Дарья Донцова
Кукушонок из семьи дровосеков

© Донцова Д.А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава первая

Простая фраза «не нервничай, все будет хорошо» может вмиг привести человека в бешенство.

– Прекрати меня успокаивать! – затопала ногами Фаина. – Что прекрасного может случиться с женщиной, чей муж нашел любовницу?!

Я налила в стакан воды и протянула его Фае. Та оттолкнула емкость, жидкость выплеснулась на стол.

– Сама пей!

– Оттого, что сейчас плачешь, легче не станет, – вздохнула я, – слезы только увеличивают боль, они как лупа.

– Поумничай еще! – разозлилась Фаина. – Мне реальная помощь нужна, а не глупые слова. Обратилась к тебе, потому что считаю тебя своей лучшей подругой.

Я молча слушала Фаю.

У меня есть лучшая подруга Рина, она же Ирина Леонидовна, она же моя свекровь.

Есть у меня и прекрасный друг Димон – Дмитрий Коробков, гениальный компьютерщик. Мы с ним работаем в одной организации под названием «Особые бригады». Я там сейчас начальница, но привел меня в «Особые бригады» Коробок. Он же выучил меня, когда я ничего не смыслила в оперативно-следственной работе. Вообще, главным в нашем коллективе следовало сделать Коробкова. Да он категорически не желает стоять на вершине горы, всегда говорит:

– Нет, нет. Не хочу никем руководить. Да и не подхожу для такой должности. Обладаю плохим характером, терпеть не могу идиотов, заниматься воспитанием дураков не способен. Я один раз подробно объясняю суть проблемы. Если меня не поняли и повторили уже раз совершенную глупость, рука моя тянется к сабле, чтобы отрезать голову недоумку. Вот Танюша – белый ангел. Сергеева терпелива, аки училка первоклассников, и у нее прямой доступ к нашему верховному главнокомандующему.

Из всего сказанного правда лишь в одном: я жена Ивана Никифоровича, руководителя «Особых бригад». Все остальные слова Димона не соответствуют действительности. И я не ангел, и Коробков не гарпия в полете. У меня со всеми хорошие, ровные отношения, но общаюсь я с большинством коллег только на работе. Сегодня утром, когда я пришла в офис, мне позвонила Фаина Рабкина, наша заведующая архивом, и зашептала:

– Зайди ко мне, только так, чтобы никто-никто не видел!

Я удивилась, но поспешила к Фае. По дороге я ломала голову, думая, что же случилось. Рабкина случайно нашла какой-то очень важный документ? Или она опять поругалась с кем-то? Фаина по характеру бомба, взрыв которой непредсказуем. Нельзя предположить, когда она бабахнет и разнесет все вокруг. Наорать Фая может на кого угодно, невзирая на должность, которую занимает человек. Порой от нее достается даже Ивану Никифоровичу.

Почему, несмотря на тяжелый характер, Рабкину не увольняют? Она работает в «бригадах» много лет, когда-то работала «в поле». Как-то раз молодой Иван Никифорович и Фая оказались в заброшенной избе, удрать из которой не представлялось возможным. Дом окружали люди, которых никак нельзя назвать милыми. Положение усугублялось ранением тогда еще не моего мужа в ногу. Фая – уж не знаю, как ей это удалось – сумела спустить потерявшего сознание мужчину в подвал и собралась дорого продать свою жизнь. Дело происходило в девяностых годах. Рабкина и Иван Никифорович были очень молоды, задора у них было много, их впервые допустили к самостоятельной работе. Фаина решила отвлечь братков на себя. В ее бесшабашной голове живо сформировался план. Ваня не способен ходить, кроме того, он без сознания. Надо задвинуть щеколду на внешней стороне крышки подпола. Бандиты злые, оружия у них много, а вот ума определенно мало. То ли дело Фая! У нее с вооружением не особо хорошо, зато умища столько, что в голове весь не умещается, излишек из ушей вываливается. Фаина сейчас выйдет из сарая с поднятыми руками. Убивать ее сразу не станут, потому что девушка закричит:

– Знаю код от сейфа!

Вся эта история случилась из-за железного шкафа, содержимое которого требовалось бандитам. Женщина уведет подальше вооруженных парней и… Дальше что? Это неважно. Фая на ходу непременно придумает, как действовать. Что случится с Иваном, который лежит в подвале, запертом снаружи, если Рабкину убьют? Ну, его, конечно, найдут, вылечат… Дальше продолжать? Или вы уже поняли уровень стратегического мышления юной Фаины?

Девушка успешно осуществила первую часть своего плана – выбежала из сарая с воплем:

– Сдаюсь, знаю!..

И тут, прямо как в советских кинофильмах, откуда ни возьмись появилась милиция. Говорят, дуракам везет. Братков кого убили, кого взяли. Люк открыли, Ивана отправили в больницу, Фаю доставили туда же – целой и невредимой, только пьяной. Девушку затрясло в «газике», заколотило на нервной почве. Парни в форме решили ее успокоить, влили в сотрудницу «бригад» немного водки.

Да, все остались живы. Но ведь никто не знал, что неожиданно прикатит помощь. Фаина действовала по правилу «сам погибай, а товарища спасай». Конечно, она поступила неразумно. Но ведь основная мысль в ее голове была не самой удрать, а тяжело раненного Ваню сберечь. Понимаете, почему Рабкину никогда не отправят за штат?

Со временем стало понятно, что Фая никак не годится для службы в «бригадах», и ее сделали хранительницей архива. А вот муж Рабкиной – руководитель одного из подразделений. Егор Кузьмич – тихий на вид «ботаник», во время всех совещаний обычно сидит молча. Жену он нежно любит, называет ее «мой личный бомбардировщик». Фаина без устали руководит супругом, постоянно читает ему нотации. Если у мужчины выпадает вдруг выходной день, Егор бы с радостью провел его на берегу реки, сидя с удочкой. Но Фая потащит его на выставку, в театр, в цирк…

– Он завел любовницу, – прошептала Рабкина.

Я вынырнула из воспоминаний.

– Кто?

– Дед Пихто! – вмиг рассердилась Фаина. – Ты каким местом меня слушаешь? Помоги немедленно!

– Как? – растерялась я.

Наш диалог продлился.

– Не понимаешь? – возмущалась Рабкина.

– Нет! – тихо призналась я.

– …! Как? А вот так! – отрезала Фаина, которая столь виртуозно и заковыристо ругается, что ей позавидуют все портовые грузчики. – Егор завел на стороне бабу! Седина в бороду, а бес в одно место!

– Не нервничай. Все будет хорошо, – старательно попыталась я успокоить женщину.

Глаза Рабкиной вспыхнули огнем, губы превратились в нитки… Мне стало некомфортно.

– Быстро говори, что надо сделать!

Фая всхлипнула.

– Хочу пойти в салон.

– Куда? – изумилась я, думая, что ослышалась.

Рабкина начала шептать:

– Ну посмотри на меня! Похожа на старую корову! На голове гнилое сено! Вот какого черта до сих пор химию делаю? Морда такая, словно ее баран пожевал и выплюнул! Шея! Тут слов не хватает! Задница размером с рояль! Где моя талия? Понятно, почему Егорушка на другую бросился!

– Ты уверена, что Егор Кузьмич – он… э… – осторожно начала я.

– Любовницу завел, – тихо уточнила Фаина. – Бабень одного со мной возраста. Но выглядит прямо как девочка-девочка. Стройная! Хорошенькая! Мне надо быстро привести себя в порядок. Стать красивее тетки. Вернуть Егорушку.

Я молча слушала Рабкину. Не один год знаю эту семейную пару. Представить, что мужчина пошел налево от законной супруги, просто невозможно. И поразительна реакция Рабкиной на поведение супруга. Учитывая характер женщины, ее неумение управлять собой, мужу следовало уже лежать в больнице с переломами всего, что можно сломать в теле. И, честно говоря, мне казалось, что Егор раздражает жену, она его терпеть не может, постоянно злится на спутника жизни. Ан нет! Фая решила заняться собой, стать прекрасной, чтобы Егор заново в нее влюбился.

– Ты поможешь? – прошептала заведующая архивом. – Подруг у меня нет. Куда пойти, знаю, но никогда не посещала салоны красоты и всякие центры омоложения. Одной как-то некомфортно.

Я быстро обняла Фаину.

– Конечно. Скажи, куда и когда направиться.

– Только не говори никому, что это мне надо! – испугалась Фая. – Вдруг кто узнает, что Егорушка учудил! Пусть думают, что ты в очередной раз похудеть захотела. Сто раз не получилось, решила не сдаваться.

Я тихо вздохнула. В последней фразе вся Рабкина. У нее беда, Фаине необходима моя помощь, но она не способна прикусить язык, говорит то, что думает, не задумывается, вдруг я обижусь на «сто раз не получилось» и не захочу ничего делать.

Фая вздохнула и взяла со стола кружку. Я только сейчас увидела ее и рассмеялась:

– Какая смешная картинка! Птенчик с топором сидит в гнезде. А что там написано?

Фаина улыбнулась.

– Кукушонок из семьи дровосеков. Подарила такую еще и любимому. Есть интернет-магазин «Сувениры-приколы», там чашку взяла. И ему, и себе. Это мы с ним кукушата, которые попали на службу в серьезные леса дровосеков и теперь с топорами летаем. Ты Ивану и себе одинаковые кружки покупала?

– В голову не приходило, – призналась я.

– Найди те, которые понравятся, подари одну мужу, второй сама пользуйся, – посоветовала Фая. – Вроде мелочь, пустячок, а очень сближает, дает понять, что вы вместе.

Глава вторая

Поговорив с Фаиной, я медленно пошла к лифту. Как бы я себя повела, узнав, что Иван Никифорович мне изменяет? Убила бы его любовницу!!! Я остановилась и выдохнула. Спокойно, дорогая, твой супруг никогда так не поступит. И лишать жизни ту, которая вползает змеей в чужой брак, не следует. Почему? Да потому, что первой подозреваемой станет жена неверного мужчины! И отправишься ты, милая, шить ватники в мастерскую на зоне.

Я двинулась дальше по коридору. Увидела дверь в ватерклозет, зашла внутрь и встала у зеркала. М-да. Отражение не обрадовало. Из посеребренного стекла смотрела толстая щекастая баба с волосами, которые выглядят точь-в-точь как щетка для чистки обуви. Ну почему я велела постричь себя подобным образом? Да потому, что утром встала, помыла голову и пошла на работу, не надо укладывать локоны. Вес у меня не увеличивается, но и не падает. Вот Фая сказала, что она смахивает на старую корову, а меня буренкой не назвать. Сотрудники «бригад» обязаны тренироваться в зале. У меня сильные мышцы, поэтому фигура напоминает песочные часы. Но сверху я кажусь бесформенной, снизу тоже. Я напоминаю тюленя, которого затянули в корсет.

Я оторвала взгляд от отражения. Дорогая, посмотри правде в глаза, вспомни Леру Михайлову из бригады Антонова. У нас с Валерией одинаковый рост, в нашем фитнес-зале она проводит чуть меньше времени, чем я. Но весит Михайлова пятьдесят кило. А я какую цифру вижу на весах? И что делать? Жрать меньше, должно помочь! Но кушать-то хочется!

Мрачные размышления прервал звонок – Иван Никифорович разыскивал меня.

– Поднимись ко мне, – коротко попросил он и отсоединился.

Сразу стало понятно, что стряслось нечто малоприятное. Я быстро побежала к лифту, шагнула в кабину, которая услужливо открыла двери, и через пару минут очутилась в кабинете супруга.

Иван Никифорович молча встал из-за стола, взял пульт от телевизора, нажал на кнопку. Один стеллаж с книгами отъехал в сторону, показалась металлическая дверь. На ней, в левом углу на уровне глаз есть небольшая ниша, прикрытая решеткой. Та раздвинулась, муж посмотрел в застекленное отверстие. Послышалось тихое шуршание, дверь открылась. Мы вошли в кабинет, куда имеет доступ лишь Иван Никифорович и где крайне редко оказывается кто-либо еще, только если необходимо обсудить что-то в обстановке полной секретности.

Супруг сел в кресло, я опустилась в другое и не удержалась от вопроса:

– Что случилось?

Иван Никифорович взял пульт. Один из экранов на стене засветился, я увидела изображение мужчины и обрадовалась:

– Феденька! Привет!

– Ты же помнишь, где я служу? – забыв поздороваться, поинтересовался Федор Волков.

Сегодня воистину день интересных вопросов.

– Ты очень большой начальник в конторе, название которой не следует употреблять всуе, – ответила я.

– И мой личный секретарь – Лида Попова, – продолжил Федя. – Ведь так?

– Да, – согласилась я. – Лидуша с тобой много лет, с начала твоей карьеры. Ты уверенно бежал вверх по служебной лестнице, и всегда помощница была рядом.

– Помощница, – повторил Федя и потер затылок. – Спасибо, что умеешь хранить тайны, но она моя жена! О том, что живем вместе, знают всего два человека – Иван Никифорович и ты. Наш брак не оформлен. Почему не идем в загс? На это две причины. В моей конторе супругам не следует работать в паре. Если супруга – сотрудник образовательной организации, а ее муж – в судебно-экспертном подразделении, то нет проблем. Пусть хоть вся родня будет у нас, только бы они не пересекались по службе. Ситуация, когда он сидит в просторном кабинете, а его вторая половина – в приемной, невозможна. И еще такое соображение: если кто узнает, что Лида моя жена, то ее могут использовать, чтобы надавить на меня. Все думал, вот выйдем на пенсию – сыграем свадьбу. Да не получится теперь.

– Погоди, – изумилась я. – Я считала, что вы скрываете отношения, потому что оба уже состоите в браке. Супруг Лиды – тяжелый инвалид, поэтому она его не может бросить. И у тебя жена есть.

Федор опять потер затылок.

– Нет у нее мужа. Андрей Дмитриевич Кузнецов, потерявший в молодом возрасте после инсульта речь и способность ходить, – фикция. Но по документам Лидуша замужняя дама. А я женат на Елене Сергеевне Никитиной, она тоже «мертвая душа». Лидия была в курсе всех моих дел. Она единственная, кому доверял, как себе.

У меня по спине побежали мурашки. «Лидия была», «кому доверял»… Почему Федя говорит о Поповой в прошедшем времени? И по какой причине я сейчас нахожусь в особом кабинете Ивана Никифоровича, в комнате, о которой почти никому не известно?

От глаз умного, опытного Феди трудно что-то спрятать. Волков вмиг считал мои невысказанные вслух вопросы и ответил:

– Лиду убили.

– Боже! – прошептала я. – Феденька!

Волков махнул рукой.

– Не до рыданий сейчас! Слушай внимательно.

Федор начал говорить. У меня через пять минут возникло ощущение, что замечательный многолетний друг Ивана Никифоровича сейчас пересказывает сюжет какого-то сериала.

Вчера вечером водитель привез Федора домой. Коттедж Волкова находится в поселке недалеко от Москвы. Понятно, что у него есть домработница и охрана. Секьюрити живут в домике у ворот. Горничная уходит домой, когда возвращается Волков. Если же он в командировке, то женщина ночует в коттедже. Зачем одинокому мужчине, чья официальная супруга находится постоянно в загородной лечебнице, а сам он трудоголик, прислуга каждый день? Вполне хватит ее двух-трехразового прихода в неделю. И уж совсем непонятно, с какой стати ей укладываться спать в доме, когда Волкова нет. Ответ прост: у Феди два озорных кота, за которыми глаз да глаз. Шкодливые животные способны на разные «подвиги», но еду они сами из банки не возьмут, свои туалеты не помоют, начнут тосковать в одиночестве. Домработница в основном исполняет роль их няньки.

Дом у друга Ивана Никифоровича невелик. Один этаж и мансарда с личным санузлом. Чердачное пространство занимает прислуга. В распоряжении хозяина спальня, столовая, гостиная, кухня. Наверное, не следует объяснять, что с наступлением сумерек окна в доме тщательно закрывают рулонками и в придачу плотными гардинами. Еще на них и входные двери опускаются решетки из очень прочного материала, который невозможно сломать, распилить или уничтожить каким-то еще способом. Заграждения не растворит даже кислота. Когда домработница уезжает, небольшой коттедж превращается прямо в секретный полигон Капустин Яр, который не могут сфотографировать с воздуха никакие разведчики других стран. А про то, чтобы шпиону проникнуть внутрь, даже речь не идет. Дом Федора – крепость.

В подвале, где находится баня, есть подземный ход, который ведет в небольшой соседний коттедж. Дом принадлежит очень пожилой даме, которая не выходит за глухую ограду. У нее есть дочь, та рано утром уезжает на работу, возвращается поздно вечером. Заботливая дочурка любит шляпы с широкими полями, носит очки. Зовут блондинку вроде Екатерина. Может, Татьяна или Мария. Но на самом деле она брюнетка и зовут ее Лидия. Федор не живет в своем доме, он обитает в соседнем, куда проходит под землей. Почему пара так шифруется? Волков объясняет это желанием скрыть от всех отношения с Лидией. Горничная Антонина Петровна правду не знает. Ей запрещено спускаться на минус первый этаж. И вход туда заперт на кодовый замок, шифр которого никто, кроме Федора, не знает.

Несколько лет назад Федя неожиданно приехал к нам с букетом. Цветы он отдал Ирине Леонидовне. Рина обняла Волкова, тот вдруг поинтересовался:

– А что к чаю?

– Так сегодня десятое июля, – ответила моя свекровь, – никогда не забываю про день вишневого пирога.

Когда Волков уехал, я спросила у Рины:

– Сегодня день вишневого пирога? Впервые о таком празднике слышу.

Мама Ивана Никифоровича на секунду замялась, потом ответила:

– Федя и Ваня дружат с первого курса. Когда Волков окончил школу, его родители погибли. Мальчик ощущал себя очень одиноким, не смог даже жить в апартаментах, где все напоминало о маме и папе, и перебрался в другую квартиру. Как-то раз он пришел к нам в гости, сказал мне: «Мама, купил тебе…» – и тут же замолчал. Это случилось десятого июля, я как раз испекла вишневый пирог. С тех пор десятого июля на столе у нас всегда стоит выпечка с вишней, это день вишневого пирога.

Глава третья

Волков тем временем продолжил свой рассказ. Я старалась не упустить ни слова.

– Вчера Лидуша предупредила: «Завтра после работы хочу пробежаться по магазинам. И охота постричься, покраситься, к косметологу зайти. Вернусь поздно».

Мужчина не удивился – Лида следила за собой, исправно посещала фитнес-зал, прекрасно выглядела. Волков спокойно вернулся домой, попил чаю и открыл ноутбук.

Есть у него один секрет: серьезный начальник вот уже несколько лет увлечен одной игрой, добрался до немыслимого уровня. У каждого свой способ отдохнуть. Похоже, Волков тоскует по старой службе, когда он, молодой и задорный, бегал по крышам, желая поймать удирающего преступника, гонялся за ним по бездорожью на «газике», перепрыгивал с льдины на льдину в конце марта и провалился в ледяную воду… Да, сейчас Федя стратег, а тогда был бесшабашным практиком. Но вот не хватало ему адреналина, и мужчина нашел способ восполнить запас этого гормона. После работы он руководит героем, который точь-в-точь как юный Волков.

Когда часы показали десять вечера, Федя решил, что Лидочка просто задержалась, скоро приедет. Но когда она не появилась в одиннадцать, мужчину укусило беспокойство. И тут с телефона жены (стану так дальше называть Лиду) примчалось сообщение: «Приезжай срочно, Косюхино, дом пятнадцать. Никому не говори». Федя сел в машину, включил навигатор, увидел, что Косюхино – село в Московской области.

До деревни он добрался за полтора часа и сразу сообразил, что тут никто не живет. Нужный дом стоял почти на опушке леса, выглядел брошенным. Но окна сохранили стекла и оказались зашторены изнутри. Федя вынул на всякий случай оружие, распахнул дверь, попал в комнату. Там на полу лежала Лида.

Вы, наверное, понимаете, что начальником Федор стал не сразу. Волков одного возраста с Иваном Никифоровичем, он мужчина в самом расцвете сил. Федя прошел по всем ступеням нижних этажей карьерной лестницы. Для него труп в комнате – не шоковое, а привычное зрелище. Но сейчас он увидел свою жену, вмиг понял, что она умерла, и на короткое время оторопел.

Конечно, Волков бы непременно собрался, но тут за окном вспыхнул свет, потом раздался характерный звук хлопнувшей двери машины. У Федора заработал ум. Непонятно, почему Лида оказалась в селе. Неясно, она ли отправила мужу смс. Жену лишили жизни, а мужа, возможно, заманили в ловушку. Супругу не оживить, надо попытаться спастись самому.

Вас покоробило, что мужчина не зарыдал над телом женщины? Он профессионал, понимает, что если погиб один, это не означает, что рядом должен умереть и другой. Кому-то следует выжить и найти преступника. Простой человек потеряет голову от горя, увидав мертвую супругу. Профессионал тоже обомлеет, но вмиг соберется, понимая, что необходимо вычислить убийцу.

Волков быстро огляделся, увидел дверь, распахнул ее, понял, что перед ним кладовка, и живо зашел внутрь. Не успел он спрятаться, как послышался тихий щелчок. Федор решил чуть-чуть приоткрыть створку, чтобы понять, кто находится в комнате, но не сумел выполнить это простое действие – дверь не шелохнулась. Федор сообразил, что кто-то запер ее снаружи. Короткое время ушло на обдумывание ситуации. Волков решил, что преступник до сих пор в доме, но он не собирается причинять вред супругу убитой. Все выглядело более чем странно.

Федор что есть сил пнул дверь. Та не открылась, потому что была сделана из настоящего дубового массива, это не современная хлипкая створка, которая развалится, если на нее чихнет кошка. Некоторое время Федя сражался с крепкой деревяшкой, в конце концов одержал победу, в прямом смысле слова выпал из чуланчика, вскочил, оглядел комнату. Никого, тело Лидии исчезло. Мужчина во второй раз за короткое время растерялся.

И тут из сеней донесся мужской голос:

– Хозяева, есть кто живой?

Федор ответил:

– По ночам в гости не ходят. Что надо?

Заскрипели половицы, в комнате возник парень в форме.

– Вы кто? – поинтересовался он. – Предъявите документы.

– Э, нет, так не пойдет, – по-прежнему спокойно возразил Волков. – Сижу, отдыхаю, ночь на дворе. Вы ваще в курсе, что после двадцати трех часов не имеете права по домам ходить?

– Жалоба на вас, – объяснил парень. – Петарды запускаете, девушка в избе орет: «Помогите!» Гульбарий устроили!

– Здорово, – хмыкнул Волков. – А ничего, что я тут один?

– Так звонили же, – начал оправдываться полицейский. – Деревню расселили, квартиры людям дали. Начальник велел поехать, вдруг бомжи тусят или подростки пьяные!

– Вот если меня убивать начнут и на помощь звать стану, никто из ваших задницу от стула не оторвет. А тут! Прикатил вмиг! – нарочито возмутился Федор. – Ишь, какой быстроногий сейчас пригалопировал! Как твой начальник про шум узнал? Сам только что сказал, никого нет!

– Так позвонили ему, – повторил парнишка.

– Представься как следует. Документы покажи, – потребовал Волков.

Незваный гость начал шарить по карманам.

– …! Ну ваще!

– Ксиву потерял? – радостно предположил Федор. – Вали отсюда!

– Так в форме перед вами стою, – заныл парень.

– Ее любой в интернете купит, – не сдался Волков.

– Во! – обрадовался парень. – Глядите! Нашел.

– И где только таких, как ты, находят? – вздохнул Федор. – Еще на службу берут! Значит, ты Панкратов Илья Родионович. А я Кузнецов Николай Петрович. Здесь не прописан, живу в Омске. В столицу прилетел, чтобы матери помочь в Москву из Косюхино переехать. Пожилая она совсем, сама шмотье не соберет. И как ей одной управиться? Перетащил ее, вернулся глянуть, не забыли ли чего… Как вашего начальника отделения звать?

– Федулов Роман Николаевич, – ответил полицейский.

Потом парень ушел, а Федя поехал домой.

– Возникают вопросы, – мрачно произнес Иван Никифорович. – С какой целью Лидия оказалась в селе?

– Куда делось тело? – продолжила я и тихо ойкнула.

– Все в порядке, – успокоил меня Волков. – Следует относиться к произошедшему как к обычному делу. Значит, так, что я придумал. Завтра все узнают, что Лида заболела. Никто не удивится, сотрудники – живые люди. Что касаемо расследования. Сам не могу ничего предпринять. Я на службе с момента получения диплома юрфака. В личном деле одни благодарности, никаких взысканий. Несмотря на молодой для начальника возраст, занимаю хороший пост. Если у меня в конторе узнают про смерть Лиды, то сразу начнут землю рыть и выяснят, что мы фактически супруги, обманули всех. И что потом?

– Для вас ничего хорошего, – тихо ответила я.

– Вот именно, – согласился Федя. – Ваня, вся надежда на тебя. Думаю, не надо предупреждать, что расследование смерти Лиды – тайное. Татьяна, Коробков, Дюдюня, ну и Рина. Больше никого в оперативно-следственной группе.

– Хорошо, – согласился мой муж. – Ада некоторое время работала у Тани в бригаде, они подружились. Но ты же знаешь госпожу Штольцбаумкухенрайз – ей на одном месте долго находиться невозможно. Она у меня сейчас на особых поручениях, в офисе не показывается. Сделаем штаб-квартиру у нас дома. Всем скажут, что Димон и Таня отправлены в отпуск. Объявлю, что решил опробовать новый метод работы, когда бригада полностью уходит на отдых. Нам потребуется полная информация о Лидии. Почему она оказалась в покинутой деревне?

– Нет ответа, – буркнул Федор. – Стараюсь включать профессионала, убеждаю себя, что это просто дело, ничего личного. Но все равно туплю. Не проверил, где сумка Лиды, не подумал про ее телефон, там могла быть нужная информация. Машины ее во дворе не было, но и в Косюхине он не обнаружился. Село маленькое, быстро все перед тем, как уехать, обошел. Сейчас думаю, убийца мог в кухне спрятаться. Услышал мои шаги, заныкался, а когда я затаился в кладовке, запер меня, дурака, и унес Лиду. Она маленькая, худенькая, один мужик легко ее утянет. Свет фар, в окно ударивший, – наверное, от автомобиля, который за телом приехал. А пока я ждал, когда уйдут те, кого я не видел, а потом дверцу ломал, приехал полицейский. Но! Сегодня проверил. В ту ночь звонка из Косюхина в отделение не поступало.

– Так, – протянул Иван Никифорович.

– Сотрудника Панкратова Ильи Родионовича там нет, – продолжил Волков, – и начальник не Федулов Роман Николаевич, а Петров Андрей Сергеевич.

– Подстава, – тихо пробормотала я. – Зачем он приезжал, прикидывался полицейским?

– Куда делось тело? – прибавил Иван Никифорович.

– Ответа нет, – в который раз сообщил Волков.

– Это точно была Лида? – продолжила я.

Федор кивнул.

– Да. Брюки с кофтой вместе покупали перед Новым годом. И волосы ее.

– Причина смерти? – безжалостно осведомился Иван Никифорович.

– ЧМТ ЛЧ, – ответил Федор.

Я молча слушала, как мужчины безо всяких эмоций говорят о черепно-мозговой травме лицевого черепа. В подобных разговорах участвую постоянно, знаю, что МТ – мягкие ткани, ВЧ – повреждения внутричерепных структур, МЧ – перелом мозгового черепа… Но до сих пор все беседы с участием судмедэксперта шли о посторонних людях. Лиду нельзя назвать моей близкой подругой, но знаю ее не один год. Мне очень трудно слышать о Лидусиной ЧМТ ЛЧ.

Давным-давно, когда только начинала работать в бригаде, я расплакалась при осмотре места происшествия. Там лежала совсем молодая женщина моего возраста, для которой уже не наступит завтрашний день. В офис я вернулась вся в слезах, и Димон тогда сурово сказал:

– Умойся, приведи себя в порядок, потом начнем работать.

– Неужели тебе ее не жалко? – всхлипнула я.

– Жалко у пчелки, – отрезал Коробков. – От твоих слез девушка не воскреснет. Но можно найти того, кто лишил бедняжку жизни. Мы те, кто способен сделать душе покойного подарок – вычислить убийцу и отдать его в руки правосудия. У тебя должны быть горячее сердце, холодный ум и чистые руки. Так сказал когда-то Феликс Дзержинский[1]. Он не мой кумир, но высказался верно.

Слова Коробка встряхнули меня, неопытного члена бригады. С тех пор я не рыдаю, а старательно иду по следу. Но если хорошо знаешь жертву, то трудно сохранять холодную голову.

– ЧМТ ЛЧ, – повторил Иван Никифорович. – Лицо, значит, сильно повреждено.

– Это соответствует действительности, – согласился Федор. – Но все остальное – волосы, фигура, одежда, часы, серьги в ушах – все как у Лиды.

Глава четвертая

Следующее утро началось со звонка Фаины.

– Вот ты какая! – обиженно прогудела она. – Знаю хороший салон, ты обещала пойти туда со мной. И что? Поднялась к вам в офис, а он заперт! Дежурный объявил: «Их всех в отпуск выгнали». А как же я? Ты забыла, что обещала мне помочь вернуть Егора?

– Прости, – затараторила я, – сама только вчера узнала, что нам подарили свободные дни. И помню о своих обещаниях.

– Тогда собирайся, приезжай в салон «Красота без слез»! – закричала Фаина. – Мне сказали, что там прямо чудеса творят.

Я вылезла из постели. Коробков приедет к часу дня, ему надо перевезти к нам все свои компьютеры. А без его ноутбуков мы не способны начать совещание. Успею съездить с Фаей и вернуться.

Минут через сорок я вошла в просторный холл и увидела у ресепшена Рабкину. Та схватила меня за руку, потащила по коридору. В конце концов мы устроились в креслах у входа в кабинет Игоря Ильича Палкина, который твердой рукой поведет нас на вершину горы молодости.

Я решила осторожно поговорить с Фаей о ее муже.

– У Егора есть родственники? У тебя хорошая свекровь? Она может поговорить с сыном? Наподдать ему за поход налево?

Фая махнула рукой.

– Егор детдомовский, учился через пень-колоду. Голова у мальчика хорошо соображала, да учителя попались гадкие. В особенности классная руководительница Карина Карловна. Дети ее именовали Кар-Кар. Тетка ковром стелилась перед домашними детками из обеспеченных семей. К бедным относилась с презрением, но не задевала их, боялась, что родители ей вломят, жалобу настрочат. Оттягивалась мерзавка на сиротах. Кому они нужны? Интернатских училка ненавидела. Дети все понимали, да что они поделать могли?.. Как-то раз в класс пришла новенькая, тихая скромная девочка. Кар-Кар затеяла изводить робкую ученицу, продемонстрировала все свои «лучшие» качества. Один раз вредная преподавательница поставила второклашке «два» за чистописание. А та вдруг осмелела, спросила: «Почему плохая оценка? Аккуратно задание выполнила». И тут Карине Карловне снесло крышу. Она дернула ребенка за косу и давай орать: «Потому что живешь за счет государства, от тебя семья отказалась! Твои родители пьяницы! Ты им не нужна! Никогда больше «двойки» у меня не получишь, уродина! Только посмей еще раз слово поперек сказать!» И как даст по затылку ученице! Та не ожидала рукоприкладства, да и затрещина оказалась сильной. Малышка вошла лбом в парту, из носа у нее хлынула кровь. Девочка зарыдала, класс загудел. «Все замолчали!» – начала орать Кар-Кар. И вдруг Егор, который сидел за несчастной одноклассницей, вскочил, схватил учебник и что есть силы ударил им злобную бабу. Неизвестно, чем бы завершилась история, но тут в класс вбежали директриса и мужчина, одетый в дорогой костюм. Незнакомец бросился к девочке, которая размазывала ладошкой кровь по щекам, начал вытирать ей личико своим носовым платком и сердито сказал главе гимназии: «Теперь вы мне верите? Видите, как эта сволочь к моему ребенку относится?» «Папочка, забери меня отсюда! – взмолилась малышка. – Не хочу в этой школе учиться». «Солнышко, ты останешься с нами, – ласково проговорила директриса, – а вот Карина Карловна отправится на выход с волчьим билетом».

Фаина улыбнулась.

– И что оказалось? Малышку звали Лена Иванова, она из очень обеспеченной семьи. Ее родители недавно приобрели квартиру, поэтому перевели дочку в новую гимназию. В параллельном классе тоже училась Лена Иванова – вот она жила в одном детдоме с Егором. Богатые мама и папа не кичились своими деньгами, их ребенок ничем не выделялся из толпы ребят. А еще у обеспеченной Леночки была старшая сестра, и младшей доставались ее уже не совсем новые вещи. Когда Кар-Кар впервые увидела ученицу, она решила, что та воспитывается в приюте, и принялась издеваться над ребенком. Лена терпела злую бабу, потом пожаловалась папе, тот рассердился, пришел в учебное заведение, заставил директрису пойти в класс во время урока. Отец и начальница подошли к двери в нужный момент и все услышали… Егор с Леной подружился, родители девочки мальчика любили. Но потом семья переехала, и их общение прекратилось. Больше муж друзей не заводил. Несколько раз в юности начинал с кем-то приятельствовать, но обжигался! И…

Фаина замолчала, потому что из кабинета вышла стройная дама лет тридцати по виду и, громко цокая каблуками, быстро пошагала по коридору. Над дверью вспыхнула зеленая лампочка, мы вместе вошли в кабинет.

– Кто из вас Сергеева? – осведомился врач.

Фая показала на меня:

– Она!

– Понимаю ваше волнение, – произнес доктор, глядя на Рабкину, – но беседую с совершеннолетним клиентом только тет-а-тет. Родственники, даже мама, остаются в коридоре!

Рабкина покраснела.

– Я ее не рожала!

– Старшая сестра тоже не должна присутствовать, – не сдался врач. – Понимаю, вы, наверное, уже окончили школу, когда на свет появилась младшая девочка, полюбили ее, стали крошке прямо матерью, но…

– Мы одногодки, – быстро уточнила я, – коллеги по работе. Записаны на прием сегодня вдвоем.

– Спасибо за объяснение, – не смутился эскулап. – Вы оставайтесь, а подружка подождет в коридоре, войдет, когда завершу работу с вами.

– Лучше наоборот, – возразила я, пулей вылетела в коридор и села в кресло.

М-да. Не очень хорошее начало, эскулап – не господин деликатность. Но в целом о клинике в интернете исключительно хвалебные отзывы.

Дама, которая сидела в соседнем кресле, покосилась на меня, хихикнула и прошептала:

– Глядя на вас, могу предположить, что Игорь Ильич встретил вас словами: «К сожалению, у нас нельзя самостоятельно изменить запись. У меня указано: «Женщина тридцати пяти лет». А вам все шестьдесят».

– Нет, – тихо засмеялась я, – не удостоилась красивого комплимента. Доктор обратил внимание на мою подругу, решил, что я ее дочь!

Незнакомка показала на себя пальцем.

– Валечка. Меня так зовут.

– Таня, – представилась я.

– Скажите приятельнице, что у Палкина это фирменная фишка, – пустилась в объяснения Валентина. – Он прикидывается, что принял пациентку за столетнюю бабу. Понятно, шок у нее, обида. А доктор именно этого и добивается. Сейчас везде пишут: «Принимайте себя любой». Вы как относитесь к боди-позитиву?

Я пробежалась глазами по Валентине и решила ответить честно:

– Похоже, у вас полный пятьдесят четвертый размер?

– В точку! – обрадовалась моя собеседница.

– Сама такую одежду приобретаю, – улыбнулась я, – иногда переплываю в пятьдесят шестой. Думаю, женщине лучше выглядеть по-женски, не надо уходить в крайности. Иметь в тридцать пять лет объем бедер семьдесят сантиметров невозможно. Да, платье лучше всего смотрится на вешалке. И врачи во всем мире говорят, что лишние килограммы – убийцы здоровья. Но вес у каждого свой, он зависит от разных факторов. Для кого-то полсотни кило – норма, а для меня – уже анорексия. Что же касаемо боди-позитива, то лучше не прятать правду под красивую обертку. Честно сказать: не боди-позитив, а ожирение. Если человек видит на весах цифру сто пятьдесят-семьдесят-девяносто, то ничего позитивного тут нет. Для начала, это просто некрасиво. Но с внешним несовершенством можно смириться. А что делать с излишней потливостью? Чем лечить стертые от трения друг о друга внутренние части бедер? Как избежать раздражения внутри кожных складок по всему телу? Где покупать одежду? Как заниматься сексом? Проблем у излишне полных много. Наверное, следует перестать проявлять толерантность в некоторых вопросах. Если мужчина и женщина наели двести килограммов, надо сказать: «Увы, встречаются люди, которые почти ничего не едят и прибавляют в весе. К сожалению, они нездоровы. У них болезнь Кушинга или другие серьезные гормональные или психико-невротические нарушения. Сходите к врачу, сдайте все анализы, и если у вас ничего такого нет, то меняйте свое питание». Говоря: «Боди-позитив – это прекрасно», – мы позволяем здоровым людям это здоровье терять. И то же самое относится к тем, у кого анорексия. Девушка-скелет – не пример для подражания.

Дверь открылась, вышла Фаина, вся красная, и сразу заговорила:

– Танюша, он гений. Пообещал, что верну правильный вес.

Над дверью заморгал зеленый огонек.

– Беги скорее, – велела Фаина. – А я пойду на особые обследования.

Глава пятая

– С вами, в принципе, все нормально, – спокойно сообщил Палкин после осмотра.

– Хочется избавиться от лишнего веса, – призналась я.

Игорь Ильич улыбнулся.

– Вы жертва типичной женской ошибки: «Вот стану похожа на селедку, и он меня замуж возьмет». Да, приятно, когда дама прилично выглядит. Но оглянитесь вокруг: нет числа красоткам всех мастей, на которых ни один представитель сильного пола внимания не обратил или которых посчитал девочками на одну ночь. Главное…

– Я давно замужем, – остановила я доктора. – Потерять десять кило хочется, чтобы отражение в зеркале радовало.

Игорь Ильич хмыкнул.

– Ваш вес прекрасно соответствует росту.

– Хочу похудеть, – уперлась я, – это моя мечта!

– Давайте поступим так, – заговорил Палкин. – Отправлю вас к Светлане Кругловой, нашему лучшему стилисту, визажисту и парикмахеру. Она поработает с образом, подберет одежду. А вы посмотрите. Если результат устроит, тогда придете ко мне за диетой, которая поможет держать стрелку весов в стабильном положении. Не станете ни худеть, ни поправляться. Коли у Кругловой не получится добиться того, чтобы отражение в зеркале привело вас в восторг, вот тогда составлю другую диету. Но! Больше пяти кило женщине с вашим строением тела терять нельзя, превратитесь в жену Кощея Бессмертного.

Я тихо засмеялась.

– Кабинет девять, – продолжил доктор. – Пока дойдете, успею позвонить.

Я вышла в коридор, увидела, что он пуст, и отправилась искать Светлану. Много времени это не заняло – стилист расположилась по соседству с доктором.

– Вы редкая посетительница, которая обладает хорошо физически развитой фигурой, – начала молодая женщина. – А вот состояние волос, макияж, кожа лица – не на пятерочку. Но все поправимо. Устраивайтесь в кресле. Хотите очень красивую шевелюру?

Я глянула в зеркало.

– Конечно. Но откуда она возьмется, если ее нет? И стрижку неудачно сделала. Да, хотела короткие волосы, но не «ежик»!

Светлана подошла к шкафчику.

– Ну, с этой задачей я справлюсь прямо сейчас.

– Польете мою макушку живой водой, и появятся кудри? – рассмеялась я. – Тогда уж и про брови не забудьте.

– Хорошо, – кивнула хозяйка кабинета. – Ваша задача сейчас – просто тихо подремать. Обещаю, результат обрадует. Бровки тоже понравятся.

Наверное, понятно, что я не поверила стилисту. Но решила, что хуже не будет, и закрыла глаза.

Светлана колдовала над моей шевелюрой долго. Потом я вышла из кабинета, включила телефон и нашла сообщение от Димона: «Окончательно обустроюсь в кабинете ближе к обеду, тогда и начнем совещание!» Потом обнаружила толпу эсэмэсок от Фаины и позвонила ей.

– Ты где? – принялась сразу возмущаться Рабкина.

– Стою в коридоре.

– Шагай в кафе, – велела приятельница. – Только не в то, которое в салоне, там уродские салаты из морковки. Сижу в «Пеликано», это в соседнем доме.

Я поспешила в указанное место и нашла Фаину в самом углу. Перед Рабкиной стояла большая тарелка с двумя эскалопами и горой макарон в сливочном соусе.

– Роскошно выглядишь! – похвалила она меня. – Укладка чумовая! Вроде у тебя была короткая стрижка. Откуда каре?

– Нет, просто до сих пор причесывалась так, что казалось, будто у меня шевелюра солдата-первогодка, – лихо соврала я, не желая сообщать Фаине о наращивании.

– Брови прямо соболиные! – продолжала восхищаться Фая.

– Интересно, кто-нибудь видел брови соболя? – улыбнулась я, беря меню. – Может, они у него совсем не прекрасные?

– В этом случае прилагательное «соболиные» не означало бы красоту девушки, – возразила Рабкина, быстро укладывая в себя спагетти.

– Вероятно, изначально данное выражение было шуткой, – продолжила я ненужную беседу. – Петр Сергеевич из бригады Филиппова, как видит меня в столовой, всегда говорит: «Приятного аппетита, Сергеева. Эк тебя разнесло! Стройная, ну словно корова». Кто-то мог про брови соболя…

– Да что ты прицепилась к зверьку? – скривилась Фая. – Забудь. И расскажи мужу про хамство Петьки. Иван Никифорович идиоту в лоб даст. Мой Егор именно так поступит, если кто мне нагадит.

– Не могу представить своего мужа, который кому-то по лбу стучит, – пробормотала я.

– Егор, если слышит, что кто-то меня коровой обзывает, вмиг звереет, – сообщила Фая, подбирая подливку.

– Иван Никифорович не решает проблемы в кулачном бою, – пояснила я. – И он никогда не повышает голос.

Рабкина бросила вилку в пустую тарелку, та жалобно звякнула.

– Значит, твой мужик идеален, а мой хам?

Я изумилась:

– Не говорила такого!

– Да пошла ты! – огрызнулась Рабкина, встала, швырнула салфетку на стол и ушла.

Я осталась за столом в одиночестве. Что с Рабкиной? Почему она так отреагировала? Чем я обидела Фаю?

– Желаете еще что-нибудь? – осведомилась официантка, подходя к столику. – Или счет подать?

Я вынула кредитку, расплатилась и поехала домой. Скоро придут Димон и Дюдюня, которую на самом деле зовут Ада Марковна Штольцбаумкухенрайз. Она многолетняя подруга Ирины Леонидовны. Ада психолог, что не мешает ей хотеть всегда руководить любым процессом.

Наши отношения сначала не сложились, Дюдюня ловким движением бедра вытолкнула меня из кресла начальника и быстро устроилась в нем сама. Я растерялась. Ада – приятельница Рины, моего мужа она знает с его пеленочного детства. Каким образом поставить психолога на место? Но потом стало понятно, что в бригаде не может быть двух атаманов. Пришлось поговорить с Дюдюней. И мало-помалу все наладилось[2]. Я оценила ум, опыт Ады Марковны, ее чувство юмора, ответственность, надежность, и была бы рада, останься лучшая подруга Ирины навсегда в моей бригаде. И ее сотрудники, эксперт Михаил и детектив Никита Павлович, тоже пришлись мне по душе. Но Ада Марковна не способна долго сидеть на одном месте. Она, забрав своих людей, куда-то подевалась. А я никак не могу сформировать для себя бригаду. Иван Никифорович использует меня в качестве воспитателя. Состав моего коллектива постоянно меняется. Я получаю сотрудников, мы с Димоном их натаскиваем, и – опля! – птенчики улетают в другой коллектив. Если Дюдюня сейчас опять станет работать со мной, сделаю все, чтобы удержать ее около себя.

Глава шестая

– Здесь лучше, чем в офисе, – заметил Димон и откусил кусок пирога, который испекла Рина. – Хавчик прямо супер, и можно его получить в любое время, далеко ходить не надо.

Дверь комнаты, которая на время стала нашим офисом, распахнулась, внутрь ворвался язык пламени. Нет, нет, это не пожар. Это влетела Ада Марковна, которая нарядилась в платье из ткани пурпурного цвета.

– Всем привет! Димон, опять обжорничаешь? Танюшка, ты почему кулебяку не лопаешь?

Я тихо вздохнула. Не надо говорить Аде, что стараюсь удержать вес.

– Добрый день, – спокойно поздоровался эксперт Миша, тоже входя в комнату.

– И ты с нами! – обрадовалась я. – Где Никита?

– Женился, отмечает медовый месяц… Значит, сейчас… – начала Дюдюня, потом осеклась, выдохнула, покосилась на меня и завершила свою речь словами: – Танюша нам все объяснит, она главная.

Изо всех сил стараясь не рассмеяться, я спросила:

– Наверное, все уже в курсе дела?

Димон и Миша молча кивнули, Ада Марковна затараторила:

– Что нам с Михаилом известно. Пропало тело Лидии, личного секретаря Федора Волкова, лучшего друга Ивана.

– Ее убили, – уточнил Димон.

Тут у меня зазвонил телефон, я сбросила вызов. Но он повторился, пришлось ответить.

– Извини, Фая, не могу говорить.

– Это кто такая надоедливая? – удивилась Ада.

– Фаина, жена Егора Рабкина, – объяснила я.

– А-а-а, – протянула Ада. – Егор – благородный человек! Никогда не бросит того, кто ему помог. А у Фаи непростой характер. Если не ошибаюсь, она несдержанна, всегда идет на поводу у эмоций и с упорством бодливой козы отстаивает свою точку зрения, даже если сто человек ей прямо сказали: «Ты неправа». Внешне несимпатична, сидит в архиве. Ох, не люблю злых баб, от них всего ожидать можно! Танюша, камень не в твой огород, ты прямо стройняшкой стала.

– Не в мой, – кивнула я. – Больше не пугаюсь, увидев цифру на весах… Рабкина давно руководит архивом, у нее там идеальный порядок, она на своем месте.

– Мудрое решение, – пробормотал Миша. – Коли надо уволить сотрудника, но нет возможности осуществить такой финт, переведи его на руководящую, но ничего не значащую должность.

– Дайте мне слово, – попросил Димон. – Никого из присутствующих не надо предупреждать о сохранении тайны следствия. Но все равно напомню: ничто за пределы данной комнаты не выносится. Утечка информации всегда неприятна, но в нашем случае она способна здорово навредить Волкову. Думаю, все знают Федора?

– Да, – ответила Ада Марковна.

– Много слышал о нем, но лично не встречались, – сообщил Михаил.

– Мои разговоры с Федором всегда происходили только в доме Рины, – уточнила Штольцбаумкухенрайз. – По работе не пересекались, и это неудивительно – мы служим в разных структурах. В обычном общении он приятный, спокойный мужик. Лидию не видела, но пару раз слышала, как он ей по телефону команды давал. Вряд ли женщине двадцать лет и сомневаюсь, что она стройная блондинка со сделанным бюстом и губами утенка.

– Лидия одного возраста с Федором, – пояснила я, – она с Волковым работает много лет.

– Таких особо верных помощников обычно сбивает машина лет этак через «дцать» верного служения начальству, – меланхолично сообщил Миша. – Многие знания – многие печали. И от себя добавлю – еще и многие опасности для секретаря, который владеет большим объемом информации о боссе.

– Федя не такой, – быстро возразила я.

– Лидия с Волковым вместе с тех пор, как у него появился личный кабинет, – доложил Коробков. – Никаких порочащих сведений о ней не нашлось. Биография прозрачная. Родители Поповой умерли, когда девочка еще не пошла в школу.

– И мать и отец одновременно? – уточнила Ада.

– Да, – подтвердил Димон. – Эти сведения легко найти. Старшие Поповы были врачами-инфекционистами, они выезжали в разные закоулки СССР, где случались вспышки оспы, холеры, чумы. Вылетали в Африку, в другие страны. Пара погибла во время очередной командировки. Лидию воспитывали родители отца. Они никакого отношения не имели к медицине. Бабушка, Анна Петровна, была искусствоведом. Дедушка, Виктор Леонидович, – археологом. Когда внучка осиротела, мужчина перестал ездить на раскопки, начал писать фантастические романы, но особого успеха они не имели. О родителях матери пока сведений не нашел. Сама Лидия ничем не выделялась в школьные годы, была крепкой четверочницей. Поступила в пединститут, получила диплом преподавателя русского языка и литературы. Устроилась на работу секретарем в загс, через год похоронила сначала бабусю, потом деда.

– Странное место для училки, – заметил Миша.

– Молодому специалисту, если только он не отправился куда-то по распределению, во все времена трудно впервые получить работу, – заметил Коробков. – Кадровики хотят опытного сотрудника не старше тридцати лет, желательно мужчину с двумя университетскими дипломами, не женатого, бездетного, со знанием пяти иностранных языков, с постоянной московской пропиской. И чтобы оклад в двадцать тысяч был его мечтой на долгие-долгие годы, в идеале до пенсии. Лидии пришлось пойти туда, куда ее взяли. Ну а потом девушка стала секретарем Волкова. Федор тогда только выбился из толпы простых ментов. Лидия замужем за Андреем Дмитриевичем Кузнецовым, он инвалид. Волков женат на Елене Сергеевне Никитиной, она домохозяйка. Это официальная инфа. Правда другая. Браки Федора и Лидии – на самом деле фикция, мужчина и женщина много лет живут вместе. Их законные половины, Кузнецов и Никитина, словно грифоны, большинство людей, которые любят фантастику, знают о существовании этих мифических созданий, но никто их в реальной жизни не видел.

– Так, – кивнула Дюдюня. – Завязывается интересная история, возникают простые вопросы. Что делала Лидия в селе Косюхино?

– Она написала Волкову, попросила его приехать, – сказала я. – Но не объяснила, что произошло. И у меня свой вопрос: Миша, о чем нам говорит ЧМТ ЛЧ?

Эксперт принялся методично объяснять:

– Если не авария, не несчастный случай – допустим, неудачное падение, или человек шел и со всего размаху вошел лицом в какую-то преграду, – то, скорее всего, нечто личное. Убийца выместил на женщине свою ярость. Может, узнал об измене или понял, что его ребенок – не его ребенок. Ну и двинул тетке чем попало прямо в лицо. Если все случилось дома, то чаще всего в ход пускается кухонный инвентарь. Но порой удара кулаком хватает, чтобы лишить кого-то жизни.

– Зачем убийца утащил труп Поповой? – пробормотала я.

Хотела продолжить беседу, но меня снова остановил звонок Фаины. Пришлось сбросить вызов, но Рабкина проявила настойчивость.

– Ответь, – разрешил Иван Никифорович.

Я схватила телефон.

– Слушаю.

В ответ понеслись рыдания:

– Егор улетел в командировку! Куда – не знаю! Наверняка на самом деле с ней уехал отдыхать! Танюша! Помоги похудеть! Ты же меня не бросишь?

– Нет, конечно, – пробормотала я. – Можно перезвонить чуть позднее? Занята сейчас.

– Ты же в отпуске, – заметила Фаина.

– У меня личные дела. Через некоторое время свяжусь с тобой.

– Ей муж изменил? – поинтересовалась Ада. – Ты, наверное, случайно включила громкую связь, и я услышала: «С ней уехал отдыхать».

– Нехорошо получилось, – смутилась я. – Обещала никому не рассказывать.

– От нас ничего не утечет, – быстро заверил Димон.

Ада удивилась:

– Егор Кузьмич тихий, сколько его знаю, он всегда под каблуком у Фаины. И вдруг такой фортель? Честно говоря, мужчина особым умом не блещет. Да, когда-то Фая спасла Ивана Никифоровича. А тот – благодарный человек, подари ему рубль – он тебе потом чемодан с миллионом притащит. Вот и терпит мужа Фаины, да и ее саму заодно.

– Бригада Егора расследует мелкие дела, – сказал Димон, – ничего серьезного им не поручают. Но кто-то же должен этим заниматься. Хорошая зарплата, отличная квартира, дача, машина. В бытовом плане у Рабкиных все отлично. Но если Егор любовницу завел, то это плохо. Надеюсь, она из наших людей. Сотруднику, а уж тем более начальнику бригады, следует вести себя осторожно.

– Детей у них нет, – добавила я, – но не всем они нужны.

– Вот мне лучше без наследников и мужа, – проявила честность Ада. – Вполне хватает кота. Тот вечно просит жрать, порой впадает в злобное настроение. Может написать на мою подушку, если я, по мнению Принца Освальда, не проявила к нему внимания, забыла купить лакомство. Зарабатываю сама, не скучаю. Зачем мне муж? Освальд его заменяет. И у кота есть большой плюс – у него нет мамаши, которая могла бы мне петь в уши «хочу понянчить внуков» и «ты плохо ухаживаешь за моим сыном». Не всем так везет, как Танюше! Рина – уникальный вариант.

Мой телефон тихо звякнул. Я покосилась на экран – неужели опять Фая? Теперь она смс присылает? Но нет. «Уважаемая Татьяна, Вы записаны на завтра на десять часов к Ольге Майоровой, косметологу».

– Больше у меня никакой информации нет, – сообщил Димон. – Но, вероятно, до следующего утра что-то нарою.

Я посмотрела на эксперта.

– Миша, сейчас езжай в Косюхино, осмотри ту избу. Привлечь никого из наших экспертов не можем, придется тебе одному отдуваться. Собери все, что покажется важным. И неважным тоже. Обойди периметр снаружи. Отпечатки сними. Ну, мне тебя учить нечему.

– Понял, – кивнул Михаил. – Сейчас завершим совещание, и отправлюсь.

– Где тело Лиды? – поинтересовалась Ада.

– Вопрос на засыпку, – протянула я. – Исчез.

– В морг оно не поступало, – быстро произнес Коробков. – Но я располагаю лишь официальной информацией. Вероятно, просто зарыто где-то в лесу.

У Ивана Никифоровича зазвенел мобильный. Муж глянул на экран, нажал на него, пару секунд помолчал, потом произнес:

– Подожди, пусть команда услышит.

В кабинет влетел баритон Волкова:

– Подумал немного. Петр Карпов. Он «черный могильщик». Могу договориться с ним. Только на встречу лучше ехать Танюшке. Петя любит молодых, красивых – Сергеева ему точно понравится. Девяносто процентов за то, что Таня ничего не узнает, но есть еще десять процентов за откровенность Карпова. Вдруг получится? Если тело закопали в лесу, то его сложно обнаружить. Но вдруг обратились к Карпову? Есть шанс что-то узнать. Я его попросил помочь. Таня, езжай, адрес сейчас скину. Только отправляйся завтра. Всем до свидания.

Стало тихо.

– Хорошо, – согласилась я, – после полудня отправлюсь завтра к этому «могильщику».

– А чем утром собралась заняться? – поинтересовался Димон.

– Записана к зубному, – с самым честным видом соврала я.

Режьте меня ножом, пилите лобзиком – не признаюсь, что завтра собралась к косметологу!

Глава седьмая

На следующий день я опять поехала в клинику, но направилась в другой кабинет, где меня встретила симпатичная женщина.

– Дорогая Татьяна… – начала врач и осеклась. – Простите, в карточке не указали ваше отчество.

– Можно просто Таня, – улыбнулась я.

– Тогда зовите меня Олей. Вы очаровательны! Но даже у совсем молодой дамы, коей вы являетесь, есть зоны, которые нужно слегка подправить. У вас межбровка, то есть две параллельные морщины над носиком. Они очень старят. Брыльки. Птоз. Ох, простите, это на нашем докторском жаргоне. Говорю про нависшие веки, опущенные уголки рта, кисетные морщинки над верхней губой. «Лапки» вокруг глаз, не на месте брови, не выделены скулы…

Чем дольше вещала Майорова, тем хуже мне становилось. Да, Танюша, похоже, у тебя не мордочка, а помойка! Ольга считала мои мысли, замахала руками:

– Нет, нет! Не переживайте! Через месяц вы себя не узнаете. Сейчас столько средств омоложения! Ботокс, например. Давайте и начнем с него. Плюс сделала бы сегодня еще гиалуронку и губки чуть-чуть подколола. Последние две процедуры под местным обезболиванием, а диспорт… да он легче укуса комара! Надевайте халатик, шапочку, ложитесь на кушеточку. Через часочек, когда домой поедете, себя не узнаете! За короткое время станете красавицей!

Кто-то из вас откажется за это самое «короткое время» трансформироваться в юную принцессу? Я быстро устроилась на кушетке.

Доктор не обманула, уколы почти не ощущались. Но когда через час подошла к зеркалу, предвкушая узреть личико десятиклассницы, я остолбенела. На меня смотрела подушка. В верхней ее трети кто-то нарисовал очень темным фломастером две жирные дуги. Под ними были щели, далее располагались два здоровенных яблока, еще ниже наблюдалась пара сине-розовых сосисок, под которыми висело нечто квадратное.

– Как вам эффект? – запела Ольга. – От души колола! Синячков совсем не видно. Нравится?

Я попыталась ответить, но «сосиски» не шевелились, из меня вырвалось лишь: «М-м-м… Бм… Дм…»

– Заморозочка не прошла, – объяснила Майорова. – Отведу вас в комнату отдыха. Попьете кофейку, и станет легче.

– М-м-м, – промычала я.

Дверь кабинета открылась, передо мной появилась женщина средних лет в белом халате.

– Сонечка, проводи даму в нашу юдоль отдыха, – пропела Майорова.

Медсестра молча кивнула, а потом тихо сказала:

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Я двинулась за женщиной. Словосочетание «юдоль отдыха» звучит странно. Слово «юдоль» – устаревший синоним существительного «долина». Есть выражение «юдоль печали». В современной речи его используют, когда говорят о тяготах жизни, о сложных ситуациях, непростых заботах. Про «юдоль отдыха» мне до сих пор слышать не доводилось.

Пройдя по длинному коридору, я оказалась в просторной комнате. Там на диване сидел некто в брюках и пуловере. Сейчас трудно определить по одежде, кто перед тобой – мужчина, женщина, подросток. Только дамы и представители сильного пола, которым перевалило за шестьдесят, выглядят так, что я не путаюсь. Бабушки – в красивых платьях, юбках, блузках, туфельках на небольшом каблуке, с милыми сумочками. Дедушки – в выглаженных рубашках, брюках со стрелками, в начищенных ботинках.

– Укололась? – весело спросил некто и опустил руку, которой закрывал лицо.

Я ойкнула и сообразила, что вижу свою коллегу по инъекциям. Женщина рассмеялась и опять приложила к щекам пакет со льдом.

– Первый раз?

Я хотела ответить «да», но из меня выпало: «М-м-м… а, м-м-м!»

– Не волнуйся, – начала успокаивать меня незнакомка, – через полчасика заморозка отойдет, губы снова зашевелятся. Оля колола? Майорова? Она лучшая!.. Мари! Меня так зовут. Нити я вставляла у Зины. Глянь, ни одного синяка. Если пойдешь поднимать брыли – только к ней. Начнут другую предлагать – конкретно отказывайся! Живот делай у Кати, задницу – исключительно у Елены Михайловны оформляй, жировой лифтинг – к Павлу Петровичу. Липосакция – фигня, откачают немного, сразу нажрешь. Грудь – Карен! Остальные тебе такое намастерят!.. Не унывай! Нужен год! Через двенадцать месяцев ты уже будешь не дохлой лошадью, а юной девушкой. Стройной! Щечки-яблочки, попа петушком, губки бантиком, никаких морщин и сиськи не уши спаниеля! Не переживай, станешь прямо конфеткой с ромом. Нитки вставишь, кончик носа поднимешь. Все мужики упадут и не встанут. Ты замужем?

Я кивнула.

– Бедняжечка, – пожалела меня Мари. – Ничего, оплатит он твою красотищу, и разведешься. Станешь свободной, будешь делать что хочешь. Никто в уши не будет гундеть. Свекровь есть?

Я кивнула.

– Соболезную, – вздохнула женщина. – Просто потерпи. Перед красавицей сто дорог открываются. Дети в наличии?

Я помотала головой.

– И правильно, – одобрила Мари, – одна морока с ними.

В комнату снова заглянула медсестра.

– Госпожа Великановская, вас ждет Олег Петрович.

– Иду, Наташенька, – ответила моя собеседница, встала и пошла к двери. Потом обернулась. – Ты и так шикарно выглядишь, а станешь неотразимой.

– Спасибо, – неожиданно сумела произнести я.

– О! Процесс улучшения пошел, – отметила Мари и исчезла за дверью.

Глава восьмая

К дому, где меня ждал Петр Карпов, я подъехала за десять минут до начала встречи.

Мари оказалась права. Говорю теперь я нормально. Синяков на лице нет. Правда, вместо глаз у меня щели, а щекам позавидуют все хомяки мира. Но Карпов со мной не знаком. И, наверное, он не станет громко смеяться над внешним видом незнакомой женщины. Может, я такой родилась. На мне же не написано, что я недавно стала жертвой косметолога.

Войдя в здание, я увидела охранника.

– К кому? – сурово спросил он.

– Меня ждет Петр Карпов, – ответила я.

– Паспорт, – потребовал бдительный страж, взял документ, некоторое время рассматривал первую страницу, потом схватил телефон. – Геннадий Сергеевич, спуститесь.

– Что не так? – удивилась я.

– Обычная проверка документа, – объяснил дежурный. – Присядьте пока, вон там диванчик.

Бездельничала я минут десять, потом из лифта вышел полный мужчина. Он пошептался с дежурным и попросил:

– Татьяна, подойдите, пожалуйста.

Я вернулась к закрытому вертушкой входу.

– Это ваш документ? – уточнил Геннадий Сергеевич.

– Внутри есть фото, – отозвалась я.

– Что-то не похожи вы на снимок, – пробубнил Геннадий. – В ксиве лицо треугольное, а у вас прямо… э… э… как…

– Как кастрюля, – подсказал охранник.

– Макс, тебя не просили говорить! – рассердился начальник. Потом он обратился ко мне: – Глаза в паспорте круглые, размер обычный. А вы прямо китайка!

– Китаянка, – опять вставил Максим и прибавил: – У меня мама – учительница младших классов.

– Снимок мой, – смутилась я, – утром глаза и щеки нормальные были.

– Только не говорите, что вас пчелы покусали, – захихикал Максим.

– Можете подтвердить личность другим документом? – осведомился Геннадий.

– Права, удостоверение рабочее, – перечислила я. – Но везде снимки одинаковые.

– Прямо не знаю, – прогудел Геннадий.

– Сканер починили, – подсказал Максим.

– Почему сразу не сообщил? – рассердился босс.

– Так вы молчать велели, – напомнил охранник.

– Мужик должен живо соображать, когда ему заткнуться, а когда разомкнуться! – объявил Геннадий и показал на небольшое окошечко в стене. – Встаньте напротив с умным видом. Не надо лыбиться, рожи корчить. Естественная морда лица.

Я выполнила приказ, послышался тихий писк.

– Личность определена точно! – объявил Максим. – Ворсюколутин Антон Сигизмундович по кличке Ряха, на данном этапе отбывает срок в колонии…

Я не выдержала и расхохоталась.

– Она баба, – высказался в очередной раз Максим, – ступил определитель личности. Постоянно его глючит.

– Ваш сканер заболел, – продолжала веселиться я, – наверное, он бурно провел выходные и сейчас не отличает мужчину от женщины.

Входная дверь открылась, появился стройный мужчина.

– Здравствуйте, Илья Николаевич, – хором отреагировали охранник и его начальник.

– Привет, – кивнул стройный мужчина, окинул меня взглядом и улыбнулся. – Госпожа Сергеева?

– Вы меня узнали? – обрадовалась я.

– Получил фото от Коробкова, – объяснил Илья Николаевич.

– Сканер определил ее как осужденного Ряху, – начал старший секьюрити.

– Гена, успокойся, – велел мужчина, – твой сканер постоянно заедает.

– Мое дело – глядеть, чтобы чужая муха не пролетела, – загудел Геннадий. – Заметил несоответствие живой личности с фотографией личности, которая в паспорте. Ну, вообще ничего общего! Волосья не те! Глаза не ее! Лицо чужое! И сканер сообщил, что уголовник тут!

– Молодец, – похвалил мужчину Илья, – бдительность – наше все. Татьяна, пойдемте.

Мы вошли в лифт. Мой спутник нажал на кнопку, потом вдруг сказал:

– Уколы гиалуронки и ботокс отнюдь не всем показаны. И не каждый косметолог имеет диплом медвуза. Часто такие специалисты без высшего образования, отучились несколько месяцев на курсах, работают по шаблону. Вам не надо использовать инъекции. Держите вес на одной отметке, не толстейте, не худейте. Тогда внешность энное количество лет останется без изменений. Потом, когда все «поплывет», сделаете эндоскопическую подтяжку, она малотравматична. В вашем случае хороший эффект продлится долго. Наркоз легкий. Реабилитация, если сделаете у хорошего специалиста, примерно две недели, но все индивидуально. По поводу своего внешнего вида сейчас не переживайте. Глаза появятся, щеки опадут… ну…

Мужчина помолчал короткое время и продолжил:

– Неделя, думаю, и все вернется на место. Купите крем, напишу название. Его Корея производит. Дорогой он, но отлично помогает от отеков.

Я горестно вздохнула.

– Мне сказали, что выйду из кабинета прямо страшной красавицей!

Мой собеседник пожал плечами.

– Так не обманули. Вы реально страшная красавица. Прямо совсем страшная.

Я рассмеялась.

– Радуйтесь, что вас не уговорили на серьезное хирургическое вмешательство, – хмыкнул Илья Николаевич. – Лично я не видел ни одного удачного. Брови домиком, губки-пельмешки, кончик носа приподнят, щеки-яблочки – все дамы сейчас на одно лицо.

– Мне там еще обещали макияж и одежду подобрать, – тихо объяснила я.

– Вероятно, специалист по гриму и шмоткам неплохой, – предположил мой спутник, – сходите, посмотрите. Если начнут навязывать товар, откажитесь, даже если все отлично выглядит.

– Почему? – изумилась я.

Илья улыбнулся.

– Часто косметолог или салон имеет договор с какими-то фирмами. Вам предложат их продукцию по завышенной цене. Не берите. Запомните названия, зайдите в поисковик, найдите фирменный магазин, там все в разы дешевле. Или поищите продукцию в Сети. Сэкономите хорошую сумму.

Лифт замер, мы вышли из кабины, медленно двинулись по коридору, и я не сдержала любопытство:

– Откуда вы столько знаете про уколы красоты и про все остальное? – удивилась я.

Илья Николаевич остановился у двери в кабинет.

– Моя фамилия Горшков, я патологоанатом, имею диплом медвуза, поэтому сразу увидел, что вас обкололи. И у меня дома супруга, сестра, мама. Они постоянно что-то покупают, разговоры их слышу. Отсюда и образование. Входите, пожалуйста. Петра нет, он просил извиниться перед вами – срочно улетел в командировку.

Мы очутились в небольшом кабинете, сели в кресла. Илья продолжил:

– Петр Андреевич попросил вам помочь. Вы жена Ивана Никифоровича?

Я молча кивнула.

– Никогда никому не передаем имена наших клиентов, – продолжил Илья, – но сразу сообщил Петру Андреевичу о том, что руководитель «Особых бригад» попросил его поговорить с вами, и получил приказ выдать вам сведения, если они есть. Мне сказали, вы ищете труп без документов. Можете составить фоторобот?

– Нет, – быстро ответила я. – Паспортные данные не назову и лицо повреждено. Из одежды брюки, пуловер, все сделано российской фирмой «Ледис и Мэнис». Кроссовки произведены в Китае, про нижнее белье информации нет.

Я остановилась и добавила:

– Одна ее знакомая мне рассказала, что женщина недавно сделала другую прическу, купила новую, почти молодежную одежду. Сильно изменилась внешне.

На самом деле пару месяцев назад мы с Лидой столкнулись в кафе на первом этаже нашего здания. Все места в зале оказались заняты. Но это служебная столовая, поэтому можно подсесть к кому-то. Я увидела свободный стул у небольшого столика для двоих, подошла к женщине, которая там обосновалась, поинтересовалась:

– Разрешите около вас устроиться?

Та почему-то хихикнула, кивнула, а когда я принялась за еду, спросила:

– Таня, как тебе мой вид?

Голос оказался знакомым, я всмотрелась в соседку.

– Лида! Что у нас делаешь?

Попова кокетливо рассмеялась.

– По делу приехала.

– Не узнала тебя, – продолжила я.

– Сменила имидж, покрасила волосы, – начала объяснять Лида, – купила новое платье, накрасилась по-другому. Как тебе?

– Сногсшибательно! – восхитилась я. – Ну прямо слов нет!

Но сказать правду сейчас я не могла – нельзя называть имя Поповой.

Илья Николаевич кивнул.

– Чтобы стать прекрасной, зачастую нужны простые действия. Регулярное посещение фитнес-зала, умный косметолог, хороший парикмахер, одежда, которая скрывает недостатки и подчеркивает достоинства. Правильная осанка, улыбка… И вы неотразимы! К сожалению, многие женщины после пятидесяти лет перестают следить за собой и начинают плохо выглядеть. Спохватываются они, когда начинаются проблемы в браке.

Я перевела беседу в нужное русло:

– К вам недавно попадало тело с ЧМТ ЛЧ?

– Подкидыш? – уточнил мужчина. – Такие встречаются.

Глава девятая

– Подкидыш? – переспросила я. – Впервые такую фамилию слышу.

– Простите, – смутился Илья Николаевич, – внутренний жаргон. У нас с вами очень откровенный разговор, поэтому врать не стану. Частных моргов пока в России нет. Наверное, они появятся, но пока их не существует. Мы работаем нелегально. Но ничем дурным не занимаемся. Есть люди, которые уходят из жизни после долгой и продолжительной болезни или от глубокой старости. Давайте признаем, государственные морги переполнены, у сотрудников не всегда хватает времени на достойное оформление покойного. Петр Андреевич захотел помогать людям, потому и организовал нашу службу. Мы себя не рекламируем, не зарабатываем на горе. Действуем на рынке как ритуальное агентство. Про то, что у нас есть морг, мало кому известно. И берем только такие останки, про которые точно знаем, что нет ничего криминального. Подкидыш – это тело, которое нам подбросили.

– Не поняла, – протянула я.

– Иногда младенца оставляют на пороге дома малютки, – начал объяснять Илья. – А нам могут оставить тайком покойника.

Я уставилась на мужчину, тот развел руками.

– Случается порой. Похороны стоят денег. Пособие для родственников невелико, всех расходов оно не покрывает. Ну и на кладбищах любят деньги, и в крематориях тоже. Я уж не говорю, что купить место для упокоения задешево не получится. Есть возможность получить участок даром, но он будет очень далеко. Кроме того, не так уж редки люди, которым плевать на умершего, они не собираются его достойно провожать. Но куда останки деть? Поэтому и получаем иногда «подарки».

– Если у вас нет официально открытого морга, то по какой причине происходит такое? – пробормотала я.

– Мы ритуальное агентство, – повторил Илья, – некоторые граждане полагают, что состоим в одной структуре с кладбищем. Не понимают, что погост, морг и ритуал – не одно и то же.

– Просто оставляют тело? – никак не могла я прийти в себя.

– Случается, – подтвердил Илья. – Мы его отправляем за свой счет в крематорий.

– Не ищете тех, кто так обошелся с покойным, не сообщаете в полицию? – не поверила я своим ушам.

– А смысл? Нас потом замучают допросами, – развел руками Илья. – До сих пор все «подкидыши» были очень пожилыми людьми с отсутствием следов насилия.

– Но это противозаконно, – пробормотала я.

Илья потер затылок.

– Татьяна, я не владелец этого бизнеса, получаю зарплату. Обязан выполнять распоряжения начальства. Перед вами подневольный человек.

– Так труп женщины с разбитым лицом у вас был или нет? – налетела я на мужчину. – Подкидыша получили?

– Нет, – потупился Илья. – Хотя, если посмотреть в корень вопроса, то вы правы.

У меня неожиданно заболела голова, захотелось уйти. Но вести себя подобным образом определенно не стоит, поэтому продолжила разговор:

– Не поняла ваш ответ. «Нет, но вы правы».

Горшков сложил руки на груди.

– Вчера очень поздно позвонил Петр Андреевич. Велел срочно, несмотря на ночь, приехать в агентство. Хозяин распорядился открыть заднюю дверь. Сообщил, что привезут женщину. Следует ее поместить в холодильник. За телом потом прикатят, заберут. Не подкидыш! Но мне личность неизвестна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Феликс Эдмундович Дзержинский (1877–1926 гг.) – глава ВЧК. Ему приписывают слова: «У чекиста должна быть холодная голова, чистые руки и горячее сердце».

Вернуться

2

Подробно эта история рассказана в романе Дарьи Донцовой «Мадам Белая Поганка».

Вернуться