Джули Абэ
Алиана, спасительница драконов

Julie Abe

ALLIANA, GIRL OF DRAGONS

Text copyright © 2022 by Julie Abe

Illustrations copyright © 2022 by Shan Jiang

This edition published by arrangement with Little Brown Books for Young Readers, a division of Hachette Book Group, Inc. USA

All rights reserved

Иллюстрации Шань Цзян

© Г. В. Соловьева, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство АЗБУКА®

* * *

Моей милой бабушке Мари,

вдохновлявшей меня своей силой

в самые трудные времена и любившей

меня такой, какая я есть.

Я по тебе скучаю.

И хотя ты этого не прочтешь —

спасибо тебе!

И тебе, читатель

Да отыщешь ты свою дорогу

и создашь свою сказку.

Пролог

На пыльной городской окраине всего один перекресток. Сходятся и расходятся четыре дороги, и каждая ведет путника к особой судьбе. Алиана задержалась, щурясь сквозь лучи стоящего почти над головой солнца. На столбике посреди перекрестка устало поскрипывали на душном летнем ветерке четыре дощечки с надписями. В запекшейся грязи виднелись следы Алианы – не в первый раз ее посылали по этой дороге. И всегда она останавливалась взглянуть на указатели, будто в них что-то могло перемениться. Но каждый раз видела те же надписи:

В СТОЛИЦУ

В ПРОПАСТЬ

В НАРАСИНО

В ГОСТИНИЦУ

Только для Алианы указатели означали другой выбор:

ПУТЬ К МЕЧТЕ

ПУТЬ ВО ТЬМУ

ПУТЬ К ДРУГИМ

ПУТЬ К БЕДЕ

Каждый раз, когда она здесь проходила, слова эти легкими крылышками задевали ей сердце. Словно перед последним броском игральных костей.

Сегодня ей предстояла привычная дорога – к другим. Ее ожидал городок Нарасино, где несколько лавчонок выставляли товары для добытчиков, осмелившихся искать самоцветы и золото в глубине недалекой пропасти.

Но, сворачивая к дремотному городку, девочка грустно оглянулась на правую дорогу, ведущую к мечте. Сердце трепетало так, будто отрастило крылышки и рвалось в полет. Быть может, через несколько лет ей откроется и этот путь. Может, за несколько лет она сумеет выплатить мачехе долги и они с Исао начнут строить собственную судьбу, сбросив Нарасино, как жесткую чешую теневых змей пропасти. А вдруг она заслужит приглашение Королевской академии? Эта мечта была слаще сахарной пудры.

Уходя, девочка не заметила хрустального голубя, опустившегося на дощечку одного указателя. Белые и светло-серые перья его отливали радугой. Птица – волшебный родич обычного, черного как сажа лесного голубя – понимающе заворковала, и ее взгляд словно связал девочку с ожидавшей ее дорогой – если бы только Алиана нашла в себе отвагу ее выбрать…

Та дорога вела к столице.

Это был путь к мечте.

Часть первая

Глава 1
Пыльный городок

Не мечтать же об утомленном жизнью пограничном городишке Нарасино? Там только и есть что торгующая всякой всячиной лавка, трактир да пустая, никому не нужная школа. Нарасино и городом-то трудно назвать. Просто кусочек засушливых южных земель вблизи пропасти – так близко, как осмелились поселиться торговцы.

– Смотри, куда идешь! – рявкнул косматый старик, вырвав Алиану из грез о других дорогах.

– Простите, почтенный. – Девочка торопливо поклонилась.

Она не поднимала головы, пока крикун не остыл. Мачеха наверняка взбесится, если Алиана разозлит будущего клиента.

Алиана шмыгнула в обход этого злюки и его приятелей – собравшейся перед лавкой шумной компании старателей с туго набитыми припасом холщовыми мешками. Что мужчины, что женщины – все одинаково благоухали приправами к жидкой тюре, одновременно приторной и горькой. Верный знак, что прошлую ночь они провели в гостинице ее мачехи. Алиана проглотила подступивший к горлу ком: ее всегда мутило от одного запаха сальных котлов, которые приходилось отскребать поздней ночью.

Только такие склочные путники и захаживали в Нарасино – лишь они отваживались спускаться в пропасть и рубить камень в надежде найти золотую прожилку или блестящий самоцвет. В некотором смысле они тоже были мечтателями: возвращались всегда беднее, чем были, чумазые, с пустыми руками. Последний крупный самородок обнаружили пять лет назад, а с тех пор пропасть совсем оскудела. Девочка не без зависти покосилась на них через плечо; пусть старатели не найдут богатств, зато вернутся потом в родные селения, подальше от этих обделенных чарами земель.

Перед шаткой палаткой трактира Алиана задержалась. Полуденный свет бил в окна, освещая наспех подкреплявшихся перед спуском в пропасть едоков.

Хозяин, тощий, как шнурок, на котором держался его грязный фартук, словно почувствовав ее взгляд, вскинул голову, и Алиана поспешила нырнуть в переулок. Непомерные цены мастера Лео были ей не по карману; ее в трактир не зазывали. Хуже того, хозяин обожал совать нос куда не надо, а если мачеха узнает, что она хоть на секундочку дала себе передышку…

Девочка с дрожью вспомнила тяжелый лиловый гроссбух.

За трактиром начиналась высохшая пустошь с грудами почти нетронутых объедков. Мастер Лео, как и мачеха, был не из лучших поваров, хоть и воображал, что его кушанья достойны королевы. Алиана фыркнула. Королева Нацуми к его снеди не притронулась бы, даже если добралась бы до такой глухой деревушки.

– Эй, Алиана!

Она с улыбкой задрала голову:

– Исао!

– Скорей! – весело крикнул с крыши ее лучший – и единственный – друг.

Его почти не видно было за карнизом, но Алиана легко представила, как он растянулся, подложив ладони под голову; темные волосы, загорелая, немногим светлее, чем у нее, кожа, только без веснушек, усыпавших ее нос и щеки. Исао был ровесником Алианы – ему было одиннадцать лет, а ровным и легким нравом он напоминал спокойно текущий ручей. Вода в нем кажется неподвижной, а течение в глубине полно силы и жизни; таким всегда был Исао, стряпал ли обед или присматривал за братишкой Хироши. Алиане казалось, они родились друзьями, хотя своего рождения она не помнила. А старалась вспомнить, ведь тогда вспомнила бы и маму, умершую через несколько часов после ее рождения. И отца, взявшего второй женой счетоводшу из городской лавки и погибшего, когда Алиане только-только исполнилось шесть: он разбился, отправившись в пропасть за золотом.

Кроме закаленных путешественников, которым по силам была погоня за мечтой, в городке имелась горстка жителей, застрявших здесь навсегда. Исао, как и она, застрял. Он служил в трактире и немножко подрабатывал, доставляя записки в пропасть. Этого хватало ему и младшему брату на крышу над головой, но мечтал он стать пекарем, создавать торты до неба высотой и воздушные, соблазнительно маслянистые рогалики.

Алиана взобралась по боковой стене трактира, цепляясь за вырезанные Исао пазы. Он и правда лежал, растянувшись на солнцепеке, и Алиана плюхнулась рядом, подобрав короткую, до колена, юбчонку, чтобы не порвать о грубую глиняную черепицу. Изорвешь одежду – мачеха добавит счет к долгу, хотя обноски ее дочери и медяка не стоят.

– Ну что, получилось у тебя? – Девочка толкнула друга локтем.

Исао мрачно покачал головой. У Алианы упало сердце.

– Посмотрела бы ты вчера на меня. Трудился над твоим заказом, печеньями с морошкой, как волшебник из гильдии.

– Вот бы мне попасть в гильдию, – вздохнула Алиана. – И что из этого вышло?

– Мастер Лео, напившись сидра, храпел в обеденном зале. Я тихо-тихо возился на кухне: без единого звука развел огонь, замешал тесто, растер ягоды… – Исао подмигнул. – Чистое волшебство. Оставалось поставить печенье в печь – и все шито-крыто, но тут дурацкие петли скрипнули. Он всхрапнул и свалился на пол.

– Он тебя поймал! – Алиана округлила глаза.

Исао потер лоб.

– Я поскорей разогрел папортникового сидра – сама знаешь, он без ума от этого зелья. Придвинул ему под нос – заметь, по полу, он ведь так и не встал. Все напрасно. Он выпил до дна и снова зашевелился, теперь на кухню собрался. А я еще не домыл миски. Пропало дело.

– Ох! – застонала Алиана. – Ой, какая жалость.

Друг погрозил ей белым от муки пальцем:

– А у меня еще оставалось малость теста. Я завернул в него остатки папоротника и сунул в печь, в самый жар. Две минуты – и преподнес мастеру Лео. – Исао ухмылялся. – Он съел все до крошки, даже подгорелые краешки, и снова захрапел.

– Значит, ты справился? – воскликнула Алиана. – Испек печенье с морошкой?

Друг с ухмылкой достал из кармана газетный кулек. Острый и сладкий аромат ягоды смешался в воздухе с запахом его выпечки, от которого у каждого слюнки текли.

– Как заказывала!

– О, Исао, – заулыбалась Алиана. – Лучше быть не может. Ты же знаешь, бабушка Мари такие больше всего любит. Спасибо тебе!

Она достала красный кошелек, сшитый для нее бабушкой Мари, – в цвет чуть полинявших огнецветов на ее кофточке – и выудила из него одинокую медную монетку.

– Пусть это будет моим подарком бабушке. Поздравь ее от меня.

Но как ни отбивался Исао, девочка все-таки сунула монетку ему в руку.

– На будущее печенье, – сказала она, и друг наконец спрятал медяк в карман. – Позволь мне быть первой покупательницей.

– Обещаешь испробовать первых морошковых рулетиков из моей пекарни?

Алиана охотно закивала. Своей пекарней Исао мог бы обзавестись, только вырвавшись из Нарасино. Ради такого она гору рогаликов умяла бы.

– Нам бы волшебства немножко, – вздохнула она. – Всем этим волшебникам и ведьмам таиться не приходится: взмахнут волшебной палочкой – только их и видели.

В них обоих не было ни капли магии, иначе их не было бы в Нарасино. Столичные волшебники и ведьмы в их городок и не заглядывали – проносились в небе на своих разукрашенных метлах, а припасы в дорогу попросту наколдовывали. Что им делать в пыльном городишке?

Алиана сжимала в ладошке крошечный сверток с печеньем. От жара высоко стоящего солнца у нее чесалось под воротничком. Медную монетку, отданную Исао, она заработала, две луны собирая травы у самой пропасти. И значит, побег из Нарасино, от мачехи, отдалился еще на две луны.

– Нам с тобой чар не дождаться. Самим надо что-то делать.

– Мне не меньше тебя охота отсюда выбраться, – сказал Исао, и Алиане снова вспомнилось плавное, но сильное течение речных струй.

Только вот они с Исао никуда не текли – застряли на месте.

– Но кто бы взял нас в подмастерья?

Ответа ни один из них не знал. Исао уплатил золотой за вступление в гильдию пекарей и вправе был рассылать письма по всей стране: не возьмет ли его кто подмастерьем? Но пекари, узнав, что с ним будет маленький брат, внезапно вспоминали, что места у них нет: никто не хотел кормить второй рот. Что до Алианы, ее опекунша, мачеха, ни за что не отпустила бы ее в учение. Разве что придет приглашение в Королевскую академию – с законом и мачеха не поспорит.

Сидя плечом к плечу, они оглядели сухой, грустный городок внизу. И дружно вздохнули.

Мысли Алианы вернулись к перекрестку. К дороге, уводящей вдаль, к побережью, где можно напроситься на судно в столицу. А Окаяма, столичный город, город королевы… Он до краев заполнен сбывшимися сказками. Там надежды расцветают в воздухе, как сумеречные цветы, там…

– Исао!

Окрик снизу разрушил их дружеское молчание.

Оба испуганно подскочили. Замечтались, забыли о времени. Алиана наверняка опоздает забрать заказ из лавки, и мачеха снова разбушуется. И… по спине у Алианы поползли мурашки: к ним, задыхаясь от злости, топал мастер Лео.

Исао, махнув подружке, чтобы не показывалась, мигом слетел с крыши. И встал перед хозяином:

– Вы меня звали?

Старик шарахнулся, засипел от неожиданности:

– Ты из какой пропасти выскочил?

Исао улыбнулся как ни в чем не бывало. Убежище на крыше было их секретом, о нем не знал даже младший братишка.

– Я как раз чистил мусорные бачки, хозяин. – Он показал прихваченную на ходу жестянку.

– Посетители заждались. Сколько можно возиться! – Мастер Лео вытянул шею и подозрительно огляделся. – Если увижу здесь ту девчонку-сироту, скажу госпоже Енокиде, а тебе урежу жалованье.

Мастер Лео не давал Алиане и кончиком пальца заступить за границу правил. Стоило ей на секундочку, на долю секунды заговориться с Исао, вместо того чтобы, как бездумный механизм, исполнять бесконечные поручения, мастер Лео тут же доносил мачехе. И тогда счетная книга ложилась на стол, в нее добавлялись новые страницы, и долги Алианы все росли да росли, словно зубчики замка поворачивались, навсегда запирая ее в Нарасино.

В груди у нее кипел гнев. Стараниями трактирщика ее долг мачехе вырос на десять с лишним лун.

– Ты ему и так гроши платишь, – буркнула она.

Мастер Лео вскинулся:

– Что это было?

У Алианы чуть сердце не остановилось. Распластавшись на крыше, она приказала каждой жилке своего тела замереть – даже выбившимся из косички волоскам.

– Я… ничего не слышал, хозяин, – запинаясь, выговорил внизу Исао. – Может, ветер шумит?

Алиана с колотящимся сердцем вцепилась в край черепицы.

«Не смотри наверх, не смотри…»

– А вы видели, что у нас кончается папоротник? – выпалил вдруг Исао.

– Что?! – захлебнулся возмущением хозяин. – Как это – кончается? Вчера смотрел, было два пучка.

– Верно, хозяин, – серьезно подтвердил Исао. – А потом вы мне велели сварить папоротникового сидра и еще испечь с ним пирожков.

Алиана ухмыльнулась. Не то чтобы трактирщик велел…

– Я сам загляну в чулан. Ты и не думай шарить там липкими пальцами.

Мастер Лео затопал в дом. Алиана выглянула из-за карниза. Исао подмигнул ей и поспешил за хозяином, пока тот снова не разорался.

«Выбраться бы отсюда…»

Разговор с Исао звучал у нее в голове, пока она, уворачиваясь от громогласных старателей, забирала из лавки присланные по заказу товары. Обдирая ладони грубой мешковиной, волоча покупки в гостиницу – навстречу беде, – Алиана почти не верила, что когда-нибудь отыщет дорогу из Нарасино.

Глава 2
Гостиница «Последний привал»

Алиана свернула к гостинице. Мимо не пройдешь: на голой пустоши перед пропастью это последняя, и единственная, остановка. Она бросила взгляд на белую стену вдалеке: ведьмы и волшебники из гильдии поставили там ограду из чар, единственное проявление колдовства в окрестностях Нарасино.

За мерцающим светом с востока на запад тянулся зияющий разлом; пропасть уходила к самому горизонту. Она пролегла глубоким шрамом по земле, и никто не посмел через нее перебраться из страха перед кишащими в темноте тварями. Бабушка рассказывала, что, когда пропасти еще не было, южное королевство Констанция свободно торговало с соседями и ривельцы бывали в его пышных городах-оазисах на просторах травянистых равнин. Жители Констанции часто проводили в Ривеле целые луны, исследовали пушистые снега гор Сакуя или пытали счастья в охоте на фениксов в Ходячих Утесах. Тогда страна здесь звенела волшебством; даже ребенок одним взмахом руки переносил пирожки с полки за окно (к большой досаде местных пекарей), а путники, чтобы не мокнуть под ливнем, просто разгоняли грозовые облака.

В оставленной гостем книге по истории Алиана прочла, что купеческие гильдии Ривеля и Констанции заспорили из-за какого-то контракта и эта ссора стала раскручиваться, наматывая на себя всякие мелкие обиды. Началось все не одно поколение назад, когда император Констанции попросил руки ривельской королевы и получил отказ. Оскорбленный император буйным волшебством разрушил мосты через пограничную реку и разломал землю, создав пропасть и превратив мирных животных в рыщущих во тьме чудищ. С тех пор границы Констанции закрылись для других стран, и магия семи королевств стала год от года хиреть. Но опаснее всего, особенно для живущих вблизи границы, были проклятые звери.

Алиана вздрогнула, гадая, какие чудища зашевелятся ближе к вечеру. Ночные драконы – полумифические существа, когда-то дружески реявшие над Ривелем и Констанцией, – канули в глубины пропасти и теперь выдыхали огонь, превращавший путника в облачко пара. Теневые змеи, соседки драконов, считавшиеся не столь смертоносными, с каждой встречей оказывались все более ядовитыми. Даже самые дерзкие старатели держались на краю пропасти, под лебедками, а вращавшие эти лебедки рабочие, заметив тварь, предупреждали тех, кто внизу, чтобы люди успели укрыться за волшебным щитом ограды. Королевская стража предлагала целое состояние всякому, кто сразит гадину, но дураков пытаться находилось мало.

Много лет назад, рассказывала бабушка Мари, родители Алианы построили гостиницу в месте, где их свела любовь к приключениям, – лучшего места было не найти, разве что прямо в пропасти. Они ждали ребенка и не могли, как бывало, спускаться вниз, вот и устроились как можно ближе к разлому.

Алиана без устали искала следы родителей на замызганных, а когда-то белых бревнах приземистого здания. Но после смерти отца прошло почти пять лет, и мачеха распродала все, в чем таилась хоть искорка памяти о них: обратила в дорогие наряды и эмалевые украшения, чтобы поразить родню, которой так и не дождалась. Алиане осталась лишь горстка дорогих воспоминаний: как она целые дни проводила с отцом на потаенной лужайке у пропасти, отыскивая целебные травы, которые отец описывал в потрепанном блокнотике. Он рассказывал ей о сражениях, а бывало, и дружеских встречах с созданиями из темной пропасти, и они мечтали, как Алиана подрастет и сможет спускаться туда с ним вместе. Но когда она просилась, он вечно твердил: «Рано, рано. Я потерял твою маму и не вынесу, если ты попадешь в беду».

Теперь мачеха заставляла Алиану целыми днями мести застеленные циновками-татáми полы и стирать простыни. Из окна кухни донесся шум готовки, и Алиана ускорила шаг. Она и так задержалась, и уж мачеха найдет, что сказать на этот счет. Девочка прошмыгнула мимо окна, за которым звенели горшки и сковородки.

– С дороги! – приказал ледяной голос.

Алиана подскочила, но нет, мачеха была в доме, распекала сводную сестру или брата. Скорее, простушку Рейну, которой страшно дать в руки нож: того гляди вместо овощей порежет кого-нибудь рядом.

Когда Алиана нырнула в боковую дверь, хрустальный голубь слетел со своего насеста под карнизом, чтобы опуститься на тонкое, болезненное с виду деревцо. В его крике Алиане послышалось предостережение. Девочка оглянулась, но никого не увидела.

Вечернее солнце отражалось в прозрачном тельце птицы. Давным-давно бабушка Мари объяснила ей, что для волшебников и ведьм хрустальные голуби вроде письмоносцев, только разносят они пожелания. И тот, кто не наделен магией, может за серебряную монетку получить у гильдии волшебников хрустального голубя, который донесет его надежду на исполнение мечты. Еще поговаривали, что их хрусталь, если умеешь чувствовать и видеть, отражает само желание, пока оно не сбылось. А когда желание исполнялось, хрустальный голубь улетал навсегда. Этот хрустальный голубь родился из желания, загаданного мамой и папой в день рождения Алианы, но чего они пожелали, дочка не знала. Сколько раз мачеха пыталась прогнать птицу – как изгоняла из гостиницы все, что напоминало о родителях Алианы. Однажды она даже попробовала поймать голубя – видно, надеялась задорого продать, – но голубь чуть не оторвал ей нос. У Алианы всегда становилось легче на душе, когда голубь возвращался.

Но сейчас у нее не было времени на желания и хрустальные мечты. Алиана пробежала по узкому темному коридору и сбросила с ноющих плеч мешок с провизией. Сложив груз на стол, Алиана чуть не подскочила, увидев над собой сердитого сводного брата.

И тут же выдохнула. Просто мачеха вставила в раму новый портрет сына, написанный остановившимся в гостинице художником. Вся прихожая была облеплена портретами мачехи, Рейны и Рейцо, и все они сверкали глазами на Алиану и гостей. Удивительно, что Алиане, вроде бы входившей в «семью», в этой галерее места не нашлось. А единственный портрет бабушки Мари висел лицом к лестнице – на тот редкий случай, когда старушка спускалась из своей чердачной комнатки и мачеха принималась перед ней лебезить. Рейна одно время собиралась податься в художницы и нарисовала портрет Алианы, но даже ее работу мачеха пустила на растопку.

– Опять девчонка где-то прохлаждается! Который час ее нет! И это после всего, что я для нее сделала!

Вопль мачехи раздался по всей гостинице, заглушив даже гомон в главном зале. Алиана, еще не развязав шнурки сапог, торопливо вытащила из мешка полученный от Исао кулек и отогнула уголок – проверить, как там полдюжины печений.

Подарок для бабушки Мари добрался благополучно, и она с облегчением вздохнула. Ее друг донышком банки нарезал тесто кружками. Остро-сладкий аромат ванили разогнал густую вонь мачехиной стряпни.

– Ах вот ты где, – процедил ядовитый голос.

Вздрогнув, Алиана спрятала кулек в карман и обернулась.

Рейцо, на этот раз настоящий, стоял под лестницей, привалившись к стене и скрестив руки на груди. Его широкие мускулистые плечи и округлое лицо делали парня похожим на высеченную из холодного камня пропасти статую, а беспощадный нрав усиливал это сходство. А вот его близняшка Рейна была этаким легкомысленным воробышком и порой вела себя так, словно была вдвое моложе своих лет.

– Ты где была? Вот-вот начнется самый наплыв к ужину, а мать пытается стряпать.

Рейцо прекрасно знал, что ее посылали за припасами в лавку: он сам велел ей прихватить мешочек орехов гинкго. Может, из-за того, что Алиана ради предлога сбегать за печеньем для бабушки скормила последнюю пригоршню орехов голубю, но мачехе об этом знать ни к чему.

– По запаху судя, она прекрасно справилась, – бодро отозвалась Алиана, прикрывая оттопыренный карман свисающей мешковиной.

Брат прищурился и зашипел:

– Шутишь, да?

Тут из кухни высунулась головка Рейны.

– А, вот ты где, Алиана! Мамочка замешала капустные оладьи. – Девочка содрогнулась, качнув косичками. – Мне чуть худо не стало от запаха, когда она сдобрила их уксусом. Опять.

Рейцо со стоном схватился за голову. Алианой он только помыкал, а вот о Рейне заботился вдвое, будто отдавал близняшке ту долю внимания, что причиталась Алиане.

– Берись-ка за работу, Алиана. Или попросить матушку, чтобы достала гроссбух?

– Я и так работала. – Алиана вздернула подбородок.

И тут же, будто отозвавшись на ее слова, в прихожей прогремели тяжелые шаги. Алиана побледнела.

Мачеха.

Женщина, громыхая дорогими эмалевыми браслетами, растолкала родных детей и сверху вниз уставилась на падчерицу. Ее узкое лицо – острое, как ножницы, и непрерывно щелкающее – всегда было стянуто в недовольную мину. Материнская забота, которую она изображала, пока заманивала ее отца, пропала, едва мачеха заметила, что Алиана для папы на первом месте – к ее гневному изумлению, даже важнее ее, новой супруги.

Трепетавший у Алианы на языке резкий ответ растворился в липком и кислом запахе несъедобных оладий.

– Ты? – презрительно бросила мачеха. – Это ты-то работала? Ха, наверняка мастер Лео расскажет, что ты снова якшалась с его негодным, тупоумным помощником.

Алиана привыкла к выволочкам, привыкла слышать, что никогда из нее не выйдет проку. Но Исао… Это уж слишком.

– Вовсе Исао не негодный! Он станет пекарем, прославится на всю страну, он…

Мачеха вытащила из кармана фартука гроссбух и угольный карандашик.

– Да что ты говоришь? – Она облизала палец – грязный, с отвращением заметила Алиана, – и стала листать страницы. – За пререкания два медяка к долгу, не так ли?

У Алианы упало сердце. За ней уже числился долг на тридцать золотых. Эти деньги ей всю жизнь придется отрабатывать в гостинице. А она не хочет. В безрадостной жизни ее спасали только мечты: в них она путешествовала к морю Констанции, целый день бродила по продуваемым ветрами улицам столицы… А главное, она мечтала учиться в Королевской академии. И на Бал селян ее не пустят без дозволения мачехи.

Она проглотила гордость.

– Я только сниму сапоги и сейчас же на кухню. – Она покопалась в мешке и достала пакет с орехами для Рейцо. – Вот, как ты просил.

– Наконец-то! – немного смягчившись, буркнул брат.

Но мачеха только прищурилась, не убирая занесенного над страницей уголька.

– И?..

Алиана низко поклонилась и глухо выговорила:

– И я очень извиняюсь за опоздание, матушка.

Та фыркнула:

– Помни свое место, девочка!

У Алианы горло жгло от просившихся наружу колкостей, но она их проглотила.

«Мечты, мечты, помни о своих мечтах!» – сказала она себе.

Она не поднимала головы, пока мачеха с Рейцо не убрались на кухню. Рейна бросилась за ними:

– Мам, погоди! Ты обещала, что мне больше не будет плохо от твоих кушаний.

Разогнувшись, Алиана глубоко вздохнула и с тоской оглянулась на лестницу. С подарком бабушке Мари придется подождать. Она стянула сапоги, припрятала кулек с печеньем за грудой пыльных корзин и побежала на кухню.

* * *

Мачеха не успокоилась на том, что Алиана спасла ее капустные оладьи. Только обслужив засидевшихся посетителей, протерев столы, вычистив курятник и отмыв тарелки, прежде слив с них ядовитую подливу, Алиана разделалась с поручениями, которые дала ей мачеха, перед тем как отправиться в ванную.

Вытирая мойку, Алиана с тяжелым сердцем взглянула в окно. Ломтик луны уже опускался к горизонту. Поздно, далеко за полночь, – стало быть, бабушка Мари, наверное, уснула.

Она все же наполнила кувшин любимым старушкой обжаренным зеленым чаем и выбежала в прихожую. Зайти к бабушке раньше она не успела, только оставила под дверью поднос с ужином. Может быть, бабушка Мари еще клюет носом над вышивкой и Алиана успеет пожелать ей счастья в день рождения.

У выхода Алиана пошарила за корзинами, чтобы достать печенье. Когда она оттолкнула в сторону плетенные из соломы кругляши, в воздух взлетела пыль. Мачеха купила корзины в лавке со скидкой и надписала цену повыше в расчете продать гостям. Она верила, что однажды залучит к себе богатого покупателя, но корзины больше года пролежали здесь, никому не нужные.

Пальцы Алианы нащупали пустое место. На нее мигом навалилась усталость после целого дня и вечера за работой. Может, она затолкала кулек дальше, чем помнилось? Сердце часто-часто стучало, пока она растаскивала корзины, чтобы найти…

Пустоту.

Голый пол, только соломенная циновка на нем.

Заслышав скрип половиц, Алиана быстро обернулась. Она еще цеплялась за надежду, что может быть… может быть, это бабушка Мари тихонько спускается по лестнице и сейчас просияет своей ласковой улыбкой, от которой из уголков глаз разбегаются лучики.

Тень упала на Алиану каменной плитой, и сердце у нее тоже упало.

Рейцо, сидя на нижней ступеньке, лениво грыз знакомое румяное печенье.

Бабушкино!

Взгляд Алианы метнулся к лежащему рядом с ним кульку. Два печеньица еще осталось. Лучше бы шесть, но и два лучше, чем ничего.

Рейцо проследил за ее взглядом.

– Ты что-то ищешь?

– Я… я…

Это ловушка! Сколько раз Рейцо разыгрывал эту игру! С обедом, который она оставила на потом, с повешенной сохнуть рубашкой, с только-только отмытыми тарелками… Сколько себя помнила, столько она ему и проигрывала.

– Нет, ничего.

– Ничего… И уж точно ничего ко дню рождения этой негодной, никому не нужной старухи, надо полагать. – Он подбородком указал на потолок, за которым скрывалась чердачная комнатушка бабушки.

– Она не негодная. Она чинит одежду, вышивает скатерти и…

Рейцо вытянул ноги и пяткой раздавил одно печенье.

Алиана придушенно вскрикнула и тут же плотно захлопнула рот, пряча стиснутые кулаки в карманах юбки. Она не желала оставлять победу за Рейцо. Но если дать ему отпор, выйдет еще хуже. Сводный брат нажалуется мачехе, а та припишет новый счет к ее долгу. Алиана знала все возможные исходы этой игры. Если промолчать, может, он заскучает и уйдет спать.

А все же ей было больно. Ярость разгорелась так, что обжигала глаза. В этой гостинице бабушка Мари была ей единственным другом. И никто, кроме Алианы, не заботился о старой женщине. Мачеха в глаза засыпала ее кучей приторных слов, а за спиной тотчас принималась брюзжать: от бабушки ей нужно было только ее хрустальное ожерелье.

Рейцо наклонился к Алиане, вздернул густые брови:

– Так ты говоришь, что-то потеряла?

Алиана медленно подняла голову – как королева Нацуми в книжке у бабушки Мари – и сделала ледяное лицо.

– Нет, я ничего не теряла. Спасибо за заботу, Рейцо.

– Совсем ничего? – Он поддел кулек ногой.

Как ей хотелось рвануться вперед и выхватить последнее печенье!

До боли в сердце.

– Ничего.

Рейцо опустил пятку и раздавил печенье в крошку.

Алиана смотрела на него самым твердым взглядом. Как смотрела бы королева – хотя смешно даже сравнивать ее с королевой. Но ее слез Рейцо не увидит.

Рейцо заворчал, досадуя, что не сумел пронять сестру, и, развернувшись, затопал наверх.

Алиана дождалась, пока затихнут его шаги и захлопнется дверь.

Только уверившись, что брат ушел, она упала на колени и стала собирать в ладони крошки печенья. Они, как песок, просыпались сквозь пальцы.

Глава 3
Чердак с мечтами

Взобравшись по лестнице, Алиана тихонько постучалась в дверь, сжимая в другой руке кувшин с чаем. Наверное, бабушка Мари спит, но…

– Алиана? – проник в дверную щель ласковый голос. – Это ты? Заходи, дорогая.

Она толкнула дверь. Бабушка, несмотря на свои годы, не горбилась над столиком для шитья. Вьющиеся волосы – черные как ночь, с белыми, как утренний туман, прядями – она стягивала в узелок на затылке. В мягком свете свечи ее любимое хрустальное ожерелье с прозрачной капелькой подвески сверкало, будто манило Алиану к себе.

– Я тебя сегодня не ждала.

У Алианы сжалось сердце – как же ей было не навестить бабушку в ее день рождения? Старушка махнула ей, приглашая войти. Комнатка была крошечной, не больше кухонного чулана. Зато здесь было по-домашнему уютно: чистая солома на полу, множество самодельных подушечек, привычные стопки рубашек на штопку и штанов, у которых надо было подрубить края. Шарики мятой бумаги сыпались из корзины для мусора – к ней бабушка Алиану не подпускала, говорила, что сочиняет кое-что для нее. Алиане даже нравился этот беспорядок, ведь бабушка ради нее его устроила. А больше всего Алиана любила дюжину вышитых ковриков на стенах – иллюстрации к любимым историям. Разлученные звездные влюбленные, Ориим и Хикоброши, тянутся друг к другу через черное, как чернила, небо. На другой стене отважный мальчик Кинтаро, воспитанник горной ведьмы, вставал против злобного ночного дракона, грозившего спалить городок у подножия гор Сакуя. Бабушка с Алианой вместе трудились над вышивкой под бабушкины рассказы – каждый стежок и каждую строчку Алиана помнила наизусть.

Девочка присела на тугой валик у столика посреди комнаты, напротив старушки. Бабушка сама смастерила этот валик – белоснежную пышную подушечку, расшитую золотой нитью. На нее пошли обрезки других работ, но изделие, как и бабушкины ковры, вышло достойным королевы.

– Я все время хотела зайти, только задержалась. – Алиана налила ей чашку чая. – С днем рождения, бабушка Мари!

– Спасибо, дорогая моя. – Старушка отложила рубашку кого-то из гостей и иглу и узловатыми пальцами обхватила горячую глиняную чашку. – Вот и еще год миновал. Странно, как сливаются годы, когда стареешь. Каждый новый год ничем не отличается от прошлого.

Алиана понурилась. В прошлом году она провела вечер с бабушкой, помогала чинить одежду и трудилась над вышивкой. Но тогда у нее не нашлось монетки на настоящий подарок. Сначала пропала ее вышивальная шкатулка – красивый ящичек из толстой, крепкой бумаги васи́, одна из ее драгоценностей, маленькая копия бабушкиной красно-золотой шкатулки. Алиана подозревала Рейцо, потому что тот перед пропажей шкатулки из ее комнатки за кухней выгнал Алиану подметать двор, но доказать ничего не могла.

Тогда Алиана потратила сбереженные три медяка на новые иглы и наперсток, чтобы можно было и дальше помогать бабушке Мари. А потом на бабушку снова напало головокружение и головная боль, и единственную серебряную монетку Алиана отдала лавочнику за очки, чтобы бабушка могла видеть нить, хотя новый хозяин лавки вдвое задрал цену. Бабушка не хотела брать очки, говорила, что Алиана слишком на нее потратилась, и тогда девочка соврала, что это подарок от них всех – от мачехи, Рейцо и Рейны тоже. А если бы она принесла бабушке особый подарок, печенье, уж наверное, этот год ей запомнился бы? И она выпалила:

– У меня был для тебя подарок!

Бабушка повернулась к ней, угадав, что это только начало истории. Звякнула хрустальная капелька на длинной серебряной цепочке. Алиана набрала в грудь воздуха и начала:

– Я заказала у Исао полдюжины печенья с морошкой и…

Бабушка зажмурилась, потерла себе лоб. В последнее время у нее все чаще кружилась голова, ее одолевали головные боли, а в городке не было целителя, и нечем было ей помочь, потому что странствующего лекаря ждали только через три луны.

Алиане пришла на ум любимая сказка про королеву Нацуми: «Прямая и высокая, она не стояла над всеми, но видела правду».

Бабушке Мари правду лучше не показывать.

И Алиана, улыбнувшись как можно веселее, под столом сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Но на обратном пути я споткнулась и все раздавила.

Бабушке и так хватает огорчений, как бы новое не повредило ее здоровью. А главное, бабушка не должна слышать, как Алиана бранит ее родного внука.

Алиане Мари Сакамаки родной не была. Она была матерью отца Рейцо и Рейны, а тот умер до рождения близнецов, когда семья мачехи жила далеко на западе. Мачеха всегда была с ней вежлива – что ни говори, старуха приносила неплохой доход починкой одежды для гостей, и вышитыми платками, и прочими мелочами, которые мачеха продавала постояльцам гостиницы при заселении и выселении.

А главное, мачеха глаз не спускала с хрустального ожерелья бабушки Мари, с сияющей хрустальной подвески, которую та заправляла за ворот блузы. Алиана подслушала, как мачеха уверяла Рейну и Рейцо, что после кончины бабушки ожерелье перейдет к ней в уплату за многолетнюю заботу о старухе и она тотчас его продаст, снесет эту «мерзкую халупу», доставшуюся ей после смерти мужа, и построит гостиницу больше и лучше прежней, наймет слуг, а сама будет наконец вкушать заслуженный отдых.

Бабушка часто расспрашивала про мачеху, Рейну и Рейцо, хотя те никогда не удосуживались к ней зайти. Алиана сочиняла для нее сказки: о дружных обедах всей семьей, когда у нее живот сводило от голода, и о том, как они с Рейцо дружно искали травы у пропасти – хотя тот, если и выбирался с ней, только высмеивал сводную сестру.

Потому что, если сказать бабушке Мари правду, она станет за нее волноваться. А при ее слабом здоровье ей и так довольно забот. И еще хуже, если бабушка ей не поверит.

Алиана отмахнулась от ненужных мыслей, старясь не замечать, какие худые, узкие у бабушки плечи.

– Понятно, я не стала дарить тебе крошки от печенья.

– О, Алиана!

Бабушка Мари отставила кружку, взяла Алиану за руки и стала греть ее холодные усталые пальчики в своих. Кожа у бабушки была тонкая, как бумага, в старческих пятнышках и сморщенная, как постиранное белье. Но ее руки грели, как ни одна чашка чая не согреет.

– Ты цела, не ушиблась?

– Я? – заморгала Алиана.

Карие глаза бабушки с возрастом потускнели, но сейчас взыскующе вглядывались в ее лицо. Алиане почудилось, что греющая ее изнутри чашка вот-вот опрокинется, выплеснется солеными слезами. А если сказать бабушке правду, а не сочинять, как она каждый день радуется жизни?

Но бабушка Мари была слишком стара, ей-то не сбежать из гостиницы. А Алиане надо выплатить долг, иначе мачеха наймет охотников, и хорошо, если не разбойников, чтобы ее выследить. Не пускаться же в побег с семидесятилетней старушкой? Единственный способ – добиться приглашения в Королевскую академию, но надежды на то не больше, чем на окончание этого бабушкиного письма Алиане. Или на выплату огромного, как гора, долга.

И Алиана торопливо замотала головой:

– Ничуть не ушиблась. Только в пыли немножко перепачкалась.

Бабушка Мари не отводила проницательных глаз, и Алиана продолжала весело улыбаться. За много лет, проведенных с мачехой, Рейной и Рейцо, она научилась владеть своим лицом. Мачеха, когда бабушка Мари покидала свой чердак, всегда делала вид, что очень о ней заботится, вот старушка и считала госпожу Енокиду «милой» невесткой. Для «милой» мачеха слишком уж подолгу орала на Алиану – по десять минут каждый раз, как девочка забывала подать ей сладких бобовых пирожков к чаю, притом что сама же просила коробку черного печенья. И все равно – не станет Алиана портить бабушке день рождения.

– Ну что же… – по-видимому, поверив, сказала бабушка Мари. – У меня на сегодня заготовлено особое лакомство. Иди посмотри, только к моим письмам не подходи.

Алиана оттолкнула валик и, старательно обогнув мусорную корзину, прошла к окну. Ей и отсюда были видны тонкие и четкие строчки – только издалека не различить букв – на бабушкиной любимой золотисто-коричневой бумаге.

– Мне никак нельзя их почитать?

– Нельзя, – с деланым гневом отрезала старушка и тут же рассмеялась. – Мое письмо еще не готово, пока нет. К тому же до Бала селян еще целый год. К тому времени закончу.

– Ты так искусно складываешь слова, – заспорила Алиана. – Даже строчки своих сказок. Я в них прямо проваливаюсь.

– Твои добрые слова дороже сокровища, – улыбнулась бабушка Мари. – Нам кажется, будто мы платим за все серебром и золотом, а на самом деле истинная ценность нашей жизни – это слова. Они связывают нас через время и пространство, выражают нашу радость и тревоги. Я надеюсь, ты будешь хранить мое письмецо у сердца, поднимаясь по ступеням Королевской академии. Пусть напоминает тебе, откуда ты пришла и какое перед тобой будущее.

«Целый год до бала». В сердце Алианы зазвенела надежда. Сколько она помнила, никого из их мест не отбирали в Королевскую академию, а все же Алиана твердо решила попытаться.

Холодное оконное стекло окружали деревянные панели, как на всех стенах. Но вот эта дощечка отличалась от других. Алиана толкнула ее кончиком пальца, и панель сдвинулась, открыв узкую выемку. Это был бабушкин тайник, и Алиана гордилась, что бабушка поделилась с ней секретом. Старая женщина любила прятать секреты у всех на глазах. Она даже на ковриках вышивала одну-две строчки любимой сказки, а поверх зашивала картинкой. Для разлученных небом влюбленных она выбрала строку: «Пусть ты далеко, ты всегда в моем сердце». А на коврике с королевой Нацуми Алиана видела: «Моя мечта велика, но решимость больше». Алиана гадала, что вышьет бабушка Мари для нее – хотя ее обыденную жизнь вряд ли стоило запечатлевать на ковре.

В нише за панелью лежал маленький коврик, которого бабушка даже Алиане не показывала – всегда подхватывала и прятала в ящик, если девочка подходила поближе, поэтому Алиана думала, что, может быть, это ее подарок на праздник Конца Года. Но на этот раз там оказалась еще и круглая жестяная коробочка.

– Ну-ка, не подглядывай. Знаю, как тебе не терпится посмотреть этот коврик, – поддразнила бабушка. – Сегодня мы откроем эту жестянку. Один старатель очень щедро заплатил мне за починку заплечного мешка.

Алиана достала коробочку и открыла ее на вышивальном столике. Коробка была до краев полна рисовыми хлебцами, золотистыми и круглыми. Бабушка взяла один себе, и Алиана невольно заметила, что руки у нее дрожат сильнее обычного.

– Давай-ка полакомимся.

Хрусткие поджаристые хлебцы были солеными, как слезы, которых Алиана никогда не выплакивала при бабушке. Но соленый вкус успокаивал, напоминал о сладости проведенных с бабушкой вечеров. А после растянутой на целый день миски жидкой каши, полученной от мачехи, – даже добавив собранные у пропасти травы, такой не насытишься, – хлебцы были настоящим лакомством. Поев, Алиана помогла бабушке с починкой рубашек в старинном стиле – таких же, как у нее, с бантом на правом боку, только ни одна из рубашек в стопке не была такой заношенной. Бабушка все чаще не могла вдеть нитку в иголку – даже в очках. Алиана, когда успевала, помогала ей, а бабушка щедро расплачивалась волшебными сказками.

– Ах, как стали ныть кости.

Старушка со вздохом опустилась на белую подушечку и принялась зашивать дыру на рукаве черной как ночь рубашки, в ткань которой были вплетены серебряные нити. Наверняка хозяин этой рубашки уже накопил немалое богатство и только забавы ради задержался на неделю-другую у пропасти, прежде чем возвратиться в столицу и поразить там друзей рассказами о невероятных приключениях. Рубашка, пожалуй, послужит им доказательством.

– Так какой же ты сегодня ждешь сказки?

Алиана оглядела чердачок. Двенадцать ковриков мерцали в лунном сиянии, манили нырнуть в вышитую картину и вынырнуть в сказке.

Мачеха несколько лет назад уговаривала бабушку распродать коврики, но тогда мягкосердечная старушка впервые уперлась. Она так твердо сказала «нет», что даже у мачехи не хватило смелости повторить просьбу. Хотя через несколько недель Алиана подслушала ее разговор с мастером Лео: «Когда старуха помрет, наживу на них целое состояние. Жду не дождусь».

Алиана не представляла себе дня без бабушкиных добрых улыбок, без ее уютного чердачка и сказок на ночь. Это как сказка с несчастливым концом – таких просто не бывает.

– Не рассказать ли про королеву Нацуми, когда она еще только сдавала первый экзамен в Королевской академии? Или про разлученных небом влюбленных? Ах, давай на сегодня отложим шитье.

Бабушка Мари оторвала Алиану от грустных мыслей. Она сдвинула в сторону стопку рубашек и повернулась в кресле, чтобы достать из шкатулки широкую льняную полосу – новый, незаконченный коврик.

– О, знаю! Расскажу тебе историю рождения королевы Нацуми.

– Конечно! – просияла Алиана.

Поспешно затянув последний узелок на рубашке, она взяла черную нить для вышивания и стала аккуратными гладкими стежками заполнять очертания блестящей прически королевы. Волосы у той, как у самой Алианы, были зачесаны назад ото лба и лежали короной. В бабушкиных рассказах о королеве Нацуми трагическое начало всегда сплеталось с величием судеб. Алиана знала их наизусть, но теплый голос сказочницы придавал этим историям особенный аромат волшебства.

– Однажды, давным-давно, в самый холодный день самого холодного года у пары вельмож родилась девочка. Мать ее была королевской советницей в столице, отец служил королевским советником в купеческой гильдии.

Но Нацуми не знала, кто она такая, потому что в ту самую холодную ночь злая колдунья выкрала ее из колыбельки. Колдунья затаила ужасную злобу на отца Нацуми за то, что тот давал гильдии дурные советы, так что купцы забывали о бедняках и угождали только знатным.

Родители обыскали весь белый свет, но не сумели найти дочь – слишком сильным было проклятие колдуньи. И они оплакали свое дитя, решив, что девочка потеряна навсегда.

Но у колдуньи были другие замыслы, и умница Нацуми подрастала в диком лесу у подножия гор Сакуя, не ведая о своем благородном происхождении. Ее воспитывала злая ведьма…

Бабушка сплетала из слов целый мир, и сердце у Алианы гулко стучало. Коврики трепетали на влетающем в окошко ветерке, от которого только душнее казался летний зной. Но под сказку бабушки Мари горячий воздух превращался в ледяные ветры того дня, когда родилась королева Нацуми. Запах прокравшейся в солому плесени сменялся острым смолистым запахом вечнозеленых горных лесов. Сказка продолжалась, и Алиана чувствовала себя королевой Нацуми, украдкой выбравшейся из лачуги злой колдуньи, чтобы узнать, кто она такая.

Ковер словно вышивался сам собой. Закончив с прядями волос королевы, Алиана снова взялась за починку, и стопка рубашек так и разлеталась, пока бабушка не закончила рассказ обычным: «И с тех пор королева жила счастливо».

Рассказ сменился уютной тишиной. Бабушка затянула узелок и оторвала нитку. Волшебство сказки понемногу таяло. Вокруг снова был бабушкин чердак, а не каменный замок столичного города Окаямы.

Алиане ужасно хотелось попросить: «Еще одну сказку, всего одну!» Но бабушка устала в этот поздний час, веки ее опускались, лоб шел морщинами от непрестанной головной боли.

– Если бы нам жить в сказке! – Девочка грустно вздохнула.

Бабушка улыбнулась, складывая ковер и убирая его на полку:

– Бывает, что мы живем в сказке, а узнаём об этом много-много времени спустя. Но ты должна сама создать свою сказку, дорогая моя.

«Создать свою сказку». Бабушка Мари часто это повторяла, но Алиана-то знала правду.

– Здесь, в сухом и пыльном Нарасино, не найдешь ни единой сказки.

– Время покажет, – как всегда загадочно, ответила старая женщина. За окном ворковал хрустальный голубь, его громкий голос разносился в тихой ночи. – Кроме того, не так уж долго тебе ждать Бала селян. Никогда и ни за что не запирай двери перед доброй судьбой.

Бал селян давали каждый год во всех двадцати трех провинциях страны перед праздником Конца Года. Там двенадцатилетние подростки-простолюдины встречались с местными королевскими советниками, представлялись волшебнику или ведьме. Одно короткое заклинание – и каждый узнавал, получит ли приглашение в Королевскую академию, где учили всему на свете, от дипломатии до поклонов, приличествующих королеве или королевском советнику. И только лучшие ученики допускались к последнему экзамену, состязаясь за право служить королеве. До поместья здешнего королевского советника ехать было два часа каретой, но какой восторг хотя бы увидеть изящные здания и бальный зал! А надежда попасть к королевскому двору? Алиане такое даже не снилось.

– Но я не хочу оставлять тебя одну со всей починкой, – возразила она. – Да и мачеха меня, наверное, не отпустит.

За мачехой, ее опекуншей, оставалось последнее слово. Алиана вздохнула, не сомневаясь, что этим словом будет твердое холодное «нет».

– Ты во что бы то ни стало должна попасть на бал. Это первый шаг к твоей будущей сказке, я уверена. – Бабушка пальцем приподняла ей подбородок. – Я поговорю с Фусако.

В сердце Алианы запела надежда.

– Спасибо тебе, бабушка Мари!

– А… и я придумала, как хочу отметить свой день рождения. Это будет не хуже любой сказки. Давай как-нибудь на этой луне отправимся на твою тайную лужайку.

Мачеха никогда не отпускала Алиану одну к пропасти – только в этом она проявляла что-то похожее на материнскую заботу. Впрочем, очень может быть, мачеха просто опасалась, как бы Алиана не сбежала. Обычно за травами с ней отправлялись Рейцо или Рейна, и с обоими бывало непросто. Рейцо отказывался близко подходить к пропасти и не давал ей собрать нужные травы, а Рейна бывала слишком неосторожна. Вот на прошлую луну она отбилась от сестры и растревожила гнездо теневых змей. Пришлось Алиане потратить мешочек ценной хризантемы катори, который она собирала две полных луны и надеялась продать за целую серебряную монету, чтобы отвлечь ядовитых змей и не дать им покусать сводную сестрицу.

А раз или два Рейна чуть не свалилась прямо в пропасть.

– Полдня собирать с тобой травы на лужайке? Это будет лучший подарок, – решительно сказала бабушка Мари.

У Алианы все расплылось перед глазами – и не от позднего часа или мерцания тусклой лампы.

– Бабушка, о чем ты мечтаешь?

Старушка задумалась; рубашка, которую она складывала, замерла в руках.

– Любопытный вопрос.

Она прижала руки к вискам, где билась боль.

– Нет ли у тебя еще имбирного корня? Я бы заварила чай.

Но старая женщина не открывала глаз, – видно, боль стала особенно сильной. Алиана порылась в ее корзине с лечебными травами, но в квадратной коробочке осталось всего несколько сморщенных темных хвостиков.

– Я сейчас принесу тебе пучок имбиря.

Старушка сложила руки на столе, заморгала, чувствуя, как отступает головная боль.

– Пустяки. Чтобы заботиться о такой старой женщине, как я, надо самой быть крепкой. – Бабушка нашла Алиану глазами. – Обещай, что сперва хорошенько отдохнешь.

Алиана кивала, а сама уже подсчитывала, сколько можно поспать, чтобы успеть на потаенную лужайку.

Алиана спускалась по лестнице твердым шагом. Она решилась. Настанет день, сказала она себе, когда этот пыльный городок останется за спиной. Она попадет на Бал селян, заслужит себе место в академии и тогда сможет как следует заботиться о бабушке Мари. Настанет день, когда она начнет строить свою жизнь так, как всегда хотела.

Глава 4
Потаенная лужайка

– Протри чашки! Нет, заново. И вскипяти мне еще воды для чая. Живо!

Алиана и во сне сумела бы повторить все требования мачехи. И знала, что скорей вскипятить воду не выйдет: печка и так была до отказа набита потрескивающим хворостом. День клонился к вечеру, значит сегодня им с бабушкой на лужайку уже не вырваться. Но есть надежда, что, отдав последний приказ, мачеха раздобрится и отпустит ее погулять. Вот бы вода поскорей закипела!

Алиана пошевелила огонь чугунной кочергой, переделанной из старого колесного обода. Скупердяйка-мачеха и серебряной монетки на настоящую пожалела. Прекрасные красно-белые язычки огня не виноваты, что Алиана так злится. Но даже у огня свободы больше, чем у нее. Искры улетали в трубу – и прочь, к новым горизонтам.

«Бывает, что мы живем в сказке, а узнаём об этом только много времени спустя».

Слова бабушки Мари будто витали над головой, теплые и яркие, как нити ее вышивок. А вдруг Алиана и вправду уже в сказке? Может, она как королева Нацуми и однажды они с Исао сбегут из Нарасино? Она попадет в Королевскую академию и будет всю жизнь путешествовать по стране, открывая сокровища Ривеля.

Работая в гостинице, она чувствовала себя героиней сказки «Королева воров». Нацуми встала против толпы разъяренных селян, которые хотели сжечь замок местного королевского советника, потому что тот до неба поднял налоги, попросту обворовывая их. Королева – хотя тогда она была еще принцессой – сумела успокоить орущих, сжимающих кулаки землепашцев, договорившись с советником о справедливых податях. Если королева Нацуми справилась, справится с мачехой и Алиана.

Она однажды спросила бабушку Мари, почему всех советников выбирают по рождению, а не по заслугам; простые люди, если и попадали в академию, могли дорасти только до управителей, а до королевских советников – никогда. Старушка рассмеялась, пожав ладошку Алианы морщинистой рукой:

– Ох, дорогая, ты видишь вещи такими, какими им следует быть. Не таи этот дар от других.

Алиана не поняла бабушку, но ее смех почему-то осветил темноту, как проникший сквозь ставни солнечный лучик.

– Где чай? – Голос мачехи разогнал ее сказочные мечты.

– Вода уже закипает. – Алиана повернулась и улыбнулась легко, как королева Нацуми.

Обернув руку тряпкой, она подняла железный чайник и налила кипятка в керамический, для заварки. Кусочки чайного листа – лучшего сорта, она его никогда не пробовала – закружились в воде, как танцоры на балу, куда ее никогда не пригласят.

И все же Алиана собралась с духом – совсем как королева Нацуми, сказала она себе, – и с самой вежливой улыбкой подняла чайный поднос.

– Готово, матушка. Отнести наверх или…

Мачеха выхватила у нее поднос так, что задребезжал хрупкий чайничек и чашки.

– Я и так заждалась, – отрезала она. – И нечего тут ухмыляться. Я буду в чайной комнате с мастером Лео. Не беспокой нас.

Алиана просияла:

– А можно нам с бабушкой сходить к пропасти? Я собрала бы еще папоротника – наверняка мастер Лео скоро закажет новый.

Мачеха наморщила лоб – видно, подсчитывала выгоду от вечерней работы Алианы против выручки от собранного папоротника.

– Ладно уж, – бросила она, не устояв перед любовью к звонкой монете. – Только вот что…

Что она еще придумала?

Алиана уже вымыла коридор, кассу, кухню и главный зал, сменила все простыни, отстирала и развесила сушиться два чана белья… Неужто что-то еще?

Женщина склонилась к ней, дыша запахом уксуса от маринованных слив, засевших в зубах. Алиану чуть не стошнило. Мачеха подняла брови, как поднимают руку, чтобы швырнуть стрелку в самое яблочко мишени, и сказала как сплюнула:

– Госпожа Сакамаки – моя свекровь, любимая бабушка Рейны и Рейцо. А тебе она не родня. Не забывай об этом.

Алиана проводила взглядом удаляющуюся к чайной комнате мачеху. С каждым ее шагом у девочки сильнее сжималось сердце. Она сама знала, что настоящей семьи у нее нет. Знала, что она одна даже в шумной многолюдной гостинице.

Но мачеха втерла в нее эти слова, как соль в свежую рану. Алиана повернулась к лестнице, к бабушке Мари, единственной, кого хотела бы, да не могла считать родной.

* * *

Бабушку Алиана вела под руку, при этом не спуская глаз с забегающей вперед сводной сестры.

– Сворачивай направо! – крикнула она.

Они пробрались через каменистую лощинку, почти невидимую с главной дороги; ее открыл отец Алианы много лет назад, когда они вместе искали неуловимый папоротниковый лист, а оставшееся время проводили, внося новые записи в его тетрадку. Пыльная дорога тянулась до главного выхода к пропасти, где проходила через волшебный щит, за которым путников спускали на нижние платформы – искать сокровища. Исао в те дни, когда в трактире было посвободней, подрабатывал здесь – спускал на лебедке записки, предупреждавшие старателей о замеченных сверху чудовищах. А вздумай Алиана спуститься в пропасть, мачеха бы, пожалуй, на всю жизнь посадила ее под замок, так что дальше этого места она не заходила.

– О, вот она где, – захихикала Рейна, показывая щербинку между передними зубами. – Всегда забываю!

Девочка выбежала вперед и стала возить руками по каменному обрыву, пачкая себе ладошки. Не забыть бы Алиане ее отмыть, пока не увидела мачеха. Та ведь не знала, что Рейна за ними увяжется. Да и Алиана не знала.

Сестра высунулась из окошка своей спальни, когда Алиана, отворив боковую дверь, помогала бабушке переступить порог.

– Можно мне с вами? – пискнула она.

У старушки просветлел взгляд, поэтому Алиана не решилась отказать. Не посмела она и спросить мачеху, запершуюся с мастером Лео. Его хохот разносился по коридорам, хотя мачеха шутила совсем не смешно.

А все же сегодня у бабушки Мари выдался хороший день. Она весело болтала и взмахивала руками, чтобы рассказы про королеву Нацуми выходили выразительнее. Рассказы почему-то шли не по порядку: от истории коронации бабушка перескочила к рассказу о молодости родителей королевы, но Алиана просто купалась в тепле ее рук и счастливого голоса.

Она была бы рада растянуть дорогу до лужайки, притаившейся у самого щита. Здесь в высокой шелковистой траве скрывался лист папоротника, за который мастер Лео отдавал немало медяков. Лужайка лежала поодаль от дорожки, и старатели на нее не натыкались. Отсюда Алиана, вытянув шею и заглянув через щит, видела длинный настил первой платформы и старателей вдалеке – черные точки, продвигающиеся к темным пещерам или еще глубже, ко второй платформе. Она вздрогнула: даже за щитом пропасть казалась слишком уж близкой.

– Баба, баба! – Забежавшая вперед Рейна уже успела сорвать несколько листков.

– Что это, малышка? – спросила бабушка Мари.

Рейна была ровесницей Рейцо и Алианы, но, как маленькая, звала бабушку «баба» – почтительное обращение ей было не по уму.

– Правда миленькие?

Рейна приплясывала, сжимая в руке букетик листьев с яркими и твердыми красными ягодами.

Алиана опешила:

– Брось сейчас же!

Рейна прижала букетик к груди, оттопырила губу, как всегда, когда капризничала.

– Нет, мои! Я первая нашла!

– Да, – заговорила Алиана, собрав все свое терпение. Какая же бестолковая у нее сестра! – Букет просто удивительный. Давай поменяемся?

Она пошарила глазами вокруг и выдернула из заплечного мешка платок из красивой красной материи.

– Возьми его, а букет положи, ладно? Это яд-ягоды, ты можешь от них заболеть.

Недовольная Рейна наконец бросила букет. Алиана тут же сунула ей в руки платок:

– Хорошенько протри руки.

Квадратик ткани был пропитан буковым дегтем – это средство на все случаи жизни: и яд кусачих мошек вытягивает, и от живота помогает.

Алиана в который раз пожалела об отцовском блокноте с заметками о травах и природных лекарствах. Наверняка где-то в нем говорилось о полезном применении этих вот ягод, но теперь уж не вспомнить. И опыты с яд-ягодами не поставишь – это тебе не папоротниковый лист и не хризантема. Но когда отец сорвался в пропасть, блокнот пропал вместе с ним.

Рейну ничуть не обескуражила встреча с опасным растением.

– Алиана?

Та была занята – ногой разбрасывала ядовитые ветки, стараясь не раздавить мелких ягод.

– Да?

– А вы с бабушкой не сошьете мне платье, красное, как эти ягодки?

Алиана задумалась.

– Мы ведь недавно сшили тебе новое платье.

Накануне дня рождения близнецов мачеха купила длиннющий отрез желто-оранжевой ткани на кимоно и задала старой женщине работу – сшить из него одежду в подарок детям.

Бабушка с Алианой ночь напролет шили Рейне платье, а когда Алиана с готовым платьем спустилась вниз, мачеха выхватила у нее подарок и даже спасибо не сказала. Она отправилась в спальню к Рейне и объявила:

– У меня для тебя подарок, милая!

Оттуда донесся голос девочки:

– Это разве не Алиана с бабушкой сшили?

– Это мой подарок. Тебе нравится цвет? Это я для тебя выбирала.

Мачеха не позволила Рейне даже отдать должное Алиане и бабушке Мари, а ведь такая мелочь ей ничего не стоила бы. Алиана же на свой день рождения через три луны получила только список дел.

– Хочу красное бальное платье, – заныла Рейна, пятясь к пестревшему ягодами кусту. – Хочу, чтобы на Балу селян меня выбрали ривельской принцессой.

У Алианы сдавило сердце. Она о таком будущем могла только мечтать… Стать принцессой, побывать у королевы Нацуми…

Бабушка улыбнулась:

– Но ведь тебе понадобится одобрение королевского советника. Это не так просто… Разве они выбирают по умению танцевать? Это было бы не слишком справедливо.

– В газете писали, что с королевским советником всегда бывает провидец – ведьма или волшебник, – выпалила Алиана. – А чтобы дойти до последнего экзамена на принцессу королевства и будущую королевскую советницу, надо много лет учиться в академии. Хотя, правду сказать, все принцы и принцессы, про которых я читала, были королевского происхождения. Простые люди выходят из академии самое большее управителями – кроме, конечно, королевы Нацуми. То есть она тоже была королевской крови, но этого до самого конца никто не знал.

– О… – заморгала бабушка.

– Я… мм… я просто читала.

Алиана старалась говорить равнодушно, даже отвернулась, выискивая в высокой траве листья папоротника. Она всегда подбирала зачитанные книжки и газеты, забытые в комнатах съехавшими постояльцами. Улучив свободную минутку, прочитывала их от корки до корки, искала что-нибудь о королеве Нацуми и о мире за пределами темного, пыльного Нарасино. Бал селян был билетом на выход, но ее туда ни за что не пустят, даже если бабушка заступится за нее перед мачехой.

– Вот еще горстка. – Бабушка подсунула Алиане в корзинку несколько скрученных листиков и встряхнула рукой. – Ах, руки у меня прямо как испеченный Алианой свежий пудинг. А тебе какое платье будем шить, Алиана?

Развалившаяся на травке Рейна нахмурилась. Алиана ее понимала: мачеха все равно не пустила бы ее на бал, хотя возраст и подходящий. Да и купить ткань на платье она не могла. К счастью, Рейна тут же отвлеклась, захлопала глазами:

– Ух, я туда.

Ее рыжее платье замелькало в траве – девочка погналась за улетающей через лужайку бабочкой.

Алиана опустила глаза. У нее был только «наряд горничной», сшитый из обносков мачехи. Черная юбка до колен была удобной и не стесняла движений, несла ли она корзину с бельем на просушку или отмывала кухню, но вот протерлась уже чуть не насквозь. Зато рубашка в народном стиле, заправленная в юбку, поражала новизной, и на ее кремовой ткани горели яркие огнецветы. Мачеха проносила ее всего один день, а потом замарала подол и выбросила на помойку. Алиана отчистила пятно от соевого соуса, подшила рукава – на вырост – и оставила себе. В общем, одежда у нее не хуже, чем у других, но, уж конечно, совсем не похожа на воздушные и пышные, как мечта, бальные платья. К тому же добираться ей пришлось бы на своих ногах. Откуда ей взять разукрашенную карету, какие рисовали в газете?

Но нельзя, чтобы бабушка узнала, как многого ей не хватает.

– О, мне до бала еще больше года расти.

– Год промелькнет – оглянуться не успеешь, – возразила бабушка. – По крайней мере, для меня, старухи. Я ведь в добрых сто раз тебя старше.

– В сто раз? – Алиана стала подсчитывать, щурясь на ярком солнце. – Тогда тебе больше тысячи лет?

– Годом больше, годом меньше, – подмигнула бабушка.

Алиана улыбнулась ей. Для нее год – нет, даже одна луна была вечностью, заполненной немытыми тарелками и рваными рубахами. Но она порадовалась, что для бабушки время летит так быстро, ведь она целыми днями сидит на своем чердаке.

В зелени деревьев вокруг поляны прозвучала сладкая птичья трель. Бабушка взглянула туда и улыбнулась:

– А, и хрустальный голубь с нами. Добрая компания. У него и голос волшебный.

– Мне кажется, по правде они не волшебные. – Алиана смотрела на распушившуюся бело-серую птицу на тонкой ветви. Она любила и хрустальных голубей, и воробьев, и горлиц, спархивавших на двор, когда Алиана выносила им крошки, но ничего волшебного в них не видела – голуби просто хотели есть, как все птицы. – Ты когда-нибудь видела, чтобы хрустальный голубь наводил чары?

– Волшебство волшебству рознь. Я достаточно уважаю себя, чтобы сказать, что нить у меня волшебная, а раз эти птицы питают к тебе особую любовь, скажу, что и в тебе есть свое волшебство. Иногда оно обходится без волшебных палочек и огненных шаров. Ты ведь помнишь старые сказки?

Бабушка перебирала пальцами травинки, нащупывая ростки папоротника, как нащупывала кончик нити в своей вышивке.

– К тому же хрустальные голуби хранят самые заветные желания. Я уверена, Алиана, что твои родители загадали желание на твое будущее. Так что он держится рядом не только потому, что ты хорошо ладишь со всей живностью.

Алиане захотелось, чтобы рядом оказались ее родители.

– Но ведь голуби не состоят в гильдии волшебства. Они просто птицы.

– Ну, они отлично умеют обратить на себя внимание.

Алиана ответила на это недоуменным взглядом, и бабушка пояснила:

– Голубь ведь всегда точно знает, куда капнуть.

– С этим не поспоришь. – Алиана усмехнулась.

Как раз нынче утром Рейцо топотал вокруг чистившей курятник Алианы, распугивая птицу, и хрустальный голубь обронил на него сверху очень внятный намек. Дремавшую, утомленную болью бабушку разбудил, как и всю гостиницу, негодующий вопль Рейцо. Алиана заметила тогда, что никто не загадывал желания облегчиться кое-кому на голову, иначе голубь сразу улетел бы. Рейцо подслушал ее слова и запер сестру в курятнике. Пришлось ей дожидаться, пока мимо пройдет кто-то из старателей. До тех пор куры, клюясь, всё лезли ей на колени и всю засыпали пухом, но это стоило потерпеть, ведь Рейцо получил хоть малую толику того, что ему причиталось.

Они замолчали, и молчать им было уютно. Перебирали траву, выдергивали листики папоротника. Вскоре в плетеной корзинке набралась приличная горка. «Еще на шаг ближе к монетке. Еще на монетку ближе к свободе!»

Алиана откашлялась.

– Бабушка, а если бы ты могла получить все на свете, что бы ты загадала?

Старая женщина помолчала, обдумывая вопрос. Она потянулась к плотно закрытой чашечке сумеречника, взяла в ладошку бледно-лиловый бутон – редкую находку в тени пропасти. В «Листьях и растениях» – толстом пыльном томе, спасенном из мусорного бачка, – говорилось, что его лоза произрастает только на утесах Аутери, одного из портовых городов Ривеля. Но пропасть была особенным местом. Как и рыщущие в ее глубине создания, растения в ней обитали словно в особом мирке. И время, проведенное с бабушкой, представилось Алиане такой же драгоценной редкостью, как цветок сумеречника.

– Думается, ты сама знаешь, – заговорила бабушка Мари. Ее взгляд обратился к Рейне, все гонявшейся за яркой, и хорошо если не ядовитой, бабочкой, и вернулся к Алиане. – Счастье родных – это для меня все. – И, не дав Алиане осмыслить ответ, она спросила: – А ты? Что дает радость тебе?

Девочка замерла. «Счастье – это жизнь подальше от унылого Нарасино. Радость – погоня за мечтой, пусть даже за несбыточной мечтой о столице и королеве Нацуми». Но как сказать такое бабушке, которая прекрасно уживалась в Нарасино? Бабушку она оставить не могла бы: Рейцо отказывался относить ей поесть, а Рейна попросту забывала это делать. Что подумает бабушка об их с Исао планах побега? А может, ей захотелось бы уйти с ними вместе? От этой мысли у Алианы взмыло сердце… Они растворились бы в ночных тенях, уходили бы всё дальше от мачехи… Алиана зарабатывала кое-что, продавая травы и снадобья, а Исао получал монетку-другую за работу в трактире и на лебедке у пропасти. Кое-что наскребли. Алиана с бабушкой зарабатывали бы в столице вышивками, а Исао устроился бы подмастерьем в пекарню…

– Бабушка, – спросила Алиана, – тебе не хочется в столицу?

– Да что ты! – Старушка, выдергивая и укладывая в корзинку еще один лист, легко рассмеялась. – Мне да в Окаяму? Алиана, мой мир здесь. Я счастлива с невесткой и внуками, я…

– Да. Я так и знала.

Бабушка помолчала, проводя ладонью по шелковистой траве, нащупывая скрытый в ней лист. А потом, вместо того чтобы сорвать папоротник, накрыла руку Алианы своей.

– Дорогая моя, – сказала бабушка Мари, – послушай меня хорошенько. Ты ведь это умеешь, это один из твоих талантов – слышать правду, видеть многое… во многое верить. Я написала тебе письмо, когда-нибудь ты его прочтешь. Я переписывала его раз за разом, все подбирала нужные слова. Но однажды ты его прочитаешь и, надеюсь, согласишься с ним. Я надеюсь, ты поймешь, как много можешь сделать в будущем.

Алиана, не в силах разгадать эту загадку, повернулась к бабушке лицом:

– О чем ты говоришь, бабушка Мари?

Старая женщина пожала ей руку:

– Ты… предназначена для большего. Загляни в себя.

В пожатии бабушкиной руки Алиане почудилось отчаяние. Старушка словно цеплялась за нее. Алиана нащупала в кармане платок. Тут слишком жарко. Ей бы выпить ледяного ячменного чая, и все наладится…

Бабушка Мари осеклась, голос странно изменился, сорвался:

– Ты предназначена…

Девочка несмело рассмеялась, промокая платком морщинистый лоб старушки: та вспотела на предвечерней жаре.

– Бабушка…

Голос ее заглох, руки задрожали.

Бабушка Мари смотрела мимо нее, на что-то невероятно далекое.

– Алиана, – прошептала она. – Моя семья… позаботься… о моих родных.

– Бабушка… – торопливо, отрывисто забормотала Алиана. – Давай я отведу тебя в гостиницу. Принесу ломтик свежей дыни, присыплю солью, и ты станешь как огурчик. Я…

– Алиана…

А потом…

Алиана хотела ее поддержать, но старая женщина выскользнула из рук.

Из нее словно выпустили воздух, и у Алианы гулко ударило сердце.

Не может быть!

Где-то за спиной визжала Рейна:

– Бабушка умерла! Умерла! Умерла!

И другой голос выкрикивал: «Нет, нет, нет!..» Только прокусив язык так, что рот наполнился металлическим вкусом крови, Алиана узнала в этом чужом задыхающемся голосе свой. «Нет, она не может умереть!»

Но бабушка Мари – что бы ни выкрикивала Алиана, пока они с Рейной почти волоком тащили ее в гостиницу – не просыпалась, не открывала глаз, и живчик у нее на запястье еле бился.

Как будто… как будто бабушка уже ушла.

У Алианы горели плечи, но она не давала себе отдыха, даже когда Рейна сдалась и села на обочине. Алиана взвалила старую женщину себе на спину и поспешила унести ее на чердак, в ее любимую комнатку.

Бережно уложив бабушку Мари на кровать, Алиана подняла глаза на мачеху. Нести бабушку Рейна не сумела, зато позвала брата и мать.

Мачеха и Рейцо не поднимали глаз. Даже Алиана сквозь разливающуюся по жилам боль понимала, что бабушкино тело сморщилось, как будто уменьшилось. Бабушка была теперь бесцветной, как лунный свет, и в сердце у Алианы стало пусто, как на окрестных равнинах.

Рейцо встал рядом с бабушкой на колени, пощупал пульс. И тут же поднялся, вытер руку о штаны, словно стирая прикосновение к старушечьей коже. Он повернулся к стоявшим за спиной мачехе и Рейне.

– Всё, – сказала мачеха. – Умерла бабка.

Холод ее слов ударил Алиану, как пощечина. Она осела на пол, царапая коленки холодной циновкой-татами. Она заливалась слезами, еще не веря… пока не коснулась холодной как лед бабушкиной руки.

Не стало единственного человека, который по-настоящему о ней заботился.

Глава 5
Последняя воля

Алиана осталась стоять на коленях у бабушкиной постели, сердце у нее переполнилось печалью, такой глубокой, неизмеримой, будто она падала в пропасть, не видя света перед собой. «Вернись. Вернись. Вернись!»

Но бабушка ее не слышала. Больше не слышала.

Мачеха заставила ее вздрогнуть, хлопнув в ладоши.

– Ну так вот. Свое я забираю. Рейцо, Рейна, ищите хрустальное ожерелье. Тот камень стоит не меньше десяти золотых. А если переплавить цепочку, серебра наберется еще на целую монету. Само ожерелье, вот беда, совсем вышло из моды. И ты, Алиана. Если найдешь, я вычту из твоего долга. Разве я не добрая?

Она принялась шарить у бабушки по карманам.

«Ожерелье – в огонь?» Жаркий, раскаленный гнев пронзил Алиану, словно мачеха разворошила угли в камине. Голос у нее задрожал, но сразу окреп, распаленный яростью:

– Она едва отошла! Как вы смеете ее обыскивать?

Женщина только фыркнула. Совесть ее не мучила – хрустальное ожерелье куда важнее.

– В карманах нет. Рейна, поищи в тряпках. Ты, Рейцо, посмотри в ящиках.

– Нет! – вырвалось у Алианы, но мачеха ее не слышала.

– Вы только посмотрите! – Рейна подхватила корзину с обрезками тканей и стала перебирать, разбрасывая лоскутки по всей комнате. – Сколько разных цветов!

Рейцо доставал жестяные коробки и одну за другой сдергивал крышки. Драгоценные рисовые хлебцы заскакали по полу, рассыпались по подушкам.

– Пустяки, все это гроша не стоит.

– Это ее любимые! – Алиана оттолкнула брата.

– Знаешь что? Бабка-то умерла. Они ей больше не нужны, – ответил он и тоже толкнул де-вочку.

Алиана тяжело упала на пол, на глазах выступили слезы.

В дверях показалось озабоченное лицо Исао. Он принес корзину хлеба – мачеха заказывала его раз в неделю. Мальчик открыл было рот, но Алиана поспешно мотнула головой, прижала палец к губам, безмолвно умоляя: «Сходи за помощью!»

Самой ей не по силам помешать мачехе разорять бабушкину комнату. Но если она чему и научилась из бабушкиных сказок, так вот чему: герои никогда не бывают одинокими, даже если им так кажется. Правда, она не сказочный герой, но ради любимого человека должна постараться.

Она выхватила из-под ноги у Рейцо драгоценную вышивальную шкатулку.

– Там полно иголок! – крикнула она.

Раз Рейцо не понимает ее ценности, пусть хоть остережется топтать, чтобы себе не навредить.

Рейцо блестящими от удовольствия глазами смотрел, как мечется сводная сестра. Он выдернул маленький ящик, и обрезки лент запорхали по всей комнате.

– Думаю, надо это все разобрать, проверить, нет ли иголок – или ожерелья. Верно, Алиана?

Он занес палец над бортиком ящика.

– Стой! Стой! Стой! – выкрикивала Алиана, но Рейцо только ухмыльнулся до ушей и оторвал бортик.

Трреск! У Алианы сердце разорвалось от этого звука.

– Всем привет! – внезапно и громко прозвучало у двери, и Рейцо выронил ящик.

Алиана метнулась к нему, со слезами на глазах прижала обломки к груди.

На верхней площадке лестницы стояла высокая плечистая старательница и острым взглядом оглядывала происходящее.

– Я тут… за починкой зашла. – Ее взгляд добрался до тела бабушки. – Ох! Бабушка Мари, что с вами?

– Она умерла! – всхлипнула Алиана.

Женщина изумленно вскрикнула и с шумом ворвалась на чердак. Ранцем она оттолкнула рывшуюся в прикроватной тумбочке мачеху.

– Горе-то какое, да, хозяйка?

– Ну… ну… – растерялась мачеха, запихивая на место тонкие книжицы. – Я пока никого не ждала. Я… я тут прибиралась. Да. Такое горе, такое горе…

Она поспешно сгребла и прижала к себе родных детей.

Поднятый постоялицей шум привлек и других гостей. Люди собирались, чтобы выразить огорчение кончиной старой женщины. А снизу на Алиану встревоженно смотрел Исао.

– Спасибо тебе, – одними губами выговорила она.

По лестнице, отдуваясь, вскарабкался мастер Лео.

– Померла бабушка? – Он придвинулся поближе к мачехе. – Ужасно сочувствую, Фусако. Ужасно жаль. Тяжело тебе, должно быть, но я с тобой.

Мачеха забегала глазами, осматривая собравшихся отдать последнюю дань умершей. Старательно разрыдавшись, она вытащила яркий лиловый платок, весь в оборочках.

– Ох, – возопила она, – не верю, что моей милой свекрови больше нет!

Все гости, особенно мастер Лео, похлопывали ее по плечу, осыпая приторными соболезнованиями, хотя мачеха забывала о свекрови, едва та заканчивала с починкой одежды.

– Я помогу тебе всем распорядиться, – сказал мастер Лео. – Могу добраться до королевского советника, заполнить бумаги на выдачу ее завещания.

Глазки мачехи бусинками сверкнули из-за развернутого платка.

– Да и верно ведь! Завещание. Нечего тянуть, давайте этим и займемся.

– Надо ее кремировать и похоронить. К тому времени секретарь королевского советника успеет выслать завещание, а я помогу его прочесть. Постараюсь ускорить дело, чтобы вы могли скорей вернуться к нормальной жизни.

– Но я в таком отчаянии! Госпожа Сакамаки! Умерла!

Мачеха вновь разразилась рыданиями – видно, от огорчения, что завещание нельзя получить сразу. Пальцы ее так и тянулись к бабушкиной вышивальной шкатулке – заново все перещупать.

– Бедная мамочка! – воскликнула Рейна и, неправильно истолковав ее движение, сунула матери в руку два своих замурзанных платка.

Алиана ни на минуту не поверила в устроенное мачехой представление. Она видела, как шныряет по комнате ее взгляд – высматривает ожерелье, оценивает остальное бабушкино имущество, – а потом мачеха спрятала залитое притворными слезами лицо на плече мастера Лео.

* * *

Бабушку увезли, чтобы кремировать и отправить прах на кладбище в восточной части Крестьянских земель, где были похоронены другие члены семей Сакамаки и Енокида. Все произошло так быстро: вот только что Алиана держала бабушку за руку, а вот она уже одна на чердаке – свернулась на полу, обнимая сшитые бабушкой плюшевые белые подушечки. Алиана жадно вдыхала чуть отдающий прелью запах соломы, кедра, полотна. Последнее, что осталось от старой женщины…

День медленно уступил место ночи. Алиана пыталась уснуть. Мачеха попробовала было приставить ее к работе, но Алиана чуть ли не впервые огрызнулась в ответ. Мачеха отступила, исходя гневом, это было заметно даже по ее жестко развернутым плечам. Никакие угрозы нарастить долг не заставили бы сейчас Алиану покинуть бабушкин чердак, не вытянули бы ее из пучины горя.

«Не может этого быть, – твердила она себе. – Не может быть, не может…»

Ответило ей только воркование хрустального голубя с подоконника. Девочка обругала птицу, спугнула ее, захлопав в ладоши. Голубь, пискнув, улетел и тут же вернулся.

А может… может, это знак? Алиана провела ладонями по деревянной панели у окна. Что, если бабушка припрятала хрустальное ожерелье для нее?

Она медленно, не смея дышать, сдвинула дощечку.

Пусто.

Бабушкин тайник был пуст – одни голые стенки. Пропал даже деревянный ящичек с ковриком.

Девочка провалилась в тревожный сон, всем сердцем надеясь, что, проснувшись, увидит бабушку над чашкой зеленого чая. Бабушка улыбнется и скажет: «Что-то я заспалась сегодня». Алиана отчаянно звала то утро, которого ей никогда не дождаться.

* * *

На следующий день Рейна спозаранок встряхнула ее за плечо:

– Алиана. Алиана!

– Не буду сегодня работать.

Рейна покачала головой:

– Я про бабушкино завещание. В нем и ты есть.

Теперь Алиана услышала тяжелые шаги мачехи на лестнице и следом масленый говорок мастера Лео. Едва она вскочила, мачеха ворвалась в комнату, за ней Рейцо с трактирщиком. Женщина протопала на середину комнаты. Алиана так и чувствовала, как она жадным взором подсчитывает цену всего, что здесь находится, от муслиновых валиков до баночки с жемчужными пуговицами.

Мастер Лео похлопал себя по карманам и вытащил тоненький свиток.

– Что там сказано? – выпалила Алиана.

Для себя она ничего не хотела, только бы услышать еще раз дорогие слова бабушки Мари.

Мачеха скроила кислую мину, сморщилась, как соленая слива:

– Ах, Алиана… Ты уже переделала все дела на сегодня? Тебе есть о чем подумать, кроме…

– Все. До единого.

Едва ли мачеха даст себе труд спуститься, чтобы проверить это.

Женщина прищурилась. И щелкнула пальцами, приказав дочери:

– Ступай проверь.

– Ой, я же только оттуда, – надулась Рейна.

Рейцо выставил сестру за дверь.

Десять минут прошло в напряженном молчании, и наконец в дверях показалась Рейна.

– Ма, я посмотрела. Столовое серебро блестит как полагается, и жестянка с рисовыми хлебцами, так что я пошла проверить стираное белье. Но я уронила хлебец в колодец, не сумела вытащить и…

– Закрой-ка рот! – рявкнула на нее мачеха, прижав пальцы к вискам. И махнула мастеру Лео. – Читай же.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.