Анжелика Меркулова
Объединение Этерии

Глава 1. Сплетни.

Тень – не отсутствие света. Это его искажённая, предательская копия.

Она струилась по ковру глубокого винного оттенка, устилавшему полированный пол коридора Главной Корпорации, словно чёрная пасть цепляясь за острые каблуки её изящных туфель. Ползла за ней по пятам – холодная, цепкая, как дыхание палача.

Каждый шаг Исабель Кортис отдавался в тишине глухим эхом собственного сердца – слишком громким, слишком быстрым. В руке она сжимала чашку с кофе, терпкий и пряный аромат лианорийской корицы, обычно такой уютный, придающий утру почти домашнее тепло, сегодня словно отдавал запахом тревоги. Не согревал, а лишь подчёркивал ледяной холод строгости корпоративных стен. Кружка в ее ладони дрожала. Напиток плескался, оставляя на пальцах тёплые, липкие следы – похожие на кровь, которую она ещё не пролила.

Ведь сегодня был тот самый день, когда все тени должны были выйти на свет.

За высокими офисными окнами золотились лучи солнца Этерии, рассеиваясь по полу бликами, словно россыпь драгоценных камней. В зеркальной поверхности стены она поймала собственное отражение: женщина в строгом костюме серого цвета, с лицом, словно высеченным из мрамора спокойствия. Ничто не выдавало бурю внутри. Ничто, кроме глубины взгляда – слишком ясного, слишком знающего.

“Прекрасна. И смертельно опасна. Как лезвие, спрятанное в бархате. – Она удовлетворенно улыбнулась, довольная своим внешним видом. – Всегда мечтала устроить где-нибудь революцию. Ломать-то не строить. Точно смогу. Надо не осрамиться перед наставником на первом же спецзадании. Что-то мне подсказывает, что пересдачи не будет и даже не получится остаться на второй год… ”

Она знала, что на этом участке слепая зона для системы неусыпного контроля и здесь, хоть на мгновение, можно выдохнуть и побыть самой собой.

"Местный кофе конечно не банановый раф со взбитыми сливками из новой папиной кофемашины, пенка здесь вообще не густая, но в целом за три месяца я уже привыкла… почти."

Легкая улыбка тронула ее губы – с бодрящим утренним напитком мир всегда казался чуть ярче, а возможности безграничными.

«Данные изменены. Файл «доступные ресурсы» скрыт в слепом секторе. Жду сигнала. Будь осторожна. Ты у них на радаре».

Сообщение всплыло на внутреннем дисплее её браслета, зашифрованное мерцанием, понятным лишь ей. Рауль Харвинг. Его имя было тёплым угольком в этой ледяной пустоте всевидящего ока системы. Сообщник. Друг. Единственный глоток свежего воздуха в этой позолоченной клетке. Это он составил для нее карту расположения камер наблюдения и схемы покрытия.

Её пальцы, тонкие и быстрые, едва заметным движением стёрли сообщение.

"Рауль. Спасибо. Как хорошо, что мы подружились. – Мысли девушки мягко потекли, как тёплый чай по кружке – медленно, уютно, почти по-домашнему. – Справиться со всем этим в одиночку было бы совсем сложно. Наставник даже не объяснил, как пользоваться артефактом. Тоже мне, Хранитель. Однозначно специально. Не мог же могущественный бессмертный про элементарный вводный инструктаж забыть? Хочет чтобы я сама разобралась. Опять проверяет, испытывает. Ну ты и зверь, старик…"

Она чуть не фыркнула вслух, но вовремя прикусила губу.

“Нельзя отвлекаться. Надо быть серьёзнее. Ведь это же не игра. Это… государственный переворот. Хорошо мама меня научила заводить полезные знакомства.” В памяти тут же всплыл родной голос – тёплый, спокойный, с лёгкой хрипотцой от утреннего кофе: «Если хочешь, чтобы тебя ценили – не стесняйся просить о помощи.»

Дочка тогда нахмурилась ей в ответ:

– Но мам, разве не я должна помогать тем, кому хочу понравиться?

Молодая женщина ласково рассмеялась и провела ладонью по её растрёпанной макушке:

– Нет. Конечно, никто не запрещает сделать приятное в ответ. Но по-настоящему ценить будут только когда в тебя много вложили. И это сразу даст тебе возможность узнать – стоит ли продолжать общение.

– А если человеку правда некогда мне помогать или неохота?

– Если ты ему интересна, поверь мне, время он найдёт. А если нет – зачем донимать своим вниманием тех, кому ты безразлична? И себя лишаешь возможности найти друзей, которым будет действительно приятно твоё общество, и равнодушным людям зря глаза мозолишь…

– Мам! – возмущённо пискнула девочка.

– Думай, доченька, всегда. Голова не просто, чтобы шапку носить.

Как же она скучала по этому голосу. По кухне, где утром пахло кофе с корицей и блинчиками. По тому, как мама всегда говорила "зря глаза мозолишь", будто это была самая страшная угроза во вселенной.

Губы мисс Кортис расплылись в сладкой, ностальгической улыбке. “Кажется, это было так давно. Будто в другой жизни… ”

Внезапно сердце сжалось. Не от страха. От тоски.

“Стоп. Не раскисать. Соберись. Сегодня будет твой выход.”

Она глубоко вдохнула, словно ныряя в холодную воду, и вошла в кабинет. Воздух в аналитическом отделе буквально сгустился, едва мисс Кортис переступила порог. Он стал тягучим, как мёд, и таким же удушающим. Привычный офисный гул смолк, будто вытесненный звенящей тишиной, что всегда наступает перед взрывом.

Все замерли. Девушки за столами – безупречно одетые, с безукоризненными прическами и холодновато-сдержанными улыбками – переглянулись. Их взгляды, острые и цепкие, как когти, скользили по ней, выискивая изъян, трещину в броне.

Исабель внутренне содрогнулась, желание поежиться от этих взглядов стало почти осязаемым. Она знала. Буквально кожей ощущала, что за ней следят. Не просто камеры наблюдения, чьи стеклянные зрачки она давно научилась не замечать. Чьё-то дыхание, призрачное и неумолимое, словно бы скользило за ней по пятам.

Зеркальные стены офиса не отражали правду. Они показывали то, что нужно было видеть: притворную вежливость, строгий стиль, деловую хватку.

Но мисс Кортис знала – за идеальным фасадом кипит яд.

И сегодня он вылился прямо на неё.

– Считаешь себя особенной, Бель? – раздался сладковатый голос Ланы.

Она сидела, облокотившись на спинку кресла, играя кончиком карандаша, но ее глаза, яркие, как два каплевидных изумруда, сверкали насмешкой. Вокруг мгновенно образовался незримый круг – остальные сотрудницы замерли, будто зрители перед началом спектакля, с аппетитом предвкушая горечь чужих обид.

– Неужто надеешься на снисхождение дитя самого Владыки на такую кроху, как ты? – продолжала Лана, растягивая слова, будто нанизывая их, как бусины на тонкую нить яда. – Никому еще не удавалось оказаться чем-то большим, нежели временной игрушкой, чья судьба приписана и тебе. Ты же опытный аналитик и не можешь слепо верить в дешевый роман на один вечер.

Мисс Кортис чувствовала, как десятки глаз впиваются в нее, словно иглы. Она медленно прошла к своему столу, стараясь не реагировать, но каждый шаг давался с усилием – будто воздух вокруг уплотнился, стал вязким, как смола. Мысленно девушка пыталась себя успокоить:

"Ну вот, опять эти сплетницы тут собрались. Ладненько, главное – кофе не уронить. Фух, вдох-выдох. Не обращай внимание. Смотри под ноги, тут кругом провода. Не оборачивайся, спокойненько иди к своему столу. А то с этими талонами новую порцию можно получить только завтра."

Шепотки, подобно ядовитым искрам, вспыхивали тут и там, только раздувая пламя:

– Его отец никогда не одобрит…

– Только навлекает на нас беду…

– Армандиус накажет всех…

Имя Повелителя Алькантара повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее, как похоронный звон.

Исабель буквально кожей ощущала, как взгляды впиваются в спину, оставляя невидимые метки. Она не реагировала, но внутри всё сжалось подобно тугой, стальной пружине. Коллеги ненавидели её не только за смелые идеи, нарушающие весь их прогнивший уклад. Они презирали её за тайну. За то, что она осмеливалась смотреть на Адриана, принца империи, не как на своего начальника, а как на привлекательного юношу и жаждала его любви. И за то, что возможно использовала это как прикрытие для чего-то гораздо большего.

Девушка мягко опустилась в кресло и аккуратно поставила на стол чашку с недопитым кофе. В тёмной жидкости дрожали блики света. На мгновение ей показалось, что она видит в них отражение не офисного потолка, а чего-то иного: алые разводы на мраморе алтаря, синие ночи на далеком побережье Лианории, тоскливо-бесстыдно синие… и золотые бескрайние поля Солейла. Когда-то давно, в далеком беззаботном детстве, всё казалось возможным.

"Фууу… как же я ненавижу эти туфли. Будто ходишь по бетонной плите без амортизации. Ага, точно – ни шагу без боли! Какие они жесткие и неудобные! Пора заканчивать этот спектакль, иначе у меня от такой обуви скоро разовьется плоскостопие." – размышляла Исабель, пытаясь сосредоточиться на работе.

Потому что она не собиралась отступать.

Потому что за этим окном, за стенами этого офиса, был целый мир – и где-то в его тенях скрывалась правда, ради которой она здесь.

Мисс Кортис провела пальцем по сенсорной панели монитора, запуская привычный интерфейс. Но её взгляд, острый и ясный, был прикован не к данным, а к едва заметному символу в углу экрана – стилизованному яблоку, надкусанному с одной стороны, скрывающемуся среди ветвей кода. Её личный символ. Из прошлого, потерянного навсегда.

Знак того, что игра началась.

Рабочий день тянулся медленно, как густой сироп, но девушка не позволяла себе отвлекаться на пересуды. Она склонилась над отчетом, пальцы быстро стучали по клавиатуре, а на экране выстраивались строки аналитических данных. Вокруг царило притворное спокойствие – будто все внезапно увлеклись работой, но она чувствовала, как взгляды то и дело скользят в ее сторону.

Исабель выпрямилась. Внутренняя дрожь утихла, сменившись холодной, отточенной решимостью. В зеркальном отражении монитора она видела, как за ее спиной переглядываются, как губы складываются в язвительные улыбки. Она знала, о чем говорят. Знала, что каждое ее движение, каждый вздох, каждое слово тут же разбирают на части, как чертеж, ища изъяны. Что секретарша пересказывает каждое её слово в отделе кадров. Как Лана записывает в блокнот, сколько чашек кофе она выпила. Как они шепчутся, когда она проходит мимо – будто перед ними не человек, а схема, которую надо взломать. И каждый раз, когда она делала шаг, ей казалось – они считают и его.

Один. Два. Три.

Словно готовятся к ее ошибке.

Перед глазами всплыло воспоминание, яркое и четкое, словно это было вчера. Ее первые рабочие дни. Она намеренно крутилась у панели запуска интерфейса, делая вид, что ничего не понимает. Притворство давалось легко – кто будет подозревать новенькую в неискренности? На вызов пришел мистер Харвинг, настройщик кабельных сетей, веселый парень с добрыми глазами и умелыми руками. Он что-то бормотал себе под нос, провода послушно оживали под его прикосновениями, а она стояла рядом, изображая восхищенную беспомощность.

И тогда он обернулся и тихо, так, чтобы никто не услышал, спросил: «Тебе тоже просто скучно? Ищешь общения?»

Она застыла, улыбка замерла на губах. Ее так легко раскусили. Она лишь смущенно кивнула, стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре.

Он игриво подмигнул: «Не волнуйся, я никому не скажу. Если хочешь, приходи вечером в серверную, покажу кое-что интересное». Кто же знал тогда, что это знакомство станет для нее ключом ко всему. Но прежде чем она смогла что-то ответить, его лицо стало серьезным. Он наклонился ближе, делая вид, что проверяет соединение, и его шепот стал едва слышным, обретая металлическую твердость: «Будь осторожна. Тут все вынуждены следить друг за другом и докладывать в Систему. Иначе фиксируют, что был свидетелем и не предотвратил, не выступил против. Могут покарать вместе с виновником».

«А ты разве не боишься наказания?» – выдохнула она, сама удивляясь своей смелости.

«Я верю, что Система должна служить на благо общества, а не против ее пользователей. – также тихо ответил он. – Поэтому внес некоторые коррективы».

В тот же миг раздался пронзительный голос, заставивший их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Секретарь Яна стояла в дверях, ее лицо исказила гримаса торжествующего гнева. «Харвинг! Что ты так долго возишься?! Если эта деревенщина не справляется – оформляй рапорт, иначе обоих в шахты отправлю!»

Они молча разошлись. Но тот взгляд, полный понимания и предупреждения, и этот визгливый ультиматум навсегда врезались в память. С тех пор она видела не просто злых и завистливых сотрудниц. Лишь винтики, зажатые в тиски страха. Яна не была плохой. Она была запуганной. Лана не злая. Она боялась. Все коллеги мисс Кортис просто хотели выжить.

И вдруг раздался резкий стук каблуков по мраморному полу, прервавший ее размышления.

Яна Дельвинских, секретарша с острым языком и холодной красотой алькантарской аристократки, шла прямо к ней. Ее строгое платье цвета ночного неба было идеально скроено и подчеркивало высокомерную осанку, а темные волосы, собранные в безупречный пучок, блестели, словно полированный эбен. В ее взгляде читалось не просто раздражение – это было что-то личное. Её глаза так и сверкали холодным любопытством хищницы, учуявшей кровь.

– Да с чего ты решила, что он может обратить на тебя внимание?! – Яна остановилась вплотную, так близко, что Исабель ощутила тонкий аромат ее духов – горьковатый, как полынь, с едва уловимыми нотами чего-то дорогого и недоступного.

Тишина в офисе стала абсолютной. Даже Лана, любившая быть в центре внимания, замерла, затаив дыхание.

– Многие пытались, – продолжала мисс Дельвинских, медленно обводя взглядом остальных, словно ища поддержки. – И красивые, и из хороших семей. Он никогда не увлекался никем всерьез.

Ее голос звучал так, будто каждое слово было высечено изо льда. В нем не было просто злости – только уверенность, почти королевская, словно она имела право выносить приговоры.

Мисс Кортис медленно подняла глаза. Она не стала вскакивать, не повысила голос – просто мягко отклонилась на спинку стула, встретив взгляд Яны с холодным спокойствием.

– Ты права, – ответила она тихо, но так, чтобы слышали все. – Многие пытались. Но разве это значит, что я должна перестать?

Секретарь слегка прищурилась, будто не ожидала такого ответа.

– Ты зашла слишком далеко, – прошипела она. – Армандиус не потерпит…

– Не ему решать, – перебила ее Исабель, – Адриан уже взрослый и не нуждается в советах отца в делах сердечных.

Тишина в кабинете стала еще глубже. Кто-то из девушек ахнул.

Мисс Кортис снова опустила глаза на монитор, но теперь в груди у нее горело что-то новое – не злость, не страх, а странное, почти радостное предвкушение.

Она знала: это только начало.

А где-то в глубине офиса, за тяжелой дверью своего кабинета, начальник аналитического отдела, наблюдая за ними, улыбнулся.

Яна замерла, ее пальцы сжались в кулаки, но через мгновение ей удалось обуздать эмоции, оставив за собой шлейф раздражения и не высказанных угроз.

– Не думай, что ты такая особенная. У тебя все равно ничего не выйдет. – Надменная аристократка понадеялась оставить последнее слово за собой.

Тишина в кабинете стала звенящей, будто воздух наполнился статикой перед ударом молнии. Все замерли, ожидая, чем закончится эта перепалка. Но Исабель не собиралась отступать. План требовал активных действий, и если раньше она продвигалась к цели осторожно, то теперь пришло время открытого вызова.

– Естественно, я особенная, – прозвучало ее холодное, отточенное как острый клинок, признание.

Глаза коллег расширились от шока. Даже Лана, любившая драму, прикусила губу.

Мисс Кортис медленно поднялась из-за стола, и в этом движении была не просто уверенность – в нем читалась власть. Она знала себе цену.

– Вы все прекрасно знаете, что я всегда добиваюсь поставленных целей. Это неоднократно доказывали результаты моей работы. – Ее голос звучал ровно, без дрожи, но каждое слово било точно в цель. – Так почему же вы думаете, что можете указывать, что мне делать и, тем более, как себя вести?

Яна стояла, будто окаменев. Ее бледное от злости лицо резко контрастировало с темными волосами, а глаза горели яростью.

– Ты ведешь себя отвратительно! Бессовестная распутница! – вырвалось у нее, и последнее слово повисло в воздухе, как пощечина.

Но Исабель лишь усмехнулась.

– Распутница? – Она сделала шаг вперед, и что-то в ее взгляде заставило Яну инстинктивно отступить. – Всего лишь та, кто не боится своих желаний.

Вокруг зашипели перешептывания. Кто-то снова ахнул. Кто-то замер, ожидая взрыва.

Секретарь дрожала от бессилия. Она, коренная алькантарка, привыкшая к тому, что ее слово – закон, теперь чувствовала, как почва уходит из-под ног. Вся ее злость, вся зависть к этой выскочке, к ее успехам, к ее дерзости, к тому, как на нее смотрит Адриан – все это клокотало внутри, но она не находила слов.

Исабель же повернулась к остальным, обводя взглядом комнату.

– Если у кого-то есть еще претензии ко мне, говорите прямо. А если нет… – ее губы тронула легкая улыбка, – то, может, хватит тратить время на сплетни и пора заняться работой?

Тишина легла тяжёлым покрывалом, не позволяя вдохнуть полной грудью.

Мисс Кортис медленно вернулась на свое место. Она знала: теперь все изменилось. Теперь она не просто новенькая, не просто объект зависти – сегодня она бросила вызов.

И самое главное – Адриан уже не сможет сделать вид, что ничего не замечает.

Где-то в глубине здания, за тяжелыми дверями своего кабинета, он сидел, откинувшись в кресле, и его темные глаза светились чем-то, что было далеко от гнева.

Интересом.

Игра началась.

– Ты позоришь весь отдел аналитики своим вульгарным поведением! – тут же поддержала Яну неравнодушная коллега.

– Лана, всего-то полгода назад ты страстно желала сравнять с землёй Алькантар, возглавляя повстанцев долины Солейл. – Спокойно парировала Исабель, добавив с легкими нотками сарказма. – А сейчас вдруг переживаешь за честь отдела аналитики главного управления. Так быстро забыла кто уничтожил твою Родину и поработил твой народ?

Тишина в кабинете подобно безмолвному грому разрывала внутренний мир на части. Даже те, кто до этого смаковал конфликт, теперь застыли в оцепенении. Лана стояла, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, а по ее щекам катились слезы – но не слабости, а ярости, смешанной с болью.

– Прекрати… – ее голос дрогнул, но в нем не было мольбы. Только предупреждение. В этом ответе был гнев, привычно сдерживаемый вынужденным молчанием. Ее пальцы впились в край стола, оставляя на полированной поверхности бледные отпечатки. Слезы, сверкнули на ресницах, но это не было знаком покорности – это были слезы солдата, знающего, что битва проиграна, но не желающего сдаваться.

Исабель не отводила взгляда. Она знала, что задела самое больное – ту рану, которую Лана месяцами скрывала под маской холодной деловитости. Бывшая глава повстанцев, сломленная, но не смирившаяся.

Тишина в кабинете стала плотной, как туман перед грозой. Даже Яна, всегда готовая ввязаться в перепалку, замерла, осознав, что игра вышла за границы обычных офисных склок.

– Ты права, Лана, – вдруг сказала мисс Кортис, и ее тон изменился – в нем появилась странная, почти сочувственная твердость. – Мы все здесь не по своей воле. Но если ты думаешь, что молчание и покорность спасут нас от гнева Армандиуса, то ошибаешься.

– Ты не понимаешь, во что играешь! – прошипела она. – Он не просто накажет тебя одну. Он уничтожит нас всех, как сжег дотла Долину Солейл!

Вокруг зашептались. Кто-то потянулся к амулету на шее – суеверный жест, будто пытаясь отвести беду.

Но ее гордая коллега не дрогнула.

– Мы уже в огне! – ответ прозвучал тихо, но так, что услышали все. – Ты называешь меня вульгарной, но разве не хуже – притворяться, что все в порядке? Что мы не рабы? Что у нас есть выбор?

Лана замерла. Ее губы дрожали, но слова застряли в горле.

Исабель стояла неподвижно, ощущая на себе десятки взглядов – шокированных, испуганных, осуждающих. Но она не опустила глаз.

– Здесь у всех нас равные права, а точнее их отсутствие, – ее голос звучал холодно и четко, будто лезвие, рассекающее ложь. – Одинаковы и печальные перспективы. Вы думаете, мы построим блестящие карьеры и станем уважаемыми гражданами Алькантара?!

Кто-то из сотрудниц нервно переступил с ноги на ногу. Кто-то потупил взгляд.

– Никто из таких как мы, военнопленных, не проработал здесь больше года, – продолжала мисс Кортис, медленно обводя взглядом комнату. – А отдел аналитики – это вообще просто развлечение для сына Повелителя. Настоящие отчеты Владыка Теней лично получает напрямую от системы – Центра Управления. Мы здесь не более чем декорации. Ну, максимум, можем сгодиться для досуга… и то если очень повезёт.

Лана резко подняла голову, ее глаза горели.

– Ты сама подписываешь себе приговор! – выпалила она. – Такие слова – прямая дорога в тюремные шахты, если не хуже!

– А что изменится, если я промолчу? – Исабель усмехнулась, и в этой усмешке было что-то безнадежное и одновременно бесстрашное. – Мы все знаем, чем это закончится. Поэтому я не вижу смысла скрывать или сдерживать свои чувства. Я хочу жить здесь и сейчас, и буду использовать любую возможность обратить на себя внимание Адриана. Пусть на одну ночь, но быть счастливой…

Последние слова повисли в воздухе, обжигая своей откровенностью.

Яна фыркнула, скрестив руки на груди.

– Наивная дурочка, – бросила она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.

Лана же смотрела на Исабель с каким-то странным выражением – не злости, а почти… понимания.

– Ты играешь с огнем, – тихо сказала она. – Но хуже всего то, что ты тащишь в этот огонь всех нас.

Исабель встретила ее взгляд.

Никто не нашелся что ответить.

Мисс Кортис медленно вернулась к работе, чувствуя, как взгляды коллег жгут ей спину.

Она знала: точка невозврата пройдена.

Теперь оставалось только ждать. И готовиться.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

Все замерли.

На пороге стоял Адриан.

Его высокую фигуру окутывала легкая тень – странный эффект, будто даже свет в коридоре за его спиной становился тусклее. Темные глаза скользнули по комнате, и все, включая Яну, инстинктивно отпрянули.

– Кажется, я прервал что-то важное, – спокойно произнес он, но в этой мягкости звучала сталь.

Никто не посмел ответить.

Только Исабель медленно повернулась к нему – и встретила его взгляд без страха.

– Мы как раз обсуждали, насколько лояльность к Алькантару… избирательна, – сказала она, и в углу ее губ дрогнул едва уловимый намек на улыбку.

Адриан замер на секунду. Потом его брови чуть приподнялись – не в гневе, а в странном, почти одобрительном удивлении.

– И каков же вывод? – спросил он, делая шаг вперед.

Мисс Кортис не отвела глаз.

– Что некоторые вещи уже нельзя замалчивать.

Тишина повисла в воздухе, подобно паутине, в которой окончательно запутались все мысли и чувства.

Даже дыхание замерло.

Потом начальник медленно кивнул – не Яне, не Лане, а именно ей.

– Ко мне в кабинет. Сейчас.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

Исабель последовала за ним, чувствуя на себе десятки взглядов – шокированных, испуганных, восхищенных.

Она знала: теперь пути назад нет.

Но она и не собиралась отступать.

Потому что игра только начиналась.

Глава 2. Сын Владыки Теней.

Дверь в кабинет руководителя закрылась за приглашенной подчиненной с тихим, безжалостным щелчком, который почему-то казался ей громче любого приговора.

И мир сузился до размеров его кабинета.

Здесь, в этой стерильной тишине, пахло властью и пряным, чуть горьковатым ароматом его духов, с нотками кожи, дыма и чего-то ей незнакомого, оно заставляло ее сердце биться чаще. Это был его запах. Вкус запретного плода, висящего на древе познания, столь же манящего, сколь и смертельно опасного.

Она сделала шаг вперёд, и её охватила прохлада системы климат-контроля, похожая на прикосновение тени. Кабинет встретил девушку равнодушием полированного металла и чего-то невыразимо чужого – словно сам воздух здесь был синтезирован и начисто лишён памяти о настоящей Этерии: томном зное Лианорийских джунглей, колосящихся полях Долины Солейл, густых хвойных лесах Вирхейма и холоде ледяных пиков Дульдигана.

Его офис был оформлен в стиле строгого минимализма, ни одной лишней детали, только функциональность и точный расчет. Пространство было огромным и пустым, выверенным до миллиметра, но безжизненным, будто здесь работал не человек, а некий автоматизированный механизм проводил свои бесконечные вычисления. За панорамным стеклом тонул в полуденном мареве Алькантар – город-машина, закованный в стекло и сталь, окутанный дымкой вечных сумерек, чьи огни мерцали, как циферблаты вечных часов, отсчитывающих чужое время безвозвратно потерянной юности.

Адриан стоял спиной к ней, у окна, залитый теплым светом, что стекал по стеклам, как расплавленное золото. Его силуэт – стройный, тёмный, идеально очерченный и неумолимый, как все алгоритмы Владыки, резко вырисовывался на фоне серого неба. Он казался центром, вокруг которого вращалась вся вселенная корпорации, подчеркивая пропасть между ними: он – хозяин этого мира, она – лишь временное нарушение в его безупречном коде.

Юноша не обернулся сразу, давая ей время осмотреться – или, может быть, просто наслаждаясь моментом своей власти.

Исабель замерла на пороге, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он был не просто ее руководителем. Он был стихией, к которой нельзя было приближаться без риска сгореть. Она позволила себе эти несколько секунд тишины, чтобы собраться с мыслями.

"Не забывай, кто ты. Не смей чувствовать. Помни, зачем ты здесь."

Но доводы разума тонули в огненной волне, накрывшей её с головой, едва он обернулся. Они были бессильны против предательского трепета в груди.

Это было похоже на приближение к краю пропасти – страшно и неотвратимо.

Это было всегда как удар – тихий и глубокий. В нём не было мягкости его юных лет. Он был творением своего отца, идеальным продуктом системы: черты, отточенные, как клинок, взгляд, тёмный и проницательный, изучающий не человека перед ним, а данные, подлежащие анализу.

Он был прекрасен и неумолим, как стихийное бедствие.

И в его присутствии захватывало дух, как при падении с огромной высоты.

Этот взгляд.

Тёмные, бездонные глаза, в которых плясали отсветы далёкого пожара.

Пристальные, пронизывающие, словно видящие насквозь.

Но в этот раз в его взгляде, всегда холодном, как глубинный лёд, плескалось что-то иное. В нем не было привычной насмешки. Не было и праздного интереса к новой игрушке, а только тихое, настойчивое любопытство. Сегодня в них горел странный, приглушённый огонь – интерес, похожий на голод. Не к телу, а к тайнам, что она отчаянно прятала. Как учёный, обнаруживший аномалию, которая не подчиняется ни одному известному закону. Он смотрел на неё как коллекционер на единственную в мире вещь, которую пока не может понять, а значит – не может обладать ею полностью.

– Что за спектакль ты сегодня устроила? – его голос был низким, ровным, без единой эмоциональной ноты. Но в нём не было гнева. Был лишь азарт поиска разгадки.

Юноша приблизился, и воздух колебался вокруг него, заряженный тихой, опасной энергией. Его взгляд скользнул по её лицу, будто пытаясь прочесть шифр, записанный на неизвестном языке.

Исабель не опустила глаза.

– Я просто сказала то, что все и так знают.

Адриан медленно прошелся по кабинету, его пальцы скользнули по поверхности голографического стола, активируя проекции данных.

– Ты рискнула. Зная, чем это может обернуться. – продолжил он, и на его губах дрогнул намёк на что-то, что еще не было улыбкой.

Он был так близко. Она чувствовала исходящее от него тепло – чужое, запретное. Он был пламенем, а она – мотыльком, который слишком хорошо знал, что такое ожог, но не мог удержаться от этого полёта.

Ей нельзя было влюбляться. Ему – испытывать чувства. Они оба были скованы правилами, написанными не ими. Он – принц империи, она – военнопленная. Их влечение было невозможно, как союз молнии и пороха – ослепительно, разрушительно и мгновенно.

Но когда он смотрел на неё так, будто видел не просто юную девушку, а самую суть её тайны, ей казалось, что уже поздно. Миссия и чувства сплелись в тугой, невозможный узел. И развязать его можно было только кровью.

Адриан, единственный сын Повелителя Алькантара и начальник отдела аналитики главного управления корпорации, обладал внешностью, которая не оставляла равнодушной ни одну женщину. Его природная красота в сочетании с ухоженным внешним видом и деловым стилем одежды делали его самой заметной фигурой в корпорации. Эстетически выразительные черты лица и уверенная осанка принца создавали образ человека, который умеет ставить и достигать цели. Он не улыбался, но в уголках его губ читалась какая-то странная, почти хищная уверенность.

– Исабель…

Он произнёс её имя. Не «Кортис», не «мисс». Просто – Исабель. И его голос, низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, был похож на прикосновение в темноте – внезапное, шероховатое, от которого по коже бегут мурашки.

Юноша сделал шаг навстречу, и пространство между ними сжалось, наполнившись невысказанным, тяжёлым и сладким, как наркотик. Он остановился в шаге от нее. Ближе, чем положено начальнику и подчиненной. Она видела лёгкую тень усталости у него на щеках, идеальную линию скул, влажный блеск его губ. Он был так близко, что она могла почувствовать исходящее от него тепло.

Девушка почувствовала легкий озноб, но вновь не опустила взгляд. Она подняла подбородок, встречая его пронизывающий взгляд, и в её собственном вспыхнул не вызов, а признание. Участие в той войне, что уже шла между ними.

"Цель превыше всего. Не поддавайся."

Но тело не слушалось. Тепло, исходившее от него, казалось почти осязаемым.

– А что мне терять? – она слегка наклонила голову, позволяя улыбке тронуть губы. – Как я уже сказала, перспективы у всех нас одинаково мрачные.

Адриан изучающе смотрел на нее, и в его взгляде было что-то необъяснимое – не гнев, не раздражение, а… интерес.

Он приблизился ещё на шаг. Теперь их разделяла лишь пара вздохов. Его рука поднялась, и кончиками пальцев он едва-едва коснулся пряди её непослушных волос, выбившейся из аккуратной причёски. Прикосновение было обжигающим, как удар током.

– Ты не такая, как они. В чём твой секрет? – прошептал он, и его дыхание коснулось её кожи, окутав ароматом кофе и власти.

– А кто они?

– Те, кто смирился.

Он сделал еще шаг, сократив дистанцию до минимума.

Исабель почувствовала, как перехватывает дыхание.

"Он тебя проверяет. Не отступай."

– Почему ты смотришь на меня не как все? Не со страхом и не с подобострастием. А так… словно видишь насквозь. Словно знаешь меня лучше, чем я сам.

Его слова висели в воздухе, густые и тягучие, как мёд. Она должна была бояться. Должна была помнить о миссии, о пропасти между ними, о его отце, который никогда не позволит сыну опустить взгляд на пленницу из захваченной страны. Но всё, что она могла чувствовать, – это невыносимое, сладкое головокружение. Он был её самой большой опасностью и одновременно желанием. Пламенем, манящим ночного мотылька в огонь.

Она подняла на него глаза, и в её взгляде не было ни капитуляции, ни вызова. Была лишь бездонная, пугающая правда.

– А вы? – она не отодвинулась. – Вы смирились?

Вопрос повис в воздухе, дерзкий, почти опасный.

Он замер, поражённый. Его глаза расширились, в них мелькнуло что-то дикое, неуправляемое, настоящие. В этот миг не было корпораций, войн, запретов. Были только они двое, а между ними – пропасть, которую так хотелось прыгнуть, забыв обо всём на свете.

– Ты очень смелая, – прошептал он.

– Или очень отчаянная.

Он рассмеялся – коротко, беззвучно, но в этом смехе было больше искренности, чем во всех его официальных улыбках.

– Но мне нравятся те, кто боится.

Его рука поднялась, почти касаясь ее волос, но в последний момент он опустил пальцы, словно передумав.

– Поэтому запомни: здесь ты играешь по моим правилам.

Исабель почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

"Он не знает, что все его законы давно переписаны."

– А если я не люблю следовать чужим постулатам?

Адриан наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось ее кожи.

– Тогда тебе придется научиться подчиняться.

Они стояли так, в напряженной тишине, и мир вокруг будто сузился до этого кабинета, до одного мгновения.

Исабель знала: она на грани.

Но грани чего – опасности или чего-то другого – она боялась даже подумать.

"Не теряй голову. Цель. Помни о цели."

Но когда он наконец отошел, дав ей пространство, она поняла – что-то уже изменилось.

Игра стала сложнее.

И ставки – выше.

Кабинет Адриана, залитый холодным светом голографических экранов, казался еще более стерильным после его резких слов. Исабель стояла перед столом руководителя, чувствуя, как тяжелый взгляд принца буквально впивается в нее. Но она не опускала глаз – вместо этого слегка наклонила голову, будто изучая его реакцию.

– Соблюдение приличий и четкое выполнение должностных обязанностей необходимы для работы аналитиком, – его голос звучал как лезвие, отточенное годами дисциплины. – Твое поведение абсолютно недопустимо.

Она видела, как сжались его пальцы, лежащие на столе. Видела тень разочарования в его обычно непроницаемом взгляде.

"Попался," – пронеслось у нее в голове.

Адриан немного смягчился. Все таки она всего лишь юная девушка, потерявшая родных и свободу совсем недавно, круглосуточно находится здесь в корпоративном секторе без права даже выйти в город. Возможно это сказывается накопившаяся усталость и эмоциональное напряжение – ведь именно у Исабель самые высокие показатели эффективности на работе. Решил уже ограничится выговором для мисс Кортис, а потом попросить у отца устроить для всего отдела корпоратив – в этом месяце они хорошо поработали, наверняка Повелитель разрешит.

Он действительно верил в эту игру – в то, что их отдел что-то значит. В то, что его усилия не просто прихоть отца.

– Ты получаешь выговор, – сказал он, но в его голосе не было гнева. – Официально. Но…

Он замолчал, словно взвешивая слова.

– В этом месяце отдел показал хорошие результаты. Возможно, стоит устроить корпоратив.

Исабель едва сдержала улыбку.

"Идеально."

– Спасибо, – она слегка кивнула, изображая смирение.

– И, Исабель… – он задержал ее взгляд. – Больше таких выходок не будет?

Она сделала паузу, будто задумавшись.

– Не могу обещать, – наконец ответила девица, и в ее глазах мелькнул игривый огонек.

Адриан хмыкнул – коротко, неожиданно. Почти как смех.

– Недопустимо ставить свои личные интересы выше, чем интересы корпорации, – продолжал руководитель аналитического отдела, и в его тоне появилась едва уловимая горечь. – Нужно уметь сдерживать эмоции и достойно себя вести. Думать, как быстрее и качественнее выполнять свою работу, а не пытаться устроить личную жизнь при каждом удобном случае.

Мисс Кортис позволила себе тихий вздох.

– Да у меня давно уже ничего нет, кроме работы, – она опустила глаза, изображая покорность, но в голосе оставила легкую дрожь. – Как и у вас, впрочем.

Пауза затянулась, как густая тьма, поглощающая свет и надежду.

Адриан замер, словно ее слова задели что-то глубоко спрятанное.

– Вот скажите, – она осторожно подняла взгляд, – когда вы последний раз развлекались? Куда выбирались из этих… угнетающих стен?

Его брови чуть приподнялись.

"Сработало. Все-таки я понимаю тебя слишком хорошо, – пронеслось у нее в сознании, – сама также пытаюсь доказать наставнику, что достойна большего… что я не просто случайная пешка в его великих планах. А ты… пытаешься доказать тоже самое своему отцу. Мы как два одиноких корабля в этом бесконечном штормовом океане жизни, капитан.”

Она видела, как его плечи слегка расслабились. Как жесткость в глазах сменилась на что-то более усталое, почти человеческое. В этой мгновенной перемене было что-то настолько ей знакомое, такая же тяжкая усталость от вечной игры в силу, которая иногда накатывала на нее саму.

– Это не имеет значения, – отрезал Адриан, нарочито небрежно закинув ногу на ногу в кресле. Но даже он слышал, как дрогнула его обычно железная интонация. Это была не злость, а скорее горькая усмешка над самим собой, которую он тут же попытался спрятать под маской безразличия.

Исабель не отступила. Она сделала шаг вперед, ее пальцы легли на край его стола, слегка впиваясь в полированную поверхность.

– Вы когда-нибудь хоть что-то делали для себя, а не просто чтобы угодить отцу?! – ее голос звучал не как дерзкий вызов, а почти… как боль. – Мне невыносимо видеть, как вы поглощены этой работой. Разве это жизнь?! Да у любого нищего на улице больше свободы, чем у вас – он хотя бы может уйти куда захочет. А вас отец контролирует ежедневно и круглосуточно.

Тишина застыла, как ледяная глыба, пронзая пространство и замораживая время.

Губы Адриана сжались в тонкую белую линию. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках, впились в кожаную обивку так, что суставы побелели.

– Замолчи немедленно!!! – его голос грянул, как удар грома, заставив задрожать даже голограммы на стенах. – Вон из кабинета!

Исабель не шелохнулась. Она стояла, сжав кулаки, ее дыхание было учащенным, но в глазах – ни капли страха. Только вызов.

– Выгоните меня. Накажите. Отправьте в шахты. Но это не изменит правды.

Принц вскочил, опрокинув кресло. Его тень, искаженная голубым светом экранов, гигантским пятном легла на стену.

– Ты не имеешь права говорить такое!

– А кто имеет?! – она тоже повысила голос, впервые за все время. – Ваши подхалимы из Совета? Ваши охранники, которые докладывают Владыке каждый ваш шаг? Или, может, ваша невеста из политического альянса, которую вам навязывают?!

Последняя фраза повисла в воздухе, как взведенный курок.

Адриан замер.

Она знала.

Конечно знала. Слухи о предстоящем браке по расчету с дочерью главы Торгового синдиката ползли по Алькантару уже месяц.

– Выходи, – прошипел он, но в его голосе уже не было ярости. Только ледяная, мертвая тишина. – Пока я не вызвал охрану.

Мисс Кортис медленно выпрямилась. Ее губы дрогнули – не от страха, а от чего-то другого. Почти… от жалости.

– Вы заслуживаете большего, – прошептала она.

Потом развернулась и пошла к двери, не оглядываясь, но чувствуя, как его взгляд провожает ее.

Дверь закрылась.

Молчание после её ухода повисло в кабинете густым, звенящим эхом. Адриан остался один среди стерильного блеска, но её слова – острые, как осколки стекла, – продолжали резать его изнутри. Он стоял посреди комнаты, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Где-то за спиной лежало опрокинутое кресло – немой свидетель его несвойственного срыва.

"Я кричал. На подчиненную. Как последний неудачник."

Он медленно провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы только что пережитой ярости. Потом резко развернулся, поднял кресло и опустился в него, уставившись в мерцающие экраны. Отражение в темном стекле выглядело чужим – бледное лицо, сведенные брови, глаза, полные чего-то, что он не решался назвать страхом.

"Отец узнает. Обязательно узнает."

Мысль ударила, как нож под ребро. Повелитель Алькантара не терпел проявления слабостей. А крик, потеря контроля – это была худшая из возможных оплошностей для наследника.

"С девчонками справиться не может! – ехидная внутренняя усмешка звучала в его голове голосом отца. – Тоже мне, успешный лидер. Достойный руководитель."

Годы дисциплины. Годы попыток доказать, что он не просто марионетка, не просто лицо на портретах в корпоративных отчетах. Один день – нет, один разговор – и все рухнуло.

На экране мигнул красный индикатор: «Армандиус онлайн». Адриан с силой ударил кулаком по столу, заставив голограммы снова задрожать.

И тут мысль, тихая и неожиданная, проскользнула сквозь ярость:

«И все-таки, почему же меня так задели её слова?»

Он замер на мгновение, глядя в пустоту. Его дыхание все еще было неровным.

Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: "Она первая, кто осмелился сказать это вслух."

И это было страшнее любого бунта.

Потому что теперь он не мог делать вид, что не слышал.

И самое ужасное – не мог забыть.

Не то, какой она была дерзкой. Не потому что бросала ему вызов.

А потому что ее слова были правдой.

Горькой, неудобной, невыносимой правдой, которую он годами заталкивал в самый темный угол сознания.

"Вы когда-нибудь хоть что-то делали для себя?"

Он… не помнил. Последний раз, когда он что-то выбирал для себя? Не для отца, не для корпорации, не для имиджа?

"А вас отец контролирует ежедневно и круглосуточно."

Даже сейчас, в этом кабинете, он знал – где-то в системе остались записи их разговора. Где-то уже докладывают Повелителю о срыве наследника.

"Разве это жизнь?"

Глоток воздуха застрял в горле.

Внезапно он осознал, что дышит так, словно только что пробежал километр. Сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из клетки, грудной клетки.

И самое страшное – он не мог сказать, что злится на нее.

Он злился на себя.

Потому что Исабель посмотрела сквозь него – сквозь титулы, сквозь должности, сквозь годами выстроенную маску – и увидела то, что не должен был видеть никто.

Увидела его. Настоящего.

И этот настоящий был…

"Слабый. Испуганный. Запертый."

Адриан резко встал, подошел к панорамному окну и уперся лбом в холодное стекло. Алькантар сверкал внизу, безупречный и бездушный. Не город, а идеальная диаграмма, вычерченная по лекалам его отца. Иллюминация башен из иридиевого стекла была похожа на замёрзшие слезы.

"Что мне теперь делать?"

Он закрыл глаза.

Ответа не было.

Только тихий, навязчивый голос в голове, повторяющий последние слова Исабель:

"Вы заслуживаете большего."

И самое ужасное – где-то в глубине души он начал в это верить.

Тишина стала невыносимо давящей.

Где-то за окном пролетел дрон, отбрасывая мерцающую тень на стены.

Адриан наконец вздохнул и медленно опустился в кресло, откинув голову назад, и закрыл глаза.

Голограммы на стенах продолжали мерцать, транслируя потоки данных, отчеты, графики – бесконечную работу, которая никогда не заканчивалась. Но сейчас цифры и диаграммы казались ему пустыми, лишенными смысла.

"Что, черт возьми, только что произошло?"

Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки напряжения. Исабель… Она всегда была идеальной сотрудницей. Быстрой, умной, безотказной. Ее отчеты были безупречны, решения – точны, а работоспособность – выше всяких похвал. Отец тогда отметил именно ею подготовленные документы. Впервые за все годы его службы в корпорации.

И теперь эта же девушка стояла перед ним и заявляла, что все их усилия – просто фикция.

"Мы здесь не более чем декорации."

Его пальцы непроизвольно сжались.

Он ненавидел эту мысль. Ненавидел, что кто-то мог видеть его отдел – его достижения – как нечто незначительное. Но хуже всего было то, что и этих ее словах также была доля правды.

Отец действительно получал основные данные напрямую в Центре Управления.

Адриан резко встал и подошел к окну. Алькантар раскинулся перед ним – холодный, сверкающий, безупречный. Город, построенный на дисциплине и контроле.

"Но я не пустое место в этом офисе."

Он стучал кулаком в закрытые двери Совета, доказывая, что его аналитики достойны большего. Он заставлял их считаться с его мнением.

А теперь Исабель одним махом разрушила эту иллюзию.

И что хуже всего – она знала, что делает.

Она была… другой.

Не такой, как остальные.

Лана, Яна, другие сотрудницы – все они играли по правилам. Боялись. Притворялись. Старались угодить.

А Исабель?

Она смеялась в лицо этим правилам.

"Пусть на одну ночь, но быть счастливой…"

Что это было? Вызов? Искренность? Или просто отчаяние?

Адриан сжал зубы.

Он не мог позволить себе таких слабостей. Не сейчас. Не когда отец наконец начал замечать его успехи.

Но…

Он вспомнил, как она смотрела на него. Без страха. Без лести.

Как будто видела в нем личность, а не просто жаждала внимания принца Алькантара.

Конфликт сегодня лишь обнажил то, что он давно чувствовал.

С ее приходом отдел аналитики фактически стал полем битвы.

Каждая из его подчиненных приходила сюда со своими амбициями, страхами, расчетами. Лана – бывшая мятежница, сломленная, но не смирившаяся. Яна – коренная алькантарка, уверенная в своем превосходстве.

И все они смотрели на него не как на начальника.

Как на принца. Как на шанс.

И это рушило все, что он пытался построить.

Адриан глубоко вдохнул и вернулся к столу.

Корпоратив.

Да, это могло бы сработать. Дать им почувствовать, что они команда. Что их ценят.

Но Исабель…

Она перешла черту сегодня. И в ее словах была правда, которую он не мог игнорировать.

"Я хочу жить здесь и сейчас."

Может быть, именно поэтому он не стал наказывать ее строже.

Может быть…

Он потянулся к экрану, вызывая расписание.

"Нужно поговорить с отцом."

Но в глубине души он уже знал, что этот разговор будет не о корпоративе.

А о чем-то гораздо более опасном.

О чем-то, что начинало пугать его.

О том, что Исабель действительно ему нравится.

И это было хуже любой служебной ошибки.

Тем временем мисс Кортис, покинув кабинет начальника, медленно шла по главному зданию корпорации. Коридор казался бесконечным. Шаги девушки глухо отдавались в пустых переходах, смешиваясь с прерывистыми всхлипами. Она шла, судорожно вытирая слезы тыльной стороной ладони, нарочито громко шмыгая носом – чтобы камеры наблюдения уловили каждый ее жест, каждую дрожь в голосе.

"Должно получиться, – стучало в висках. – Сейчас или никогда."

Но под этой показной истерикой, под маской униженной сотрудницы, в глубине души клубилось нечто иное.

“Он не такой, как все они. В нем еще есть что-то живое.”

Его глаза, когда он кричал… В них не было холодной жестокости Повелителя, бездушной расчетливости алькантарской элиты. Там горело что-то настоящее – ярость, боль, отчаянное нежелание слышать правду, которую он чувствовал.

Исабель резко свернула за угол, в слепую зону между камерами, и тут же выпрямилась. Слезы мгновенно высохли. Пальцы, только что дрожащие, теперь уверенно поправили растрепавшиеся волосы.

"Слишком рискованно. Слишком лично."

Она сжала кулаки.

План был прост: спровоцировать Адриана на эмоции, заставить его увидеть абсурдность их положения, подтолкнуть к бунту против отца.

Но она не учла одного – он действительно начал ей нравиться.

Не как пешка в игре. Не как инструмент миссии.

А как человек.

Привлекательный юноша, который, несмотря на всю свою вымученную холодность, все еще мог испытывать чувства.

Мисс Кортис резко встряхнула головой, словно отгоняя навязчивые мысли.

"Не здесь. Не сейчас."

Она снова вошла в зону видимости камер и, сделав лицо обиженной девочки, потопала к своему рабочему месту.

Но внутри все сжималось от странного, непривычного ощущения.

Сомнения.

"Что, если он сломается?”

"Что, если я его погублю?"

"Что, если…"

Она резко оборвала себя.

“Нет. Я пришла сюда не для сантиментов, и тем более не могу сейчас сдаться. Тысячи жизней на кону. Свобода Этерии. Крах тирании Армандиуса. Никаких 'если'."

Но когда она села за стол и машинально открыла очередной отчет, перед глазами снова встало его лицо – искаженное не гневом, а болью.

Исабель глубоко вдохнула.

"Значит, придется играть дальше."

"Даже если это будет больно."

"Даже если…"

Она не договорила, даже мысленно.

Но где-то в глубине души уже знала правду.

Она боится.

Не провала миссии.

Не смерти.

А того, что когда все закончится, и пепел битвы осядет…

Она не сможет забыть его глаза.

Глава 3. Повелитель Алькантара.

Черная Башня возвышалась над Алькантаром, словно кинжал, вонзившийся в саму плоть небосвода. Ее стены, выкованные из обсидиана и темного сплава иридиевого стекла, поглощали любой свет, жадно впитывая саму надежду. На вершине, в зале, где даже воздух казался застывшим от мрачного холода, восседал Армандиус – Владыка Теней, Повелитель Алькантара, некоронованный властитель Этерии.

Его кабинет не был просто рабочим помещением – это настоящий алтарь власти, высеченный из ночи и стали. Высокие потолки, заостренные, как пики, уходили вверх, растворяясь в полумраке. Стены, отполированные до зеркального блеска, отражали не свет, а тени – будто сама комната впитывала в себя слабость и страх тех, кто осмеливался войти.

В центре, на возвышении из черного кристалла сутриума, стоял трон. Не кресло, не рабочее место – трон. Спинка его была выкована в виде стилизованных крыльев коршуна, готового сомкнуться над добычей.

И на этом троне…

Он.

Его длинные пальцы с мертвенной бледностью перебирали голографические отчёты, всплывающие перед ним в воздухе. А лицо Владыки – резкое, с высокими скулами и тонкими губами – казалось вырезанным из того же камня, что и его трон. Холодные, почти бесцветные глаза скользили по данным, не мигая, не выражая ни усталости, ни интереса. Лишь иногда в их глубине вспыхивал огонёк чего-то хищного, когда он находил то, что искал.

Его одеяние – тяжелая мантия из изысканной ткани, похожей на смесь шелка и бархата, включала драгоценности и символы его могущества. Каждый шов на ней рассказывал истории завоеванных государств и покоренных народов. Она лежала на его плечах, как вторая кожа. Роскошные узоры, вышитые нитями из расплавленного золота, раскрывали детали его побед: здесь – падение Долины Солейл, там – гибель вражеского флота у изумрудных берегов Лианории. Каждый шов, каждая застёжка была символом его безграничной власти. Черные и темно-бордовые тона доминировали в его одеянии, словно отражение пламени и крови, которыми он заплатил за свое подъем.

Но истинная сила Армандиуса была не в регалиях.

Она была в его Системе.

Голограммы вокруг него пульсировали, передавая данные из каждого уголка Этерии: дроны-надсмотрщики докладывали о настроениях в городах, сканеры считывали биоритмы рабов на рудниках, алгоритмы предсказывали малейшие признаки бунта еще до того, как он мог вспыхнуть.

Он видел всё.

И знал всё.

Даже сейчас, когда его сын кричал на какую-то девчонку в аналитическом отделе, Армандиус наблюдал. Не потому что беспокоился за Адриана – нет.

Потому что никому, даже наследнику, нельзя было доверять.

– Интересно… – его голос, тихий и ровный, заставил бы содрогнуться даже самого храброго воина.

На экране застыло лицо Исабель Кортис – крупным планом, в момент, когда она вытирала слезы.

Армандиус наклонился ближе.

– Почему ты плачешь так… искусственно, маленькая мятежница?

Его пальцы провели по изображению, увеличивая его, анализируя каждую микромимику, каждый нюанс выражения.

Система уже выдавала досье: "Исабель Кортис. Бывшая гражданка Лианории. Попала в плен во время чистки. Прошла отбор в аналитический отдел благодаря выдающимся когнитивным способностям. Поведение в пределах нормы… до сегодняшнего дня."

Армандиус усмехнулся.

– Нет. Не в пределах.

Он знал людей. Знавал тысячи таких, как она – тех, кто думал, что может обмануть его Систему. Тех, кто верил, что под маской покорности можно скрыть бунт.

Все они ошибались.

Все.

Но эта…

Он снова посмотрел на её лицо. На глаза, в которых, даже сквозь показные слезы, читалось что-то другое.

– Кто же ты на самом деле?

За окнами башни сгущались сумерки, окрашивая Алькантар в кровавые тона. Где-то внизу, в городе, люди спешили по домам, боясь даже взглянуть в сторону Черной Башни. Армандиус сидел в своём троне, погружённый в размышления, и тени вокруг него шевелились, будто живые.

Он не спешил.

Он никогда не спешил.

Потому что знал – рано или поздно…

Она совершит ошибку.

И тогда он сломает её.

Как ломал всех остальных.

Уникальная Система Управления Алькантаром – это проявление технократической тирании, возглавляемой искусственным интеллектом, который был разработан Армандиусом для поддержания абсолютного контроля над гражданами и ресурсами государства.

После его восшествия на престол Алькантар уже не был городом.

Он стал машиной.

Отполированная до блеска сталь, стекло, не пропускающее взгляды наружу, улицы, расчерченные словно по линейке – всё здесь работало с холодной, бездушной точностью. Даже воздух казался фильтрованным, лишенным чего-то живого, что когда-то называлось свободой.

Армадиус наблюдал за своим творением с высоты Чёрной Башни, и его губы растянулись в тонкой улыбке.

Так и должно быть. Контроль. Порядок. Совершенство.

Он не просто завоевал Этерию – он пересоздал её.

Камеры. Око, которое не спит.

Они были повсюду. В парках, где гражданам разрешалось отдыхать ровно 47 минут в день. В жилых блоках, где датчики отслеживали частоту дыхания во сне. Даже в туалетных кабинках на заводах – потому что нигде не могло быть уголка, куда не проникал бы взгляд Системы.

Армандиус лениво провёл пальцем по голограмме, выводя на экран случайную улицу.

– Увеличить.

Изображение тут же приблизило мужчину, который на секунду задержал взгляд на запрещённом граффити – полустертой надписи "Сопротивление".

– Пометка: 382-й сектор, гражданин номер Л-2479. Девиантное поведение. Отправить на коррекцию.

Он даже не стал ждать подтверждения. Система уже знала.

Деньги? Примитивно. Грубо. Неэффективно.

Экономика послушания – в Алькантаре каждая потребность гражданина регулировалась талонами.

– Хлеб? – По карточке. Ровно 300 грамм в день.

– Лекарства? – Только если Система сочтет тебя достаточно полезным.

– Новая пара обуви? – После 18 месяцев безупречной трудовой отчётности.

Армандиус с наслаждением вспоминал, как рухнули первые торговые палаты после его реформы. Как богачи, копившие состояния годами, вдруг оказались наравне с нищими.

– Равенство, – прошептал он, – это когда ни у кого ничего нет.

Индустрия смерти – заводы Алькантара – не производили ничего лишнего.

Ни детских игрушек. Ни книг. Ни даже краски, чтобы стены не казались такими серыми.

Только оружие. Дроны-надсмотрщики. Пушки, стреляющие снарядами подавления воли. Кибернетические импланты для солдат, чтобы те чувствовали меньше и убивали эффективнее.

Армандиус обожал бывать на предприятиях. Смотреть, как живые люди становятся шестеренками в его машине войны.

– Выбор? – Он усмехнулся, глядя на толпу рабочих, механически собирающих очередной боевой дрон. – У них был выбор. Они могли умереть. Но предпочли служить.

Он знал, что они называют его тираном.

Знал – и смеялся.

Потому что слабые всегда боялись силы.

– Они думают, я делаю это из жестокости?

Нет. Это необходимость.

Этерия до него – это гниль. Дворяне, которые дрались за троны. Купцы, которые грабили народ. Мятежники, которые сеяли хаос под лозунгами "свободы".

Он положил этому конец.

– Я дал им порядок, – его пальцы сжали подлокотники трона. – Я дал им надежду на выживание. Только сильные смогут выстоять, слабаки падут.

Сила – единственное, что имеет значение.

А если для этого пришлось раздавить несколько тысяч жизней…

Значит, так было надо.

Голограммы перед ним переключились. Новые отчёты. Новые территории для захвата.

Армандиус улыбнулся.

Алькантар был лишь началом.

Скоро вся. Этерия будет такой.

Идеальной.

Беспощадной.

Его.

Тронный зал был погружен в полумрак, нарушаемый лишь мерцанием голограмм, проецирующих бесконечные потоки данных. Армандиус сидел, небрежно опираясь на холодную спинку на спинку кресла из черного кристалла, его пальцы медленно барабанили по подлокотнику в такт тиканью невидимых часов.

На экранах перед ним мелькали кадры: серые толпы граждан в одинаковых одеждах, движущиеся по улицам Алькантара синхронно, как части одного гигантского механизма.

Одежда как клеймо.

Он с наслаждением наблюдал, как исчезли последние следы индивидуальности.

– Разноцветные ткани? – Излишество.

– Украшения? – Тщеславие.

– Стиль? – Преступление.

Теперь все носили одинаковые тусклые цвета.

Серые комбинезоны для рабочих.

Темно-синие костюмы для служащих.

Черные мундиры для надсмотрщиков.

Повелитель Алькантара провел пальцем по экрану, увеличив изображение молодой женщины, поправившей воротник.

– Отметить. Девиантный жест. Коррекция.

Она коснулась одежды. Будто хотела что-то изменить. Будто ей что-то не нравилось.

"Глупая. Разве она не понимает? Это – милость. Раньше люди мучились выбором, тратили время на глупости. Я избавил их от этого бремени."

Смерть развлечениям.

Голограммы переключились. Пустые залы бывших театров. Заброшенные библиотеки с книгами, превращенными в запасы целлюлозы для переработки.

Армандиус улыбнулся.

– Искусство? – Разложение.

– Музыка? – Отвлекает.

– Литература? – Оружие бунта.

Теперь были только учебные фильмы.

О том, как славить Корпорацию. О том, как эффективнее работать.

О том, как благодарны они должны быть за свою участь.

Моя система идеальна.

"Я дал им правду вместо лжи. Порядок вместо хаоса. Разве это не величайший дар?"

Жизнь это служба.

На следующем экране – казармы рабочих.

4:00 – подъем.

4:15 – питательная паста.

4:30 – построение.

5:00 – смена на заводах.

Ни минуты пустоты.

Владыка Теней закрыл глаза, представляя тысячи жизней, текущих по заданному маршруту.

– Они думают, что страдают?

Ошибаются.

Он страдал когда-то. Когда был ребенком и видел, как его отец сам был раздавлен системой, где сильные становились богаче, а слабые – лишь топливом для их роста.

Теперь не будет богатых. Не будет бедных.

Только его Система. И те, кто ей служит.

Разве есть цена у совершенства?

Где-то в глубине башни зазвонил сигнал тревоги.

На одном из экранов вспыхнуло красное предупреждение:

"Сектор 19. Попытка нарушения режима."

Армандиус даже не шелохнулся.

– Уничтожить.

Через секунду тревожный сигнал погас.

Порядок восстановлен.

"Они не понимают. Каждый бунт, каждый крик – это просто вирус, который надо выжечь. Чтобы система оставалась чистой."

Он поднялся с трона и подошел к огромному окну.

Весь Алькантар лежал перед ним – идеальный, предсказуемый, его.

– Свобода? – Повеллитель рассмеялся, и звук этот был похож на скрежет металла. – Я дал им нечто лучшее. Я дал им предназначение.

Где-то внизу, среди одинаковых зданий и одинаковых людей, возможно, еще оставались те, кто шептал о сопротивлении.

Пусть шепчут.

Система всегда услышит.

И тогда…

Он повернулся к экранам, где уже высвечивались новые отчеты, новые планы.

– Показать проект "Восточные рубежи".

Пришло время расширять границы.

Весь континент должен стать Алькантаром.

И он сделает это.

Ради их же блага.

Кабинет Владыки погрузился в зловещую тишину, нарушаемую лишь мягким гудением голографических экранов. Армандиус уселся, полулёжа на гранёном изголовье кресла своего трона из черного кристалла, сосредоточившись на всплывающем сообщении. Перед ним мерцали три заявления о переводе Исабель – все от его лучших командиров.

"Как она это сделала? Как эта девчонка обвела вокруг пальца всю мою систему?" – мысленно бушевал он.

Дверь открылась беззвучно, впуская в кабинет высокую, сухопарую фигуру.

Повелитель Алькантара даже не повернулся. Его пальцы продолжали перебирать голограммы прошений, заставляя их вспыхивать кроваво-красным.

Солтис вошел с той же бесшумной, практически змеиной, грацией, с какой тень скользит по стене перед тем, как исчезнуть. Его черный мундир без опознавательных знаков сливался с полумраком комнаты, и только бледное, словно лишенное крови лицо выдавало его присутствие.

"Наконец-то. Единственный, кто не разочаровывает", – мелькнуло в сознании Владыки.

– Вызывали, Повелитель? – голос Солтиса был мягким, почти ласковым, но каждое слово падало в тишину кабинета с четкостью капель воды в бездонный колодец. А его глаза – эти всевидящие глаза серого цвета – выдавали холодный аналитический ум.

– Ты видел это? – Армандиус резким жестом развернул перед ним голограммы трех заявлений.

Первый помощник едва заметно улыбнулся уголками губ:

– Видел. Любопытно. Три лучших генерала империи запросили перевод одной сотрудницы в течение двух часов.

– И?

Тот даже бровью не повел.

"Он уже все проанализировал", – понял Владыка.

Главный шпион слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то за пределами человеческого слуха.

– Необычно. Особенно учитывая, что до сегодняшнего дня мисс Кортис не проявляла… столь выдающихся профессиональных качеств.

Армандиус резко встал, и его тень, удлиненная светом экранов, накрыла Солтиса с головой.

– Необычно?! Это чертов заговор! – он ударил кулаком по столу, заставив дрогнуть нейроинтерфейсы. – Трое моих лучших командиров, и все как один вдруг возжелали какую-то девчонку из аналитического отдела! Ты что, веришь в эту чушь про "повышение эффективности"?

Первый министр медленно моргнул.

– Нет.

– Ну конечно нет! – Повелитель Алькантара начал нервно расхаживать по кабинету, его мантия взметнулась за ним, как крылья разгневанной птицы. – Она их всех обвела вокруг пальца! Моего сына, генералов, весь чертов Центр Управления Корпорации! И знаешь что самое смешное?

Он резко остановился перед Солтисом.

– Я сам чуть не поверил в ее "невинность".

Шпион слегка наклонился вперед.

– Прикажете… устранить проблему? – продолжил правая рука Владыки, перебирая в уме варианты. – Публичная казнь или… тихое исчезновение?

Правитель задумался. Потом медленно, очень медленно улыбнулся. В его глазах вспыхнул знакомый первому помощнику огонек – тот самый, что появлялся, когда Повелитель находил новую игрушку.

– Не сейчас. Сначала я познакомлюсь с ней лично.

"Он хочет поиграть", – мгновенно осознал Солтис.

– Повелитель, это рискованно, – осторожно возразил он. – Она определенно мятежница.

Армандиус резко встал, его тень главного шпиона:

– А где был твой аналитический гений, когда ее направляли к моему сыну? Разве я не приказывал отбирать только глупеньких и послушных?

Солтис опустил глаза, мысленно проклиная себя за промах.

– Виноват, Владыка.

"Он прав. Как я мог пропустить такую угрозу? Она прошла все проверки… Или обошла их?"

Армандиус смягчился, в его голосе зазвучали почти игривые нотки:

– Она перехитрила даже датчики слежения. Представляешь, Солтис? Эта девчонка смогла обмануть искусственный интеллект моей безупречной Системы Контроля!

"Он что, восхищен ею?" – с ужасом осознал шпион.

– Она попытается убить вас, – тихо сказал Солтис.

– Надеюсь! – Повелитель Алькантара рассмеялся. – Ты же знаешь, как я люблю эти моменты, когда в их глазах гаснет последняя надежда.

Первый министр кивнул, вспоминая десятки таких сцен.

– Подготовлю все для перевода, – поклонился он. – Она будет под круглосуточным наблюдением.

– Смотри у меня, – пригрозил Армандиус, но в глазах его светилось предвкушение.

Он повернулся к экранам, где уже всплывало досье Исабель Кортис.

– Если она так хороша в манипуляциях… представь, какую пользу она может принести нам.

Солтис впервые за весь разговор проявил эмоцию – легкое сужение зрачков.

– Вы предлагаете… вербовку?

Владыка провел пальцем по голограмме, увеличивая изображение лица Исабель.

– Я предлагаю игру.

Его пальцы сомкнулись вокруг голограммы, словно ловя бабочку.

– Найди все. Каждый ее шаг за последний год. Каждую встречу. Каждую мысль, которую она осмелилась записать. Я хочу знать, кто она на самом деле.

Главный шпион послушно склонил голову.

– И если окажется, что она…

– Тогда, – Армандиус повернулся, и его глаза вспыхнули в полумраке, как у хищника, – мы сделаем ее главным призом в нашей маленькой охоте.

Когда Солтис вышел, он замер в коридоре, анализируя ситуацию.

"Она опасна. Слишком опасна. Но если Владыка хочет игры… Значит, мне придется подчиниться."

Кабинет Повелителя погрузился в тяжёлую тишину после ухода шпиона. Лишь голубоватое мерцание голограмм нарушало мрак, отбрасывая причудливые тени на стены. Армандиус стоял у панорамного окна, сжимая в руке бокал с густым, как кровь, вином. Его взгляд скользил по огням Алькантара – идеального, послушного, его города.

Но на сей раз мысли властителя были далеко.

Они крутились вокруг одного имени.

Исабель Кортис.

Он снова смотрел на голограмму девушки, и в его взгляде смешались ненависть и… восхищение.

"Ну что, маленькая мятежница, посмотрим, кто кого переиграет?"

За окнами башни сгущались сумерки, окрашивая Алькантар в багровые тона. Где-то внизу, в лабиринтах корпоративного сектора, мисс Кортис даже не подозревала, что стала пешкой в игре, где ставки были куда выше, чем внимание принца.

А Повелитель уже предвкушал новую забаву.

Ведь что может быть веселее, чем сломать того, кто осмелился играть с самим Владыкой Теней?

Глава 4. Сила притяжения.

Последние пару дней Адриан чувствовал себя так, будто ходил по тонкому льду, который в любой момент мог треснуть под ногами. После того скандала в офисе все вокруг словно замерли в ожидании – что же сделает Владыка? Что будет с Исабель?

Но хуже всего было это незнание.

Он не видел ее с того момента, как выгнал из своего кабинета. Не успел ничего сказать, ничего объяснить. А теперь – этот приказ о переводе в Черную Башню.

"Отец забрал ее у меня."

Адриан стоял перед зеркалом в своих покоях, механически поправляя мундир. Сегодня ему предстоял разговор с Армандиусом, и он должен был держать себя в руках. Но мысли упрямо возвращались к ней: “Эти проклятые вопросы! Они не покидают голову ни на секунду!”

"Почему она так себя вела?"

Он сжимал кулаки, вспоминая ее слова, ее глаза – в них не было страха. Только вызов.

"Зачем все это сказала?"

Она знала, на что идет. Знала, что это может стоить ей жизни.

"Почему мы не поговорили раньше?"

Потому что он был трусом. Потому что боялся признаться даже себе, что она для него давно уже не просто сотрудница.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.