Дмитрий Корсак
Паутина прошлого

© Корсак Д., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Пролог. 2003 год

Экскурсия в Кронштадт оказалась не лучшей идеей – слишком далеко, слишком неудобно добираться, еще и форты эти, будь они неладны, которых тоже слишком много. Но возражать отцу третьеклассника – только что избранному депутату и спонсору школы – не стал никто. Очень уж вредным типом он был, вредным и злопамятным. Впрочем, в этой экскурсии все оказалось «очень».

Молоденькая учительница устало вздохнула, когда экскурсовод предложила закончить осмотр достопримечательностей на форте «Великий Князь Константин» – это же лишний час! – однако возразить не посмела. Только вопросительно оглянулась на двух представительниц родительского комитета школы, сопровождавших детей, – может, они окажутся против? Но те были заняты разговором друг с другом. А третьеклашки и рады, у них энергии хоть отбавляй, хватит и на форт, и даже на экспедицию к Северному полюсу. Вон крутятся как электровеники.

В конце концов, последний день учебного года, еще час она уж как-нибудь вытерпит, решила учительница. Тяжело, конечно, одной уследить за двумя классами (коллега, сославшись на болезнь, не смогла поехать), все-таки сорок человек. Но она справится, ничего не случится.

– Только недолго, – устало попросила она экскурсовода, выводя детей из автобуса.

Та понимающе кивнула и сократила экскурсию до минимума. Группа почти бегом пробежала через открытую пронизывающим балтийским ветрам смотровую площадку, поднялась на крышу фортификаций полюбоваться на сероватую гладь Финского залива и спустилась в расчищенную от накопившегося мусора «батарею Шведе» с пятью амбразурами. Конечно, никаких орудий здесь не было, а толстенные гранитные стены с броневым бруствером хоть и выглядели на первый взгляд круто, но быстро наскучили детям.

История форта, постоянные реконструкции батарей, равно как и цифры количества орудий и боезапаса, которыми щедро сыпала экскурсовод, третьеклассников не заинтересовали, дети начали заглядывать во все открытые двери и дергать замки на закрытых. То и дело кто-то из ребят отставал и норовил потеряться. Учительнице приходилось вылавливать учеников в самых укромных уголках форта.

Зато потерна – плавно изгибающаяся полускрытая галерея, которая соединяла фланги двух батарей, «Шведе» и «Брылкин», – вызвала у детей полный восторг. Это же настоящий подземный ход! Ребята с восхищением гладили стены, с любопытством заглядывали в пороховые погреба – к сожалению, пустые, – но фантазия рисовала отчаянные сражения, в ушах стоял не голос экскурсовода, а грохот орудий.

В очередной раз стайка из нескольких мальчишек и двух девочек отбилась от ушедшей вперед группы.

– Маврин, Беркович, Зайцев, не отставать! – строго прикрикнула учительница. – Серебряков, тебя это тоже касается!

Двое ребят послушно побежали догонять ушедшую вперед группу, но двое других только сделали вид, что уходят: пустые коридоры форта показались им интереснее сухих цифр, называемых экскурсоводом.

– А давай его там закроем, – высокая белокурая девочка показала подруге с куцыми хвостиками на мальчика, задумчиво рассматривающего дверь погреба.

Она ловко толкнула его внутрь, задвинула засов и, хихикнув, приложила ухо к двери.

Шаги учительницы раздавались далеко впереди, изогнутый коридор скрыл каверзу. Никто не заметил, что произошло, только стоявший неподалеку второй мальчик – щупленький, невысокий, пугливый – застыл на месте, растерянно глядя на девчонок.

Блондинка показала ему кулак.

– Чего уставился? Только попробуй наябедничать, скажу шестиклассникам, и они тебя поколотят! Кто со мной – тот герой, а кто без меня – тот паршивая свинья!

Дверь изнутри осторожно дернули.

Девчонки хихикнули.

Изнутри послышалось тихое «откройте», но его перекрыл грозный окрик:

– Вы почему еще здесь?

Из-за поворота выглянула учительница. Она остановилась посередине коридора, сложив на груди руки. На ее лице усталость смешивалась с раздражением.

– А ну-ка быстро догоняйте класс!

– Бежим! – крикнула та, что повыше, и девчонки, прыснув в кулак, убежали.

Мальчик с испуганными глазами озадаченно оглянулся на закрытую дверь.

– А ты что стоишь? Особое приглашение нужно?

Он сделал шаг навстречу учительнице и снова в замешательстве взглянул на дверь.

– Что за наказание! – Учительница закатила глаза. – Не пора ли вызвать в школу родителей?

Она решительно шагнула вперед, схватила мальчика за руку и силой потащила к выходу.

Стук за дверью стал настойчивее, сквозь всхлипы проступило «пожалуйста», только услышать его было некому, учительница ушла далеко вперед.

С трудом построив детей парами (они постоянно норовили разбрестись по площадке), учительница кое-как пересчитала ребят по головам, несколько раз сбившись со счета, беспомощно взглянула на занятых разговором женщин из родительского комитета, потом махнула на все рукой и повела школьников к автобусу. За сегодняшний день она вымоталась настолько, что думала только об одном: домой, быстрее домой.

То, что одного ребенка не хватает, заметили уже в городе.

Если бы кто-то сказал, что мальчик остался в Кронштадте, он бы уже вечером был дома. Учительница божилась, что пересчитала детей, поэтому решили, что потерялся он уже в городе. Девчонки промолчали. Хотя их мучила совесть, но признаться так и не смогли. Единственный свидетель тоже молчал. Вернее, он уже почти решился обо всем рассказать, но оказаться паршивой свиньей не хотел. Зато, наоборот, хотелось, чтобы она считала его героем.

Всю ночь длились поиски, пропавшего искали у школы, постепенно расширяя территорию, а сам «пропавший», съежившись в темноте, только вздрагивал – плакать он уже не мог, в ту ночь рыдала как раз девочка, которая его заперла. Лишь ранним утром его нашел сторож форта. Голодного, замерзшего и испуганного.

Часть I. Больной город. 2020 год

1

Ссылка на экране ноутбука выглядела непривычно – просто набор цифр. Пояснение тоже оказалось странным: «Человеческие законы несовершенны, Божьи жернова мелют медленно, но зло должно быть наказано. Присоединяйтесь».

Учили меня, учили не ходить по левым ссылкам, но ведь любопытно же!

Артём хмыкнул и нажал на кнопку мыши. Экран мгновенно потемнел, а через секунду на черном фоне уже белела знакомая надпись: «Человеческие законы несовершенны, Божьи жернова мелют медленно, но зло должно быть наказано».

Затем появилась еще одна строка: «Найди убийцу! Справедливость должна восторжествовать».

Вскоре добавилась кнопка «Присоединиться».

Вот ведь черти, сумели заинтриговать!

Еще один клик мыши, и в вывалившемся окошке призывно замигала черточка курсора, предлагая выбрать ник и пароль.

Ну… Пусть будет Звездочет.

«Приветствую тебя, Звездочет. Отрадно, что в мире нашелся еще один неравнодушный человек».

Экран опять изменился. Теперь убористый текст рассказывал, что несколько лет назад в Петербурге было совершено убийство, но вместо преступника в тюрьме оказался невиновный. Некто, не пожелавший назвать своего имени, задумал восстановить справедливость, он собирался провести самостоятельное расследование и найти настоящего убийцу. Для этого он решил собрать всех причастных к делу, кто прямо или косвенно способствовал уходу убийцы от правосудия, и вынудить их написать чистосердечное признание, после чего он будет готов их отпустить, если так решит большинство пользователей сайта. До тех пор, пока убийца не сдастся на милость Интернет-сообщества или организатор сайта не вычислит его, пользователям предлагалось самостоятельно найти преступника, проведя собственное расследование. Посетители сайта могли задавать вопросы, могли обсуждать и строить версии. Тому, кто первым изобличит убийцу, обещали участие в вынесении и исполнении приговора. Офлайн!

Счетчик посетителей в самом низу страницы выглядел довольно внушительно – желающих распорядиться чужой жизнью нашлось немало. Даже за то недолгое время, которое Артем провел на сайте, уже добавилось несколько человек.

Ниже, под текстом, находились несколько ссылок, озаглавленных «№ 1», «№ 2» и так далее до седьмого номера, но активной оказалась только первая.

Подведя к ней курсор, Артем нажал на ввод.

Теперь вверху страницы появился заголовок: «№ 1. Лжец». Ниже был напечатан странный текст:

«Может ли ложь убить? Да. Значит, лжец – убийца?

Когда человек глуп, им легко манипулировать. Когда он беспринципен, его легко подвигнуть на ложь. Лжеца не мучает совесть, если из-за него пострадает кто-то другой. Этот мелкий гаденыш продолжит свою никчемную жизнь, сразу позабыв о содеянном».

Под текстом в окошке шла трансляция, не разобрать, онлайн или в записи. Находящаяся где-то под потолком камера показывала скудно освещенное помещение. Закопченный сводчатый потолок, обшарпанные стены, старая кирпичная кладка с пятнами плесени. Сереющие остатки штукатурки сохранили плохо читаемые надписи. Даже от одного взгляда на экран становилось ясно, насколько там холодно, промозгло, страшно. Все говорило о том, что в это заброшенное место уже давно не ступала нога человека, и тем не менее человек там был. Сложив ноги по-турецки, он сидел на разбросанных по грязному земляному полу листах картона. Из-за низко склоненной головы лица пленника разглядеть не удавалось, зато на спине ярко-оранжевого комбинезона, похожего на тюремную робу, отлично читалась надпись «Лжец».

Сначала Артем подумал, что трансляция остановлена – человек долгое время сидел неподвижно, – однако тот вдруг пошевелился, поднялся и прошелся по камере, разминая ноги. На мгновение почудилось, что в камере есть кто-то еще. Нет, это всего лишь отражение в большом настенном зеркале следовало за человеком. Интересно, кому пришло в голову повесить в темнице ростовое зеркало? Что за глупая шутка, зачем? Чтобы пленник мог видеть еще одно слово «Лжец» у себя на груди?

Через несколько минут узник вновь сел на пол. Теперь он смотрел прямо в глазок камеры над дверью, и Артем смог разглядеть его черты. Это был мужчина средних лет, хотя не слишком опрятная щетина и ранние морщины добавляли ему еще лет пять. На лоб свисали сальные пряди давно не мытых волос, скуластое лицо с острым подбородком выглядело незнакомым. Да и откуда бы? Зато плохонькая видеокамера сумела передать подавленность и обреченность во взгляде. Он не кричал, не бился о стены, не пытался вырваться, он уже был сломлен.

Интересно, знает ли он, что изображение транслируется в Интернет, и его судьбу будут решать совершенно незнакомые люди? И что можно решить, когда не знаешь всех обстоятельств?

Оказалось, что эта нехитрая мысль посетила не одного Артема, так думали многие.

Дискуссия под трансляцией развернулась жаркая.

«Маловато данных. Мы что, должны на слово поверить, что этот тип виновен в чьих-то бедах?» – спрашивал человек с ником Добрый Кот.

Кота поддержала Зубная Фея: «Да, где доказательства? Даже присяжным дают читать материалы дела. Вдруг он ничего плохого не совершил?»

Им возражал Инкогнито2020: «При чем тут материалы дела? Вам же сказали: если хотите, занимайтесь расследованием самостоятельно. Но мне кажется, от вас хотят услышать только факт: должна ли быть наказана ложь сама по себе, и если должна, то как».

Дальше Артем уже не смотрел на ники.

«Если по справедливости, то должна».

«А вдруг человек искренне заблуждался? Не понимал, что делает?»

«Как же, не понимал! Все он понимал».

«А то вы не знаете, как это делается: следователь надавил, пригрозил – он и подтвердил то, чего не видел, лишь бы самому не огрести лишних проблем».

«А чего тут решать? Если он кого-то оболгал и тот человек умер или с ним приключилось что-то нехорошее, то, ясен пень, виновен! Прежде чем врать, нужно думать! Так что теперь пусть посидит в подвале и поразмыслит».

«Правильно!»

«Ничего не правильно. Решать должен настоящий суд, а не диванные балаболы».

«Суд, по всей видимости, свое дело сделал – осудил невиновного. Теперь решаем мы».

«Можно же было апелляцию подать».

«Ага, а еще в “Спортлото” написать. Наверняка тот, кто этого чудика запер, уже все средства перепробовал. На такое только от отчаяния решаются».

А ведь, пожалуй, написавший последнее сообщение прав: похитить парня, запереть, обрядить в карикатурную арестантскую робу и выставить на всеобщее обозрение – на такое мог решиться только человек, дошедший до самого края. Тот, кому не на кого надеяться и нечего терять.

Артем закрыл сайт и взглянул на старинные часы на комоде – клиентка должна была появиться с минуты на минуту. Только стоит ли ждать пунктуальности от бьюти-блогерши, которая уже дважды переносила встречу?

Он сменил спортивные брюки на джинсы, убрал со стола кружку с остатками кофе и подошел к окну с французским балконом. Низкие, набрякшие дождем тучи давили на город, вгоняя здания с давно утопленными в болотистую невскую землю первыми этажами еще глубже.

Перед приходом посетителей Артем часто наблюдал за прохожими, пытаясь угадать среди них своих клиентов. Но сейчас набережная Фонтанки выглядела непривычно безлюдной. И мелкая питерская морось, которую сумели выжать из себя тучи, оказалась совсем ни при чем. Такого Петербурга он не помнил – тоскливого, опустевшего, непохожего на себя. Как если бы любитель развлечений, сибарит и светский красавец вдруг изменил себе и удалился в изгнание. Хотя, скорее, подойдет другая аналогия – наш красавец заболел и слег. Свирепствующая в городе эпидемия превратила Петербург в город-призрак.

Внимание привлекла пытавшаяся припарковаться на набережной малолитражка – не часто в Питере встретишь автомобиль вырвиглазного лилового оттенка. Из машины выпорхнула странно одетая брюнетка (шорты и меховая накидка в начале мая – куда уж необычнее), огляделась и на десятисантиметровых шпильках поплыла к подъезду. Через несколько минут на этаже Артема раздался душераздирающий лязг раскрывшегося лифта, а затем по коридору зацокали каблуки.

Еще через минуту в облаке удушающего парфюма в кабинет впорхнуло создание, самое место которому среди персонажей аниме. Густо подведенные глаза на кукольном личике казались несоразмерно огромными, а ярко-лиловые губы и подбородок – карикатурно маленькими.

Да уж, повезло с клиентом, мрачно подумал Артем, предлагая гостье кресло. Трехсантиметровые ногти со стразами и накидка из непонятного клочковатого меха навевали мысли о незабвенной Эллочке. Впрочем, сейчас, когда единственным источником дохода осталась астрология, сетовать на клиентуру – все равно что плевать в колодец, из которого еще пить и пить.

Однако все сложилось куда лучше, чем можно было ожидать.

Взглянув на Артема, нацепившего на лицо голубую медицинскую маску, клиентка усмехнулась и подняла аккуратно прорисованную бровь:

– Боитесь заразиться?

– Клиенты разные, – прогнусавил из-под маски Артем. – Большинство просит надеть.

– Можно снять, со мной эти глупости не нужны, – милостиво разрешила брюнетка, удобно устроившись в кресле.

Артем поспешно сдернул маску, и гостья с нескрываемым интересом уставилась на его лицо.

– Вы похожи на того датского актера с двойной фамилией.

– Ничего общего, – буркнул Артем и про себя добавил: «Который раз уже слышу».

Фамилию актера он тоже забыл, зато хорошо помнил его космограмму (для гороскопа не хватало данных). Соединение Солнца с Марсом во Льве – ничего общего с гороскопом самого Артема.

Несмотря на странную внешность, девица оказалась неглупой, практичной, задавала вполне разумные вопросы и прекрасно понимала, чего хочет от жизни вообще и от астролога в частности. Группы в соцсетях и каналы на видеохостингах приносили ей неплохой доход. Настолько неплохой, что она задумалась о вложении средств, только никак не могла определиться – салон красоты, ресторан или бутик. Бизнес-астрология не была коньком Артема, тем не менее кое-что он все-таки мог. По крайней мере, блогерша осталась довольна полученным советом.

– Вам тоже стоило бы завести свой канал, это привлечет клиентов, – заявила она, когда консультация подошла к концу. – Я пришла по рекомендации и, будьте уверены, стану рекомендовать вас дальше. Может, даже приглашу на свой канал. Сделаем спецвыпуск – что-нибудь в духе «подбираем ароматы по зодиаку». Но для раскрутки этого мало.

– Канал есть, только совсем новый.

– Ой, а покажите! – мгновенно загорелась красотка.

– Пожалуйста.

Канал был гордостью Артема. Те два получасовых видео, которые он сумел снять, дались ему нелегко (совсем не было опыта), зато ему удалось совместить в них свою профессию гида-экскурсовода и свое хобби – астрологию. Хотя последний месяц все перевернул с ног на голову, и он уже сам не понимал, где хобби, а где работа.

Диплом историка открывал перед ним не так много перспектив. Еще во время учебы в университете он понял: протирать стул в архиве или вдалбливать оболтусам в школе, что Ганнибал, карфагенский военачальник, и прадед Пушкина Абрам Петрович Ганнибал – разные люди, не для него. А проучившись год в аспирантуре, он махнул рукой и на науку. К тому моменту Артем окончательно определился: он хочет быть вольной птицей – делать то, что нравится, и работать столько, сколько хочется. Тут и пригодилось отличное знание города и французского языка. Посмотрев, что предлагают турфирмы, он быстро «сообразил» несколько нестандартных экскурсий с красивыми названиями и разместил объявления на сайтах, предлагающих услуги иностранным туристам. Цену поставил высокую, тем самым сразу заявив уровень. Нельзя сказать, что клиенты стояли в очередь, но и простоя не было. Весной и летом приходилось трудиться от восхода до заката, а частенько и ночью – туристы обожали развод мостов. Зимой работы было поменьше.

Артем сам регулировал свою загрузку в зависимости от настроения. Иногда, в основном осенью, когда в Петербурге шли затяжные дожди, на него наваливалась хандра, и тогда он валялся на тахте днями напролет. Родители такой образ жизни не одобряли. Особенно душной была мамина забота с частыми и навязчиво-долгими телефонными звонками.

Такая жизнь его полностью устраивала. Все шло отлично до тех пор, пока какой-то китаец не слопал вырвавшуюся из уханьской лаборатории летучую мышь. Начавшаяся эпидемия перекрыла границы, закрылись музеи, отели и рестораны, европейские туристы остались в прошлом. Соответственно, в прошлом остался и доход от экскурсий.

Идея проводить онлайн-экскурсии поначалу показалась перспективной, для этого Артем и открыл свой канал, только желающих прогуляться по Петербургу-на-экране находилось немного. Он загрустил и уже начал подумывать о возвращении в аспирантуру, но неожиданно астрология, на которую он никогда не делал ставку, оказалась его основной кормилицей: спрос на советы астролога вырос невероятно. Астрологию Артем всегда рассматривал как увлечение, хобби и не предполагал заниматься составлением гороскопов ради денег, однако пустой холодильник заставил пересмотреть приоритеты. Тем более что клиент в последнее время шел точно лосось на нерест. Весьма небедный клиент.

Вот тогда Артему и пришла в голову идея совместить историю, топонимику, архитектуру Петербурга с астрологией – составить зодиакальную карту города и прямо на месте растолковать зрителям, что к чему.

– Я постарался рассказать о городе не как историк, а как астролог, – объяснял он блогерше. – Вот только вчера снял ролик о районе, прилегающем к Петропавловской крепости, его я отнес к знаку Рака.

Блогершу хватило минуты на три из получасового видео.

– Никуда не годится, – категорично фыркнула она, нажав на паузу.

– Почему? По-моему, очень интересно. В таком ключе Петербург почти никто не рассматривал.

Было обидно. Здорово ведь получилось! Даже старая карельская легенда о колдуне, который проклял только что построенный город, потому что не смог войти в него, пришлась к месту. И объяснения, почему Петропавловская крепость строилась как защитное сооружение, но ни разу не участвовала в сражениях, зато использовалась как тюрьма. И домик Петра I, и бывший музей истории города, и мечеть – ничто не выбивалось из общей картины. Но густо подведенные глаза уставились на Артема как на умственно отсталого.

– Потому что таким контентом ты не привлечешь подписчиков. – Отношения заказчик-исполнитель завершились, и теперь уже бывшая клиентка перешла на «ты». – Видео длинное, перенасыщенное информацией, нужно напрягать извилины, чего посетители видеохостинга совсем не хотят делать. Думаешь, зачем люди туда ходят? Чтобы развлечься. А ты их грузишь. Поэтому совсем мало лайков и комментариев. Ты только посмотри, что тебе пишут! Только «спасибо» – и всё. Здесь совсем нечего обсуждать! Ой… – Она вдруг замолчала. – Надо же, тебе тоже пришла эта ссылка!

Теперь в голосе девушки звучало удивление. Трехсантиметровый ноготь указывал на ссылку под видео, состоящую из одних цифр.

– И что тут странного?

– Ну как же… Насколько я знаю, эту ссылку получили блогеры с подписчиками от миллиона, а у тебя – меньше сотни. Сам посуди: если кто-то заинтересован, чтобы по этой ссылке пришло как можно больше людей, зачем ее отправлять тебе? С твоей страницы же почти никто не придет. – Ее густо накрашенные глаза вдруг широко распахнулись: – А если это кто-то из твоих знакомых?

– Кто именно? – не понял Артем.

– Ну… Их же двое – похититель и похищенный, – пояснила девица. – Вдруг ты их знаешь? Ты заходил на сайт? Смотрел трансляцию?

– Ну, зашел, – пожал плечами Артем. – Тот, что сидит в узилище, мне не знаком, о похитителе никаких догадок. Не думаю, что это кто-то из моих знакомых.

– Тогда я совсем ничего не понимаю, – разочарованно протянула блогерша.

Она резко поднялась с кресла, отчего длинный ворс на ее накидке встал дыбом, а затем покорно опал вниз.

Проводив клиентку, Артем прошел на кухню, соорудил бутерброд из нехитрой снеди, обнаруженной в холодильнике, и вернулся к рабочему столу.

Фигура в оранжевом комбинезоне сидела в той же позе. Зато на сайте добавилась еще одна страница:

«№ 2. Завистник.

Может ли зависть убить? Да. Значит, завистник – убийца?

Зависть – это яд, который разрушает изнутри. Когда ревность и зависть идут рядом, они превращают человека в монстра. Ненависть, предательство и насилие – вот что он приносит другим. Зависть способна уничтожить все».

Трансляция велась из такого же скудно освещенного помещения. Те же обшарпанные стены с обнажившейся кирпичной кладкой, остатки штукатурки с затертыми надписями, почерневший от копоти и времени потолок. И большое зеркало на стене. На подстилке из сложенных картонных коробок свернулась калачиком фигурка в бесформенном оранжевом комбинезоне. Лица женщины не было видно, зато отлично читалась надпись «Завистник» на спине. С тюремным комбинезоном резко контрастировала обувь – изящные, усыпанные стразами светлые лодочки на высоких шпильках. С левой ноги туфля свалилась, и голая пятка выглядела трогательно и беззащитно.

Женщина лежала неподвижно. Жива ли? Хотя, скорее всего, ее накачали снотворным, пока переносили в этот склеп. Зато возле стены бурлила жизнь: две крысы деловито семенили, принюхивались, поднимались на задние лапы и вообще чувствовали себя в этой дыре как дома.

Артем с жалостью смотрел на экран. Туфли красивые надела, наверняка по какому-то случаю – в таких туфлях в магазин за хлебом не ходят. Вот очнется, а тут такое… Но следом пришла другая мысль: этого не может быть! Не может такое происходить на самом деле. Это инсценировка, Интернет-прикол. Или глупый эксперимент на эмпатию. Да мало ли с какой дурью можно столкнуться в Интернете!

Комментариев под трансляцией почти не было. Зубная Фея, как и он сам, жалела беднягу, а некто с ником Неравнодушный писал, что на месте узников он бы признал что угодно, лишь бы оказаться на свободе – ясно же, что все это затеял какой-то псих. Сообщение Артема стало третьим: «Ты хотел, чтобы я пришел на твой сайт, иначе зачем было присылать мне специальное приглашение? Я здесь. Но для чего? У меня слишком мало информации, чтобы обвинять незнакомых людей. Или ты хочешь, чтобы я составил гороскопы этих несчастных? Так опять же – у меня нет данных. А может, я должен просто наблюдать за незнакомыми людьми и ужасаться? Так мне это не интересно. Зачем я тут?»

Артем понимал: вряд ли организатор этого безумия сразу ответит ему, но надеялся, что тот каким-нибудь образом свяжется с ним и все объяснит.

2

Брагин не спал, просто лежал с открытыми глазами и смотрел, как солнечный свет, просочившись между неплотно сходящимися портьерами, прочертил на паркете косую линию. «Давно тебя не было видно», – мысленно поздоровался он с солнечным зайчиком. Весна в Петербурге выдалась на редкость хмурой, и только сейчас, в мае, солнце обрадовало город своим присутствием.

Мрачными под стать погоде были и настроения петербуржцев: в городе прочно прописались замешательство, беспокойство и страх, причиной которых стал вирус. Не какой-то сезонный грипп, а новый, неизвестный и от этого более страшный. Власти каждый день пугали цифрами госпитализированных, ученые рассказывали об исключительной злобности нового штамма, и даже соседка по лестничной клетке, которая раньше и здоровалась-то через раз, теперь, завидев Брагина, гнусаво жаловалась в голубую марлевую маску: «Да что же такое творится, Викентий Сергеевич!»

Многие, да и сам Брагин тоже, считали, что с наступлением тепла канут в лету и эпидемия, и связанные с ней ограничения, но ничего не заканчивалось. Наоборот, маховик всеобщего безумия только начинал свой разгон, и даже самые яростные оптимисты уже начинали смотреть на мир сквозь черные очки. Жизнь в Петербурге замерла. Улицы опустели, детские качели и скамейки во дворах зачем-то обмотали запретительными лентами, ближайшая к дому «макдачка», до последнего времени забитая подростками под завязку, теперь смотрелась забытой сироткой. В активном лексиконе появились странные слова: «самоизоляция» и «дистанционка». Подливали масла в огонь и СМИ: новости, больше похожие на сводки с фронтов, лишь увеличивали тревогу. Таким свой родной город Брагин не помнил.

Не добавляло оптимизма и отсутствие работы. После завершения расследования цепочечных убийств Брагин рассчитывал, что снова окажется «в обойме». Должность консультанта и твердое обещание бывшего начальства не забывать позволяли надеяться, что о нем действительно не забудут. Он тогда гордился собой – раскрутил цепь убийств почти в одиночку. Правда, Артем сильно помог. Хороший парень, только странный немного. Умный, симпатичный, образованный, а вроде как не от мира сего. Закончил университет, но работает простым экскурсоводом, и хобби у него какое-то несовременное – гороскопы. Хотя если бы не его догадка, то, может, и не удалось бы изобличить убийц. А догадался он после того, как прочитал дневник заместителя начальника уголовной полиции Петрограда. Да, многовато случайностей… Однако сейчас знания и опыт подполковника юстиции, а ныне пенсионера, оказались невостребованными. Еще и этот вирус, будь он неладен!

Пару раз Брагин заходил в Следком – безрезультатно. Однажды звонил заваленный рутиной капитан Кравченко. «Молодой и перспективный» был бы рад переложить часть работы на опытные плечи, но Брагин отказался: за четверть века службы порядком насмотрелся на разборки питерских маргиналов, хватит, пусть теперь ими занимается кто помоложе. Хотелось серьезной работы, такой, чтобы по ночам снилась, но ничего значительного в плане нарушения закона в городе не происходило.

В последние пару месяцев криминальная жизнь Петербурга совсем замерла, даже кражи прекратились. Полиция от скуки штрафовала безмасочников (еще одно новое слово в активном лексиконе горожан) и ловила наливающих из-под прилавка барменов. О том, что ситуация дошла до абсурда, Брагин понял, когда полиция задержала Леонидова, того самого, который «то ли девочка, то ли виденье». Максим выгуливал пса в Шуваловском парке, чем злостно нарушил объявленный властями режим. Никакие доводы, что он живет рядом, практически в этом же парке, что собаке надо где-то справлять нужду и дышать воздухом, что вокруг нет ни души и ни он, ни его пес никого не заразят, в расчет не шли.

Маясь бездельем, Брагин пару раз навестил старого приятеля судмедэксперта Фишмана на Екатерининском проспекте. Но тот тоже ничем порадовать не мог. Более того, даже принесенный Брагиным коньяк пить не стал, чем несказанно удивил подполковника, только грустно взглянул на бутылку и спрятал в ящик стола – до лучших времен. Кто бы сказал, когда эти лучшие времена настанут…

Выглядел судмедэксперт изрядно вымотанным, он даже утратил обычный оптимизм и похудел – вирус прошелся и по нему. Нет, сам Фишман на больничной койке не оказался, но работы у него в последнее время становилось все больше.

Солнечная полоска на полу пропала, и Брагин, вздохнув, нашарил под диваном тапочки и стянул со спинки стула домашние брюки с футболкой. «Вот и еще один скучный день наступил», – подумал он. С куда большей радостью он надел бы любимый махровый халат. Плевать, что старый и нитки торчат, зато привычный, удобный… Но халат пришлось выбросить – он раздражал Кристину.

Знакомством с Кристиной он тоже был обязан расследованию цепочечных убийств. Некоторое время он даже подозревал ее. Одинокая женщина, еще и психолог в придачу – отличный кандидат на роль организатора серии убийств. Того, кто дергает за нити, оставаясь за кулисами. Брагин изначально подозревал, что там, за сценой, прячется кто-то умный, но одинокий и очень несчастный, только ошибся с кандидатурой.

Кухня, как и всегда, встретила чистотой и порядком – и не скажешь, что тут хозяйничает холостяк. Взглянув с сомнением на электрическую кофеварку, подаренную Кристиной, Брагин потянулся к шкафчику, где стояла джезва – настоящая, из штампованной меди. Всыпал ложку молотого кофе, долил воды, поставил на плиту. Меланхолично понаблюдал за поднимающейся над джезвой коричневой шапкой и наполнил кружку – тонкого фарфора, с цветочками. И тоже подаренную Кристиной. Старую, с рисунком смешного пса, Кристина выбросила в мусорное ведро, откуда Брагин ее достал (ну и что, что сколы, зато любимая), начисто вымыл и убрал на полку, подальше от ее глаз.

Несмотря на то, что в последнее время Кристины в жизни Брагина стало довольно много, их отношения можно было охарактеризовать одним словом: тупик. До постели у них так и не дошло, а порядком подзатянувшийся конфетно-букетный период уже тяготил обоих. До эпидемии они встречались пару раз в месяц, ужинали в ресторане, шли в театр или просто гуляли по городу. Кристина никоим образом не показывала, что недовольна неопределенным статусом в их слишком долгом недоромане, вот только Брагин и сам отлично понимал, что пора переходить на другой уровень. Скрепя сердце он купил недельный тур в Прагу для двоих, но когда перекрыли границы, выдохнул с облегчением.

Кружка приятно грела ладони, и хотя кофе закончился, выпускать ее из рук не хотелось. Так, с пустой кружкой в руках, он и подошел к окну. На детской площадке, опутанной запретительными лентами, не играл ни один ребенок, рядом, на газоне, испуганно озираясь на окна, выгуливал мопса сосед. Песик был бы рад погулять подольше, но хозяин дергал за поводок. Даже природа выглядела нездоровой – почки на деревьях так и не распустились. Да, теперь она такая, наша действительность.

Телефонная трель застала Брагина врасплох – мысли о Кристине и беспросветной новой реальности, в которую в одночасье угодил мир, затронули его куда глубже, чем хотелось.

– Слушаю.

– Доброе утро, Викентий Сергеевич. Это Кравченко. Не хотите кофейку попить?

– Доброе. Уже. Или у тебя особый какой? – насторожился Брагин. В голосе капитана прозвучало нечто, позволившее надеяться, что к кофейку будет приложена интересная история.

– Конечно, особый, с интересным кино.

– Ну, если с кино… Ладно, сейчас буду. Диктуй адрес.

Брагин вдруг засуетился, утреннюю хандру как рукой сняло. На этот раз интуиция ему подсказывала: впереди ждет работа. Словно охотничья собака, почуявшая запах зверя, подполковник чувствовал, что наклюнулось настоящее дело. Может, и не такое интригующее, как убийства со смайликом, но и не банальная бытовуха.

Он заметался по комнате. Раньше костюм и свежая рубашка всегда были приготовлены с вечера – висели на приоткрытой створке шкафа. А сейчас расслабился он с этой болячкой. Хорошо хоть рубашка чистая нашлась.

Пригладив перед зеркалом редеющую шевелюру, он распихал по карманам бумажник и ключи от старенькой «шевроле» и бросился к двери, но тут же вернулся.

Черт! Маска же еще нужна! Теперь без нее никуда.

* * *

По названному адресу Брагина встретила запертая дверь кафе с табличкой «закрыто». На стук высунулся зашуганный паренек с болтающейся на ухе маской. Подполковник заглянул за его плечо в полутемный зал, выискивая глазами капитана.

– Мне вроде как тут встречу назначили, – буркнул он.

Паренек кивнул, опасливо скосил глаза на прохожих и торопливо распахнул дверь, пропуская подполковника. Сделав несколько шагов, Брагин остановился, ожидая, когда глаза привыкнут к сумраку. Дневной свет, пробивающийся сквозь неплотные жалюзи, добивал только до середины зала, оставляя другую половину в полной темноте.

Кравченко завтракал в гордом одиночестве как раз на границе света и тьмы. На столе перед ним дымились тарелки с политыми малиновым сиропом аппетитными оладьями, жареным беконом и омлетом. Закрытие общепита на привычке капитана вкусно поесть совершенно не отразилось.

– Рад видеть, Викентий Сергеевич. – Кравченко поднялся навстречу Брагину. За те несколько месяцев, что они не виделись, капитан совсем не изменился: отличный костюм, аккуратная стрижка и ощущение собственной значимости никуда не делись.

– Здравствуй, – пожал протянутую руку подполковник.

– Завтракать будете?

– Давай. Только треть от того, что у тебя на столе. Оладьи вон симпатичные. А чего в темноте-то?

– Соблюдаем режим конспирации, – с набитым ртом пробурчал капитан. Затем, дожевав кусок, крикнул куда-то в сторону подсобки: – Миша, кофе и оладьи.

Стол накрыли мгновенно – похоже, капитана здесь привечали. Брагин проводил взглядом скрывшегося в подсобке официанта и спросил:

– Ну? Что случилось?

Кравченко пододвинул к себе тарелку с омлетом, но к еде не притронулся, а полез в карман за смартфоном.

– Фоточку гляньте.

С экрана томно глядела типичная сетевая дива в купальнике – ноги, губы, грудь.

– И? – Брагин озадаченно вернул смартфон.

– Вы полистайте, полистайте. Там еще есть.

Подполковник рассеянно проглядел фотографии: губы уточкой, томный взгляд из-за плеча – обнаженного, естественно. Жеманные позы, меха на голое тело, сумочки, бриллианты…

– Невеста, что ли? Жениться надумал? – спросил он, откладывая гаджет.

– Ха! – развеселился Кравченко. – Мне такая не по карману, у нее одна сумка – как моя месячная зарплата… А на счет невесты – тут вы в точку попали. – Кравченко поковырялся в смартфоне и вновь протянул аппарат подполковнику: – Я сейчас видео одно покажу, интересно узнать ваше мнение. Только вы смотрите и ешьте, а то оладьи остынут. Горячие они вкуснее.

С возрастающим недоумением Брагин дождался конца двадцатиминутного ролика и удивленно поднял брови.

– И? Что я здесь должен был увидеть?

Человека на видео он узнал: Аркадий Макарчёнок – личность довольно известная в деловых кругах Петербурга. Не кооператив «Озеро», но и не блины из «Теремка», где-то между. Приходилось общаться лет восемь назад, когда был убит деловой партнер Макарченка.

Кравченко как раз закончил с едой и пододвинул к себе чашку кофе.

– Это не то, что вы думаете. – Сначала на красивом лице капитана появилась легкая ухмылка, а затем он начал рассказывать.

Когда женится солидный и уважаемый бизнесмен – это всегда Событие (именно так, с большой буквы), которое непременно отмечают с размахом. И все ограничения, объявленные Смольным, при этом идут лесом. Конечно, не будь этой проклятой эпидемии, торжество проходило бы в Монте-Карло или Париже, но, увы, заграница молодоженам сейчас помочь не могла. И дело даже не в том, что авиарейсы отменили (организовать чартер для уважаемого человека не составило бы труда), просто и Париж, и Монте-Карло категорически не хотели видеть гостей. Ни-ка-ких. Страх вытеснил все остальные чувства, победив даже жадность. Отели не принимали, рестораны не работали, казино и клубы обезлюдели. Поэтому солидному и уважаемому бизнесмену пришлось жениться на родине. Ограничения? Только не для почетного петербуржца. Вошли в положение, полицию предупредили: ему можно. Все можно. И толпой толпиться, и фуршеты кушать, и веселиться ночь напролет.

Организаторы торжества сняли отель в центре города – проблем не возникло, он все равно стоял пустой, пригласили местных звездулек и модного фотографа. Расписались молодожены тут же, в конференц-зале отеля, а потом отправились на выездную фотосессию на фоне городских достопримечательностей. Сопровождали молодых избранные гости в количестве восьми человек, машина службы безопасности жениха и автомобиль ДПС.

Главным местом для съемки была выбрана Стрелка Васильевского острова. Машины вместе с дэпээсниками остались наверху, а молодожены с гостями спустились к воде.

Вот с этого момента и начинался ролик, который только что просмотрел Брагин. Снимал один из гостей.

Невеста кружилась, уткнув носик в букет, жених медленно двигался к ней, прижимая к обширному животу, обтянутому костюмом от Армани, одинокую розу, рядом суетились оператор и фотограф. Идиллию нарушил внезапно вынырнувший из-под Дворцового моста катер, вернее, яхта-недомерок, на мачте которой развивался черный пиратский флаг. Яхта лихо пришвартовалась рядом с кружащейся невестой. На берег выскочил пират при полном параде а-ля Джек Воробей, взвалил невесту на плечо и был таков. Судно тут же устремилось в сторону Финского залива. Невеста визжала, колотя пирата букетом по спине, жених хоть и выглядел растерянным, но старался сохранить лицо, гости дружно аплодировали.

На этом ролик закончился. Дальше о происходящем поведал Кравченко.

После похищения прошел час, второй, но невеста так и не появилась. Организатор торжества беспомощно разводила руками и бледнела с каждой минутой – кража невесты не входила в программу. Жених орал и багровел на глазах – это же надо так опозориться перед людьми! Служба безопасности беспомощно металась по набережной. И лишь дэпээсники лениво курили в сторонке.

Невеста не вернулась и вечером. Торжество в отеле пришлось отменить, хотя праздничный стол гости изрядно проредили – нервное напряжение спровоцировало аппетит, особенно когда в банкетном зале появились представители Следкома.

Все это произошло в пятницу, позавчера. С тех пор о невесте не было ни слуху ни духу.

– Ну а от меня-то ты чего хочешь? – поинтересовался Брагин. С оладьями он уже расправился, действительно оказалось вкусно. – Следственный маховик ведь и без меня крутится. Судно нашли?

Кравченко помотал головой:

– Нет, но ищем. В яхт-клубе такой бардак творится, что… – Он безнадежно махнул рукой.

– Телефон невесты? Геолокацию засекли?

– Аппарат у нас. Не было с ней телефона во время похищения, свидетельнице отдала на время съемок. Да и куда бы она его дела, вы платье ее видели? Мы получили распечатку звонков и СМС с ее мобильного за последний месяц.

– Нашли что-нибудь?

Еще один безнадежный взмах ладони:

– Свадьба же, сами понимаете. Сплошные поздравления и прочие глупости.

– Кстати, а кто невеста? Может, бывший дурит? Надо бы проверить, не было ли угроз.

– Обижаете, Викентий Сергеевич. Невесту эсбэшники Макарченка три года пасли, он ведь с ней не вчера познакомился.

– От меня-то что нужно? – повторил свой вопрос Брагин.

– Макарченок вас требует. Удивился, узнав, что вы уже год как на пенсии. Орет, что работать не умеем, что доверяет только старой гвардии, да и то лишь некоторым. До Бастрыкина дошел, всех на уши поставил, так что руководство тоже настаивает на вашем подключении, хотя бы в качестве консультанта. Да и мне, Викентий Сергеевич, ваша помощь лишней не будет.

Брагин про себя хмыкнул: вон оно как повернулось. Когда он познакомился с Кравченко (тот расследовал один из эпизодов серии с нарисованным смайликом), капитан требовал, чтобы подполковник «не путался под ногами и не мешал». Да-да, именно так и заявил: «Не мешайте следственным действиям». А теперь уговаривает помочь. Да и Брагину поначалу ой как не понравился капитан, показался из этих – скороспелых неумех. Помнится, в морге с Фишманом за коньячком по-стариковски брюзжали. А парень оказался смышленым и отличным спецом. А то, что любит приодеться, и недостатком-то не назвать. Сам Брагин всю жизнь мечтал избавиться от начищенных ботинок и ходить на работу в кроссовках, но нельзя – надо было держать марку.

– Так что, Викентий Сергеевич?

– Какая версия сейчас основная?

– Пока ни от чего не отказались.

Брагин задумался.

– Знаешь что, скинь-ка мне всё, что у вас есть по этому эпизоду, фото, видео. Там же не один человек снимал, наверняка и другие гости.

Кравченко уже открыл рот, собираясь возразить, но Брагин предостерегающе поднял руку:

– Знаю, знаю, что твои бойцы уже десять раз пересмотрели, но свежий взгляд лишним не будет. А дальше поглядим.

– Сейчас перешлю. Спасибо!

– Пока не за что. – Брагин оставил на столе купюру и поднялся. – Созвонимся.

Надо бы договориться с Макарченком о встрече, подумал он, направляясь к выходу.

Но договариваться не пришлось. Около машины Брагина поджидали «двое из ларца, одинаковых с лица»: одинаковые черные костюмы, одинаковые гарнитуры в ушах, одинаковые короткие стрижки.

– Здравствуйте, Викентий Сергеевич. Аркадий Степанович настоятельно просит вас пожаловать к нему. – Вежливый тон совсем не подходил накаченным бицепсам и общему гориллоподобному облику людей в черном.

– Вы что, следили за мной?

И снова вежливое и чуть ироничное:

– Как можно! Обычное совпадение.

– Ну-ну, верю. – Брагин взглянул на возвышающийся рядом над его «шевроле» джип и пробормотал: – Ладно, везите.

Вопреки ожиданиям джип свернул не к Таврическому саду, где раньше располагался офис макарченковской компании, и не на север, к Суздальским озерам, где находился дом бизнесмена, а направился к центру города.

– Хозяин поменял дислокацию?

В ответ прозвучало скупое «да».

Высадили Брагина перед новенькой высоткой только что построенного бизнес-центра. Вежливо, но бдительно сопроводили к лифту, подняли на верхний этаж и передали с рук на руки длинноногой жеманной секретарше, которая вручила его Макарченку.

Горе-жених встретил Брагина в необъятных размеров кабинете, где вместо двух сходящихся углом стен находился громадный полукруг окна – подполковник такие только в зарубежных фильмах видел. Контрастные черно-белые тона интерьера резали глаз, да и сам незадачливый жених выглядел под стать кабинету – белоснежная рубашка и мрачная физиономия. Набухшие мешки под глазами и сивушный дух без лишних вопросов показывали, как именно он справлялся с горем.

Макарченок суетливо сунул Брагину лопату-ладонь, однако стул не предложил, а потащил подполковника к неприметной двери в противоположном конце кабинета, за которой находилось еще одно помещение, гораздо меньше, зато гораздо уютнее, без модного раздражающе контрастного стиля.

– Мне сказали, ты на пенсии. Соврали? – Не дожидаясь, когда Брагин устроится в кресле, поинтересовался хозяин кабинета. Сам он мешком рухнул в другое.

– Нет, не соврали. А мы разве на «ты»?

– Раз не при исполнении, то на «ты». Предлагаю пост зама моей службы безопасности. Оплата… – Макарченок пожевал губами и посмотрел в потолок. – Думаю, договоримся.

– Что же не начальника? – усмехнулся Брагин. – В прошлый раз вроде эту должность сулил.

– Все возможно. В перспективе, – подумав, заявил бизнесмен.

– А нынешнего начальника куда денешь? Впрочем, не утруждайся, все одно не пойду.

– Ну и зря, – обиделся Макарченок.

Он потянулся к бару и достал бутылку бурбона, два стакана, лед.

– Это хорошо, что ты здесь, – приговаривал Макарченок, разливая спиртное. – Не верю я этим, из новых. Ни ответственности, ни умения работать, зато самомнения ого-го! Это я не только про ваших, мои такие же. – И тут же без перехода: – Так что скажешь о деле?

– Сначала тебя хотел послушать. Небось есть мысли?

Макарченок в один прием выхлебал содержимое стакана. И без того мрачное лицо бизнесмена приобрело совсем уж багровый оттенок. Он то ли вздохнул, то ли всхлипнул и налил еще.

Дня два уже пьет, бедолага, подумал Брагин, хотя понять его можно. Новость об украденной невесте пока не просочилась в СМИ (служба безопасности не зря ела свой хлеб), но в петербургских бизнес-кругах уже обо всем знали. И наверняка перемывали незадачливому жениху кости. Выглядел он неважно. Он и восемь лет назад имел килограммов сорок лишнего веса, а сейчас – так все шестьдесят. Живот, нависающий над ремнем, казался необъятным, бульдожьи щеки покрылись пегой щетиной.

– Значит, так. – Макарченок порылся в кармане брюк и с трудом достал айфон. – Это Зая.

С экрана на Брагина смотрела уже знакомая ему дива. Подполковник молча листал фотографии, а у Макарченка вдруг развязался язык.

Заю он подцепил три года назад на Петербургском экономическом форуме. На подобные мероприятия всегда слетались дамы полусвета, как их назвали бы раньше, или девушки в активном поиске, как их называют сейчас. Макарченок в тот момент находился в предразводном состоянии и вовсю изменял уже почти бывшей жене. Девушка оказалась единственной, кто из этой вереницы бесконечных губ-поп-сисек его зацепил. Выглядела она вполне на уровне, но в отличие от остальных подруг бизнесмена оказалась неглупой, образованной, умела вести себя в обществе, так что ничего удивительного в том, что после проведенной ночи она стала сопровождать Аркадия туда, где приличествовало находиться со спутницей. Конечно, служба безопасности проверила и ее саму, и ближайших родственников, как же без этого. Все чисто. Семья – самая обычная, не богатая, но и с протянутой рукой не стояла. Конечно, какие-то отношения у Заи были и до Аркадия: чтобы сильно за двадцать и без бойфренда – по нынешним меркам это фантастика, однако проблем никто из «бывших» не создавал. Да и за самой Заей ребята из безопасности приглядывали постоянно…

– Только ведь могли и не углядеть. А? Как думаешь? – наклонившись вперед и заглядывая в глаза Брагину, спрашивал Макарченок.

– Тебе виднее, твои же спецы.

– Да, да, – задумчиво покивал бизнесмен. – То-то и оно.

Помолчал немного, переваривая внутри то ли бурбон, то ли какую-то мысль. Потом вдруг встрепенулся.

– Ты это из головы выброси, – горячился он, хотя Брагин и словом ни о чем не обмолвился. – Не было у нее любовника! Не могло быть! Если только псих какой, вообразил себе невесть что… И Светку, бывшую мою, тоже оставь. Она не при делах, у нее все хорошо – и с деньгами, и с мужиками, и вообще она в Марбелье уже год живет в гражданском браке с местным мачо, а когда баба жизнью довольна, бывшему не мстит. Нет, тут другое.

– Что другое? Выкуп просили? Нет? Тогда конкуренты? Ты об этом?

Макарченок опрокинул в рот третью порцию бурбона.

– Верно мыслишь! Целили в меня. Но меня голыми руками не возьмешь, вот через Зайку и добрались.

– И кто целил?

Когда загнутых пальцев на одной руке перестало хватать, Макарченок горестно махнул рукой.

– Многовато, – хмыкнул подполковник.

– Неужели тот кретин никак госконтракт забыть не может? – бормотал, обращаясь к кому-то невидимому, незадачливый жених. – Так это ж когда было? Года четыре назад или пять… Или та сука никак не может смириться с потерей завода… И заводишка-то – голь перекатная, ноль, а вот поди ж ты…

– Так кто же все-таки – сука или кретин? – вновь усмехнулся Брагин.

Но Макарченок не ответил – был занят разборками с демонами в своей голове.

– Позор! Какой позор! На весь Питер, – вдруг забормотал он. – Выставили идиотом, неудачником, лузером… который не смог уберечь собственную невесту… Небось сейчас каждая собака в городе в меня пальцем тычет и ржет. И ржать будут долго.

Тут Брагин был согласен: в другое время о незадачливом женихе посудачили бы пару дней да забыли, но сейчас, когда с новостями в городе стало туго, об этом происшествии быстро не забудут.

Налившимися кровью глазами Макарченок обвел кабинет, затем его взгляд остановился на смартфоне с фотографией невесты, на багровой физиономии отразились сложные чувства. Схватив гаджет, он со всей мочи запустил им в стену.

– А если сама сбежала, тварь, то еще хуже!

Бросок отнял последние силы Макарченка, и он сполз на ковер бесформенной массой. Голова свесилась на грудь, раздался храп, более похожий на всхлип. Брагин подождал с минуту, пощелкал пальцами перед лицом бизнесмена, но тот глаз не открыл. Напряжение последних дней, изрядно сдобренное спиртным, дало себя знать.

В приемной подполковника остановил худощавый молодой человек с серьезными глазами. Он был одет в черный форменный костюм, однако совсем не походил на типичных качков из службы безопасности. На бейджике значилось «Зам. нач. СБ Трифонов И.А.».

«Так вот кого я чуть не подсидел!» – усмехнулся про себя Брагин, разглядывая парня. А тот молча протянул две папки.

– Аркадий Степанович просил передать, – коротко сказал он и замолчал, ожидая, когда подполковник просмотрит материалы.

– Почему в таком виде? – Брагин достал из папки рукописный листок с наклеенной фотографией. – Флэшка была бы удобнее.

– Аркадий Степанович предпочитает личные материалы держать на бумажных носителях, чтобы информация не утекла в Сеть.

– Понятно. Хакеров, значит, боится. Что ж, в этом есть определенный резон.

– Если будут вопросы или понадобится какая-то помощь, обращайтесь.

– Обращусь, даже прямо сейчас, – буркнул Брагин. – Подбросьте до моей машины.

– Конечно.

Направляясь к лифту, Брагин думал, что ему даже не придется лгать, когда настанет время извиняться перед Кристиной, отменяя вечернее свидание: срочная работа, от которой он никак не смог отказаться. Сам Бастрыкин просил, хотя и не лично.

* * *

Остаток дня Брагин провел за изучением материалов, но сначала приготовил себе ужин. Оладьи остались в прошлом, и живот отчетливо порыкивал, требуя топлива. Так как гостей в лице Кристины сегодня не ожидалось, набег на магазин он совершать не стал, решил обойтись тем, что есть в холодильнике. А там было совсем не густо – половинка куриной грудки. В шкафчике нашлись пачка феттучини и бутылка соевого соуса, купленная по случаю. Недолго думая, Брагин нарезал курицу маленькими кусочками и поставил обжариваться. Добавил измельченный лук. Порылся в ящике с овощами в поисках морковки, но кроме трех проросших картофелин не нашел ничего. Жаль, конечно, наструганная тонкими ломтиками морковочка пришлась бы в тему, ну да ладно, придется обойтись тем, что есть. Поставил кастрюлю с водой на плиту.

Когда курица была почти готова, добавил соевый соус, подержал на огне еще немного и вывалил на сковороду чуть недоваренные макароны. Перемешал хорошенько. Попробовал. А что – вполне.

После ужина заварил полный чайник цейлонского крупнолистового – кто знает, сколько времени придется корпеть над бумагами – и раскрыл первую папку Макарченка.

В папке оказались короткие досье на самых заклятых врагов бизнесмена – человек десять, не меньше, – но пока нет подозреваемого, эта информация бесполезна для следствия. Вторая папка содержала всю подноготную невесты. Однако и там Брагин не нашел того, что бы могло пролить свет на ее исчезновение. Подружки, наряды, косметические салоны, бывшие любовники, расходы – ничего интересного, хотя за одни только траты девушку стоило упечь в тюрьму. Зашел подполковник и на страничку девушки в соцсети, где она называла себя Лапка – впрочем, посмотреть не удалось ничего: программа требовала регистрации.

Следующим номером вечерней программы стал просмотр видео похищения – Кравченко прислал аж пять роликов.

Уже на третьем просмотре пришла неожиданная мысль: а что, если человека, заварившего эту кашу с похищением, не было на яхте? Упустил бы он шанс понаблюдать за происходящим? Примерив ситуацию на себя, Брагин решил, что поступил бы именно так. Значит, этот кто-то мог находиться среди зрителей.

Подполковник включил воспроизведение и впился взглядом в лица приглашенных, сотрудников безопасности, фотографа, но ни на одном из них не увидел ничего подозрительного. Как и на лице невесты. Самодовольство, радость охотника, подстрелившего дичь, и ничего больше.

Но вот появилась пиратская яхта с похитителями. Теперь Брагин смотрел на происходящее совсем другими глазами, нежели в кафе. Радостные, улюлюкающие гости, расслабленные безопасники, скучающие вдалеке дэпээсники. И случайные прохожие, заинтересовавшиеся происходящим. Невеста выглядела напуганной, отбивалась и кричала, вот только никому в голову не пришло, что сейчас они видят настоящее похищение. Поэтому никто и не пришел на помощь.

3

Белая, черная или синяя джинсовая?

Артем задумчиво перебирал рубашки. С одной стороны, десятилетие окончания школы – мероприятие официальное, требующее соответствовать внешне, а с другой – официальным оно было бы, проводись в актовом зале школы, в присутствии строгой директрисы и местных депутатов (эти всегда слетались на подобные сборища, как мухи на сладкое). Но сейчас школа взяла самоотвод и вообще рекомендовала перенести торжество на время, когда вирус отступит. Только кто же добровольно откажется от возможности выпить, когда есть повод? Тем более в такой сложный период.

Итак, решено: никаких рубашек, никакого пафоса, пусть будет любимая футболка с рисунком отпечатка ботинка на спине.

В кухонном шкафчике нашлась бутылка шенен-блан – подарок туристки из Нанта (с собственных виноградников на правом берегу Луары, исключительно гармоничный, многогранный букет!) – последняя, к сожалению. Всегда забитая вином до отказа полка сейчас опустела: французских туристов, а соответственно, и подарков в ближайшее время не предвиделось. Конечно, последнюю бутылку стоило бы заначить, только пить водку или «шампанское» Челябинского завода он уже разучился, а на встречах одноклассников почему-то ничего другого не предлагали. Что поделать, приучили французы к хорошему вину, избаловали.

Конечно, встречу можно и пропустить, все-таки не так уж он был привязан к школьным воспоминаниям, – только зачем? Какой-никакой повод развеяться, возможность хоть ненадолго забыть о вынужденном безделье, которое Артем переносил с трудом.

Он положил бутылку вина в пакет, накинул ветровку и вышел из дома. Втянул носом сырой, промозглый воздух – прямо как не весна. Словно в подтверждение его мыслей начало моросить. На дождь эта невидимая водяная пыль совсем не походила, но все вокруг пропиталось влагой. Еще утром светило солнце, а сейчас небеса упали на землю, вернее, уронили тучи. Надо было перед выходом в окно выглянуть да вызвать такси, хотя… Что он, в самом деле, как не питерский?

Натянув на голову капюшон ветровки, Артем зашагал в сторону метро. Вечерний город выглядел непривычно безлюдным, не таким он знал Петербург. Ни ярко освещенных витрин магазинов, ни туристических автобусов, ни приподнятого весеннего настроения, только хандра и напряженное ожидание, все больше сваливающееся в безнадегу: когда же вернется нормальная жизнь?

Существовать длительное время в столь тягостной атмосфере невозможно, людям нужны положительные эмоции и общение, и если люди хотят устроить себе праздник, то никакие распоряжения властей и закрытые двери общепита их не остановят. Достаточно простого желания и человека, готового взвалить организационные хлопоты на свои плечи.

Таким активистом в их классе всегда была Ирка Хухолева. Выполнить поручение, за которое никто не хотел браться, подрядить класс на какое-то коллективное дело, вообще что-нибудь организовать – лучше нее никого не находилось. Ирка была тем человеком, кого нынешний питерский губернатор, оговорившись в предвыборной речи, назвал «активнутыми и противными» горожанами. Но к Ирке слова Беглова подходили прекрасно: она действительно была «активнутой», а порой и весьма противной.

Впрочем, Ирку в школе недолюбливали. Выхухоль – неприятное прозвище, данное ей еще в четвертом классе, говорило о многом. Маленьким ростом, длинным, чуть загнутым кверху носом и широко расставленными выпуклыми глазками она действительно походила на этого зверька. Но не внешность являлась причиной антипатии, просто слишком уж Ирка хотела всем понравиться, всем угодить. Окружающих раздражали ее подобострастность, преклонение перед авторитетами. За исключением Наташки близких друзей у Хухолевой не было, да и Наталья – первая красавица класса – держала Ирку подле себя, как поговаривали злые языки, исключительно для контраста. Учителя пользовались безотказностью Выхухоли, а ровесники относились пренебрежительно, но терпеливо – ведь если бы не Ирка, вся неприятная обязаловка легла бы на их плечи.

А теперь каждую весну Хухолева с энтузиазмом организовывала встречу бывших одноклассников. Обзванивала, напоминала, договаривалась. За последнюю неделю Артем получил от нее штук пять звонков и СМС.

На этот раз Ирка превзошла сама себя: каким-то непостижимым образом ей удалось уговорить хозяина антикафе сдать помещение на вечер, и сейчас он, плотно задернув светонепроницаемые шторы, испуганно косился на окна. «Только, ребятушки, если проверка придет, придется вас через подвал в срочном порядке эвакуировать», – то и дело раздавалось его пугливое бормотание.

В антикафе едва набралось двадцать человек, хотя на два класса приходилось больше сорока учеников. Кто-то в поисках лучшей доли перебрался в места отдаленные – Германию и США. Кто-то, наоборот, пребывал в местах не столь отдаленных, а кто-то просто динамил встречи, чтобы не отвечать на вопросы «как живешь?» и «что нового?» – похвастаться-то нечем. Не секрет, что главным стимулом присутствия на таких встречах всегда являлось тщеславие. Перед кем еще щегольнуть своими успехами, как не перед бывшими однокашниками? Продвижение в карьере, заграничная командировка, новое авто, удачное замужество или, на худой конец, кольцо с бриллиантом. Артем ничем подобным похвастаться не мог, тем не менее ответ на каверзный вопрос в стиле «не надоело таскаться с пенсионерами по Питеру?» у него всегда был готов: «Нет, не надоело, люблю гулять по городу».

Нынешняя встреча не задалась с самого начала. Все разговоры крутились вокруг вируса. Даже если начиналось обсуждение какой-то другой темы – футбола или воспитания детей, то затем все неминуемо скатывалось обратно к эпидемии. Еще и Хухолева оказалась не на высоте, оставив приглашенных голодными.

– Я договорилась с рестораном на доставку, но они подвели, – беспомощно разводила руками она. – Сейчас ни на кого нельзя положиться… Вот, что смогла.

Два тортика, которые она продемонстрировала, оптимизма не вызвали.

После приветствий и обычных разговоров ни о чем Артем нашел себе место на подоконнике. Француженка не обманула, вино действительно оказалось приятным. Хотя он предпочитал красные вина, но сейчас шенен-блан оказался к месту. Можно было смотреть на мокнущих за окном ангелов Исаакия и бронзового Николая I на коне, на «Англетер» без туристов и Мариинский дворец с разбежавшимися депутатами и пытаться разложить ноты шенен-блан на составляющие: желтое яблоко, мед, сено, немного вербены и ромашки, совсем чуть-чуть айвы и имбиря. И краем уха слушать последние сплетни о тех, кого не было рядом. Руслан Зайцев снялся в новом сериале и тут же влип в сексуальный скандал: какая-то нимфетка обвинила его… Нет, не в сексуальных домогательствах, а совсем наоборот: отверг ее мачо российского экрана – значит, или импотент, или гей. Из-за закрытия границ Гошка Беркович не смог вернуться в США и теперь злобился в родительской «двушке», боясь, что его уволят. Вадим Маврин только что вышел из наркологической клиники, куда его в очередной раз упек отец, уже можно было принимать ставки: сколько он продержится на этот раз.

Зайцев и Маврин, хоть и были в городе, в антикафе так и не появились, а Гоша зашел на огонек. За те несколько лет, что Артем его не видел, Гоша сильно изменился. Прежде всего в глаза бросался лишний вес. Если в школе он выглядел дрищом, на котором любая одежда болталась, как на швабре, то в Америке сумел наесть пару десятков лишних килограммов. Остроносое лицо со впалыми щеками теперь казалось чужим на раздавшемся в ширину теле. Увидев Артема, вяло кивнул, но подходить не стал. Выглядел он мрачно-рассеянным, как если бы решал в уме нерешаемую задачу, что на отличника и интеллектуала было совсем не похоже.

Слушать пересуды и смотреть на Петербург, даже мокрый, можно вечно, вот только живот отчетливо начинал урчать, вино закончилось и, честно говоря, хотелось домой. Артем спрыгнул с подоконника, собираясь откланяться.

– Уходишь? – послышалось рядом.

Он оглянулся.

Остроносое личико Хухолевой выглядело донельзя серьезным и немного заискивающим.

– Зубарев, я тебя очень прошу, задержись ненадолго.

– Зачем? Что-то случилось?

Ирка часто-часто закивала. Ее мышиные глазки стали мокрыми, как крыши Петербурга.

Конечно, можно было послать ее куда подальше, но Артем был заинтригован: Хухолева никогда так с ним не разговаривала.

Он налил себе кофе и направился к столу, где доживали последние минуты развалины торта. Положил кусочек на бумажную тарелку и невольно ухватил обрывок разговора бывших одноклассниц. Обмывали косточки Наташке – первой красавице класса, которая встречу выпускников решила проигнорировать. Девушки листали Наташкину страничку, обсуждали пластику носа, которую та недавно сделала, спорили, отфотошоплена ли задница в купальнике, насмехались над нарочито втянутым животом, но в их голосах отчетливо проступала зависть.

– Кстати, а почему Натаха не выложила последние фото? – вдруг спохватилась одна из сплетниц.

– Наверное, уехала куда-нибудь.

– Нет, она писала, что останется в городе.

– Да, как-то странно, – поддержала вторая. – Столько разговоров было, а теперь замолчала.

– Действительно, странно. Может, случилось что? Надо у Хухолевой спросить, они ведь подруги.

– Была подруга, да вся вышла.

– Хм… Чего только не случается в жизни.

– Так теперь цель достигнута, – послышался смешок. – Раньше Наташке рядом нужна была серая крыска, чтобы выглядеть на ее фоне королевой, а сейчас-то зачем?

Обе захихикали.

Чья-то рука сжала плечо Артема. Опять Хухолева.

– Вот ты где! – Ее остроносое личико выглядело грустным и сосредоточенным – Скажи-ка мне, Зубарев, это твое странное увлечение еще при тебе?

Артем непонимающе уставился на бывшую одноклассницу, а та вдруг замялась.

– Помнишь, в одиннадцатом классе ты мне гороскоп составлял? – пояснила она. – И еще раз, когда у Гены начались неприятности с бизнесом.

– Было такое. – Артем смутно вспомнил, что Иркин муж занимался оптовой торговлей – покупал что-нибудь ненужное, чтобы потом продать это ненужное. – Тебе бизнес-прогноз нужен?

Ирка опять замялась:

– Нет, мне личное.

– Хорошо, посмотрю. Можно прямо сейчас, только найду в Интернете подходящую программу. – Артем достал смартфон.

– Давай лучше не здесь, тут слишком много любопытных. Ты все еще на Фонтанке живешь?

– Ну… Как хочешь. Можно и у меня.

Через полчаса к облегчению владельца заведения собравшиеся стали расходиться, и Хухолева взяла Артема под руку.

– Пошли, а то на метро опоздаем.

– Зачем на метро? Сейчас такси вызову.

Ирка странно покосилась на Артема, но промолчала. Видимо, не часто доводилось ей пользоваться такси.

В машине он украдкой наблюдал за бывшей одноклассницей. Она явно была не в своей тарелке, кусала губы, хмурилась. Она даже не сразу поняла, что они приехали, – настолько глубоко погрузилась в свои мысли.

* * *

Машина остановилось на набережной Фонтанки рядом со старинным четырехэтажным особняком. В этом доме Артем занимал две комнаты в бывшей коммуналке, или, как теперь принято говорить, две студии. В одной он жил сам, другую использовал для встреч и визитов. Комнаты достались Артему от бабушки – коренной петербурженки. Еще во время учебы в университете он часто оставался ночевать у бабули, а после ее смерти окончательно перебрался на Фонтанку.

Родители не раз предлагали продать комнаты, купив на вырученные деньги «однушку» в новостройке, но он каждый раз отказывался. Ряды плотно стоящих однотипных коробок где-нибудь в Мурино или на Парнасе его пугали.

У дома, как и человека, считал Артем, должна быть индивидуальность – характер, история, судьба, не говоря уже о внешности. У здания на Фонтанке все это было. Редкого для Петербурга светло-золотистого оттенка, украшенный рустом и полуколоннами, дом помнил двух последних царей и смуту революции, вместе с ленинградцами пережил блокаду, каким-то чудом устояв под обстрелами. До революции в нем жили семьи предпринимателей, чиновников, инженеров. На втором этаже принимал больных модный в те годы доктор. Затем в квартирах появились совсем другие лица, да и сами квартиры изменились, превратившись в огромные питерские коммуналки.

За годы советской власти дом обветшал, облупился фасадом, а затем на него положили глаз нынешние дерзкие и эффективные риелторы. Включили в какую-то программу, пробили капитальный ремонт от фундамента до крыши и занялись расселением коммуналок. Постепенно, этаж за этажом, квартира за квартирой, дом превращался в нечто среднее между офисным зданием и апарт-отелем. Вскоре из старых жильцов в квартире остался только Артем, остальные комнаты были выкуплены «эффективными». Но как ни склоняли его родители и риелторы к продаже комнат, он не соглашался. Более того, доплатил «эффективным» за ремонт и стал обладателем двух полноценных студий в историческом центре, что для одинокого молодого человека, по его мнению, являлось роскошью.

Для жизни Артем купил тахту и зеркальный шкаф-купе во всю стену, «раздвигающий пространство», обзавелся маленькой кухонькой с барной стойкой вместо стола. Возник вопрос, что делать с бабушкиной мебелью. Самому не нужно, отдать-продать жалко. Да и неправильно это – получается, вроде как продаешь память. Впрочем, сомнениями он мучился недолго: для его необычного хобби потребовался офис.

Астрологией он увлекся в старших классах. Началось все банально – с желания понять, а работает ли эта система вообще. Сперва он интересовался всем подряд: мистика, магия, алхимия – все привлекало внимание. Но затем остановился на астрологии. Алхимические рецепты оказались трудно реализуемы, а магия требовала концентрации и значительного внутреннего напряжения, от которых потом болела голова. Хотя поначалу и астрология не раскрыла ему свои тайны. Одни и те же параметры гороскопа в жизни проявлялись по-разному: рождение ребенка проходило под теми же аспектами, что и издание романа, развод ничем не отличался от расторжения делового партнерства, а спрогнозированная болезнь в реальности оборачивалась финансовыми потерями. Но постепенно он научился «читать» гороскоп. Только объяснить, как он это делал, Артем не мог.

На первых порах, дабы набрать статистику, он составлял гороскопы всем знакомым подряд, выпытывая у них подробности жизни. Затем помогал советом друзьям, да знакомые девчонки интересовались совместимостью с «тем, единственным». Потом начали обращаться знакомые друзей, а позднее подтянулись и вовсе незнакомые люди. Вот тут-то и понадобился офис. Друзей он мог принять на кухне, открыв пару банок пива, а как быть с посторонними?

Бабушкина мебель тоже пришлась кстати. Старинный буфет из мореного дуба был превращен в солидный книжный шкаф, на массивном столе появился рабочий компьютер с маленьким принтером, обтянутое кожей старинное кресло придало рабочему кабинету солидность, а его хозяину – весомость. Оказавшись в кабинете впервые, посетители с уважением поглядывали на Артема – перед ними находился не выскочка с ширпотребом из «Икеи», а солидный человек, с корнями.

Вот в этот «кабинет» он сейчас и впустил Ирку, которую уже колотила нервная дрожь. Усадил в «клиентское» кресло, а сам отправился варить кофе – пусть освоится и придет в себя. Вернулся с двумя чашками, одну протянул гостье, присел на краешек стола.

– Ну? Что произошло?

К кофе Хухолева не притронулась, так и сидела, молча рассматривая носки своих далеко не новых туфель. Артем вдруг вспомнил, как в школе девчонки посмеивались над ее дешевой и немодной одеждой.

Он терпеливо ждал, давая Ирке собраться с мыслями. В том, что стряслось что-то плохое, он уже не сомневался.

– Скажи, если кому-то пожелаешь худого, а потом с тем человеком произошло страшное – получается, виноват ты? – наконец выдавила она.

– Давай конкретнее. Что и кому ты пожелала и что случилось?

– Не знаю я, что случилось! – выкрикнула Хухолева. – Я ей сказала, чтоб она сдохла, а она взяла и пропала! И вообще это не твое дело.

– Если не мое дело, так чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты вернул ее обратно, ты же… магией, астрологией занимаешься, значит, можешь.

Ну и поворот! Артем почувствовал, как начинает заводиться.

– Ты за кого меня принимаешь? За Гарри Поттера? Кино насмотрелась? Мало ли кто кому чего сказал. Ты вот сегодня на три буквы Берковича послала, думаешь, он теперь где-то в тех краях? Или рассказывай, что произошло, или… – Артем демонстративно открыл входную дверь.

Он ожидал, что Ирка вскочит и пулей вылетит из комнаты, но она вдруг успокоилась.

– Хорошо, я все расскажу.

Хухолева потянулась за чашкой, сделала глоток и подняла на Артема глаза. Оказывается, действительно случилось страшное (для нее страшное): она вусмерть рассорилась со своей единственной подругой. Впервые за двадцать лет.

Девочки дружили с начальной школы. Сколько Артем помнит, они всегда были вместе, хотя смотрелись странно. Наталья – высокая белокурая красавица, знающая себе цену, она и вела себя соответствующе, словно с детства готовила себя к высшему обществу. И Ирка – низенькая, угловато-неуклюжая, с жидкими волосиками, заплетенными в косички, больше похожие на крысиные хвостики. Конечно, тон в этом тандеме задавала Наташа, Ирина была на подхвате – в любой момент готова выполнить все, что пожелает подруга. Знающий их человек мог сказать, что Наталья ее использовала, только Хухолева была не так наивна, как могло показаться. Она прекрасно понимала, как выглядит рядом. Она тоже использовала эту дружбу в своих интересах: мальчишки, которые раньше дразнили Ирку, стали относиться к ней нейтрально – как-никак подруга первой красавицы класса. Да и сколько бы дверей для нее оказались закрыты, не будь рядом Натальи. Их союз оказался на редкость прочным и взаимовыгодным.

Дружба, хотя и не такая тесная, сохранилась и после окончания школы, но недавно ей пришел конец. Вернее, Наталья посчитала, что Хухолева ей больше не нужна, и решила прекратить отношения.

– Так что конкретно случилось? – вновь спросил Артем.

Ирка достала телефон.

– На, смотри.

Артем читал их переписку, которая с каждым новым сообщением становилась все более язвительной и злой. Закончилось общение проклятиями Ирины.

«Что б ты сдохла, тварь!»

«Чтобы провалилась!»

«Ненавижу!» – эти слова были самыми мягкими из написанного. А Наташка вдруг взяла и «провалилась» – за два дня ни строчки, ни фоточки, вообще ничего. Чтобы она за два дня ни разу не вышла в Сеть?!

– Получается, я пожелала ей плохого, а оно взяло и сбылось? – Из глаз Хухолевой опять потекли слезы. – Мне страшно. Я не хочу брать грех на душу.

– Если беспокоишься, не проще ли съездить? Или хотя бы позвонить? Если не самой Наташке, то ее родителям?

Ирка насупилась и промолчала. Затем нехотя буркнула:

– Звонила – не отвечает. Родителям тоже, они ничего не знают и тоже начали беспокоиться. Если можешь – посмотри ее гороскоп. Не можешь – я пошла.

– Ладно. – Артем включил ноутбук и запустил программу. – Дату и время рождения ее помнишь?

– Не-а.

Вот засада!

В базе данных Наташкиного гороскопа не нашлось – оно и понятно: строил его Артем давно, вручную, без компьютера. Выругавшись еще раз, он открыл нижний ящик шкафа, где лежали старые бумаги. Давно пора их разобрать, да руки не доходили.

Ага, вот старые распечатки, а вот и папка с его первыми гороскопами.

Пока он рылся в бумагах, Ирка начала тяжело и со всхлипами дышать. Была у нее такая особенность – задыхаться, когда сильно волнуется или напугана.

Нужный лист наконец нашелся. Дата и время рождения записаны на обороте – отлично!

Артем вбил данные в специальную форму, и программа тут же нарисовала круг, расставила по периметру знаки зодиака, Дома и планеты, потом центр рисунка перечеркнули красные и черные линии – связи между планетами. Теперь осталось запустить программу транзитов и прогрессий. Планеты начали свой бег по кругу, соединяясь друг с другом, чтобы потом разойтись вновь. Возникали новые линии, черные квадраты и красные треугольники, иногда появлялись более сложные конфигурации – «повозка» и «парус». Каждый раз, глядя на круговерть на экране, Артем поражался, насколько мощный инструмент небеса дали людям и насколько редко он использовался людьми. Звезды и планеты не влияют на нас, они лишь советуют и предостерегают. В нашем мире нет ничего жесткого, фатального, мы свободны в своих действиях и желаниях, а звезды только предупреждают и помогают нам сделать правильный выбор…

Стоп.

Он нахмурился. Не то чтобы увиденное его напугало, только вот и не сильно обрадовало.

– Ну что я тебе скажу, – начал он, вглядываясь в экран. – Жива твоя Натаха, но ситуация крутится возле Двенадцатого Дома, и Сатурн там, а это – изоляция, ограничения и одиночество. И судя по аспектам, изоляция вынужденная…

– Это ты на больницу намекаешь?

– Может, конечно, и больница, – с сомнением проговорил Артем, – только если она попала в больницу, то жизни ее сейчас ничего не угрожает: ни Второй, ни Шестой Дома не задействованы. Не исключено, что ее где-то держат взаперти. Помнишь, фильм такой был – «Особенности национальной рыбалки»? Там тетку в сарайчике заперли…

Но Ирка шутку не оценила.

– Значит, с ней все в порядке? – выдохнула она. – А то мне потом так стыдно стало… и страшно, как не было с третьего класса.

Спросить, что случилось в третьем классе, Артем не успел, Ирка вывалила информацию сама:

– Помнишь, на экскурсию в Кронштадт двумя классами ездили? Форт там еще был, облезлый такой, мрачный, мы там в погребе Серебрякова заперли. Неужели не помнишь? Его только на следующий день нашли. Я тогда всю ночь в подушку проплакала, было очень стыдно, что признаться духу не хватило. Вот сейчас с Наткой примерно так. С ней точно все в порядке?

Артем неуверенно кивнул.

Хухолева вскочила с кресла и, не прощаясь, ринулась к двери.

После ее ухода Артем вновь запустил астрологическую программу. И чем дольше он смотрел на экран, тем больше ему казалось, что он обрисовал ситуацию слишком оптимистично.

4

Ранний телефонный звонок для следователя подобен звуку трубы для боевого коня. Когда Брагин работал в Следственном комитете, такой звонок означал срочный выезд на место преступления, прорыв в деле, задержание подозреваемого, но за последние годы их прозвучало не больше, чем пальцев на одной руке.

– Доброе утро, Викентий Сергеевич, вас беспокоит заместитель начальника службы безопасности Аркадия Степановича. Вы не могли бы сейчас подъехать?

– Что-то случилось? – сиплым со сна голосом спросил Брагин.

– Аркадий Степанович очень просит, чтобы вы… м-м-м… поговорили с одним человечком. Он считает, вы сделаете это квалифицированнее, чем эсбэ. – Как Брагин ни пытался уловить в безукоризненно вежливом тоне безопасника иронию, сделать этого не смог.

– Куда подъехать?

– Я буду вас ждать на развязке у Рябовского шоссе.

– Хорошо. Сейчас буду.

Многолетняя привычка мгновенно собраться за год пенсии пропасть не успела. Движения Брагина за четверть века службы успели дойти до автоматизма, возникла лишь небольшая заминка, когда он подошел к платяному шкафу. С сомнением посмотрел на висевший костюм и потянулся за джинсами. Раз встреча назначена на Рябовском шоссе, то, скорее всего, придется ехать за город, решил он, где джинсы с ветровкой окажутся в самый раз.

Проглотив на ходу чашку кофе со слепленным на скорую руку бутербродом, он с сожалением сгрузил посуду в раковину – не любил, когда после его ухода дом оставался неприбранным. Побрился, кое-как пригладил перед зеркалом остатки волос и захлопнул дверь.

Джип службы безопасности Макарченка пристроился у обочины в «кармане» шоссе. Мигнув фарами, Брагин остановил «шевроле». Дверь джипа открылась, и на дорогу вышел вчерашний знакомец – заместитель начальника службы безопасности. Трифонов, кажется? Он тоже был одет не по «форме»: в серую неприметную ветровку, синие джинсы с потертостями и берцы.

– Прошу в мою машину, Викентий Сергеевич.

– Может, я на своей?

– Там дорога путаная, легко заблудиться, – в голосе эсбэшника звучало сомнение.

– Вы поезжайте, а я следом, – не уступал Брагин.

«Уж что-что, но держаться на хвосте я умею получше вашего», – хмыкнул про себя подполковник.

Эсбэшник скептически покосился на несговорчивого протеже хозяина, но промолчал. Он не одобрял привлечение чужака. Зачем? Они прекрасно справятся своими методами, бывший мент им только все дело испортит, вот только слово начальства – закон для подчиненного. Видя замешательство эсбэшника, Брагин приготовился к долгому толковищу, но вопреки опасениям Трифонов спорить не стал, без лишних разговоров сел за руль и тронулся с места.

Как только они съехали с шоссе, дорога действительно стала путаной, одна только радость, что не сильно раздолбанная. По обочинам тянулись заборы, приземистые складские корпуса, гаражи. Не успел Брагин обрадоваться, как джип свернул еще раз и выехал на грунтовку. На местных рытвинах и ухабах он чувствовал себя как рыба в воде, однако и Брагин не отставал. «Тянет еще старушка», – с нежностью думал он о машине. Пейзаж за окном становился все более маргинальным: полуразрушенные строения с огрызками рубероида на крышах соседствовали с покосившимися деревянными сараями. Наконец Трифонов остановился у невысокой постройки из грязноватых цементных блоков. На железных с проплешинами ржавчины дверях висел здоровенный замок.

Трифонов, проигнорировав вход, двинулся вдоль сарая, прямо через густые заросли прошлогоднего борщевика, и завернул за угол. Дернул за ручку, открыв неприметную, выкрашенную в цвет стены дверь в торце, и остановился, пропуская Брагина.

После яркого дневного света разглядеть что-либо внутри строения не представлялось возможным. Одинокая лампочка, свисая с потолка на длинном шнуре, разгоняла тьму лишь на небольшом пятачке в центре помещения. Сделав пару шагов, Брагин застыл на месте, ожидая, когда глаза привыкнут к сумраку. Постепенно глухая чернота оформилась штабелем мешков с цементом и беспорядочной кучей покрышек, проступило неизвестно как попавшее в сарай массивное кожаное кресло. Пахло старой резиной, цементной пылью, человеческими испражнениями и страхом. Лежащего у стены человека в разорванной рубашке он заметил не сразу. Опухшее лицо сплошь покрывали кровоподтеки. Рядом топталась пара крепких братков – похоже, их только что оторвали от дела, один все еще растирал костяшки пальцев.

Трифонов взглянул на лежащего и повернулся к парням.

– Ну что?

– Молчит.

– Приводите его в чувство.

Один из братков начал разматывать шланг, а Брагин кивнул на человека у стены:

– Кто это?

– Бывший владелец «Северо-Западных строительных инвестиций». Лишился бизнеса, чуть не присел на пару лет, расстался с женой и любовницей, хотя правильнее будет сказать, что это они с ним расстались, и во всех своих бедах винит Аркадия Степановича.

– А это не так?

– Не так. Вернее, не совсем так.

«Или совсем так», – про себя подумал Брагин.

– Грозился отомстить? – спросил он.

– Не то слово.

– Ну и?

В этот момент струя воды ударила в грудь лежащему, мужчина застонал, зашевелился и попытался заслонить связанными руками лицо.

Трифонов подтащил в центр ангара серый от старости деревянный ящик – такие были в ходу еще в СССР.

– Подымайте его, сажайте сюда, – распорядился он.

От сильного пинка под ребра лежащий застонал громче, но когда его рывком подняли, сопротивляться не стал. Толчок в спину придал ему ускорение. Второй тычок, сдобренный ударом по голове, швырнул его на ящик.

За свою жизнь Брагин провел немало допросов и далеко не всегда ограничивался простым разговором. Всякое бывало. Но почти всегда он мог отличить говорящего правду от лжеца, открытого человека от утаивающего информацию, и уж конечно сломленного допросом человека узнавал легко. Сейчас перед ним был именно такой человек, дошедший до крайней черты.

– Ребятки, погуляйте, пока я с вашим трофеем беседую, – попросил он братков.

Те вопросительно уставились на Трифонова и, получив утвердительный кивок, отошли к двери. Остановились в дверном проеме и закурили, искоса поглядывая на Брагина. «Теперь этот тут командует?» – спросил один из них, кивнув на подполковника. Трифонов промолчал – ответ и так был очевиден. Он тоже отошел к парням, давая Брагину полную свободу действий.

Подполковник подхватил валявшийся у стены обшарпанный табурет и уселся напротив пленника. Помолчал, раздумывая, как лучше построить беседу, но в голову не приходило ничего оригинального, и он решил действовать в лоб.

– Почему люди Макарченка считают, что вы похитили его невесту?

– А! – осклабился бывший бизнесмен. На разбитых губах выступили капельки крови. – Так вот в чем дело.

– А вы ни при чем? Говорят, у вас изрядный зуб вырос на Аркадия свет Степановича.

– Не у меня одного. Многие были бы рады с ним поквитаться, тот еще гад, неудивительно, что невеста сбежала. Представила свою жизнь с этой сволочью – и сбежала. И правильно сделала.

Он сплюнул кровавую слюну на пол, дотронулся до губ и сморщился от боли.

– Тогда попробуйте убедить меня в своей невиновности.

Пленник поднял голову и мрачно уставился на Брагина: один глаз заплыл, но в другом светилось недоверие. Похоже, он собирался послать подполковника куда подальше.

– Мне позвать тех, с кем вы беседовали до меня? С ними диалог складывался более конструктивно? – спросил Брагин.

– Не нужно. Я просто не знаю, что может вас убедить. Да, я был не прочь подложить изрядную свинью Аркаше, но ему лично. Втягивать женщин в мужские разборки низко, даже для меня, хоть я и не ангел.

– Почему они взялись именно за вас?

– Просто я первый в их списке… – Пленник задумался. – Они меня зачем-то про яхту пытали. Только я ее давно продал – деньги нужны были. Яхта тут при каких делах?

Удивление выглядело искренним. Получается, копать дальше в этом направлении бесперспективно.

– В пятницу чем занимались? И, пожалуйста, со всеми подробностями.

Бывший бизнесмен хотел пожать плечами, но сморщился от боли. Растирать связанными руками плечо было неудобно, и он быстро оставил это занятие.

Этот скучный, монотонный монолог со всеми визуальными признаками припоминания убеждал в невиновности бедолаги лучше любого алиби. Он не лгал. Ни когда описывал, как провел день, ни когда говорил, что не знал о женитьбе Макарченка. Однако интуиция и внутренняя убежденность – дело хорошее, но недостаточное, нужны факты.

Брагин уже приготовил очередной вопрос, только задать его не успел – в кармане завибрировал смартфон. Подполковник посмотрел на номер, поднялся и отошел к стене.

– Слушаю.

– Викентий Сергеевич, нашли! – голос Кравченко чуть не разрывал трубку. – Похитителей нашли! Если сможете быстро подъехать, одного оставлю вам на растерзание.

– У тебя там что, похитители в ассортименте? – проворчал Брагин.

Пленник и эсбэшники с интересом прислушивались к разговору. Один из парней так и застыл с незажженной сигаретой и зажигалкой в руках.

– Две штуки в наличии, – прозвучал в ухе ответ.

– Ладно, жди, скоро буду.

Убрав смартфон, Брагин задумчиво посмотрел на бывшего бизнесмена, который в свою очередь таращился на него как Лазарь на Спасителя. Надо бы его отсюда забрать. Как только он уедет, все доводы о невиновности пленника будут забыты, и гориллы Макарченка вновь возьмутся за бедолагу.

– Что-то случилось? – Трифонов от двери направлялся к подполковнику.

– Случилось. Яхту нашли. А этого, – он кивнул на понурую фигуру на ящике, – я забираю с собой.

– Зачем?

– Отпечатки снять, – нашелся Брагин.

* * *

Пришлось сделать крюк – не отправлять же окровавленного, едва стоящего на ногах человека домой на метро. Пока Брагин петлял по городу, Кравченко успел позвонить еще раз, и подполковнику ничего не оставалось, как предоставить тому полную свободу действий.

Стоянка у здания Следкома как всегда оказалась забитой машинами под завязку. Причем не только «своими», но и прокурорскими, налоговиками, курьерами. «Шевроле» удалось приткнуть только метрах в трехстах дальше по улице – одно это уже вызвало раздражение. А вкупе с поднявшимися из глубин памяти старыми обидами так и вовсе сделало подполковника мрачнее тучи. Вспомнилось, как он хлопнул дверью, увольняясь. Надеялся, что начальство примет его условия, что будут уговаривать остаться, а его отправили на пенсию. Как ждал целый год, что позовут назад. Не позвали. Даже после того, как раскрыл серию, которая без его вмешательства представляла бы собой сейчас несколько разрозненных висяков. Пережевывая эти мрачные мысли, Брагин двинулся вдоль припаркованных у газона машин.

Обеденное время еще не началось, людей на улице было немного, поэтому вышедшая из дверей Следственного комитета плотная приземистая тетка в плохо сидящем на ней брючном костюме сразу привлекла внимание. Женщина показалась знакомой.

– Маша? – неуверенно позвал Брагин, когда та уже прошла мимо.

Женщина оглянулась.

– Викентий Сергеевич? Простите, не ожидала вас здесь увидеть.

Что за мерзавка!

Вот и еще одно неприятное воспоминание, третье за сегодня – не зря говорят, бог троицу любит. Было в его карьере одно расследование, которое ему не дали довести до конца, передали этой покладистой клуше, чтобы закрыла по-быстрому, а у него до сих пор дома папка с материалами лежит, на совесть давит. Зато у нее с совестью все в порядке, потому что нет ее, зато есть майорские погоны. И вообще у нее, похоже, все в порядке. Ему ведь потом шепнули, что дело то забрали не без ее участия.

– Да и я не ожидал. Ты же вроде в области сейчас? Волосы вон обстригла, с косой тебе лучше было.

– А вы, смотрю, свои уже совсем растеряли.

– Ну ладно, удачи тебе в области.

– И вам на пенсии не скучать.

Вот и обменялись любезностями.

Брагин проводил бывшую коллегу сложным взглядом, сделал несколько шагов, потом, не удержавшись, вновь оглянулся. Заметил, как к ней подошла женщина – высокая брюнетка. На мгновение стройная фигурка в длинном плаще показалась знакомой.

Нет, не может быть, это встреча с Машей разбередила прошлое…

Он помотал головой, отгоняя наваждение, и вошел в здание.

* * *

В допросной было жарко. Кравченко в одной рубашке без пиджака плотоядно кружил подле долговязого парня, сидящего за столом, но, узнав о приходе подполковника, сделал паузу. Усадил Брагина перед монитором, пристроился рядом, включил изображение и начал рассказывать.

Яхту нашли на стоянке в яхт-клубе. Нет, никто не скрывался, всему виной бардак и нерасторопность на местах.

Брагин разглядывал фото обшитой некрашеным деревом невзрачной посудины. Паруса убраны в синий чехол, одинокая мачта неприкаянно торчит вверх. На гордое название «яхта» эта старая посудина никак не тянула.

– А это ее владельцы.

Капитан пощелкал мышью, и разделившийся пополам экран показал две допросные. На левой половине экрана нервничал тощий субъект: узкие плечи, прямые сальные волосы до ключиц, унылые усы, тощая шея с выпирающим кадыком и застывший испуганный взгляд. Его напарник на другой половине экрана выглядел полной противоположностью – маленький, живой, непоседливый, с носом-кнопочкой и короткой курчавой шевелюрой. Он весь находился в движении – ерзал на стуле, крутил головой, нетерпеливо поглядывая по сторонам, хватался руками за край стола, за голову, расстегивал и застегивал пуговицу на воротнике. Вместе на своей старой посудине они смотрелись еще более карикатурно, подумал Брагин. В пиратских костюмах они наверняка неотразимы, прямо как Лом с Фуксом из мультфильма «Капитан Врунгель». Неудивительно, что они ни у кого не вызвали подозрений.

– Я начал с длинного. Вам рассказывать или не хотите портить впечатление? – спросил Кравченко.

– Рассказывай.

«Пираты» Лёша и Саша промышляли тем, что катали туристов на своей недояхте. Без парусов – по Неве, с парусом – по Финскому заливу. Обычно, как только теплело, они сразу же открывали навигацию. Брали ребята недорого, но и не демпинговали. С учетом зимнего простоя за сезон выходило немного, хотя на жизнь хватало. В основном клиенты выходили на них через соцсети или туристические порталы, публиковавшие объявления об услугах. Только сейчас никаких туристов в городе не предвиделось, и ребята были рады любой возможности заработать. Да и кормиться нужно было не только им, яхта тоже требовала вложений. И немалых. Поэтому, когда приятный женский голос в телефонной трубке предложил им поработать пиратами на свадьбе уважаемого человека, они сразу согласились.

На первый взгляд работа казалась непыльной, впрочем, ребята были готовы на любую.

Все переговоры велись через электронную почту или по телефону – надо ли уточнять, что сейчас этот номер не обслуживался? Поначалу Леша с Сашей не исключали развод, но солидный аванс положил конец сомнениям. Костюмы они взяли сами, на свое имя. Сценарий оговорили быстро, да там ничего сложного и не предвиделось.

В назначенное время «пираты» причалили к берегу, подхватили невесту, отвезли куда сказано и сдали с рук на руки. Нет, невеста не сопротивлялась, повизжала для вида на публику, а как отчалили, так только о своем платье беспокоилась, чтобы не помять. Прошли под Биржевым мостом и причалили на Мытнинской набережной. Помогли барышне спуститься на берег и с рук на руки передали. Кому? Машина ждала, серая. Нет, водителя узнать они не смогут – лица не видели, но вроде женщина за рулем сидела, блондинка. В очках и маске. Теперь все в масках. Номера? Да разве ж они знали, что их нужно запомнить…

Брагин поднялся.

– Спасибо, капитан. Пойду-ка теперь сам погляжу на «пирата» – того, что поменьше и покруглее, а то он уже извертелся весь от нетерпения.

Услышав скрип открываемой двери, «пират» Саша аж вскочил со стула и бросился к Брагину, но замер на полпути.

– Почему нас задержали? В чем нас обвиняют? Мы ничего не сделали!

– Во-первых, здравствуйте. Меня зовут Брагин Викентий Сергеевич, – представился подполковник, усаживаясь на стул с другой стороны стола. – И вам советую успокоиться и сесть.

– Какое успокоиться!

– Садитесь. Разговор у нас будет без протокола, просто беседа, можете отказаться и дождаться следователя, тем не менее для вас будет лучше побеседовать со мной.

– А я что… Я пожалуйста…

Коротышка поерзал на стуле, сложил руки в замок и всем своим видом показал, что готов отвечать на вопросы. Все, что Брагин услышал от Кравченко, Саша охотно подтвердил.

– И все-таки постарайтесь вспомнить какие-нибудь подробности, – настаивал Брагин. – Нам важна любая, даже самая маленькая деталь. Внешность этой женщины, ее речь – может, что-то проскочило в разговорах, какое-то характерное слово? Вы же с ней несколько раз разговаривали по телефону. Что за машина? Марка, номер?

Но коротышка только качал головой и разводил ручками. Нет, никаких подробностей он не запомнил. Говорила она обычно, правильно, так почти все в Питере говорят, никаких характерных словечек не употребляла. Марку машины он не рассмотрел, а номер и подавно. За рулем вроде бы тоже сидела женщина, лицо маской закрыто было. Сейчас все в этих масках.

– Никакого договора вы, конечно, не заключали?

– Ну… – замялся пират Саша. – Понимаете…

– Ясно. Как вы получали деньги?

– Аванс переводом. Я бы вам показал, но у меня телефон отобрали. А остаток наличкой, когда невесту привезли.

– Имя отправителя, счет, что там было?

Коротышка удивленно взглянул на подполковника, приподнял брови и пожал печами:

– А я знаю? Я только на сумму в эсэмэске смотрел.

Брагин потер лоб. Конечно, реквизиты перевода получить нетрудно, и Кравченко этим займется, но весь его опыт говорил: толку не будет. Тот, кто организовал похищение, на такой ерунде не проколется. Наверняка перевод окажется из-за границы, с анонимного счета, вспотеешь запросы рассылать. Впрочем, это хоть какой-то след. Лучше, чем ничего.

– Ладно. И на том спасибо.

Брагин наскоро прокрутил в голове беседу, вспоминая, не забыл ли чего. Вроде бы нет. Он уже собрался уходить, однако его остановил писк смартфона.

«Подобрали пароль к телефону невесты. Есть интересное», – писал Кравченко.

С капитаном Брагин столкнулся в коридоре.

– Идемте в техотдел, – поторопил тот. – Нашли что-то важное.

Быстрым шагом они поднялись в технический отдел. Молоденький лейтенант «из технарей» гордо ухмыльнулся и передал капитану золотистый айфон.

– Держите. Переписка у девушки в последние дни была прямо ух, хотя вообще-то нормальные люди столько времени в соцсетях не проводят. Вот распечатка ее звонков за последний месяц. – Он протянул Кравченко три листа бумаги с номерами телефонов. – Но там ничего примечательного, а это, – еще несколько листов перешли из рук в руки, – ее переписка в «телеге» с подругой. Можете не благодарить, что отметил для вас самое важное.

– И чем же этот диалог тебя покорил? – усмехнулся капитан, забирая распечатку. – Может, мне лучше самому решать, что важно, а что нет?

Он пристроился на краешке стола, оставив единственный свободный стул Брагину.

– А вы почитайте, – обиженно произнес лейтенант. – Потом спасибо скажете, что я за вас вашу работу сделал. Я же не просто так, я все содержимое айфона через нашу программу пропустил на предмет угроз и прочего криминала, она и сделала выборку. К тому же сраться… простите, ссориться они начали как раз за неделю до похищения.

– Работу мою он сделал, – фыркнул Кравченко. Сейчас капитан сильно напоминал того надменного типа, каким его впервые увидел Брагин. – Чему еще меня учить собрался? Может, как задержание проводить? Или подсечку с захватом поучишь делать?

Брагин забрал у него распечатку:

– Если тебе не нужно, давай мне. А ты можешь дальше собачиться.

Пристроившись на свободном стуле, подполковник погрузился в чтение.

А ведь прав технарь! Личная переписка Натальи Лапушкиной, невесты Макарченка, с некой Ириной Хухолевой за месяц от нежного воркования со всякими «зайками» и «чмоки-чмоки» сначала превратилась в обмен колкостями, а закончилась взаимными проклятиями и откровенными угрозами со стороны Хухолевой. Что собой представляла эта Хухолева, Брагин не знал, но представить, что гламурная красотка Лапушкина умеет выражаться, точно запойный сантехник, никак не мог. Хотя что можно сказать в ответ, когда тебе желают сдохнуть? «Сдохни, тварь», «Прибить тебя мало» и «Чтоб эта свадьба у тебя поперек горла встала, еще попомнишь меня» – были самыми мягкими выражениями Ирины.

Еще почему-то фамилия Хухолева казалась знакомой. Более того, именно в таком сочетании – Лапушкина и Хухолева, Хухолева и Лапушкина.

Брагин попробовал на язык обе фамилии, однако память молчала. Так ничего и не вспомнив, подполковник поднялся.

– Закругляйся, – коротко бросил он капитану. – Навестим эту дамочку. Хотя можешь и дальше изображать из себя Капитана Америку, я съезжу один.

5

Она очнулась от холода. Приподняла голову и тут же опустила обратно. Внезапно подумала, что густая темнота таит в себе опасность. Еще пришла мысль, что нужно выключить кондиционер, иначе она совсем замерзнет. Она протянула руку к тумбочке, нащупывая пульт, но пальцы схватили пустоту. Голова кружилась, во рту был странный привкус, а под ладонью вместо приятной прохлады шелковых простыней оказался шершавый картон. Опираясь на локоть, она с трудом заставила себя сесть.

Где она? Сколько сейчас времени? Почему так темно? Мысли путались.

– Аркаша! – слабо позвала она.

Собственный голос поразил ее – звучал непривычно тихо и жалобно, как у беспомощного ребенка. Но ведь она всегда была сильной!

– Аркаша! Кто-нибудь!

Ответ так и не прозвучал, стоявшая вокруг тишина угнетала. Это не тишина ночной спальни в особняке Макарченка и не ее комнаты в квартире родителей. Более того, ей вообще стало казаться, что она находится в заброшенном, нежилом подвале, куда уже давно не ступала нога человека.

Она вновь легла. Подтянула колени к животу, подложила ладони под голову. Это сон, просто дурной сон. Утром все будет по-другому, а сейчас надо заснуть. Но почему же так холодно?..

Второе пробуждение было более осмысленным. Она села и непонимающе уставилась на обшарпанные стены. Поежилась, обняла себя за плечи. Под пальцами оказалась жесткая материя – на ней была чужая одежда. Грубая, жуткого оранжевого цвета.

– Что за?..

Голос сорвался. Она прокашлялась и уже громче позвала:

– Эй, есть тут кто-нибудь? Что происходит? Где я?

Никакого ответа.

Потемневший от времени полукруглый свод над головой, кирпичные стены с остатками штукатурки. Над странной скругленной сверху дверью приделана тусклая лампочка. Разруха и запустение. У стены, рядом с набросанными на пол крупными листами картона, нашлись старое одеяло и две бутылки воды. Эти пластиковые бутылки с яркой голубой этикеткой выглядели словно из другого мира, настоящего, где светит солнце, где тепло и комфортно и где нет этого жуткого запаха – затхлого, гнилостного, сырого. Запаха могилы. Еще здесь было зеркало. Большое, почти в человеческий рост, и совсем новое. Стояло прислоненным к стене. Зачем оно тут?

– Эй! – крикнула она в отчаянии.

Подумалось вдруг, что в этом склепе не было и не будет ни одной живой души кроме нее. Ее сюда привезли умирать. Так владельцы собак и кошек оставляют на безлюдных свалках надоевших питомцев. Как же так? Неужели она всего лишь наскучивший питомец?

Нет, так просто она не сдастся! Отчаяние придало ей силы.

Она бросилась к двери.

Босые ноги мгновенно заледенели на бетонном полу. В кожу впилась острая кирпичная крошка, но она почти не чувствовала боли.

– Откройте! Выпустите меня!

В ярости она пнула дверь. Один раз, другой, затем навалилась всем телом. Старые рассохшиеся доски скрипели, но не поддавались. Обламывая ногти, она попыталась отжать створку, однако наружный засов держал крепко.

Злость требовала выхода.

– Какого хрена?! – завопила она. – Ты, кусок дерьма! Думаешь, это сойдет тебе с рук?

Проклятия сыпались до тех пор, пока она не задохнулась. С силой втянув сквозь плотно сжатые зубы воздух, она в последний раз лягнула дверь. Злость ушла, оставив после себя пустоту и отчаяние. Она обвела взглядом камеру, задержалась на своем отражении в зеркале. Растрепанная, с потекшей тушью, в бесформенном оранжевом комбинезоне, в который ее зачем-то обрядили. Неужели это она? Тот, кто ее похитил, специально поставил зеркало, чтобы она могла смотреть, как теряет все, чем когда-то гордилась, как превращается в ничто. И надпись на комбинезоне: «Завистник». Что это значит? Разве она кому-то завидует? Это ей завидуют.

Ее внимание привлекло что-то блестящее на полу: на куске картона сверкали стразами ее туфли. На глаза навернулись слезы. Она же выходила замуж! Торжественная регистрация в конференц-зале отеля, лимузин с пупсом на капоте, гости, фотосессия… Сейчас она должна нежиться в джакузи в представительском люксе, а вместо этого дрожит от холода в подвале. Что за сволочь сотворила с ней такое?

Ярость вновь подступила к горлу и выплеснулась наружу.

– Ты, дерьмо собачье, если немедленно меня не отпустишь, будешь иметь дело с моим мужем! – завопила она. – Он весь город на уши поставит, чтобы меня найти! А когда найдет, займется тобой! Умирать будешь медленно, захлебываясь кровью и жалея, что появился на свет! Эй! Что молчишь?

Она кричала, с каждым новым ругательством выплескивая обиду, страх, злость.

Обессилено замолчав, она прислушалась, но за дверью было тихо. Ноги на каменном полу совсем заледенели. Выругавшись в последний раз, она вернулась на свою новую постель.

Конечно, все это ради выкупа, у Аркадия есть деньги, много денег. С ним наверняка уже связались, он передаст названную сумму, и все закончится. Надо только подождать… Ее взгляд упал на оранжевый рукав. Но если дело только в деньгах, зачем надевать на нее эту гадость?

Мысли путались, отчаяние накатило с новой силой. Теперь ей казалось, что за ее бедственным положением стоит муж. Хотя зачем ему это? Мог бы просто не жениться. Это не он, успокаивала она себя, не смей так думать. Слышишь, не смей! Потому что если это он, ты пропала.

Она была настолько занята своими переживаниями, что не сразу услышала, как сыплется кирпичная крошка и кто-то скребется за стеной. А потом из-за стены донесся едва слышный голос:

– Девушка, не плачьте, слезами горю не поможешь.

Что?.. Неужели тут кто-то есть?

Ненависть с новой силой накатила на нее. Она подскочила к стене.

– Какого хрена ты меня похитил?! Рассчитываешь, что муж заплатит выкуп? Может, и заплатит, только потом живьем сдерет с тебя кожу и заставит сожрать. А потом отправит тебя на корм свиньям. На мясокомбинат!

Из-за стены донеслось что-то совсем неразборчивое, потом послышался смешок.

Он еще и смеется!

Обламывая ногти, она скребла кирпич, пытаясь расковырять стену. Потом схватила туфлю и яростно ударила шпилькой, высекая кирпичную крошку. Она била и била по стене, пока, ослабев, не опустилась на пол. И только тогда услышала:

– Девушка, давайте вместе думать, как отсюда выбираться.

Простые понятные слова, сказанные без истерики и надрыва, оказались как нельзя кстати. Она вдруг успокоилась, подтащила кусок картона к стене, чтобы сесть на него.

– Кто ты?

– Такая же жертва, как и вы, – раздалось из-за стены, – только мне повезло меньше, у меня нет богатого мужа.

– Зачем же тогда тебя похитили, если выкупа все равно не будет?

– Я второй день себя об этом спрашиваю… думаю, что уже второй, – поправился голос, – но так и не понял, кто и зачем это сделал.

– Значит, ты тут дольше меня? Что-нибудь удалось узнать? Что это за место?

– Не знаю.

– Кто-нибудь приходил?

– Нет.

– Но хоть что-то тут происходило?

– До тех пор, пока вас не привезли, – ничего. Да и о том, что у меня появилась соседка, я узнал, когда вы кричать стали. Стены толстые, ничего не слышно, но тут один кирпич неплотно стоит, я его расковырял чуток.

– Кто ты вообще такой?

– Я? Тимур, можно просто Тим. А вас как зовут?

– Наталья. И хватит уже выкать. Давай, Тим, рассказывай, что помнишь. И с самого начала.

Начал он издалека. Отца своего он никогда не видел, жил с матерью и сводной сестрой, потом, когда сеструха вышла замуж, мыкался по съемным квартирам и впискам. Когда умерла мать и сеструха разменяла родительскую «двушку», Тимуру досталась комната в небольшом поселке на востоке Ленинградской области. Кикерино – Наталья никогда не слышала об этой дыре. Но Тимур на сеструху не обижался: в поселке ему нравилось даже больше, чем в городе – люди проще, жизнь понятнее. Работу он нашел на местном свечном заводике. Платили мало, ну да он и в Питере не роскошествовал, жил скромно, а если уж говорить по чесноку, то много платить было не с чего – на работе он не перетруждался. В Питере Тимур последний раз был года четыре назад. Почему? А что ему там делать? Мерзавку-сестренку век бы не видал, по музеям-театрам он и раньше не ходок был, а водку и в поселковом магазине купить можно.

Жизнь текла своим чередом, неспешно, размеренно. Днем работа, вечером рюмашка, раз в неделю «Зенит» по старенькому телевизору или Глашка из продуктового, если, конечно, даст. И вот где-то с неделю назад ему вдруг приходит письмо с приглашением к нотариусу. Конверт красивый, дорогой, марок много. Наверное, немалых денег стоил. Сначала Тимур подумал, что сестрица опять гадость затеяла, последнее отобрать хочет, только хрен ей без масла, но оказалось, что она ни при чем. А на следующий день ему позвонила какая-то тетка: «Господин Пяткин, когда вам удобно посетить нотариальную контору?» С ним так вежливо никогда не разговаривали, он даже растаял, хотя все равно старался держать уши торчком. Тетка успокоила: никто у него ничего отбирать не собирается, а совсем даже наоборот – кто-то оставил наследство.

«Уж не папаша ли родной, который слинял, когда мне и двух лет не исполнилось, преставился?» – подумал Тимур. Только ведь, по рассказам матери, жадный он был как сволочь. Неужели на смертном одре о сыне вспомнил? Да и наследство, может, мыло да веревка, больше на дорогу до Питера уйдет. Ну его, это наследство. Однако женский голос в телефоне словно понял, что творится в душе у Тимура, и вежливо, но твердо попросил приехать. «Поверьте, это в ваших же интересах. Извините, по телефону никак не могу поделиться подробностями. Нужно, чтобы вы лично приехали».

Добила сомнения Тимура небольшая сумма, положенная ему на карту: «Это вам компенсация за потраченное время и расходы на дорогу». Ему в жизни никто никогда ничего не компенсировал.

Конечно, он поехал.

– Что было дальше? – спросила Наталья.

А дальше, как и договаривались, он позвонил с вокзала. Встречу ему назначили в холле бизнес-центра, где находилась нотариальная контора: «Вас встретят. В связи с пандемией мы не ведем прием, работаем только с особыми клиентами, как вы». Надо же, он – и вдруг особый клиент. Всю дорогу до бизнес-центра его распирало чувство собственной значимости.

– И в чем был подвох?

Тимур вошел в здание и тут же был остановлен охраной: «Центр для посещения закрыт». Попытался объяснить, что его ждут, есть договоренность, но толстая маска на лице, сшитая Глашкой, мешала говорить, охранник его не понимал и только пучил глаза. Тимур снял маску и попытался объясниться. Охранник отскочил назад и начал орать, выталкивая его к выходу. Тогда он попытался прорваться к лифту – его же ждут! – начал доставать телефон, чтобы позвонить той женщине с вежливым голосом, но получил дубинкой по пальцам. А потом подоспевшие на помощь охраннику коллеги скрутили Тимура под единодушное одобрение окружающих: «Так ему и надо!»

«Полицию! Вызовите полицию! – визгливо кричала какая-то тетка, замотав лицо шарфом. – Он нас всех заразит!»

«Это террорист!» – вторила ей другая в респираторе.

Оказывается, достаточно двух истеричных дур, чтобы началась паника. И тут уже охранникам пришлось оберегать Тимура от обезумевших людей, готовых разорвать его на части. На него надели наручники, заломили руки так, что ему были видны только свои ботинки, и начали названивать в дежурную часть.

– А здесь-то ты как оказался? Не полиция же тебя сюда поместила?

– Не поверишь, именно полиция, – хмыкнул Тимур.

Человек в очках, маске – теперь без нее никуда! – и форме полиции махнул удостоверением и велел охране отвести Тимура в его машину. Тимур не сразу сообразил, что появился он слишком быстро. Когда такое было, чтобы полиция приехала через пару минут? Тимура выводили из здания как какого-то преступника, а люди только отпускали злобные шутки вслед. Усадили в серую легковушку – нет, надписи «полиция» на капоте не было, он хорошо помнит – и пристегнули ремнем безопасности. Со скованными руками он казался себе пойманной мухой. Затем полицейский – Тимур запомнил только его глаза, смотревшие под очками холодно и брезгливо, – повернулся с переднего сиденья назад, вздернул Тимуру до самого лба болтавшуюся под подбородком Глашкину маску, а потом что-то больно кольнуло шею.

Это было последнее, что он запомнил. Очнулся он уже здесь.

– Марку машины помнишь? – спросила Наталья.

– Откуда? Не разбираюсь я в марках, – прозвучало из-за стены. – Серая вроде.

Да, серая. Серая «мазда». Она тоже села в эту машину и оказалась здесь.

Когда к берегу причалила пиратская яхта, Наталья еще удивилась – ничего подобного не было в сценарии. Она отлично помнит – сама подписывала окончательный вариант. Сначала она даже восхитилась талантом организаторов торжества: надо же такое придумать в последний момент! Сценарий свадьбы был расписан по минутам и в общих чертах согласован с Аркадием – его мало занимали частности, больше беспокоило, сколько придется выложить денег. Поначалу Наталья тоже не сильно вникала в детали. Вот свадебное платье, макияж, прическа – совсем другое дело! А еще нужно было обсудить будущую видео- и фотосъемку, написать посты для своих страниц в соцсетях, выбрать букет, лимузин, согласовать меню свадебного ужина и оформление зала. Она смутно припомнила, что о похищении невесты говорили месяц назад, в первых прикидках. Аркаша тогда был категорически против, потом согласился, потом эта идея ему опять разонравилась. Может, он опять передумал, а ей сказать забыл? И вообще ей было не до пиратов. Она наслаждалась растерянностью на лице Аркадия, испугом в его глазах, думая самодовольно: «Как же мужики боятся потерять свою независимость! Управляет корпорацией, имеет в подчинении сотни людей, а жениться боится, как обычный лошара».

Ничего не заподозрила она, даже когда один из пиратов взвалил ее на плечо. Лишь повизжала для приличия, болтая ногами, только аккуратно, чтобы не слетели туфли. «Джимми Чу» в эксклюзивном исполнении – жалко такие потерять. Заметив обращенные к себе смартфоны, изящно выгнулась, напрягая спину – фото должны получиться обалденными.

На яхте ее отпустили, усадили на банку и велели крепко держаться, чтобы не упасть за борт. «Сейчас пройдем под мостом и причалим, там на пристани вас уже ждет машина», – сказали ей «пираты», и она окончательно успокоилась. Значит, все идет по плану.

Наталью действительно ждали – серая «мазда» была припаркована на набережной. Один из пиратов проводил ее до машины, помог сесть на заднее сиденье. Женщина в затемненных очках и медицинской маске, скрывающей половину лица, перегнулась к ней с водительского места и… На этом ее прошлая жизнь закончилась и началась другая, в холодном и вонючем подвале. Хотя какая это жизнь…

И что у нее общего с этим люмпеном? В том, что их похитили одни и те же люди, Наталья не сомневалась.

6

Утро началось поворотом ключа в замке. Сквозь сон Артем услышал щелчок открывшейся двери, шаги, потом донесся звук разъезжающихся жалюзи, и в лицо ударило проклюнувшееся сквозь облака полуденное солнце. Затем хлопнула дверца холодильника, и в квартире установилась тишина. Лежа на тахте, Артем не видел, что происходит на кухне, но отлично представлял, как мама молча, с немым укором в глазах смотрит на пустые полки холодильника. Вскоре из кухонного крана полилась вода, громыхнула сложенная в раковине посуда.

Артем спустил ноги на пол и нашарил тапки. Подхватил со спинки стула любимую футболку со следом ноги на спине и, как был в трусах, вышел на кухню.

– Привет, мам.

– Доброе утро, вернее, день. – Мамины губы были недовольны поджаты.

– Что-то случилось?

– А что могло случиться? Все как обычно – холодильник пустой, зато полная раковина. День на дворе, а ты спишь.

Неужели наступил полдень? Вчера он до утра просидел за компьютером, все пытался понять, что случилось с Наташкой. Заснул уже под утро.

– Мам, не сердись. – Артем чмокнул мать в щеку и уселся на табурет. Включил ноутбук и загрузил уже знакомый черный сайт.

– И Интернет важнее родной матери.

– Сейчас-сейчас…

Артем вошел в свой аккаунт, и главная страница изменилась.

«Привет, Звездочет. Рады видеть тебя снова».

Он машинально заметил, что появился новый пленник – № 3, «Вор». Но про № 3 он прочитает потом, сначала другое – посмотреть, ответил ли ему организатор сайта. Как и предполагалось, ни строчки в ответ, зато посетители успели вволю отыграться. «Ты что, особенный?» и «Персональное приглашение, видите ли, ему прислали», – писали одни. «А ты на звездах погадай, ты же звездочет», – насмехались другие.

Конечно, задавая вопрос, Артем допускал, что ответа не последует, но все равно испытывал разочарование. Ему казалось, его позвали специально, но, похоже, он ошибся, это была обычная рассылка.

Он отложил ноутбук, достал пачку кофе и две кружки.

– Будешь?

– Лучше чай, сердце в последнее время прихватывает, – вздохнула мама. – Все из-за болячки этой новой и полной неопределенности. Нас ведь в отпуск отправили, бессрочный. Слово-то какое выдумали – «бессрочный», заявление заставили написать. На сколько – неизвестно. И вообще ничего неизвестно.

– Как папа?

– Сидит дома. Они это называют удаленной работой, но ему хоть платят. Хотя какая-то это работа, сидим в квартире, словно два старых сыча в одном дупле, и смотрим друг на друга. – Мама опять вздохнула, поставила вымытые тарелки на полку и уселась на соседний табурет. – Тёмка, тебе, конечно, виднее, но экскурсий же сейчас нет и неизвестно, когда будут. Говорят, этот вирус надолго.

– Мама, если ты про деньги, то все нормально, я гороскопами неплохо зарабатываю, клиент идет один за другим.

Мама поджала губы:

– То-то и видно, что один за другим.

– А сегодня у меня выходной, – нашелся Артем.

Еще один вздох.

– Может, в аспирантуру вернешься? Сейчас самое время.

– Мам, мы уже обсуждали этот вопрос, меня все устраивает. Зачем ты снова?

– Ладно, не буду, но пообещай, что подумаешь.

– Обещаю подумать. Давай лучше чай пить.

– Я тебе пирог привезла, – вскочила мама и бросилась распаковывать сумку, – а еще в двух контейнерах котлеты и творожная запеканка.

– Спасибо, – поблагодарил Артем и про себя подумал: «Вот знает ведь, что я с детского сада не выношу запеканку, но исправно ее приносит».

Разговор не особо клеился. Мама пересказывала конспирологические версии о происхождении вируса, ужасалась репрессивным мерам, которые ввели власти, а потом внезапно перешла к сериалу, который смотрела по вечерам. Но Артем не сильно прислушивался к мелодраматическим перипетиям сюжета.

– А какая там главная героиня! – восхищалась мама. – Умница, красавица! Вот бы ты встретил такую девушку, я бы за тебя была спокойна. И где только актрису такую нашли? Совсем не похожа на нынешних губастых вертихвосток. Почему я ее раньше нигде не видела? Ты только посмотри!

Мама засуетилась, доставая из сумки телепрограмму, с обложки которой на Артема смотрели огромные синие глаза. А еще – робкая полуулыбка, выбившаяся из прически светлая прядь. «Ольга Молчанова – восходящая звезда российского кинематографа», – прочитал он подпись под портретом, и воспоминания тут же накрыли его. Получается, добилась своего. Ну что ж, будь счастлива, девушка Оля.

Мама ушла, и Артем вновь зашел на черный сайт. Та поспешность, с которой он схватил ноутбук, его испугала. Не становится ли он зависим от этого сайта?

Третьим заключенным был вор. Текст под трансляцией, как и предыдущие, мало что прояснял.

«Может ли вор убить? Да, если его загнать в угол. Загнанная крыса всегда борется за свою жизнь.

Воровство – не самое страшное преступление, но за одним маленьким проступком всегда следует другой, более серьезный. А если еще обнаружится свидетель, который станет угрожать разоблачением? Вот уже и мотив убийства».

Вору так же, как и первым двум «преступникам», предлагалось написать чистосердечное признание, иначе его судьбу будут решать пользователи сайта.

Оранжевая роба выглядела слишком большой на щуплой фигурке, и казалось, будто на полу лежит ворох одежды. Лица не было видно – мешало небрежно наброшенное одеяло, но почему-то казалось, что это девушка. Думать о том, что там ребенок, не хотелось. Вор не шевелился. То ли спал, то ли… Да жив ли он вообще?

Зато в других камерах было не до сна. Судя по всему, № 1 и № 2 наладили диалог – оба сидели совсем близко к стене, только если у девушки стена оставалась справа, то у парня – слева. Слабенькая видеокамера не отличалось хорошим качеством, да и находились узники к ней спиной, но можно было догадаться, что они общаются.

Интересно, знают ли они, что в их компании прибыло? Вряд ли. А вот новенькому, когда проснется (если проснется; в последнем Артем почему-то не был уверен), их поддержка окажется кстати.

Какое-то шевеление в камере Завистницы заставило Артема увеличить картинку.

Точно! По полу, подбираясь к туфельке со стразами, торопливо семенила мышь.

«Господи! Пусть эта живность уберется до того, как девушка ее увидит!» – взмолился Артем. А зверушка, деловито обнюхав каблук, приподнялась на лапах и заглянула внутрь туфельки. Затем опустилась и начала умываться. Уходить она совсем не собиралась.

Артем крякнул и переключился на страничку Третьего номера. Хотя тот появился совсем недавно, комментариев понаписали порядком – сайт начинал пользоваться популярностью. Мнения, как и ожидалось, разделились. Кто-то считал, что судить и наказывать – прерогатива специальных органов, но большинство стояли на том, что преступники непременно должны понести наказание, и если власти решили умыть руки, то долг общественности…

«Как же им нравится ощущать себя общественностью, выполняющей свой долг!» – с неприязнью подумал Артем.

Но все сходились в одном: устроитель этого безобразия просто обязан им все объяснить.

Артем заварил еще одну чашку чая и подошел к окну.

Серое небо, серая Фонтанка и опустевшая набережная. Куда делись люди? А они в Интернете, сидят на таком вот черном сайте. Строчат комментарии. Например, такие:

«А если они не напишут признание, нам покажут, как их убивают?» – спрашивал один ник.

«С чего ты решила, что их должны убить?» – возражал другой.

«Если не покажут, буду чувствовать себя обманутой».

«Расслабьтесь, это же шутка, розыгрыш, а вы ведетесь, – писал третий. – Надо бы предложить организатором что-нибудь забавное. Это нам пока интересно смотреть, как они сидят по камерам, но скоро надоест».

Все-таки с людьми в последнее время что-то произошло.

Поставив пустую чашку, Артем забрал со стола ноутбук.

Вторая половина жилища встретила его беспорядком на рабочем столе, там до сих пор лежали старые бумаги – раскидал, пока искал Наташкины данные. Давно пора бы разобрать, а еще лучше оцифровать это старье.

Сначала ему показалось, что это второй экземпляр гороскопа Натальи – в глаза бросилась характерная конфигурация аспектов. И лишь приглядевшись, он понял, что держит в руках гороскоп другого человека с такими же неприятными аспектами к Двенадцатому Дому. Планеты участвовали другие, но смысл просматривался тот же – вынужденная изоляция. И точно так же в конфигурации задействованы Лунные узлы – значит, первопричину нужно искать в прошлом. Тем не менее было и серьезное отличие: в этом гороскопе наряду с Двенадцатым Домом оказался затронут Восьмой – Дом Смерти, да и сама конфигурация выглядела гораздо опаснее.

Артем нахмурился, припоминая текущее расположение планет. Если ему не изменяет память, то Плутон с Сатурном сейчас находятся…

Он схватился за голову. Только вчера вечером он успокаивал Хухолеву, говоря, что жизнь подруги вне опасности, но за жизнь обладателя этого гороскопа он бы не поручился.

Обычно на обороте вверху он записывал фамилию. Перевернуть лист – это же так просто, всего одно движение, но почему-то он никак не мог протянуть руку. Внезапно подумалось, что обладатель гороскопа сейчас – точно кот Шредингера. Пока Артем не узнал его фамилию, этот человек находится в суперпозиции, страшное предсказание не властно над ним. Но стоит перевернуть лист – и никакой неопределенности уже не останется.

И все-таки…

«Хухолева Ира», – прочитал он.

Так что же получается? Ирке грозит опасность? Может, он ошибся?

Он бросился к ноутбуку и загрузил программу транзитов. Планеты медленно устремились по кругу, только ничего хорошего их бег не сулил. Может, солар – гороскоп, показывающий события текущего года, – исправит ситуацию? Нет, не исправил, наоборот, ясно дал понять, что этот солар вполне мог стать последним. Вообще последним.

Но ведь что-то же можно сделать?! Предостеречь… Помочь…

Артем набрал номер Ирины.

«Аппарат абонента выключен»…

Черт!

Он вскочил на ноги и прошелся по комнате, пытаясь сосредоточиться.

Гороскоп – не приговор, а предупреждение! Сколько раз он произносил эту фразу клиентам. Должен быть способ обмануть злой рок. Однажды ему уже удалось это сделать – Ольга Молчанова жива. Может, и здесь получится…

Прежде всего, необходимо узнать, сколько времени у него в запасе. Для этого нужно смотреть положения быстрых планет, которые замкнут негативную конфигурацию. Так… До вечера ничего непоправимого не должно произойти, значит, требуется найти Ирину до сумерек. А дальше – он будет рядом, он поможет. Он уцепился за крохотную надежду как за соломинку. Однако, как это часто бывает, когда появляется шанс, пусть и призрачный, внимание сосредоточивается только на нем, игнорируя остальные предостережения и подсказки.

Артем схватил смартфон, но вновь нарвался на выключенный аппарат. Беспокойство усиливалось. Наконец, не выдержав, он взялся за джинсы. Ирина говорила, что после развода живет у матери, то есть там, где жила, когда училась в школе. Точный адрес он не помнил, только дом и парадную, но надеялся, что сориентируется на месте.

* * *

Двор с характерной детской горкой «под осьминожку» нашелся сразу. А вот и хухолевский подъезд – крайний справа в панельной девятиэтажке. Табличка у входа помогла разобраться с номерами квартир. Помнилось, этаж был какой-то высокий, но не последний. Значит, начнем с восьмого.

Артем набрал две цифры, долго слушал пиликанье домофона, но желанного «кто?» так и не дождался. Еще раз безрезультатно позвонил Хухолевой, пару раз прогулялся вокруг дома и опять вернулся к подъезду.

– Вам кого? – послышался сзади ломающийся басок.

К дому подходил парнишка лет шестнадцати с ключом в руках.

– К Ирине, Хухолевой.

– Что-то к ней гости сегодня зачастили, – усмехнулся паренек. – Нет ее. Пропала. Ее мать вчера с самого утра телефоны обрывала.

Вчера… Значит, пропала на следующий день после встречи одноклассников, сообразил Артем.

– Откуда знаешь? – спросил он паренька.

– А мы соседи, квартиры рядом, отец в больнице работает, с утра помогал Иркиной матери дозвониться до справочного.

– И?

Парень пожал плечами:

– Нет ее ни в больницах, ни в морге.

– В полицию мать обращалась?

– Не знаю. Она сейчас к Иркиному бывшему поехала разбираться. Только зря время потеряет.

– Почему?

– Он про Ирку давно и думать забыл, ведь не она его бросила, а он.

– Понятно.

Мужа Ирины Артем видел всего однажды, года два назад, когда составлял ему бизнес-прогноз. Серенькая и невзрачная Хухолева тогда расцвела и прямо светилась от счастья, было видно, что она души не чает в своем Геннадии. В бизнесе у молодоженов никаких особых перспектив Артем тогда не увидел, зато обнаружил близкий развод – сильная Венера в Близнецах в мужском гороскопе всегда требует изрядной самодисциплины, чтобы удержаться от измен. Но при слабом Сатурне, как у Иркиного мужа, такое вряд ли возможно. Тогда Артем ничего не стал говорить Хухолевой – пусть сама с мужем разбирается. Однако разбираться не пришлось: уже вскоре очередной поход налево закончился для Геннадия новым браком.

А сейчас, значит, Ирка пропала вслед за Наташей, и надо быть совсем без головы, чтобы считать эти события не связанными между собой. Хотя чего только в жизни не бывает… Встретились, помирились и закатились на радостях на дачу отметить воссоединение подруг. Может же такое быть? Может. Только жирный черный квадрат с перечеркнутыми диагоналями в хухолевском гороскопе говорил, что подобные фантазии не имеют ничего общего с реальностью. Надо все-таки найти Ирку. Вопрос – как.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.