Игорь Строков
Многомирие: Вендетта

Часть 1. Мортем

Глава I. Возвращение домой

Воздух слегка изменился.

Я сделал несколько шагов, и из зданий, что стояли вдали, выросли другие. Ещё шаг, и мой мир окончательно растворился.

Я уже был здесь два года назад. Тогда я всеми силами пытался сбежать из этого чуждого, враждебного мира. И только сейчас осознал, что за то недолгое время это место стало моим домом. В родной вселенной у меня не было настоящих друзей. Жора? Формально друг, но мы никогда не были близки, если уж честно. Никита? Просто однокурсник, с которым иногда тусовались. Снежана? Снежана меня предала.

Я не нуждался в друзьях, у меня были лишь попутчики. Но два года назад я оказался в смертельной опасности. Я попал в чужой мир, и выяснилось, что в нём есть мой межмировой близнец – человек с практически идентичным генетическим кодом. Карл Вернер, немецкий солдат и разведчик, попал в плен к римлянам и стал военнопленным гладиатором. Но он сбежал, а меня, похожего на него практически один в один, поймали и отправили умирать на арене. Я тоже смог сбежать, а потом началось сумасшествие. Калейдоскоп людей и событий… Бандитка и гладиаторша Аврелия, криминальный авторитет Вульпес – эти люди помогали мне поймать Карла, чтобы сдать вигилам, местному аналогу полиции. Это был единственный способ доказать, что я не он, и спокойно добраться до портала. Вот этого самого, через который я сейчас прошёл.

Веселее всего то, что этот способ не сработал. Мы с Карлом оба попали в Колизей. Но смогли сбежать, а попутно поставили на уши тюрьму при Колизее и освободили заключённых. Много кто погиб, но, мне кажется, справедливость в тот момент восторжествовала. Этой машине по перемалыванию человеческих судеб и жизней надо было пустить немного крови. Я ведь делал это не ради какого-то садистского удовольствия. Меня до сих пор мучают кошмары после того, что мы сделали. Тем не менее я ни о чём не жалею.

Теперь я вернулся сюда…, но ради чего?

Честно говоря, это была глупая затея. И опасная. Всё-таки я здесь в розыске, и едва ли два года моего отсутствия что-то сильно меняют. Да, вероятно, они уже успели предположить, что я мёртв или смог слинять из Рима. Но с тем же успехом я мог бы залечь на дно прямо у них под носом, будь я так крут, как они считают. Исходя из этого, логично предположить, что меня наверняка всё ещё ищут.

Но мне некуда больше идти. Друзья в моей жизни играют не такую важную роль, а родители… с ними всегда всё было сложно. Получается, что за короткий срок пребывания здесь два года назад я обзавёлся куда более важными для меня связями. Не сказать, конечно, что я влюбился в Аврелию – сложно в неё влюбиться – но определённо испытываю к ней какие-то чувства. Благодарность, сочувствие… не знаю. Когда два года назад мы с ней гуляли и пили вино, в животе растекалось что-то тёплое и приятное, помимо алкоголя. Это сложно передать.

И сейчас я окончательно понял: когда я застал Снежану в постели этого Сильвио, мне подсознательно захотелось увидеть Рели. Это иррациональное желание и погнало меня сюда, под прицел легионеров.

Я стоял посреди садов Фарнезе, или, как это место тут называется, сада Вергилия, и смотрел по сторонам. Люди гуляли и будто не замечали меня. От мёртвого вигила, которого я оставил здесь два года назад, кстати, не осталось и следа.

«Портал всё-таки не оттолкнул стражей порядка, и они нашли труп?»

Но сейчас это меня не то чтобы очень волновало. Я вышел из сада и пошёл вдоль дороги. Бросил взгляд в сторону Колизея, прикинул маршрут. Я уже ходил к Аврелии домой из этих мест, но всего лишь однажды. Память у меня, конечно, хорошая, но не настолько. Тем не менее я напрягся и, кажется, стал припоминать.

Моей главной ошибкой в прошлый раз было не узнать у неё адрес. Хоть бы попутку поймал… Уверен, из памяти рядовых граждан Рима моя рожа уже стёрлась.

И вдруг я вспомнил про улицу Калигулы. Она совсем недалеко от дома Аврелии, пешком идти минут пятнадцать. Проще будет доехать до туда. Поймать машину, нагло попросить подбросить бесплатно… Жаль, я не обзавёлся местными деньгами.

«Ну, попытка не пытка. Главное, машину вигилов не поймать».

Я встал возле дороги и стал наблюдать за встречными машинами. Так, ну и как здесь голосуют? Вытянул руку в надежде, что этот жест для разных миров универсален.

Первая машина остановилась минуты через две, но как только я сказал, что у меня нет денег, водитель выжал газ, ничего не ответив. Второй обругал меня в лучших традициях Марка, а вот третий вздохнул и призадумался.

– Как же ты в центре Рима и пустой? – спросил усталый мужчина лет сорока.

– Опаздываю, кошелёк дома забыл, – я постучал себя по лбу. – Друг, вопрос жизни и смерти.

Водитель снова вздохнул.

– Запрыгивай, – сказал он и приглашающе махнул рукой.

Я сел на переднее пассажирское кресло и стал выискивать ремень. Должны же они здесь быть. Водитель понял моё замешательство и помог мне пристегнуться, после чего мы тронулись. Всю дорогу я старался смотреть в окно, не давая попутчику нормально разглядеть лицо.

Рим не изменился. Центр Римской республики по-прежнему был многолюдным, некрасивым и громким. Громким, но спокойным. Мало машин, много людей. Велосипеды, что-то вроде самокатов… Этот народ – не большой приверженец автомобильного транспорта. Мир победившей экологической повесточки, к сожалению, не стал миром победившего гуманизма. Это джунгли, где тебя сожрут и не подавятся.

А вокруг всё так и тянулись к небу разноцветные уродливые высотки. Я, конечно, по жизни люблю всё яркое, но тут с этим явный перебор. Ещё эти хаотично ломающиеся линии узоров. Некоторые дома покрашены сразу в несколько цветов, без какой-либо видимой закономерности. Сейчас, кстати, я приметил пару небоскрёбов по ту сторону Тибра – целый райончик по типу Москвы-сити. И вот они, совершенно неожиданно, были оформлены под античный стиль. Белый камень, декоративные колонны на каждом этаже… Очень странно смотрится.

– Не местный? – спросил водитель.

– А? – я с трудом вернулся из своих мыслей.

– Не местный, спрашиваю?

– С чего ты так решил?

Водитель усмехнулся.

– Да по тебе видно же. И акцент, и движения. Римлянин римлянина сразу видит, а ты другой.

– Ну да. Я из Чехии.

В этот раз я наверняка в розыске как Святослав Анисимов, опасный русский террорист, неведомым образом оказавшийся братом-близнецом немецкого разведчика Карла Вернера. Так что я решил, что не стоит озвучивать свою национальность.

– Слышал что-то про такую страну, да, – неуверенно протянул водитель. – А зовут-то как?

– Ну… Милош… эм… Чапек.

– Нда, поди выговори ещё. А я Сервий.

– Рад познакомиться, Сервий.

Несколько секунд мы молчали, пока Сервий не спросил:

– Так что, Милош, есть у вас в Чехии амфитеатры?

– Нет. Кажется, нет.

– Вот и правильно. Жуткая это штука. Пережиток прошлого. Люди режут друг друга… бр-р. Знаешь, я так думаю: как бы ни считало общество, что бы ни говорил сенат, а преступники и люди из других стран – такие же люди, как и мы. Да и для самих римлян это опасная штука. Слышал, что за жуть у нас тут пару лет назад творилась? Сначала два беглых гладиатора потерялись, потом теракт в амфитеатре Флавия устроили, а в тот же день во Флавиевой тюрьме поднялось восстание, и из неё ещё целая куча гладиаторов сбежала. Поговаривают, как минимум треть заключённых на воле оказалась. А то и половина. Правды нам, конечно, не скажет никто.

Да о моих подвигах до сих пор слухи ходят! Это может усложнить мне жизнь. Зря я всё-таки сюда сунулся.

– Что-то такое слышал. И чем всё закончилось?

– А ничего и не закончилось. Кого-то поймали и вернули, кого-то пристрелили, но некоторые до сих пор бегают. Про Карла Вагнера и его брата до сих пор из каждого утюга говорят.

Вот это вообще плохо. Оказывается, меня в этом мире очень хорошо помнят. С другой стороны, Сервий во мне не признал ни Свята, ни Карла, что уже радует.

– Вернера, ты хотел сказать? – поправил я.

– Да, точно. Поначалу дурдом был, все на ушах стояли. Но потом как-то привыкли, и вся эта обеспокоенность властей по поводу беглых гладиаторов теперь как белый шум. В городе вроде бы всё тихо, как и прежде. Как думаешь, Милош, может, они в свою Пруссию сбежали?

– Германию. Может быть, и сбежали. Раз затихли.

– Да, точно. Германия. Всё время их путаю. Хорошо вам, Милош, в вашей Чехии. Без этого всего. Это мы себя пупом земли возомнили. Вот и расплачиваемся. Вот ты вроде хороший парень. Хоть и тихий. Чем ты хуже римлянина, а?

Я ничего не ответил, лишь вздохнул и вновь уставился в окно, на пёстрые дома. На яркий, богатый город, получивший все свои богатства ценой чужих жизней. На мелькающих в окне людей, которые считают себя выше остальных. Не все, конечно. Наверняка здесь и таких, как Сервий немало. Но они не высказывают своего недовольства. А если и высказывают, это не приводит к всенародному пожару. Тот же Колизей был построен почти две тысячи лет назад. Почти две тысячи лет кровопролития ради развлечения, и хоть бы кто попробовал это изменить.

Я вспомнил рассказ Аврелии о памятнике героям, подавившим восстание колоний. Цитату про неблагодарных недолюдей, что посмели подняться против римского величия. И только сейчас я понял: это же самая натуральная концепция унтерменшей! Эта вселенная мало чем лучше мира Странника. Здесь тоже победил нацизм. Просто он существует в другой форме, демократической и либеральной. И даже смена сенаторов и консулов уже ничего не изменит. У людей их исключительность сидит на подкорке, общество само подпитывает нацистскую пропаганду Римской республики.

– Что задумался? – вдруг спросил Сервий.

– Думаю, чем я хуже римлянина.

– Ну мы приехали, если ты не заметил, – Сервий улыбнулся. – Не думай, Милош. Гни свою линию. Может, однажды всё ещё изменится.

– Да. Надеюсь. Спасибо, Сервий. Ты меня выручил. Удачи тебе на дорогах.

Я вышел из машины и осмотрелся. Взгляд зацепил ту самую библиотеку, а после я нашёл подворотню, по которой мы шли с Аврелией. Там, чуть дальше, на нас напал Вернер. Он грозился убить Рели. Я пытался сохранять самообладание, но у меня в тот момент, если честно, сердце в пятки ушло. Всё-таки Карл – опасный человек. Хорошо, что мы разошлись союзниками.

А ведь я был готов его подставить. Ну и мразью же я был!

Кое-как, постоянно сбиваясь с пути, дошёл до этого маленького обшарпанного домика. Было в нём что-то от наших «хрущёвок»: пара этажей, пара подъездов, обваливающаяся штукатурка и никакой пёстрости. Всё строго, практично и максимально дёшево. Удивительно, но в трущобах здесь мне становилось уютней. Какие-то они более… искренние, что ли. Настоящие.

Аврелия жила на первом этаже, в третьей квартире. Я нажал на звонок.

– Кто там? – спросил из-за двери незнакомый мужской голос.

– Я ищу Аврелию Фонтею Ферокс. Скажи ей, что пришёл Свят.

– Здесь таких нет.

«Что? В смысле?»

– Как нет? Она здесь жила!

Дверь приоткрылась, из квартиры выглянула половина головы. Взгляд у человека был напряжённым. Мужчина явно не хотел со мной общаться.

– Слушай, мы купили эту квартиру год назад. Здесь нет никаких Аврелий.

– А кто её вам продал?

– Какая-то девушка. Гладиаторша вроде. Не помню её имени. Такая мускулистая, но приятная девчонка была.

– Аврелия… А ты не знаешь, где она сейчас живёт?

– Нет, я с ней не общаюсь. Она просто продала нам квартиру, – сказал он и спешно закрыл дверь.

«Замечательно. Просто прекрасно».

Некоторое время я так и стоял в подъезде, пытаясь понять, что же мне теперь делать. Может, пора домой? Вернуться к родителям, пойти уже наконец в аспирантуру, на которую я так и забил, и начать жить той жизнью, которой всегда хотел. Я ведь пошёл на поводу у Снежаны и собственных эмоций после злоключений двухлетней давности, и просто забил на свою жизнь.

Может, её измена – это благо? Подарок судьбы, благодаря которому я снова могу стать собой?

И тут мне вспомнился бар неподалёку, в котором мы с Рели отдыхали, когда сил на борьбу за моё выживание не осталось. Что делать, можно решить и потом. Но сейчас стоит выпить. А то моя нервная система всего этого стресса так не выдержит. Денег не было, но у меня был козырь в рукаве. Никакой уверенности, что он сработает, нет, но тем не менее.

В баре было светло и пусто. В углу сидел один человек в шляпе и цедил… кажется, кофе. Я устроился за барную стойку.

Пока официант отсутствовал, я вновь окинул взглядом бар. Вспомнил, как мы сидели с Рели, как она излила мне душу, а потом к нам подсел её бывший недомерок. После мы ушли, стали гулять с бутылкой вина, а дома она меня поцеловала. Да, Аврелия далека от идеала красоты, и до Снежаны в этом плане ей как пешком до Китая. Но она хороший человек. Возможно, первая достойная девушка, которая проявила ко мне интерес. Может, стоило остаться? Быть с Аврелией. Работать на Вульпеса, как она мне и предлагала. Рели говорила, мирная работа у него найдётся…

Ну уж нет. Мафия – это слишком. Мирная работа или нет – для меня это за гранью. Я бы не смог.

– Что будешь пить? – спросил бармен, который как раз только что вернулся.

– Здесь была какая-то голубая дрянь с цитрусовым привкусом.

Бармен ловко замешал коктейль, на что у него ушло секунд двадцать.

– С тебя двадцать ассов, – сказал он.

Ну… была, не была. Я сделал максимально суровое лицо, посмотрел официанту в глаза и тихо, но уверенно ответил:

– Я от Вульпеса.

Официант растерянно потупился на меня.

– Что? Это что-то должно мне сказать?

– Вульпес. Владелец этого заведения. Я от него.

– Не знаю, про какого Вульпеса ты говоришь. Наш бар принадлежит доминусу Лару Мафенасу. Ты будешь платить или нет?

Рядом со мной сел человек и поставил чашку кофе. Я даже не стал на него смотреть – видимо, тот, что сидел в углу.

– Я заплачу, – сказал он и выложил на стол купюру. – Что ты здесь делаешь, Свят?

Я повернулся на него. Русые волосы, карие глаза, узкое и очень знакомое лицо…

– Ганс? – спросил я.

– Ну здравствуй. Пей свой коктейль и пошли прогуляемся.

– Опять будешь пытаться меня убить?

– Мне это без надобности. Да и ребята такое не простят.

– Ребята?

– Пей и пошли.

Я выпил коктейль залпом. Горло обожгло, приятное тепло спустилось по пищеводу до желудка. В голове заштормило, а на душе стало спокойней. Захотелось ещё.

Ганс удивлённо выпучил на меня глаза, потом грустно посмотрел на свой кофе.

– Фиг с ним, всё равно остыл, – сказал он и выпил его залпом. – Пошли.

На выходе Ганс надвинул шляпу на лицо и ссутулился.

– Может, объяснишь? – спросил я.

– Все объяснения потом, – на ходу ответил Ганс и достал ключи. – У меня тоже есть к тебе вопросы. Возьми пример с меня и заткнись, пока мы не приедем.

Он открыл дверь машины незнакомой марки и жестом пригласил меня на пассажирское сидение.

«Ещё бы, они все здесь незнакомые».

Ганс бросил шляпу назад, вставил ключи в зажигание, и мы тронулись.

Машина у него, кажется, была старая. Не очень просторная, не очень приметная. Даже экран магнитолы монохромный, а кресла все были покоцанные.

– Я думал, ты в Германии, – сказал я.

«Или мёртв», – мысленно добавил я.

– А я думал, ты в Геминии, – ответил Ганс.

– Где?

– Неважно. Думаю, Джузеппе лучше тебе объяснит.

– Странник? Вы знакомы?

– Да. Знакомы. Скоро всё узнаешь. Отвечаю на твой вопрос: нет, в Германию выбраться затруднительно. У меня здесь работа.

– У Вульпеса?

– Нет, у немецкой разведки.

– А что ты тогда делал в этом баре?

– А ты не видел? Пил кофе. Он у них вкусный и недорогой.

– А тебе не опасно так вот гулять?

– Опасно. Как и тебе. Не стоило тебе возвращаться, Свят. Но что уж теперь. Разберёмся, что с тобой делать. Снова всё испортить я тебе не дам.

Глава II. Одна квартира с секретом

Вскоре мы подъехали к некоему зданию, такому же ветхому, как дом Аврелии. Квартира тоже находилась на первом этаже. Ганс постучал: два удара, пауза, три удара, пауза. Дверь открыла Рели.

– Ганс, и всё-таки я попрошу тебя не гулять по городу из-за ко… Свят?

У Рели аж челюсть отвисла и глаза забегали.

– Привет, Аврелия, – сказал я.

Прозвучало это, возможно, безразлично, но в душе я был безумно рад её видеть. Просто на уме сейчас уже было немного другое.

– Ты что здесь делаешь? – спросила она.

– Долгая история. Войти-то можно?

– Д-да, – она стала растерянно заикаться. – Да, конечно.

Мы вошли внутрь. В большой гостиной сидели Карл, Вилберт, Странник и какие-то незнакомые мне люди – молодые парень и девушка. Старые друзья уставились на меня так, будто привидение увидели.

В общем-то, у меня реакция была примерно такая же. Я же помню, как Вилберта подстрелили прямо на моих глазах.

А комната приличная, несмотря на ветхость здания. Кажется, здесь недавно сделали ремонт, и недешёвый. Пол устилал паркет, по всему периметру стояли длинные мягкие диванчики. На стене висел телевизор с диагональю навскидку дюймов пятьдесят.

Забавно, как же сильно эта квартира напоминала о моём мире.

– Свят? – спросил Карл с недоверием. – Или очередной межмировой близнец?

– Свят, – ответил я. – Самый настоящий. Привет, Карл. Вилберт, рад, что ты жив и на свободе. Джузеппе, ciao. Я чувствую, у вас есть очень интересная история, но, прежде чем рассказать, что здесь происходит, скажите, пожалуйста, где у вас кухня.

– Вон там, – Аврелия растерянно показала на одну из дверей.

– Спасибо, – бросил я и прошёл на кухню.

Она была сильно меньше гостиной, здесь вчетвером уже сложно уместиться. Но, как и гостиная, достаточно неплохо обставлена для такого старого и дешёвого дома. Электрическая плита, холодильник гигантский. На полу плитка, но выглядела она солидно. Мебель по меркам нашего мира даже можно было бы назвать стильной.

Только я потянулся к холодильнику, как на кухню зашла Аврелия.

– Свят, что случилось? Почему ты здесь?

– Я всё расскажу, но сначала… – я стал открывать холодильник. – У вас есть алкоголь?

Аврелия схватила дверцу, не давая её открыть.

– Сейчас не время.

– Сейчас самое время, – сказал я и с силой дёрнул дверь.

В холодильнике лежали какие-то консервы и полуфабрикаты, да пара пластиковых бутылок с водой.

– Свят, я по тебе вижу, что что-то не так. Сейчас ты сядешь и всё мне расскажешь.

Я окинул взглядом Рели. Она сильно изменилась. На ней было светло-голубое платье, мускулатура стала меньше, хоть и не исчезла насовсем, начала угадываться талия. Лицо было всё таким же симпатичным, но теперь она стала действительно привлекательной. Я помнил её как груду мышечной массы, на пол которой указывали только красивое лицо и наличие груди. А теперь…

Чёрт, да это ж её я буквально сегодня видел в своём мире!

Я шёл в квартиру Сильвио, чтобы поймать его со Снежаной, и мимо меня прошла девушка, похожая на Рели. В этом самом платье. Я обернулся, но решил, что это не она, и пошёл дальше. Но это была не девушка, похожая на Рели, это абсолютно точно была сама Рели!

Вопросов становилось всё больше. Но мне сейчас не очень хотелось их решать. По венам бегал алкоголь и требовал добавить ещё. А стресс ему поддакивал.

Вот ведь удивительно. Спиртное подняло всё дерьмо внутри меня на поверхность, и стало только хуже. А выпить хочется ещё сильнее. Воистину, алкоголь – зло.

– Я не хочу говорить, Рели, – пробубнил я. – Пока не хочу. Выпить хочу.

– Ой, да как знаешь! – психанула Аврелия и поставила на стол бутылку с прозрачной жидкостью, которую достала из шкафчика. – Пей на здоровье!

Рели вышла с кухни, слегка хлопнув дверью. Понимаю, ей неприятно. Неприятно оттого, что я расклеился. Неприятно, что я отвергаю её помощь. Неприятно, что я ушёл два года назад.

Я почти уверен, что в глубине души она обиделась, пусть умом и понимает, что так было необходимо. И всё же я ей слишком небезразличен. Она целовала меня, в конце концов.

А теперь я нагрянул ни с того, ни с сего, и она в шоке. Представляю коктейль эмоций в её голове. Я сам-то в шоке. Но ничего, обсудим это с ней. Но после. Сначала надо разобраться со своими тараканами, а уже потом лечить чужих.

Я залез в буфет и нашёл там стопку. Налил грамм пятьдесят и, не думая, тут же опрокинул. Надо же, очень мягкая вещь, почти безвкусная. Стало хорошо.

Дверь приоткрылась, и на кухню заглянул Карл.

– Можно?

– Заваливайся, – сказал я и расселся на стуле, предварительно захватив с собой пойло и стопку.

Карл взял из буфета ещё одну, сел напротив и пододвинул её ко мне. Я разлил напиток на двоих.

Вернер тоже непривычно преобразился. На нём была серая майка с чёрным замысловатым принтом и тёмные брюки. Майки и брюки в этом мире, видимо, были чем-то вроде уличной моды, как у нас – футболки и джинсы.

– Аврелия говорит, ты немного не в себе, – сказал Карл. – Дама?

– Я бы сказал, баба, – горько усмехнувшись, ответил я.

– Ну, понятно. Бывает. Парни рассказывали, как тепло ты отзывался о ней в тюрьме. Не бери в голову, Свят.

Как же всё это легко говорить! Я и сам тысячу раз произносил подобные слова. «Не бери в голову», «Всё забудется», «Всё, что ни делается – всё к лучшему», «Не грусти» и прочее дерьмо. Всё равно что приложить подорожник к вспоротому животу. Спасибо, очень помогает.

На миг захотелось заорать на Вернера. Чтобы он оставил меня одного, чтобы перестал лезть с дурацкими советами. Странно, когда я шёл сюда – очень хотел их увидеть. А теперь мне просто нужно одиночество.

Мои эмоции, как и эмоции Рели, не поддаются никакой логике. Внутренний холерик вновь бьёт в барабаны. Но я всё-таки по жизни стараюсь быть здравомыслящим человеком, и истерить сейчас ни к чему.

– Спасибо за поддержку, мой заклятый друг, – только и сказал я, после чего выпил.

Карл рассмеялся.

– Да, у нас с тобой были сложные отношения, – сказал он.

Я открыл бутылку и собрался налить себе ещё, но Карл накрыл стопку ладонью.

– Подожди, – сказал он. – Не торопись так. Давай поговорим.

– О чём говорить-то?

– Почему ты вернулся?

Хороший вопрос. Карл ждёт ответа, а у меня их миллион – и ни одного. Я хотел увидеть Аврелию. Хотел выяснить, кто такой Гай Клавдий. Хотел сбежать.

Или умереть от рук легионеров, чтоб не мучиться.

Но всё-таки один ответ был наиболее весомым.

– У меня остались вопросы в этом мире, – сказал я. – Вернее, вопрос. Он два года противно зудит у меня в голове.

– Гай Клавдий? – спросил Вернер.

– Да. Грёбаный консул грёбаной Римской республики. Он разукрасил мне лицо, зуб выбил, и всё только ради того, чтобы узнать, из какой вселенной я пришёл. Клавдий был уверен, что я здесь, чтобы ему помешать, но так и не сказал, в чём именно. И я хотел бы это узнать.

– Тогда нам по пути, – сказал Карл. – Видел тех молодых ребят?

– Парня и девчонку?

– Ага. Калипсо и Септим. Они как раз под консулов копают. Типа повстанцев.

– Типа повстанцев? И их всего двое?

– Трое. С Гнеем тебе ещё предстоит познакомиться. Пацан в магазин отошёл, вот он по-настоящему тебе удивится, когда увидит. Ох уж и бесит меня он! Тебя тоже выбесит, поверь.

– Это ещё почему?

– Поймёшь, как только он рот откроет. Я пока терплю, но, честное слово, когда это всё закончится, рожу ему расшибу.

– А оно закончится?

Карл вздохнул и прошептал:

– Очень на это надеюсь. Иначе я здесь застрял, работая на дурацкую разведку.

– Ты же и так разведчик, – удивился я.

– Полевой. А все эти шпионские игры в стане врага – это другое, Свят. Нас с Гансом и Вилбертом завербовали, а у нас и выбора-то не было.

– Вы явно знаете про многомирие.

– Теперь – да, спасибо Страннику.

– Так почему же не бежали, ну…

– Через твой мир? – перебил Вернер. – Добраться до Германии и в ближайший портал сюда?

– Ну да.

– Хороший вопрос. Во-первых, знать бы, есть ли в вашей версии Германии порталы сюда. Многомирие – тот ещё лабиринт, в нём даже Странник иногда путается, по его же словам. А во-вторых, разведка нас завербовала ещё до того, как мы узнали про многомирие. Если я сбегу, это будет дезертирством, и дома мне светит военный трибунал. Так что не вариант. Мы закончим свою миссию, и нас должны эвакуировать. Я попаду домой честным гражданином, со льготами и гарантиями, обеспечу близких. А я ведь хочу вернуться домой, а не затеряться в многомирии, Свят. Тебе это чувство должно быть знакомо.

– Да, лучше и не скажешь, – вздохнул я.

– Вот-вот. А если я дезертирую, придётся подыскать себе какую-нибудь другую вселенную. У нас тут не рай, конечно, ты сам в этом убедился. Но здесь мой дом.

Интересно получается. Пока я бегу из своего дома, Карл и Ганс отчаянно цепляются за свой. Притом что мой – куда более уютное место. Конечно, в нашей вселенной тоже полно малоприятных вещей, но здесь масштабы катастрофы совершенно иные.

– Ладно, Карл, – я встал и убрал бутылку обратно в шкафчик. – Раз уж я с вами, введите в курс дела.

– Вот это разговор, Kumpel! – воспрянул духом Вернер. – Хотя тебе не стоит лишний раз высовываться, как и нам с парнями.

– Как Гансу? – усмехнулся я.

– Ганс – упрямый баран, пусть и мой лучший друг. Он слишком свободолюбив. И ему тяжело после тюрьмы. Ну ладно, хорош болтать, пошли, с нашим дружным коллективом познакомишься.

– Да, конечно. И Карл, ты это… Прости за всё, что было.

Вернер встал со стула и хлопнул меня по плечу.

– Эй, ты чего? Да мы оба дров наломали. Такая была ситуация. Потом она изменилась. Друзья становятся врагами, враги – друзьями. Так бывает. И не бери в голову, что я тебе наговорил два года назад, а тем более – Ганс. Мы все выживали как могли. И были на взводе. Забудем былые обиды, хорошо?

Вернер протянул мне руку. Я ответил рукопожатием.

– Замётано.

– Ну всё, погнали, хорош сопли жевать, – сказал Карл и отвёл меня обратно в гостиную.

А там уже вовсю кипели страсти. Ганс и Аврелия стояли в самом центре комнаты, пока остальные притаились на диванчиках и слушали их разговор.

– Ганс, нас крайне беспокоит, что ты постоянно высовываешься, – сказала Рели.

– Я устал тухнуть здесь, Аврелия. Мы это уже обсуждали, – ответил Ганс.

– Вот именно, Ганс, мы это уже обсуждали, – наседала Рели. – И Карл со мной согласен. И Вилберт, и Калипсо тоже.

– А тебе, Кали, лучше вообще помалкивать! – закричал Ганс на девушку. – Без нас вы были бы никем. А я, знаете ли, насиделся в тюрьме. Чтобы теперь меня ещё вы здесь заперли? Нет уж, увольте.

– Так, ты на Кали-то не наезжай, хорошо? – встрепенулся парень, который сидел рядом с девушкой.

Нашего появления будто и не заметили.

– Да, коллектив дружный – это не то слово, – шепнул я Карлу.

Вернер усмехнулся и сказал:

– Ганс, брат, Фонтея права. На кону слишком многое.

Ганс дёрнулся, повернулся к нам.

– Карл, неужто ты думаешь, что я кого-то сдам, если меня поймают?

– Нет, конечно, нет. Но твоя жизнь – уже слишком многое. И для нас, как для твоих друзей, и для нашего общего дела, в котором ты ценный кадр.

Ганс, Аврелия и Карл. Вернер назвал Ганса упрямым бараном, но вот ведь в чём штука: Рели и Карл такие же. Хотя в одном Гансе упрямства и агрессии на них двоих хватит, что правда, то правда. Интересно, как часто они в своём «дружном коллективе» вот так цапаются? Что-то мне подсказывает, что постоянно.

– Ладно, хорош, – сказала Аврелия. – У нас тут Святослав Анисимов объявился, собственной персоной. Ну что, привёл тебя Карл в чувство?

– Рели, хватит дуться, – ответил я. – И без того погано. Лучше расскажите, что тут у вас происходит.

– Ладно, – сказала Рели и прошлась взглядом по всем присутствующим. – Кто начнёт?

– Я начну, – включилась в разговор незнакомая девушка, встала с дивана и слегка поклонилась. – Здравствуй, доминус Анисимов. Меня зовут Калипсо.

На вид ей было чуть больше двадцати. Стройная длинноволосая блондинка, ростом с меня, её зелёные глаза будто искрились жизнью и улыбались каждую секунду. Сразу видно неунывающего по жизни бойца. Я не психолог, но её глаза вкупе со всем, что я уже о ней знал, говорили, что Калипсо – идеалистка. Таким, как она, дорога либо в художники, либо в революционеры.

А ещё она чем-то напомнила мне Снежану. Но только внешне. Если мои выводы верны, то по характеру она как раз противоположность моей прагматичной пока ещё жене. Но вот волосы…

– Мой коллега – Септим, – представила она парня, который вальяжно развалился на диване. – Мы… скажем так, активная оппозиция. Сотрудничаем вот с ребятами, они помогают нам, чем могут. Мы наслышаны о тебе, доминус Анисимов. И очень благодарны.

– Только вот давайте без всех этих доминусов, ладно? – сказал я. – Просто Свят. И за что же вы мне благодарны?

– Насколько я понимаю, благодаря тебе мы знаем о многомирии. Это немного помогает нам в наших делах.

Нет, по поводу Снежаны я ошибся. Калипсо красивей. Снежана – эффектная девушка, но если стереть с её лица весь макияж да одеть попроще, то получится самая обычная девчонка. Но сейчас я понял, что не могу перестать смотреть на её острый курносый нос и эти игривые, горящие зелёным огнём глаза.

«Ну всё, приплыли, я теперь поэт».

Неужели любовь так быстро забывается? Только что я горевал по Снежане, а сейчас уже заглядываюсь на еле знакомую девушку?

Взгляд скользнул вниз. Она носила свободный белый топик, оголяющий живот. Лямки, что характерно для этого мира, были как у майки. Ниже шли зелёные обтягивающие… не знаю, как это назвать – может, шорты? Шорты почти до колен. А на ногах чёрные кеды. Наряд смотрелся практически по-нашему, хоть и не совсем. И безумно ей шёл.

«Так, надо собраться. Свят, думай головой, а не другими органами».

– Так, Калипсо… – начал я.

– Кали, – перебила она и тонко улыбнулась.

– Что?

– Ну если ты просто Свят, то я просто Кали, – она слегка наклонила голову и хитро прищурилась.

Так и захотелось заорать: «Не делай такое милое лицо, пожалуйста! Я здесь сосредоточиться пытаюсь!»

– Ладно, как скажешь, – ответил я. – Кали, давай по порядку.

И тут с дивана встал Странник.

– Ну коли уж по порядку, то начинать впору мне, – Джузеппе подошёл ко мне и крепко пожал руку. – Рад тебя видеть.

– Взаимно, Джузеппе.

Странник не изменял своему стилю. Старый серо-синий свитер в катышках, потёртые чёрные брюки. Всё такие же длинные волосы теперь дополняли ещё и очки.

– В общем, сижу я дома, значит, два года назад, пью чаёк, никого не трогаю, и тут стук в дверь, – сказал Странник. – Открываю – а там незнакомая дама, и она как начала мне с порога рассказывать, мол, я от Свята, консул Гай Клавдий по многомирию, мол, путешествует. А после попросила меня не звонить в сумасшедший дом.

Странник рассмеялся.

Да, помню, как я сумбурно объяснял всё это Аврелии, как просил передать Джузеппе мои слова. Она тогда решила, что я умом тронулся. Вообще, я боялся, что, приняв меня за больного, она просто не исполнит просьбу. Слава богу, она это всё-таки сделала. Я-то вообще думал, что Странник, может, заявление в какую-нибудь межмировую прокуратуру напишет. Потом, правда, понял, что не дал Аврелии самую важную информацию. Чёрт бы с ним, что Клавдий пришёл из другой вселенной. Он явно замышлял что-то нехорошее. И вот тут я просветил Рели недостаточно.

Тем не менее всё сложилось даже круче, чем я планировал. Тут за два года целое сопротивление при поддержке немецких спецслужб организовалось.

«Интересно, сколько они накопали на Клавдия за это время?»

– В общем, всё это мне показалось очень странным, – продолжал Странник. – Спасибо, что сообщил, Свят. Дело в том, что этот мир находится под наблюдением. Это нормально, когда в правительстве такой вселенной есть агенты Футуры, например. Но высшие государственные чины становятся таковыми только в одном случае.

– Даже боюсь спросить, в каком, – ответил я.

– Конец света, – мрачно сказала Рели.

Глава III. Свободный Рим

Два года назад Странник рассказывал мне про неких футуристов. Могущественная цивилизация, контролирующая порталы и уничтожающая миры. Неужели Гай Клавдий – их агент? Но чем этот мир навлёк на себя их гнев? Вроде бы нет ни одной адекватной причины уничтожать его. В общем, картина классная складывается, конечно. Мой мир фигурально рушится, и я сбегаю в другой. А этот рушится буквально. – Конец света? – переспросил я. – Что? В смысле? Странник тяжело вздохнул и прошёлся по гостиной. – Перед тем как уничтожить какую-то вселенную, Футура продвигает на высшие посты некоторых стран своих агентов. Но миры уничтожаются только в том случае, если они открывают природу порталов. А в этом мире даже оружия массового поражения до недавних пор не было. Мортем – однополярный мир, здесь очень своеобразно развиваются технологии. – Так, тихо, тихо, – перебил я. – Джузеппе, слишком много терминологии. – Да, прости. У каждого мира есть своё название. Твой называется Геминием. Здесь – Мортем. Футуристы живут в Футуре. Есть ещё нумерация миров-клонов, но этим голову себе пока не забивай. Так вот, загвоздка в том, что повода для уничтожения Мортема быть просто не должно. И агент Футуры во главе сильнейшего государства вселенной – нонсенс. Конечно, я испытывал некоторый скептицизм в отношении слов Джузеппе. Всё-таки речь о политике, а в политике люди обычно видят лишь верхушку айсберга. Футура и Мортем могли что-то не поделить, например. Другое дело, что дикарям со сверхдержавами делить особо нечего, а уничтожение целой вселенной – крайне радикальный ход. – Может, они поставили его из каких-то других соображений? – Из каких, например? – Ну… я не знаю даже. Просто предположил. – Вот и я не знаю. Мне сложно представить себе такую ситуацию. – Ладно. А что, если он не агент Футуры? – сказал я. – Что, если Гай Клавдий сам по себе? – Ну нет, – отрезал Странник. – Агенты Футуры в сенате есть, в этом и сомнений быть не может. И они почувствовали бы неладное в Клавдии. Сообщили бы, куда надо. И никакой политической карьеры у него не было бы. Как и духу его в этой вселенной. – И ты знаешь это наверняка? – Многомирие слухами полнится. Люди разные истории рассказывают. – Ладно. И зачем им свои агенты на высших государственных постах перед концом света? – Чтобы уничтожить Мортем, – Джузеппе развёл руками. – Думаешь, у Футуры есть волшебная кнопочка, взрывающая миры? Нет, они действуют тоньше. Развязывают мировую войну. Пичкают неугодный мир самым разрушительным оружием, какое только у них есть. Как итог – ядерный апокалипсис. Общество выживает, но откатывается в развитии настолько, что перестаёт быть проблемой очень надолго. Я задумался. Стал вспоминать всё, что знаю об этом мире. И, кажется, пазл начал складываться. – Война. Уже не меньше двух лет идёт война с Германией, – сказал я. – Пять, – вмешался Вилберт. – И два года назад консулы заявили, что у Германии появилось оружие массового поражения, – вспомнил я. – Джузеппе, это, получается, звенья одной цепи? – Не знаю, Свят, не знаю. Очень возможно. В общем, поэтому я и здесь. Этот мир – уже тоже мой дом, и я переживаю за происходящее. Я изложил Аврелии все свои предположения, сводил её в Геминий. И мы стали искать способ достать хоть какую-то информацию о Гае Клавдии. – А нашли нас, – наконец заговорил Септим. Он будто вышел из какого-то аниме. Зелёные волосы торчали во все стороны, на нём была чёрная рубашка с оборванными рукавами и рваные во всех возможных местах брюки. – Кали не сказала, потому что старик её перебил, – Септим кивнул на Странника. – Мы Свободный Рим, освободительное движение. Устраиваем митинги, ведём информационную войну, роем компромат на сенаторов и консулов. Но с государственной машиной сложно совладать. И тут появляются эти два кренделя, рассказывают про многомирие, про футуристов. Вот это мы знатно охренели, конечно. Странник и Рели – персонажи полезные, но им были неинтересны наши оппозиционные движухи, и головной офис Свободного Рима выделил нас – меня, Кали, Гнея – работать с ними по Клавдию. – А тут в дело вступили и мы, – сказал Вернер. – Со мной и Гансом связалась местная немецкая разведка. Так и так, говорят, будете работать здесь, а после окончания войны вернётесь на родину. Потом оказалось, что Вилберта откачали, он выжил. И он смог сбежать, после чего тоже в лапы наших спецслужб угодил. Теперь мы здесь как союзники Свободного Рима. Связные между ними и нашими спецслужбами. Помогаем чем можем. В прихожей хлопнула дверь. – А вот и Гней вернулся, – сказал Карл. – Сейчас познакомитесь. – Это тот, о котором ты мне на кухне говорил? – спросил я. – Он самый. В гостиную вошёл парень лет двадцати от силы. Худощавый, коротко стриженный жгучий брюнет. Он носил белую рубашку с коротким рукавом и мешковатые штаны, как те, что раньше были у Аврелии. Лицо угловатое, я бы даже сказал, квадратное. Нос крючком. В руках он держал два забитых до отказа целлофановых пакета. Гней растерянно уставился на меня, потом на Карла. Потом снова на меня. Я помахал ему рукой и представился: – Свят. Пацан аж пакеты уронил. – Свят! – восхищённо крикнул он. – То есть… я хотел сказать… доминус Анисимов! Настоящий! Вы с доминусом Вернером – мои кумиры! – Это ещё почему? – удивился я. – Как же? Вы во Флавиевой тюрьме совершили настоящий подвиг! – он подошёл ко мне вплотную и сжал мои руки. – Я бы не сказал, что это подвиг, – мрачно ответил я. – Много людей погибло. – Вигилов! – глаза Гнея заблестели от восторга. Так блестят глаза у семилетнего мальчика, которому впервые дарят щенка. – Людей, – упрямо повторил я. – Вот об этом я и говорил, – сказал Карл. – О чём, доминус Вернер? – О том, какой ты классный парень, Гней. – Да, это я уже заметил, – сквозь зубы процедил я, вырываясь из Гнеевских рук. Гней вдруг поменялся в лице, окинул меня взглядом с ног до головы. – А как ты здесь оказался, доминус Анисимов? – спросил он. – Можно, мне вместо этого вопроса и ему подобных каждый раз деньги будут давать? Рели подошла ко мне и приобняла за плечи. – Спасу-ка я тебя от этого горя, – шепнула она мне на ухо. – Пойдём, у нас найдётся для тебя лишняя комната. Дверь в другом конце гостиной вела в коридор, вдоль которого теснились ещё двери. А вот ремонт здесь будто испарился. Деревянный пол скрипел под ногами, с голых стен отваливалась штукатурка. Обивка на дверях тоже находилась не в лучшем состоянии. – Нихрена себе… – прошептал я. – Откуда всё это здесь? – Предыдущий хозяин был немного не в себе, но при деньгах, – сказала Рели. – Выкупил весь этаж и переоборудовал. Пытался гостиницу здесь устроить. Можешь представить, чем это всё обернулось. – Не слишком ли броско для тайного сопротивления? – По документам здесь живёт большая индийская семья. Тем более уж где-где, а здесь нас точно искать не станут. Твоя дверь – четвёртая. Ключи нужны? – Спасибо, обойдусь. Ганс, вроде как, душить меня больше не собирается. – А Гнея что, не боишься? – А что он мне сделает? Зацелует во сне до смерти? Аврелия громко рассмеялась. – Да уж. И всё-таки я рада, что ты вернулся, Свят. И прости меня, я повела себя глупо и грубо. – Ничего, Рели. Всё хорошо. И я тоже рад тебя видеть, – я улыбнулся. – Ты как, в порядке? – Прихожу в себя потихоньку. Ваши разговоры про конец света неплохо отрезвляют. – Да, ситуация жуткая. Возможно, тебе действительно не стоило возвращаться. Но всё-таки приятно, что ты снова здесь. Ладно, отдыхай. И подумай, с нами ты или нет. – Хорошо, Рели. Спасибо. Я зашёл внутрь, оставив Аврелию в коридоре одну, осмотрелся. Это была очень маленькая комната. Представьте самую маленькую комнату, какую только можете вообразить – вот она ещё меньше. Выцветшие обои отклеивались у потолка, кровать представляла собой матрас на пружинах. Имелась тумбочка у изголовья кровати, на ней стояла огромная лампа. У деревянного шкафа в углу не хватало одной дверцы, а другая держалась на добром слове. Больше из мебели здесь не было ничего. Вот так гостиница, конечно. Постояльцам, интересно, в таком виде номера сдавали, или всё это добро разгромили уже новые владельцы? Мне как-то приходилось останавливаться на пару дней в мелкой гостинице в забытом богом посёлке, и она на фоне этого ужаса выглядела пятизвёздочной. Я уже прямо сейчас начинал скучать по своей хрущёвке на окраине Москвы. Там, конечно, «бабушкин» ремонт, и всё же обстановка в ней бесконечно лучше, чем здесь. Что ж, это был мой выбор. Можно, конечно, вернуться домой, – наверное, так и сделаю, погорячился-таки я с решением прийти сюда. Но это потом. Всё-таки перекантуюсь здесь какое-то время, приду в себя. Надеюсь, эту квартирку не накроют. Ну а если ядерная война начнётся уже завтра, то я буду самым невезучим человеком на свете. Думаю, я узнаю заранее, когда надо будет сваливать. Перед ударами наверняка какой-нибудь политический спектакль разыграют, и я о нём узнаю. Я аккуратно лёг на тонкий матрас, надеясь, что никакая пружина не вопьётся мне в спину или ещё куда. Уставился в покрытый тёмными пятнами потолок. И попытался переварить всё, что только что услышал. Мортем – страшный мир. Но в нём есть своё очарование. Жуткая и красивая в своей неправильности культура. Но главное – это жестокое общество породило достойных людей, которые человечны всему вопреки. Знаю, я уже совершал эту ошибку, рассуждая о Пете, но мне хотелось бы считать Рели, Карла и Вилберта своими друзьями. Я по-своему ими дорожу и не хочу, чтобы они лишились дома. Плюс, где-то там сейчас бегает от легионеров Тит, за жизнь которого два года назад я принял на себя ответственность. И его я едва ли смогу спасти ещё раз, когда начнётся ядерная война. Он умрёт. Мы не друзья, но я почему-то за него переживаю. Я даже на Ганса зла не держу. Что уж там, на Адаманта тоже – он всё-таки помог нам, пусть и небескорыстно. Единственный, на кого я держу зло – это Гай Клавдий. И не за то, что он избил меня – этим в Мортеме кто только ни занимался. Я держу на него зло за то, что он собирается сделать. А ещё я хочу его понять. За ним стоит Футура – целый мир, который контролирует мультивселенную. Так чего он боится? Почему мы с Карлом заставили его параноить? Где я и где Клавдий? Что-то определённо ускользало от моего внимания, и мне было очень важно понять, что именно. Пока я это не пойму, зуд в голове не уймётся. «Чувствую, задержаться здесь придётся подольше». Размышляя надо всем этим, я почти задремал. Но меня разбудил стук в дверь. – Войдите, – сказал я. В дверную щель просунулась голова Карла. – Позвольте присоединиться к вашей вечеринке, – сказал он. – Уже присоединился, – ответил я. Вернер зашёл в комнату, покачивая пистолетом в руке. Мне даже как-то не по себе от этого стало. – Ну, что скажешь? – спросил Карл. – Ты с нами? Я ненадолго задумался. Всё-таки это сложный вопрос, учитывая все обстоятельства. – Абсолютно гиблая затея, – ответил я. – Но да, с вами. Куда ж я денусь? Вернер положил пистолет на тумбочку. – Отлично, – сказал он. – Ещё помнишь, как этим пользоваться? Я поднялся, сев на кровати. Взял пистолет, покрутил в руках. Открыл магазин и вставил обратно. Почувствовал мелкую дрожь в руках. В голове прогрохотали выстрелы, я очень чётко вспомнил совершённые убийства. – Хотел бы я забыть, – ответил я. – Но не могу. Кажется, Карл смутился. – Да, слушай… – сказал он. – Тебе пришлось нелегко, но я тебя ни к чему не принуждаю. Надеюсь, не придётся ни в кого стрелять. Но надо быть готовым ко всему. – Конечно, Карл, – сказал я, убирая пистолет в ящик тумбочки. – Кто ж спорит? – Ладно, я тогда пойду. Мы тебе сообщим, если будет что-то интересное. И если у тебя появятся какие-то полезные мысли, тоже держи в курсе. Мы все заодно, все постоянно строим какие-то планы. Вернер открыл дверь и уже было собрался уходить, но я его окликнул: – Карл. А что с Титом? – Он был с нами, пока разведка нас не завербовала. Сам понимаешь, держать Тита возле себя в таких условиях – не лучшая затея. Я поговорил с Аврелией, и она оставила его жить у какого-то своего друга. Больше я о нём ничего не слышал. – У своего друга? – удивился я. – Это у Марка, что ли? – Она не называла мне имён. – Ладно. Спасибо, Карл. – А это ещё за что? – Ну, как… Ты не остался в стороне. – Свят. Как же я мог остаться в стороне, если сам был виноват в том, в какой ситуации оказался невинный паренёк? Я заключал сделку с совестью, но в конечном счёте она меня всё равно замучила. Ладно, Свят, пойду я подрыхну. Ночь беспокойная выдалась. – Давай, удачи, – ответил я. И Карл ушёл, а я вновь остался наедине с собой. Только вот сон теперь как рукой сняло. Какое-то время я просто лежал и рассматривал пятна на потолке. Теперь они казались мне пятнами крови. Ну всё, теперь опять панические атаки начнутся как пить дать. От этих неприятных мыслей отвлёк очередной стук в дверь. Я сегодня нарасхват. На этот раз пришла Калипсо. – Привет, – сказал я, стараясь сохранять уверенность. – Заходи. А сохранять уверенность рядом с такими девушками мне всегда было сложно. Молодая революционерка робко присела на край кровати. Некоторое время она не решалась что-либо сказать, и, кажется, немного смущалась. – Карл сказал, что ты с нами, – заговорила наконец она. – Я хотела тебя поблагодарить. – Ты же не считаешь меня героем каким-то, способным горы сдвигать, как Гней? – Нет, конечно… просто… нам нужна любая помощь. Нас мало, и за всё то время, что работает наша ячейка, удалось сделать очень немногое. Надеюсь, Гней тебя не смутил? Вот ведь и правду говорить не хочется, но и врать как-то неправильно. О том, что он кровожадный идиот, я решил пока всё-таки умолчать. – Ну как сказать… – уклончиво ответил я. – Он всегда такой? – Какой «такой»? – Не знаю… эм… воинственный. – Мы все такие. В большей или меньшей степени. Септим тоже не промах. Одна я стараюсь сохранять выдержку. Но я лидер, мне положено. – Ты лидер ячейки? – Ну да, а что? Вспомнилось, как в школе я влюбился в старосту класса. А потом в молодую учительницу. Везёт же мне на таких девчонок. – Да ничего. Просто вообще сложно понять, как ты в эту компанию вписываешься. Такая нежная и хрупкая девушка. От сказанного мне самому стало как-то неловко. А Калипсо рассмеялась. – Сочту это за комплимент, – сказала она. – Рели рассказывала, ты тоже бойцом не был, но всех умудрился на уши поставить. Я вспомнил, каким хилым был. Да, без жирка, достаточно выносливым благодаря регулярным занятиям бегом, но всё-таки хилым. Если бы события двухгодичной давности произошли сейчас, когда я привёл своё тело в порядок, возможно, всё сложилось бы по-другому. – Да, многое тогда произошло, – ответил я. – Но один я бы не справился. Рядом со мной были правильные люди. – Вот и у меня тоже они есть, – сказала Калипсо. – Но этого недостаточно для ваших задач, – заметил я. – Вам бы своего человека в сенате, например. – Откуда ж его взять? – Известно откуда. У больших людей обычно большие секреты. А значит, на них всегда можно надавить. – Эти большие секреты ещё поди узнай, – вздохнула Калипсо. – Даже с поддержкой Германии это всё непросто. – Это да. Вот был у меня случай… И тут я замолчал, вдруг осознав одну простую вещь. Решение, которое было настолько очевидно, что никто о нём не подумал. Ни я, ни Аврелия, ни Карл. Или они думали над этим, но что-то пошло не так? Надо выяснить. – Кали, я не сильно напрягу тебя, если попрошу собрать всех в гостиной? – спросил я. – Кажется, у меня есть идея.

Глава IV. Старый друг, старый враг

Когда Калипсо ушла, первым делом я нашёл расчёску и причесался. Да, зализанный ботаник – ну и плевать. Таков мой стиль. Я чувствую, как теряю себя в веренице неприятных событий разной степени поганости, и мне очень хочется уцепиться за что-то привычное. Поправил воротник своей «уродской» рубашки и тут же решил, что не расстанусь с ней ни за что. Пусть я буду странно одет по меркам этого мира, мне всё равно. Это я, Святослав Анисимов, межмировой путешественник из Геминия. Переводчик и будущий бывший муж Снежаны Анисимовой. Я устал быть кем-то другим. За последние два года я прилично подкачался, но по-прежнему не считаю себя бойцом. Моя роль куда интереснее: я мозг. И сейчас я, возможно, стану мозгом успешной операции Свободного Рима. Ещё раз посмотревшись в зеркало, я сунул за пояс пистолет и отправился в гостиную. А там уже все собрались, и как только я появился в комнате, на меня внимательно уставились восемь пар глаз. – Так, ну и что там у тебя за идея? – спросила Рели. – Адамант Карринас. Септим скептически нахмурился. – Знакомое имя, – сказал он. – Это ж вроде сенатор какой-то? Вернер довольно ухмылялся. – Не какой-то, – сказал он. – А сенатор с вагоном дерьма за спиной. Я думал об этом, Свят. Проблема в том, что на связь он выйдет только со мной, и то, если повезёт. Даже пытался дозвониться до него с одноразовых телефонов, но он по вполне понятным причинам не взял трубку. Я мог бы, конечно, перехватить его на входе в Курию или около дома, вот только мне рожей в таких местах светить противопоказано. Я же на немецкую разведку работаю, мне по глупости попасться врагу – всё равно, что госизмену совершить. А остальным надавить на него будет сложнее. Да, мозгом операции у меня стать не получилось. Более того, ей станет Карл. А вот мне достанется роль её рук. Потому что после Вернера я самый подходящий кандидат. С Аврелией, и уж тем более, с ребятами или Странником он даже и говорить не станет, тут Карл прав. – Зато для меня это раз плюнуть, – сказал я. – Моё лицо он помнит, учитывая сходство с твоим. И думаю, он будет сговорчив. – У вас на него что-то есть? – спросил Септим. – Не то слово, – усмехнулся Карл. – Что-то, что может лишить его карьеры и упечь в тюрьму очень надолго. В амфитеатр, конечно, вряд ли, кто ж захочет порочить имя сенатора? Даже жалко. Я бы посмотрел, как этот плешивый хрен на арене будет выплясывать. – А ведь он был твоим союзником, – заметил я. – Это не отменяет того, что он говнюк, – ответил Карл. – Я разделяю деловые отношения и своё восприятие личности человека. Да, помню, как они союзничали. Заключая сделку с Карринасом, Вернер заодно заключил её и с совестью. Он пошёл против собственных принципов и подставил невинного парня, у которого вся жизнь была впереди. Карл отказался лично его убивать, он выше этого. И потому отправил Тита в амфитеатр, заодно перестреляв куда менее приятных ему легионеров. А когда пришло время, он Титу даже помог. – Так, ну и кто пойдёт? – спросила Рели. – Боюсь, Святу опасно появляться там одному. – Все, – сказала Калипсо, вставая с дивана. – Ты, я, Септим и Гней. Честно говоря, я предпочёл бы оставить Гнея здесь. Может, он даже меня послушал бы, я же для него авторитет. Но боюсь, Калипсо и Септиму это не понравится, а мне не с руки портить с ними отношения. Особенно с Калипсо. Так что мы коротко обсудили план действий и немедля отправились к сенатору Карринасу домой. План был прост: я говорю, я шантажирую – спокойно, без агрессии. Надо просто расписать Карринасу возможные перспективы, и он у нас в кармане. Задача остальных – стоять позади и помалкивать. В случае заварушки попытаться отбиться врукопашную, и только в крайнем случае стрелять. Хотя оружие у нас, скорей всего, заблаговременно отберут. Калипсо достаточно ловко спрятала пистолет: у неё была кофта с кармашком для скрытого ношения. Кажется, это тот самый случай, когда не стоит судить о человеке по первому впечатлению. Рели очень уж хотела взять гладиус, чтобы в случае чего разделаться с противниками бесшумно, но хоть с каким-то преимуществом, но тут же сама заметила, что это плохая идея. Меч сложно не заметить, и нас с ним просто-напросто не пустят внутрь. Так что вместо меча она прихватила кухонный нож и тоже спрятала его. Ради всей этой конспирологии ей даже пришлось переодеться из платья в старый добрый мешковатый наряд. К Адаманту мы пошли пешком. Забор особняка, исписанный портретами римских императоров, на моих новых друзей произвёл впечатление. – Красиво живёт, – заметила Калипсо. – И историю любит. Сейчас я обратил внимание, что с двух сторон от ворот забор украшали лица нынешних консулов: Гая Клавдия и Виктория Онестия. – Подлиза, – фыркнул Септим. – Главное, ему это не говори, – сказал я. – И вообще, ничего не говори. – Свят, при всём уважении, ты меня за дебила держишь? – огрызнулся Септим. – Мы же уже всё обсудили. – Просто заостряю внимание на важной детали. Ладно, всё, всем тишина. Около самых ворот красовался знакомый, но иначе исполненный элемент: устройство с кнопкой, динамиком и камерой. Я собрался духом и позвонил. – Что надо? – отозвался динамик после недолгого промедления. – Мы к доминусу Карринасу, – ответил я. – Доминус Карринас не принимает гостей. – Скажи, что пришёл Карл Вернер и хочет поговорить. На какое-то время собеседник затих, но динамик продолжал издавать негромкое шипение. Он был ещё на связи. Видимо, что-то уточнял. Я очень надеялся, что сейчас он общается с самим Адамантом, а тот пытается спрятать ужас за невозмутимым лицом. Карринас ведь не дурак и должен понимать, что визит Карла не сулит ему ничего хорошего. – Кто с тобой, Вернер? – вновь объявился голос. – Мои друзья, – ответил я. – Они останутся снаружи. – Мне будет спокойней, если они будут со мной, – возразил я. – Либо я захожу с ними, либо мы уходим. Голос вновь на некоторое время замолк. – Проходите, – сказал невидимый собеседник, и ворота распахнулись. Двор по роскошности не уступал тому, что можно разглядеть снаружи. Всюду фигурные деревья самых разных геометрических форм, в центре двора располагался огромный пруд, по площади не уступающий какому-нибудь областному торговому центру. На территории, на которой обосновался сенатор Карринас, вполне можно было бы отстроить целый микрорайон. «Что ж, думаю, на крайняк с ним и о коррупции пообщаться можно. Хотя тут у нас доказательств нет. Через свои связи, не сомневаюсь, он легко задним числом оформит себе выигрыш в лотерею». Нас встретили четыре дуболома с автоматами и повели к дому. Двое спереди, двое сзади. Я невольно вспомнил конвои во Флавиевой тюрьме. От таких воспоминаний сердце забилось чаще и руки затряслись. «Держи себя в руках, Свят, держи себя в руках. Сейчас совсем не время для панических атак». Вообще, слово «дом» казалось не очень подходящим. Это натурально особняк. Выглядел он один в один как Парфенон, с его колоннами и фигурами на крыше. Там были изображены то ли римские, то ли греческие боги и герои, а над самой дверью, в центре всего этого помпезного украшения, располагался портрет Адаманта. Да, просто голова. Выглядело это жутковато. Внутри всё оказалось сильно современней. Длинный, широкий коридор был устлан красно-золотым ковром, белые ламинированные стены освещались минималистичными люстрами, которые вполне вписались бы в современную квартиру. А ещё нас ожидала рамка металлоискателя. – Все металлические вещи из карманов, – сказал один из дуболомов. Пришлось отдать им свой мобильник, на который они смотрели с нескрываемым удивлением, и ключи. После произошла заминка: никто не торопился доставать оружие, пока Рели не достала наконец пистолет и нож. Четыре охранника буравили нас взглядами, видимо, решая, что же с нами делать. – Вы собирались убить доминуса Карринаса? – прямо спросил один из них. – У нас к нему только разговор, – ответил я. – А это просто мера предосторожности. Во-первых, мы не знаем, что у вас на уме. Во-вторых, я в розыске, и мы без оружия могли бы просто сюда не дойти. Если бы мы хотели убить Адаманта, здесь уже началась перестрелка. Дуболомы переглянулись, после чего один из них – видимо, главный – удовлетворённо кивнул. Кажется, мой ответ прозвучал для них убедительно. – Проходите, – сказал он. Мы успешно миновали рамку, после чего главный дуболом кинул нам вслед: – Дверь в торце коридора. Кабинет Адаманта лучше всего описывает слово «уютный». Здесь ламинат на стенах был под дерево. У камина, расположившегося у дальней стены, расположилось мягкое кресло, рядом стоял столик, на котором в аккуратную стопочку сложили несколько книг. Сам же Адамант восседал в кресле, больше похожем на трон, за массивным дубовым столом. В одном углу стола лежали какие-то бумаги, в другом стоял большой квадратный монитор. Адамант держал в руке бокал и внимательно рассматривал нас, только мы успели войти. Ждал нас, показушник. Занял величественное положение и ждал. Как будто я не знаю, что у него сейчас на самом деле поджилки трясутся. На миг в улыбающихся глазах Адаманта проскочило напряжение, он просканировал меня взглядом, затем заметно расслабился. – Вы думаете, я слепой дурак? – спросил он, глядя мне прямо в глаза. – Ты не Карл Вернер. Я помню тебя. Ты приходил два года тому назад, пистолетом своим размахивал. Потом о тебе ещё в новостях передавали. Кажется… э-э… Святослав Анисимов, правильно? Похожи с Вернером как близнецы. Но даже близнецы неодинаковы. А зрение у меня острое. – Что ж, поздравляю тебя с хорошим зрением, Адамант, – как можно спокойней ответил я. – Не каждому к твоему возрасту удаётся его так сохранить. Тебе сколько, пятьдесят? – Сорок три, – сказал он. – Так зачем пожаловал, Анисимов? Я могу прямо сейчас вызвать вигилов, а те и легионеров подтянут. – Конечно, можешь. Но не станешь. Адамант усмехнулся и пригубил вино. – Ты прав, не стану. Если вы тут беспредел не учините, конечно. Ну давай, излагай, я весь внимание. Я сделал два уверенных шага вперёд. Хотелось нависнуть над ним, показать превосходство и немного оказать моральное давление. Хотя это плохо получалось. Он вальяжно сидит на своём троне, попивая вино, а мы стоим кучкой, как толпа школьников. – Нас интересует Гай Клавдий, – сказал я. – А я тут при чём? – Он консул, а ты сенатор. Так или иначе, вы взаимодействуете. Наверняка ходят какие слухи, или, может, ты что-то за ним примечал. Сам же говоришь, что у тебя зрение острое. – Ты предлагаешь мне стучать на собственное начальство? – Адамант помотал головой. – С чего бы? Я так понимаю, ты с Вернером работаешь, так? У нас с ним была сделка: убрать Тита Инфирния. Он отказался его убивать, предпочёл отправить в гладиаторы, и я не стал спорить. Какая разница, как пацан помрёт, верно? А что в итоге? Инфирний, насколько я понимаю, на свободе. Я свою часть сделки выполнил, а вот Вернер всё просрал. Сейчас я готов был его ударить. Внутри всё бушевало, но я держался, как мог. – Повторю свой вопрос: с чего бы мне вам помогать, рискуя своей шкурой? – спросил Карринас. – С того, что ты можешь искупить свои грехи! – внезапно вылез Гней. Нда, вот этот парень, в отличие от меня, эмоции не сдерживает. Я злобно шикнул на него, но Гнея уже понесло. – Думаешь, мы не видим, куда идут наши налоги? – увлечённо говорил он. – Особняк не хуже какого-нибудь исторического музея! Вы мне противны. Вы все. Все вы такие, все до единого. Я дёрнул Гнея за шкирку и отвёл себе за спину, а Адамант громко рассмеялся. – Всё, пацан, закончил своё разоблачение? Ещё аргументы будут? Я кинул злобный взгляд на Гнея – тот понял и виновато опустил взгляд. – У меня другой аргумент, – сказал я. – Куда более весомый. Флавиева тюрьма. Адамант поставил стакан на стол, отодвинул его и напряжённо сложил руки. – Шантажировать меня вздумал, Анисимов? – спросил он. – Слушай, я же знаю, что ты был там. Не забывай, благодаря кому у вас всё получилось. Я заложил руки за спину и стал вальяжно прогуливаться по кабинету. Теперь я веду. Надо закрепить своё положение. – А я и не забываю, – сказал я. – Но вот ведь какая вещь, Адамант: может ведь ещё кто-нибудь узнать. Я благодарен тебе, но не настолько, чтобы задницу целовать. – Ты не сделаешь этого. – Я уже тону, Адамант. И могу прихватить с собой тебя. Думаю, не так ты хотел бы закончить свою карьеру сенатора. Я не очень юридически подкован – скажи, какое наказание ждёт тебя за диверсию? А за то, что ты подставил человека и организовал убийство легионеров? – Всё-таки шантаж, – Адамант тяжело вздохнул. – Как только мне сообщили, что пришёл Вернер, я сразу готовился к такому раскладу. Ну, и что конкретно ты хочешь от меня? – Я уже сказал: информацию про Гая Клавдия. – Ладно. Но учти, он консул, а я лишь сенатор. Не то, чтобы я на кухне с ним чаи гонял. Но что знаю, скажу. Что именно тебя интересует? – Любые странности в его поведении. Может, что-то необычное? Какой он, когда выключаются камеры? Адамант развалился в кресле и странно улыбнулся. – Такой же. Человек-ребус. Загадочная личность, которая привыкла молчать и говорить только по делу. Мы в сенате иногда шутим, что он робот. – И что, даже слухов про него никаких не ходит? – Ходят, конечно. Немного, но ходят. Поговаривают, что он любит по ночам прогуливаться по саду Вергилия, и делает это очень часто. Причём в окружении охраны. Кстати, вот ещё про охрану. Консулам она выделяется за госбюджет, но Клавдий почему-то от бюджетной охраны отказался и нанял свою, личную. Он ходит с ней повсюду, только в Курии они остаются за дверью. Подозреваю, он даже посрать без них не может. – Сад Вергилия? – всем выражением лица я изобразил безразличие. – Не самая полезная информация, но лучше, чем ничего. На самом деле, это очень полезная информация. Ведь в саду расположен портал в мой мир. И он часто там бывает. Неужто меня ищет? Он ведь грозился разыскать мою семью. – Рассказываю, что знаю, – Адамант развёл руками. – Ладно, Адамант, – я опёрся о стол, навис над Карринасом. – Я хочу, чтобы ты был нашими глазами и ушами в сенате. Номер за последние два года у тебя не менялся. – Эм… ну… – Адамант опешил. – Нет. Всё тот же. – Хорошо. Тогда я ещё позвоню тебе. И только попробуй не взять трубку. Иначе придётся наведаться тебе в гости. – Ты ещё поугрожай мне, щенок, – оскалился Адамант. – У тебя закончились вопросы? – Закончились. И зря ты мне грубишь. В этот раз пропущу мимо ушей. Счастливо, Адамант. И спасибо за помощь. Я развернулся и пошёл к двери. Друзья последовали за мной. – Вы все ещё заплатите! – кинул Гней напоследок. – Я бы всех вас, мразей, перестрелял! – Да, да, да, – вяло ответил Адамант. – Гуляй, щенок. Аврелия закрыла дверь, а мы вновь оказались в коридоре. Охрана скучала у входной двери и не обращала на нас внимания. – Гней, какой лярвы? – спросил я. – Был уговор, что вы молчите! Молодой парень с горячим нравом буквально в ступор впал. В его глазах читались страх и обида, а он и слова проронить не мог. – Вот поэтому вы ничего не добились, – продолжал я. – Никакой дисциплины. Гней, если ты не способен держать язык за зубами и сдержать эмоции, тебе лучше оставаться дома. Я вот сейчас знаешь, как боялся? Да я в ужасе был! И что, я это показал? – Свят, успокойся, – Рели мягко отвела меня от Гнея. – У тебя было много опыта в критических ситуациях, а у Гнея – нет. Научится. Всё же обошлось, в конце концов. Пошли отсюда побыстрее. – Никуда вы не пойдёте, – раздалось сбоку. – И ничего для вас не обошлось. Мы разом повернулись на голос. Четверо бугаёв Адаманта держали нас на прицеле пистолетов, и выражения их лиц не сулили нам благоприятного исхода. «Вот это поворот. Я уж и забыл, что Карринас не гнушается радикальных методов решения проблем». – Вы идёте с нами, – сказал один из охранников Адаманта. И спорить с дулом пистолета у виска было сложновато. Я поднял руки.

Глава V. Доверяй

Я поднял руки, и моя свита последовала примеру. Мы были безоружны, а нас собирались убить люди похуже мафии. У мафии хоть какие-то принципы есть, а Адамант и его люди такого впечатления не создавали. – Все на выход, – сказал охранник. – Медленно. Охранники-убийцы расступились, пропуская нас вперёд. Ситуация была ясна как день: сейчас нас отведут в тихое место, грохнут и закопают на заднем дворе. Надо было срочно что-то предпринять, но что можно сделать в такой ситуации? Мы пошли по коридору. Ближе к рамке я стал выискивать глазами наше оружие. Глупо было полагать, что оно лежит в коробочке у двери, его точно куда-то спрятали, но это была последняя надежда. Конечно же, я оказался прав. Его нигде не было. И вот, уже у самой рамки, когда я первым её прошёл, Калипсо вдруг сделала сальто назад и выхватила пистолет у одного из охранников. Рели тут же заехала другому локтем в солнечное сплетение, а Септим неожиданно влепил третьему в ухо с вертушки. Мне остался четвёртый. Он растерялся, пытаясь прицелиться в кого-нибудь из наших. А я разбежался и прыгнул на него, повалив на пол. Я, Рели и Септим вооружились и просто держали врагов на мушке, а вот Калипсо нешуточно разошлась. Она пару раз приложила охранника лицом в стену, а после перебросила через себя и шумно выдохнула. – Милое представление, – раздался голос Адаманта. Я обернулся на звук: он неспешно шёл к нам, так и не выпустив из рук бокал вина. – Доминус, нам нужно подкрепление, – крикнул один из охранников. – Не нужно, – сказал Адамант. – Я передумал. Нам ни к чему лишние трупы. Я попытался взять себя в руки и сквозь одышку максимально уверенно сказал: – Ты перешёл все границы, Адамант. – Да. Как и ты, Анисимов. Давайте так. Вы просто уйдёте с миром. Я буду с вами сотрудничать, это обоюдный интерес. Но многого не ждите – я не такой большой человек. Гней, который всё это время стоял, вжавшись в стену, посмелел. Он нахмурился и громко злобно фыркнул. – Будь моя воля… – завёл Гней старую шарманку. – Да, да, я помню, – ответил Адамант. – Будь у меня желание, сейчас прибежало бы ещё пятнадцать человек. И поверь, воли у меня для этого достаточно. Ну так что? Вы уходите или будем сражаться до последней капли крови? – Пошли, – сказал я, не опуская пистолет, и попятился назад. Осторожно отступая, мы миновали рамку, которая громко запищала, и спешно покинули территорию особняка через открытые ворота. Едва мы оказались снаружи, мне захотелось кричать, и очень громко. Я вновь занимался не своим делом, но теперь уже по собственной инициативе. Помню, как говорил Вилберту, что я лингвист, а не солдат. Кто же я теперь? Шпион? Революционер? Нет, не революционер точно. Меня мало интересует политическая ситуация в Риме и остальном Мортеме. Я решаю куда более масштабные проблемы. Такими обычно занимаются супергерои всякие. Я усмехнулся этой мысли, и нервная система, кажется, стала потихоньку успокаиваться.   Мы даже не говорили друг с другом, пока не скрылись в небольшом лесу неподалёку. Гней прижался к стволу дерева, я шлёпнулся на бревно. Все прочие остались стоять как вкопанные. – Гней, я с тобой больше не работаю, – сказал я. – Извини, но ты не только не приносишь пользы, но и вредишь. Молодой революционер насупился. – Прости, Свят, но это мне решать, не тебе, – парировала Кали. В этот миг на лице Гнея промелькнуло облегчение, но ненадолго. Потому что Калипсо продолжила: – И я с тобой полностью согласна. – Что? – возмутился он. – Тебе надо поработать над собой, научиться быть сдержанней, – продолжила Кали. – Гней, на митингах тебе цены нет, но к полевым условиям ты не готов. Может, тебе стоит вернуться к активистской деятельности? – Что… да ты… – заверещал Гней. – Калипсо, я всю жизнь ждал этой возможности! И ты хочешь меня её лишить? – Тогда научись держать язык за зубами, хорошо? Гней уставился в невозмутимые глаза Кали. Чувствовалось, что он очень хочет поспорить, но аргументов у него нет. – Хорошо. Ты права, Кали. И ты, доминус Анисимов. Простите. Вот уж не ожидал от Гнея такого благоразумия. Что ж, возможно, он не совсем потерян. Да и вообще, эти ребята решили меня сегодня поочерёдно удивить: сначала Калипсо, теперь вот Гней. – А ты полна сюрпризов, Кали, – сказал я. Калипсо обернулась на меня и хитро улыбнулась. – Да? Это каких же? – Ну ты там махач знатный устроила. Честно, меня прям парализовало на несколько секунд от этого зрелища. Спасибо, что пристрелить не успели. Кали мило захихикала. – Нежная и хрупкая, говоришь? – спросила она. – Свирепая и отчаянная, – ответил я. – Так, это всё очень хорошо, – сказала Рели. – Но надо подвести итог. Итак, Клавдий регулярно ходит в Геминий, это мы уже все поняли. И делает он это с личной охраной. То есть охрана путешествует по многомирию с ним, а значит, скорей всего, это люди футуристов. Но этой информации мало. Я предлагаю поговорить ещё кое с кем. И вы, ребята, с нами не идёте. – В смысле? – огрызнулся Септим. – Мы со Святом пойдём вдвоём, – пояснила Рели. – Он знает только нас, лишние люди могут всё испортить. – Вульпес? – спросил я. – Именно. – Мне кажется, он тебя пошлёт куда подальше. Чересчур много мы у него просили, и чересчур многое он потерял. – Ты сам предложил тактику, – сказала Рели. – Вульпеса тоже можно шантажировать. – Ага, если хочешь оказаться на дне реки. – Он слишком меня уважает. Свят, ты прав, предприятие рисковое. Но мы влезли в изначально рисковую авантюру, и ставки высоки. Надо попытаться. – Кто такой этот ваш Вульпес? – вмешался Септим. – Очень серьёзный человек, – сказала Рели. – Вам лучше не знать. Калипсо, вы должны пойти на базу. Доверьтесь нам. Калипсо растерянно посмотрела на всех нас, встретилась взглядами с Септимом. Казалось, они безмолвно обсуждали что-то, то щурясь, то хмурясь. – Ладно, – наконец сказала Кали. – Идёт. Только не задерживайтесь, чтобы мы не волновались.   Когда мы покинули лес и разошлись в стороны, а Рели стала петлять переулками, у меня случилось дежавю. Как в старые добрые, мы терялись в хитросплетениях домов и дорог окраины Рима, избегая камер, и шли в гости к старому приятелю, в одном помещении с которым находиться ещё более неуютно, чем с Адамантом. – Ты назвал Кали нежной и хрупкой? – спросила вдруг Аврелия. – Что? О чём ты? – Она так сказала, и ты не спорил. – Ревнуешь? Рели немного нервно рассмеялась. – С чего бы? – Может, тебе напомнить, как мы с тобой выпили, и ты… – начал было я вспоминать тот миг, когда Аврелия полезла ко мне целоваться. – Свят, то, что у меня стало меньше мышечной массы, не отменяет того, что я могу тебе хребет сломать, – перебила меня Рели. – Да, спасибо, что напомнила. – Вот и славно, что ты такой понятливый. Кстати, пока я не забыла и пока тебе хребет не сломала… Аврелия достала из кармана какой-то документ и протянула его мне. Я на ходу пролистал его: это было что-то вроде паспорта. Внутри красовалась моя фотография, а звали меня Децим Кассий. – Зачем, Рели? – спросил я, пряча фальшивый паспорт. – Меня в этом городе всякая собака знает. – Ну всякая, да не всякая. Я организовала документы для всех нас. Для перестраховки. По паре каждому: римские из Мортема и итальянские – из Геминия. Но ты-то в Геминии чист, так что тебе и одного хватит. Мои ребята, конечно, очень удивились, когда я показала им образец итальянских документов. Но вопросы задавать не стали, и то хорошо. – А откуда фото? – спросил я. – Помнишь, мы делали фальшивые вигильские документы? У них с тех пор твоя фотография осталась. Я усмехнулся. – А я только пообещал себе, что в этот раз буду самим собой. То Карл Вернер, то Децим Кассий… – Септима Асиния ещё забыл, – с хитрой улыбкой добавила Рели. – Да уж, – пробубнил я в ответ. За разговором я и не заметил, как оказался на уже знакомой улице, пока мы не дошли до кафе, скрывавшего подпольное казино. У входа я осмотрелся, и взгляд остановился на том самом доме, в подвале которого Странник обустроил себе жильё. – Вот каковы были шансы, что Джузеппе поселится прямо напротив казино Вульпеса? – риторически спросил я. – А это имеет значение? – ответила Аврелия вопросом на вопрос. – Это случилось, вот что главное. – Без подобного совпадения моя судьба сложилась бы иначе, – сказал я. – И твоя, Рели. И всех нас. – Я бы не обрела цель. Так и работала бы на Вульпеса. И осталась бы гладиатором, наверное. Но теперь всё иначе. Грех жаловаться. – А ты больше не работаешь на Вульпеса? – удивился я. – Нет, конечно. Нас спонсируют Свободный Рим и немецкие спецслужбы. Пошли, Свят. Внимание лишнее привлекаем. Внутри всё было по-прежнему. Милая кафешка не могла похвастаться большим количеством посетителей, но ей это было и ни к чему. Ведь это лишь ширма, прикрывающее истинное назначение данного помещения. «Интересно было бы здесь кофейку попить. Может, взять да позвать Кали составить мне компанию?» Вот опять. Не о том я думаю, и не в то время. Аврелия подошла к стойке и встретилась взглядами с барменом. – Приветствую, – сказал он. – Аврелия, кажется? Давно к нам не заходила. Что закажешь? – Позови управляющего, – ответила Рели. Вскоре к нам вышел мужчина, лицо которого я, кажется, припоминал с прошлых раз. Он пропустил нас на кухню. После такие же смутно знакомые коридоры, подвал – и вот мы у двери в кабинет одного из самых могущественных людей во всём Риме. Куда более могущественного, чем Карринас. – Может, мне в коридоре подождать? – шепнул я. – Вруг он винит меня во всём, что тогда произошло? – Ты хочешь оставить меня одну? – А ты его боишься? – Свят, это босс мафии, на которого я работала, а потом просто резко исчезла. Конечно, я его боюсь. К тому же винить он скорее будет не тебя, а меня. Это же я тебя к нему привела. – Ладно. Резонно. Давай, погнали. Аврелия постучалась. – Кто? – пробасили по ту сторону. – Это Ферокс, – отозвалась Рели. В этот раз дверь открылась безо всяких заминок. Самый страшный человек Рима с любопытством разглядывал нас, сидя за своим столом. В одной руке у него была ручка, а в другой – очки, которые он, кажется, только что снял. А на столе лежали какие-то бумаги. По периметру комнаты традиционно стояли мордовороты с каменными лицами. – Фонтея и Анисимов? – удивился он. – Вот так встреча! Вы проходите, проходите, не стесняйтесь. Мы зашли внутрь, и за нами дверь тут же закрылась. Вульпес показал своим какой-то странный жест, и я услышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. «Ох, не нравится мне это». – А вы куда запропастились-то? – спросил Вульпес. – Святослав вот даже не зашёл отблагодарить за всё, что я для него сделал. – Вульпес, прости, я… я была вынуждена выйти из бизнеса, – сбивчиво заговорила Рели. – Мне стоило зайти и поговорить, но я решила резко сжечь мосты. Наверное, это было неправильно с моей стороны, но прошлое не вернёшь. Честно, я могила. И с вигилами дел не имею. – Не сомневаюсь, – Вульпес одобрительно кивнул и перевёл взгляд на меня. – А этот? Я почему-то вспомнил старый совет Аврелии не высовываться и решил ему последовать. Она лучше знает этого человека, а он явно не в духе. – Свят сбежал домой, – сказала Рели. – Ему было бы опасно появляться здесь, иначе все наши труды пошли бы насмарку. – Домой сбежал, – сказал Вульпес. – Да только вот он здесь стоит. Анисимов… кхм, Свят. Скажи мне, пожалуйста, ты же сбежал домой сразу после того, как объединился с Вернером? – Да, доминус, – негромко сказал я. Вот и где моя былая уверенность? Перед Вульпесом так уже не побравируешь, как перед Адамантом. Всё-таки я ошибся, рассудив, что Карринас страшнее. У Адаманта, может, и меньше принципов, но он хоть публичный человек, и это его сдерживает. Вульпес рассмеялся и откинулся в кресле. – Доминус? Так ты меня ещё не называл, Свят. Вот уж спасибо, поднял настроение. Но в целом, конечно, скорее разочаровал, – улыбка с его лица резко исчезла, а он занял серьёзную и сосредоточенную позу. – Так что же такое случилось, что человек, которого мы ловили ради тебя, из-за которого полегло много моих людей, внезапно стал твоим союзником? Чувство, что надо отсюда поскорее валить, только крепло. Но Рели уходить не торопилась. Она пёрла до конца. Аврелия, до этого стоявшая вся обречённая, расправила плечи и абсолютно спокойно, таким тоном, будто ничего только что и не произошло, сказала: – Вульпес, мне нужна кое-какая информация. Я могу заплатить за неё. Видимо, шантажировать его она всё-таки не решилась. Что ж, решение мудрое. Я сразу сказал, что с ним лучше не шутить. На лице Вульпеса заиграл живейший интерес. Теперь Аврелия поглотила всё его внимание, а что я отвечу про свои дела с Карлом, авторитета будто бы уже и не волновало. – Я весь внимание, – сказал Вульпес. – Что тебя интересует? – Гай Клавдий, – ответила Рели. Вульпес нахмурился. – Аврелия, где я и где Клавдий? Вы не по адресу. Помнится, ваш дружок Вернер вёл дела с сенатором Карринасом. Может, вам лучше с ним пообщаться? – Вульпес, но у тебя наверняка же есть свои люди в сенате, – заговорила Аврелия. – Кто и где у меня есть, тебя не касается, Фонтея, – перебил её Вульпес. – Даже если бы и были, большая честь для вас получать от них информацию. И что мне твои копейки? Аврелия растерянно посмотрела на меня, как бы извиняясь взглядом. – Значит мы зря тебя потревожили, – сказала Аврелия. – Прости. Мы, пожалуй, пойдём. – Нет-нет, совершенно не зря, – ответил Вульпес и кивнул, после чего двое мордоворотов обступили нас с двух сторон. – Интересное дело, Аврелия: зачем тебе могла бы понадобиться информация о консуле? Дай-ка подумаю. Кажется, у меня есть одна идея. Анисимов с Вернером подружились и устроили теракт, так? Но до меня дошли слухи, что с ними был кто-то третий. Кто-то, кто подорвал трибуны в амфитеатре. Что-то мне подсказывает, что это была ты, Аврелия. Итак, ты объединяешься с Вернером и полностью исчезаешь с радаров – как и наш немецкий друг. Вскоре после этого активизировалась деятельность движения Свободный Рим. Да-да, Аврелия, в этом городе ничего не остаётся без моего внимания, не делай такое лицо. А теперь ты здесь, вместе с Анисимовым, и собираешь информацию об одном из консулов. Знаешь, что я думаю? – Что я состою в Свободном Риме? – В точку, – заключил Вульпес. – Даже если так – тебе-то какое дело? – спросила Аврелия. – С одной стороны, никакого. Но есть один нюанс. Видите ли, со мной недавно связался один человек. Но его, в отличие от вас, интересовала не информация о человеке, а сами люди. Два конкретных человека: Анисимов и Вернер, – Вульпес улыбнулся. – А ещё любые наводки на Свободный Рим. И вот, вы оба здесь. – И что? – невозмутимо спросила Рели. – Ты всё равно не работаешь с государством. – Не работаю, – Вульпес кивнул. – Но этот человек не из госструктур, насколько мне известно. Думаю, они наняли его как человека со стороны, но мне-то что? Тем более, у него были очень привлекательные предложения в обмен на мою помощь. Так что не вижу повода носом воротить. Мы с Аврелией переглянулись. – Вульпес, не надо, – Аврелия энергично замотала головой. – Вульпес, давай мы просто уйдём, – затараторил я. – Ты просто нас не видел, и… – Молчать! – гаркнул Вульпес. – От вас одни проблемы. Только и знаете, что помощь клянчить. Вульпес, найди Венера, Вульпес, помоги пацана из тюрьмы вызволить, теперь вот Клавдий. Нашли мальчика на побегушках. А от вас хрен чего взамен дождёшься. Хоть какую-то пользу принесёте. Парни, уведите их в сто первый кабинет. И рот им чем-нибудь залепите, не хочу, чтобы они персонал своими криками пугали. Нас с Аврелией мягко взяли под руки, давая шанс не сопротивляться. Но пистолеты у громил в руках вполне недвусмысленно намекали, что лучше бы пройти с ними. "Ну уж нет". Аврелия стала дёргаться и вырваться, мордоворот заломил ей руку. Кажется, я услышал хруст, Рели вскрикнула. Человек Вульпеса, который держал меня, отвлёкся на происходящее. А я воспользовался заминкой. Достал пистолет из-под рубашки. И выстрелил.

Глава VI. Но проверяй

Бумаги на столе Вульпеса из белых стали красными. Голова их владельца лежала поверх, простреленная насквозь. Мордовороты синхронно выхватили пистолеты и взяли нас под прицел. – Тихо, – сказал тот, что стоял рядом со мной. – Их будет судить доминус Канис. В сто первый кабинет. Мордоворот крепко сжал мою руку, и нас вывели в коридор, предварительно обыскав с особым усердием и забрав оружие. После мы спустились ещё этажом ниже и вскоре оказались возле двери под номером 101. Нас кинули внутрь и заперли. Это был небольшой, абсолютно тёмный кабинет. Здесь царила такая непроглядная тьма, что мне стало совсем не по себе. Я прошёлся вдоль стены, пытаясь нащупать выключатель, но тщетно. Осознав бесполезность затеи, просто упал на пол и стал вслух размышлять: – Ситуация кажется до боли знакомой. В прошлый раз меня в подобном помещении избили. Хотя там было не настолько темно. – На что ты рассчитывал, Свят? – обречённо спросила Рели. – На то, что приказы Вульпеса потеряют свою силу с его смертью. Может, этот Канис нас пощадит за возможность подсидеть Вульпеса? – Сомневаюсь. Тогда все решат, что мы были в сговоре. И не забывай, нас ещё могут убить эти ребята. Сейчас они пообщаются, придут к выводу, что полностью провалились как телохранители… Я посильнее прижался к стене и стал глубоко дышать, дабы подавить подступающую панику. Я снова убивал. То, что в своё время расшатало мне психику, вновь было со мной. А ещё меня мучила мысль, что я убил бывшего союзника. Само собой, это была самозащита, он ведь сам пытался навредить нам. И что-то мне подсказывает, фиг бы мы выжили, если бы он нас сдал своему загадочному заказчику. Хотя заказчику нас, скорее всего, так и так сдадут. Ну или грохнут, чтоб другим неповадно было. «Какую же глупость я сотворил!» Нас бы передали тому человеку, и вот тогда появился бы шанс спастись. Ну, возможно. Призрачный, но шанс. А теперь… – Какую же глупость я сотворила, – будто бы прочитала мои мысли Рели. – О чём ты? – Я понадеялась на порядочность Вульпеса. Но у него свои законы и правила. И этого я не учла. – Не вини себя, Рели. Мы оба облажались, каждый по-своему. В ответ Аврелия лишь вздохнула. Я попытался прислушаться, что происходит в коридоре, но царила гробовая тишина. Ну и раз уж у нас появилась куча свободного времени, я решил спросить то, что меня давно волновало: – Рели, а что ты делала в Геминии? – Так это всё-таки был ты? – спросила она. – Я видела тебя краем глаза, но подумала, что обозналась. Была уверена, что ты в России. Ну да, логично, сейчас ведь ты здесь. – Я тоже решил, что у меня глюки. Так что ты там делала? – Тут есть один старенький автобус, он от нас идёт прямо в центр, – стала объяснять Аврелия. – Там нет камер, на нём удобно перемещаться по городу, не привлекая внимания. Жаль только ходит редко. В общем, если быстренько нырнуть в портал, можно безопасно закупиться… прогуляться… Я ведь тоже в розыске, Свят. Меня подозревают в содействии вам с Карлом. К счастью, моё лицо у людей не так отпечаталось в памяти, да и у вигилов я не в приоритете, так что мне необязательно так тщательно скрываться, как тебе. Но всё-таки лучше лишний раз не светиться. А Геминий даёт свободу передвижения. Разок мы с ребятами через него даже смогли безопасно выбраться в другой город на встречу с информатором. Хорошая вселенная, кстати. Я подумывала о том, чтобы остаться там. Но решила, что не позволю уничтожить свой дом. Может, потом… когда мы разберёмся с Клавдием… У вас в России так же хорошо, как в Италии? Я задумался над ответом. – Не знаю, Рели. Я же не жил в Италии. Наверное, в чём-то лучше, в чём-то хуже. Хочешь перебраться в Россию? – А почему бы и нет? Если я перееду в Геминий, то в Риме смогу уцепиться разве что за портал в Мортем. А в России будешь ты. Там мне будет не одиноко. – Язык придётся учить, – заметил я. – Опять же, у меня будешь ты, – я почувствовал, будто Аврелия улыбнулась. – Итальянский так-то тоже учить надо. Я уже знаю некоторые слова, грамматику постигаю. Но всё равно в магазине каждый раз иностранной туристкой прикидываюсь. А за пределами магазинов от моего словарного запаса толку мало. Я почему-то рассмеялся. Представил себе Аврелию в Москве, как она устраивается на работу кассиром в «Пятёрочку» и скучает по временам, когда была гладиаторшей и бандиткой. Знаю я одну кассиршу – по её уверениям, на этой работе как раз хочется убивать. – Это всё прекрасно, – сказал я. – Я был бы очень рад. Если честно, я пришёл сюда, в том числе чтобы увидеть тебя. Но для начала нам надо как-то выжить здесь. Кто такой этот Канис? – Понятия не имею, – ответила Рели. – Видимо, следующий после Вульпеса по иерархии. И уж если он не был к нам благосклонен, то что от этого Каниса ждать? Мы как-то синхронно замолчали. Приятно наконец вот так поговорить с Аврелией, конечно, как в старые добрые, но только не в такой обстановке. Я даже попытался поспать, но сон, конечно же, не шёл. Но, так или иначе, напрягаться смысла не было. Это тот случай, когда проще отпустить ситуацию. Всё равно придётся ориентироваться по ходу пьесы. Прошло, может быть, минут десять или пятнадцать, когда я услышал приближающиеся шаги. Дверь открылась, яркий белый свет ослепил до боли в глазах, а я, щурясь, поднял взгляд на три фигуры. И эти фигуры были вооружены внушительными автоматами. Нас привели обратно в кабинет Вульпеса. Бывшего владельца здесь уже не было, а за столом сидел мужик лет пятидесяти. Это был седеющий брюнет в чёрной рубашке, на каждом пальце у него красовалось по кольцу с самыми разными камнями. Как только нас привели, он, глядя на мордоворотов, махнул рукой в сторону двери, и те послушно вышли, оставив нас один на один. Но новый владелец кабинета подставляться не стал, открыл ящик стола и положил перед собой пистолет, дуло которого как бы невзначай смотрело в нашу сторону. А на столе бумаг уже не было. Вместо них лежали мобильный телефон, зажигалка, бумажник и, кажется, портсигар. – Ну привет, – поздоровался он хрипловатым голосом. – Аврелия и Святослав, я так понимаю? – Канис? – растерянно спросил я. – Собственной персоной. Я не Вульпес и не люблю, чтобы меня всюду сопровождал охрана. Предпочитаю решать проблемы самостоятельно, – он раскрутил пистолет на столе, словно юлу. – Так что не расслабляйтесь. И чем же вам не угодил мой безвременно ушедший босс, что вы пришли его грохнуть? – Мы не собирались его убивать, – стала энергично объясняться Рели. – Мы пришли за помощью! Хотели заключить взаимовыгодную сделку. Но нас опередили. Кажется, Вульпесу заплатили вигилы. Канис поморщился и обречённо вздохнул. – Да, ребята в общих чертах мне рассказали. Не знаю уж, что у него там за договорённость такая была, но тут можете не волноваться, я с государством дел не веду и за сомнительные движения этого жирного ублюдка ответ нести не собираюсь. Проблема в другом: что мне с вами-то делать? Вульпес, конечно, прокосячился, и вас по-людски понять можно. К тому же вы мне, по сути, услугу оказали. Но если я вас отпущу, меня могут и не понять. Канис напряжённо разглядывал нас, пытаясь принять решение. Ему точно не хотелось марать о нас руки, но, в то же время, для него было важно не потерять лицо. – Может, выпьем? – Канис как-то внезапно расслабился и даже улыбнулся. – Да, давайте, – нервно ответила Рели, покосившись на мини-бар в шкафу. Канис взял пистолет и направился к мини-бару, повернувшись к нам спиной. Аврелия бесшумно подобралась к столу, схватила телефон и, быстро убрав его в карман, вернулась на место. Я недоумённо покосился на Рели, а она подмигнула. «Ну всё, теперь нас из-за Аврелии пристрелят». Канис разлил что-то похожее на виски. Передал два бокала нам. – Галльский, – торжественно заявил он и пригубил. – Они в этой бурде разбираются. Мы с Аврелией последовали его примеру. На вкус оказалось действительно что-то около виски или коньяка. Похожее пойло я пил в тюрьме. Но раз галльский, скорее всё-таки коньяк. – Вульпес перешёл все разумные границы, – заявил вмиг расслабившийся и подобревший Канис. – Думаю, мы могли бы спустить сложившуюся ситуацию на тормозах. Всё-таки валить вас – это как-то неправильно, тем более Аврелию в нашей среде любят и уважают. Ну что, как вам коньячок? – Отличный, – сказала Рели. Канис перевёл взгляд на меня. – Ну а ты чего молчишь как рыба? Коньяк – это всё-таки мужской напиток. – Да, хорош, – я закивал и стал смаковать пойло с видом знатока. Канис довольно улыбнулся. – Вы, кажется, нормальные ребята. Знаете что? Идите своей дорогой. Когда мои люди узнают, что Вульпес вёл дела с легавыми, меня поймут. Но больше сюда не возвращайтесь. – Не вернёмся, – сказала Рели. – Обещаю. И будем хранить молчание. И это… спасибо за коньяк. Канис позвал своего мордоворота, и тот проводил нас до выхода. Мы выскочили на улицу и дали дёру. – Это просто чудо какое-то, – сказала Рели дрожащим голосом. – Не то слово, – ответил я. – Рели, ты сдурела, у Каниса телефон воровать? Нам повезло, что он не заметил! И ведь заметит потом! – Заметит, – согласилась Рели. – Только это не его телефон. Это телефон Вульпеса. И бумажник, и портсигар тоже его. Они выпотрошили его карманы. – И на кой тебе телефон Вульпеса? – спросил я. – Хочу узнать, кто нас заказал. И пообщаться с ним. Скрывшись в ближайшем парке, мы принялись потрошить записную книжку в мобильнике. Кого там только не было! Множество странных контактов, записанных несуществующими словами, номера многочисленных девушек (подозреваю, принадлежащих к известной профессии), даже телефон одного сенатора нашёлся. Внимание Аврелии привлёк контакт с именем «Aniverliro». – Вот он, – сказала Рели. – Аниверлиро? – спросил я. – С чего ты взяла? – Это сокращение. Анисимов, Вернер, Свободный Рим. Внутри аж всё похолодело. Моя фамилия идёт первой, вот так честь! Аврелия написала сообщение: «Анисимов передаёт привет. Где встретимся?» – Он ничего не заподозрит? – спросил я. – Надеюсь, – ответила Рели. – Переписка – это вполне в духе Вульпеса. И стиль у него примерно такой же. – У нас нет оружия, – заметил я. – И то верно. Позовём подкрепление. Дома лежит дохрена пушек. И лишние люди нам не помешают. – Только без Гнея, – сказал я. – Естественно. Обойдёмся Септимом и Калипсо. – Может, только Септимом? Аврелия ухмыльнулась. – Что, боишься за неё? – Я… ну… э… да нет, – замялся я. Рели рассмеялась. – Расслабься, Свят. Хорошо, только Септимом. Но если она всё равно решит прийти, я не могу ей этого запретить. Наверное, стоило промолчать, но я всё-таки сказал: – Спасибо.   Загадочный человек таки ответил и назначил встречу в каком-то поле через два часа. Поле – это, конечно, очень плохо, ведь мы будем как на ладони, поэтому идея с засадой сразу отпала. Калипсо предложила вырядить Септима человеком Вульпеса, а также подметила, что если их будет много, то мы обречены. В общем, да, Кали на базе не осталась и тоже вырядилась человеком Вульпеса. Они подъехали к нам на чёрной машине с наглухо затонированными окнами. Я немного беспокоился за внешний вид Септима, который не очень-то вязался с образом сурового бандита, но когда увидел его, выдохнул: на нём был чёрный парик, и выглядел он весьма натурально. Оба они оделись в чёрные рубашки, и на Калипсо, надо сказать, эта рубашечка смотрелась очень даже ничего. «Есть хоть какая-то одежда, которая ей не идёт?» Мы сели на заднее сиденье, и Септим тронулся. Калипсо повернулась к нам и протянула два маленьких пистолета, которые мы тут же спрятали за пояс. После надела на руки хомуты, но очень неплотно – высвободиться не составит труда. «Чёрт, почему мне нравится, как она меня связывает? Никогда, вроде, за такими наклонностями замечен не был. Это всё рубашка. Определённо». – Это для достоверности, – смущённо сказала Кали. – Будьте готовы в любой момент быстро высвободиться из хомутов и стрелять. Мы ехали в абсолютной тишине, даже без радио. Аврелия и Кали смотрели в окно, а я уставился в зеркало заднего вида. На меня глядели два печальных, я бы даже сказал, обречённых глаза, которые иногда соскальзывали на отражавшуюся в углу Калипсо. «Зачем? Зачем я вернулся? И чего мне дома не сиделось? Сейчас бы тусил на кухне у Жоры и рассказывал бы ему про Снежану». Я искал в Мортеме успокоения, и это было очень наивно. Пообщаюсь с друзьями, найду ответы на волнующие меня вопросы, думал я. Но что я тут нашёл на самом деле? Снова кровь. Снова убийства. «Это не я. Это не моя война. Войны вообще не для меня». Я мог бы стать русской версией Карла Вернера, но что-то в моём мире пошло не так. И из меня получился совершенно другой человек. Так зачем же я так упорно стремлюсь стать Вернером? Уже начинало вечереть. В какой-то момент город будто бы закончился, узкая дорога прорезала собой лес, а тот сменился бескрайним полем. На горизонте виднелись частные домики, на которые опускалось оранжевое солнце. – По периметру города ведь легионеры стоят, – вспомнил я. – Мы ещё в черте города, – ответила Кали. – Легионеры дальше, не беспокойся. Минут через пятнадцать подъехал большой чёрный внедорожник. Из него вышли трое: к моему удивлению, они были одеты в чёрные балахоны, вроде того, который некогда носил Вернер. Прям будто сектанты какие-то. Двое были вооружены автоматами, третий держал в руках большой чемодан. Септим вылез из машины, следом вышла Кали. Они открыли задние двери и с силой выдернули нас наружу. В спины упёрлись пистолеты, и мы пошли навстречу загадочным личностям. Тот, что с чемоданом, вышел вперёд. – Где Вульпес? – спросил он. – Доминус Вульпес не ездит на такие встречи лично, – уверенно сказал Септим. – Мы представляем его интересы. Человек покрутил в руках чемодан. – Странно, – сказал он. – А мне он говорил, что содержимое этого чемодана надо передать строго ему в руки. Лично. Я вдруг понял, что этот пацан – мой ровесник, если не младше. У него было гладко выбритое лицо без единой морщинки и достаточно худощавое телосложение. Я как-то немного иную картину ожидал. И на людей, работающих с вигилами, они не были похожи. – Ситуация изменилась, – ответила Кали. – Чёрт с вами, – сказал пацан. – Давайте сюда заложников. – Сначала чемодан, – настоял Септим. Парень внимательно оглядел нас всех. Вздохнул, недовольно буркнув что-то себе под нос. И заявил, доставая телефон: – А давайте-ка я позвоню Вульпесу. И тут всё произошло. Кали и Септим выстрелили в головы парням с автоматами, те даже отреагировать не успели. Мы с Рели синхронно сбросили хомуты, а уже через миг на парня смотрело четыре пистолета. Он, ошалевший, поднял руки, так и не выпустив из рук телефона. На экране было написано «Вульпес», пошли гудки, и у Рели в кармане завибрировал мобильник. Здесь пацан ошалел ещё сильнее. – Да-да, говнюк, до Вульпеса ты больше не дозвонишься, – сказала Рели. – Кто ты и кто тебя нанял? Он молчал. Аврелия подошла к нему и хорошенько ударила рукоятью пистолета. – Ты ведь не работаешь на вигилов, – сказала она. – Гай Клавдий? Септим вздохнул и ушёл в сторону машины. Вернулся он уже с кусачками. – Так, народ, вы чего? – занервничал пацан. – Эй, эй, давайте поговорим! – Что, сучёныш, боишься? – спросил Септим. – Ну давай, выкладывай. На кого ты работаешь? Парень напрягся и стал глубоко дышать, глаза у него бегали туда-сюда. Думал, что говорить. И наконец выдал: – Вы не знаете. Вы не поймёте. – Это как-то связано с многомирием? – спросила Рели. – Тогда поймём. Говори. Парень явно очень удивился. Помедлив несколько секунд, ответил: – Я работаю на благо Футуры. – Кто твой начальник? – спросил Септим. – Вы его не найдёте. Он очень большой человек в Футуре. – Очень большой человек в Футуре? И он приказал схватить Аврелию и Свята? Ты нас за идиотов держишь? – Нет, – парень зажмурил глаза. – Это мне приказал Примус Инвиктий. – Это ещё кто такой? – Септим полностью взял на себя инициативу. – Чёрт… Чёрт! Гай Клавдий. Примус Инвиктий – это настоящее имя Гая Клавдия. – Чего он хочет? – Господин Инвиктий работает на Футуру, они дают ему указания, а он – мне, не более. Я ничего не знаю, правда. – Что он делает в Геминии? – Не знаю. Не… Не уверен. Вроде как в Москву летает. – В Москву? – удивился Септим. – Всё-таки меня ищет, – прошептал я. – Как часто он туда летает? – Каждую… каждую пятницу. – Ещё какая-нибудь полезная информация? – спросил Септим. – Я… я больше ничего не знаю, правда, – захныкал он. – Отпу… отпустите ме… меня. – Отпускаю, – сказал Септим и выстрелил. Парень рухнул, чемоданчик упал прямо у ног Аврелии. – Ты сдурел?! – закричал я. – Это был враг, Свят. Его было бы опасно отпустить. – Его? Да он шестёрка! – Да? И что бы сделал Клавдий, узнай он, что мы его допрашивали? А, Свят? А Футура? – А что они сделают, узнав, что он поехал за нами, а ему тут башку прострелили? Да то же самое, блин! Мы что так в дерьме, что так, но теперь у нас ещё и труп! – Парни, – сказала Рели. – Успокойтесь на минуту. Тут у нас кое-что интересное. Мы с Септимом синхронно обернулись: Рели сидела над открытым чемоданчиком. И в нём лежали не только деньги.

Глава VII. Кофе-брейк

Деньги в чемодане тоже были. Много денег. А ещё толстая стопка бумаг. – Что это? – спросил я. Рели бегала глазами по тексту. – Похоже, что компромат на сенаторов. – Свободному Риму пригодится эта информация, – сказала Калипсо. – А деньги пригодятся всем нам, – заметила Рели и захлопнула чемодан. – Давайте валить отсюда. Машину лучше бросить где-то по пути, а до базы дойти пешком. Больше мы с Септимом не говорили. Люди, с которыми приходится работать, пугают меня всё сильнее. Один вечно истерит, а другой ведёт себя, как последняя сволочь. Интересно, а какие демоны у Кали за душой? Даже думать об этом не желаю. Хотелось бы верить, что она исключение, но, так или иначе, Калипсо – одна из них. И поведение Септима с Гнеем – очень даже звоночек. Я ушёл в себя, закрылся и стал заниматься тем, что у меня получается лучше всего: неистово рефлексировать. Перебирать в памяти свои убийства. Думать, зачем я их совершал. Убивать не всегда было обязательно, но за каждым выстрелом стояла какая-то важная для меня цель. Я не вышибал людям мозги просто так. Вернер тоже избегал ненужных убийств. А вот для Септима нажатие на спусковой крючок ничего не стоило. И мне кажется, ему это нравится.   Как только мы приехали, я первым делом зашёл на кухню, захватил ту бутылку с почти безвкусным пойлом и отправился к себе в комнату. Потом просто лежал и тупил в потолок, периодически попивая крепкий напиток. «Так и спиться недалеко». Они собрались в гостиной на совещание, но я в этом участвовать не хотел: при всей моей скромности считаю, что и так уже достаточно сделал. Очевидно, они решат отправиться в Геминий. Более того – в Москву. Расклад идеальный: долетим вместе, а из аэропорта я домой. Хватит с меня этого дерьма. А потом пойду в универ и подам документы в аспирантуру. Пора уже пожить для себя. Я не шпион и не убийца. И не революционер. Странно, что за два года я это забыл. Забыл, насколько ужасен Мортем. Со временем воспоминания смазались и романтизировались. Удивительное качество человека: помнить хорошее лучше, чем плохое. Я встал с кровати, потянулся, чуть не сделал ещё глоток, но вовремя остановился. Хватит жалеть себя и заливать алкоголем собственные заморочки. Надо взять себя в руки. И заняться чем-то полезным, чем-то действительно важным. И я сейчас не про спасение миров и поимку вражеских агентов. Я про свою жизнь. «Приглашу Кали выпить чего-нибудь. В романтическом контексте, конечно же». Я встал, расправил рубашку. Понюхал подмышки – чёрт, надо бы переодеться. И помыться. И зубы почистить. Видок у меня уже так себе. Выглянул в гостиную – там была одна лишь Рели. Она разлеглась на диване и сосредоточенно ковырялась в телефоне. – Что, совещание уже закончилось? – спросил я. – У нас тайм-аут, – ответила Аврелия, не отрываясь от телефона. – Надо всё обдумать, переспать со всем случившимся. Завтра днём повторная встреча. Ты с нами или как? – Рели, я не знаю… – Свят, я понимаю твоё желание абстрагироваться. Война за Мортем – не твоя война. Но ты уже в этом. И ты нам нужен. Мне нужен. – У вас есть Вернер и остальные. Я далеко не так полезен. – Хорошо. Подумай тогда, что ты, возможно, нужен Кали. – А вот это уже манипуляция, – заметил я. – Ну типа того, да. – Рели, давай потом об этом подумаем, – сказал я. – Это сложное решение, надо всё взвесить. А пока мне нужны гигиенические процедуры. И одежда. – Это точно. Пасёт от тебя чуть лучше, чем в нашу вторую встречу. Пойдём. Ванная здесь оказалась отличная, по сравнению с ужасным советским санузлом у меня дома или на старой квартире Аврелии. Не то, чтобы здесь были сауна и джакузи, конечно, но сделано всё недёшево, не в пример комнатам. Я лежал в большой, просторной ванне под струями воды, смывая с себя весь тот ад, что произошёл буквально за один день. Я привёл себя в порядок и надел облегающую зелёную рубашку, которую выделила мне Рели. В моём понимании, конечно, выглядело это странновато, но я и в своём-то мире в моде мало что понимаю, а уж в этом и подавно. Оставалось надеяться, что здесь эта рубашка не будет выглядеть клоунским нарядом. Так или иначе, свою я застирал, и завтра намерен надеть её обратно. В гостиную я вернулся весь при параде. Бросил взгляд в окно сквозь слегка приоткрытые шторы – там уже совсем стемнело. Лучшее время для свидания в ресторане. На миг я подумал, что это плохая затея. Не потому, что не хочу устроить свою личную жизнь, а потому, что мне банально опасно светиться. Но иначе я не могу, должно же быть в этом моменте что-то особенное. Так что притащить в комнату Калипсо букет цветов и бутылку вина – не мой вариант. В то же время меня терзали сомнения, правильно ли я поступаю вообще. Я только что думал о том, чтобы уехать домой, едва мы окажемся в Москве. Так какое, к чёрту, свидание?Создать надежду для нас обоих и тут же её разрушить, безвозвратно уйдя в Геминий? Да я мразью конченой буду после этого. Знаю, всё это очень нелогично. Но наивный романтик, сидевший где-то в глубине, шептал мне на ухо: забери Кали с собой. В общем, я не знал, как поступать. А в таких случаях самое простое решение – довериться судьбе. Я просто сделаю всё так, как хочу, а там будь что будет. И пусть Кали меня возненавидит. Пусть я сам себя возненавижу. Но хотя бы предприму попытку. Рели снова лежала с телефоном в руках, только с закрытыми глазами, слегка посапывая, а телефон уже норовил выпасть из руки. – Эй, Рели, – негромко сказал. – Рели. Аврелия приоткрыла сонные глаза и спросила: – Чего тебе? Было очень неловко это спрашивать, но я всё-таки пересилил себя: – А где комната Кали? Аврелия закатила глаза. Всё-таки ревнует. – Самая первая, – ответила она и отложила телефон. – Свят, всё, дай поспать. Весь взволнованный, я направился в коридор. Жаль, что без цветов, но бродить по ночному Риму в поисках букета мне сейчас точно не с руки. Я остановился возле двери Калипсо, посмотрел на свои трясущиеся руки. Как всегда оно и бывает перед такими моментами. Я умею делать вид, что не волнуюсь, но на самом деле меня перед красивыми девушками натурально колбасит. В первую встречу со Снежаной, например, я был сама невозмутимость, но мне было очень страшно говорить с ней. В общем, хватит тянуть время, пора действовать. Вздохнул, выдохнул, мысленно перекрестился и постучал в дверь. По ту сторону несколько секунд слышалось какое-то шебуршение, а потом дверь открыла заплаканная Кали. И вместо приглашения на бутылку вина я спросил: – Кали, ты чего? Она разрыдалась с новой силой и уткнулась мне в плечо. – Свят, я же… я… я человека убила… А потом Септим… он… «Вот же я осёл!» Конечно, Калипсо – не боец, как и я. Но травмирующий опыт я прошёл уже два года назад, и сейчас хоть и было погано от всего происходящего, но, как это ни страшно признавать, я уже свыкся. Свои панические атаки вместе с пристрастием к алкоголю я заранее заработать уже успел. А для Калипсо, бывшей политической активистки, это всё в новинку. «И всё же, если она думает о своём поступке, а я – о свидании, то кто я после этого?» Я неуверенно приобнял её и просто промолчал, не зная, что сказать. – Свят, как ты с этим справляешься? – всхлипывая, спросила Кали. – Никак, Кали. Никак. Просто принимаю все свои действия как вынужденную необходимость. Она оторвала лицо от плеча и посмотрела мне в глаза. Тушь размазалась по всему её лицу, а новые слёзы всё наворачивались. – Ты пригласишь меня на кофе? – вдруг спросила она. «Что ж, кофе, так кофе». – Как раз за этим и пришёл, – сказал я и неловко улыбнулся.   Кофе мы решили отложить на утро. Я надеялся хотя бы посидеть и пообщаться, но Кали попросила оставить её одну. Так что я при всём параде отправился к себе в комнату и завалился спать. Сегодня мой сон снова стал тревожным. Снились всякие ужасы, я то и дело просыпался, подскакивая с кровати и нарезая круги по комнате. Постоянно немели руки, и казалось, что сейчас сердце остановится. Мне приснился Колизей. Я снова был гладиатором, причём бестиарием. Сначала на меня спустили огромных собак, а потом – зомби. В их качестве выступали все, кого я убил. Вигилы в разорванной форме норовили съесть мои мозги, а впереди их многочисленной армии шёл Вульпес. Вокруг него крутился охранник с химзавода и повторял: «Сожри, сожри…» А Гай Клавдий сидел над трибунами в своём роскошном кожаном кресле и всё держал палец опущенным вниз. Он смотрел мне в глаза и улыбался, а я хотел бросить в него меч. Я точно знал, что попаду, но зомби мешали претворить этот план в жизнь. Я проснулся весь потный. Дневной свет наполнял мою маленькую комнатку, борясь с тонкими занавешенными шторами. Ночь ужасов прошла. Настал день свершений. Я ополоснулся, умылся и привёл себя плюс-минус к тому же виду, что и вчера. Постучался Калипсо в дверь. В этот раз долго ждать не пришлось. Она вышла в коридор, и я обомлел. На ней было длинное чёрное обтягивающее платье, усыпанное блёстками. Завитые волосы лежали на открытых плечах, а от вчерашних слёз будто бы не осталось и следа. Она улыбнулась и хитро подмигнула, как прежде. – Мы… э-э… мы точно кофе идём пить? – спросил я. Пока мы шли, я вспомнил, как буквально вчера думал о том, чтобы пригласить Калипсо в кафешку Вульпеса, и тут же всё настроение испоганилось. Дорога в любое из его заведений мне теперь закрыта навсегда. Их новому владельцу, конечно, по большей части плевать на нас, но даже если Канис простит нам кражу телефона, к своим точкам он нас не подпустит. А если и подпустит, то показательно грохнет. Я доверил выбор заведения Кали, и, надо сказать, оно оказалось не хуже. Кафе в подвале в тёплых тонах, владелец которого, по заверениям Калипсо, дружит со Свободным Римом. Но мне, человеку с известным лицом и бэкграундом террориста, который теперь ещё и с мафией поссорился, сильно легче от этой информации не стало. Хотя приглушённый свет немного успокаивал, плюс настраивал на романтичный лад. Калипсо села напротив, к нам подошёл официант. Она заказала кофе и что-то с совсем непонятным названием. Мне ещё повезло, что слово «кофе» на латыни я ранее услышал от Ганса, иначе бы вчера вечером вышел странный и неловкий диалог. Официант переключил внимание на меня, и тут я осознал, что денег у меня ноль. Хорош джентльмен! Калипсо поняла моё замешательство и успокаивающе сказала: – Я плачу, Свят. Видимо, такова моя судьба, чтобы в этом мире меня девушки обеспечивали. – Спасибо, – пробубнил я. – Мне просто кофе, пожалуйста. Официант удалился, а я посмотрел в глаза Кали, которая пыталась сиять. Да, именно пыталась: несмотря на её потуги, вчерашнее отчаяние никуда не делось, просто затаилось где-то внутри. Мы сидели друг напротив друга, а я и не знал, что сказать. Смотрел на свою спутницу и испытывал странное чувство дежавю. Вот он, я, вот кафешка, стол, красивая блондинка в платье напротив… Сердце забилось чаще. Я вспомнил первый поход в ресторан со Снежаной, её нравоучения и попытки разбить мои мечты. Потом свадьба. Самолёт. Заварушка в баре. Колизей. Смерть Пети. Побег, Рели, Вульпес, убийства, снова Колизей, кровавый замес и смерть моего брака. Тяжело дышать. – Милое местечко, – я улыбнулся, прогоняя наваждение. – И что, его владелец с вами на митинги ходит? Кали хихикнула. – Финансирует нас, – ответила она. – Хотя после того, что мы делаем сейчас, может, и перестанет. До недавнего времени мы балансировали где-то на грани закона, но чем дальше, тем больше становимся предателями родины. По крайней мере, многие мыслят именно так. Хотя я считаю предателями именно наших правителей. А нас – истинными патриотами. Официант вернулся с подносом и поставил на стол блюдечко с чем-то вроде профитролей в белой глазури, а также два бокала кофе. Бокалы большие, где-то пол-литра, кофе чёрный и как будто немного разбавленный водой, но притом очень ароматный, прям как тот, что пил Ганс. Попробовал на вкус: сахара почти нет, разве что щепотка, зато очень заметны нотки имбиря и корицы. Непривычно, но интересно. Хотя я всё-таки предпочитаю капучино. – А что в конце? – спросил я. – В конце нашей борьбы? – уточнила Кали, элегантно надкусывая профитроль. – Да. Какова ваша конечная цель? – Свергнуть режим, – тон Калипсо звучал не очень уверенным. – Но что вы предложите взамен? Кали вздохнула. – Не знаю, – ответила она. – У всех разные соображения на этот счёт. Я удивлённо развёл руками. – То есть у вас нет плана собственных действий? Каждый борется за что-то своё? – Каждый борется за свободу для колоний и отмену гладиаторских боёв, – ответила Кали. – Свят, давай поговорим о чём-то другом. – Да, прости, – я сложил руки, принимая закрытую позу, и уставился в стол. – Красиво выглядишь сегодня. Калипсо рассмеялась. – Я всё-таки была права, когда тебя впервые увидела. – В чём? – Ты милый, забавный и непосредственный, но туговат с девушками. Это то, что я подумала, когда впервые увидела тебя. Я знала, что вы с Карлом как две капли воды, но вы стали для меня абсолютно разными, стоило мне только посмотреть тебе в глаза. Лицо – это фасад, но человек – это его глаза. И они у вас очень разные. Я ей нравлюсь. Определённо нравлюсь. Вот только всё не могу избавиться от ощущения, что сижу со Снежаной. И почему-то в голове именно то самое первое свидание в ресторане… – Ты как будто из моего мира, – я улыбнулся, сделал глоток. – Знаешь, здесь всё другое, даже этот кофе. Будто кривое зеркало Геминия. Прости, я знаю, это твой дом… – Нет-нет, всё хорошо. А я, значит, не кривое зеркало? – Нет, ты другая. Не знаю почему. Имя только непривычное. Кстати, почему Калипсо? – Не знаю, – ответила она. – Но всем говорю, что родители увлекаются греческой культурой. Если что, я стопроцентная римлянка. Хотя некоторые думают, что я пошла в Свободный Рим бороться за независимость Греции. Притом что грекам легче остальных, им даже гражданство дают. – Жителям колоний не дают римское гражданство? – удивился я. – Ну, у колоний постарше есть гражданство колонии. У всех, кроме греков и галлов, у них римское. Все остальные получают удостоверение о римском подданстве. Это вроде как не совсем гражданство, чуть похуже. Мы опять о политике, Свят? – Ты первая начала. К тому же мы, можно сказать, о твоей работе говорим – чем не тема для вечера за чашечкой кофе? – Да, точно, – Кали улыбнулась, покрутила в руке профитроль. – А ты переводчик, получается? – По профессии – да. Но ни дня по специальности не проработал. С другой стороны, если б не мои языковые навыки, я бы здесь не выжил. Можно сказать, повезло, что звёзды так сошлись. – Знаешь, я тебе завидую, – вдруг сказала Кали. – Хотела бы я посмотреть на другой мир. Особенно на тот, в котором живёшь ты. Даже неважно, знаю я местный язык или нет. У меня случилось дежавю в разговор с Аврелией. – Побываешь, если мы собираемся идти в Геминий за Клавдием, – ответил я. – А язык тебе знать ни к чему, там буду я. Может, даже найдём свободное время для прогулки. – Свободное время для прогулки – это для меня роскошь, – Кали допила кофе и доела последнюю профитроль. – Уже года полтора у меня такого не было. – Будет, – я пожал плечами и тоже допил кофе. – Как насчёт сейчас? Мы закрыли счёт и пошли на улицу. Кали свернула в какой-то сквер. И я взял её за руку. – Свят, а что, если мы погибнем в Геминии? – спросила она. – Хотелось бы верить, что не погибнем, – сказал я. – Но если и так… Ты погибнешь в красивом мире. По-своему ужасном, но красивом. А я погибну рядом с тобой. Я притянул её к себе и поцеловал.

Глава VIII. Засада

Все уже сидели в гостиной и что-то оживлённо обсуждали. Отмалчивался, кажется, только Гней. – Да неужели вернулись? – спросила Рели, когда заметила нас. – А мы тут уже без вас решения принимать собрались. – Что-то надумали? – спросил я, садясь возле Карла. Я ожидал, что Кали сядет рядом, но она предпочла общество своих соратников по Свободному Риму. – Надо идти в Геминий, – сказал Карл. – Устанавливать слежку за Клавдием. Выяснять, что он там мутит. Вопрос только в составе. – Идти должны все, – сказала Аврелия. – Рели, я уже говорил, мы не можем… – стал было возражать Карл. – Я тоже уже говорила: нам надо полностью мобилизовать все ресурсы! – не отступала Рели. – Одни следуют за Гаем, или Примусом, как его там… Другие караулят в аэропорту. Третьи – ударная группа на случай, если что-то пойдёт не так. Нас всего восемь человек, а вы к тому же профессиональные солдаты. – Можно обойтись и без ударной группы, – возразил Вернер. – Карл, Аврелия права, если его сопровождают вооружённые люди… – вмешался Странник. – Да их на самолёт вооружённых никто не пустит! – перебил уже Вернер. – Ты так хорошо знаком с оружием Футуры? – спросил Странник. – Уверен, что в Геминии его вообще смогут идентифицировать? Карл хмыкнул, ничего не ответив. – Карл, я согласен с Аврелией и Джузеппе, – внезапно вмешался Вилберт. – Победителей не судят, как говорят в Геминии. А мы или победители, или трупы. Без нас ребята, во всяком случае, точно трупы. Мы нужны там. – А ты как считаешь, Свят? – спросила меня Кали. Я вздохнул и задумался. Вот же чёртова ответственность! У меня только что свидание было, а теперь мы тут судьбы миров, блин, решаем. У меня ещё и право голоса. Я собрался с мыслями и выдал: – Точно иду я как эксперт по Геминию. И Джузеппе как эксперт по многомирию. Ребята из Свободного Рима – как эксперты по Клавдию. Аврелия – хороший боец, она нам тоже нужна. И вот, вы, трое связных между немецкой разведкой и Свободным Римом, остаётесь тут одни, без Свободного Рима. Много от вас будет толку в Мортеме? – Наши функции чуть сложнее, чем ты думаешь, – возразил Карл. – И всё равно ваша война там, по другую сторону портала. Вы больше нужны сейчас нам в том мире, чем здесь своим спецслужбам. – Я поддержу Свята, – сказала Кали. Карл выругался, затем затих. И ответил: – Хорошо, будь по-вашему. Но учтите, умники: мы не футуристы. И если придётся лететь в Россию, у нас пушек не будет. Вот Свят – местный, пусть он в Москве оружие и достаёт. – Я? Я переводчик, а не бандит! Переводчик, Карл! Как, по-твоему, я оружие достану? – А меня не волнует, как, – спокойно ответил он. – Ты же считаешь, что мы вам нужны. Ударная группа, все дела. Вот и придумай как. Замечание неприятное, но справедливое. Я стал мысленно перебирать в голове своих немногочисленных знакомых: у кого из них могут быть связи в криминальных кругах? Да ни у кого! А всё моя долбанная интроверсия. Когда у тебя много приятелей, нет-нет, да найдётся друг, у которого есть друг, у которого… Так по цепочке можно достаточно быстро до всяких маргиналов добраться. – Тогда решено, – сказала Кали. – Идём все вместе. Квартира будет пустовать, нужно избавиться от всех возможных улик. – Это мы решим потом, – ответил Странник. – Сначала нам надо разработать подробный план действий.   План мы разработали настолько подробный, насколько это вообще возможно в нашей ситуации. В ситуации, когда твой враг – пришелец из другой вселенной, когда его мотивы туманны, и совершенно неизвестно, докуда его придётся преследовать и с чем мы там столкнёмся. Практически весь расклад состоял из неизвестных переменных, но в остальном план мы разработали достаточно подробный. Может, недостаточно гибкий, но, на мой дилетантский взгляд, достойный. До пятницы, когда Гай Клавдий должен пройти портал, оставалось ещё три дня, так что у нас было время на подготовку. Правда, практически всё легло на наши с Рели плечи. Кали с командой отправились в свой офис писать отчёты, Вернер и остальные тоже вышли на связь со спецслужбами. И те и другие исчезли на целый день, а Странник участвовал в подготовке минимально. Надо сказать, его межмировые связи оказались нам очень полезны. Когда все вернулись на базу, мы пришли к выводу, что лучше толпой не ходить, особенно с немецкими шпионами. Так что было решено всё оставить как есть: подготовительными процедурами занимались я и Аврелия. Впрочем, время в Геминии мы провели в чём-то даже весело. Нам пришлось арендовать две машины и купить рации, да кнопочный телефон с самой дешёвой симкой, а также неприметную одежду. Съездили в аэропорт, изучили расписание. В принципе, этим наши приготовления и исчерпывались, так что всё это больше смахивало на неспешные прогулки по безопасному миру, где мы с Аврелией – честные граждане. Ей здесь нравилось. А вот Кали от меня отдалилась. Квартира стала грустной и одинокой, все проводили вечера в своих комнатах, выбираясь наружу только поесть да по нужде. Кали – не исключение. Сказать, что меня это беспокоило – значит ничего не сказать. Первые два дня я ходил к её двери, стучался, предлагал провести вместе время, пока ещё есть такая возможность, но она только отмахивалась и говорила, что лучше хорошенько отоспаться, привести себя в порядок и прочие отмазки. Зато мы походили по кафешкам с Рели. Она отвела меня в какую-то забегаловку, в которой подавали треску под неким соусом гарум. Честно говоря, я не фанат рыбы – не люблю, когда моя еда воняет – но в целом ничего, вполне съедобно. Аврелия же ела с таким аппетитом, так вкусно причмокивая при этом, что я вдруг понял: это её любимое место и любимое блюдо. А взамен Рели попросила отвести её куда-нибудь в Геминии. Если говорить о любимых заведениях, то я бы сводил её в один прикольный бразильский ресторанчик. Только вот находился он в Москве, а не в Риме. Что интересного можно пожрать в Риме, такого, чтобы заведомо не разочароваться? Да хрен его знает! Потому я искренне пообещал, что свожу её в своё любимое московское заведение, если у нас найдётся на это время, а пока позвал Аврелию в фастфуд. Она удивилась форме картошки фри, а потом долго крутила в руке бургер, отметив, что квадратный сэндвич – это и проще, и удобней, а потом добавила, что класть котлету в хлеб и заливать это всё соусами до превращения вкуса во что-то невнятное – это извращение. А после нашей недолго посиделки в эпицентре американской культуры посреди Италии произошла не очень приятная ситуация. Мы шли мимо летнего кафе, в котором я два года назад сидел со Снежаной. И увидел её. Её и Сильвио. Сильвио пил кофе, а Снежана уминала пасту карбонара и смеялась над чем-то, что увлечённо рассказывал её новый спутник. Его хорошенько разукрашенное лицо, всё в синяках и пластырях, немного портило романтическую идиллию, и на миг я мысленно позлорадствовал. «Надо было ещё посильнее тебе вмазать, говнюк». Но приятное чувство было сменилось паникой. Волна напряжения пробежала по всему телу, руки затряслись. – Ре… Рели… – выдавил я. – Пойдём-ка нахрен отсюда. – Что такое? – Там… там Снежана. Аврелия оглядела столики. – Какая из? – Видишь того напыщенного итальянца с разбитой мордой? – спросил я. Наконец Рели их заметила. – Да, вижу. Твоя работа? – Угу, – буркнул я. – Молодец, одобряю, – Аврелия хлопнула меня по плечу, а потом взяла под локоть. – Пошли. И Аврелия повела меня за соседний столик. Я совсем не хотел садиться, но Рели мягко усадила меня на стул. Села рядом, придвинулась вплотную и положила голову мне на плечо. – Закажи нам что-нибудь, – шепнула она. – И рассказывай что-то, а я смеяться буду. – На каком языке говорить: на русском или итальянском? – зачем-то уточнил я. – Да на каком хочешь, Свят. Я всё равно не пойму. Это для них спектакль, не для меня. Только смешное что-нибудь, а то я как дура выглядеть буду. Снежана и Сильвио покосились на нас, но сделали вид, что не заметили и продолжили общаться. Хотя и Сильвио уже не так бодро рассказывал свою белиберду, и Снежана больше не смеялась. Подошёл официант, и я заказал два капучино. Хоть нормальный привычный кофе попью. – Ну я ему и сказал: Жора, какой же ты всё-таки идиот, – стал я импровизировать на итальянском. Аврелия театрально засмеялась. Да, что у меня с импровизацией, что у Аврелии с актёрской игрой дела обстоят так себе. Видимо, Рели тоже это поняла и перешла к плану Б. Она меня поцеловала. Как в прошлый раз, только теперь я не сопротивлялся. Теперь, когда она стала куда более женственной, целоваться с ней намного приятнее, я даже вошёл во вкус. – Пойдём отсюда, Сильвио, – донёсся сбоку голос Снежаны на ломанном английском. Они подозвали официанта, а через несколько секунд я услышал грохот стульев и удаляющиеся шаги. А поцелуй всё не прекращался. Так, ну мы подгадили Снежане, и что дальше? Стоило ли оно того? Вроде бы скотство какое-то. Но нет, оно того стоило. Этот поцелуй мне нравится. Видимо, судьба у меня такая: всем девушкам с Аврелией изменять. Хотя, если подумать, где тут измена? Мы погуляли с Калипсо, поцеловались разок, а потом она отдалилась. Наше будущее весьма туманно – так о чём я, собственно, парюсь? «Нет, это неправильно. Если я не закончу этот поцелуй, то себя уважать перестану». Я отодвинулся от Аврелии, на её лице промелькнуло смущение, потом она громко рассмеялась. – Для всего такого правильного однолюба ты что-то долго не заканчивал поцелуй, – сказала она. Я ещё немного отодвинулся. – Кофе принесли, – мрачно произнёс я и сделал глоток. Аврелия последовала моему примеру. – Какой-то молочный коктейль, а не кофе, – сказала она, слегка поморщившись. – Знаешь, зря это я. Ты же мне рассказывал вчера вкратце вашу историю. И я тут подумала: её ведь можно понять. – Рели, она мне изменила. – Ты лгал ей, и она это видела. И ты стал зачинщиком скандалов, сам говорил. Ты изменился, я сама это вижу. И вместо милого ботаника она получила раздражительного агрессора, который постоянно врёт. Неприятные слова после очень даже приятного поцелуя слышать ещё неприятней. – Ну спасибо, – пробубнил я. – Можно было бы и попробовать поговорить. – А какой смысл говорить со лжецом? – Рели сделала большой глоток кофе. – Хотя знаешь? Ничего так, хотя молока всё-таки многовато. Ладно, извини, Свят. Просто не демонизируй её. – Зачем же ты тогда устроила весь этот цирк? – Может, из солидарности к тебе, – сказала Аврелия. – Я же не говорю, что она права. Того, кто неправ, тоже понять можно. А может, просто давно не целовалась ни с кем. Давай, допивай, плати, и погнали. Больше мы не говорили, просто молча допивали кофе. Мы оба неправы в сложившейся ситуации: и я, и Снежана. Но я хотел как лучше. Я не хотел вести её в опасный Мортем только для того, чтобы что-то доказать. Не хотел выглядеть сумасшедшим. Я просто приходил в себя, пытался удержать наш брак. Пытался сдержать свою нервную систему, когда она в очередной раз начинала сбоить. А что Снежана? Снежана мне изменила. И это ничем не оправдать. После незапланированного кофе-брейка мы вернулись в Мортем. Я уже даже начал привыкать к бесконечной конспирации. Иногда меня посещала мысль: а что, если бы тогда, два года назад, я взял бы и сел на этот автобус? Но нет, это было бы слишком опасно. Мой побег был слишком свежим, и легионеры точно знали, что я ошиваюсь где-то неподалёку. Сейчас же я для них призрак. Они даже не могут быть наверняка уверены, жив ли я вообще. Мы вернулись домой часа в четыре дня, и все уже спали. Мы с Рели разбрелись по комнатам, я завёл будильник на семь вечера и отключился. Удивительно, но сон был на редкость спокойным. Если мне что-то и снилось, то я этого совершенно не запомнил.   Полвосьмого вечера состоялась финальная встреча. Так как мы не знали, в какое именно время Гай Клавдий посещает Геминий, было решено караулить его с полуночи. Четыре с половиной часа до претворения плана в жизнь. Последний разговор, после которого пути назад уже не будет. Аврелия раздала нам фальшивые загранники (всем, кроме меня) и полицейские удостоверения: итальянские и российские. В итальянском меня звали Северо Амати, а вот в русском я всё так же оставался Святославом Анисимовым, только почему-то не Сергеевичем, а Ивановичем. Карл, Ганс и Вилберт подготовили пистолеты, заодно напомнив, что перед аэропортом все должны загодя от них избавиться. Странник притащил из своей комнаты увесистый чемодан с пометкой «Геминий». Внутри оказались деньги, причём сумма была внушительная. Там нашлись рубли, доллары, евро, йены и фунты стерлингов. Он раздал нам всем рубли, евро и на всякий случай доллары. Я пересчитал деньги: тридцать тысяч рублей, тысяча евро и пятьсот долларов. Взгрустнул, подумав, что на двоих с Кали у нас теперь есть очень неплохие деньги, и можно было бы смыться с ними в Москве, начав обустраивать совместную жизнь со стартовым капиталом. «Вот из-за таких мыслей я и побежал со Снежаной в ЗАГС, когда мы ещё не успели толком друг друга узнать». – И много у тебя таких чемоданчиков из разных вселенных, старик? – спросил Септим. – Достаточно, – уклончиво ответил Джузеппе. – Свят, ты у нас по Геминию спец, скажи: много денег в этом чемодане? – Ну, скажем так, если помножить их на энное количество чемоданчиков, то я начинаю подозревать, что Джузеппе – межмировой наркобарон. Странник смущённо хихикнул. – Многомирие – сложная структура со сложной экономикой, – пояснил он. – Просто надо знать, где какие деньги заработать, где обменять по правильному курсу – и дело в шляпе. Я всё-таки Странник, надо быть готовым к самым разным ситуациям. Ещё раз проговорив план, мы отправились в Геминий. Ехали на разных автобусах, а Странник вообще поймал попутку. К полуночи мы были уже в Геминии, разбитые на группы. Карл и Ганс затаились в садах Фарнезе, высматривая нашу жертву. Кали и Септим отправились в аэропорт, а остальные – я, Странник, Вилберт, Аврелия и Гней – уселись в неприметный чёрный Фиат, ожидая сигнала от Карла и готовые в любой момент начать преследование. Странник сидел за рулём, как единственный из нас, знающий итальянские правила дорожного движения. Я разместился в переднем пассажирском кресле. Изначально обсуждалось, что Вилберт тоже отправится в сады, а Гней – в аэропорт, но мы решили, что разумней будет оставить их с нами. Вилберта ранили снайперы в тюрьме, и он до сих пор хромает, а Гней… в случае чего его можно запереть в машине, чтобы не мешался. И вот, мы сидели в машине и терпеливо ждали, а я осознавал, что у нашего плана имелась слабая сторона. Кали и Септим отправились в аэропорт Фьюмичино, но Клавдий, например, мог бы полететь и через Чампино. Или вообще сделать крюк через другой аэропорт, дабы запутать следы. Ещё одна проблема заключалась в том, что вторую машину поведёт Ганс, привыкший к несколько иному транспорту и другим правилам дорожного движения. Много чего могло пойти не так, в общем. Мы делали ставки ва-банк. Причём за мой счёт. Это ведь я назвал аэропорт Фьюмичино. И только я в полной мере осознавал, сколько вещей может пойти не так. Одно хорошо: я додумался купить в машину еды и воды. Часы уже показывали пять утра, а рация всё молчала. Больше всего жаль Карла и Ганса, которые всё это время сидели в кустах. Периодически мы выходили с ними на связь, но ответ каждый раз следовал один: всё тихо. В какой-то момент я даже задремал. – Вилберт, как обстояли дела в тюрьме после нашего побега? – спросил я, пытаясь прогнать сон. – Да ничего сверхъестественного для той ситуации, – ответил он. – Ужесточили режим, бои на три месяца приостановили. Хотя я всё равно всё это время в лазарете провалялся. А к открытию амфитеатра историю с возможным побегом и дальнейшим реалити прикрыли. Конвои усилили. – Как же ты сбежал? – удивился я. Нас прервал голос Карла в рации: «Видим Клавдия в сопровождении четырёх бугаёв. Приём». Я схватил рацию и спросил: – Как обстановка? Приём. «Преследуем. Конец связи». Нависла гнетущая тишина. Сон как рукой сняло. Мне было страшно. «Они направляются к вам. Приём», – сообщил Вернер. – Совсем к нам?! – закричал я в рацию. «Нет, наполовину. Они идут на парковку. Затаитесь. Приём». Я ничего не ответил. В этот самый момент на парковке появились пятеро, среди которых я опознал Гая Клавдия. Это надменное лицо я никогда ни с кем не перепутаю. Он был одет в чёрную футболку, джинсы и не лучшего вида кеды, на голове – кепка и солнечные очки. Его сопровождающие носили футболки и рубашки, но это, без сомнений, была охрана. Они сели в чёрный БМВ и уехали с парковки. «Свят, Джузеппе, по газам, а мы следом!» – закричал Вернер в рацию. И мы тронулись.