Георгий Куниловский
Я Бога вывожу за скобки

Стихотворения

Комсомольск-на-Амуре 2024 год

«ПРАВДА ЕГО ЖЕСТКА И БЕСПОЩАДНА…»

Сверхзадача поэта – сказать не лучше всех, а сказать по-своему. И пусть это «по-своему» будет и ярче, и красивее, и острее, но парадокс состоит в том, что от общего смыслового, художественного, сюжетного поля, столетиями возделываемого поэтами, никуда не уйти.

Автор книги «Я Бога вывожу за скобки» – читающий. знающий, умудрённый жизненным опытом человек. Именно в эту почву уходят корни его таланта. И, скорее закономерно, чем случайно цикл стихотворений «Формула человека» назван им философским. Ведь древние философы едва ли не первыми создали понятие реминисценции.

В стихотворении «Атака», взрывающим сознание трагичностью происходящего, поэт неявно отсылает читателя к библейским образам. И от этого смысл стихотворения расширяется, становясь актуальным и близким многим временам и народам.

«Погиб капитан, сквернословящий Бога.

Погиб и боец, что просил так немного.

Но тот, кто был свыше, обоих простил».

Есть у автора и свой образ «чёрного человека», разговор с которым вели поэты А. С. Пушкин в «Моцарте и Сальери», С.А. Есенин в одноимённом стихотворении, В.С. Высоцкий. Это мистика, или разговор со своей совестью? Явно – второе. В.С. Высоцкий: «Мой путь один, всего один, ребята – мне выбора, по счастью, не дано». А.С. Пушкин: «Гений и злодейство – вещи несовместимые». Г.А. Куниловский: «Довольно, тень. Мне ничего не надо». («Разговор поэта с тенью».

Настоящий поэт – субстанция, тонко чувствующая ложь, к материальному относящаяся, как к данности, не более того. Поэтому подкупить его невозможно!

О бренности вещественного и ценности непреходящего цикл стихотворений: «Сонет о вещих снах», «Родители», «Наследство», «Свидание». Интересен медленно проявляющийся сюжет стихотворения «Перед рассветом». Мелодика произведения, рождённая рефреном – напоминанием о завораживающей игре на дудочке Гамельнского крысолова, уводящим за собой околдованных людей, заставляет задуматься, куда идём, зачем и с кем?

Автор странствует в мире образов, отправляя читателя то во времена мифологических героев-атлантов («Ночные силы природы»), то к временам гладиаторских боёв («На жизненной арене»), умело соединяя миф и современные реалии бытия.

Стихотворение «Тень». Стрела – мысль автора, не отклоняясь от заданной траектории, бьёт в цель. Здесь предметная и воображаемая реальность слиты воедино. Краткость изложения, осязаемая образность и трагический финал. При сжатости сюжета читателю даётся свобода домысливания, интерпретации происходящего.

Множество остросюжетных историй записаны в блокноте репортёра-журналиста. Мудрое Слово, как бремя Атланта – его оружие. Он носит его то в военном планшете, то в гладиаторских ножнах, то в рюкзаке, то в портфеле, при этом нося его глубоко в сердце. И чаще всего взгляд на современную действительность беспристрастен, а правда его жестка и беспощадна. В стихотворении «В пути» – зрелое осмысление жизненного пути сродни осознанию героя Данте Алигьери в «Божественной комедии»: «Земную жизнь дойдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Но герой Г.А. Куниловского нашёл свой родник и поведал нам: «И стал понимать я волшебную музыку слова».

Автор откровенен в неверии в Бога, но откровенен и в принятии сверхъестественного («Парадоксы разума»).

Можно поспорить с названием цикла «Формула человека», ссылаясь на двойственную природу всего сущего, но пусть это останется прерогативой автора, мыслящего такими масштабными категориями: «Всех вселенных тьма, помноженных на тьму».

Лирический герой автора внимательно наблюдает жизнь. На первый взгляд определяющей темой многих стихотворений является быт. Но если бы автор был приверженцем моносмысла и моносюжета! Многослойность, как многопрофильность самого поэта позволяет читателю видеть полноту его творческого мира. Непрост мир, в котором он живёт, но тем многограннее его отношение к окружающему. Он – любящий сын своих родителей и своей малой Родины. Ведь любящий малую Родину достоин большой любви. Его живое сердце как плач о живущих и уходящих. О нас с вами.

Татьяна Колесникова, член Союза писателей России

ФОРМУЛА ЧЕЛОВЕКА

( философский цикл)

АТАКА

Рассвет. Рота знает: идти ей в атаку.

И в эту атаку идти как на плаху,

На верную смерть – не бывает верней.

Бойцы понимают, быть может, последний

Их бой за высотку на крае переднем

За правду – её не бывает правей.

По-разному правду ту сносят и чают.

Глядит капитан, а он всё примечает:

Бывалые, выпив сто грамм, «хороши».

А этот молоденький страх свой смиряет,

Молитву с бумажки тайком повторяет,

Что мать припасла о спасенье души.

И чтоб ободрить молодого немного

«А что, быть слабо человеком без Бога? –

Спросил капитан, паренька невзначай. –

Но коль помогает, молись, разрешаю.

Но я, как народ, это так полагаю:

На Бога надейся, да сам не плошай».

Тут вышла команда « В атаку!». И скопом

В атаку бойцы поднялись из окопов.

Ударили дружно. В ответ – не слабей:

Косила ряды пулеметная сила.

И души бойцов в небо смерть уносила,

Как коршун уносит в когтях голубей.

А те, кто живыми на время остались,

К земле, как к последней защите, прижались.

Казалось, в атаку уже не поднять.

Но вот капитан приподнялся сначала,

И в «бога», и в «душу», и в «мать» прозвучало

(Надеюсь, понятно, какая там «мать») .

И с ним от земли поднялись еще в страхе

Все смертники этой рассветной атаки.

Им яростный крик смертный страх перебил.

Тот яростный крик, из корней непристойных,

Времен праславянских, язычески тёмных,

Подняться заставил, прибавил им сил.

И сотнею глоток был крик приумножен.

И в реве зверином уже был возможен

Рывок до окопов. И сделан рывок.

Рванул и боец, что молился до битвы.

Слова позабыв материнской молитвы,

Он тоже кричал, как кричать только мог. ..

История вышла там, впрочем, простая:

Ненормативная лексика злая

Бойцам помогла взять врага на распыл.

Погиб капитан, сквернословящий Бога.

Погиб и боец, что просил так немного.

Но тот, кто был свыше, обоих простил.

Май 2018 г.

РАССКАЗ ХУДОЖНИКА

1

Я храм рисую, «божие» чертоги,

В семнадцать лет не думая о Боге.

На акварель глядит прохожий люд.

Кто ни пройдёт – советы подают.

И лишь одна старушка поглядела

И вымолвила тихо: «Божье дело».

– Какое ж божье? Мастер храм тот строил.

– С молитвой строил, с Богом он не спорил.

– И я не спорю, невозможен спор,

С кем лично незнаком ты до сих пор.

– Невежа ты, но всё ж не будь глумлив, –

Сказала бабушка, меня перекрестив.

Я не нашелся, что сказать в ответ

И сдуру ляпнул: «Боженьке привет!».

2

Теперь, хотя прошло уже полвека,

Мне стыдно, что обидел человека,

Старушку ту. Как вспомню, так краснею:

Нехорошо я обошелся с нею.

А тот «привет» аукнулся потом,

Когда между лопаток в пьяной драке

Пырнули сына моего ножом.

И целый день его душа во мраке

Блуждала между небом и землёй,

А я возле врачей был сам не свой.

Был не в себе я. Потому на милость

Молился я, не зная и кому.

Безумье проникало в мозг, и длилась

Та мука долго. Думал я умру

От ужаса. И тяжкого исхода

Я ожидал. В то время как у входа

В халате белом появился он,

Кто для меня был вестник похорон.

« Привет», – сказал он, походя, коллегам

И мне кивнул. Я был белее снега.

Все нервы были как сплошной комок.

А он сказал всего одно: «Очнулся».

И, глядя на меня, лишь улыбнулся

И тут же сел, переступив порог.

«Кто это?». Мне сказали: «Это бог

В своем, конечно, деле – в хирургии.

Хотя, как это говорят другие,

Несчастный человек. Кто б думать мог,

У нашего хирурга сын бандит

Иль боевик – об этом ходят слухи:

Сыновние в крови по локоть руки.

И сын не то в бегах, не то сидит.

Его отец весь поседел от горя.

Он раньше спорил, а теперь не споря

Все делает по-своему тишком.

Пристанешь – отбоярится стишком

Иль поговоркой. И встает вопрос:

Он в шутку говорил или всерьез.

Но если он сказал, что будет жить,

То будет жить его больной, поверьте.

Полсотни человек он спас от смерти,

С десяток – смог он к жизни возвратить.

А сына вашего уже он точно спас.

У нас врачей на то наметан глаз:

Уж если вышел он, сказав «привет»,

То для печали больше места нет».

3

Прошло дней пять, и я сижу в гостях.

Сам напросился, обещав портрет.

Мы пили чай, когда вдруг в «Новостях»

Мужчину показали зрелых лет:

Убитый меткой пулей наповал,

Среди таких же мертвых он лежал.

Мне бросилось, конечно, сходство сразу

Убитого с хозяином квартиры.

Сын выполнял преступные приказы,

Сын рвался в полевые командиры.

Обличьем славянин, он был жесток,

Как только может быть жесток Восток.

Но для хозяина квартиры он был сын.

Отринутый и проклятый, но все же

Он был, наверно, всех ему дороже.

Ведь у него и сын-то был один,

Единственный…Заплакал он, бедняга.

Беззвучно слезы шли, лилась та влага

Дорожкою по линиям морщин,

Что очень редко видеть у мужчин,

Искусно скальпелем владеющих без страха.

Я тихо вышел, я не мог смотреть,

Как плакал бог районной хирургии.

Я не силен в делах драматургии,

Но здесь одновременно жизнь и смерть

Столкнулись в этом маленьком сюжете.

А потому подумал: всё на свете

Уравнивать судьба привыкла нам.

Подарит жизнь и тут же жизнь отнимет.

Подарит дар и тут же в горе кинет –

Добро и зло разделит пополам.

Добро и зло, а может быть, – возмездье?

Все дело в нем? И только дело в нем?

И пуля снайпера, подправив равновесье,

Прошла как раз между добром и злом?

И скальпель тоже резал посредине

Между добром и злом, добром и злом?

И руки мастера, зажатые в резине,

Им управляли заданным числом,

Заученным количеством движений,

Каким владеет медицины гений?

Не знаю. Бессознательно живя

По-прежнему не верую я в Бога.

Но каждый раз берет меня тревога,

Как вижу храм. И память теребя,

Я вспоминаю глупый детский спор,

Что не знаком я с Богом до сих пор.

Знаком. Я слезы Бога подглядел,

Но верить в Бога все ж не мой удел.

Ноябрь 2016 г.

ПАРАДОКСЫ РАЗУМА

Не вижу Бога я, и верю в Бесконечность,

И то лишь потому, что не могу познать.

Представить лишь могу, что есть на свете Вечность,

Которую нельзя и разумом объять.

И в этом что-то есть. И я гляжу с улыбкой

На церкви, на кресты, на весь церковный бред.

Не трогают меня молитвы, но вот скрипку,

Услышав, плачу я – в ней Вечности есть след.

Мне скрипка говорит о жизни нашей тленной,

Которая лишь миг в космическом веку;

Как одиноки мы во всей, во всей Вселенной,

Но всех вселенных – тьма, помноженных на тьму.

А это, значит, есть в какой-нибудь Вселенной

Такой же, как и я, боль слышащий слепец.

Но в том антимиру, что вечно – то мгновенно.

И антипод мой есть всё видящий Мудрец.

Он говорит себе, что Мир наш познаваем.

О Боге говорит: «Какие пустяки.

Вот есть ли Человек – об этом я не знаю,

Но верю я, что есть, рассудку вопреки».

Май 2017г.

В ПУТИ

Мне звезды сказали, что я не на верном пути.

Вернуться назад будет самое верное средство.

Вернулся назад я. Куда же теперь мне идти?

И верно ль вернулся? И вот я стою посреди,

Стою на дороге, какая досталась в наследство .

Назад посмотрел я: там детство оставил своё.

Вперед посмотрел: там, увы, замаячила старость.

А глянул поближе: кружится житьё-бытиё,

И тратится жизнь на работу, жратьё, и питьё.

И радости нет, и надежды, а только усталость.

Но тут я приметил , что бьется из почвы родник,

Другим неприметный для слуха и глаза живого.

Расчистил его, углубил и губами приник,

Он влагою чудной меня напоил в тот же миг.

И стал понимать я волшебную музыку слова.

Я стал отличать многомерность звучанья его.

Что слово «звезда», например, означает на небе

Не только звезду. Означает оно вещество

Материи гневной, И если та светит светло,

То это не значит, что светит с заботой о хлебе.

Я стал понимать: описаньем, сложением слов

Нетрудно поймать внешний вид бытия и природы.

Но только механика та не колеблет основ,

Она ни на миг не раздвинет небесный покров,

Она ни на миг не покажет небесной свободы.

Есть что-то иное. Ученым завидую я:

У них в доказательствах опыт поставлен в основу,

И опыт докажет какую-то грань бытия,

Но словом мне как доказать: воду пью из ручья,

А жаждой томим в сложных поисках нужного слова?

А впрочем, недолго я пил, как в небесной сети

Сверкнула звезда, что за миг родилась так отважно.

Я это не видел, но миг отозвался в груди.

Я глянул на звезды. И звезды сказали: «Иди.

А верный ли путь, для Вселенной то будет неважно».

Ноябрь 2019 г.

НОЧНЫЕ СИЛЫ ПРИРОДЫ

Я вижу как свет излучает фотонные кванты,

А те в ночь уходят и все поглощаются бездной.

Земля отвернулась от Солнца. Ночные атланты

Приходят на смену дневным под завесой небесной.

Незримые людям они растворились в работе:

До блеска кругом протирают всю гладь небосвода.

Дымы растворяют и грязь убирают в природе.

Так трудятся молча до самого Солнца восхода.

От них небо утром сверкает своей белизною.

Атлантов ночных заменяют дневные привычно,

что держат лишь Землю. И вновь небеса с пеленою.

О помощи молят. Но смена к мольбам безразлична.

А те, что в ночи, те в походе уже и в заботе.

Глядят, как плывет тихий свет, поглощаемый бездной.

Им вновь предстоит совершать тихий подвиг небесный,

Не думая вовсе о славе, о личной свободе.

Февраль 2020 г.

ЗВУЧАНИЕ ЮНОСТИ

Как передать другим восторженное пенье

Что изнутри звучит, когда семнадцать лет?

Ведь все тела поют, пока живут. Лишь тленье

Их забирает звук, их забирает свет.

Да, светятся тела. Но я всего о звуке

Пытаюсь рассказать – неправдой не греша.

Вот слышно сердца стук и в этом перестуке

Уже есть свой мотив, уже – своя душа.

Дыханье тоже звук – его не слышат люди,

Но этот выдох-вдох – весь воздухом живёт.

А если воздух есть, то значит, звук он будит,

Что с сердцем строго в лад мелодию ведёт.

И дополняет всё – от тела напряженье:

Во сколько килогерц звучит тот биоток,

Не знаю я о том, но чувствую я пенье,

Как тело все поёт, сполна познав восторг.

Восторг от сил внутри , от ожиданья чуда.

Ведь кажется, весь мир тебе свой шлёт привет.

И сердце бьётся в такт миганью звезд, откуда

Летит их дальний свет, оставив в небе след.

Я передать хотел восторженное пенье:

В семнадцать лет звенит все тело тетивой,

Воспринимая мир из музыкальных звеньев.

В них предстоит попасть всего одной стрелой.

Февраль 2020 г.

ПЕРЕД РАССВЕТОМ

Авто промчались, оставляя запах,

Удушливый и сладкий след бензинный.

Авто прошли, сминая снег резиной,

Вдоль трех домов, поднявшихся на лапах,

Вдыхавших ветер с моря, с Сахалина.

Что нового домам тот ветер дал?

Какую ещё формулу бензола?

Неужто ею удивить готова

Дорога, что прошла чрез перевал

Под дудочку немого крысолова?

С той формулой дорога и плывет,

И дразнит ноздри черным сухогрузам,

Которые зимой приходят в порт.

В них грузят уголь, лес, но с каждым грузом

Все больше им мечтается поход,

Круиз. И в кругосветный переход

Бензинный запах манит сладким вкусом,

Автомобилей запах, что дошли

От Бреста до Татарского пролива.

Они прошли шестую часть Земли,

Увидели морские корабли,

Вошли в паромы, не спеша, красиво.

И в трюме стали членами семьи –

Их загружали с часу до семи.

Но в ноябре и семь утра не утро.

Не потому ли и звёзды перламутром

Расцвечивали неба крутизну

И отходили медленно ко сну,

Свет вниз бросая на лежащий порт,

Что с поездами вёл ненужный спор,

А те перекликались поминутно?

Автомобили, поезда, суда

В порту скопились – будто к водопою

Животные сошлись ночной гурьбою:

Рокочут дизеля, бурлит вода,

Бьют грейферами краны о вагоны,

И те вагоны издают лишь стоны –

Поспеть бы разгрузиться до утра.

А дудочка немого крысолова

Домам сигнал пропела полседьмого,

И в трёх домах зажегся сразу свет.

Народ проснулся – заурчали трубы:

Кто влез под кран, кто начал чистить зубы.

Так, утренний закончив туалет,

Кто был раздет, стал через час одет

И вышел на работу. Ждет их порт,

Где крысолова дудочка поёт.

Не выспавшись, идя на автомате,

Поток людей встречает тот поток,

Что только-только кончить смену смог

И всё, что мог, он из себя истратил:

Он изнурил и мускулы, и мысли.

Те мысли в головах людских зависли,

Как виснут грузы в сетках на канате.

«Гы-гы!!», – немой смеётся крысолов.

Он выполнил своё предназначенье.

Он свёл людей, машины в круг судов.

Он у людей всё ж усыпил сомненье,

В том – правильно иль нет они живут,

Зачем живут, кому их нужен труд

И почему им пребывать в терпенье.

Он звездам подмигнул и ждал вестей,

Насколько он исполнил их желанья,

Сумел сберечь порядок мирозданья,

Как точно в рамки ввел он жизнь людей?

А звезды не спешили молвить слово:

Они исчезли молча полвосьмого.

Январь 2020г.

ТЕНЬ

Зависло солнце над горой.

Застыло море под горою,

Когда шла горною тропой

Тень путника сама собою.

Она ловила вздох камней,

Ловила ветра шелестенья,

И с каждым часом всё сильней

Хотелось ей отдохновенья.

Как будто кто-то услыхал

Её желанье. И как милость

Раздался выстрел. Путник пал,

И в тихий сон тень погрузилась.

Март 2021г.

НА ЖИТЕЙСКОЙ АРЕНЕ

Стану я стариком, лишь когда поседеет мой сын.

Его волос – волнистый, но жёсткий. То бабкины гены.

Слава богу, ему – много лет ещё жить до седин.

Знать, и мне уходить еще рано с житейской арены.

Знаю, сын воин славный – вот он улыбается мне,

Рвется встать со мной рядом – готов он расстаться с трибуной.

Но сегодня одни ветераны. И нам на стене

Объявляет глашатай незримую схватку с Фортуной.

На незримой она колеснице, с незримым мечом.

Кто попал под её колесо, нет тому и замены.

В чём причина выбытья? А кто его знает тут в чём.

Вижу только, что павших выносят на крючьях с арены.

А Незримая давит и давит нас злым колесом.

Кто хотел быть в ее колеснице – отброшен, раздавлен.

Кто богатства хотел – на арене лежат голышом,

Обезглавлены те, кто хотел быть навеки прославлен.

Никого не осталось, и схватку веду я один,

На арене кружусь под ударами как гладиатор…

От пропущенных мною ударов седеет мой сын.

В сотни глоток ревёт и беснуется амфитеатр.

Февраль 2021г.

ВТОРОЙ

Амур в тёмных водах течет, как обычно,

А ты вышел в возраст, что стал пограничным

Меж зрелостью твёрдой и старостью доброй,

И ветры тебе угрожают хворобой.

Но ты в темноводье Амура заходишь ,

И сам говоришь себе «нет, не утонешь».

Твоя еще сила чего-нибудь стоит.

И пусть волны бьются, и ветер пусть стонет.

Твое еще сердце послушно движенью,

В движенье созвучно оно вдохновенью…

Но вот из Амура устало ты вышел

И видишь как внуки твои стали выше.

Амур в тёмных водах течет, как обычно,

А ты вышел в возраст ,что стал пограничным

Меж старостью доброй и старостью ветхой,

И каждый твой год отмечается вехой.

Но что тебе годы, своё ты проплыл.

Ты видел шторма и дурные погоды,

Ты видел моря и чужие народы,

Пусть не был ты первым ,но был ты вторым.

Кто первыми были, давно уж в могиле.

Как плыли они хорошо. Ох, как плыли!

Но силы своей рассчитать не смогли

До старости, нет, не дожили они.

И внукам своим , говоря про героев,

Ты просишь подумать, где силы утроив,

Проплыть надо против теченья порой,

А где и отдаться ему с головой.

А первым ли будешь, вторым или третьим,

Тебя и последним стихия приветит.

Всем место найдется: ты только плыви

И только надейся на силы свои.

Сентябрь 2022г.

ПЕРВЫЕ ПОНЕВОЛЕ

Мы по краю идем, мы по краю идем.

И желанье одно: не свалиться.

Но всё уже тропа и всё круче подъём,

Бьёт всё чаще нас снег вперемежку с дождём.

И всё реже знакомые лица.

Раньше как: впереди только люди свои –

Но сильней нас, умнее и круче.

Мы держали им строй и отряд берегли.

Так куда ж они сгинули, черт побери?

Неужели мы так невезучи?

Жаль, своя у вожатых по жизни стезя:

Кто сорвался, кого укатали.

Сей использовав шанс, пешка вышла в ферзя.

Тля ничтожная – даже подумать нельзя –

Стала первою по вертикали.

Но недолго. Бой грянул – слетела с доски

Лжефигура без злой канители.

Вот тогда времена стали впрямь нелегки.

Люди нас окружили, сказав напрямки :

«Станьте первыми, мы так велели».

Как же так, как же так? Ну, какие из нас

Вожаки? Мы ни ухом, ни рылом.

Но сказали нам так – безо всяких прикрас:

Ошибётесь, всего ошибётесь на раз –

Полетите туда же с обрыва.

Так в нелегкую пору мы краем идём

С поредевшим от боя отрядом.

А тропа всё труднее и круче подъём,

Бьёт всё чаще нас снег вперемежку с дождем

И вторых нет в поддержку, чтоб рядом…

Май 2021г.

ПОЛЁТ

Так тяжело иду. Бьёт каждый шаг по нервам:

Всё под ноги гляжу, не доверяю зренью.

Не верится сейчас ,что был когда-то первым,

Отличным ходоком, приверженным к паренью.

Паренье! Ты еще – во мне трепещешь в теле.

И отклик сердца есть на это трепетанье.

Но тело знак дает, что силы на пределе,

Не выльются в полёт – а выльются в страданье.

И внешне я смирюсь, чтоб обмануть природу.

В пути остановлюсь: а сам в мечтах – в полёте.

Вот тень моя внизу пятном ползёт к народу,

А я вверху лечу, и нет меня в народе.

Лечу, пусть на земле – тень пребывает в треньях,

Решает, что купить и что готова слышать.

На самом деле я в мятежном озаренье,

Что пусто вкруг меня, и надо выше, выше…

…Свысоко-свысока взираю лес и горы,

И слышу, как звенит утраченное зренье.

И вижу я насквозь пустые разговоры,

И чувствую размах высокого паренья.

Май 2022 г.

СОН ХУДОЖНИКА

Я выключил свет, слух напряг и затих в напряжённейшей тьме,

Услышал, как в ванной играет русалка водою.

Вот вышла и косу она распустила по смуглой спине,

И запахи нежных духов всколыхнула собою.

Она всколыхнула – и тут на картине ожил

Портрет молодого мужчины, написанный мною.

Он вышел из рамы, балконную дверь отворил

Её поманил на балкон молодою луною.

И вскоре сказала она: «Полетим , дорогой»

«Летим , – он промолвил, – но надо проститься бы лично».

Мужчина в анфас повернулся, махнул мне рукой.

И я был доволен, портрет оценив на «отлично».

Октябрь 2022 г.

ОСЕННИЙ ЭТЮД

Так режет эта осень мне глаза,

То желто-красным, то багровым цветом…

А на базаре всё стоят букеты

Тепличных роз.

Идет продажа лета.

Рядам цветочным не страшна гроза –

Пристанищу торговок и поэтов.

Напротив роз осенние цвета.

От роз их разделяет лишь преграда

Стекла прозрачного.

Из-за него прохлада

Не достает возделанного сада.

Цветы заворожила духота –

Ни ветерка, ни ветра им не надо.

А на дворе деревья и кусты

Все больше ветер гнет, листву срывая.

На улице идет метель шальная,

И так прекрасно осень догорает,

Что зависть гложет нежные цветы –

Они свою ей цену предлагают.

Да, есть цена у каждого цветка.

Но нет цены на этот хлад осенний,

Что передал в этюде божий гений.

Ни на год, ни на день, ни на мгновенье

Этюд не купишь, не продашь с лотка,

Но можно описать в стихотворенье:

«Так режет эта осень мне глаза

То желто-красным, то багровым цветом.

Я прохожу знакомые места,

Я возвращаюсь осенью с букетом

С рядов цветочных, где царит весна, –

Пристанища торговок и поэтов,

С базара крытого, где мне продали лето…».

Июнь 2011г.

МЯТЕЖНЫЙ КРАСНЫЙ

Теперь я знаю, кто полуслепые

И что им видится в пути окрест себя.

Они не видят красок сентября,

Но чувствуют, дни осени любя,

Что под ногами листья неживые.

Да, листья под ногами там и тут.

Но те, что на деревьях, те поют –

Для полузрячих краски зазвучали:

В лист желтый , в золотой лист, в красный лист,

Как в клавиши стучит дождь-пианист,

Рождая чувства, близкие к печали.

Полуслепым так родственна печаль.

Задень ее и зазвенит хрусталь,

И поведет тот звук в сады и кущи,

Где желтый лист навеет тихий сон,

Лист золотой укажет тихий схрон

И только красный отрезвит грядущим.

Полуслепым не видно, кто поет,

Но ими ощущается полет

Мелодии – двух скрипок и гобоя.

Лист желтый что-то грезит о весне,

Лист золотой – о тихой стороне,

И только красный не дает покоя.

За непокой, за непокорность всем,

За дух мятежный , кладезень проблем –

За все ты можешь красный ненавидеть.

Но желтый лист в мечтанья уведет,

Лист золотой виденья предпочтёт

И только красный всё обяжет видеть.

Август2021г.

НА РАСПУТЬЕ

Я вышел из автобуса на взгорок.

Внизу был город, за спиной – тайга.

Отсутствовал всего-то три денька,

Как вижу: перед городом река

Уже во льдах без всяких оговорок.

Ну что же, вот еще один рубеж

Природа мне напомнила зимою.

А что рубеж не радует – не скрою:

Жизнь бьет меня калёною стрелою;

И здесь нет разницы: бьет в глаз или промеж.

А впрочем, может быть, подставив лоб,

Я выдержу её удар неточный.

Тогда мне на Земле Дальневосточной

Тайга пропишет пропуск долгосрочный

В свои владенья, мол, живи взахлёб.

Но будет вряд ли это всё когда.

Ведь город впереди зовёт и манит.

Конечно, он обманет, он обманет.

Но жажда действовать толкает и дурманит,

И я на лёд ступаю, господа!

Май 2017г.

СОНЕТ О ВЕЩИХ СНАХ

Есть мир иной, где нет ночных светил.

Он есть обитель вещих сновидений

Про всех родных из старших поколений,

Кого ты знал, кого ты так любил.

Ты их в последний путь препроводил,

А ныне видишь в явь. Без опасений,

Что вот сейчас уйдут. И нет сомнений,

Что живы все. А это сон лишь был.

Прервался он. И, не успев во сне

Спросить о главном , ты наедине

Любимых вспомнив, слезы льешь в постели.

Но это , право, лишнее , поверь.

Насколько ближе стал ты к ним теперь? –

Ушедшие в ответ спросить хотели.

Март 2020г

РОДИТЕЛИ

Отец и мать пришли ко мне.

Они открыли двери сами.

Я, увидав их в светлом сне,

Заплакал детскими слезами.

Давно годами старше их,

Я обижался, плача тихо,

Что долго ждал их. Был безлик

Отец. А мать была двулика.

Вопрос я задал, наконец:

«Что с вами сталось, с вами сталось?».

На это промолчал отец,

А мать, заплакав, рассмеялась.

«Ах, понимаю, вы за мной.

Сейчас, сейчас, я выйду с вами».

Отец качнул лишь головой,

Закрыла мать лицо руками.

За их спиной, за их спиной

Часы подали звон свой дальний.

И растворились в мгле ночной

Отец и мать в свой час печальный.

Март 2017г

НАСЛЕДСТВО

Я в зеркало глянул. Не видя себя, испугался.

Меня в нем там не было, не было и силуэта.

Был только мой крик, но и он по пути растворялся

Чуть видным дыханьем в пространстве из тени и света.

Пространство , что четким вдруг стало – до боли знакомо:

Все то же трюмо , тот же стол, на стене акварели.

Всё было знакомо, как будто у брата я дома.

Но в комнате мне незнакомые люди сидели.

Они говорили. О чем же они говорили?

Да всё про кого-то, кто к женщинам так был нестоек.

Они обвиняли. Кого же они там винили ?

Винили того, с чьим наследством мараться не стоит.

Взять ту же квартиру – ремонт ей бы сделать хоть малость.

Иначе с нее не получишь большого навару.

Сгрузить на помойку всю мебель, что так застоялась.

А редкие вещи – их лучше продать антиквару.

И дальше они говорили, как шепот вдруг рядом:

«Ну что, брат, ты понял наверно, как делят наследство?

А впрочем неважно, в окно глянь , в наряде богатом

Другое увидишь наследство – из нашего детства».

Я глянул в окно и увидел: в наряде богатом

Гляделся там сад, что застыл весь в своем белоснежье.

Все было знакомо в нем, будто гуляю я с братом

По нашему саду: я счастлив и весел как прежде.

Мы с братом все эти деревья сажали до ночи.

На первых порах поливали потом многократно.

Когда принялись они – счастливы были мы очень…

А то барахло… пусть исчезнет оно безвозвратно.

Ноябрь 2021г.

СВИДАНИЕ

Сказали мне, за дверью чёрной – комната.

А в комнате находится мой брат.

Стучусь и прохожу в неё инкогнито:

Мой брат ведь умер много лет назад,

А потому не очень верю встрече.

Но вглядываюсь: в полном мраке полночи,

К кому я шел, лежит и просит помощи.

Да чем помочь, когда помочь тут нечем.

Его лицо лишь вполовину живо.

Вторая половина – ликом чёрен:

Видны мне кости, мышцы, кровь и жилы,

А из глазницы, вижу, в виде зёрен

Сочатся слезы тихо. И тлетворен

Воздушный ток. Ком в горле у меня:

Отчаянье и горе душат- душат.

Я в ужасе кричу: «Кто там, снаружи?

Огня, огня!». И мне дают огня.

Рукой трясущейся я зажигаю свечи,

Чтоб черноту и ужас отогнать.

Нет, на меня не сходит благодать,

Но мне уже дышать намного легче.

И вижу я, как отползают тени,

За дверь уходят. Смолкли все ступени.

Теперь брат может говорить, а я – дышать.

– Мне холодно, мне очень-очень холодно, –

Брат наконец-то тихо говорит. –

А тело всё уколами исколото,

Но вот оно ни капли не болит.

– А что болит?

– Душа, душа болит,

От тела что давным-давно отторгнута.

Ах, знать бы только, где она парит.

Не знаешь?

– Нет. И не хочу я знать.

Что толку знать, когда её не взять.

Зато могу я, брат, тебя обнять

И может так уменьшить холод твой…

И брата я тихонько обнимаю.

Он засыпает. Я же понимаю,

Что разговор наш вышел непростой.

И надо думать, как там быть с душой.

И есть ли у меня она?

Не знаю.

Декабрь 2016г.

ОТ ЗАКАТА ДО РАССВЕТА

Кто там с гитарой? Чуть слышно её за стеной

Богом забытой гостиницы, в номере душном.

Тихие звуки даруют покой предночной,

Гонят раздумья все прочь о постылом и скучном.

Сам же мотив своей тайною жизнью живёт:

В стену проник и тихонько её проплывает.

Вот он окно отворил и по крышам плывет,

Сон мой уводит туда, где закат догорает.

В том славном сне я плыву, постепенно забыв

Дрязги, интриги, хулу, принуждение к спорам.

Дальше и дальше уводит в пространство мотив,

Где нет и места житейским пустым разговорам.

Дальше и дальше, где тихо со мной говорят

О сокровенном так мне дорогие поэты.

Мне говорят они, если увидел закат,

Значит, когда-то до этого видел рассветы.

Видел, конечно, и снова увидеть готов

Новый рассвет: позабудутся прошлые беды .

Где бы я ни был, предложат мне пищу и кров.

Сбудется всё , что желал, предрекают поэты.

Август2018 г.

РАЗГОВОР ПОЭТА С ТЕНЬЮ

Он тихо вышел в солнечное утро.

Шел, сгорбившись, но тень его плыла,

Как в молодости, гордо и беспутно,

Она была красива и смела

В то утро.

И он спросил её: – Могла бы ты

Взамен стареть и горбиться годами,

А я от старости бежать, как от беды;

Иль всё, о чём беседуем с богами –

Одни мечты?

– Нет, почему же, – отвечала тень. –

Такой обмен возможен, но с ним вместе

Отдать ты должен мне всё честь по чести,

Что приобрёл. При этом каждый день

Потери будут длиться лет так двести, –

Предупредила тень.

– И что я потеряю лет… за двадцать?

– А что имел: друзей, любовь, жену.

За идеалы перестанешь драться.

За осень будешь принимать весну.

Зато все двадцать лет – тебе награда.

Ну, соглашайся.

– Нет, подумать надо.

А вот скажи: еще за тридцать лет

Что потеряю, может что оспорю?

– Переживешь детей. В излете лет

Они уйдут, а ты предашься горю.

Зато стихи польются водопадом.

Ну, соглашайся.

– Нет, подумать надо.

А вот вторые двадцать, что они

Года те унесут – возможна ль слава?

– Твои стихи забудут, извини.

Но прежде будут бить их слева, справа.

Из всех стихов останется баллада.

Так что с обменом? Если да – рискни…

– Довольно, тень. Мне ничего не надо.

Ноябрь 2017г.

КОНЕЦ РОМАНТИКЕ

Нет денег на обувь. На куртку нет денег – тем паче.

Любовь умерла, и исчезли все старые дружбы.

Два года служил он, вернулся из точки горячей.

Остался один институт, где учился до службы.

Вот плохо одетый зашел он в огромную залу,

Где лекции слушал профессора о символизме.

Звонок. И заполнили залу ту малу-помалу

Красивые девочки-мальчики, баловни жизни.

Всё тот же профессор читал им стихи Гумилёва,

Пытаясь в стихах показать красоту акмеизма.

И девочки-мальчики явно старались все «измы»

В тетрадь записать, чтоб запомнилось каждое слово.

А он просто слушал и думал: « От жизни далёко.

Чтоб так все туземные страсти лились водопадом –

Поэт приукрасил. Понятно, ему одиноко,

Как мне одиноко, когда никого нету рядом.

Но что-то в стихах этих есть. Может, запах пустыни?

Иль шорохи ветра в оставленном наспех жилище?

А может быть краски – от охры, оранжа и синей

Болит голова до сих пор. И еще много нищих.

Вот нищие те, их столетия не изменили

Как видел поэт, так увидел и я их отрепья.

От нищих в России их вид независимей. Или

Скорей благороднее нищее великолепье.

А что до пустыни, то там по-другому стреляют.

И нет, чтобы кто-то скакал на верблюде двугорбом.

И девочки-мальчики вряд ли себе представляют,

Как их однолетки лежат с перерезанным горлом…».

Он вспомнил всех мертвых . И дактили, ямбы, хореи

Пустою игрушкой ему показались. И прежде

Чем кончил профессор беседу, он вышел за двери

Уже без романтики – к будущей жизни в надежде.

Февраль2020 г.

СУВОРОВ

Я начинал читать роман

с конца в какой-то книге,

В конце там умирал старик,

чье имя знал весь мир.

Он перед Богом был один,

он сбросил, как вериги,

свой высший генеральский чин,

фельдмаршальский мундир.

О чём в час смертный думал он?

О Праге пред Варшавой?

О тех, кто голову сложил ,

кто был в снегах отпет?

Фельдмаршал знал, что будет он

воспет в веках державой.

Но вот простят ли мертвецы –

Бог не давал ответ.

Блаженен муж, коль защищал

в боях свою Отчизну.

Но будет ли блаженен тот

кто воевал во вне

за интересы трех держав,

и воинскую тризну

свершал от Родины вдали

совсем в чужой стране?

Он ждал ответ, он говорил:

« Мне свыше так велели.

Как мог берег, как мог берёг

солдат я от беды».

Но оправданья в счёт не шли:

в разгул ночной метели

выходят воины из могил

и строятся в ряды.

Глаза закрыл старик . Пред ним

идут безмолвным строем

во всеоружьи мертвецы

последних ретирад.

Драгунам, гренадерам, им,

как северным героям,

давно не страшен Чертов мост,

не страшен Сен-Готард.

И я не стал читать роман.

К чему судеб повторы?

К чему атаки и бои,

которых там не счесть?

Лишь пожалел я старика –

драгуны, гренадёры

сквозь старика прошли молчком

и не отдали честь.

Октябрь 2020 г.

НА ПРИЕМЕ У РЕНТГЕНОЛОГА

«Попрошу не дышать», – говорит уважительно врач-рентгенолог.

Пациент и не дышит, на миг замерев на рентгенном экране.

Ждёт вердикта , когда рентгенолог ответит, а будет ли долог

Его жизненный путь. Или скоро дышать он вообще перестанет.

Не дыша, он пытается внутренним зреньем в себя же вглядеться.

В правом легком он видит рубцы – долго в детстве болел пневмонией.

Дальше глубже глядит – переломы ушибы, им некуда деться.

Драки в юности – было. Болел, как и все, подростковой стихией.

Вот и соль в позвонках, что сточились за годы газетной работы.

Вот и сам позвоночник – что можно читать, как большую газету.

Он испытывал драйв – и корпел за письмом в воскресенья, в субботы.

Пусть потом охладел – но следы-то остались, не канули в лету.

Ах, следы, те следы, цепким нервом в лопатку напомнят иглою

Сколько он написал на потребу – и людям, и будням – впустую.

Ничего не создал, не улучшил. На что проливал свет порою,

Втуне так и осталось лежать . Жизнь, выходит, прошла вхолостую.

Но ведь все же и в ней, пусть немного, но были, ведь были просветы?

Или всё так черно? Ни просвета, цвет белый весь черным повыбит?

Он глядит в эту темень . И тщетно он ищет ответы.

Рентгенолог дышать разрешает. А смысл? Он смысла не видит.

Апрель 2020 г.

МОНОЛОГ ИГРОКА

«В школьные годы я был неказист.

Шутки терпел от жестоких проказниц.

Выросли мы – с той поры сверху вниз

Стал я глядеть на своих одноклассниц.

Если и встретимся – не узнаю,

Школьные годы, припоминая.

«Что же ты мстишь нам», – скажет иная.

Нет, никогда, никому я не мщу,

Но никому ничего не прощаю.

Та же история и во дворе.

Неженкой, рохлей меня обзывали.

Но вот как стал я в картежной игре

Всех раздевать, обзывать перестали.

Просит иной: «Я отсрочки прошу,

За все обиды прости, умоляю».

Что тут сказать, никому я не мщу,

Но никому ничего не прощаю.

Что же до женщин, до женских причуд,

Да, я не скрою, бывало прискорбно,

Что уходили. Но завтра уйдут,

А через день-два приходят покорно.

Будут просить, чтоб обиду простил,

Клясться мне будут любовью греховной.

Но у меня нет желанья, нет сил

Снова бросаться в сей омут любовный.

Я вместе с ними о том погрущу,

Но на прощанье скажу чуть скучая:

«Нет, никогда, никому я не мщу,

Но никому ничего не прощаю».

Что же до смерти – я чуда не жду,

Что, как других, и её обыграю.

Но и для смерти в предсмертном бреду

Я сил найду, чтоб сказать: «Не прощаю!».

Октябрь 2022 г.

УТОЧНЕНИЯ ПО ТЕКСТУ

Сияла тихо ночь до солнца,

Джульетта вышла за японца.

Вода исторгла города.

А лодка полетела в небо.

Орёл, взмахнув крылом нелепо

Уплыл неведомо куда.

Да нет, не так! Еще до солнца

Ушла Джульетта от японца,

Вода обмыла город зла.

И помирилась лодка с небом.

Орёл летел за лодкой слепо,

Расправив мощные крыла.

Еще точнее: та Джульетта

Нашла в Японии атлета

И стала в ту же ночь женой.

Шли к лодке оба утром ранним,

И провожал их в небе дальнем

Орел, что реял над страной.

А если быть совсем уж точным:

Прочла в романе полуночном

Джульетта про полёт орла.

Летел он в небе утром ранним

Над Фудзиямой к полю брани,

Где человечья кровь текла.

Октябрь 2019 г.

ИМЯ НОЧИ

Я слушал улицу. Она звала, манила

С окна. Автомобилей шорох гладкий

То разрастался, то подкатывал украдкой

И уходил за поворот красиво.

Я слушал улицу – всех голосов раздолье:

То детский крик, то матерщиный выкрик.

Я уши из повозки тела выпряг,

И вот они пошли пастись на воле.

Услышали они, как дует ветер,

Дождливое глухое бормотанье,

Листвы живой зеленой колыханье,

Гул проводов, что сразу не приметил.

Всё это – шорохи и выкрики, и крики –

Переплелись и дали имя ночи.

И стала жизнь моя на ночь короче,

На ночь короче в череде безликих.

Июль 2017г.

АРЕСТ

Распахнуто окно, плывет оттуда свет,

И женская рука всё штор не опускает.

Фальшивым золотом блестит на ней браслет.

Нет, не блестит, скорее, а сверкает.

А в свете этих волн распахнутых окон

Внизу машина синяя застыла.

Лишь дверца стукнет и мелькнёт погон –

Три звездочки на нем сверкнут игриво.

Так, перемигиваясь, звездочки, браслет

Затеяли игру в ускоренном режиме.

И вот погон ведет браслет к машине.

Стук дверцы вновь, шифруя горький след,

Мотор уходит прочь на импортной резине…

Май 2017г.

ФИЛОСОФ ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ

И ПРАКТИК ВЛАДИМИР ЛЕНИН

1

Философ – ум, мистически настроенный,

В такие дебри, рытвины, колдобины

Влез по уши, что разведёшь руками.

Впоследствии, с задатками не средними,

Он кончит жизнь с нажитыми болезнями …

Но будет – говорить обиняками.

Речь об отце российской философии,

Что развивал в религии утопии,

Что женщин избегал, познав Софию.

Он в юности якшался со спиритами

И в спор, шутя, вступал с архимандритами,

Но, впрочем, очень уважал Мессию.

Он изучал буддизм и кабалистику,

Впадал в католицизм с уклоном в мистику,

А черта видя, чуть не впал в припадок.

Что говорит о ненормальной психике,

Недаром «неуд» он имел по физике –

У физиков в мозгах всегда порядок.

А у него в мозгах был дом с Химерою,

И та его сжирала полной мерою,

Системой философской обрастая.

Носился он с идеей Человечества

С приставкой «Бог», боялся за Отечество,

Предупреждал погибель от Китая.

Но в медицине слыл он полным неучем.

Врачей не слушал, говорил, что незачем.

От хворей защищался скипидаром.

В той жидкости мочил власы и бороду,

Ходил наскипидаренный по городу,

И это обошлось ему не даром.

В конце концов, с сознаньем затуманенным

Он слег в болезни полностью отравленным,

С циррозом почек, с тяжкой уремией.

Не помогли ни Бог, ни кабалистика

Ни христианская любовь , ни мистика.

Он отходил непонятый Россией.

2

В то время, как он отходил, в Швейцарию

Въезжал, таясь, подобно пролетарию,

С другою философией мужчина.

Не очень-то он жаловал Отечество,

Не очень он любил и Человечество,

И не любить его – была причина.

При этом не учил он кабалистику

И не впадал ни в спиритизм, ни в мистику

А изучал науку нелегала.

Читал литературу он марксистскую,

Был облюбован сдержанной курсисткою.

И та ему в науках помогала.

Он прибыл в Цюрих с миссией конкретною:

Перевести профессию газетную

Не только на слова, но и на дело.

Когда же получил аудиенцию,

Столкнулся он с больной интеллигенцией,

Которая спокойно жить хотела.

Он, практик, все ж довел свое решение:

Создал газету «Искру», в довершение

Создал ей сеть агентов за кордоном.

И эта необычная всем партия

С названьем точным «ленинская гвардия»

Страну перевернула вместе с троном.

Потом она прижмет интеллигенцию.

А та, всё пребывая в импотенции,

До этого все двадцать лет болтала.

Её родоначальник философии

Оставил ей в наследство все утопии,

Что было далеко до «Капитала».

Там всё возились с мозговой Химерою…

Пытаясь породнить науку с верою,

Закончили философы разбродом.

В истмат же не могли они уверовать…

И практик, не желая их расстреливать,

Их вывез «философским пароходом».

Октябрь 2022 г.

МИСТИКА И РЕАЛЬНОСТЬ

Среди воды я тяжко умирал

От жажды: мне видения казались.

Плот, где лежал я, был настолько мал,

Что пальцы ног соленых волн касались.

Кругом вода, но ни глотка простой.

В бреду я видел: как над морем рея,

Вживую проходил туман густой,

Чтоб раствориться тихо в эмпиреях.

Туман, однако, солнцу вперекор

Преображался в облака и тучи:

Копилась влага в кораблях летучих

И славно уходила на простор.

Одновременно ей из кожных пор

Моя душа по капле испарялась.

Ей так хотелось тоже на простор,

К тем кораблям, где сила ощущалась.

Но на корабль не брали. Всякий раз

В граненных каплях умершие души

Ей говорили: «Не тревожь ты нас.

Трюма забиты нами до отдушин.

Всё занято, лети назад, лети.

Не торопись, не добивайся встречи.

Твои потом прибудут корабли,

Ты можешь дальше жить. Ещё не вечер».

Обиженною сквозь ночной кошмар

Душа на плот вернулась в плен горящий.

И слышал я : «Сестра, у парня жар.

Компресс на голове меняйте чаще» …

Январь 2021г.

ПОТЕРЯ СОЗНАНИЯ

Когда теряешь ты сознание

И некого просить о помощи,

Прижмись скорей к земле заранее,

Глаза закрой до самой полночи.

Как будто полночь в очи впишется,

В ушах забьется кровь сметённая.

И что-то слышится – не слышится:

Душа так стонет угнетённая.

Еще не смерть то, а предсмертие

Тебя пугает смертью грозною.

Еще не сердце, а предсердие

Не принимает кровь венозную.

Но примет, примет в милосердии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.