и на нужды госпиталя выдадут продовольствие. Можно считать шефской помощью. Предупреди главврача насчёт приёма и разгрузки чтобы люди были, я часов в семь вечера подъеду. Будет шесть половинчатых говяжьих копчёных туш, шесть мешков муки, шесть с горохом, и две бочки вина. Не смотри на меня так, это не то вино, другое. А то больно уж скудное питание в госпитале. Надоели эти каши-размазни. Пусть нормальные супы варят на мясе. Хотя бы тем, кому можно по питанию. Да, завтра приготовлю гороховый суп на копчёном мясе, вечером попробуешь.

– Это не из того что госпиталю собираются передать? – нахмурилась Аня.

– Не волнуйся, раненых обкрадывать не буду, – криво усмехнулся я. – Окорок в сенях висит, там же мешок гороха. А продовольствие я для раненых только завтра получу.

– Извини, я неправильно подумала, – смутилась та.

Аня извинялась до полуночи, а потом мы уставшие уснули. Устали оба за день, и у той день яркий на события был, и у меня. К счастью та ничего так и не узнала о событиях у почты. О том, что я там участвовал точно. Надеюсь и не узнает. Хм, и как мне от наружки избавится? Она уже начинает напрягать, столько планов в тартарары летит. Хм, интересно, а что будет, когда они пробьют номер машины что я так пользовался и узнают, что она ни за какой частью не числятся? С вопросами ко мне подойдут? Вполне возможно.

Утром мы позавтракали, и Аня направилась к остановке трамвая, она тут в паре минут пешком находилась. Сегодня у неё обычная смена, а вот завтра суточное дежурство. Я отслеживал её с помощью амулета-помощника, та благополучно села на трамвай и укатила в сторону госпиталя, там пересядет на другой номер трамвая и доедет куда нужно. А наружка сменилась, машина та же, люди другие. Похоже я чем-то заинтересовал нашу милицию, вроде их люди, несмотря на недостаток сотрудников, выделить всё же смогли для слежки. Сидя дома я изучал остальные амулеты, одновременно параллельными сознаниями проводя работы. Даже в стихийной магии поработал, например, в направлении Земли. Так что, я действительно блиндаж собирался сделать, вчера первый слой на штык снял. А сейчас на метр углубил, уплотняя стенки. Постепенно так и углублю. Лопата рядом воткнута для виду, а на стенках сделал следы от неё.

Часам к десяти я закончил с изучением ещё трёх амулетов. А именно пряжки, кинжала и кулона. Кулон оказался защитой, слабенькой, явно для женщины делали, судя по виду, не боевой амулет, для повседневной носки. Мне кажется он детский, во избежание падений и получения других травм. Разрядил и убрал в запас, в свою коллекцию. Пряжка, это амулет сканера, подаёт на сетчатку глаз информацию по округе на шесть километров вокруг. Штука нужная, вставлю в свой ремень, и буду использовать, а то меня беспокоит что жена без присмотра. Тот с другими амулетами не конфликтует, оттого и пришёлся мне так по нраву, хотя полное изучение его возможностей я до конца ещё не довёл. Кинжал имел возможность резать любые предметы. От камня до металла. Я подозреваю ему и танковая броня что пластилин. Штука нужная, но пока необходимости в нём не было, разрядил и тоже убрал в запас. Остальные пока не трогал, и до них время дойдёт. Сейчас же, заперев дом, я не торопясь направился к остановке. Наружка отслеживала меня со стороны. Доехав до рынка, я там сбросил хвост и смог уйти. А на рынке нам нужно будет побывать, Ане обещал. Тут много чем торговали. А ей нужно приобрести одежды, платья и всё что для дома. А то одна форма да одна сменка белья, нехорошо. Вот после дежурства ей дадут время для отдыха, часть и потратим на посещение рынка.

В данный момент, скрывшись в улочках, я ушёл за гаражи, достал «Зис» с крытым кузовом, но пустым, явно армейская машина, видно по покраске и номерам, и стал заправлять её из канистр, баки у той пусты были. До полного залил, две двадцатилитровых канистры. После этого, пока мотор тарахтел прогреваясь, я забрался в кабину, и покатил к порту. А я узнал где можно приобрести доски и брёвна для блиндажа, да и для дров тоже. В порту. Сам я снова одет под военного, шинель чистая на мне, ремнями препоясан, шапка-ушанка на голове, я в неё амулет-помощника вделал на время, и вот так катил к порту. На воротах сообщил что приехал покупать доски, но меня не пустили на территорию, отправили к зданию правления порта. Там нормально, нашёл нужного человека, договорился о приобретении нужных стройматериалов, даже скобы можно купить, и я всё оплатил в бухгалтерии. По моим прикидкам придётся три рейса делать чтобы всё вывезти. Я даже тут в порту двух грузчиков нанял, чтобы они на дому мне разгружали машину. А то подозрительно будет, как это инвалид машину в одно рыло разгрузил.

Нормально. Сначала, для первого рейса все купленные доски загрузили, их тут огромные штабеля скопили за лето, смотрел чтобы не гнильё подсунули. Сверху закинули ящики со скобами и гвоздями. Один грузчик в кабину сел, другой смог в кузов залезть, и вот так покатили к дому. Наружка там ждала, удивились моему такому появлению. Смотрели как я открываю ворота и задом загоняю грузовик во двор, потом отпираю ворота амбара, куда грузчики и начали разгружать доски, складируя их штабелем на сухом полу под крышей. После разгрузки грузчиков я оставил в амбаре, всё равно там ничего ценного нет, а в порту другая бригада загружает машины, нечего их катать туда-сюда. И видимо моя такая деятельность так заинтересовала представителей слежки, не знаю кто ими командует, что они ко мне участкового заслали. Я как раз машину задним ходом во двор загнал, поставив к воротам, чтобы удобнее разгружать было, всё равно амбар пустует, там всё и складировалось. Грузчики уже занялись брёвнами, те длинные, на два метра из кузова торчали, но одного размера, не крупные, как раз для наката и сруба блиндажа, когда подошёл участковый. Тот в звании сержанта был, к слову.

– Что тут происходит? – нагло входя через открытые ворота во двор, даже не поздоровавшись, требовательно поинтересовался тот.

– А тебе какое дело? – также грубо поинтересовался я.

– Ты как с представителем власти разговариваешь?! – аж взвизгнул тот.

– Если этот представитель власти ведёт себя как быдло и хамло, отвечаю тем же, – ответил я, и жёстким приказным тоном скомандовав. – А сейчас сержант, кругом! Шагом марш! И постучись как проложено, представившись по всей форме.

– Я это так не оставлю, – продолжал тот угрожать.

– Да ты что? Ты крыса тыловая мне фронтовику ещё и угрожать будешь? Да я тебя сгною, мигом повестку в зубы и на передовую, посмотрим, как ты там с полными штанами какашек скакать по окопам будешь урод. Ну что, есть что сказать? Ты не смотри, я до твоего начальства быстро доберусь и поясню как их представитель, мне орденоносцу грубил и угрожал. Долго ты на своём месте пробудешь? Кругом я сказал!

Тот поиграл скулами, но всё же развернулся и вернувшись на улицу, вежливо постучавшись и представившись, прошёл во двор, когда я разрешил. Ну и поинтересовался нейтральным тоном, явно внутри кипя от злости, чем это я тут занимаюсь.

– Бомбоубежища у меня нет, вот и сделать собираюсь, – таких же нейтральным тоном пояснил я. – Немцы Москву частенько бомбят, укрытие необходимо. Стройматериалами запасаюсь. Я удовлетворил ваш интерес, товарищ участковый инспектор?

– Откуда у вас эта машина?

– Сослуживцы дали до вечера. Они в Москве новую матчасть получают, завтра на фронт отбываю. Вошли в положение и дали машину.

– И документы имеются?

– Конечно.

Эту липу я сделал ещё утром, номер части настоящий, я там действительно служил, пусть проверяют. Так что тот вернул документы на машину, и отбыл, мельком всё осмотрев, груз действительно был доски и брёвна. После третьего рейса я отвёз грузчиков в порт, у меня там ещё был интерес, в порту в мастерских, как оказалось, начали изготавливать печки-буржуйки по заказу армии, делали с перевыполнением плана и то что было сверху продавали. Нужды населения тоже учитывались. Также через бухгалтерию я приобрёл такую печку и трубы для дымохода, после чего отвёз её домой, разгрузив. Уже сам, с помощью амулета-помощника. На этом всё, время полседьмого было, поэтому я загрузил в кузов продовольствие из браслета, и вино, я его пробовал, молодое ещё, но пить можно, туши и муку с горохом не забыл. После этого запер дом и покатил к госпиталю. На этом всё, со следующего дня затихарюсь, буду заниматься делами по хозяйству, наведу мосты, хочу сдать экзамены и получить диплом врача, вот по этому поводу и буду работать, а то на меня уже косятся, чуть ли не тунеядцем считают. Ага, инвалида-фронтовика. Ночью машину отгоню, оторвусь от слежки, уберу в браслет и вернусь пешком. Пока планы такие были, а дальше посмотрим. А на пути меня застала сирена предупреждения воздушного налёта. Остановив машину, поставив её вплотную к стене кирпичного дома, я остался сидеть в прогретой кабине. Всё равно ничего ту не знаю, также где и бомбоубежище, надеюсь меня бомба минует. Найти укрытие я найду, амулет-помощник поможет, но я поленился, и так пережду. Время есть, сижу и думаю. А не повоевать ли мне? Сделать танковую группу и повеселится в немецком тылу. Браслеты, куда трофеи убирать, имеются, на мой взгляд идея просто отличная. Тем более желание имеется. Нужно этим пользоваться, пока война и имущества бесхозного огромное количество вокруг. Это я о немцах и о том, что они захватили. Надо всё обдумать. Хотя тут всё равно подготовка серьёзная требуется, но идея действительно стоящая. Хм, а что там я помню про налёт японцев на американскую базу в декабре? Будет мне там чем поживится во время этого дела? Мне бы подлодку. В будущем в мирное время такая штука точно сгодится. Да и вообще запас карман не тянет.

Воздохнув я открыл дверь и встав на подножку осмотрел небо. Низко висевшие тучи ясно давали понять, что погода для полётов крайне неблагоприятная. Немцы уже дней шесть не летали и не бомбили Москву, и не понятно отчего объявили тревогу, если погода как-то не особо наладилась. Но то что слышно гудение в небе, это я видел. Может у немцев небо и чистое, но над городом всё тучами затянутся, так что если те и будут бомбить, а по ночам к нам летали высотники, то только наугад. Нашим даже отбиться нечем, тучи. Вернувшись в кабину я так и сидел, пережидая налёт. Как я и думал, для немцев этот вылет просто напомнить о себе, чтобы мы не расслаблялись, потому как большая часть бомб сыпались за городом, да чуть на окраине. Говорю же больше наугад сбрасывали.

Когда тревогу отменили, я включил скорость, а машина всё это время тарахтела мотором, я не хотел мёрзнуть в кабине, и вырулив на дорогу покатил дальше к госпиталю. Наружка всё также следовала за мной в отдалении. Там на налёт не обратили внимания, все помещения ранеными заполнены, просто нет столько персонала чтобы спустить их в подвалы, я тоже, когда лежал вместе со всеми в палате, пережидал налёты. Удачно, у нас разве что стёкла дрожали, но рядом ничего не взрывалось, стёкла не пострадали. Меня уже ждали, так что развернув машину, я подогнал её задом к дверям входа на кухню, там ещё рядом кладовка где припасы хранили. Сюда и главврач подошёл, пока пара пожилых бойцов из санитаров разгружали машину, и его зам по снабжению, именно он и принимал груз, записывал. Ни о какой проверке пищи и речи не шло. Я лично всё проверял, не отравился. Надеюсь и тут никто не пострадает. Дальше расписавшись в наряде на приём продовольствия, отогнал машину в сторону, чтобы не мешала, и направился на поиски Анны, заодно своих парней из палаты навестил, яблоками угостил. Да, забыл, я ещё мешок яблок в кузов машины забросил, так что и витамины медики приняли, надо же им помогать. Вот я это и делал. А от туш и вина в браслете, что оставил прошлый его владелец, нужно избавляться. Выбросить жалко, а вот так раздать вполне можно. Вино медики быстро продегустировали, в боку пробка была, выбили, налили в кастрюлю и опробовали. Своими качествами оно их устроило.

Забрав Анну, я доставил её домой, мы поужинали, гороховая похлёбка её восхитила, и пока та омывалась в небольшой жестяной ванне, баню я не топил, отогнал машину за сараи, едва ушёл от наружки, и вскоре вернулся домой пешком.

***

Следующая неделя пролетела как-то стремительно. Вести с фронтов становились всё тревожнее и тревожнее, немцы медленно, но всё же сближались с Москвой. И мои предположения что может дойти и до уличных боёв похоже становятся всё вероятнее. В некоторых местах немцы в ста километрах от столицы находились. Сам я за это время освоил все приобретённые амулеты, изучив за что те отвечают, закончил с укрытием, у нас оказался типичный блиндаж с двухуровневыми нарами, столом и печкой-буржуйкой в центре. Пол земляной, купленные на рынке соломенные тюфяки я бросил на нары. Некоторый запас продовольствия и одеял оставил, посуду, лампу керосиновую и свечи, запас дров. В общем, если что, переждать можно. Аня конечно подивилась что так быстро всё сделано было, но я объяснил это тем что мне помогали. Так что теперь в случае налёта мы досыпали в укрытии.

Я уже пообщался с руководством университета по поводу сдачи экзаменов, но меня обломали, ради меня одного никто не будет отвлекать преподавателей от итак сильно уплотнённого графика учёбы. Так что только весной где будет выпускаться ускоренный выпуск, меня примут на общих основаниях. В общем, посоветовали подождать полгода. Я лишь пожал плечами, подожду, тем более планы имелись. Наружку через четыре дня сняли после того как я продовольствие в госпиталь привозил, это была разовая акция, хотя в будущем я и планировал это повторить. Видимо людей у нашей родной милиции не хватало, оттого и сняли наблюдение, зато участковый стал мелькать, видимо ему перепоручили за мной приглядывать, что тот и делал с особым удовольствием. Ну а так как я закончил основные дела, в планах на ближайшие дни снова прогуляться, по рынку, барахолкам или скупщикам, поискать в продаже амулеты, грабить пока музеи и коллекционеров я не хочу, а продать те мне вряд ли что захотят, это оставим на крайний случай, я и так накопил изрядно.

Так вот, по поводу тех амулетов что приобрёл не так давно. Вот что я по ним выяснил. Про пряжку я уже говорил, вделал в свой ремень, сверху приклеил срезанную с армейской звездой чтобы замаскировать её, но сканер теперь работал и жена под присмотром. Сам сканер я уже более подробно изучил. Информацию можно подавать на сетчатку или обоих глаз, или на любой по выбору в случае нужды. Этот сканер можно использовать как тактический планшет, идеальный инструмент для артиллериста, что миномётчика, что гаубичника, всё видно, ну и как для стрелка, а я всё же снайпер. Пока опыта его использования у меня нет, но некоторые теоретические наработки я сделал, осталось только проверить их в деле, но это на будущее. Так вот, по тем четырём кольцам, один имел безразмерный карман, это женское колечко, да и карман совсем крохотный, едва с чемодан размером. Правда, большой, человека втиснуть можно, жаль только эти склады живое принимать не могут. Точнее могут, но убивают, я на немцах проверял. Второе кольцо, это амулет ночного виденья совмещённый с биноклем. Днём работал плохо, не предусмотрен для этого, но ночью я с ним бог. Когда за женой по вечерам ходил, сопровождая её, всегда им пользовался. Третье кольцо оказалось лекарским амулетом, но лечить тот не мог, чистый диагност. Для меня как для неполноценного врача, а документов нет, это просто восхитительная находка. Это кольцо-диагност можно и в патанатомии использовать. В теории, не проверял, а вот на раненых в госпитале, когда жену ожидал, вполне. Вещь. Четвёртое кольцо оказалось бытовым. Да тот же зонтик. У меня уже был амулет схожего действия, этот в запас ушёл.

По остальным скажу так, там тоже интересные находки были, или откровенный мусор. Брошью оказался амулет из комплекта мага-артефактора. Или их ещё пространственными называли. Эта брошь, если так подумать, самая ценная находка из всех моих покупок, амулет-диагност на втором месте. Именно так. Эта брошь, когда я к ней подключился и смог управлять, позволяла мне видеть, отправляла картинки на сетчатку глаз, магические линии и магемы. О да, я теперь снова видел амулеты в этом зрении. Функций у броши довольно много, но если проще, это «Магическое Око». Жаль брошь не позволяла влиять на магемы. Работать с ними. Чистое «Око», как увеличительное стекло у ювелиров. Однако вещь всё равно нужная, позволила мне изучать остальные амулеты и их структуру. Единственный минус, амулеты в спящем режиме брошь не видела, пока я не подам ману и плетение не засветится, для броши эти украшения остаются украшениями. Так что искать амулеты снова придётся методом тыка. Ничего, я ещё изучаю все возможности броши, может найду опцию видеть скрытое.

По остальным. Комплект серёжек, это амулет подводного дыхания. Не знаю почему в он в таком виде, но факт остаётся фактом. Теперь я не только смогу плавать среди льдин благодаря амулету климат-контролю, но и нырять и уходить на глубину. Полезная опция. По тем двум пуговицам скажу, что одна отвечала за уже привычный мне климат-контроль, а вторая странная. Я не сразу разобрался, что та отвечает за съёмку. Если проще, то это камера наблюдения, правда дальность управления метров пятьдесят, но если где её закрепить, я буду всё видеть в режиме онлайн. Данные также на сетчатку идут. По сравнению со сканером качество картинки конечно же лучше, даже цветная, а то на сканере только силуэты без чёткого виденья, но зато у сканера возможностей больше, как и дальности. Обе пуговицы ушли в мою коллекцию, запас пополнялся. А вот заколка преподнесла сюрприз. Это оказалась энциклопедия. Ну книга если проще. Для меня бесполезная, языка не знаю, не латынь, на арабскую письменность похоже, тоже в запас ушла.

Вот так я и изучил все покупки. Хорошо, но мало, нужно ещё добыть. Сегодня утром я проснулся, и не будя жену, она после суток, час назад пришла, до полудня будет отсыпаться, выбрался с кровати, после чего ушёл на кухню. Привычно подтопив печи, я приготовил завтрак, и поев, стал работать. Все основные дела сделаны, я даже дом отмыл, что было не просто. Полы деревянные, не крашенные, грязь быстро покрывает их, поэтому нужно соскабливать её. Однако используя Стихии, в направлениях Земли, Воды и Воздуха я за двадцать минут наводил блеск, и в доме пахло сосной, у нас сруб сосновый. Доски пола и брёвна сруба блестели как новые. Как будто воском покрыты. Наш дом Аня обожала, особенно за тепло, и за этот чистый свежий запах хвои. До такой степени, что когда написала огромное письмо матери, предложила сестре переехать к нам, место было. Обуславливала та это тем что у нас безопаснее. Ха, немцы к Москве рвутся, нашла безопасность. Вторым письмом та предложение отменила, пояснив почему. Ответа пока нет, рано ещё, ожидаем.

А по поводу работы, то я не искал себе занятие, давно уже решил, чем займусь. Никуда я не устраивался, хотя на это и смотрят косо, но фронтовик, да ещё инвалид, в общем, поглядывают, но молчат. Пара предложений трудоустройства было, но так, скорее совесть успокоить. Беженцев в столице много, так что рабочей силы хватало, не требовалось меня силой куда за шкирку тащить и оформлять на какую работу. Одну участковый пытался подкинуть, сторожем на склады, пришлось аккуратно послать его. Во второй раз жена, она же знала, что я неплохой хирург, даже инструмент свой имею, та его чуть не облизала, настолько он ей понравился. Пока я им не пользовался его жена себе прибрала, им работала. Аня даже с главврачом поговорила, и тот мной заинтересовался, но сделал своё предложение. Тот решает вопрос с получением мной диплома врача, а я, как и Аня, работаю в госпитале до конца войны. Пока думаю, принять это предложение или нет. В принципе, полгода прождать я вполне могу, а с тем авралом в военных госпиталях связываться я не хочу. Это ведь снова призыв на службу. А раз в госпитале могу служить, то время военное, напишут приказ и отправят в какой медсанбат для усиления и пополнения. Я уже навоевался. В том смысле что меня уже такими приказами подставили под инвалидность, хватит. Подожду полгода, получу диплом и устроюсь в какой столичной больнице где также ощущается нехватка врачей. Там они тоже нужны. Я не бегу от войны, меня бои не страшат, вот ещё, но вот командиров над головой, я больше терпеть не хочу, одного урока достаточно. Вон, ногу укротили из-за одного мудака-полковника из разведупра нашей армии. Может действительно найти его и вернуть должок? Желание есть, возможности нет. Ладно если немцы его не отблагодарят, то после окончания войны я это сделаю, инвалидом, око за око.

А по поводу работы, то она на дому. Да я про технику, вот уж как второй день так потихоньку её и восстанавливаю. Амбар утеплён был, там даже печка кирпичная стояла, для обогрева, видимо, чтобы зимой работать можно было, так что пока я завтракал, управляя амулетом-помощником, затопил её и постепенно амбар прогревался, ночью я там не топил. И сейчас пройдя в амбар, закрыл ворота, на щеколду, чтобы войти нельзя было, после чего достал из браслета «КВ-2». Это второй, с первым за последние два дня я закончил, и привёл его в идеальный порядок. Без шуток. В первый день, когда я достал танк, то уставился на него как баран на новые ворота. Что я о нём знаю? Да ничего. Танкист, что со мной лежал в одной палате, помочь тоже не мог, тот командовал батальоном лёгких танков, и если про «БТ» или «Т-26» ещё описать что-то мог, то о новейших танках ничего. Сам издали только видел. Так что я промучился в первый день, пока заправлял, делая всё амулетом-помощником, масло заливал, пулемёты устанавливал на место, боекомплект пополнял. Разве что не заводил, шуму будет столько… соседей пугать не хотел. Однако всё изменилось на второй день, это вчера было, и сейчас поясню почему.

Жена на дежурстве была, потому я спокойно работал, и как раз изучив брошь прошёл в амбар, не убирая её, оставив в кармане френча. И тут снова начав работать с танком, недоделки устранял, понял, что начинаю разбираться в боевой машине. Не сразу, но я сообразил, что это влияет брошь, видимо у неё была опция познания механизма. Я потом нашёл эту опцию в подобии меню, действительно такая была. Конечно такой сложный механизм как танк ей не доступен, но если сосредоточится отдельно на двигателе, потом на трансмиссии, вооружении и остальном, то становится всё интуитивно понятно. Я настолько увлёкся, что позволил себе привести танк в порядок, он в таком состоянии не был, наверное, даже когда завод покидал. А работал я с техникой не своими руками, амулета-помощника вполне хватало. Мне можно было вовремя работ даже в доме находится, не обязательно амбар посещать. Жаль только не запускал двигатель, проверить хотелось, был бы амулет что звуки глушил, так совсем хорошо, но чего не было, того нет.

С этой второй «двойкой» я закончил за три часа, ещё до обеда, даже приготовить этот самый обед успел. Первую машину, я пополнил боеприпасом используя гаубичные снаряды, добытые на захваченных немцами артскладах, но когда сработала опция познания механизма, то я понял, что у танков используется ослабленный заряд, пришлось перебирать, так что боекомплекты у обоих танков теперь в порядке. Жаль только одни фугасные. Так закончив, я вернулся в дом, обед уже был готов, поэтому достал чугунок с щами, и разлив блюдо по тарелкам, отправился будить мою соню. От поцелуев та проснулась, и тут они затянулись, перейдя в нечто другое. Пришлось задержатся. К супружеской жизни я подошёл очень серьёзно, ранее у меня не было такого опыта, но я уже узнал все прелести женитьбы, причём мне нравилось заботится о своей жене. Чуть позже, когда мы поели и пили чай, следовало поторопится, мы сегодня планировали повторно посетить вещевой рынок, докупить что ранее не успели, та спросила:

– Так что ты решил по поводу предложения нашего главврача?

– Пожалуй, откажусь. Снова форму носить, приказы выполнять, нет уж, мне одной ноги хватило понять, что мне этого не нужно.

– Но ты же военный, как ты можешь отказаться от этого?! – изумилась та.

– С чего это ты взяла что я военным был? – пожал я плечами, намазывая масло на булку и сверху колбасу, после чего впившись в бутерброд, промычал. – Нет, я был призван для срочной службы. Дальше училище, война, ну и наша встреча. Я никогда не видел себя военным, совсем другие планы… Хотя, насчёт получения практики я не против, если вольнонаёмным возьмёт, например, дневные смены без всяких дежурств с обязательными выходными, то я лично не против. Полгода у вас в госпитале, потом сдаю экзамены, получаю диплом и устраиваюсь в нашей районной больнице, совмещая должность хирурга и патологоанатома. Я узнавал, обе должности вакантны. Вот это меня вполне устраивает. Ты давай допивай, на рынок нам пора. А то снова до темноты не успеем, закроется тот.

Аня в домашней одежде сидела, купила в прошлый раз, платье было, да тапки, но та ещё много что хотела, халат домашний тот же, и сегодня мы планировали закупить часть зимней одежды. И шапку-ушанку для супруги, а то ей выдали по службе будёновку. Я так смеялся. Правда недолго, теперь я её для бани использую, вполне ничего. Та убежала собираться, а я прибрался на кухне, и тоже стал одеваться, размышляя. Аня молодец, ни разу не поинтересовалась откуда у меня средства, есть и хорошо, значит муж заботится о семейном очаге, однако нашлись те, кто такой интерес проявил. Участковый нас посещал два дня назад, явно по чьему-то приказу. Я пустил его в дом, даже чаем напоил, ну и ответил на вопросы:

– Скажите, гражданин Крайнов, откуда у вас средства на покупку дома?

– Купил на отчисления по инвалидности, – спокойно ответил я.

– Издеваетесь?

– Да что вы, как можно? Но если по-честному, то мне письмо пришло, от моего отца, написано, что мол осознал всё, просил простить и в конверте была очень толстая пачка денег. Советовал использовать деньги разумно. Хватило на дом и обустройство.

– И где этот конверт с письмом?

– Да давно на растопку ушли.

– И кто может подтвердить, что вы средства именно так получили?

– Свидетелей не было. Да и к чему они мне? Отца я так и не видел, а увижу, скажу спасибо за выплаченные за все года алименты, но в дом не пущу.

Тот ещё задал несколько вопросов после чего отбыл. Вот такой и был интерес со стороны, на этом всё. Конечно моё пояснение белыми нитками шито, но пусть докажут, что это не так было. Сейчас же, заперев дом и ворота, мы с женой направились к остановке трамвая, та вцепилась мне в локоть и на ходу рассказывала новости по госпиталю, свежие. Ранее рассказать не успела. Слежки не было, я контролировал это дело, а вот в трамвае, тот переполнен был, мы фактически на подножке висели, один паренёк что устроился рядом, попытался залезть Ане в карман шинели. Воришка. На меня тот внимания не обратил, сидор у меня за спиной явно пустой, для покупок был взят, а карман у жены топырился. Тот не знал, что там были вязанные перчатки. Пришлось помочь ему соскользнуть с подножки и кубарем полететь по снежному насту. Да, снег выпал, довольно солидный слой, сантиметров десять.

На рынке мы часа два были и тут я выступал только в качестве носильщика, так как всё что мне необходимо я уже приобрёл и сейчас покупками занималась Аня. Потом мы посетили военторг, приобрели то что та хотела, четыре комплекта утеплённого белья, включая шапку, и вернулись домой. Там супруга разбирала всё по шкафам или комоду, и вечером я сопроводил её на службу. После дежурства та вечером начинала. Вернувшись, я до полночи поработал в амбаре, смог привести в порядок два пушечных броневика, снарядив их, и только после этого направился спать. Однако не тут-то и было. Нет, не налёт, немцы уже три дня не летали, к соседнему дому подкатила легковушка и грузовик с бойцами. Я поначалу подумал, что это за соседями, раз там остановились, но нет, подсвечивая фонариками, ночь очень тёмная была, те цепью направились к моему дому. Вот этого ещё не хватало, быстро проверив сканером, убедился, что жена в госпитале, с ней всё в порядке. Ломиться нежданные гости не стали, я уже видел, что это не милиция, сотрудники госбезопасности меня навестили. Они вежливо заколотили сапогами по калитке.

Быстро убрав все амулеты, оставил только перстень и кольцо, в последнее все разряженные амулеты и убрал, после чего накинув френч, чтобы награды было видно, и держа в руках керосиновую лампу вышел на стук. В ворота так и ломились. Я был в обрезанных валенках-галошах, но при тросточке, так что подхромав к воротам, встав у калитки, поинтересовался:

– Кого там ночью носит?

– Спецгруппа НКВД, откройте дверь, у нас приказ на обыск.

– А откуда я знаю, что вы действительно из НКВД и ордер на руках имеете?

– Откройте калитку, мы вам его предъявим.

– Без шуточек мне.

Зашумев запором, я приоткрыл калитку. Но гости не пошевелились, на них смотрел ствол «Парабеллума». Осмотрев двух командиров, бойцы толпились позади, я требовательно приказал:

– Документы и ордер. А то знаю я вас диверсантов, не раз встречаться приходилось.

Мне предъявили документы, которые я внимательным образом изучил.

– Всё в порядке. Закон есть закон, осматривайте, – распахнув калитку, разрешил я, возвращая бумаги и убирая оружие в кобуру. Ремень я на поясе не застёгивал, на плече висел.

Сам я отошёл в сторону, подсвечивая, так что бойцы быстро стали разбегаться по двору, трое в дом прошли, а мы с командирами проследовали за ними. На крыльце, оббивая снег с галош, я поинтересовался:

– И чем я так заинтересовал вашу службу? Чем бывший фронтовик так привлёк ваше внимание?

– Сигнал поступил, – уклончиво сказал лейтенант, старший в этой группе.

– А, ну если поступил, то тогда конечно.

Мы прошли в избу, и лейтенант поинтересовался, осматриваясь:

– Вы один?

– Ну да. Жена в ночную в госпитале.

– Дежурство?

– Нет, смена. У них там вообще график странный. Сам там лежал, знаю о чём говорю.

– Понятно.

Дальше я лишь присутствовал при досмотре. Дома понятное дело обыск ничего не дал, я всё в кольце держал, но вот амбар, вот он меня неожиданно подвёл. Даже блиндаж не так внимания привлёк, как амбар. Бойцы там нашли кое-что интересное. А именно отчётливые следы танковых гусениц на земляном полу. Это да, этого я не предусмотрел. Масса техники была такова, что ямины оставляли солидные. Я как-то внимания не обращал, а сейчас жалею. Больше ничего такого не было, несколько пятен от масла или солярки, и разве что вдавленные следы колёс железнодорожной цистерны, которую я тут доставал и переливал из неё топливо по топливозаправщикам и бочкам разных машин. Всю цистерну опорожнил, но вот следы имелись, и бойцы, подсвечивая фонариками, изучили их.

– И что вы на это скажите? – поинтересовался лейтенант, изучив все найденные следы, даже пятна потрогал и испачканные пальцы понюхал.

– Сам удивлён.

– Судя по следам у вас тут тяжёлый трактор был, – сделал вывод лейтенант, не заметив, как я с облегчением вздохнул, видимо тот в бронетехнике совсем не разбирался, да и бойцы его не поправили. – А также тут были складированы запасы топлива. Что вы на это ответите?

– Как я уже говорил ранее, всё что найдёте, всё ваше. А эти следы объяснить не могу, они были при покупке дома.

– Свежие следы-то, – осмотрев углубление от одной из пар железнодорожных колёс, тот стал шнурком делать замеры ямы. – Не пойму, железнодорожные что ли?

– Ага, пути сюда продолжили, а тут вагон с рельс съехал, – хмыкнул я.

– Поговори мне ещё. Вот что, собирайся, с нами проедешь. Там поговорим.

– А основание?

– Умный больно? Давай, поторапливайся.

Мне дали собраться, я даже записку жене начеркал, ключи от дома у неё свои были, после чего меня погрузили в легковушку, стиснув с боков двумя бойцами из конвоя, и мы покатили в сторону управления. А на углу явно торжествуя наблюдал за всем этим участковый. Вот теперь должок у меня к нему был, явно он слил информацию. Если раньше тот пакостил по мелкому, то тут решил по-крупному сработать, старших коллег привлёк. Прибью гадёныша, если ранее тот моих намёков предпочитал не замечать, то сейчас мои руки были развязаны. Мы доехали до управления, где меня обыскали, ничего не нашли, только документы забрали, пистолет ещё на своей территории сдать пришлось, а вот кольцо и перстень на пальцах так и не нащупали. После этого меня сопроводили вниз, тут было два этажа камер, и поместили в одну, в достаточно плотно набитую. Да, трость тоже забрали, определили, что без неё я хоть и плохо, но могу передвигаться, и забрали. Теперь нужно место отвоевать на нарах, спать на холодном бетонном полу я не собирался.

– Фронтовики есть? – громко спросил я.

Сидельцы зашевелились на своих местах недовольно ворча, я бы тоже был недоволен если бы меня разбудили в полвторого ночи, однако фронтовиков, да и вообще военных тут не оказалась, обычная криминальная шушера. Я достал, зарядил и надел амулет ночного виденья и хорошо это рассмотрел. А вот это странно, с чего бы это, сорок рыл в тесной камере, и ладно бы в управлении милиции, но не в управлении же госбезопасностью? Они воришками не занимаются, если конечно те на немцев не работают или против правительства что не замышляют. Пресс-хата? А вполне может быть. Охранник уже ушёл, так что не дожидаясь ответной реакции, я открыл дверь. Сделал это просто, использовал амулет-помощник, быстро достав его из кольца, зарядив и надев. Вот так дистанционно управляя отлевитировал ключ и повернул его в замочной скважине. После чего покинул камеру и заперев её, всё равно те в такой темноте ничего не рассмотрели, даже силуэта, и направился дальше, изучая камеры. Нашёл одну, тесная с нарами и почти пустая, всего трое, двое в генеральской форме, третий полковником был. Лётчик, судя по синим петлицам. Хорошо их отработали, в крови и синяках. Открыв дверь, я запер её снаружи, вернув ключи на место и подойдя к нарам, их всего два было, тесная камера, пододвинул генерала, и устроившись на нарах, завернулся в шинель. Мне её оставили, шапку забрали, ремень без пряжки-амулета и шнурки, остальное им без надобности. Совесть у меня всё же взыграла, генерал в одном френче, а тут холодно, мёрз, так что скинув шинель я накрыл нас обоих и так вскоре уснул. Двое других спали на нарах у другой стенки, тоже без шинелей были. От друг друга грелись.

Утром меня разбудили. Потрясли за плечо, и делал это полковник, генерал, с которым мы спали вместе, сидел у меня в ногах, опустив ноги, и с любопытством смотрел на меня. Лицо побитое, сильно заплывшее, так что кто это я по нему не узнаю. Да и остальные не сильно от генерала отличались, разве что полковник, синяки свежие, видимо недавно тут.

– Ты кто? – спросил полковник.

– Лейтенант в отставке Крайнов, комиссован по ранению из рядов РККА. Был командиром зенитной батареи в Четвёртом армии. Сначала при штабе армии, а потом госпиталь охранял, пока не ранили. Две недели назад прошёл медицинскую комиссию и был вчистую списан. Нога повреждена, укоротилась на пять сантиметров. Женился, приобрёл на деньги полученные как наследство дом. По доносу оказался тут. Причём о чём донос не сообщили, при обыске ничего не нашли, но всё равно забрали. Это если кратко, если всё рассказывать, можно книгу написать.

– Фронтовик значит? – морщась и держась за челюсть, пробормотал генерал.

– Орденоносец, дважды награждён, орденом «Красной Звезды» и медалью «За Отвагу», – откинув полу шинели, показал я награды, у меня их не забрали, а вот у командиров их не было, только рваные отверстия на тех местах где были ранее награды. Это обнадёживало.

– Что орденоносец – это хорошо, только для нашей камеры ты званием не вышел, – сказал полковник, устраиваясь на своих нарах.

– Я комиссован, и по сути гражданский человек, так что теперь на звания, выше-ниже, мне плевать. А насчёт другой камеры вы правы, сначала в одну завели, та полна была, присесть негде, не видел, но по шуму определил. Я даже отойти от двери не успел, как она снова открылась, и другой конвоир меня к вам отвёл. Тут нащупал свободное место и вот устроился, накрыв себя и соседа шинелью. Вроде хватило, выспался нормально. Кстати, нас кормить будут, или тут как, на самообеспечении?

– Скоро баланду будут разносить, – ответил тот же полковник.

Снаружи в коридоре явно царил переполох, слышался топот, ругань, но мои сокамерники не обращали на это внимания, и я решил, что это обычное дело, так что тоже не отвлекался. Особо со мной старались не говорить, видимо посчитав что я подсадная утка, выведывать информацию подсажен, да и мне особо говорить с ними было не о чем, они даже не соблаговолили представиться, оставшись неизвестными. Когда наконец принесли завтрак, я возмутился, когда всем выдали пищу через раздаточное окно, а мне нет. Раздатчик даже глаза выпучил, заглядывая к нам в камеру:

– А ты откуда тут взялся? В этой камере трое должно сидеть.

– Меня не спрашивали, привели и заперли. Давай мою порцию, и смотри, чтобы не меньше чем у остальных.

Я забрал миску с ложкой и кружку с напитком похожим на чай, и пройдя к нарам, устроился на них. Стола не было, так ели, сидя, держа миски в руках. Хлеб был один кусок, ржаной. Ел я быстро, подозревая, что если не поспешу, не дадут. Так и оказалось. Поесть я успел и только к чаю приступил, когда за мной пришли. Причём втроём.

Увидев, как те заскакивают в камеру, я быстро, пуча глаза от усердия, в несколько глотков опустошил кружку. Успел. Там конечно не кипяток, но всё равно горячо. Не то чтобы я вот так есть хотел до помутнения рассудка, но раз моё, то моё, всё съем никому не оставлю. В общем, меня скрутили, миска и кружка полетели на мокрый бетонный пол и в полусогнутом состоянии пытались повести к двери. А я не шёл, нога заболела, так что пришлось поджать ноги и по факту те меня понесли на своих плечах, третий страховал. Меня подняли наверх и занесли в один из кабинетов, где находились двое командиров госбезопасности, хозяин кабинета в звании старлея, знакомый лейтенант что ночью меня брал, и конвоир что отводил меня в камеру.

Конвой оставив меня в кабинете, посадили на стул, тут же отбыл, а старлей у меня сходу спросил:

– Как вы оказались в камере изменников Родины?

– На них не написано, что они изменники, – поправляя сбившуюся шинель, пробурчал я, после чего ответил. – Завели меня туда, и заперли.

– Этот? – указал тот на бледного конвоира.

– Этот завёл в камеру, та вроде полная была, судя по спёртому воздуху и шуму дыхания. Потом другой пришёл и отвёл в камеру где мне свободное место нашлось на нарах.

– Точно другой? – заинтересовался старлей.

– Точно, он повыше был. А что случилось?

– Тут мы вопросы задаём, – сразу отбрил хозяин кабинета и приказал конвоиру. – Свободны.

Когда тот вышел, старлей осмотрел меня и откинувшись на спинку стула сцепил руки на животе, продолжил задумчиво меня изучать.

– Чего? – осмотрел я себя. – На мне узоров нет и цветы не растут.

– Ты был прав, нагл чрезмерно, – кивнул старлей лейтенанту.

– Вот и я говорю, что это подозрительно.

– Хм, пройдите через круги ада на передовой, тоже чувство страха атрофируется. Так чего меня арестовали, есть причины?

– Не арестовали, а задержали до выяснения, – пояснил старлей. – На вас поступила анонимка о том, что вы состоите в банде, ездите на угнанных машинах, участвуете в налётах, вас видели вместе с людьми что разговорили на немецком.

– Ух ты, серьёзные обвинения. И что, доказательства представлены?.. Хотя постойте, что-то такое я припоминаю. Ну да, две недели назад участвовал в налёте на сберкассу в центре города. Да по ошибке перестрелял соучастников. Мне потом милиция также по ошибке благодарность объявила, бывает. Или нет, восемь дней назад я доставил шефскую помощь нашему госпиталю, продовольствия полную машину. Это тоже наверно считается диверсией? О, а по поводу встречи с немецким резидентом. Я немецкий учу и желаю получить разговорную практику, и нашёл такого собеседника, профессора медицины, знающего немецкий в совершенстве, но то что он резидент, я не знал, спасибо, открыли мне глаза. Что же вы сидите? Быстрее нужно хватать его, пока он ложкой подземный ход к немцам не прокопал.

Несколько секунд старлей пристально смотрел на меня, после чего вздохнул и сказал:

– Вы можете быть свободны. Свои вещи заберёте на выходе. Извиняться за задержание не буду, за наглость. Свободны.

Вызванный конвоир, этого паренька с излишне серьёзным лицом я не знаю, сопроводил меня к выходу. Там я получил свои вещи, но пистолета не было, что меня возмутило:

– Эй, а оружие?

– А у вас есть документы на него? – поинтересовался дежурный, что всё выдавал.

– Это трофей, взятый мной лично в бою.

– Будут документы на него, получите.

– Не боитесь ответка прилетит?

– Что? – не понял тот.

– Потом поймёте.

Мысленно матерясь, я покинул здание управления НКВД, и направился по площади к одной из улиц, по пути махнув рукой, подзывая пролётку, они тут обычно дежурят, ожидая тех, кто выходит из здания. Одна подъехала, и сообщив адрес, велел побыстрее доставить до места. Не стоит думать, что я борзый без конца, отчего так себя вёл, не имея ума. О нет, я первым делом окидывал взглядом собеседника, снимая с него психоматрицу, опыт у меня был, на этом и строился разговор. Старлею нравились наглецы, импонировали они ему, так что тут я сыграл хорошо, отпустили. А на выходе просто сорвался. На нервах был. Зря конечно, но насчёт ответки тут я серьёзно. Арсеналы управления изрядные, даже несколько броневиков в гараже имелось, я успел их осмотреть сканером и решил подчистить их, полностью. В ответ за то что пистолет прикарманили, дело святое. Посмотрим дальше, может злость и пройдёт.

Добравшись до дома, я первым делом затопил печи. Остыл дом, не хватало ещё чтобы трубы водопровода полопались, но нет, к счастью успел. Аня вечером будет, так что я всю одежду отправил в стирку, запах отбить, да и вшей что уж скрывать, ну и сам попарился. Успел дела переделать, потом достал из браслета мотоцикл, тот самый с коляской, не хотел на трамвае трястись и покатил за женой. Та в курсе, без меня здание не покидать, я всегда ожидаю её чтобы домой сопроводить. Москва сейчас опасна с наступлением темноты, разного криминалитета хватало. А так скатался за ней, усадил в коляску, и вернулся. Жену домой, там ужин готов, а мотоцикл в амбар, где убрал в браслет. Про то что ночь не дома провёл, я ей так и не сообщил. Ночью, где-то в полночь, обнимая жену в постели, я наконец дождался, участковый отправился в туалет, припёрло. А там гнилые доски подломились под весом. Не выплыл, утонул. Я помог, дальности работы амулета-помощника хватало. Я же говорю, что всегда ответку возвращаю. Жил козлом, и помер также. Интересно, как именно жители нашего района будет описывать его гибель?

Следующие пару дней всё прошло нормально. Участкового похоронили, хотя то как тот погиб всё ещё вызывает улыбки у некоторых горожан, слух действительно разнёсся. Сам я продолжал работать с бронетехникой, все «тридцатьчетвёрки», которые я забрал обратно у немцев, были мной вооружены и заправлены, а так те были вполне на ходу. Я только профилактику провёл. Ну и «КВ-1» начал заниматься, пока парочку снарядил и к боям подготовил. Все эти танки что я отбил у немцев имели их окраску и кресты, но перекрашивать я не стал, хотя бочки с нужной краской имел. Сегодня Аня в ночную, дежурство у неё, так что я подготовился, и когда стемнело, дождался вечера, занимаясь делами, а именно бронетехникой, ещё два «КВ» снарядил, после чего на «эмке», той самой на которой в первые дни катался, направился к управлению НКВД. Дальше, используя амулеты, они мне вполне помогали, без них как без рук, я смог пробраться вниз, и даже на склад вооружения. Всё вооружение забирать я не стал, война идёт, это подло, но свой «Парабеллум» вернул, нашёл его, ну и патронов к нему выгреб всё что было, да пару ящиков гранат, после чего покинул здание, и добравшись до припаркованной на соседней улице машины, вернулся обратно. Не думаю, что моё посещение и пропажу заметят, значит никто не пострадает, ну и своё желание вернуть своё удовлетворил, даже компенсацию получил.

Дома, устроившись на кровати, сон почему-то не шёл, я размышлял. Эта вся мышиная возня мне поднадоела. Хотелось активных действий. Пока всё ровно, немцы пытаются прорвать оборону, а наши держатся, стоит поработать по тылам противника. Повеселится хочу, скучно мне, ещё погода эта угнетающе действует, хочу на море, на Мальдивы, к солнышку и золотистому песку. Поэтому и решил встряхнуть с себя. Я не скажу, что я такой адреналиновый маньяк, но встряска изредка мне требовалось, я это ещё по прошлой жизни заметил.

Утром, уложив жену спать, световым днём я её не забирал, мы так договорились, сама добиралась, только по ночам её сопровождал, я позавтракал и уже собрался пройти в амбар, как раздался стук в калитку. Оказалось, почтальон пришёл, принёс письмо от матери Анны. Будить ту я не стал, а то ещё перевозбудиться, совсем не уснёт и отправится на службу уставшей. Проснётся и почитает, я на столе оставил письмо, на кухне. Так что с небольшой задержкой я прошёл всё же в амбар, где продолжил работы. К обеду закончил со всеми «КВ», набил всё же руки и теперь знал, что делать, что изрядно экономило время. После обеда с женой время проведу, а проводив её, займусь «Т-35А». Его обслуживать и снаряжать желательно в темноте. Причина была веской, он по длине в амбар не входил, из ворот торчать будет часть, или корма, или передок. Немного, но ворота не закрыть. А в темноте пробелом нет, смогу установить пулемёты «ДТ», они сняты были, шесть штук. Пополнить боекомплекты двух башен с сорокапятимиллиметровыми башнями, и боекомплект главной башни с танковой трёхдюймовкой «КТ-28». Остальное всё на месте. После этого танка у меня на очереди три «Т-28», двенадцать «Т-26», несколько «БТ-7» и «БТ-7М», потом броневики, тягачи с тракторами и автотехника. Всё в порядок приведу. Всё за раз делать не буду, закончу с танками и броневиками, и можно отправляться. По моим прикидкам дней на пять работы. Теперь обдумать как бы с женой поговорить так, чтобы та меня отпустила, а ведь она не отпустит, собственница ещё та, и беспокоится за меня. Подумаю, есть одна идея, стоит её проанализировать.

Закончив, я прошёл в дом, и стал делать вид что с обедом заканчиваю, хотя делал его одним из потоков сознания. Время второй час, я дал Ане поспать подольше, но разбудить не успел, как раз поставил чугунок на столе, тарелки расставлял, другую посуду, как снова стук в ворота. Пришлось одеваться и выходить. Погода безветренная была и сверху падал крупными хлопьями снег. Спросив кто, это снова почтальон был, открыл ворота, держа оружие наготове и получил телеграмму на имя жены. На новую её фамилию. Без удивления узнав, что сообщение пришло из Новороссийска, я поблагодарил почтальона, расписался в получении и вернувшись в дом, положил телеграмму к письму, после чего отправился будить Анну.

– Ух холодный какой, – ответив на поцелуй, та потянулась, и спросила, – С улицы пришёл?

– Да. Почтальон был, принёс письмо и телеграмму. Из Новороссийска. На столе на кухне оставил.

Радостно взвизгнув как девчонка, коей та в принципе и была, та в одной ночнушке рванула на кухню, где сначала быстро пробежала взглядом телеграмму, я её не читал, не имел привычки читать чужое, а потом стала вскрывать письмо. Я же заканчивал сервировать стол, поглядывая на жену, та заметно хмурилась.

– Что-то случилось?

– Мои последние письма мама не получила, только первое. Она Дашу к нам отправила. Собственно, в телеграмме указан номер поезда, вагон и когда он придёт в Москву.

– Ясно. Ну ничего, встретим.

– Да, встретим, – продолжая читать письмо, та устроилась за столом, и посмотрев на тарелку, удивлённо протянула: – О-о-о, плов. Я же так растолстею, и ты меня разлюбишь.

– Ты по этажам в госпитале постоянно носишься, все калории сбрасываешь, так что можешь не опасаться за фигуру. Да и кормят вас там в госпитале не пойми чем, скорее в скелет превратишься с таким питанием. Кушай смело.

Та улыбнулась и приступила к обеду, продолжая перечитывать письмо. Как та пояснила, в основном у них было всё в порядке, живы, госпиталь перебрался в Новороссийск и нёс службу, мать Анны покинуть его не могла, но отослала младшую дочку, всё же город временами бомбили. Это она ещё не знает, что в Москве происходит. По радио такое не услышишь, я сам новости узнав от раненых, как у настоящих очевидцев. Там тоже информация процентов на восемьдесят верна, неточности бывают, но по радио или в газетах вообще информации нужной нет. Описывали как живут, приветы передавали, порадовались замужеству, ну и такие обычные новости. Заодно сообщила что поезд прибывает через три дня вечером, точное время неизвестно, расписание сбито было. Придётся ожидать, узнавать на вокзале, когда прибудет нужный поезд. Это на мне.

До вечера я так и пробыл с женой, мы слушали музыку, патефон завели, договорились после следующего дежурства куда-нибудь сходить, в театр или оперу, они работают вопреки всему. Я сам искусству не чужд был, оперу уважал, так что будет интересно сравнивать с местными репертуарами и программами. Вечером, когда та стала собираться в госпиталь, я выгнал из амбара мотоцикл, я его уже и не прятал, использовал как средство передвижения, всё равно за мной слежки больше не было, и доставив жену на место службы, вернулся обратно. Да, используя Стихию Земли я так разравнял пол в амбаре и укрепил его, что тот по твёрдости сравним разве что с бетоном. Загнав мотоцикл обратно, проверил как обстановка на территории подворья, в самом доме, и достав «Т-35А», действительно длина великовата, стал с ним работать. Закончив, занялся двенадцатью «Т-26» что у меня были в наличии. Успел сделать шесть, отобрав те которые самые лёгкие в восстановлении, там и требовалась-то что обслуживание, заправка да пополнение боекомплекта. Остальное на завтра.

Вот так я эти три дня и работал. С танками полностью закончил, трофейные я тоже считаю, те что немецкие, проверил и привёл их в порядок, они теперь тоже в боевой готовности. Самоходки тоже считаю. И как раз начал заниматься броневиками. Всего у меня было двенадцать пушечных и семь пулемётных. Это то что из советской бронетехники, но также было восемь немецких броневиков, из них шесть пушечных, там автоматические пушки стояли, вроде мелкокалиберных зенитных. Да как на «Т-2». И два броневика с зенитными пулемётами, счетверённые установки. Также было двенадцать бронетранспортёров. Из них десять «Ганомагов», и ещё два похожи на них, но укороченной разведывательной версии. Я только начал броневиками заниматься, да и то нашими, ввёл в строй три, когда пришло время ехать на вокзал. Банька натоплена, всё готово, Аня на работе и присутствовать при встрече не может, там аврал, немцы снова пытались двинуться, вал раненых пошёл, бои кипят страшные. Когда эшелон придёт, всё же это не пассажирский поезд, грузовой, эвакуировали промышленность, я уже узнал. В семь вечера тот должен быть. Не знаю, как Ольга Петровна смогла посадить дочь на этот поезд, всё же эшелон относился к тем что вёз особый груз, но смогла посадить в пассажирский вагон, где перевозился персонал эвакуируемого завода. Видимо имела нужные связи и подключила их.

Вот так закрыв всё, я на машине, в этот раз взял машину с полным приводом, поехал к нужному железнодорожному узлу. Высадки пассажиров на вокзале не будет, эшелон грузовой, но я договорился что меня пропустят к нему. Тот проходной, дальше в тыл двигался, стоянка всего пять минут, так что принимаю Дарью, и возвращаюсь. Там всего три пассажирских вагона было, та во втором ехала. Дальше гоню её в баню, после поездки – это необходимо, выдаю одежду Анны, та её приготовила, и за стол, кормить. Сегодня я куриную лапшу сварил, вполне лёгкий супчик, второго не было, но к чаю пермячи. Анна сама не знала, когда закончит, может вечером, может завтра. Я велел ей не мучится, переночует в госпитале, а завтра я заберу её. Вот такие планы были. Сейчас же, добравшись до нужного места, оставил машину в сторонке и не спеша дошёл куда нужно, где и будет стоять эшелон. Если не успею забрать Дарью, или тот тут не встанет, не страшно, дальше происходит смена паровоза, всё равно стоять будет, так что заберу младшую сестрёнку жены.

Ждать пришлось минут сорок, не так и сильно опоздал эшелон, да и опоздание из-за того что тот пропустил попутный санитарный эшелон и следовал за ним. Благодаря амулету климат-контроля чувствовал я себя вполне неплохо, хотя сильный боковой ветер так и желал выстудить, но я лишь ворот шинель поднял и дождался прибытия эшелона. Не спеша подойдя ко второму вагону, тут народ толпился, стал высматривать Дарью. Мелькали отсветы фонариков, всё же темень вокруг. Ещё и снегопад начался, но это не мешало мне рассмотреть кого нужно. Я подошёл и как раз принял у той чемоданчик и баул, на всякий случай поинтересовавшись:

– Дарья?

– Да. А вы Кирилл?

– Да. Аня отправила, сама она не может прибыть, в госпитале срочная работа появилась. И можно на ты.

Поставив чемодан и баул на снег, я протянул руки и помог той спустится, покинув тамбур вагона, всё же было высоко, после чего вручил той свой фонарик, чтобы она себе подсвечивала, и подхватив вещи, держа их в одной руке, опираясь второй на трость, направился обратно к машине, размышляя. Теперь поняты мне такие задумчивые взгляды Анны. Она мои вкусы прекрасно знала, и Дарья явно в моём вкусе. Фигурка ягодка, и похоже размер груди тоже немалый, как я и люблю. В общем та была более молодой копией Анны. Идти я старался побыстрее. Дарья одета явно легко, не для нашего климата, ветер ещё, поэтому и торопился до машины её довести. Всего вагоны покинуло человек двадцать, видимо, как и Дарья тоже попутные пассажиры. Куда они делись я не смотрел, снежная круговерть скрыла.

Мы как раз дошли до машины, я убрал вещи на заднее сиденье, пока девушка устраивалась на переднем, после чего запустив движок, и вырулив на нужную улицу, покатил в сторону дома. Ехали молча, я видел как Дарья устала, у той явно мечта добраться до постели и спать, спать, спать, так что не нагружал её. А когда мы подкатили к нужному перекрёстку, я благодаря сканеру определил, что Аня едет к нам, видимо отпросилась, или возможно закончила, так что я остановился у остановки и вскоре из трамвая выпорхнула с другими пассажирами Аня. Посигналив и мигнув фарами, я подъехал. Дарья, узнав сестру, выскочила из машины и обняла её, я тоже вышел наружу, и терпеливо ожидал, когда те успокоятся, заодно убрал вещи на переднее сиденье. Моя догадка оказалась верна, сёстры сели сзади, вместе, перебивая друг друга и обмениваясь новостями. Загнав машину в амбар, я отправил девчат в баню, там Аня распоряжалась, а сам по хозяйству остался. Надеюсь Аня разберётся, до этого та посещала её только со мной.

Вечером, когда мы втроём сидели на кухне, я после тоже баньку посетил, девчат продолжали щебетать, я услышал, что Дарья собирается закончить школу, у неё последний класс был, десятый, а потом та планировала в медицинский поступить. Семейная традиция. Поставив бокал, с чаем, который я допил, так как уже успел поужинать, то сказал Дарье:

– Планы у тебя хорошие, но есть небольшая проблема, – я показал пальцами размер этой проблемы, между ними было не больше сантиметра. – Немцы неподалёку и зимой на территории столицы развернутся уличные бои. То есть, город по факту превратится в развалины. Школы и университеты работать не будут. Тут станет очень опасно. Смертельно.

– Но вы же писали… – та расстроенно посмотрела на сестру.

– Я поспешила с ним, – призналась та. – Кирилл прав, мы останемся тут. Уже был составлен список госпиталей, что начали эвакуировать или которые будут отправлены в тыл в ближайшее время, и нашего госпиталя там нет. Он останется тут со всем персоналом. Уже подготавливаются подвалы где он вскоре развернётся. Поэтому я остаюсь в Москве, Кирилл тоже, так как не хочет меня бросать.

– Придётся вступить в силы самообороны, – кивнул я, подтверждая. – Хотя я бы предпочёл вас связать, закинуть в машину и просто увезти, и эта идея мне нравится всё больше и больше.

Посмотрев на кулак, что мне показывала Аня, я поцеловал его, и насмешливо подмигнув Дарье, услышал вопрос от той:

– И скоро немцы тут будут?

– Неделя, максимум две. Я вообще удивлён что их ещё нет на окраинах, должны быть. Видимо оборона наших войск настолько ожесточённая, что немцы несут большие потери. Кстати, солнышко, у меня есть для тебя новость. Не знаю хорошая или нет.

– Так, – нахмурилась Аня. – Говори.

– Я знакомца встретил, под Минском рядом стояли, майор-танкист. Он из госпиталя, обгорел сильно, но вроде восстановился. Они тут из трофейной техники бронегруппу собирает, экипажи из госпиталей, их уже прозвали «командой инвалидов». Группа должна прорвать фронт и уйти в тыл немцы, атакуя тыловые колонны и нанося чувствительные удары. Это всё афёра, фактически ни армия, ни госбезопасность об этом не знают, всё подготавливается в тайне, иначе не отпустят, так что участие там для тех, кто согласился, ничего не даст, ни наград, ни признания. Никто о нас не узнает. Идут только добровольцы. Планируется пять дней, всё равно топлива и снарядов на большее не хватит. Мне предложили принять под командование два броневика с зенитными установками. Раз Дарья тут, она сможет присмотреть за домом, и тебе помогать. Пять дней солнышко.

– Нет, – ответ был короткий и категоричный.

– Жаль. Я уже дал согласие. Завтра утром отбываю.

Аня заплакала, молча, склонив голову. Дарья вздохнув стала её успокаивать, а потом увела в нашу спальню. Причём я видел, что та меня вполне поддерживала, но и сестру жалко было больше. Для нашей гости кровать была подготовлена в горнице рядом с печкой, жена сделала, но похоже спать мне сегодня придётся одному. Оказалось, нет, чуть позже позвали и Дарья ушла к себе. У нас было прощанье, всё же пять дней, а я думаю и больше, это изрядный срок.

Утром, я показывал Дарье хозяйство. Анна сегодня до вечера задерживалась дома, так что поможет и покажет что и как. Сам я оделся в красноармейскую форму без знаков различия, телогрейку сверху. Шапка-ушанка и унты имелись. Сидор с мелкими вещами прихватил, это всё больше для виду. Вот так попрощавшись, попросил меня не провожать, после чего похромал к трамвайной остановке. Как сообщить Ане что я собираюсь отправиться воевать, я не знал, но приезд Дарьи и вот такой совместный ужин, позволили прямо в лоб это выдать. Ничего, Аня девочка сильная, приняла это, не просила не рисковать, просто попросила вернутся. Живым.

Найти укромное место труда не составило, тем более метель не унималась, я мог это сделать по середине проезжей части улицы, вряд ли бы кто это заметил, но нет, всё же постарался не рисковать. А достал я «БА-10М» пушечный броневик. Мне нужна была практика его использования, так что закинул сидор в кольцо, забрался внутрь боевой машины, устроившись на месте командира, шапку сменил на шлемофон, и закрывшись, запустил двигатель. На месте мехвода и заряжающего теперь мои «руки» амулета-помощника. Так что броневик затарахтел мотором, и стронувшись с места уверенно покатил по улицам Москвы в сторону выезда.

Москву уже начали перекрывать, несколько недель шло строительство дотов, дзотов, разных укрепточек, часть улиц готовили к баррикадам, свозя противоточное ежи, посты чуть ли не на каждом перекрёстке. Но передвигаться можно, особенно на броневике, на который особо не обращают внимания. На выезде я пристроился к грузовой автоколонне и покатил за ней. Двигалась та уверено, и днём, благо из-за плохой дороги, из-за которой колонна и шла так медленно, авиации противника можно было не ожидать. Колонна конечно отличная маскировка, но мне надоело тащится за нею, тем более сканер отлично всё вокруг показывал. Так что обогнав машины по обочине, двадцать три штуки было, в прикрытии пулемётный броневик, во главе колонны шёл, я двинул вперёд уже в одиночку и уверенно. Однако я заметил, что колонна увеличила ход и пристроилась за моей кормой. Если раньше та шла максимум двадцать километров час, то сейчас держала мою скорость, чуть больше сорока. Видимо решили использовать меня как паровоз. Думаю, водителям понятен этот термин. Ничего, я лично не против, тем более те меня всё также маскируют.

Двигались мы по трассе на Волоколамск. Часто встречались усиленные пулемётами и редко пушками посты, но нас не останавливали, видимо о колонне были предупреждены. Не доезжая до города Истра, который немцы недавно заняли, я ушёл в сторону, приметив съезд, а вот колонна пошла дальше. Та ушла к пункту боепитания дивизии, как я понял, хотя может и корпуса, но уж больно близко к передовой, в четырёх километрах. Тут прямо по заснеженному полю я направился к окопам, отлично их видя. Противотанковой артиллерии вблизи я у наших не обнаружил, даже лёгких пушек нет. Точнее они были, три сорокапятки, но в том месте где я наметил место пересечения передовой как у нас, так и у немцев, для них была мёртвая зона. Хотя, да, у бойцов были противотанковые ружья, мало, но они были. А вот это плохо, могут и влепить. Придётся договариваться. Стронув броневик с места, я проехал ещё полтора километра и скатился в низину. Тут покинул бронемашину, и прихрамывая, также с тростью в руке, направился к блиндажу штаба батальона, как я его определил. Броневик я в браслет убрал, больше он мне не нужен, дальше уже трофейная техника потребуется.

Метров четыреста пришлось идти по полю, пули иногда свистели, это немцы для профилактики постреливали, но я не опасался, защита активна. При приближении к окопам у блиндажа, я услышал спор бронебойщиков, был шум двигателя или нет. Пришлось прервать их. Выходя из круговерти пурги, я зычно скомандовал:

– Бойцы, проводите меня к командиру, – те аж вздрогнули, когда я появился, пришлось выводить их из ступора, добавив. – И шум двигателя вам не послышался.

Наконец те очнулись, и старший, по треугольникам на шинели младший сержант, строгим голосом спросил:

– Вы кто?

– Прохожий. У нас тут через позиции вашей части планируется прорыв в тыл противника, нужно обсудить это с вашим командиром. Это батальонный КП, я не ошибся?

– Ошиблись. Штаб полка у нас тут.

– Хм, так даже лучше. Куда идти?

Именно сержант и стал меня провожать, пулемётчики что расположились в стороне, там виднелся только щиток «Максима» и две каски, лишь проследили как мы спустились к двери блиндажа. Сержант заглянул и доложил, что к ним вышел неизвестный, комполка требует. После этого пропустил меня. Блиндаже было с десяток бойцов и командиров, в основном последних, и старшим тут явно был майор с сильным хроническим недосыпом и усталостью. Он и спросил грубым тоном, как только я спустился в освещённый керосинками блиндаж, сержант остался снаружи, притворив дверь:

– Кто вы?

– Кто я? – переспросил я, после чего пожал плечами и подойдя к буржуйке, грея руки, сказал. – Знаете, сейчас уже и не знаю, раньше был лейтенантом, командиром зенитной батареи, потом ранение, после чего меня подчистую списали. Сейчас меня можно уверенно называть военным инвалидом, как бы обидно это не звучало. Вы ещё наверняка не слушали о «команде инвалидов», но надеюсь мы прославимся. Один майор-танкист, тоже как и я комиссованный, обнаружил на одном из ремонтных заводов в Москве трофейную бронетехнику, часть даже на ходу и боеспособна. Он смог организовать её восстановление и практически из ничего создал танковую группу из полутора десятка танков и бронетранспортёров. Все трофейные в немецкой раскраске и с крестами. После этого тот стал искать людей в экипажи. Набирал таких же инвалидов, так и была создана эта «команда инвалидов». Мы уходим в рейд в тыл немцев, будем громить их тылы и уничтожать колонны. Техника у вас в тылу стоит, майор отправил меня договорится о безопасном пересечении, с немцами мы сами договоримся, снарядов и патронов хватит. Пойдём с шумом.

– Почему он сам не подошёл? – поинтересовался майор. – И кто он такой? И почему нам не сообщили из штаба дивизии?

– Не знаю, как его зовут. Я с ним ещё под Минском встречался, тут он меня узнал. Фамилия то ли Васин, то ли Васечкин. Не интересовался. Сам он обгорел так, что смотреть страшно, носа почти нет, поэтому и использует меня для переговоров. А то что из штаба дивизии не сообщили, то там не в курсе, никто о нас не в курсе, это всё организовано силами фронтовиков. На добровольных началах.

– Все добровольцы? – спросил один из лейтенантов, этот явно особист, в форме политрука был.

– Конечно, – повернулся я к нему и посмотрев прямо в глаза, добавил. – Идут инвалиды, у кого ног нет, или других частей тела, выбраться из горящей машины они не смогут. Они смертники и шансов вернуться у них никаких, и они это прекрасно понимают, поэтому драться будут до последнего, пока не погибнут.

– Когда идёте? – привлёк к себе внимание комполка.

– Чем быстрее, тем лучше. Желательно прямо сейчас. Пурга нас скроет, позволив углубится дальше в тыл. Если желаете, мы можем проутюжить позиции немцев, а вы следом за нами сможете их захватить. Если не боитесь вести бой при ограниченной видимости.

– Не боимся, – криво усмехнулся тот. – Ради освобождения наших земель на всё пойдём, а то всё пятимся и пятимся. Надоело.

Дальше комполка отправил вестовых комбатам, тот согласился поучаствовать в атаке, так что пошла подготовка, мы обговорили где пойдут танки, а я, покинув блиндаж, направился в тыл полка, нужно достать технику из браслета и устроиться в одном из танков. Тут ещё как назло особист за мной увязался. Не хватало мне ещё свидетеля. Пришлось скрыться в пурге, и тот меня удачно потерял.

Отойдя в сторону, я стал по одной единице доставать технику, сразу беря амулетом-помощником их под контроль. Мои магические экипажи обустраивались в машинах. Образно говоря, всё же они бестелесные, но маховики наводки или боеукладку проверяли. Или точнее я проверял, всё же это были мои параллельные сознания, что ими управляли. За последнее время активной эксплуатации амулета, я смог держать уже тридцать два распараллеленных сознания, что мне изрядно помогало в работах, скоро и до тридцати трёх дойдёт, всё главное в опыте работ с этим амулетом. Я достал пять танков «Т-III», две самоходки и два гусеничных бронетранспортёра, пока хватит для видимости, тем более всю технику из-за снега всё равно бойцы полка не увидят, а мне главное засветить хоть что-то. Вот так достав достаточное количество техники, я забрался на башню одной из «троек», устроился на месте командира, мне всем руководить нужно, после чего мысленно управляя, стронул технику с места. Та уже минуту тарахтела на морозе, выпуская сизые облачка дыма. Хорошо, что завелись все машины, до этого я их не проверял.

Когда мы приблизились к окопам, я специально проезжал на своём танке рядом с блиндажом КП штаба полка, засветив бронемашину, и перевалив через окопы устремился вперёд, остальная техника шла рядом. Мы цепью шли на дистанции пятидесяти метров друг от друга. Немцы забеспокоились, они не могли не слышать рёв танковых моторов, так что стали взлетать осветительные ракеты, ага, днём, во время сильного снегопада, но это им не помогало. Так что те покидая блиндажи и укрытия растекались по окопам, занимая свои места, заработали пулемёты, на всякий случай осекая возможную атаку. Артиллеристы молчали, целей не видели, а вот миномёты захлопали. В отличии от немцев и наших, благодаря сканеру я отлично видел всю линию немецких позиций, так что замирая на коротких остановках, танки посылали вперёд снаряд за снарядом, пулемёты пока молчали, рано им. Самоходки работали по артиллерии что была выведена на прямую наводку. В основном из противотанковой. Все свои бронемашины я чувствовал, как продолжение руки и чутко мгновенно реагировал на любое изменение ситуации.

Поначалу было очень сложно вести бой на разной технике, пусть в бронетранспортёрах только водители, очень сложно, это не по дому дела вести. Поначалу мазал, не без этого, никак с моим артиллерийским планшетом в виде пряжки взаимодействовать нормально не мог, всё же теория отличается от практики, но постепенно нашёл в чём ошибки и дальше снаряды летели всё точнее. Треть боекомплекта выпустил, когда отметил что уже не мажу. У меня что в танках что в самоходках было восемьдесят процентов осколочно-фугасных снарядов, остальное бронебойные, что пока без надобности. Однако на дальности километра немецких позиций все пулемётные точки и артиллерию я всё же выбил. Да и дальше тоже, всё же снаряды довольно далеко летят, так что никто мне в борта снаряд не всадит, убрал эту проблем, сканер это точно подтвердил. И вот наконец мы достигли окопов. Танки и самоходки начали расходится. И если самоходки просто замерли, поводя стволами выискивая опасность, изредка отправляя осколочные снаряды в скопления живой силы противника, то танки не то чтобы утюжили окопы, я не хотел, чтобы кто провалился и застрял, а пулемётами, двигаясь над окопами, очищали их. Когда пехота достигла немецких позиций, то они на семьсот метров в одну и столько же в другую сторону были неплохо почищены, так что бойцы спрыгивали в окопы и уже проводили окончательную зачистку и осмотр. По моим прикидкам только моей группой было уничтожено больше трёхсот пятидесяти немцев. У них похоже тоже недостаток резервов, мало солдат было на такую территорию.

Всё это в опыт, и этот небольшой бой ясно мне показал преимущество перед немцами в полной мере. В условиях плохой видимости, в такую вот непогоду или ночью, если те осветительные ракеты пускать не будут, я их просто расстреляю до того как они вообще поймут откуда по ним бьют. Да и ночью находясь подальше, смогу вот так прицельно бить. Главное после каждого выстрела позиции менять, а не то подловят. Сейчас же, пока два моих танка утюжили две позиции миномётчиков и тылы гоняли, кухни и полковой склад вон захватили, я подкатил к пехотинцам, найдя там командира, видимо комбата, судя по трём кубарям в петлицах шинели. Открыв боковой люк башни, я высунулся и прокричал ему, перекрикивая шум работы мотора:

– Мы закончили. Полтора километра немецких позиций проутюжили, уходим дальше. Тылы немцев заберите, мы их захватили, склад и кухни. Удачи.

– Спасибо, – услышал я его ответ и заметил прощальный взмах руки.

Захлопнув люк и развернув танк, я покатил к дороге, забирая с собой остальную бронетехнику что к счастью вполне пережила бой. На дороге я вылез наружу и убрал оба бронетранспортёра в браслет, они уже больше не нужны, в массовке сыграли и хватит. Сейчас из боевых отсеков через открытые люки наружи летели пустые гильзы от снарядов, перезаряжалось всё оружие. Сами пехотинцы не думаю что тут останутся, с противником по бокам, соберут всё что могут из трофеев и скорее всего вернуться обратно. А может и нет если комдив подкрепления пришлёт и сможет развить прорыв. Было бы чем. По сути путь в немецкий тыл открыт, и немцы тоже должны это понимать. И понимают, я-то это вижу благодаря сканеру. Тут в трёх километрах от места боя на дороге деревенька стояла, почти целая, для села мелковата, там около роты пехоты, и другие части, зениток хватало. Судя по технике, стоят там штаб полка, и вот оттуда выезжала колонна на помощь к месту боя. Видимо немецкий командир резервы перекидывал сюда. Ещё рядом с деревенькой расположилась гаубичная батарея, наши стодвадцатидвухмиллиметровые пушки. Неподалёку стояла автотехника и тягчи что их буксировали. Полноценная батарея из четырёх орудий. А вот и первые трофеи. Там поаккуратнее надо будет.

Колонну из шести грузовиков, бронетранспортёра и двух броневиков, причём один наш был, пушечный «БА», были встречены мной на полпути. Броневики мне понравились, грузовики с пехотой нет, по снаряду в кузова, и пулемётами прошлись, добивая. А вот бронетехнику я целой захватил, просто блокировал управление и вооружение, вырубив экипажи. Ведь мои «руки» амулета-помощника могут и как кулаки работать, удар по голове и в ауте. Потом открыл люки, выбросил их наружу, и убрал технику в один из браслетов, что я как раз и подготовил для упаковки трофеев. Этот ещё пуст. Всё это я проделал, сидя в танке, выбирался лишь однажды чтобы трофеи отправить в браслет, тут нужно лично касаться того что хочу убрать, ну или достать. А немцев из экипажей броневиков я лично добил, не хочу живыми никого оставлять. В колонне их и не было, сканер ясно показывал где живые, а где нет.

Сначала я решил заняться гаубичной батареей, чтобы захватив её, спокойно можно убрать на склад, однако сблизившись и изучив её, понял что она мне не нужна. У каждого оружия есть свой ресурс, и конечно же он конечен. Когда тот закачивается оружие или списывается, или отправляют ремонтникам, там приводят его в порядок, меняют стволы и изношенные элементы механизма. Эти орудия видимо захвачены были в начале войны и потом активно эксплуатировались. Если проще, этот хлам мне не нужен, их давно в ремонт пора отправлять, а немцы до последнего их использовали. Когда только успели до такого состояния довести, насколько я помню, стволы этих орудий могут до семи тысяч снарядов выпустить, пока не потребуется замена ствола. Вроде не сильно ошибся. А с батареей я разобрался быстро, за двадцать минут. Сблизился на триста метров, и бронебойными снарядами, хватило по одному, просто расстрелял казённики, приведя их в негодность, дальше пусть сами мучаются с этим металлолом, после этого осколочными снарядами прошёлся по землянкам и стоянкам техники и двинул вперёд, сближаясь. Выжившие артиллеристы пытались бежать, думая, что спасутся в пурге, но они ошибались. Никто не ушёл, всё поле было трупами усеяно. Пулемёты хорошо поработали. А вот трофеи всё же были, про оружие я не говорю, хотя тоже собрал, в основном пулемёты, редкие автоматы и пистолеты, чуть в стороне ящики со снарядами к орудиям складированы были, а у меня такие системы в запасе тоже имелись, так что снаряды пригодятся. Тут по виду два боекомплекта для орудий складированы в небольшом овражке были. Прибрал это всё и направился к деревушке, где похоже меня уже ждали. Поняли по звукам боя что происходит. Вон как суетятся у пушек на окраине, однако я глупить не собирался, и воевать будем по моим правилам. Их оборона у меня на прицеле, буду бить издалека, чтобы даже вспышек выстрелов те не видели. И надо поторопиться, похоже снегопад к концу подходит.

Танки и самоходки замерли, нащупывая цели, мы находились в полукилометре от окраины деревни, и отчётливо видели две одноствольные зенитки, две противотанковые пушки и ещё две подвозили, торопливо разворачивая на позициях. Не знаю пока, возможно я сглупил, достав именно «тройки», всё же калибр пушек у этих танков мелковат, хотя мощность осколочных снарядов если не больше с «сорокапятками», то сравнима, но у «четвёрок» калибр всё же больше и использовать эти танки против пехоты, что я в основном и делал, куда как предпочтительнее. Именно так, «тройки» и создавались для борьбы с бронетехникой, тогда как «четвёрки» имели более универсальную структуру и отлично работали и по пехоте тоже. Они должны были прорывать оборону, уничтожая противотанковые средства. Однако менять ничего я не стал, меня вполне удовлетворяли боевые качества «троек», тем более в прикрытии с самоходками подразделение как раз и становилось универсальным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.