Революция разума
Почувствуй безумие этого мира
Светлана Котт

© Светлана Котт, 2024

ISBN 978-5-0062-9287-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1. Ди

Глава 1

5:30 утра. Я запряг в повозку своих котов и поехал на работу по раздолбанным дорогам нашего города.

– Доброе утро, Ди!

Я оглянулся. Возле паутинного дома на меня смотрела муха-проститутка, сегодня на ней было розовое платье.

– И тебе удачного дня, Шел, – ответил я и поехал дальше. Она выглядела уставшей, наверное, пауки здорово ее вымотали. Паутинный дом находился прямо возле моего, и это просто ужасно! Спать по ночам невозможно во всех смыслах этого слова.

Я надеялся, что хотя бы этим утром моя дорога будет спокойной, но, как назло, со своей гнусной маской чумного доктора мне на пути встретился зоркий. Ненавижу нашу власть. Никчемные мрази-зоркие, возомнившие себя…

– Доброе утро, достопочтеннейший, – сказал я зоркому и про себя подумал: «Уродливый ублюдок». Он ничего не ответил, и я бы поехал мимо, но заметил рядом с ним своего знакомого музыканта.

– Неужели Бик в чем-то провинился? – спросил я и остановил повозку.

– Не теряй свою выручку и езжай вперед, – буркнул зоркий, взглянув на моих котов. Они у меня здоровенные, один аж три метра вымахал, хотя обычно средний рост кота – два с небольшим. Я гордился тем, что в моей повозке было аж пять котов. Прокормить их, правда, сложно, а еще же содержать стойло и покупать огромных засушенных мышей. Но мои ребята свое отрабатывают, выносливые котики.

– Бик – замечательный музыкант, за что же вы его так? – спросил я у зоркого, в то время как мой знакомый стоял с поникшей головой.

– Несанкционированная музыка со словами. Уже пятое нарушение за неделю, – ответил зоркий. После этих слов Бик словно позеленел.

– Хэй, смотри! Твоего ворона кто-то хочет украсть! Вон там! – закричал я. Зоркий посмотрел назад. На его маске чумного доктора был довольно длинный клюв.

– Ты врешь! Никто не крадет моего ворона, – рявкнул он. Единственные, кто летали на воронах, это были зоркие. Я надеялся, что он поведется на мою уловку, но тот оказался умнее.

– Да приглядись ты! – перебил я и усмехнулся. Не знаю, бывают ли такие совпадения, но во̀рона этого зоркого действительно кто-то хотел украсть. Впервые я соврал и в то же время сказал правду.

– Черт! – закричал он и совершенно забыл про Бика. Возглас этого зоркого меня рассмешил, но все настроение пропало, когда я взглянул на часы. Твою кошачью дивизию, я опаздывал!

– Спасибо, Ди, – поблагодарил Бик. Он держал в руках небольшие палочки (постоянно забываю, как они правильно называются).

– Эй, не попадайся больше этим тварям на пути. И жду твоих песен под окнами, – сказал я и приказал котам идти вперед.

Стоит сказать, что я работаю извозчиком, а сегодня самый ужасный день под названием понедельник. Моя работа заключается в том, что мы возим разных людей, сущностей и тому подобных тварей.

А вчера я еще до утра следил за гонками на велосипедах. Это такой вид спорта, при котором к велосипеду привязывают воздушные шары, и они взмывают в небо. И там происходит самое интересное: велосипедисты крутят педали, и кто быстрее врежется в главное облако, тот и победитель. Я поставил 500 ун на красного велосипедиста, но как обычно проиграл. Впрочем, 500 ун – не такие уж большие деньги, чтобы из-за них переживать.

Наконец я приехал на работу. Успел впритык, скоро пойдут клиенты, на горизонте показался мой друг Спектр.

– Доброго чертового утра, – сказал я. Спектр не отреагировал.

– Твои коты снова сонные, – сказал он. Спектр был парнем высокого роста, на его плечах развевался длинный цветастый вязаный плащ, а на голове красовалась треугольная шляпа. Он часто ходил в рваных перчатках и обожал кожаные штаны. На шее у него был небольшой шрам в виде креста, он никогда мне не рассказывал, откуда он взялся, а я никогда не спрашивал. Что интересно, у его брата Одуванчика был такой же шрам на том же месте.

– В моем районе это неизбежно. Когда ты живешь возле борделя с кучей мух-проституток, ублажающих пауков. И орущая музыка. Какой урод придумал паутинную гитару и виолончель? Я хочу его задушить, – сказал я.

– Кажется, это был паук по имени Гази, – сказал Спектр.

– Передай ему, что я хочу его убить.

– Так он давно умер. Повесился на паутине.

– Отстой, – расстроился я. У меня неожиданно заурчало в животе. – Просто у одуванчика истекал срок годности.

– Вчера видел, как в кафе Дики Ри сенатор поедал деликатесную розу. Она была такая аппетитная, – сказал Спектр, и мне еще больше захотелось есть. Деликатесная роза – моя мечта, а уж тем более в лучшем ресторане Дики Ри. Каждый раз, когда проезжаю мимо, представляю, как сижу рядом с водной стеной, меня обслуживают роботы, а за соседним столиком люди обсуждают очередную новость из газеты «Скорость». Их девиз: «В нашей газете вы первыми увидите главную новость дня».

– Сенатор, кстати, встречается с человеком-змеей, – сказал я, и Спектр рассмеялся.

– Один с головой дождевого червя, а другой с головой змеи, смотрится органично, – добавил он. Сенаторов, как и зорких, я тоже ненавидел. Их человеческое тело сочеталось с головой дождевого червя, которая на ощупь довольно слизкая. Терпеть не могу возить их в своей повозке, вечно от них приходится отмываться.

– Сегодня опять пойдешь в «Полет»? – спросил Спектр.

– Не без этого.

Я люблю эту забегаловку, там самое вкусное – «Цветное облако». Особенность этого кафе в том, что здесь ты с помощью лупы сам создаешь облако с тем цветом, который тебе больше всего нравится. Больше всего мне нравятся зеленые.

– Кажется, идет первый клиент, – сказал Спектр.

Я взглянул на симпатичную девушку в черном длинном платье.

– Мадам, мои коты вас заждались! Я довезу вас в любую точку мира! – воскликнул я, она улыбнулась и мельком взглянула на меня. Но все мое наслаждение прервал голос слева.

– Идиотский краб! Двигайся быстрее!

Краб с аквариумом на горбу шел в мою сторону. Это означало лишь то, что в аквариуме была рыба-аристократ. Обычная рыбешка не могла себе позволить расхаживать на суше, услуги краба стоили очень дорого.

– Нам нужно доехать до сто двенадцатого поворота третьего переезда возле храма Святой Марии, – сказала рыба через передатчик и добавила. – Мой чертов краб ни на что не годен. За что я отдал свои деньги, если он не может преодолеть такое маленькое расстояние?

Симпатичная девушка села в повозку к Спектру, а я с недовольным лицом повез скучную рыбу к храму. Пока Спектр смеялся надо мной, я проклинал этого краба-инвалида с наглой рыбой.

Мы ехали к храму Святой Марии через сто десятый и сто одиннадцатый повороты восьмого и одиннадцатого переездов. Мне нравятся эти переезды, здесь я могу восхищаться Зимним дворцом, который стоит рядом с Версальским. Хоть что-то интересное в этой унылой поездке. Там же находится пирамида Хефрена, вокруг нее ночью часто любят собираться пауки, которые устраивают соревнования между собой, кто быстрее заберется на вершину. А после идут в паутинный дом, к шлюхам-мухам.

– Как вас зовут? – спросила рыба. Обычно никто не спрашивает мое имя, для меня это было даже как-то странно.

– Ди, – ответил я.

– Довольно незамысловатое имя. Скажите, Ди, почему вы используете кошек как средство для передвижения? Я долго думал, почему бы не использовать длинноногих слонов, – сказала рыба. Это звучало крайне глупо.

– Ха! Слоны долго боролись за равенство, вы знаете, что за такие слова вас могут усадить за решетку?

– Я знаю лишь то, что мир слишком несправедлив для котов и почему-то вдруг стал справедливым для слонов, – сказала рыба.

– Коты не прочь работать в повозках, иначе им не на что будет прокормить себя, – сказал я.

– Возможно, первое время им будет тяжело. Но впоследствии они адаптируются и займут важное место в обществе. Вы так не думали, юный Ди?

– Думаю, это стоит спросить у котов, – возразил я.

– Достаточно ли они образованы, чтобы ответить на столь глубокий вопрос? Расскажу пример, у нас даже низшие рыбы давно заимели равноправие. Многие из них работают на себя. Вот мой прапрапрапрадед имел хозяина, а прапрапрадед уже открывал свое производство после освобождения. Это ли не прогресс?

– Возможно, вы правы. Ну вот и храм Святой Марии, – сказал я.

– Приятно было с вами подискутировать, юный Ди, – сказала рыба, и краб вышел из моей повозки. Он понес аквариум к храму, а я случайно наткнулся на киоск с газетами «Скорость». Там был заголовок «Пожар в паутинном борделе». Меня это заинтересовало, и я отдал человеку-крапиве 25 ун за газету.

Глава 2

Из-за ярко-красного солнца небо казалось огненным. Мне было шесть, я смотрел, как отец уходил на войну, тот год забрал много жизней, в том числе и жизнь моего отца. Я каждый день ждал письма, любого известия, но однажды мне сообщили о его смерти. Скоро умерла моя бабушка, последний родственник, и меня определили в детский дом. Постепенно лицо отца стерлось из моей памяти, но я почему-то на всю жизнь запомнил его форму: темно-зеленая с черными полосами, ее освещали яркие солнечные лучи. Это все, что я помню.

В детском доме я познакомился с Одуванчиком и Спектром, они были единственными, кто хотел дружить со мной. Остальные были злыми и жестокими, война сделала многих жестокими, даже детей.

А потом сказали, что мы проиграли, и к власти пришли зоркие. Помню, как впервые увидел зорких, их черные кожаные костюмы, длинные клювы. Они часто были с летающими псами, у которых длинная вытянутая морда и тощее тело. Все псы черного цвета, их нюх невозможно обмануть. А во̀роны зорких казались мне в детстве особенно большими, словно самолеты.

Мы смотрели на них с осторожностью, Одуванчику стало страшно, но я не боялся. В этот день я возненавидел зорких за то, что они сделали с моей страной. Они разрушили все хорошее, что в ней было, расплодили коррупцию, бесчинство, появилась пропасть между высшим и низшим слоем населения. А также постоянная слежка с воздуха, собственная интерпретация своих же законов.

Несправедливое решение суда стало обыденностью. Ты можешь быть хоть тысячу раз прав, но в деле в итоге победит рыба-аристократ, у которой больше всего ун. Рабочим, вроде человека-крапивы, нечего ловить. Они в основном работают на тяжелых предприятиях и выполняют самую грязную работу. Их зеленые руки очень стрекучие, но к старости становятся гладкими и обездвиженными из-за условий, в которых им приходится жить.

– Ди, ты что, уснул?

Я испугался и чуть не выскочил из повозки. Передо мной стоял Одуванчик, его белокурую охапку кудрей развевал легкий ветерок. На лице виднелась бледненькая борода, а руки были обвешаны разноцветными резинками. Он был одет в огромную лоскутную кофту длиной до пола, на ногах сверкали заостренные туфли.

– Твою кошачью дивизию, уже вечер! Я и не заметил. Клиентов сегодня мало, – сказал я.

– Спектр уже уехал, пора и мне домой, – сказал он устало и погладил своего кота.

– Слушай, Оди, – иногда я называл его сокращенно, – как думаешь, что было бы с нами, если бы зоркие проиграли тогда?

Одуванчик сел в свою повозку.

– Прошлое не изменишь, а зацикливаясь на нем, мы теряем будущее.

Я усмехнулся.

– Чертов засранец! Ненавижу, когда ты говоришь так серьезно.

Я подошел к нему и потрепал по голове, его кудри спутались.

– А я ненавижу расчесываться после того, как ты запутал мои волосы, – возмутился Одуванчик.

– Езжай уже. И передай Спектру, что этот предатель увел у меня красотку.

Одуванчик что-то крикнул мне и скрылся вместе со своей повозкой. Наступила ночь. В животе заурчало, и я решил перекусить. Зашел в кафе, наскреб на ужин из лилий, чем был безмерно доволен, и отправился в свой ракушечный дом. Сегодня чудесная ночь, я стоял на маленьком балкончике и наблюдал за обстановкой. Огромная муха, напялившая на себя кучу разной одежды, уходила в паутинный бордель с жирным пауком. Я как-то был в паутинном доме, двери, мебель, стены – абсолютно все из паутины. Выглядит отвратительно, но паукам нравится.

Слева от меня пел церковный хор, играли колокола, а спереди разрывалась музыка из казино. Там просаживали свои уны богатенькие мужики-черви, оставив своих жен дома в одиночестве.

По руке у меня кто-то полз. Это была микролисица, они часто досаждали, особенно в жару. Я аккуратно смахнул ее и взглянул на небо. Мимо пролетел зеленый жирный воробей, который странно посмотрел на меня. Хотел бы я бросить в него что-нибудь за такой злобный взгляд.

Я перестал злиться, когда услышал музыку. Это был Бик, он снова пел и играл палочками. Это меня безумно радовало, парень не желал сдаваться даже под гнетом зорких, и в шуме этого безумного города раздавалось что-то действительно стоящее.

Я лег в гамак и открыл крышку люка на потолке, ведущую прямо к звездам. Сегодня их было особенно много, а на улице особенно тепло. Под шум из окна я и уснул.

Этим утром у меня был выходной. Сегодня наступил важный для меня день, в кинотеатрах показывали мой любимый сериал. Его повторяли уже в третий раз, но я все равно ходил на него в кино. Билеты очень дешевые, всего лишь десять ун, газета «Скорость» стоит дороже. Я подошел к зеркалу и поправил свои зеленые волосы. Сегодня я надел оранжевые линзы, мне нравилось менять каждый день свой цвет глаз. Вместо синего рабочего комбинезона я надел рваную футболку и джинсы.

По пути к кинотеатру мне встретилось несколько рыцарей, похоже, сегодня намечался турнир. А еще пять королей одновременно, довольно редкое явление, обычно они не любят появляться вместе. Хотя короли они лишь по названию, на самом деле это обычные жители, средний класс.

На рынке я соблазнился и купил ручку желаний. Нажимаешь на нее, и она выстреливает в воздух бодрящие фразы из серии: «Сегодня ты отлично выглядишь» или «Удача на твоей стороне». Наверное, слишком по-детски, но зато повышает настроение.

Возле кинотеатра всегда стояли зоркие. Каждый раз хочу плюнуть в их длинный клюв, когда прохожу мимо, но сдерживаюсь. Они всегда такие сконцентрированные, словно их готовили к этому всю жизнь.

Я зашел в кинотеатр. Здесь шло много разных фильмов, все они были о нашем мире. Например, сейчас шел фильм ужасов о восставших из-под земли людях-червях. И кому вообще пришло в голову, что человек-червь мог появиться из-под земли? Бред полный. И подобных фильмов полно, их часто рекламировали на ходячих телевизорах. Ненавижу такой вид рекламы, сначала телик на тонких ножках орет, что крутой режиссер снял очередной шедевр, а потом крутят трейлер. Хотя иногда с теликом можно поболтать, но обычно у телевизоров очень ограниченное мышление, собеседники из них так себе.

Но тот фильм, на который я шел, он особенный. Во-первых, в нем нет хаотично расположенных зданий, все дома примерно одной архитектуры, там нет извозчиков, а только автомобили, велосипеды (которые, кстати, не летают, что еще более странно). Коты там маленькие и выступают в роли домашних животных. Но что меня особенно радует, там нет жирных зеленых воробьев, честно, безумно надоели их отвратительные клювы. И все люди одинаковые, нет гибридов, как у нас, а мухи вообще насекомые. Кажется, чистое безумие и фантастика. Но мне так нравится этот мир, что я готов смотреть эту историю снова и снова.

Сегодня первая серия моего любимого сериала. Он называется «Грань». Вообще, я никогда не смотрел его до конца. По ходячему телику только недавно увидел, что теперь сняли продолжение к этому сериалу. Раньше он постоянно обрывался на одной и той же серии, а теперь я посмотрю его целиком. И это очень круто. Я зашел в зал с цветным облаком на палочке и приготовился смотреть. Рядом со мной сел слон в зеленом костюме.

Глава 3

Я глубоко вздохнул и посмотрел на небо. На нос упал маленький камушек, который тут же превратился в каплю. Похоже, начался дождь. Я закрыл люк, ведущий на крышу, и подошел к окну. Огромное огненно-красное солнце было на горизонте, неплохо бы прогуляться.

На улице как всегда было шумно, проходя мимо рынка, продавцы в костюме поросенка зазывали меня. Это их обязательная униформа. В одной лавке продавались поющие абрикосы, можно хоть целый хор купить. Другой продавал домашний телепорт, они стояли безумно дорого, и многим были не по карману. У третьего были огромные мыльные пузыри для полета. Взглянув на четвертого, я подумал, что надо бы не забыть купить засушенных мышей моим котам на обратном пути. Пятый торговец, самый настойчивый, предлагал купить мне руки-уборщицы: «Если тебе лень убираться, то бегающие роботизированные руки без проблем приведут дом в порядок». В конце концов, мне удалось отделаться от этого торговца.

Над головой пролетел велосипедист, который кричал что-то на испанском. Я шел по песчаной дороге, и слева от меня располагались готические строения. Рабочие заканчивали строительство Реймсского собора, о нем я читал в газете. Очень необычно разглядывать такую громадину рядом с собой, но мне безумно нравится готика.

Справа от меня стояли покошенные деревенские дома. Особая история была у синего дома. Там жила курица-аристократка, которая оставила свое положение и деньги ради науки. Кажется, эту курицу зовут Элис. Куры очень часто становились учеными, делавшими различные открытия, но родители этой курицы запретили ей заниматься подобным. Тогда она оставила все и стала нищей одиночкой.

Смог бы я оставить все ради своей мечты? И о чем я мечтаю? Моя мечта слишком нереальна, я хочу жить в мире из сериала «Грань». Такому не бывать. Таких миров просто не существует, где на завтрак ты ешь яичницу, а дождь выглядит не как груда камней, падающих с неба.

В череде долгих мыслей я не заметил, как пролетело время, и пришел к саду дождей. Я подошел к одному из деревьев и снял с него висящую каплю, на ее месте тут же выросла другая. С неба на меня упал лист, кажется, начался листопад. Частое явление здесь. Все деревья росли на примерно одинаковом расстоянии где-то два метра друг от друга. Я подошел к самому толстому дереву и прислонился к нему. Иногда возникало ощущение, что в одном дереве больше жизни, чем во всем городе.

Неожиданно я услышал чьи-то голоса. Я медленно выглянул из-за дерева, неподалеку стояли двое зорких с большими воронами на привязи. Они редко бывали в таких местах, это довольно странно. Я решил прислушаться к их разговору.

– Возможно, скоро мы его найдем, – сказал первый зоркий.

– Почему нельзя просто все подорвать? Так было бы проще, – предложил второй.

– Если бы все было так просто, мы бы давно снесли этот чертов мир. Это делать запрещено, ЕГО условием было то, что мы должны его найти. И с каждой ошибкой найти его будет все сложнее. Плюс ко всему, в этом мире у нас есть власть, если мы избавимся от беглеца и сможем полностью завладеть этим миром, то мы в шоколаде.

– Значит, если мы снова ошибемся и убьем не того… – сказал второй.

– Мы еще дальше отдалимся от истины. ОН считает, что он обязательно будет среди тех, кто смотрит «Грань». Он просто не сможет быть равнодушным к этому сериалу.

– Это довольно смешно, смотреть на то, как…

Послышался шорох.

– Здесь кто-то есть, – сказал второй.

Я напрягся. Со лба скатилась капля пота. Из ветвей дерева вылетел зеленый воробей.

– Чертовы воробьи, – сказал первый.

– К черту воробьев, нужно убираться отсюда. В этом городе стало строиться слишком много храмов, во всем виновата она. Убил бы ее своими руками.

– Убить их всех, – сказал первый.

– Убить всех, – повторил второй.

Они сели на во̀ронов и взлетели. Я смотрел на то, как двое зорких исчезали в закате огромного солнца. Я не мог поверить в услышанное, мой мир перевернулся в этот миг. Они не просто нас ненавидели, они хотели нас убить. И что самое ужасное, они кого-то искали. Кого-то, кто сильно увлечен сериалом «Грань».

Глава 4

Со Спектром и Одуванчиком мы договорились встретиться в вакуумном кафе. Это такое кафе, где столик огорожен большим звукоизолирующим пузырем, отличное место, где ты можешь поговорить с кем-то и быть уверенным, что никто не услышит твой разговор. Преступники любят это место, а еще тут частенько бывают зоркие, которые что-то подолгу обсуждают. Я зашел в один из таких пузырей и заказал лилию, скоро подошли мои друзья.

– Давно не виделись, – сказал Одуванчик. Он был одет в длинное белое одеяние, перевязанное черным поясом. Спектр сегодня был в балахоне из разноцветных лоскутков и новой шляпе, на которой был нарисован двигающийся кот. Этот кошара так уставился на меня, словно я был засушенной мышью из магазина «Жизнь и коты» (магазин для элитных кошек).

– Сегодня я случайно подслушал разговор двух зорких, – начал я.

– И? – спросил Спектр и записал заказ на листочке, который запустил во всасывающую трубу. Она вела прямо к официантам, так исключалась даже возможность случайного подслушивания разговора персоналом заведения.

– Они говорили о том, что ищут человека, который сильно увлекается сериалом «Грань». И что они хотят убить этого человека. И убили бы всех в этом городе, если бы это было бы возможно.

– Нет, конечно, я слышал, что они часто проворачивают темные дела. Но чтобы мечтать убить весь город, – сказал Одуванчик, и к нему спустилась тарелка с одуванчиком.

– Теперь тебе страшно смотреть сериал «Грань», потому что они ищут увлеченного этим сериалом? – спросил Спектр.

– Я не боюсь, но… Не могу понять, что такого особенного в этом сериале? Это же просто сериал, который крутят в кинотеатре. Его многие смотрят, – сказал я.

– Но немногие пересматривают, – сказал Спектр.

– Но это естественно. Кому-то нравится мир этого сериала, и они его пересматривают, а кому-то хватило одного раза, – сказал я.

– И они возвращаются к своей обычной жизни, забыв о том, что увидели, – сказал Одуванчик.

– Что? – спросил я.

– Неважно, – Одуванчик улыбнулся и отодвинул тарелку.

– Скажи, Ди. Продолжишь ли ты смотреть дальше то, что тебе нравится? Или отвернешься? – спросил Спектр.

Я задумался. С одной стороны, мне было страшно после услышанного чрезмерно увлекаться сериалом, но с другой… Не хотел прогибаться под зорких. Хотя я мог бы забыть про этот мир и жить обычной жизнью, но с каждой серией мне становилось все интереснее и интереснее наблюдать за сюжетом. Странное ощущение.

Я посмотрел на друзей, они выглядели задумчивыми. Обычно они себя так не вели, скорее, казались даже легкомысленными, но сегодня на них нашло что-то странное. Я встал из-за стола и сказал им:

– Думаю, мне надо подумать над этим. Я позже вам отвечу. А теперь мне нужно идти.

Я попрощался с друзьями и вышел из кафе. Спать не хотелось, и я решил прогуляться по ярким ночным улицам среди висящих в воздухе фонарей. В кварталах побогаче дороги горели разными цветами. Там почему-то любили гулять длинноногие слоны, которые всего каких-то десять лет назад выходили на митинги и боролись за равноправие. Что странное, у них получилось, теперь за оскорбление слонов можно было здорово схлопотать. Их приравняли к людям.

Задумавшись о словах зорких, я случайно наткнулся на синий дом курицы-аристократки. Шторы на нем были завешаны, а на железной двери было множество узоров. Элис редко выходила на улицу, я видел ее лишь однажды, когда она покупала себе еду на месяц вперед. Я хотел пройти мимо этого дома, но вдруг входная дверь открылась. И, может, мне показалось, а, возможно, нет, но я услышал свое имя. Кто-то меня позвал, а точнее, она. Дорожка к ее дому подсветилась розовым светом, но по-прежнему не было видно, что находилось внутри дома.

Мое любопытство взяло верх. Я медленно пошел к открытой двери, которая захлопнулась за мной. Мрак. И тут неожиданно включился свет, такой яркий, что я прищурился. Я надеялся увидеть перед собой лабораторию с кучей современного оборудования, но здесь не было ничего такого. Слева от меня стоял шкаф с кучей пыльных разноцветных колбочек, какие-то книги: «Магия и наука», «Неотъемлемая связь науки и волшебства», «Магические свойства плутония».

– Моя история была изменена, – послышался женский голос. – Чтобы избежать позора, была придумана версия, что мои родители были против моего чрезмерного увлечения наукой. На самом деле они отреклись от меня из-за моего мировоззрения по поводу связи магии и науки. Общество «куриных ножек» отрицает существование магии, я же считаю, что наука и магия взаимосвязаны. Эти книги я с трудом отыскала в разных уголках города, практически нет литературы на эту тему.

Элис стояла возле окна на другом конце коридора. На голове у нее была маленькая шляпка, а на ноге красный бантик, все ее перья были белыми. Ростом она была чуть выше меня, рядом с ней я заметил помощника-спичку. У каждой курицы или петуха, которые занимались наукой, были помощники, так как самим им было трудно выполнять различную работу. У спички были маленькие ручки и ножки, зато они очень ловкие и быстрые. Довольно трудолюбивые и преданные, часто готовы умереть за своего хозяина.

– Почему ты впустила меня в свой дом? – спросил я. Элис села на голубой диванчик, который стоял напротив столика-многоугольника.

– Я часто смотрю в окно и вижу, как ты проходишь мимо моего дома. И у тебя особенный взгляд, не такой, как у других. Другие слишком погружены в этот мир, ты же погружен в нечто другое. Прошу, не стой возле двери, мне неудобно так разговаривать.

Я прошел по коридору и сел на кресло. В камине по кругу танцевали угольки.

– Так забавно, им всегда весело. Думаю, даже если этот мир однажды исчезнет, они все равно будут танцевать. Пойдем, я тебе кое-что покажу, – сказала Элис.

Мы вышли из гостиной и подошли к комнате в конце коридора.

– Открой ты, – сказала она.

Мы зашли в комнату, и первое, что я почувствовал, это запах старых деревьев. Хотя немного еще пахло какой-то химией. Элис включила свет, и передо мной открылось небольшое помещение с разными предметами. В шкафах стояли баночки с записками, в углу висела черная прямоугольная картина. Статуэтки королей, дам червей и пики. Небольшой мопед и в самом центре висел костюм. Этот костюм привлек особое внимание, словно был ключевым предметом. Он был серебряного переливающегося цвета. Я потрогал материал, наощупь тот оказался гладким и мягким.

– Это костюм-невидимка. Ты станешь невидимым, если наденешь его, – сказала Элис.

– Да ну. Невозможно.

– Магия и наука. То, что отрицали мои родители. То, что мне удалось сделать. Я подарю тебе этот костюм в обмен на одно условие.

– Какое? – спросил я.

– Ты должен будешь пробраться в нем в логово зорких и достать одну книгу. А потом принести мне.

Я схватился за голову.

– Это невозможно. Пробраться к ним – просто безумие, – сказал я.

– Не безумие, если ты будешь в этом костюме. К тому же он станет твоим, если ты достанешь эту книгу.

– Что за книга такая? Почему она так тебе нужна? – спросил я.

– Тебе же нравится сериал «Грань», и ты чувствуешь необъяснимую тягу к этому миру. Тогда ты должен понимать, что я ощущаю сильную тягу к миру той книги, которую прячут зоркие.

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Ты пересматриваешь сериал по несколько раз, ходишь с одной и той же книгой мимо моего дома. Тут легко догадаться.

Я посмотрел на костюм. С одной стороны, мне самому хотелось узнать, что происходит у зорких, и тут выпал такой шанс. Но с другой… Кто я такой? Разве я герой, который должен что-то изменить? Разве я отношусь к людям, которые совершают перевороты? Неужели именно я должен сделать что-то особенное? Я ведь ни солдат, ни шпион, я обыкновенный извозчик, который ненавидит свою работу. Я просто…

– Почему я, а не кто-то другой? – спросил я.

– Ты тот, за кем я долгое время наблюдала из окна.

– Но разве я смогу вот так взять и проникнуть…

– Зоркие хотят все уничтожить, – сказала Элис.

– Откуда ты знаешь?

– Однажды, когда я жила еще с матерью и отцом, зоркие были в нашем доме. Это был ясный солнечный день, они стояли в саду и ждали отца, а я тогда играла, но, завидев их, спряталась. Они говорили, что ненавидят этот мир и хотят его уничтожить. Отец в тот день отдал нашу книгу им, за которой они пришли. Книгу под названием K.R.E.D.I.

В ее глазах я увидел грусть, Элис отвернулась. Мне стало ее жалко, но я до конца еще не мог совладать с мыслью проникнуть к зорким.

– Где находится эта книга? – спросил я.

– Она находится на самом видном месте, ее легко заметить, но сложно украсть.

– Можно мне подумать? – спросил я.

– Возьми костюм с собой. Если решишься, иди сразу туда.

Элис посмотрела на помощника-спичку, и он молча достал костюм. За все время он не издал ни звука, неразговорчивый тип. С небольшой коробкой в руках я вышел из синего дома, но перед тем как уйти, оглянулся. Слабый силуэт Элис я видел из окна. Ее потухший взгляд провожал меня, пока я не скрылся из виду, держа в голове желание пойти в кинотеатр.

Глава 5

Я снова сходил в кинотеатр. Рискованно. Но я не могу не смотреть этот сериал. Я все гляжу на костюм и думаю, стоит ли… Спектру и Одуванчику я не рассказывал, они наверняка будут меня отговаривать.

Я не герой и никогда им не был. Я не тот, кто будет говорить о благе общества и этого мира. Но я тот, кто ненавидит, когда от меня что-то скрывают. И, наверное, еще я хочу помочь Элис. Странно, но в тот день мне показалось, что мы очень похожи, наша странная тяга к неизвестному.

Стоит ли делать этот шаг? Ненавижу зорких, ненавижу их власть, все в них отвратительно. Я посмотрел в окно, там по-прежнему был галдеж, смрад, грязь, хитрые лица продавцов и лишь иногда попадалось то, на чем можно было заострить внимание.

Я отошел от окна и надел костюм-невидимку. Всю дорогу я думал о том, нужно ли это мне. Иногда мысли мешают, порой лучше избавиться от них, они как паразиты, жрут тебя потихоньку, а ты вроде соглашаешься с этим.

Наконец, я пришел к штабу зорких. За толстым забором высокие здания почти доставали до неба. В них не было ни одного окна, но это не мешало зорким видеть все. Я спрятался, теперь осталось только дождаться повозки, тогда ворота откроют. С каждой секундой мне все меньше хотелось туда идти, но мысль о том, что же это за такая важная книга скрывается за стенами, не отпускала меня. Возможно, она поможет ответить на вопрос, почему зоркие охотятся на тех, кто увлечен сериалом «Грань».

Я услышал топанье кошачьих лап, подъезжала повозка. Мне нужно было только решиться. Да или нет. Одно чертово решение!

Я сделал шаг в сторону остановившейся повозки. Ворота открылись, повозка проехала внутрь, но я замешкался. Вдруг оттуда я уже не вернусь? Вдруг меня поймают, и я там умру?

Ворота начали закрывать. Твою кошачью дивизию! А плевать! Я побежал и чуть не опоздал. Ворота закрыли, я оказался на территории зорких, откуда никто не возвращался. Теперь нужно было узнать, где находится эта книга. Описание Элис мне мало чем помогало, слишком уж оно расплывчатое. В первую очередь я решил оглядеться. Здесь было полно зорких в одинаковых костюмах, я отошел в сторону, чтобы случайно не столкнуться с ними.

Это было похоже на мегаполис с кучей работников, у каждого свое задание. Все они куда-то нервно спешили, будто в муравейнике, здесь не росло ни одного растения. Все было серым, по ходу зоркие помешаны на этом цвете. Территория довольно большая, но выглядела голой. Кроме высокого здания и одинаковых прямоугольных домиков без окон ничего не было, разве что тюрьма для особых заключенных.

Я пошел вперед в надежде найти эту книгу. С виду идеальное место, ни соринки, даже пыли нет, но, как нет ничего идеального, так и здесь среди показушной стерильности пахло мерзостью.

В поисках чертовой книги я наткнулся на тюрьму, о которой ходило много слухов. Говорили, что пытки здесь невыносимые, это ясно по крикам, доносящимся отсюда каждый день. Я взглянул на одну из решеток и заметил парня с выколотыми глазами. Его изрезанное лицо было таким уродливым, что без жалости смотреть невозможно. Я подошел к окну и заговорил с ним.

– Давно ты здесь? – спросил я.

– Ты кто?

– Мне нужно найти одну книгу. Возможно она в том здании, но я не знаю где именно, а здание это здоровое, – сказал я.

– Стоп. Ты не зоркий и не в тюрьме? Как они тебя не заметили?

Вблизи этот парень выглядел еще более измученным. Он протянул к решетке руку, на которой остался лишь один указательный палец.

– Скажи, это они с тобой сделали? За что они тебя так? – спросил я.

– Они тебя убьют, если найдут. До того, как они оторвали мне все пальцы и выкололи глаза, я видел одну книгу на площади. Она лежит в самом центре. Но она того не стоит, беги отсюда, пока можешь. Они хуже убийц. Хладнокровный убийца уничтожает жертву сразу, избавляет от мучений. Они же наслаждаются мучениями, им нравится уничтожать все. Кромсать плоть. Ты видишь лишь мое лицо, взглянешь на тело – сойдешь с ума.

Послышались шаги. Мое сердце бешено забилось в груди.

– Ответь мне только на один вопрос. За что они так с тобой? Что ты сделал? – спросил я.

Зоркий повернул ключ.

– Я смотрел «Грань», – ответил он.

Дверь открылась, и я увидел зоркого с небольшим сундуком в руках. Заключенный отвернулся от решетки и забился в угол. Двое здоровых зорких схватили его и повели из камеры. Он кричал:

– Будьте вы прокляты! Я вас ненавижу!

– Я сегодня с твоим любимым сундуком. Тебе же он так нравится, – съязвил зоркий. Заключенный бился в истерике:

– Прошу, убейте меня скорее! Только не этот сундук, только не этот чертов сундук! Пощади! УБЕЙ МЕНЯ!!!

Его с воплями повели на выход, последнее, что он выкрикнул было:

– Отсюда никто не возвращался!

Я понял, он кричал это мне. Зоркий с сундуком улыбнулся и глянул в окно. Его взгляд показался мне странным и в какой-то мере пристальным. Он смотрел прямо на меня, будто костюм перестал действовать. Я перестал дышать. Какого черта он так уставился? Меня же не видно. Он подошел ближе, его длинный нос уткнулся в прутья.

И тут до меня дошло.

По мне ползали микролисицы, выглядело это так, будто они бегают по воздуху. Но это невозможно. Бежать? Сейчас? Смахнуть? Что делать?

Зоркий резко нажал на кнопку, и по всей округе взвыла сирена. Я смахнул чертовых лисиц и побежал прочь. Зоркие засуетились, но они еще не поняли, кого искать. Знал только этот тюремщик, значит, у меня есть время. Но сколько? Книга, чертова книга. Главные ворота уже были закрыты, можно только проскользнуть с другого выхода, я побежал туда.

На пути я чуть не столкнулся с зорким. Возможно, они думают, что сбежал заключенный. В жизни мне еще не было так страшно, все зоркие достали оружие. Я добежал до площади, эта книга лежала на пьедестале, они ее даже не охраняли. Это казалось удачей. Я обошел толпу бегущих зорких, побежал к пьедесталу и схватил книгу, но ее последняя страница тут же сгорела. Я засунул ее под костюм и почувствовал жар. Черт, я не донесу ее такими темпами до Элис.

Некогда думать о дурацкой книге, нужно выбираться отсюда. Внезапно по всей территории раздался голос, сирена прервалась.

– Невидимый человек проник на территорию! Используйте порошки, чтобы обнаружить его! Закройте все ворота!

Пока он говорил, я бежал, не останавливаясь. Бешеный адреналин долбил в голову, я еле успевал увернуться от обезумевших зорких, которые беспорядочно бегали по территории.

– Порошки с неба! Все садимся на воронов!

Я посмотрел налево, зоркие готовились к взлету. И в эту секунду я врезался в другого зоркого. Мы оба упали, меня отбросило в сторону. Я так сильно ударился ногой, что еле поднялся, зоркий тут же закричал:

– Он здесь! Я с ним столкнулся!

Я побежал к воротам, но те уже закрыли. Все выходы заблокированы. Я взаперти, мне не выбраться из этого места. Половина книги уже сгорело, нужно спрятаться, но долго ли я смогу скрываться? Я посмотрел на ворона и зоркого, стоящего рядом с ним. У меня был последний шанс.

– Садимся на воронов! По моей команде взлетаем!

Я подбежал к одному из зорких и сел позади него. Кажется, он не заметил. Главное, чтобы он не двинулся назад и ничего не почувствовал.

– Взлетаем!

Мы взлетели. Я вцепился в ворона. Пока они сбрасывали порошок, я надеялся, что этот зоркий все-таки приземлится где-нибудь в городе. Если он вернется, все кончено. Придется прыгать с ворона, если он даже высоко пролетит над городом. Умереть мгновенно от падения – лучший вариант, чем попасться и сдохнуть от боли и пыток. Этот ворон летал над территорией зорких. Черт, не могу я снова вернуться в то же место, это безумие.

– Летим севернее, кажется, кто-то его заметил там, – скомандовал их командир. Не знаю, какой идиот решил, что я там, но благодаря этому вороны выстроились и сделали большую дугу. Эта дуга выходила за пределы ворот, но прыгать на землю… Стоит ли умирать или же подождать, что будет дальше… А если они меня заметят?

Я решил, что лучше умру сейчас. Деваться было некуда, я приготовился прыгать. Скоро подойдет наша очередь, и мы пролетим за территорией.

Осталось пять воронов, и я должен буду прыгнуть.

Четыре. Я мысленно попрощался с жизнью.

Три. Интересно, Спектр и Одуванчик будут по мне скучать?

Два. Почему перед смертью такие идиотские мысли?

Один. Ну вот и пришел конец. Я уже готовился прыгать, как вдруг ворон пошел на спуск. Почему?

– У моего ворона какие-то проблемы, – крикнул зоркий.

– Срочно возьми другого, этого загони!

Ворон резко приземлился в городе возле ворот, и я тут же с него спрыгнул. Неужели удача сегодня на моей стороне? Но расслабляться было некогда, я с горящей книгой побежал как можно дальше.

Я не останавливался, кажется, книга уже прожгла мою футболку. Огонь был слабым, но таким темпом все страницы скоро сгорят. Я забежал за угол, снял костюм и вытащил книгу.

Пошел дождь. Камни прикасались к книге и превращались в капли. Она перестала гореть, теперь нужно было отдать книгу Элис. Я в спешке побежал к синему дому, в голове несколько раз прокручивал, как расскажу ей все, что случилось.

Оказавшись возле синего дома, я увидел огромное пламя, охватившее весь дом. Огонь отражался в глазах глядящих на дом людей. Один рыцарь кричал:

– Вызовите пожарных!

Кто-то говорил:

– Элис так и не спасли! Она сгорела заживо! Это был поджог! Среди белого дня!

Я посмотрел на того, кто это кричал. Это была муха. Ее быстро увели отсюда, а я стоял, не в силах пошевелиться и что-то сделать.

Глава 6

Мне было страшно открывать остатки книги Элис, я тут же ее спрятал. Целая армия зорких бродила по городу и вынюхивала. Я боялся выйти из дома, украдкой выглядывал из окна, зоркие даже обшарили паутинный дом. Я нервно стучал пальцами и думал, куда спрятать костюм.

Послышался стук в дверь, я вздрогнул. Тело оцепенело, как если бы меня замуровали в цемент. Я быстро пихнул костюм и книгу в шкаф, хотя это была и не лучшая идея. При желании псы зорких быстро найдут улики. В дверь начали ломиться, ноги стали ватными, кто-то закричал:

– Ди, открой! Это Спектр и Одуванчик! Открой нам!

Я узнал их голоса, от радости пришел в себя и тут же открыл дверь. Они испуганно смотрели на меня, Спектр забежал в дом, Одуванчик немного замешкался.

– Ты слышал, что творится? – спросил Спектр.

– Зоркие кого-то ищут, – сказал я.

– Они заходят в каждый дом и переворачивают все с ног на голову. Скоро они придут к тебе, – сказал Одуванчик. – Что они ищут?

– Я лишь слышал, что кто-то проник на их территорию, или кто-то сбежал из тюрьмы. Последний вариант кажется более правдоподобным. Зачем кому-то понадобилось проникать к зорким? Это же безумие, – размышлял Спектр.

– Ди, у тебя есть что-то запрещенное? – спросил Одуванчик.

Я встал перед выбором, рассказать им сейчас или скрыть.

– Зоркие ищут меня, – сказал я. Спектр и Одуванчик, которые до этого оживленно разговаривали, синхронно замолчали и посмотрели на меня. Особенно запомнилась дергающаяся бровь Одуванчика.

– Ты решил пошутить? – спросил Спектр.

Я рассказал им про то, что был у Элис, и всю историю, которая случилась на территории зорких. Друзья тут же захотели взглянуть на книгу, и я показал им ее.

– И о чем она? – спросил Одуванчик и засучил рукава на своем черном длинном халате.

– На самом деле я еще не открывал ее. И часть страниц сгорела, пока я нес ее, – ответил я.

– Нам нужно срочно избавиться от нее, пока они не нашли ее. И от костюма, – сказал Спектр.

– Неужели нет ни одного способа сохранить костюм? – спросил я.

– Уже нет, мы не успеем. Они придут раньше, чем мы что-то сделаем, – ответил Спектр.

– И что нам делать с ним? – спросил Одуванчик. Мы все посмотрели на камин.

– Думаю, больше мы не успеем уже ничего сделать, – сказал Спектр. – И книгу тоже надо сжечь.

– Давайте хотя бы быстро прочитаем, что там, – предложил Одуванчик.

– Если хочешь, читай вслух, а я пока разведу огонь в камине, – скомандовал Спектр. Я отдал книгу Одуванчику, и он начал читать.

Подпись: K.R.E.D.I.

«Покажите мне настоящую тишину, чтобы забыться. Расскажите мне, где я могу найти покой. Я долго искал тот путь, по которому мне следует идти, но я так и не нашел его. И больше не найду. Мне так хотелось создать что-то невероятное, но я ошибся, думая, что смогу это сделать. Видите ли, не все, о чем мы мечтаем, сбывается.

Я понял, что важна не только цель, но и дорога, по которой ты идешь к ней. Прозрение приходит не сразу, оно не часть тебя, оно не рождается вместе с тобой на свет, оно дается тебе лишь тогда, когда ты прошел огромный путь, тяжелый, совершил десятки ошибок. И ничего уже нельзя исправить, повернуть, разложить так, как тебе нужно. Жизнь любит бить по самым больным местам. Потихоньку откройте ворота. Я хочу умереть».

Подпись: K.R.E.D.I.

«И тогда я спросил себя: зачем…? Почему я делаю это? Почему мне вдруг понадобилось изменить весь этот чертов мир, разнести в порошок? Все просто, так больше не могло продолжаться. Я мечтал расквитаться, мечтал освободить себя раз и навсегда. Другого выхода у меня не было. Они бы преследовали меня. Мир кому-то может представляться прекрасным, вдохновляющим, но только не мне. Из-за некоторых ублюдков он испорчен. Он мог бы быть лучше, если бы не они.

Я всегда чувствовал, что я особенный, знал, что должен сделать что-то сумасшедшее. Я готовился изменить сегодняшний день, остановить стрелку часов, но все время трусил, отговаривал себя, выжидал. Но больше ждать я не могу. Сегодня все начнется, осталось сорок пять секунд, и я это сделаю».

События того дня.

В тот день он зашел в класс и убил своего учителя. Прежде радостное утро стало мрачным событием, о котором жители городка будут еще долго вспоминать. Учитель собирался сегодня в привычной манере пойти в магазин за булочками, поздороваться с кондитершей, которая ему нравилась, покормить своего кота новым кормом. Но теперь его тело было залито кровью, а сердце остановилось.

Одноклассники замерли. Кто-то осмелился закричать, и убийца направил на него свой пистолет. Все сразу умолкли, их глаза, словно у мыши, загнанной в угол, сверкали от страха. Убийца взглянул на своего одноклассника по имени Артем, его лицо показалось ему отвратительнее всех. Артем догадывался, что он может быть следующим, кто получит пулю в голову. И на то была причина, ведь он несколько лет подряд издевался над парнем, что держал сейчас в руке пистолет, засовывал его голову в унитаз, читал всему классу переписки из телефона, глумился, швырял вещи со своими друзьями. Теперь все были в сборе, убийца ликовал.

Он понимал, назад пути уже нет. Его сердце бешено колотилось, он хотел завершить начатое и направил пистолет на своего одноклассника Гришу. Тот издевался над ним вместе с Артемом, заметив дуло пистолета, воскликнул:

– Эй, ты чего? Ты чего, блин, творишь? Какого хрена?

Он заметно нервничал, готов был обмочиться от страха. Ведь понимал, за какие грехи может лишиться жизни.

– Девятнадцатое февраля, одиннадцать утра. Ты три раза меня ударил ногой по голове, потом в живот, говорил, что мало, нужно еще, – сказал убийца.

– Слушай, я не хотел, прости меня! Прости!

Он встал на колени и зарыдал, он готов был сколь угодно унижаться, выглядеть жалким, беспомощным, но сохранить себе жизнь.

– Сейчас ты трясешься за свою поганую жизнь, как последний ублюдок. Ты боишься, ведь я прямо сейчас могу выстрелить в тебя, я даже не моргну, когда это сделаю. Ты так боишься потерять свою гнусную жизнь, в которой отец – алкоголик, а мать – самая настоящая шлюха. Да, если кто не знал, его мать – шлюха! И даже сейчас, когда любой другой убил бы меня за эти слова, ты стоишь, как урод, и боишься пошевелиться. А вот скажи, если бы мы были на войне, где я был бы твоим врагом и поставил условие: если сдашь своих, сохраню тебе жизнь, что бы ты выбрал?

Убийца высказал все, что накопилось у него за много лет. Он направил пистолет на следующего одноклассника, имя которому Илья. Он затрясся, стал елозить на стуле, его лицо так исказилось, будто по нему проехал грузовик. Он вцепился в стул, но убийца продолжал наслаждаться своей игрой и снова направил пистолет на Гришу.

– Ну так что, расскажешь, что сделал твой дружок на той вечеринке? А? Или мне прострелить тебе башку прямо сейчас?! – закричал убийца.

– Я скажу! Скажу!!! Не стреляй!!! Только не стреляй!!! – взмолился Гриша.

– Только попробуй рассказать, – пригрозил ему Илья.

– А ты заткнись! – заорал убийца. Наступила тишина, все ждали, когда заговорит Гриша.

– На той вечеринке это Илюха изнасиловал твою сестру. Это был он, – наконец осмелился произнести он.

Парень с пистолетом проследил за тем, как отреагировал класс. Многие знали об этом ужасном событии, но не все. Часть класса была шокирована, все молчали, боялись.

– А ты?! Что делал ты? – спросил убийца.

– Я.. я ничего не делал… Я не хотел ее насиловать, – промямлил Гриша и зарыдал. Он всегда пытался казаться крутым, но на деле был беспомощным, пытался скрыть свои слабости и пороки за счет высмеивания других.

Убийца снова направил пистолет на Илью и сказал ему:

– Оказывается, не такой уж я и урод. На твоем фоне я разве что не святой, – а потом обратился к другому однокласснику. – Гриш, слушай внимательно сейчас. Я ставлю тебя перед выбором. Думай, времени у тебя мало. Ты хочешь, чтобы я прикончил твоего друга?

Гриша посмотрел на убийцу заплаканными глазами:

– Не трогай его, он повел себя как козел, но не убивай его, пожалуйста!

– То есть ты не хочешь, чтобы я убивал его? – уточнил убийца.

– Да, я не хочу, чтобы ты убивал его, – подтвердил Гриша.

– Но ведь тогда придется умереть кому-то другому. Например, тебе. Ты бы отлично подошел. Я не убью твоего друга, а выстрелю тебе в башку прямо сейчас, как тебе?

У Гриши началась истерика, он зарыдал сильнее, захлебывался в собственных слезах и соплях. Илья вдруг опомнился, понял, что прямо сейчас может лежать в луже крови вместе с учителем. Он начал умолять убийцу:

– Не убивай! Я сяду в тюрьму, только не убивай!

– Моя сестра тоже умоляла тебя, ты ее не послушал. Ну так что, Гриш, – убийца перенаправил на него пистолет, – я выстрелю в тебя, если ты не скажешь, чтобы я выстрелил в твоего друга.

– Хватит! Зачем ты это делаешь? – закричал мне кто-то из класса, но парень не обратил внимания.

– Итак, насчет три. Раз…

Гриша зарыдал сильнее, вырывал несколько прядей волос с головы, его сопли потекли на пол.

– Два…

– Убей его! – крикнул Гриша.

Убийца выстрелил Илье в голову. Он сидел за партой один, его голова упала на стол, из раны потекла кровь. Она стекала по парте, потом начала капать на пол. Гриша не мог остановиться, не мог посмотреть на мертвого друга. Это был первый человек, чью психику сломал парень с пистолетом.

– Молодец, Гриш. Браво! Ты только что убил своего друга! За это я сохраню тебе жизнь, за которую ты так трясся. Живи!

Убийца посмотрел на Артема и усмехнулся. Его вырвало от одного взгляда человека, возомнившего себя судьей. Артем догадался, что его оставят напоследок, его участь будет самой ужасной, ведь это он предложил изнасиловать сестру убийцы».

Подпись: K.R.E.D.I.

«Это был конец. Кровь моего врага хлынула из его шеи во все стороны. Она обрызгала некоторых моих одноклассников, я убил Артема. За окном люди кричали мне: „Сдавайся! Еще все можно изменить!“. Но я понимал, ничего уже не изменить. Все кончено».

– Кажется, это все, – сказал Одуванчик.

– Вот и отлично, я как раз развел костер. Ничего интересного в этой книжке нет, так что…

Спектр не договорил. В дверь постучали.

– Откройте дверь, или нам придется ее выломать! – закричали зоркие.

Спектр тут же вырвал книгу из рук Одуванчика и бросил ее в огонь вместе с костюмом. Книга вспыхнула, оставив лишь пепел, но костюм никак не мог догореть до конца. От него пошел кислотный запах.

– Эта вонь нас убьет, – сказал Спектр.

– Костюм еще не догорел, – сказал Одуванчик.

– Выламываем дверь! – крикнули зоркие.

– Стойте! – закричал я. – Я сейчас открою.

Я подошел к двери и стал ковыряться с ключом, но это не помогло.

– Быстрее, – скомандовали они.

Я отворил замок, в дверном проеме появилось трое зорких, с ними были летучие собаки. Длинные носы властителей закона едва ли не упирались мне в лицо.

– Чем тут воняет? – спросил зоркий и зашел внутрь, остальные прошли за ним.

От растерянности я посмотрел на Одуванчика и Спектра. Они успели усесться и зачем-то рассыпать цветочный порошок по всему столу. Одуванчик что-то рисовал.

– Теперь твой ход, – сказал он Спектру и взглянул на меня. – Зря ты отказался с нами играть, а твой колокольчиковый штрудель ужасен. Не думал, что он будет так вонять, хреновый из тебя повар.

Я чуть не подавился.

– Просто колокольчики были несвежие, – прокомментировал я.

Зоркий посмотрел на камин, там горели колокольчики. Огонь поглотил последний кусочек костюма.

– Сегодня вечером было совершено несанкционированное проникновение на территорию зорких, а также похищена книга. В целях поиска преступника мы проведем обыск вашего… помещения, – зоркий презрительно оглянул мое жилище.

– Конечно, – сказал я и сел за стол к Спектру и Одуванчику. Они играли в карты совершенно странным образом.

– У меня туз червей, я выиграл, – сказал Одуванчик.

– Нечестно постоянно рисовать себе козырей. В этот раз туза должен был я нарисовать, – возмущался Спектр. Зоркие не обращали на нас особого внимания, мне было отвратительно оттого, что они рылись в моих вещах. Один из них достал мою книгу «Грань» и взглянул на недавний билет из кинотеатра, который я забыл выбросить.

– Нравится ходить в кино? – спросил он.

– На самом деле нужно как-то отвлечься от работы. Каждый день возить жирных пауков с тощими слонами удовольствия не доставляет. Другое дело, попадались бы красотки, – сказал я, и его это развеселило.

– «Грань» очень необычный сериал. Не так ли? – спросил зоркий.

– Так и есть, но меня он интересует не больше и не меньше, чем другие фильмы. Вы смотрели фильм «Пустые знаки земли»?

Зоркий положил книгу на место, остальные молча обыскивали мой дом дальше. Спектр и Одуванчик делали вид, что ничего не замечают и погружены в игру.

– Интересная концепция, пересматривал пару раз. Как тебя звать?

– Ди, – ответил я.

– Если ты хоть иногда читаешь газеты, то ты знаешь, что все актеры, создатели сериала и автор книги «Грань» умерли при странных обстоятельствах, а их настоящие имена стерты. Жалко, наверное, не иметь возможности наблюдать за кумиром, – сказал зоркий. Он перебирал какие-то мелкие бусины, его черный клюв был длиннее, чем у других двух зорких.

– У меня нет кумира. Это же обыкновенный сериал, – сказал я.

– Валет пики! – внезапно выкрикнул Одуванчик.

Зоркий исподлобья посмотрел на меня. Отражение его линз ослепило мои глаза.

– Приятно было поболтать, Ди, – сказал зоркий.

– Мы закончили. Подозрительных или запрещенных вещей не найдено, – сказал один из тех двоих.

– Возможно, еще как-нибудь свидимся при более удачных обстоятельствах, – сказал зоркий и пошел к выходу.

– Возможно, – сказал я и подождал, пока выйдут остальные «гости», и сразу же хлопнул дверью.

– Неужели они ничего не заметили? – удивился Одуванчик.

– Тот зоркий и манера его общения мне не понравились, – сказал Спектр и смахнул весь порошок со стола.

– Плевать на него. Проблема совсем в другом. Целая армия зорких ищет человека, который увлеченно смотрит сериал «Грань». Ищет определенного и хочет убить. Скольких они уже убили и замучили по ошибке? Сколько пыток перетерпели невинные люди? И ведь раньше я никогда не задумывался о создателях этого сериала и писателе.

– Зоркий сказал, что все мертвы, – перебил Одуванчик.

– Но, возможно, он соврал. Единственный, кто может знать правду, это те, кто хоть как-то причастны к созданию этой истории, – сказал я.

– Это очень рискованно. Этот зоркий, скорее всего, тебя подначивал, – сказал Спектр. Я понимал, высока вероятность, что он прав.

– Я думаю, это они подожгли дом Элис. Только она в городе занималась магией. С чего ты взял, что однажды они не прикончат нас? – размышлял я.

– Возможно, Ди прав, – согласился Одуванчик.

– Я настаиваю на том, что это огромный риск, – запротестовал Спектр. – Я в этом участвовать не буду.

Спектр встал из-за стола и пошел к выходу. Я окликнул его:

– Завтра я не выйду на работу. Я пойду искать создателей сериала и автора книги, – сказал я.

– Надеюсь, они тебя не поймают, – сказал Спектр и ушел. Я остался с Одуванчиком, и мы стали обдумывать предстоящий план.

Глава 7

Есть только одно место, где я смогу узнать больше об авторе книги «Грань», и это МГПК, что расшифровывается как «Место, где печатают книги». Туда мы и собрались с Одуванчиком.

Одуванчик был первым, кто подошел ко мне в детском доме, следом уже подоспел Спектр. Они были очень общительными ребятами, в то время как я постоянно сидел в стороне в роли наблюдателя. Именно эти двое вытащили меня из состояния депрессии.

– Надеюсь, мы не заблудимся, – прервал мысли Одуванчик.

– У моих котов превосходный нюх, – сказал я. Мы сидели в повозке, коты сонно везли нас по ночному городу. На небе светило зеленое яблоко, отчего казалось, будто все погрузилось под воду.

Чем ближе мы приближались к МГПК, тем пустыннее становилась местность. Все чаще попадались одинокие обветшалые дома в форме полукруга, откуда выглядывали кримеры. Это тощие вытянутые существа с желтыми глазами, черной кожей и тонкими длинными пальцами. Их присутствие здесь означало лишь то, что мы еще ближе к МГПК, ведь именно там основная масса этих существ.

Дорога сужалась и становилась каменистой. Повозка то и дело тряслась, я уже начал бояться, как бы не отвалилось колесо. Коты недовольно мяукали, им хотелось поскорее домой, поэтому всю дорогу я старался их успокоить. Одуванчик задумчиво молчал и смотрел на яблоко в небе.

– Твои кудри позеленели, – заметил я. Одуванчик покрутил у виска, и мы резко остановились.

– Эй, кошаки, что за бунт? – возмутился я.

– Мы прие-е-е-е-ехали, Ди, – сказал Одуванчик и вышел из повозки.

– Ты так медленно протянул эту фразу, что я практически уснул.

– Еще одно слово – и пойдешь один.

Я оставил котам горящую лампу и привязал поводья к столбу. Вокруг стало гораздо больше полукруглых домов, почти в каждом окне горел свет. Над головой летали громкие жуки, возле каждого жилища стоял факел на длинной ножке. Кримеры удивленно смотрели на нас, их глаза светились в темноте.

Я случайно взглянул на маму-кримера с двумя детьми. Они пугливо оглядывали меня, я улыбнулся, но мама загнала детей в дом. Самый маленький кример помахал мне рукой.

По земляной дороге мы подошли к большим воротам, за которыми скрывалось МГПК. Это походило на три больших муравейника, соединенных проводами из каждого отверстия, по которым кримеры ловко перебирались из одного здания в другое. Создавалась настоящая каша из кучи кишащих кримеров, но у них была своя система, благодаря которой они избегали аварий.

Мы подошли ближе к МГПК. Я заметил, что муравейник сделан из очень твердого и плотного материала, вроде кристаллического. Пока я разглядывал местные здоровые кактусы, к нам подошел кример с синей лентой, цвет свидетельствует о статусе и должности.

– Вам чем-нибудь помочь? – дружелюбно спросил он.

– На самом деле мы хотели бы узнать об авторе книги «Грань», – ответил я.

– Пройдемте за мной, – сказал кример. Я и Одуванчик молча последовали за ним и зашли в один из муравейников. Мы оказались в огромном освещенном помещении с блестящим полом и сверкающими стенами. Кример шел быстро, и мы едва за ним успевали. Это была одна из тысяч комнат, здесь кримеры работали над стихотворениями, много тетрадей были подвешены к потолку на крепкой нити, и рабочие сочиняли стихи. Здесь было очень громко, как в цехе, кримеры сочиняли рифмы, которые переплетались между собой, путались и создавали настоящую бездну стихотворений.

– Нам сюда, – сказал наш проводник.

Мы зашли в узкий лифт и встали на шаткую дощечку, которая взмыла вверх. Мы проехали этажей пять и снова последовали за кримером. Комнаты сменялись одна за другой, рабочие, словно офисные планктоны, сидели за компьютерами и придумывали сюжет. Никто даже не обратил на нас внимания, они практически в такт поворачивали головой слева направо, перечитывая текст.

В следующей комнате была группа рецензентов, они активно обсуждали каждую книгу и решали, стоит ли ее тиражировать. Кример с оранжевой повязкой стоял возле доски и презентовал рукопись, которую остальные оценивали и делали записи в тетради.

И таких комнат бесконечное множество: комната на проверку ошибок, комната на достаточное использование средств художественной изобразительности, комната художников для обложки. И везде было очень громко.

Наконец мы добрались до кабинета, в котором оказалось довольно тихо, и кример закрыл за собой дверь. Он сел за большой стол, там я заметил фотографию его семьи в рамке. Помещение было полупустое, кримеры любили простор. Справа лишь располагался небольшой шкафчик, а слева – четыре высоких стула.

– Прошу, садитесь, – сказал кример, мы забрались на стулья, и он продолжил. – Как вам известно, все книги, которые вы когда-либо читали, создали мы. Кримеры созданы для этой работы и больше ни для какой другой. Каждый день мы выпускаем лучшие книги, прошедшие отбор, однако с книгой «Грань» произошла отдельная история. И прежде чем приступить к разговору, скажите мне, зачем вам нужно это знать?

– Могу ли я доверять вам? – спросил я.

– На вашем месте я бы никому не доверял. Но если хотите довериться, я обещаю сохранить наш разговор в секрете, – ответил кример.

Другого выбора у меня не было.

– Я слышал, что вы недовольны правлением зорких, – начал я.

– Разве можно быть довольным правлением тех, кто ограничивает книгопечатание лишь потому, что некоторые, в сущности, неповторимые книги не приглянулись вышестоящим зорким? Мы теряем прибыль.

– Тогда, возможно, вы слышали, что зоркие убивают тех, кто сильно увлечен книгой «Грань»? – спросил я.

– Оно и неудивительно, ведь эту книгу написал не кример. Ее написал человек, – сказал он.

– Автор этой книги известен? – спросил Одуванчик.

– Имя автора стерто, – ответил кример.

– По моим данным, автор мертв. Неизвестно, как он умер? – спросил я.

Кример почесал голову самым длинным пальцем.

– Зоркие говорят, что он умер, но это не так. Он скрывается. Не знаю где, не знаю как, но он точно жив, – сказал кример.

Эта информация удивила нас с Одуванчиком.

– Откуда такая уверенность? – спросил мой друг.

– Я сам помог ему сбежать, мы успели с ним подружиться. После того как зоркие увидели «Грань», они захотели найти ее автора. И теперь, все, что я знаю, – зоркие ищут автора книги, но до сих пор его не нашли. Но зачем убивать тех, кто просто увлечен книгой… Право, сложная задачка.

Я был в шоке, он видел автора книги и так спокойно рассуждал об этом.

– Вы можете описать автора книги? – спросил Одуванчик.

– Он никогда никому не показывал своего лица. Всегда ходил в капюшоне, под которым была белая маска.

– Вы очень сильно помогли нам, мистер, – сказал я.

– Я не представился, меня зовут Саммонуэль, – сказал кример.

– Очень приятно, я Ди, а это Одуванчик. Спасибо огромное за эту информацию, – сказал я и слез со стула. – Многие ли приходили к вам с таким же вопросом, с каким пришел я?

– Вы первый, Ди, кому стало интересно, – ответил Саммонуэль.

– Один вопрос. Зачем вы рассказали нам про то, как помогли писателю сбежать? Ведь вы рассказали это незнакомцам, а если бы мы были посланниками зорких? – недоверчиво спросил Одуванчик.

Саммонуэль улыбнулся.

– Даже если вы посланники зорких, вы не успеете им ничего доложить, к тому моменту я буду уже мертв. Подошел мой час умирать, отправиться на небеса к моей жене и детям.

Саммонуэль взял фотографию, из его огромных глаз скатилась маленькая слезинка. Кримерам суждено знать свой час смерти, если она естественна, уже с рождения.

– Знаете, я так счастлив, что поговорил с кем-то напоследок. Мне так этого не хватало, ведь «Грань» – моя любимая книга.

Он аккуратно поставил фотографию на стол, и в ту же секунду глаза его закрылись. Мы с Одуванчиком смотрели, как его щуплое тело стало леденеть, и в воздухе завеяло холодом. Я взглянул на Одуванчика, его лицо выглядело спокойным, меня удивила его реакция. Я хотел что-то сказать, как вдруг двери в кабинет открылись, сюда вошло четверо кримеров.

– Сожалею, что вам довелось присутствовать при смерти нашего достопочтенного Саммонуэля. Он ушел с миром, пусть мир будет и в вашем сердце, – сказал кример.

– Аминь, – сказал Одуванчик. Мы не стали задерживаться и пошли к выходу. Перед тем как закрыть дверь, я посмотрел последний раз на Саммонуэля, четыре кримера доставали его из кресла. Видимо, его мечтой была смерть за своим письменным столом. По дороге назад я заметил, что все кримеры перестали работать и встали с рабочих мест. Воцарилось молчание, все провожали Саммонуэля.

Мы с Одуванчиком вышли из МГПК и отправились к повозке. Даже на улице кримеры бросили все свои дела и просто стояли на одном месте. Коллективность была присуща этим существам, они тяжело переживали утрату своих сородичей, особенно, когда дело касалось высокопоставленных личностей.

Наконец, мы с Одуванчиком добрались до повозки, с трудом я разбудил своих котов, и мы медленно поехали домой.

– Что теперь думаешь делать, Ди? – спросил Одуванчик.

– Ты знаешь, я хочу найти писателя. Но куда уж мне, если целая армия зорких не может это сделать?

– Может, не лезть дальше? Оставить это? – спросил он.

– Нет, я же говорил, однажды может случиться такое, что в тюрьму к зорким попадем мы. А если они хотят уничтожить целый город? Кто знает, к чему это может привести, – ответил я.

Оставшееся время пролетело быстро, я подбросил Одуванчика до дома и поехал к себе. Коты наконец уснули в стойле, а я взглянул на яблоко в небе, частично спрятавшееся за облаками. В тот момент, когда я брел по тропинке, то услышал странный шум неподалеку. Я постарался сделать вид, что ничего не заметил, спокойно зашел домой, а после подкрался к окну и взглянул на улицу. Яблоко вышло из-за облаков, за стеной соседнего дома кто-то прятался, я пригляделся к тени, это был зоркий. Он следил за мной.

Глава 8

Сегодня зоркий весь день следовал за мной. После работы я рискнул пойти в кинотеатр, теперь только тайком читал книгу. Все что я мог делать, – это вести обычный образ жизни, чтобы этот гад отстал от меня. На следующий день после работы я решил пойти к перевернутому водопаду. Это единственный водопад, из которого сыплются не камни, а уже сразу льется вода. И льется вверх.

Зоркий по-прежнему следил за мной, я пытался вести себя как можно естественнее и не привлекать внимание. Я ехал в трамвае и старался ни о чем не думать. Мимо мелькали торговцы, радостные дети, показался дирижабль в небе. Девушка справа от меня жадно поедала лилию, отчего запахло на весь трамвай. Кондуктор (их называют еще жвачками, так как их руки и ноги растягиваются на большие расстояния) отоваривала заходящих людей билетами. Это была полная женщина лет пятидесяти, с уставшим лицом и маленькими усиками.

Скоро мы въехали на водную территорию. Вода здесь не похожа на озеро, это скорее выглядело как огромный прямоугольник посреди суши с четкими гранями. Огромная стена воды держалась сама, это явление не было изучено до конца, и объяснения этому ученые так и не нашли. Забавно то, что ты мог сделать шаг и оказаться в водном прямоугольнике, а потом шаг назад и попасть сразу на сушу.

Высота этого водного прямоугольника где-то метров сто. Это очень красивое место, тут морские жители строят дома из кораллов, оттого жилища получаются яркие, пестрые, в основном оранжевого цвета. Частенько тут можно увидеть русалок, девушки любят подплывать к трамваю и махать проезжающим пассажирам. Я обычно отвечаю в ответ и улыбаюсь. На этот раз мне подмигнула красотка с рыжими волосами, я не удержался и послал воздушный поцелуй. Следом мы проехали концерт, где собралась целая тусовка подводных жителей. Зрители хохотали, видимо, это было юмористическое шоу.

Трамвай выехал из подводного города, следующее место оказалось не таким радужным, мы проезжали мертвый город. Когда-то давно в нем кипела цивилизация, это был один из самых прогрессивных и механизированных городов. Компьютеры тут были везде, игровая индустрия процветала, роботы придумывали интересные проекты, делали манипуляции с очками виртуальной реальности. Все это кануло в прошлое, когда началась война с зоркими. Город был стерт, никто не стал заниматься его восстановлением, теперь это обыкновенное компьютерное кладбище. В лицах маленьких роботов проросла трава, потерянные и забытые, некогда жившие и ушедшие в небытие.

За окном мелькали покосившиеся высотки, некоторые срослись с землей. Неожиданно среди груды металлолома мелькнуло лицо красного монаха. Это довольно странно, обычно они не любят бывать в таких безжизненных местах. На секунду мне показалось, что монах смотрел прямо на меня, но, скорее всего, это был обман зрения. Эти духовные сущности ходят исключительно в красном одеянии, в маске животного и с рогами, как у оленя. Монахов отличает звон колокольчиков на их посохе, а еще с ними всегда присутствует прирученное существо, похожее на скалу и высотой с двадцатиэтажный дом. Довольно странно, что этот монах был совсем один.

В следующую секунду мое внимание привлек пятиэтажный поезд. Он проехал вдалеке на огромной скорости и почти сразу исчез. Всегда хотел в таком прокатиться, но как-то не доводилось.

– Остановка «Водопад».

Я прошел мимо кондуктора-жвачки и вышел из трамвая, зоркий последовал за мной. Вокруг расстилалась холмистая местность, где я тут же натолкнулся на маленькие летающие пузыри, наподобие мыльных. Видимо, тут был дождь, эти пузыри довольно живучие, могут пролетать около десяти часов. Получаются они после взрыва радуги, в целом они не представляют никакой опасности, наоборот, с ними можно немного поиграться.

На остановке было около пяти человек, парочка слонов и даже краб. По всей территории бродили различные существа, одни сильно выделялись своим ростом среди толпы, другие необычной формой. Да, к примеру, те же пэки (ходячие квадраты преимущественно коричневого цвета) или вулли (у них ноги высотой с пятиэтажный дом, малюсенькое тельце и такая же маленькая голова). Как обычно, не обошлось здесь без королей, кажется, они уже всюду, слишком много их развелось.

Что мне нравилось здесь, никто не пытался оборудовать это место, жители только приезжали и любовались красотой природы. А она здесь, в самом деле, необыкновенная. Деревья разной формы и цветов, у некоторых даже древесина оранжевая или голубая. Ветви часто сплетаются в причудливые формы, в них можно увидеть различные образы. Небо иногда меняет свой цвет и становится полностью розовым. А пахнет тут свежескошенной травой, хотя ее тут никогда не косили, но почему-то стоит именно этот запах.

Я снял обувь и пошел босиком, ощущая росу. Взбирался по холму, проходя мимо поющих красных ягод, мимо сплетенных между собой лиан и пролетающих огромных бабочек.

Оказавшись на вершине, я остановился напротив озера. Передо мной открылся великий водопад, с левой стороны течение било вверх, на вершине горы вода впадала в озеро, а потом правее стекала вниз. Таким образом получался прямоугольник, вода циркулировала, и образовывалось два водопада. Многие прыгали в этот водопад, чтобы насладиться моментом круговорота. Вода здесь обладала смягчающими свойствами, от удара нельзя было разбиться.

– Можно пригласить вас на прыжок?

Я обернулся и увидел девушку-звезду. Она выглядела как сверкающий кристалл, выполненный в форме человеческого тела.

– С вами хоть на край света, – улыбнулся я, и мы взялись за руки. Возле этого водопада такое предложение далеко не редкость, что-то вроде приглашения на танец.

Ее рука была очень твердой, но гладкой. Мы подошли чуть ближе и синхронно прыгнули. В этот момент я забыл про зоркого, про надоевшую работу. Я смотрел вверх, меня несло к розовому небу, на котором виднелось еще незашедшее солнце. И на секунду я почувствовал свободу, поймал момент счастья, нас понесло по течению в озере, но мы все равно крепко держались за руки.

– Ты готова упасть? – спросил я. Девушка улыбнулась, и что-то в ее улыбке показалось мне знакомым. Нас понесло вниз, я видел, как ее серебристые блестящие волосы развевал ветер. Мы плюхнулись в воду с восторженными криками, а, выйдя на сушу, я спросил ее имя, но она лишь прошептала мне:

– Мне пора возвращаться.

У нее тотчас выросли крылья, и она взмыла к звездам, которые ее ждали. Жалко, что я так и не узнал ее имени, впрочем, мне не привыкать к любовным обломам.

Я пробыл возле водопада до самого вечера, но решил вернуться домой до темноты, иначе завтра снова буду засыпать на работе. Почти всю обратную дорогу я дремал, поездка в трамвае здорово усыпляла. На этот раз я особо не вглядывался в происходящее за окном, так как сильно устал. Вернувшись в город, я снова оказался среди шума, грязи, беспорядочности и непрекращающейся суеты. Бик играл на своем любимом инструменте, у пауков вновь была тусовка. Эти многоногие хоть когда-нибудь бывают в тишине?

Я подошел к своему дому и заметил там посылку с подписью «От твоего преданного друга Одуванчика. Не мог удержаться». Я скорее запер за собой дверь, открыл коробку и увидел долгожданное продолжение книги «Грань». Это был невероятный подарок, я готов был тысячу раз поблагодарить Одуванчика, но неожиданно кто-то постучался с улицы.

– Кто это? – спросил я.

– Ди, это я, Шел.

Я открыл дверь, передо мной стояла знакомая муха, она без разрешения забежала ко мне в дом и хлопнула дверью.

– Что случилось? – спросил я.

– Зоркие. Я видела, как они взорвали синий дом Элис, а теперь я видела, как они арестовали твоего друга Одуванчика. Они меня не пощадят, ведь они меня засекли. Зоркие убьют меня. Ди, прошу, помоги мне!

– За что схватили Одуванчика?!

– Разве ты не знаешь? Он купил продолжение этой книжки, которую ты читаешь. Все из-за нее!

Я выронил книгу из рук и выглянул в окно. Тень зоркого по-прежнему преследовала меня.

Глава 9

Я пытался подавить панику и придумать, как можно незаметно выйти из дома.

– Нам нужно выбраться отсюда, найти Спектра, но не с этим хвостом, – я указал на тень зоркого.

– Послушай, мы ведь можем пойти в то место, где он нас точно сможет потерять. В паутинном доме есть подземный туннель.

– Да ладно. Зачем? – удивился я.

– Не всё, чем мы занимаемся, можно делать у всех на виду. Есть вещи, которые должны сохраняться в секрете.

– Ты проведешь меня через этот туннель?

– Только тебе придется проехаться в котле, – ответила она.

– Это еще зачем? – спросил я.

– Потом поймешь.

– Вот только один вопрос, как это будет выглядеть? В смысле, зачем я попрусь в паутинный дом на глазах у зоркого? – спросил я.

– Сделай вид, что ты сошел с ума и пошел жаловаться на шум.

– Надеюсь, он поверит, эти гады очень недоверчивые, – вздохнул я. Шел вышла первая и отправилась к паутинному дому, я выждал минут двадцать, захватил с собой продолжение книги «Грань» и разъяренный выбежал из дома. Зоркий тут же среагировал и последовал за мной.

– Я сожгу этот проклятый дом и всех пауков! Невозможно выспаться! Уроды!

Я шел целеустремленно с зажигалкой в руке. Зоркий следовал бесшумно и незаметно, но я чувствовал его нутром. Я остановился напротив входа в паутинный дом, меня встретили охранники.

– Тебе чего? – низким голосом спросил большой паук. Грубее голоса в жизни еще не слышал. Наверное, это выглядело как приступ эпилепсии, но я начал размахивать руками, делая вид, что ругаюсь, и в то же время говорил совершенно спокойным голосом:

– Я уборщик, меня наняли убрать тут мусор.

Паук нагнулся ко мне и подозрительно посмотрел:

– А руками чего трясешь?

– Слышали о такой болезни, называется Гипперостоникеноворония? – спросил я. Надеюсь, со стороны это выглядело, что я ругаюсь с пауком.

– Впервые слышу, – ответил паук.

– Так вот эта очень редкая болезнь. От нее руки трясутся в разные стороны, знаете, дергаются туда-сюда.

– И как же ты будешь убираться, если у тебя руки трясутся, как у идиота?

Навстречу мне вышла Шел, я тут же перестал шевелить руками.

– Так вот, перестали, видите, о чудо! Излечился. Такое бывает, знаете, вроде был болен, а потом раз – и как огурчик, – сказал я, черный паук продолжал смотреть на меня как на идиота.

– Этот со мной, – сказала Шел.

– Помни о правиле, – предупредил ее паук, и мы зашли внутрь.

– Что за чушь ты нес? – спросила Шел.

– Неважно, теперь нужно двигаться быстрее, зоркий скоро все поймет.

– Лезь в котел, – сказала Шел. Я забрался в огромный котел, и Шел закрыла его крышкой. Внутри было маленькое отверстие, через которое можно рассмотреть происходящее. Целый огромный дом из прочной стальной паутины. Паутинная мебель, бар, сцена, вообще все. Некоторая паутина была перекрашена в другие цвета, чтобы все не выглядело приторно белым. На огромных диванах сидели большие черные пауки, и рядом с ними мухи. Все они смотрели на Шел, которая везла котел. Надеюсь, в конце этого пути эти твари не сожрут меня. Шел двигалась по длинному коридору, справа звучала раздражающая музыка, слева пауки играли в покер, даже карты были из паутины. Тут все пропахло табаком, при всем желании спалить это место у меня бы ничего не вышло, эта паутина не поддается огню.

Мы заехали в какое-то помещение, Шел резко повезла котел по ступенькам, из-за чего меня подбросило, и я ударился головой.

– Можно было поаккуратнее, – проворчал я.

– Зоркий уже общается с охраной, у нас мало времени. Это твои вещи, переодевайся и подожди меня.

– Можешь переодеваться при мне. Чего уж я там не видел у мух? Или вы стесняетесь переодеваться при людях?

Шел отошла к стене, мы были в узком помещении, похожем на примерочную. Внезапно на ее теле начало вырастать липкое вещество.

– Что это? – спросил я, но она не успела ответить, так как уже полностью погрузилась в свой кокон. От неожиданности я даже забыл про одежду, но потом резко про нее вспомнил, когда услышал голос зоркого. Он бродил уже поблизости в поисках меня. Теперь нам не отделаться.

Я переоделся в черные брюки с металлическими вставками и надел майку со странной надписью. Видимо, она была написана на паучьем языке или, черт его знает, на каком еще. Внезапно кокон зашевелился, и сначала оттуда резко вылезла рука. Я уже думал, что оказался в фильме ужасов, и чуть не закричал, но потом опять вспомнил про зоркого. Из-за этого идиота мне пришлось сдерживать свой крик, хотя это было очень страшно. Следом рука открыла кокон, словно это были двери, и оттуда вышла голая девушка с крыльями мухи.

– Подай мне мое платье, – сказала она. Я перепутал платье со своей футболкой, но потом тут же отбросил майку и протянул то, что просила Шел. Она быстро оделась, передо мной стояла худенькая леди с каштановыми волосами. Ее лицо выглядело более чем привлекательно: маленький носик, выразительные зеленые глаза, четкие скулы, тонкие губы, придающие некий шарм и аристократизм. А ноги… такие длинные и соблазнительные, я почти и забыл, что пару минут назад Шел выглядела как обыкновенная муха, от прошлого образа у нее сейчас остались только крылья.

– Ты точно Шел? – уточнил я.

– Ди, зоркий сейчас зайдет сюда, нужно бежать. Быстрее бери вещи и пошли отсюда.

Шел нагнулась и открыла люк ключом.

– Лезь первым и побыстрее.

– Откройте мне это помещение, – говорил зоркий. Его шаги были все ближе, а голос громче. Я полез в подвал, Шел последовала за мной. Я слышал, как зоркий начал открывать дверь в примерочную, в эту секунду Шел закрыла подвал. Мы спустились с лестницы, и я запихнул вещи в сумку. Вокруг было очень темно, я почти ничего не видел.

– А теперь сделай вид, что ты один из них, – сказала Шел и взяла меня за руку. Она вывела меня из темного помещения в зал, где мерцающие разноцветные фонари ослепляли. Меня тут же встретила безумная толпа, танцующая странные танцы. Скорее было похоже на то, что все они были под чем-то. Я взглянул налево, на все таких же просторных диванах сидели, но теперь люди. Точнее полулюди. Я обратил внимание на парня, который ухмылялся, глядя на меня, и вдруг из его бедер медленно вылезли восемь паучьих ног, а потом он засунул их обратно. Все девушки тут были с крыльями мух, но не было никого, кто бы полностью выглядел как паук или муха.

Мы вышли из танцующего безумного помещения и прошли мимо курительного зала, где парочка пауков пожирала огромные яйца. Я отвернулся, мой взгляд упал на паука, который облизывался, болтая с двумя мухами. Пауки любили выпячивать свои лапы, а потом снова прятать в тело. Одна из мух очень громко смеялась, ее смех почему-то застрял в моей голове.

Шел меня не отпускала, мы шли без остановки мимо новых барных помещений, танцующих безумцев, приватных уголков, все это сопровождалось странной гипнотизирующей музыкой. Возможно, целевую аудиторию она расслабляла, но меня скорее угнетала. И все это смешивалось с яркими огнями. И так из помещения в помещение: запах табака, громкий смех, пошлые шутки, грязные намерения, заигрывающие взгляды мух и комплименты. Нездоровый интерес со стороны некоторых пауков. И самое отвратительное – пожирание яиц, а иногда личинок, здесь, я думал, меня стошнит.

Неожиданно одна из мух схватила меня за руку и остановила нас.

– Покажи мне свои ножки, красавчик, – сказала муха.

– Ди, не останавливайся, – сказала Шел и дернула меня вперед. Муха что-то крикнула вслед, я не разобрал.

Мы еще долго бродили мимо этих огней, пока наконец не вышли в темный коридор. Здесь мухи сидели возле стены, уставшие и отчужденные, почти все курили и не смотрели на нас. Внезапно Шел свернула направо и завела меня в какую-то комнату. Она включила свет, и я смог разглядеть обстановку: односпальная кровать стояла возле стены, справа располагался комод с зеркалом и кучей косметики, несколько помад валялись на полу. На тросе висело много одежды, яркой, блестящей, в основном платья. На глаза попался маникюрный набор, стопка журналов и игрушек, предназначенных для особого пользования.

Шел села на кровать, я так и остался стоять возле двери.

– Ты, наверное, хочешь знать, что происходит, – сказала она.

– А ты догадливая.

– В двух словах это не уместить, но постараюсь рассказать вкратце. Ты, как и многие другие жители этого города, а точнее, все, кроме мух и пауков, знают лишь об одной форме нашей внешности. Никто не в курсе, даже зоркие про этот подпольный клуб. Все держится в секрете, поэтому, если кто-то узнает о том, что ты человек, нас тут же сожрут и костей не оставят.

– Зачем нужна эта маскировка? – спросил я.

– Пауки в хороших отношениях с зоркими. Тебе наверняка известна ненависть зорких к обыкновенным людям. Даже, скорее, не просто ненависть, а своего рода помешательство, идеология, называй как хочешь. Пауки же любят свой получеловеческий образ, но, чтобы не портить отношения с зоркими, мы скрываем наши увлечения. Так появился первый подпольный клуб. Ты спросишь, а как же до войны с зоркими? Почему даже тогда пауки не показывали этого? Дело в том, что пауки держат союз с зоркими не пять лет и не десять, а сотни. Говорят, что пауки были причастны к войне и даже помогли зорким победить.

– Тогда почему бы просто не договориться с зоркими, мол, ненавидьте людей дальше, а мы будем тут развлекаться? – спросил я.

– Пауки боятся нарушить этим мир, они боятся, что зоркие сочтут их за предателей. Зоркие – власть, пауки им всегда подчинялись, пойти против них они не могут. Против их безумной идеологии уничтожения всех людей. А так как мы, мухи, пища для пауков, нам приходится выживать в таких условиях. Сотни лет назад пауки постоянно жрали мух семьями, уничтожали племенами, пока однажды один из трусливых мужчин не предложил продать свою жену в рабство в обмен на сохранение своей жизни. Паук согласился, и так появилась первая проститутка. Пауки все чаще стали использовать эту практику, появились паутинные дома с подвалами. Но даже здесь есть свое деление.

– Что за деление? – спросил я, нахмурившись.

– То, куда ты зашел вначале, это декорации. Место пребывания для низших пауков и мух, своего рода прикрытие. Они ждут своей очереди, чтобы попасть в элиту. Элита находится здесь, внизу. Пауки сюда попадают только по служебной лестнице, за большие деньги или по наследству. Мухи могут попасть в элиту только одним способом – продажей собственных детей. Когда они находятся в состоянии яиц или личинок, ты продаешь их паукам и таким образом еще и питаешь их. Это позволяет нашим племенам жить без набегов пауков.

– Сколько яиц нужно продать, чтобы попасть в элиту? – спросил я.

– Тысячу. Или пятьсот личинок. Но с личинками сложнее, если у яйца нет органов, то личинка – это твой ребенок с глазками, живой. И отдавать его на мучения, знать, что его сожрут, крайне жестоко. Я продала тысячу своих яиц и еще пятьсот, чтобы получить тут комнату.

Я пытался переварить то, что сейчас услышал. Это не укладывалось в голове.

– И кто вас, ну как бы так, оплодотворяет? Неужели пауки?

– Дети от пауков невозможны, еще ни разу не было оплодотворения. Есть специальные мухи-самцы, которые сами подрабатывают проституцией и занимаются оплодотворением. Им попасть в элиту гораздо проще, их не такое большое количество. Поэтому многие мухи женского пола, которые хотят скорее пробраться в элиту, выбирают продажу личинок, так как на оплодотворение нужно еще отстоять очередь.

– А нельзя сходить в племя и там, кхм… оплодотвориться? – спросил я.

– Пауки не отпускают нас направо и налево, иначе бы кто-то уже давно проболтался зорким обо всем. То, что я забежала к тебе в дом, своего рода кредит доверия, но его сложно добиться. Нужно понравиться одному из влиятельных пауков, даже запасть ему в душу, стать фавориткой. Только тогда можно выходить на небольшие расстояния.

– Если с выходом отсюда все так сложно, то как мы выберемся?

– Есть у меня одна идея, расскажу по ходу.

Шел склонила голову над кроватью, я подошел к комоду и увидел фотографию маленькой девочки и девушки, обе были с крыльями.

– Это я с мамой, – прошептала она.

Шел улыбалась на фотографии, они стояли в комнате на фоне светлых штор. Я обратил внимание, что в этой комнате были точно такие же занавески.

– Перед тем, как умереть, мама рассказала историю моего рождения. Ей оставалась последняя кладка яиц, и ее пропустили бы в элиту. Ровно тысяча, она точно укладывалась. Но из-за некоторых трудностей выдача яиц отложилась, и однажды ночью вылупилась я. Слишком рано, нарушив все сроки. Тогда у мамы не хватало одного яйца до тысячи или же она могла отдать меня, тогда ничего бы не изменилось. Но в тот момент, когда она уже понесла меня паукам, она не смогла отдать меня. Я смотрела на нее большими глазами, наивными, детскими. Она оставила меня, выждала очередь и в следующий раз мы уже были в элите. Я видела, как она отдавала на смерть моих потенциальных братьев и сестер, но все равно поддерживала ее. Успокаивала. Когда мама умерла, мне было шестнадцать. Она сказала мне перед смертью, что ни одного дня не пожалела, что оставила меня. Ведь только благодаря мне она видела смысл в такой жизни. После ее смерти ее комнату выставили на продажу, а меня переместили на верхний этаж, где мне следовало уже самой пройти путь до элиты. Когда я снова зашла в эту комнату, я рыдала около часа, потому что увидела здесь нашу фотографию.

Я сел рядом с Шел и обнял ее. Она смущенно улыбнулась.

– Не стоит меня жалеть, слишком уж многое я пережила.

– Прости меня, – сказал я.

– За что?

– Я все это время думал, что ты находишься здесь по собственной воле. Прости, что думал так.

Она посмотрела на меня большими выразительными глазами, в которых скрывались слезы. Над губой у нее была маленькая родинка, а на ее худенькой руке я заметил шрам.

– Не всегда мы можем увидеть всю истинность вещей. Очень часто то, что лежит на поверхности, труднее всего разглядеть.

За дверью слышались громкие разговоры, споры, громыхание, а мы сидели здесь, и я не спрашивал, почему мы не уходим. Я знал, что Шел нужно время, чтобы попрощаться с этой комнатой. С зеркалом, в которое смотрелась ее мама, с запахом сладких духов, с вещами, к которым она прикасалась, со светлыми шторами. С местом, где она провела свое детство.

– Ди, нам нужно идти, – неожиданно сказала она, поднявшись с кровати. Шел снова запечатала себя в кокон и стала полноценной мухой. Она положила в рюкзак некоторые вещи, после мы вышли из комнаты и заперли ее.

Мы проходили мимо рожавших мух, которые складывали свои яйца в корзину. Некоторые из них плакали, когда смотрели на кладку, другие выглядели отрешенно. В этом коридоре пахло кислятиной, стены были обветшалыми, пол прогнившим. Лампы кое-где горели, лишь слегка освещая окружавшую обстановку. В пучине темноты я заметил дрожавшую девочку, сидевшую возле стены. Она плакала и звала маму, но никто не подходил к ней. Я остановился возле нее.

– Ди, нам нужно идти, о ней позаботятся, – сказала Шел.

– Эй, смотри! – сказал я, девочка обратила на меня внимание и перестала плакать. Я протянул ей ручку желаний и перед этим нажал на нее. Оттуда выскочило послание, которое она прочитала:

– Подожди еще немного, и в твоей жизни появится сказка.

Она с восхищением смотрела на ручку и добавила:

– Спасибо, мистер.

Я погладил ее по голове, после чего к ней подошла муха. Она взяла ее за руку и повела куда-то.

– Куда ее повели? – спросил я у Шел.

– Детей, рано лишившихся матерей, отправляют в око. Это место, где их выращивают, а потом отправляют на верхний этаж, чтобы в будущем они продавали свои кладки. В этом мире везет только мальчикам, за них назначают высокую цену.

Я видел, как силуэт девочки отдалялся от меня. Перед тем, как совсем исчезнуть, она обернулась и улыбнулась мне.

– Ди, времени мало. Паук, который дал мне привилегии, может потребовать меня.

Мы пошли дальше, этот коридор казался бесконечным, еще постоянно поворачивали то направо, то налево. Даже не представляю, как можно разобраться в этом лабиринте. По дороге Шел рассказала, что мы идем к той двери, где дом Спектра был ближе всего.

Наконец мы подобрались к выходу, где стояло двое охранников – жирные черные пауки.

– И как мне пройти мимо них? – спросил я.

– Видишь того, что справа? Он сейчас пойдет воровать личинки у подъезжающего котла.

Мы стояли в темноте и слушали, как пауки болтали о мухах и о том, как мечтают попасть в элиту. Издалека послышался скрежет, и паук справа ушел. Мы действовали по плану, Шел подошла к оставшемуся пауку и заговорила с ним:

– Как настроение?

– Шел, какие мухи! Снова решила выйти прогуляться?

– Да, хотела дать тебе понюхать свои духи. Если тебе понравится, буду брызгаться ими каждый день.

Паук развеселился и приготовился кокетничать. Шел достала флакон и прыснула пауку в лицо. Его ноги тут же стали подкашиваться, и он упал на землю, все его восемь лап судорожно задергались. Я задержал дыхание и поспешил на поверхность, Шел прикрылась носовым платком. Она аккуратно засунула флакон обратно, и мы сразу же побежали в сторону от места происшествия.

– Скоро тот паук вернется. Где живет твой друг? – спросила она.

– На девяносто четвертом повороте девятого квартала. Что это за дрянь ты прыснула?

– Эта гадость не только усыпляет, но и стирает память. Она досталась мне от мамы, а как к ней попала в руки, она не рассказывала.

На горизонте показался второй охранник. Мы побежали прочь. На улице светало, солнечные лучи пробивались через горизонт. Наконец, мы добрались до жилища Спектра, это был небольшой деревянный домик с одним окном и дверью. На его плоской крыше стояла палка с колокольчиками, которые звенели от легкого ветерка. Я постучался в дверь, но никто не открывал, тогда я заглянул в окно.

– Я не вижу его, – сказал я.

– Сюда кто-то идет, – прошептала Шел.

Я обернулся и увидел фигуру Спектра. Он шел с газетой в руках, его лицо было бледным, а ноги еле передвигались по земле. Я подбежал к нему.

– Спектр, я думал, они и тебя забрали! Зоркие захватили Одуванчика! Нам нужно его вытащить оттуда.

Спектр удивился и обрадовался моему внезапному появлению. Он признался, что полностью подавлен после новости, которую прочитал в газете «Скорость».

– А что случилось-то? – спросил я.

Спектр медленно протянул мне газету «Скорость». Я молча взял ее и увидел на первой странице фото Одуванчика, а рядом надпись: «Предатель казнен и отправлен в долину смерти!». Я не верил своим глазам, мои руки затряслись от нахлынувшего ужаса.

– Я их всех убью. Каждого зоркого уничтожу, – меня охватила ярость. Эти продажные идиоты незаконно осудили моего друга, так еще и объявили худший приговор. Будь прокляты зоркие!

Я смял газету. Солнце полностью вышло из-за горизонта, зачирикали зеленые воробьи, громко зазвенели колокольчики на крыше. Начался новый день. День, который перевернет все.

Глава 10

Долина смерти, место, где ты вечно будешь в образе уродливой твари скитаться по пустынной земле. Ты не умрешь никогда. Все, что тебе остается – это вечные страдания среди таких же страждущих, как ты.

Прежде чем пойти в долину смерти, нам следовало подготовиться. Шел сказала, что знает одного торговца оружием, по пути к нему мы решили взглянуть, что происходит с моим домом сейчас. Зоркие еще не успели его оккупировать, но это лишь вопрос времени. Пока Шел набирала еду в рюкзак, я выпускал своих котов. Троих я брал с собой, а Шерику и Маруське просто открыл ворота.

– Ди, только не задерживайся, – сказал Спектр. Я прощался с двумя зверюгами, они понимали, что происходит, и постоянно ласкались и облизывали меня.

– Я постараюсь вернуться, чтобы купить вам целую кучу засушенных мышей. А сейчас идите к Бику, он все поймет и приютит вас.

Мне тяжело было расставаться с Маруськой и Шериком, я не знал, вернусь ли вообще, выживу ли. Они мяукали и прощались с остальными тремя котами, которых мы брали с собой. Под ошейник Маруське я положил записку Бику и поторопил их. Они взмахнули своими большими хвостами и мяукнули мне еще раз, после чего я с болью в душе закрыл стойло.

Шел вышла из дома с едой в образе обычной девушки. Крылья она спрятала под накидку, которую одолжила у Спектра. Он знатно удивился, что Шел может превращаться в человека, поэтому пришлось ему все объяснить.

После мы взобрались на котов и отправились к торговцу оружием. Пришлось ехать окольными путями, чтобы не натыкаться на пункты зорких. Всю дорогу я думал о своем доме, что скоро там будут зоркие. Возможно, они сожгут его, как поступили с домом Элис, но перед этим все там разворотят. Не сказать, что я обожал свой дом, но все же там я провел значительную часть своей жизни. Там много чего осталось, например, мои роботы, которые я любил собирать, один даже умел говорить несколько стандартных фраз. И еще много всякого барахла, полезных и бесполезных вещей. Но все это часть меня, моя жизнь, и когда понимаешь, что ты оставляешь ее где-то позади, что, скорее всего, больше никогда не увидишь, ощущение, будто вырвали кусок души и оставили гнить в луже.

– Почему Одуванчика объявили предателем? Ведь многие читают эту книгу «Грань», и многие в тот день купили продолжение, но предателем объявили только его, – нарушила тишину Шел.

Между мной и Спектром по-прежнему висел туман недавней ссоры. Шел сразу поняла, что мы поругались, женщины часто чувствуют такие вещи.

– Значит, проблема в чем-то другом. Вряд ли дело только в книге, – сказал Спектр и добавил. – Прости меня, Ди.

– За что? – удивился я.

– Ты говорил, что зоркие скоро начнут убивать всех, и очередь дойдет до нас. Я не верил, что такое возможно, считал, что лучше остаться и жить обычной жизнью. Думал, что ты бредишь, но я ошибался. И если бы я был внимательнее и больше общался с Одуванчиком в эти дни, то ничего бы не произошло.

– Спектр, даже самые умные ошибаются.

– Что уж говорить про меня, не обладающего ни одним из этих качеств, – сказал Спектр.

– Самокритики тебе не занимать, – поддержал я.

– Мы приехали, – резко оборвала наш разговор Шел.

Мы слезли с котов и оглянулись. Это был тринадцатый переезд, он славился узкими переулками, близко расположенными домами. На стенах тут везде было граффити, только здесь обитали такие существа, как гримы, это маленькие носатые гномы с кожей, как у слона. Один из таких как раз открыл заведение, в которое мы зашли.

– Прийти за оружием в такую рань… От кого бежите? – спросил грим. На нем была потертая куртка, и он сильно хромал. Я оглядел его лавку оружия: Р3000, К-Р750, П-М281 и много чего еще.

– Скорее нужно наказать одних ребят, – сказала Шел.

– Можете не рассказывать, но я точно могу сказать, вы от кого-то прячетесь, – сказал грим.

– Как тебя звать? – спросил я, облокотившись на прилавок. Грим стоял на специальной площадке, чтобы казаться выше.

– Зови меня большой Бобби, – ответил он.

– Так вот, Бобби…

– Большой Бобби, – поправил он.

– Плевать, Бобби, кхм, большой Бо, я буду перечислять оружие, а ты уж будь добр не задерживай нас и выноси побыстрее. А еще я знаю, что у тебя есть маскарадные костюмы бонусом.

Маскарадными костюмами называли одежду, которую использовали контрабандисты, чтобы смешаться с населением.

– Хах, а ты мне нравишься, как тебя звать? – спросил Бобби.

– Горячий Дейв, – ответил я, Шел отвернулась, чтобы не выдать себя смехом.

– Дейв…

– Горячий Дейв, – перебил я Бобби.

– Все равно. Диктуй оружие.

– Начнем с серии двести восемьдесят два прошлого года от Ника М. огнеметы…

Пока я перечислял, Бобби нес оружие. Он справлялся довольно быстро, несмотря на то, что я диктовал без остановки, и несмотря на свою хромоту. Когда я закончил, Бобби озвучил цену.

– Сто тысяч ун. И кота в придачу.

Я положил деньги на стол и добавил:

– Коты не продаются, уж ты должен понимать, Бобби, как я ценю своих любимцев.

– Большой Бобби, – снова поправил он.

– Я понял.

Он почесал затылок.

– Так и быть, как первому покупателю сделаю снисхождение, Дейв.

– Горячий Дейв, – добавил я и цокнул ртом.

– Слышь, хватит ерундой заниматься, – сказал Спектр и дернул меня за плечо. Я прекратил словесную перепалку с продавцом, и мы с ребятами зашли в подсобку, чтобы переодеться. Я выбрал костюмы паримэри, это группа путешественников с идеологией не жить на месте, а постоянно перемещаться в поисках духовного просвещения. Они обычно носили серые плащи с капюшоном, под низом тоже была серая одежда.

Послышался грохот дверью. Кто-то еще зашел в лавку.

– Черт, это зоркий, – сказала Шел. Я засуетился.

– Не паникуем, мы паримэри, приехали за просвещением, – успокаивал Спектр, что не сильно-то успокаивало. Мы затаились в подсобке, практически не дышали, ждали, пока зоркий выйдет из лавки. Этот гад, судя по всему, не торопился свалить и принялся внимательно осматривать оружие.

– Сколько он еще будет тут торчать? – спросила Шел.

– Он идет сюда, – сказал я. Зоркий о чем-то болтал с Бобби и двигался в нашу сторону. Скорее всего, он бегло все оглядит, зачем ему внимательно проверять тут все?

– Смотри, тут запасной выход, – сказал Спектр, чем внушил надежду на спасение.

– Пошли отсюда, – сказала Шел.

Мы аккуратно пробрались к запасному выходу и вышли наружу, поспешив к котам.

– Быстрее запрыгивайте, капюшон накиньте, – скомандовал я.

Я сел верхом на кота и хотел как можно скорее удрать отсюда, но вдруг из лавки вышел зоркий. У меня внутри аж все опустилось, сердце заколотилось из-за прилива адреналина. Зоркий обратил на нас внимание, нахмурился, почесал левую руку и спросил:

– Что тут делают люди, ищущие духовного просвещения? В тринадцатом переулке его вы тут не найдете.

– На самом деле мы случайно забрели сюда, – ответила Шел. Зоркого вряд ли впечатлил ее ответ, он с недоверием отнесся к ее словам.

– Душа, умершая однажды… – сказал зоркий и резко замолчал. Его пристальный взгляд пробивал на дрожь.

– Имеет шанс воскреснуть, пока жива, – продолжил Спектр как на духу. Зоркий еще раз оглядел нас, но ничего больше не сказал и пошел к своему ворону. Когда его фигура скрылась за переулком, мы с облегчением вздохнули и поехали в противоположную сторону.

– Что это значило? – спросил я.

– Самая известная фраза паримэри, неужели ни разу не слышал? Он нас проверял, любой паримэри знает эту фразу, прокололись бы, он бы все понял, – ответил Спектр.

– А что значат эти слова? – спросила Шел.

– Это значит, что человек, погрязший на земле в грехах, может очиститься лишь тогда, пока жив. Потом этого шанса у него не будет.

Нужно будет лучше изучить идеологию тех, кем мы сейчас притворяемся. Но за чертой города сейчас нам нужно выбраться любой ценой, иначе нас не пощадят. Повсюду попадались зоркие, они заходили в каждый дом, расспрашивали каждого торговца или приставали к обычным прохожим. Странно, что они не обращали особого внимания на нас. Когда мы въехали на восемнадцатый переулок, здесь этих уродов стало еще больше.

– Какого черта их так много? – спросил я.

– Ди, приглядись к плакату, – сказал Спектр.

Я посмотрел на стену, везде было развешано мое лицо с подписью «Внимание! Предатель! За достоверную информацию о местонахождении награда тысяча ун. За поимку живым или мертвым награда пятнадцать тысяч ун». В принципе, не скажу, что меня это сильно удивило, я ожидал чего-то подобного. Но все-таки было неприятно видеть свое лицо, развешанное по всему городу, это добавляло внутреннего дискомфорта.

Я еще сильнее натянул капюшон и достал из кармана книжку паримэри, делая вид, что увлечен чтением. Каждый раз мне казалось, что нас вот-вот раскроют, когда мы проезжали мимо зорких. Некоторые оглядывали нас, двое даже заговорили с нами и спросили, не видели ли мы разыскиваемого преступника, на что мы отрицательно качали головой.

Зоркие были повсюду, расклеивали объявления, расспрашивали прохожих, их псы что-то вынюхивали. Только сейчас я подумал, что какой же я идиот, что не сжег свой дом, ведь псы могут вычислить меня по запаху. Но благо хоть, что теперешняя одежда была такой старой и зловонной, что перебивала любой запах, поэтому многие старались обойти нас стороной.

На окраине города местность становилась пустыннее, зорких практически не осталось, и на нас перестали обращать внимание. Наконец, мы покинули город и смогли хоть немного расслабиться. Но ненадолго, скоро началась буря, из-за чего песок начал попадать в глаза и нос, поэтому мы надели защитные маски. Путь предстоял тяжелый. Я хотел найти Одуванчика, а дальше… Не знаю, что дальше. Теперь я стал преступником, у которого нет дома, и за поимку которого назначена нехилая награда.

Моя спокойная жизнь закончилась. Впервые я столкнулся с чем-то подобным, вынужден скрывать собственное имя. С одной стороны, я был напуган, но с другой – рад, что не один. Нам удалось выбраться, думаю, найдем пристанище в другом месте, где зорким до нас не добраться. Вряд ли они будут направлять все свои поиски на какого-то извозчика и парочку его друзей. По крайней мере, надеюсь на это.

Глава 11

Буря усилилась, и мы решили переждать ее в попавшейся по дороге пещере. Коты жадно поедали засушенных мышей, а мы с Шел и Спектром наслаждались колокольчиками и запивали водой. Так как я и Шел всю ночь не спали, мы решили восполнить это. Спектр остался следить за обстановкой, пока мы лежали на мягких котах.

Буря стихла только спустя пять часов, тогда Спектр нас и разбудил. Мы быстро собрались и поехали дальше. В пути я увлекся книгой паримэри, в ней было много философских мыслей. Никогда прежде меня не увлекала подобная литература, а сейчас я читал с интересом.

– И что пишут в этой книге? – спросила Шел.

– Здесь пишут, что каждый из нас сеятель. И оттого, какие семена мы посадим, зависит, вырастет ли сорняк или хорошее растение. А оттого, как мы будем за ним ухаживать, зависит, будет ли оно жить или погибнет. «Плод наш, результат дел наших», – прочитал я.

– Как бы не стать тебе паримэри после этой книги, – улыбнулась Шел. Я засунул книгу в карман.

– Нет, такая жизнь не по мне.

– Вот и началась мертвая земля, – сказал Спектр. Мы посмотрели вперед и увидели мост, который вел к выжженной земле. Коты замяукали, я попытался их успокоить.

– Это только начало, до самой долины еще далеко, – сказал я и, прежде чем пойти дальше, мы одели котам на лапки защитную обувь. Земля здесь отвратительная, часто можно наткнуться на режущие предметы. Я посмотрел на своего кота Джерри, он был моим любимцем, самый крупный из всех котов. Его я купил первым, он был самым агрессивным и вредным котенком, но я смог его приручить, и Джерри стал очень преданным. Однажды даже дрался за меня, отчего получил шрам, но спас мою шкуру. Шерик и Маруська были его детьми, поэтому я не хотел брать их с собой. Он бы не позволил им пойти с нами, даже Джерри понимал, что мы идем в опасное место.

На мертвой земле делать нечего, только безумцы сюда заезжают. Здесь практически не бывает ветра, дождя. Местность тут скалистая, без каких-либо растений, даже насекомых тут не водится, скорее попадется чей-нибудь череп или кости.

– Что это за могила? – спросила Шел.

Мы подъехали поближе и увидели крест с надписью «Маленькому черноволосому Кириллу».

– Говорят, что эта могила и стала причиной появления мертвой земли, – сказал Спектр.

– Существует легенда про человека по имени М. Точного имени никто не знает, известна лишь первая буква. Однажды он ушел на работу, оставив сына и мать дома. Была его смена охранять ворота города, он сидел в башне и наблюдал сверху. Но он так устал, что случайно уснул на посту. Именно в этот день на город напали. Потери были огромными. Врага удалось уничтожить, но когда М. вернулся домой, он увидел, что сын его был мертв. Жена плакала и говорила, что не смогла его уберечь, он выбежал сражаться с врагом. Тогда М. похоронил сына и поставил крест на этом месте. И говорят, что земля вокруг этой могилы почернела, и с каждым годом территория ее увеличивалась. Но это лишь легенда, – сказал я.

Шел внимательно смотрела на надпись, на ее глазах я заметил слезы.

– Почему ты плачешь? – спросил я.

– Просто подумала. Наверное, им было очень больно потерять ребенка, к которому они успели привыкнуть и полюбить.

Я подъехал к ней поближе и положил руку на плечо. Она вытерла слезы, и мы двинулись дальше.

– Шел, скажи, а можно ли было бы в паутинном доме отказаться продавать кладки и все время жить на первом этаже? – спросил я.

– Можно, но если ты не производишь кладку, пауки сжирают тебя. Поэтому приходится выбирать между своей жизнью и жизнью своих детей. Если честно, я не хочу вспоминать об этом.

Больше я старался ее ни о чем не спрашивать. Лишь иногда мы втроем о чем-то разговаривали, большую часть времени молчали. Мы ехали четыре часа мимо скал, костей и вдыхали запах гари. Воздух забивал легкие, он здесь до невозможности сухой. Сквозь туманное небо виднелось алое солнце.

От наскучившей дороги я практически уснул, но потом тут же проснулся, когда кот резко остановился. Мы посмотрели вперед, и Спектр произнес:

– Мертвая долина.

Земля приобрела красный цвет, местность была усажена высушенными деревьями, на которых росли человеческие сердца. Нас окутал туман. По пути попадались сломанные предметы, грязная и полусгнившая игрушка мягкого тигренка, книга, лежавшая в луже, разбитый будильник. Мы шли по тропинке, стараясь огибать эти вещи. Солнце полностью скрылось за облаками и туманом.

С каждым шагом мы все отчетливее слышали чей-то голос. Он повторял одно и то же. Когда мы подошли ближе, то заметили, что это был граммофон. Детский голос говорил: «Мама, я не виноват в его смерти». Я хотел подойти поближе и вытащить пластинку, но Спектр запретил мне это делать.

– Ничего здесь не трогай, иначе мертвецы заметят наше присутствие.

Мы прошли мимо, нам все чаще стали попадаться камни, заросшие мхом, на которых были высечены разные надписи.

«Я не знал, что так получится».

«Это я во всем виноват».

«Я виноват в смерти брата».

«Я позволил своему ребенку умереть».

«Меня все ненавидят».

«Я виноват в смерти своего отца».

«Я ничтожество».

«Я должен умереть».

«Я не достоин быть прощенным».

«Бог меня предал».

«Бога нет».

– Кто пишет эти надписи? – спросил я.

– Мертвецы, которые совершили много ошибок при жизни, – ответил он. Я взглянул на Шел, ее окутала дрожь. Неожиданно из дерева появился мертвец женского пола. Она смотрела на нас огромными желтыми глазами, у нее были длинные рыжие волосы, а на голове – рога, словно ветви дерева. Она сидела в согнутом положении, касаясь когтями болота. На ее темной коже рос мех, как у животного. Я медленно достал оружие, но Спектр меня остановил:

– Пока она не нападает, не нужно показывать наш враждебный настрой.

– Разве они не хотят нас убить? – спросила Шел.

– Пока ведем себя как можно дружелюбнее, – сказал Спектр.

Мы прошли мимо нее, она не отводила от нас взгляда, но и не нападала.

– Ди, там еще мертвецы, – сказала Шел.

Их становилось больше, они были повсюду. Мертвецы-мужчины отличались от женщин тем, что у них рога в виде ветвей доходили аж до середины спины, словно кустарник. Они были похожи на оборотня с вытянутым черепом вместо головы и тощим телом, заросшим шерстью. Все они смотрели на нас, некоторые ломали ветви деревьев и готовились напасть.

– Мы пришли сюда с намерением найти своего друга, – громко сказал Спектр. – Его имя Одуванчик.

– Каждый, кто приходит сюда, становится мертвецом.

Они стали нас окружать, я достал оружие. Коты зашипели, мы прибавили шаг. Десятки желтых глаз надвигались на нас, мы запрыгнули на котов. Один из мертвецов напал на меня, я начал палить из огнемета. Их стало больше, словно муравьи, когда разрушишь их муравейник. Длинные, выносливые, высоко прыгающие.

– Они убьют нас! – выкрикнула Шел. Я кидал в них бомбы, один вцепился когтями мне в ногу. Шел обрубила ему руку. Неожиданно пятеро напали на нас разом, и я упал на землю вместе с Джерри. Я сильно ударился плечом, огнемет выпал у меня из рук. Я не успел его взять, мертвецы тут же затоптали его и набросились на меня.

Они рвали на мне одежду, их когти, словно лезвие, вцеплялись в мою кожу и раздирали ее. Я слышал, как кричали Спектр и Шел, но не видел, что происходит. Джерри не переставал сражаться, он яростно откидывал мертвецов, когда они нападали снова и снова. Он разодрал зубами одного из них, когда тот уже окончательно в меня вцепился. Кричащий Джерри взял меня за плащ и кинул в сторону. Меня отбросило на несколько метров, я оказался у края пропасти, где тысячи кишащих мертвецов сражались друг с другом в бездне.

Обернувшись, я видел, как моих друзей убивают, как Джерри сражался из последних сил. Комки его шерсти летели в разные стороны. На мгновение я словно начал терять сознание, разум помутнел, я с трудом поднялся с земли. Мертвецы были повсюду. Я заметил рядом с собой старое пианино, прямо на краю обрыва. Оно стояло одинокое, в пыли, забытое, ненужное.

Ко мне подошла мертвая девочка с книгой и дала ее мне. Там были ноты. Она сразу же ушла и растворилась в пучине сражавшихся мертвецов. В этот момент я понял: смерть неизбежна. Наши силы неравны, мы не справимся против целой армии, и все оказалось бессмысленным. Жизнь пролетела у меня перед глазами: бесполезная работа, пустой дом, зоркие, ненависть, злоба, надежда на лучшее.

Когда-то в детстве я играл на пианино, но потом забросил это дело. И я так и не прикасался к нему ни разу после смерти отца.

Я сел на грязный стул и открыл первую страницу книги. Это был Бетховен, «Лунная соната». Мертвая рука вонзилась мне в плечо, я почувствовал жгучую боль, но не среагировал. Мои пальцы коснулись пыльных клавиш, и я начал играть.

На краю пропасти, в секундах от смерти, я исполнил то, о чем так долго мечтал. Мелодия зазвучала тихо, а потом становилась громче… громче… громче… отчетливее. Я почувствовал себя так, словно вернулся в детство, где не было войны, и мы с отцом собирали роботов.

И в эту секунду я осознал: умирать нестрашно, страшно ни разу не попытаться сделать то, о чем мечтаешь. Прожить в пустоте, так до конца и не раскрывшись.

Туман внезапно рассеялся. Время остановилось. Я отошел от пианино, мертвецы замерли, Шел, Спектр и коты подошли ко мне. Мы стояли возле обрыва и смотрели, как один из мертвецов со светлыми кудрями на голове летел к нам на огромной лампочке, словно на воздушном шаре. Он зацепился за обрыв, чтобы его не унесло.

– Вы всегда были безумцами, прийти сюда только ради меня.

Одуванчик сильно изменился, он выглядел так же, как и все мертвецы, лишь кудри его отличали. Его глаза тоже стали желтыми. Я наклонился к нему и с болью в душе произнес:

– Прости, что не был рядом, чтобы спасти. За что они с тобой так? Ты можешь уйти отсюда?

– Если бы мог, то мы все бы здесь не оставались. Я здесь заточен. Ди, мне нужно сказать тебе кое-что. Ты сможешь найти автора книги, если пойдешь к истоку. К началу всего, только там есть ответы на все вопросы. Все, что я могу тебе сказать, его имя высечено на камне, который находится на краю долины смерти.

– Скажи, за что тебя убили зоркие? – спросил я.

– Они сказали, что я связан с автором книги. Но я этого не помню. Они толком не объяснили, я знаю лишь это. И если они ищут тебя, значит, и ты с ним связан. Но только автор знает все.

– Одуванчик, я вытащу тебя отсюда, – сказал я.

– Ди, мертвецы начинают шевелиться. Хватайтесь за лампочку, иначе вам не спастись. Меня мертвецы не тронут, – сказал Одуванчик.

– Хватайся вместе с нами, – уговаривал Спектр. – Прошу, не бросай нас.

– Не могу, тогда мы снова приземлимся здесь, и вас убьют, – сказал он.

Коты схватились зубами и когтями за толстую веревку, мы взялись чуть ниже. Лампочку понесло в небо, в этот момент мертвецы зашевелились. Я видел, как Одуванчик провожал нас взглядом, пока не смешался с толпой таких же мертвецов.

Я никогда не забуду глаза Спектра, когда мы улетали. Удушающее понимание, что ничего нельзя сделать, и желание остаться. Он не кричал, не пытался вернуться, он принял это с ужасающей болью утраты и никому не показал своих чувств. Это меня всегда поражало в Спектре, его стойкость.

Меня же выворачивало от боли наизнанку. Я не мог просто уложить в голове, что Оди мертв. Эта мысль не доходила до меня.

Лампочка летела долго, мимо одинаково скучных облаков и выжженной земли. Полет казался невыносимым. Когда мы приземлились на стыке мертвой земли и долины смерти, Спектр с задумчивым видом остался стоять на месте. Он окаменел от печали.

– Мне очень жаль, – сказала Шел, тем самым нарушив тишину. Я молчал, воспоминания об Одуванчике меня пожирали. Ненависть к зорким достигла предела, желание мести окутало мое сердце.

– Мне не хочется сейчас говорить об этом. Но вам не кажется странным, что он сказал об истоке? Разве это не выдумка? – продолжила Шел. Она пыталась хоть как-то привести нас в чувства, но сейчас это казалось невозможным.

– Не все то, что выглядит безумно и бездоказательно, не существует на самом деле, – ответил Спектр, его лицо стало совсем бледным, а во взгляде появилась пустота. Я заметил, как он сдерживал слезы, это меня потрясло, я никогда не видел Спектра таким уничтоженным. Нужно было что-то сказать ему, но я не мог подобрать хоть одного слова. Мы даже не смогли нормально похоронить Одуванчика.

Я отвел взгляд, и тут мое внимание приковал одинокий камень. Я подошел ближе и вспомнил слова Оди. На нем мелко было написано слово, я сделал еще несколько шагов, и тут мою голову пронзил ультразвук. В глазах потемнело, сердце будто сжала чья-то рука. Перестало хватать воздуха. В этот момент я смог прочитать имя.

НЕУЖЕЛИ

АВТОР КНИГИ…

– Ди! – закричала Шел с ужасом в голосе. Я медленно обернулся, словно из-под земли передо мной появилась армия зорких. Они схватили моих друзей, один из зорких вдруг вышел из толпы и направился ко мне. Он шел уверенно, приподняв клюв кверху. От него несло заносчивостью, уверен, он гордился, что смог поймать нас.

Он остановился напротив меня. В его линзах отражалось огненное солнце. В следующую секунду Зоркий усмехнулся, что разозлило меня еще больше. Он нагнулся ко мне и с нескрываемой радостью в голосе произнес:

– Ну, здравствуй, Ди.

Глава 12

Зоркие схватили меня. Теперь я уже был не в силах что-либо предпринять, поскольку узнал имя автора слишком поздно. И если я правильно понял, его имя говорит лишь о том, что мир из вселенной «Грань» реально существует. Саммонуэль говорил, что знал автора книги. Тогда то, что подавалось как фантастика, на самом деле не выдумка. И если это так, то зачем зорким скрывать этот мир? Я не понимал. Наш мир оказался гораздо шире, чем я мог себе представить. Исходя из имени, я могу лишь предположить, что это автобиография автора, которую он сам же написал, ведь автором книги «Грань» был Михаил.

Осознавал ли я происходящее, когда так близко подобрался к разгадке, но проиграл? Меня скрутило пополам от удара в живот, зоркие волочили меня по земле, я слышал, как кричала Шел. Нас привезут в логово этих лицемеров, допросят, а потом, скорее всего, убьют. Они посадили нас в разные клетки и оставили жариться на солнце, пока сами ставили остроконечные черные палатки, чтобы отдохнуть после долгой дороги.

Я остался наедине со своими мыслями и убивающим солнцем. Без единой капли воды. Нам кажется, что мы можем выдержать все, но на деле это оказывается гораздо сложнее.

Солнечные лучи стали кинжалом, с каждой минутой они убивали сильнее. Хотел ли я умирать вот так? Конечно, нет. Но в то же время осознавал, моя никчемная жизнь заслуживает никчемной смерти.

Часы длились словно месяцы. Я забился в угол и наблюдал за зоркими, они не обращали на меня внимания, словно я и не существовал. Они говорили о том, что им хотелось бы попробовать, о просмотренных фильмах, прослушанной музыке. Так странно было наблюдать в них даже маленькую долю человечности. Те, кто ненавидел человека, вдруг говорили о еде и смеялись над пошлыми шутками.

Один из зорких вдруг зашел ко мне в клетку и потянул за цепь у меня на шее так резко, что я упал. Мои руки тоже были связаны, на ноги они одели нам кандалы. Зоркий шел быстро, я едва успевал за ним. Каждый раз, когда я тормозил его, он сильнее прежнего дергал за цепь, отчего ошейник врезался в горло.

Он приволок меня в палатку и приковал к столбу. Зоркий сел напротив и буквально просверлил меня взглядом. От бессилия и жажды я не мог пошевелиться, от зоркого пахло костром. Освещение было слабое, лишь маленькая лампа в форме банана горела в углу то зеленым цветом, то красным, то фиолетовым.

– А ведь мы уже встречались с тобой, тогда, при обыске. Мне тогда показалось странным твое увлечение «Гранью». Хотя скорее даже страх в глазах. Будто тебе есть что скрывать.

Зоркий замолчал и достал из кармана пластмассовый шарик. Он стал перекатывать его и продолжил:

– Ты ведь связан с автором. Несомненно. Нам пришлось перебить много людей, чтобы выйти на след.

– Зачем вам нужен автор? – говорить мне было тяжело, из-за пересохшего горла слова давались с трудом. Зоркий наклонился ко мне и дернул за цепь на шее. Она впилась с пронзающей болью.

– Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы? Ты даже не замечаешь, в каком мире ты живешь. Даже близко не представляешь, что происходит.

Он вытащил острый крюк.

– Ты слышал о технике «сендю»?

Я молчал. Он продолжал говорить.

– Суть в том, что слишком жестокая пытка может привести к смерти. Так вот «сендю» предполагает пытки и ужасную боль, бесконечную боль, но твое тело не истязается в полной мере. Это может продолжаться вечно. И в конце концов ты сдохнешь от старости. Вся жизнь станет бесконечной пыткой. Ты сходишь с ума день за днем. «Сендю» делает один и тот же зоркий. У нас с тобой целая жизнь впереди, Ди!

Он рассмеялся, меня затошнило и вырвало. Зоркий воткнул крюк мне в плечо и произнес:

– Поехали.

Черная палатка мгновенно исчезла, мы оказались в пустоте. Все вокруг стало белым. Зоркий вонзил крюк глубже и провел им от плеча до кисти. Кровь хлынула потоком, я закричал. Боль была адская.

– И даже не думай, сознание ты не потеряешь. Болевой шок тут не работает, здесь ты даже не можешь умереть.

Белый цвет был повсюду. Я возненавидел его. Зоркий достал еще один нож и воткнул мне его в живот.

– Я обожаю вспарывать животы, а потом крюком доставать оттуда кишки и заталкивать в пасть. Тебе понравится. Но ты можешь все остановить, если расскажешь мне все, что знаешь об авторе, – его линзы ослепляли мне глаза.

– Я не знаю.

Он вспорол мне живот. Меня колотило больше от страха, чем от боли. Искры засверкали перед глазами.

– Думай лучше, Ди. Я уже нащупал твои кишки.

– Остановись! Что ты хочешь знать?!

– Быстро же ты. Вот твой друг Спектр до сих пор не сдался. Повыносливее тебя будет.

Я старался не смотреть вниз. Одна мысль о состоянии нижней части тела доводила до исступления. Теперь я понял, почему крики заключенных раздавались аж на несколько переездов.

– Знаешь ли ты автора? – спросил он.

– Я ни разу не видел его и не представляю, как он выглядит.

– Что ты знаешь о нем?

– Его зовут Михаил.

Зоркий повернул крюк у меня в животе, я закричал сильнее

– Урод, это мы и без тебя знаем! Где его найти?!

– Я не знаю! – кричал я.

Он потянул крюк, я увидел свои кишки. Меня снова вырвало.

– Ты знаешь, Ди. Я знаю, что ты врешь! Одуванчик что-то сказал тебе. Что он тебе сказал?

Я не хотел говорить, но зоркий снова потянул за крюк. Это оказалось невыносимым. Боль была такой жгучей, хотелось выпить яд, чтобы все это прекратить. Она проносилась по всему телу от кончиков пальцев на ногах до макушки. Молнией вниз и вверх. Это сводило с ума.

– Что он тебе сказал?! – зоркий воткнул второй нож мне в сердце. – Я вырежу его, а потом поменяю его с желудком. Ты когда-нибудь менял местами внутренние органы?

– Чтоб вы все сдохли… – прошипел я. Зоркий отрубил ножом мне руку. Она кубарем покатилась по белому полу, оставляя за собой след крови. Я пытался заставить себя молчать, но крик вырвался с новой силой. К боли невозможно привыкнуть, она впивается в тебя хваткой ядовитой змеи.

– Он сказал, что автор находится у истока, – едва выдавил я. Зоркий отшатнулся и вдруг рассмеялся. В него словно вселилось безумие, он не мог остановиться. Нож выпал из рук в лужу крови.

– Что тебя так развеселило? – выдавил я. Он схватил меня за волосы и ответил:

– В этом мире его быть не может. Только не здесь. Только не у него.

Внезапно раздался взрыв. Я очнулся в черной палатке на полу. Крюк валялся в метре от меня, я тут же проверил свое тело, на нем была лишь рана в плече. Зоркий лежал без сознания. Снова раздался взрыв, земля затряслась. Мне нужно освободиться от цепей, но как? Они так сильно сковали меня, что я почти не мог пошевелиться. Ключи от цепи были у зоркого, но дотянуться до него просто невозможно. Я изо всех сил пытался вытащить руку из наручников, но гораздо проще было ее отрубить, чем провернуть это. Однако у меня не было желания лишиться конечности.

– Эй! Кто-нибудь! – закричал я, но никто не отзывался. Что происходит снаружи?! Какая-то беготня, а потом снова взрыв. Он был так близко, что тело зоркого отбросило мне на ноги.

Я пытался подбить ножку стула, чтобы упасть на землю, смотрел на зоркого и каждую секунду боялся, что он очнется. Ножка стула начала шататься, но никак не ломалась.

Раздался взрыв, оглушивший меня. Столб, к которому я был привязан, вырвало из земли. Что происходит? Я будто выпал из собственного тела, открыл глаза и увидел совершенно иной мир. Из фильма «Грань». Я почувствовал резкий запах кофе из забегаловки, справа скрипели качели, они стояли в центре города, на них качался ребенок. Люди проходили мимо меня и не замечали, что я здесь нахожусь.

Я подошел к мальчику, который качался на качелях. Он смотрел на проходящих мимо людей и улыбался. Это было странно. Интересно, что вызывало его улыбку? Его черты лица показались мне знакомыми. Я узнал его, это был Михаил, только в детстве.

– Они идут сквозь тебя и не замечают, – сказал Михаил и посмотрел на меня. Качели снова скрипнули.

Я не мог ничего сказать. Меня поразило такое глубочайшее удивление, что язык попросту не мог шевелиться.

– Порой Бог посылает нам человека, который становится нашим ангелом-хранителем, чтобы спасти нас, – послышался девичий голос.

Справа от него появилась фигура маленькой черноволосой девочки. Вика. Она положила руку ему на плечо, и в мгновение все начало исчезать. Меня вытягивало в воронку из этого мира. Я пытался докричаться до них, но они просто смотрели на то, как я исчезаю.

– Ди! Очнись! Нам нужно бежать отсюда! – кричала Шел.

Взрывов стало больше. Шел освободила меня и помогла подняться. Мы выбежали из палатки, и сотни летающих бомб окружили нас. Они были похожи на мыльные пузыри.

– Не прикасайся к ним, – сказала Шел. Мы обегали их, повсюду бродили раненые зоркие, но им было не до нас. Многие из них лежали на земле, у одного отлетела часть маски, я пригляделся, его кожа была будто сожженной. В небо взмыли вороны. Зоркие командовали и пытались встать в строй. Я посмотрел на небо и увидел огромное существо, чем-то напоминавшее лося на двух задних лапах. Вместо передних у него были крылья, кое-где на теле росли маленькие деревца. Это был «дари» – существо, охраняющее красного монаха. Я пригляделся и заметил монаха у него на плече.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.