Алексей Курбак
Звонарь

Пролог
Июль 2023. Санкт-Петербург

– Ну-с, молодой человек, – директор научно-производственного предприятия «Заслон» поверх очков взглянул на своего будущего нового сотрудника, – И что вы там такого наизобретали?

– Ничего, – пожав плечами, честно ответил будущий сотрудник.

И к концу рабочего дня он получил аванс и всё необходимое для работы над «неизобретением», к концу рабочей недели – премию в размере месячного оклада, а через три месяца был представлен к высшей государственной награде.

октябрь 2023. К западу от города NN–ска

Командир элитного батальона, численностью и вооружением в разы превышавшего полк времён второй мировой, не мог поверить своим глазам и ушам. Стакан виски не помог – легче не стало. Этого просто не может быть! Но это есть, и от этого никуда не денешься.

Выдвижение тщательно и секретно сформированной ударной группы началось в темноте, к первым проблескам скупого октябрьского рассвета колонны начали развёртывание в боевые уступы. Шли тихо, соблюдая полное радиомолчание, без малоэффективной демаскирующей артподготовки.

Противник их здесь не ждал, это точно. Своя разведка – хорошо, но полагаться на неё одну, имея шанс подкрепиться богатыми возможностями орбитального комплекса заокеанских опекунов, было бы дуростью. Нагло подвешенный над регионом геостационарный сателлит ясно показал: ни новых «зубов дракона», ни рвов, ни танков, ни огневых точек по ту сторону разделительной линии, обозначенной несколькими рядами «колючки», не прибавилось. Ротации войск, по данным из тех же источников, там тоже не наблюдалось как минимум месяц. Значит, устали, привыкли к ежедневным не слишком интенсивным перестрелкам. Ленивые мудаки. Батальон на прошлой неделе скрытно сменил две роты днепровцев, вяло оборонявшихся от таких же хилых тычков русской десантуры, давно потерявшей былую выучку.

Ближайшую задачу – овладеть и закрепиться на окраине NN-ска – группа должна была выполнить в первый час боя. Последующую – развить успех, взять весь городок, станцию и промузел – к полудню. Затем в дело будут введены свежие части, и можно крутить дырочку для награды.

В семь ноль три рассвело, докатились звуки канонады. Понеслось. Полковник даже немного расстроился: жаль, не сидит в танке, не принимает непосредственного участия в горячем деле. Но с самого начала повелось – хорошие мозги полагается беречь, и ему, как и другим командирам такого ранга и выше, строго-настрого приказано вперёд не лезть. Он довольствовался ролью гроссмейстера, а шашки-пешки ходили-воевали, как велено.

Первого донесения о начале решительного успеха Савостенко ожидал примерно к восьми часам, поэтому раздавшееся в семь двадцать девять дребезжание мобильника воспринял с неудовольствием. Конечно, полное совпадение планов и реальности на войне – огромная редкость, но… Хорошие новости, как известно, внезапными не бывают. И – почему мобила?

«Что-то пошло не так», – подумал полковник, и крупно ошибся. Не так пошло не «что-то». Не так, наперекосяк, враскоряку, шиворот-навыворот, кувырком, под откос и в задницу пошло-полетело абсолютно всё.

Подробные, детальные сведения о катастрофе поступили в десять ноль-ноль практически одновременно от заместителя, непосредственно следившего за ходом боя из ближнего тыла, и америкосовского куратора, видевшего спутниковую картинку. А первый звоночек прозвучал по мобильнику, от Петро Колысюка. Этой связью, запрещённой на войне как не имеющей должной защиты, пользовались только они с Петькой – глазами и ушами командира в каждом трудном деле. Тот в танке тоже не сидел, двигался позади арьергарда и должен был наблюдать прорыв с недалёкой высотки, где с этой целью заранее оборудовали схрон-блиндаж.

Голос лично преданного, не раз проверенного в схватках соратника по «Айдару» дрожал, как у необстрелянного молокососа.

– Командир!.. Біда!.. Всэ пропало! (Командир!.. Беда!.. Всё пропало! – укр.)

– Петю, не жэны ко́ней та не панікуй. Доповісты обстановку без эмоцій. (Петя, гони коней и не паникуй. Доложи обстановку без эмоций.)

– Без емоцій не выйдэ. Воны загынулы, загынулы! Це розстріл! Божевільный розстріл! (Без эмоций не получится. Они погибли, погибли! Это расстрел! Сумасшедший расстрел!)

– Та тыхо ты, у мэнэ від твого верэску вухо закладає. Русня грымнула наш танк? Чи два?.. Тількы не кажы, що тры. (Да тихо ты, у меня от твоего визга ухо закладывает. Русня грохнула наш танк? Или два? Только не говори, что три.)

– Гірше! Майор тобі розповість докладно, а я говорю відразу: нас хтось зрадыв, конкрэтно зрадыв! (Хуже! Майор тебе расскажет подробно, а я говорю сразу: нас кто-то предал, конкретно предал!)

– Нэвже підбылы всю тэхніку? Чи нарвалысь на міны? Так їх там ще вчора нэ було, хлопцы ж на моіх очах пэрэвірялы… (Неужели подбили всю технику? Или нарвались на мины? Так их же там ещё вчера не было, ребята ж на моих глазах проверяли…)

– Ні, Кольче, не тэ. Все набагато гірше. Мін як не було, так і нэмає, і москалі по нас не стрілялы. (Нет, Кольча, не то. Всё гораздо хуже. Мин как не было, так и нет, и москали по нам не стреляли.)

– А що тоді? Дронамы навалылыся? Так покосіть їх «Гепардамы», нэхер патроны экономыты, нэмчура ще підкине… (А что тогда? Дронами навалились? Так покосите их «Гепардами», нехер патроны экономить, немчура ещё подкинет…)

– Ты нэ повірыш, але це правда. Наші пострілялы своїх! (Ты не поверишь, но это правда. Наши постреляли своих!)

– Хто – наші? У гармат прыцілы збылыся? (Кто – наши? У пушкарей прицелы сбились?)

– Нэ пушкарі. Тобто не лыше воны. Всі. Розумієш, ВСІ!!! (Не пушкари. То есть не только они. Все. Понимаешь, ВСЕ)

На этой истеричной ноте связь с «Гнівним» («Гневным») оборвалась. О странной, непостижимой, как и весь его доклад, смерти друга полковнику станет известно лишь к полудню. Он увидит «Гневного», вернее, оставшееся от него кровавое месиво, своими глазами. Да, от Петьки осталась только груда мяса с торчащими там-сям кусками костей, одна левая рука и две ноги.

Особенно раздосадовал вид жирных навозных мух на этих белых, поросших рыжей шерстью ногах в явно давненько не стиранных носках. На правом к тому же зияла дыра, откуда выглядывал большой палец с жёлтым ногтем. Какая-то сука, кто-то особо бережливый успел позаботиться об уже ненужном покойному имуществе – стащил с трупа новенькие английские берцы. Бритая наголо голова в каске с разбитыми и бесполезными днём ночными очками лежала отдельно, на походном столе. И мобильника при останках не видать… а может, осколки «Моторолы» смешаны с дерьмом… не рыться же в вонючем натюрморте.

Иного результата после взрыва гранаты в нагрудном кармане форменной куртки ожидать не приходилось. Чтоб надёжно достичь задуманного, Петруха предварительно расстегнул бронежилет, и эффект вышел на диво зрелищным. А зачем, точнее, какого хрена бывалому, прошедшему крутейшие переделки бойцу понадобилось вот таким нелепым способом отправляться вдогонку за перебившими друг друга однополчанами, никому никогда не узнать.

Кое-кто, конечно же, об этом знает в подробностях – тот, кого самоубийца чтил и кому поклонялся. Он знает всё – рогатый, хвостатый, с копытцами. Дьявол. Чёрт, бес. Сатана. Да ведь не расскажет, пока лично не встретишься. Полковник не сомневался в грядущей встрече с ним – не в рай же возьмут, с учётом натворённого…

Командир без большой надежды на успех приказал разыскать и наказать мародёров – найти не найдут, и искать, пожалуй что, не станут, но порядок есть порядок.

Наверх он сообщил лишь главное: очередной «контрнаступ» с треском провалился. Потери – сто семьдесят восемь «двухсотых», два с половиной десятка еле живых тяжёлых и четырнадцать более-менее лёгких «трёхсотых». Но мясо, пусть и хорошее, неплохо обученное и экипированное мясо, не главная потеря и далеко не самая болезненная. За фарш его и ругать-то не будут – подумаешь, солдаты погибли. Они на то и солдаты, чтобы гибнуть, как герои или как болваны – какая, в сущности, разница. Погибли в бою – стало быть, герои. Героям – слава. И Украине, потерявшей очередную толику своих сыновей, слава. А что бились со своими, то отчизне знать не обязательно… Да, за две сотни личного состава, превратившихся в гору трупов и калек, с него спрос невелик, а вот за технику… Ох, с этим, блин, дело другое.

Итак: танков потеряно семь. И эта цифра сама по себе не так уж плоха. Хуже не количество, а качество. Три из семи – западные, всего месяц назад поступившие. Два «Леопарда» и один «Челленджер». Херово. К тому же сгорели и самоходки, числом три. И опять же не все наши, две – «Крабы». Тоже не сахар. Теперь пехтурная броня. Тут вообще кранты – три «Мардера», четыре «Бредли», остальные – говно, обычные вторые бээмпэшки. Из хренового ещё – пара польских модернизированных «Шилок», пара «Гепардов». Одна «Росомаха». И четыре пары бэтээров. Бортовые грузовики в расчёт не берём, хотя на каждом сидело по отделению штурмовиков.

Да, за такие потери в супердорогой натовской технике по головке не погладят. За это полковничью головку оторвут вместе с полковничьим же хером по самое не могу, и яйца прихватят. Пипец тебе, пане полковник. Из генштаба, да и с Хрещатика звонят не переставая, а отвечать не хочется. Ответить-то не штука – подумаешь, поорут, поматерят, пообещают сгноить, задрать и тому подобное… не привыкать. Хуже другое – оправданий происшедшему у него нет не только для начальства. Их нет и для себя.

Раненых допросили. Тяжёлые молчат и стонут, лёгкие несут какую-то околесицу: якобы по ним вдруг начали палить буквально отовсюду. Пришлось защищаться, отстреливаться из всех стволов, не разбираясь, кто бьёт и откуда. Палили доблестные вояки куда ни попадя, и попадало, разумеется, не только в молоко. На видеокартинках с беспилотника-разведчика за мгновенно поднявшейся пылевой завесой толком ничего не разглядеть, кроме главного: с той, москальской, стороны, по группе не стреляли. От слова «совсем». Ни разу.

Противник не стрелял, а мощная, до зубов вооружённая боевая группа полегла считай целиком. В её составе были все как один отборные, слаженные, долго воевавшие взводы и отделения. Экипажи танков, боевых машин пехоты и самоходок отлично знали свою технику, были настроены по-боевому и, как особый кастовый знак, все имели наколки с ненавистным ворогу изображением стилизованной свастики. Таких в плен не берут, такие сами в плен никогда не сдаются. И пленных такие брать не любят, ни целых, ни раненых. Мочат москальских уродов на месте, да ещё и ролики на эту тему снимают и в сети выкладывают, в назидание – пусть знают, подлюки, с кем имеют дело.

Чтоб такие ни с того ни с сего открыли огонь по своим? Быть такого не может! Но – было, было… Молчаливый поганец со звёздно-полосатым шевроном на рукаве заглянул сам, что у них почитается за великую честь, принёс флэшку, сунул в командирский ноутбук, открыл файл. Показал и тут же забрал назад. Кино длилось полчаса и дало кучу информации, не дав ответа на один-единственный, сверхважный вопрос: КАКОГО ХЕРА?!

На экране отчётливо видно, кто начал мясорубку, кто запустил смертельный маховик самоистребления. Верней, не КТО конкретно, с фамилией, именем, званием и позывным, а – какая машина сделала первый выстрел. Это оказался «Краб» с бортовым номером «двести девять». Именно из его ствола вылетел первый клуб дыма, означавший вылет снаряда. Стрелок своё дело знал отлично, как и все остальные стрелки в группе. Бил самоходчик по головному «Лео», и попал куда целился – в хвостовик башни, где хранится целый штабель зарядов к танковой стопятимиллиметровке.

Вся взрывчатка, естественно, мгновенно сдетонировала, и над полем возник первый султан взрыва. К несчастью, попадание случилось в неудачный момент – там, в немецком звере, в эту секунду заряжали пушку, и защитная броневая штора, отсекающая арсенал от основного башенного пространства, была раздвинута. Будь по-иному, экипаж имел шансы выжить, а тут – разнесло всех к чертям.

Потеря вожака никого не остановила – танки продолжали движение, хищно шевеля дулами в тщетном поиске напавшего врага. Тщетном, ибо враг спереди никак себя не проявлял, а вот сзади ударили ещё раз. Тот же «Краб» саданул теперь по задней «семьдесятдвойке» и разворотил уральской коробке всю жопу. Три танкиста, три весёлых друга, спасаясь от огня, ломанулись наружу, а этого только и ждали в идущей прямо на хвосте у подбитого железа колёсной тачанке. Танкистов расстреляли из пулемёта, как в тире.

К первой самоходке присоединилась вторая, и тоже удачно. Теперь загорелся «Челленджер». До командира пока целого «Леопарда» дошло, в чём дело, и он, диким голосом заорав в прямом эфире «Зрада!!!» («измена»), начал разворачивать башню. Танк встал как вкопанный, превратившись в идеальную мишень. Его принялись долбить сразу две «Бредли» и замыкающая боевой порядок броневых машин «Гвоздика». Ей и вовсе прямой наводкой стрелять вроде как не полагается, и шла она с группой исключительно для накрытия возможных целей в глубине, но парни в ней сидели опытные. Дали прикурить германцу. Первым же выстрелом поразили мотор, вторым – башню. И снова ни одного из танкистов в живых не осталось.

Грамотнее всех повёл себя шедший в середине танкового тарана «Оплот». Этот герой сразу понял, откуда идёт прилёт за прилётом, свернул в очень вовремя подвернувшийся овражек, прикрылся дымовыми патронами и отомстил за боевых товарищей. Его пушка пыхнула огнём пять раз, и ни одного – мимо. «Крабы» разлетелись в труху, за ними «Гвоздика», потом «Мардер» и «Бредли». Но пехота тоже не дремала, и танк запылал, вероятно вследствие попадания ПТУРа – недостатка в «Стугнах», «Корсарах» и «Джавелинах» моторизованные пехотинцы не имели.

Концовка бойни уже не выглядела такой красочной – работали малокалиберные орудия и пулемёты, автоматы и гранатомёты, но с неизменно превосходным результатом. Машины сгорели все. Выжившие в бронекоробках месили друг друга вплоть до рукопашной. Кошмар.

Под занавес спектакля своя доля аплодисментов по морде досталась ни в чём не повинным медикам, без задержки подкатившим к месту вероятных потерь. Люди в белых халатах поверх камуфляжа устремились на запах крови, повинуясь высокому долгу и в надежде заполучить несколько комплектов пригодных для весьма выгодной трансплантации почек, сердечек и прочих человеко-запчастей. Их прибытие не осталось незамеченным – сперва ещё живыми автоматчиками с тентованного «КРАЗа», а затем – наводчиком недобитой «Шилки». Тот из своих четырёх стволов в считанные секунды изрешетил оба санитарных фургона со всей начинкой. Вот и спасай их после этого!

Космический натовец забрал свою фитюльку и свалил. Полковник дёрнулся было вслед – отобрать либо выпросить носитель информации, скопировать, но передумал. Николаю Савостенко очень хотелось ущипнуть себя за что-нибудь побольнее, чтоб проснуться. Ущипнул. Нет, это не сон. Это – явь, но явь пострашнее любого сна. Он налил себе ещё, понюхал и швырнул стакан в стену. Говняное пойло все эти виски. Горилки бы, блин, в кринке…

«Ну, покажу я эту херню главкому, Губану, даже самому клоуну, а толку? Главный-то вопрос так и остаётся без ответа…»

Раздумывая, есть ли этот ответ вообще и где его искать, полковник вспомнил ещё одну странность. Там, в блиндаже, обильно обрызганном кровью кореша Пети и пропитанном вонью его внутренностей, оторванная взрывом башка лежала на столе, чудом не разнесённом в щепки. И было там, на столе, кое-что ещё…

Командир разбитого элитного батальона, по-прежнему не отвечая на звонки начальства, снова сел в свою бээрдээмку («БРДМ» – бронированная разведывательно-дозорная машина) и отправился на передовую, чтобы уже не вернуться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.