Алексей Герасимов
Академия Иммерсии: Портал судьбы

Глава 1. Не всё то плюшевое, что жалобно скулит

Превратности судьбы, подобно колесу,

Способно раздавить иль намотать на ось,

Будь начеку всегда, очухавшись в лесу,

Рассчитывать нельзя на русское авось.

Лия неслась словно ветер, огибая возникающие на пути стволы деревьев и продираясь сквозь особо плотные ветви кустарников. Ритмичные удары сердца отдавались в голове, усиливая ток крови в жилах. Когда-то белоснежные лапы, теперь испачканные грязью, монотонно отталкивались от земли, двигая ее волчью форму вперед. Несмотря на то, что Большая Сестра – Селентос, заполняла половину неба, и она находилась в полном облике своего зверя, времени остановиться и перевести дух не было совершенно. Острый нюх ощущал едва уловимый аромат преследователей, а ее ушки то и дело поворачивались назад, среди симфонии ночи леса различая нотки шума приближающейся погони. Чуть позади, слева и справа от нее, в такт звуков собственных прыжков вплеталось тяжёлое дыхание ее личной охраны. Три абсолютно черных шкуры сопровождающих ее волков растворялись в темноте ночи, и лишь шесть янтарных глаз прочерчивали в плотной темноте густого леса затухающие линии.

До цели оставалось совсем чуть-чуть, и Лия было подумала, что ее планам суждено воплотиться, как мозг дал лапам команду стоп еще раньше, чем глаза, прекрасно видящие в темноте, увидели размашистые движения среди кустарника впереди. Из мрака ночи проступили три массивные фигуры в доспехах, обрамленные лунным камнем, сдерживающим магию ее рода. Вслед за троицей двуногих воинов показалось шесть звериных оскалов серых волков, медленно принявшихся окружать беглецов. И в самом тылу группы виднелась высокая фигура в темном кожаном плаще и широкополой шляпе.

Лия в отчаянной ярости зарычала от досады. У нее ведь практически получилось.

Шерсть на загривке поневоле встала дыбом, когда она услышала ненавистный голос лорда Элррика Дарркмора, усиленный им при помощи магии и разнесшийся по округе, будоража спящих в гнездах птиц:

– Ты не сможешь сбежать, принцесса. У тебя нет выхода! Твои родители и сёстры мертвы, а у тебя осталось только два варианта: либо ты соглашаешься стать моей, и мы правим нашей страной рука об руку, либо эта ночь станет для тебя последней, а я единолично возглавлю трон! Право Сильного у нашего народа никто не отменял.

Лия увидела, как звериные облики тройняшек, ее персональной охраны, уверенной поступью выступили вперед, яростно рыча на врагов и прикрывая своими могучими, мохнатыми корпусами свою госпожу.

«Держитесь за нами, принцесса, – раздался в голове мысленный посыл Джекоба, старшего из близнецов. – Мы с парнями возьмем их на себя, а вы должны сразу же ринуться в сторону портала что есть мочи!»

«Да, Бельчонок, и не вздумай тупить, иначе я тебе потом твою пушистую задницу надеру, несмотря на титул!» – пришла мысль от Элиаса, среднего близнеца, который и дал ей еще в детстве эту забавную кличку, основанную на необычном для волков ее рода белом цвете шкуры ее истинного зверя.

«Сева, – обратилась она мысленно к младшему, – ты тоже считаешь, что я, как трусливая крольчиха, должна позволить вам умереть из-за меня?»

Несмотря на то, что Северрин последний в помёте из троих братьев, он с самого детства слыл самым немногословным и излишне серьезным созданием. Как ни странно, именно за ним всегда оставалось последнее слово во всех спорах, что возникали у этой четверки, воспитывавшейся вместе с рождения.

Янтарный взгляд обернувшейся косматой головы вперился в нее, и в голове возник тихий, но полный решимости голос:

«Лиана Дамирра Волкосветова! Для нас с братьями честь сложить голову ради тебя! Нас с детства готовили к этому, и мы не подведем свою госпожу и… сестру!»

Такой продолжительной речи от младшего Лия не слышала ни разу за восемнадцать лет жизни, и сердце ее болезненно сжалось, осознавая, что друзья детства готовы исполнить свой долг до конца, несмотря на то, что ценой станет их собственная жизнь.

Небольшая сизая тучка прикрыла бледный круг Селентоса, соскользнула в сторону, и поляна подсветилась холодным синеватым цветом.

Ее волки медленно поднялись на задние лапы, начиная этап обратного перекидывания, и звездную ночь разрезал устрашающий вой трех мощных глоток. Тела близнецов окутали искры магии крови, наполняя ночной воздух ощущением грядущей битвы.

Лишь избранные волколаки способны при полном диске Селентоса возвращать себе магическую форму ликанов – полулюдей, полуволков. В этом виде у народа Лии полноценно сочетались как человеческая составляющая с ее магическим резервом, так и звериная сущность с ее невероятным количеством сил и выносливости.

Близнецы одни из немногих, кому удавалось преодолеть воздействие Обращенной Луны, так в народе называли Селентос, и перевоплощаться в боевую полуформу силой собственной воли.

Сама девушка так еще не умела, хотя мать говорила ей, что время еще не пришло, и что лишь Единая ведает, когда это произойдет.

– Нашу принцессу ты получишь, только перешагнув через наши тела! – злобно прорычал Джекоб, как только его голова вернула себе более-менее человеческий облик.

Глаза парней продолжали яростно полыхать, лохматые уши, оставаясь в зверином обличии, прижались к косматым головам, а рот оскалился, демонстрируя огромные клыки. Покрытые густой шерстью мускулистые тела напряглись, а острые когти на удлиненных кистях выдвинулись из подушечек загрубевших пальцев.

Время практически замерло, ожидая начала кровавой схватки. Секунды в нервном напряжении превращались в минуты, минуты в часы, а часы в вечность.

Сигналом к началу сражения послужила маленькая сова, решившая быстро перелететь поляну, дабы спрятаться подальше от помешавших ее ночной охоте существ. Стоило ей своим полетом прочертить невидимую линию между противниками, как злобное рычание с обеих сторон всколыхнуло пространство, принуждая бойцов к действиям.

Братья мгновенно огромными прыжками достигли двуногих соперников и ударами мощных лап попытались сбить их с ног, дабы иметь возможность достать до незащищенного горла и пустить кровь. С обычным соперником этот план наверняка бы сработал, но сопровождавшие лорда Дарркмора воины были элитой в его частной армии. Их не одолеть нахрапом, используя лишь звериную силу. Все трое устояли под натиском первого удара ликанов, парируя толчки широкими деревянными щитами, окантованными металлической полосой, буквально впитывающей магию крови, что прикладывали близнецы к каждому удару.

И тут же в дело вступили волки лорда, вцепившись клыками в шерстяные руки близнецов, мешая им разрушать щиты рыцарей. Лорд Дарркмор отступил на пару шагов назад и поднял ладони к небу, рисуя пальцами замысловатые узоры в пространстве. На его груди ярко-красным светом засветился амулет, окружая тело человека энергетическим барьером. Три небольшие молнии из чистого неба вонзились в тела защитников, и Лия буквально нутром почувствовала, как те ментально взвыли от боли. Однако ее охрана тоже не кучка юных щенков, и все трое, претерпевая болевой шок, смогли провести электрический импульс сквозь собственные тела, позволяя ему впитаться во влажную землю, через собственные обнаженные ступни когтистых полулап.

«Чего ты ждешь, Бельчонок?! – раздался в голове у Лии голос Элиаса. – Лапы в руки и беги прочь отсюда!»

Еще пару секунд девушка в сомнении топталась на месте, разрываясь между желанием вступить в схватку и стремительным бегством, пока окрик Северрина: «Беги живо отсюда!» в ее голове не заставил распрямиться сжатую пружину ее звериной сущности, вынуждая тело рвануть в сторону цели.

«Жалкая трусиха! Предательница! Мышь бледная!» – как только не обзывала себя принцесса, подсознательно понимая, что в оставшейся позади битве она вряд ли смогла помочь близнецам.

Скорее всего, она бы им даже мешала, заставляя всё время отвлекаться на сохранность ее, когда-то белой королевской шкурки. Слёзы потоками встречного ветра размазывались по шерсти на щеках, а звуки схватки становились всё тише и тише.

Проскочив ряд густых сосен, Лия оказалась у точки назначения. В каменной арке, сложенной кем-то из далеких предков ее народа, сияла мутная пелена портала, ведущего в мир Алитаи.

Об этом переходе практически никто не знал. Лия обнаружила его в одной из старых рукописей дворцовой библиотеки. Они с близнецами в тот день получили задание от учителя географии, старого Долми, найти рукописные карты в дворцовом книгохранилище, дабы проследить временную эволюцию границ родного государства. Поднявшись при помощи переносной лестницы из красного дерева к самым верхним полкам, она забралась в дальний угол, покрытый плотной сеточкой паутины, и за старыми фолиантами наткнулась на потрескавшийся рулон свитка. Подцепив край кончиком пальцев, она потянула находку на себя и, не удержав равновесия, рухнула на пол, устланный толстым ковром темно-синего цвета. В тот день, на ночном небе царствовала Малая Сестра Селантос, и пушистый хвост смягчил падение, но она пятой точкой почувствовала ушиб. Щедрый дождь из увесистых фолиантов обильно пролился на несчастную голову девушки. Так что, помимо синяка на филейной части, головная боль ей была обеспечена. Пришлось несколько раз ползать вверх и обратно, возвращая ценные экземпляры по местам, а затем выпрашивать у Северрина их мазь от ушибов.

Наведя порядок, изрядно при этом испачкав свое нежно-желтое платье, Лия уселась за массивный стол у окна, украшенного витражами с подвигами предков. Осторожно размотав старый жгут, она аккуратно развернула древний пергамент и сразу поняла, что нашла истинное сокровище. Этой карте, наверное, тысячу лет, не меньше. На ней даже отсутствовало Восточное Море, которое обнаружил легендарный исследователь князь Альберик де Леон восемьсот лет назад. И, несмотря на то, что границы нынешнего государства отображались довольно примитивно и по большей части схематично, самое ценное, что в себе содержала карта, так это пять секретных точек переноса в другие миры.

Лия не стала предъявлять находку учителю, впоследствии с близнецами они нередко собирались вокруг нее и предавались мечтам о путешествиях и открытиях.

И вот теперь ей осталось совершить лишь шаг и переместиться в центральную точку МежМирья, но сделать этот шаг она не могла, пока оставался шанс, что ее сопровождение всё еще живо.

Надежду, что породил в душе принцессы шум раздвигающегося кустарника, тут же погасил вид двух оскалившихся зверей. Оба волка были гораздо крупнее нее и медленно подходили к жертве, утробно порыкивая.

Сердце вздрогнуло от осознания того, что братья не смогли сдержать врага и, скорее всего, погибли. Разум тут же заволокло пеленой яростного гнева, и Лия практически забыла о первоначальной цели своего побега. Губы ее ощерились, шерсть на загривке вздыбилась, хвост нервно рассекал воздух, хлестая из стороны в сторону. Ярко-желтые глаза заволокла рубиновая пелена, и она приготовилась отомстить за гибель близнецов или за дорого продать свою жизнь.

Резкий бросок в сторону врага принес ей непродолжительный перевес в схватке, оказавшись неожиданным для врага. Сбив ударом плеча одного зверя, она тут же развернулась ко второму и вцепилась зубами в его плотную шкуру на шее, с удовлетворением отмечая на языке вкус крови.

Однако первый шок от внезапности у волков схлынул, вывернувшись из пасти принцессы, первый зверь резко развернулся и вцепился зубами в ее переднюю лапу чуть выше сустава.

Жуткая волна боли вынудила девушку жалобно заскулить, а второй соперник вцепился в бедро.

«Надо было всё-таки посещать тренировки вместе с братьями, несмотря на мамины запреты! Не так дешево профукала бы свою шкуру!» – промелькнула в голове мысль и тут же утонула в новой волне болевых эманаций.

Один из волков ухватил зубами ее загривок и принялся трепать Лию, подобно тряпичной кукле. Сознание начало плыть, но резкий удар в бок терзающего ее зверя вырвал ее загривок из его пасти. Собирая белым боком земляной мусор, ее по инерции протащило пару метров, но Лия тут же вскочила. Пока жива, она не собиралась облегчать врагу задачу.

Развернувшись в прыжке к центру схватки, не обращая внимания на боль в кровоточащих лапах, она с облегчением увидела, как окровавленная пасть Северрина с громким хрустом перекусила позвоночник одного из волков.

Младший из близнецов шумно дышал, его темная шерсть испачкалась в собственной крови и крови поверженного врага. Он повернулся к оставшемуся сопернику и, не раздумывая, бросился на него. Один из ее друзей всё еще жив. Лия замерла от смеси восторга и ужаса схватки двух мощных самцов.

А те буквально рвали друг друга, и преимущество было явно на стороне соперника Северрина. Младший из близнецов держался из последних сил и старался лишь отражать постоянные атаки, уклоняясь из стороны в сторону, сил на еще один полуоборот у него не осталось. А вот у его соперника они были, и Лия испуганно наблюдала за тем, как под громкий вой зверь встал на задние лапы и начал расти на глазах, превращаясь в машину убийства. Времени на раздумье не тратя, она кинулась помогать Северрину, используя самый примитивный маневр, кубарем свалилась ликану под ноги, сшибла его своим телом, словно камнем, катящимся с горы. Маневр сработал, и не завершивший трансформацию зверь нелепо свалился на спину, чем тут же воспользовался Северрин, буквально вгрызаясь в открытое беззащитное горло.

Потоки крови хлынули из разодранной раны, и, вздрогнув в последний раз, соперник издал жуткий хрип и затих. Северрин довольно облизнулся, слизывая с морды кровь и, посмотрев на принцессу, закатил глаза и грохнулся набок. Лия тут же оказалась подле него и со вздохом облегчения поняла, что Северрин не умер, а находится в глубоком обмороке.

Вдалеке раздался злобный вой нескольких глоток, и девушке стало ясно, что пора делать лапы, пока есть хоть какая-то возможность. Светало, Селентос вот-вот растворится в лучах дневного светила, а это означало две вещи. Она вновь примет облик человека, в котором выжить против лорда у нее нет ни малейшего шанса, и портал вот-вот закроется на целый год до следующего появления Большой Сестры на ночном небосводе.

Однако друга она оставлять не собиралась и, вцепившись зубами в черную шерсть, потащила его к порталу, поскуливая от беспокоящей раны в задней лапе. Пленка портала начала опасно дрожать, и Лия из последних сил затащила тело Северрина в подсвеченный проход.

Оглянувшись, она со злорадным удовлетворением увидела, как на поляну перед каменной аркой выскочил лорд Дарркмор и два его потрепанных зверя и гневно заорал, глядя на затухающий портал.

Звук крика Лия уже не слышала, ибо, вспыхнув подобно яркому блику падающей звезды в ночном небе, переход закрылся. Втянув воздух, наполненный новыми неизвестными ароматами, Лия облегченно вздохнула и тут же вновь напряглась, ибо Сева пока еще валялся на земле неподвижной тушей. Обнюхав окровавленную морду телохранителя, она принялась тыкать в бок носом и начала поскуливать в надежде, что Северрин услышит жалобные звуки и очнется. Пускай портал закрылся, и опасность миновала, только страх потерять единственное близкое существо в этом новом мире заставлял волчью глотку не просто скулить, а буквально подвывать, словно ей снова тринадцать лет, и она только что совершила свой первый полноценный оборот.

Лия даже не сразу сообразила, что позади нее раздался чей-то стон и волчьих ушей достиг мужской жалостливый голос:

– Бедная собачка! Кто же тебя так сильно порвал, девочка?

***

Меня зовут Леонид Павлович Быстрый. Хотя с самого детства имя Леонид я слышал только в негативном к своей персоне ключе. «Леонид, к доске!» – от учителей, «Леонид, неси дневник!» – от бабушки. «Леонид, опускай стульчак, в доме женщины!» – от сестры Елизаветы. А так все вокруг поголовно зовут меня Лёня!

Мне недавно исполнился двадцать один год, и я живу вместе с бабушкой и своей восемнадцатилетней сестрой в трехкомнатной квартире пятиэтажной хрущевки, расположенной на окраине небольшого провинциального городка, коих в нашей стране несчетное количество. Про таких, как я, часто говорят – середнячок. Не худой и не толстый. Не высокий, не низкий. Не красавиц, но и не урод. Не двоечник и не отличник.

С восемнадцати лет лысый. Брею голову принципиально! Не потому, что принадлежу одной из субкультур, предпочитающей бритые затылки.

Всё гораздо прозаичнее.

В двенадцать лет, играя в прятки с пацанами, я забрался в трансформаторную будку, и меня конкретно так взбодрил разряд тока. Настолько конкретно, что я неделю провалялся в реанимации. С того дня цвет моих волос поменялся кардинально. Из абсолютно-жгучего брюнета я стал седым, как столетний старикан.

Можете себе представить подростка с пепельно-седыми волосами?

А я видел его каждый день, подходя к зеркалу в ванне. И зрелище, надо сказать, весьма пугающее. Возможно поэтому, переступив рубеж полового созревания, с противоположным полом у меня не ладилось. Мой одноклассник и лучший друг Серёга, говорил, что много раз слышал разговоры девчонок, что я пугаю их внешним видом и что «такому уроду» суждено умереть одиноким. Типа меня пометила сама смерть, и всех, кто находится близко ко мне, беззубая с косой непременно коснется своей проклятой дланью. Вот почему я в день своего восемнадцатилетия первый раз побрил голову налысо и храню верность этой прическе до сих пор.

Однако судьба всё равно показала мне свой вредный характер, ибо к моменту первого избавления головы от седины всё мое тело густо обросло белоснежными волосами. Благо брить его нет необходимости, ибо пляжный отдых в нашем городке при отсутствии водоемов невозможен, а одежда скрывала мою фишку от глаз излишне впечатлительной публики.

Родителей у нас с сестрой нет, вернее, они пропали без вести еще пятнадцать лет назад, отправившись в очередную экспедицию. Оба они были биологами и познакомились еще в институте. Результатом знакомства стал скорый брак и рождение двух детей, которые практически не видели предков из-за их постоянных исследований в разных населенных живностью областях нашей Родины.

Милиция вроде пыталась их искать, но бабушка, которая взяла на себя заботу обо мне и сестре, частенько жаловалась на кухне нашей соседке бабе Вале, что эти крохоборы только делают вид, что заняты поисками, а сами считают, что наши родители просто сбежали от нас. Посему пожилая коммунистка от мозга до самых костей подняла такой хай в соцзащите, когда нас с сестрой хотели отдать на усыновление, что ее ор наверняка до сих пор мечется по совдеповскому зданию, отражаясь от покрашенных в миллион слоев краски стен. Именно благодаря нашей бабушке мы с сестрой не познали «прелестей» приемных семей! Хотя жить под контролем этого генерала в юбке приходилось несладко!

С окончанием третьего курса института я позволил себе окончательно расслабиться и начать активные поиски подработки в свободное от учебы время. До этого я прикладывал все силы, дабы не вылететь из вуза, в который попал практически по воле случая, ибо никогда отличником не был, а вступительные экзамены сдал, суммарно набрав 59 баллов из ста на двух экзаменах. Три года назад, не увидев себя в списках поступивших счастливчиков, набравших проходные 60 баллов и более, я решил задействовать запасной план, согласившись на предложение дяди Коли, присоединиться к нему в качестве разнорабочего после окончания школы.

Тот несколько лет всеми правдами и неправдами убеждал меня выкинуть из головы мечты о высшем образовании и пополнить собой настоящий рабочий класс, цитируя дядю: «Мозоли которого тащат эту страну из задницы, куда загнали ее продажные коммунисты». О том, что сам дядя Коля нежно хранил свой партбилет в ящике с документами, родственник старался не распространяться.

Бабушка рассказывала, что ее старший сын был когда-то лицом весьма значимым и входил в местную партийную верхушку. Но за периодические пьянки его выперли из партии за несколько лет до того, как страна, идущая на полных парах к светлому коммунизму, в 1991 году капитально спотыкнулась и резко перебежала на рельсы развитого капитализма. Вот только новые рельсы проложить не успели, старые быстро разворовали, и страна покатилась под откос.

Будучи мастеровитым мужичком, как и большинство мужчин эпохи абсолютного дефицита, дядя Коля сколотил небольшую бригаду из таких же умельцев на все руки и принялся осваивать весьма новое течение в отделках квартир, именуемое модным термином евроремонт. Работал дядя на совесть, и сарафанное радио довольных клиентов быстро принесло ему популярность в определенных кругах, а его бригада отделочников была расписана на год вперед. Именно в качестве подсобника дядя Коля и заманивал меня к себе на постоянку, ожидая, когда я окончу школу, периодически подбрасывая мне возможность подработать в свободное от учебы время.

Я весьма благодарен ему за возможность пополнять наш семейный бюджет, состоявший из скромной бабушкиной пенсии, пособия на нас обоих, да небольшого вклада сестры, подрабатывавшей в неучебное время няней для состоятельных родителей района.

Так вот, практически дав согласие на предложение дяди Коли, мне пришлось вновь менять планы, ибо бабушке позвонили из института и сообщили, что из-за того, что пара поступивших на очное отделение студентов не явились первого сентября на учебу, их отчислили задним числом и мои 59 баллов позволяют мне рассчитывать на стипендию и звание инженера-проектировщика спустя пять лет положенного обучения. Дядя, конечно же, расстроился, но фраза бабушки: «Высшее образование – это пропуск повсюду» поставила финальную точку в их извечном споре о ценности образования как такового.

Первые два года учебы для меня стали для меня сущим кошмаром, ибо там изучали ненавистные мне со школы общепрофессиональные дисциплины, но с периодической приставкой «высшая». Высшая математика, Высшая экономика, Физика, Химия и прочая головная боль, которая и так мне не давала продыху в выпускных классах школы. Складывалось ощущение, что я не закончил одиннадцатый класс, а нарвался на добровольное изучение тех же предметов по расширенной программе. Нытьем и катаньем я пережил эти два года, каким-то чудом сдавая экзамены и вызубривая ненавистные предметы ночи напролет.

Летние каникулы я усиленно трудился на благо дядиных клиентов, превращая с его бригадой типичные совковые квартиры в образцы западного стиля в сфере современной евроотделки. Пополняя свой практический багаж знаний, я поражался, какие всё-таки разные по типажам люди вышли из, казалось бы, единой страны. Термин «новые русские» стал для меня нарицательным, ибо, работая на малиновые пиджаки мы получали самые щедрые гонорары и самые мудреные при этом задачи. Несколько раз дядю откровенно кидали с оплатой, и он ничего не мог с этим поделать, так как кровавый след за некоторыми клиентами слыл такой, что лучше уйти, склонив голову, чем сложить голову на заднем дворе их загородных вилл в попытках доказать свою правоту.

Так вот, повторюсь. К четвертому курсу я мог уже полностью расслабиться, ибо вылететь на этом этапе из института можно, только забив железобетонный болт на учебу и вовсе не появляясь на лекциях. Главным критерием сдачи экзаменов стали тетради с конспектами и узнавание твоей физиономии преподавательским составом собственной кафедры. Посему я начал усиленные поиски подработки, позволяющие мне обращать в звонкую монету все свободное от посещения вуза время. Весьма прилично поднаторев в плане ремонтно-отделочных работ, благодаря приобретенным на шабашках знакомствам я стал брать небольшие заказы, не ставя в известность своего дядю. Где-то установить двери, где-то подлатать скрипучие полы, где-то поклеить новые финские обои, которые неведомым образом оказались в руках очередного счастливчика. Клиентура моя росла и малиновых пиджаков среди нее уже не значилось.

Я предпочитал работать на средний класс, не накручивая ценник и получая, помимо неплохих денег, искреннюю благодарность от довольных клиентов. Откладывая с гонораров небольшой процент, я смог осуществить свою мечту и купил шикарный, фирменный набор инструментов в большом пластиковом чемоданчике, который стал моим постоянным спутником на заказах. Клиенту нравилось, что мастер, пускай и слишком молодой на первый взгляд, приходил к ним в дом в опрятном строительном комбинезоне, подаренном мне на последнюю днюху дядей Колей, с полным набором инструментов и, самое главное, вполне уверенно ими пользовался, выполняя работу.

Кто ж знал, что именно этот чемоданчик сыграет очень важную роль в моей жизни.

В самом конце летних каникул, во второй половине августа, когда дневную жару мог разогнать только приличный дождь с грозой, хороший знакомый подогнал для меня очередного клиента, средств у которого на наем целой бригады не хватало, а заплатить одиночке было вполне по силам.

Одинокой женщине предпенсионного возраста требовалось установить решетки на окна квартиры на первом этаже двухэтажного кирпичного дома. Прочитав адрес, написанный на желтом квадрате офисного стикера, я понял потребность женщины в решетках. Она жила на самом краю нашего городка, в не самом благополучном районе, сразу у границы заболоченного леса, про который в народе ходило немало пугающих слухов. Но, как говорится, деньгами даже из самой жопы мира можно расплатиться в ближайшем магазине за продукты, так что не в моих правилах вертеть носом, и я, предупредив бабушку, что поздно вернусь, отправился на остановку маршрутки.

В глухой район заказчика ездил только один вид транспорта, в народе называемый рафик. Проржавевший до дыр по всему основанию РАФ-2203 «Латвия» милостиво распахнул передо мной скрипучую дверь, и я успел сесть у открытого окна, ибо за бортом не меньше тридцати, а в салоне, по ощущениям, царствовал филиал ада. Чемоданчик пришлось держать на руках, ибо на полу даже для ног места было маловато. Маршрутка быстро забилась народом, и мы понеслись, пятыми точками пересчитывая многочисленные ямы на латаной-перелатанной дороге под тихую ругань старого армянина, сидящего за рулем.

К последней остановке я был единственным пассажиром и, захлопнув двери, осмотрелся в наступающих сумерках, освещаемых тусклыми фарами, разворачивающегося в обратный путь рафика.

Подобие асфальта заканчивалось как раз у последней остановки, так что я потопал пешком по так называемой грунтовке, которая в дождь наверняка превращалась в непролазную грязь. Шагая мимо разнообразных заборов, за которыми стояли видавшие виды домики частного сектора, я то и дело слушал, как дворовые кобели желали мне доброго пути своим отчаянным лаем.

Стемнело, и на улице зажглись гудящие люминесцентные фонари, создавая на моём пути островки света. Судя по измочаленной карте, зияющей дырами на местах многочленных сгибов, идти мне предстояло еще два квартала. Жара, несмотря на заход солнца, выматывала, а тяжёлый ящик с инструментами оттягивал руку. В окнах некоторых домов загорался свет, но многие темными проемами всё еще ждали возвращения хозяев с работы. Дойдя до поворота на нужную мне улицу, я услышал жалобный скулеж, исходивший откуда-то из-за покосившегося забора, за которым виднелись развалины бревенчатого дома.

С самого детства я был неравнодушен к животным. Видимо, это единственное, что я унаследовал от родителей, ибо, по словам бабушки, я совершенно не похож ни на мать, ни на отца. Я тащил домой всё, что имело хвост, мяукало, скулило или чирикало. И звери, как ни странно, отвечали мне взаимностью. Ни разу в жизни меня не покусала собака, не оцарапала кошка, и не клюнул очередной вороненок со сломанным крылом или лапкой. Оставлять в доме фауну навсегда мне не разрешали, но всегда позволяли подлечить очередное несчастное существо и найти ему новый дом. Ну или, если дело касалось птиц, выпустить их на волю.

Спасибо Лизе, моей сестре, за то, что она всегда помогала мне в этом и с удовольствием распределяла выхоженных зверей по семьям своих многочисленных подруг. Так что пройти мимо призывного звука, сжимавшего в сочувствии сердце, я не смог.

Наметив подходящую дырку в заборе, я проник сквозь нее и очутился практически в дремучем лесу, настолько сильно зарос заброшенный двор.

Пробираясь сквозь колючий кустарник и горы разнообразного мусора, я начал приговаривать вслух успокоительным тоном:

– Дружок, я иду! Малыш, ты где? Не бойся. Дядя Лёня хочет только помочь!

Судя по стонам, я был недалеко от цели, до сих пор не понимая, какая именно животинка издавала жалобные звуки, и где именно в этих зарослях она находилась. Передо мной резко появилась темные, потрескавшиеся брёвна полуразрушенной стены, и я начал протискиваться вдоль крошащегося фундамента в сторону открытых дверей погреба. Звуки явно исходили из его недр.

«Странно, – пришла в голову мысль, – в нашем городке подвалы в частных домах – весьма редкое явление! Их же стабильно затапливает два раза в год. Тающий снег весной и ливни по осени. Сколько же лет этой развалюхе? Чёрт! Больно!»

Острая колючка шиповника пропахала на загорелой коже моей левой руки борозду, мгновенно украсившей седую лужайку тонких седых волос рубиновыми капельками крови. За неимением подручных средств, пришлось слизнуть кровь языком и пониже пригнуться, пробираясь сквозь шипастую преграду к источнику жалобных звуков.

Наконец-то я очутился у входа в подвал, одна из полусгнивших деревянных воротин была распахнута. Черный проём напоминал чудовищную пасть, готовую поглотить всё живое в бездонных глубинах. Холодный затхлый воздух, исходивший оттуда, заставил меня задуматься о разумности дальнейшего продвижения, однако очередной жалобный скулеж взял верх над страхом.

Сняв с блокировки старенький «Самсунг», я попытался развеять царившую в подвале темень тусклым светом от небольшого экрана. Однако даже при этой жалкой подсветке чернота прохода оставалась абсолютно непроглядной. Пришлось лезть наугад. Погрузив в плотную темноту проёма ногу в старых, поношенных кедах с логотипом из двух мячей на боку, мне вдруг показалось, что черная поверхность подернулась, словно мыльный пузырь. Нащупав под резиновой подошвой плоскость первой ступени, я перенес на нее свой вес и только занес вторую ногу над этой подозрительной тьмой, как громкий хруст сгнившего дерева засвидетельствовал финал существования древней лестницы, и я кубарем рухнул в черную пасть подвала.

Не скрою, это больно!

Больно и противно, ибо я плюхнулся лицом в какую-то лужицу, а под ладонями ощутил мокрую, склизкую грязь.

«Надеюсь, я не вляпался в сгнившие останки предыдущих долбоящеров, решивших поискать тут что-либо ценное? Или не дай бог этот подвал использовали в качестве сортира!» – пришла в голову пугающая мысль.

Однако нюх не давал повода заподозрить наличие рядышком разлагающейся плоти, либо человеческих испражнений. Осторожно приподнявшись, приняв позу кошечки в йоге, которой с маниакальной зависимостью увлекалась сестра, я прислушался к ощущениям и понял, что организм не получил критических повреждений. Телефон, торчавший из небольшой лужи у руки, не подавал признаков жизни.

А вот низкое глухое рычание откуда-то сбоку заставило вспомнить, ради чего я полез в эту жопу мира. Медленно встав на ноги, я повернулся на звук и увидел большую окровавленную собаку, белый цвет шерсти которой покрывали пятна крови. Собака на первый взгляд жутко походила на волка, хотя откуда взяться волкам в нашей провинции, в которой лесом считались группки из десятка деревьев, словно плешь разбросанных по холмистым окрестностям. Животное тыкалось носом в корпус второго такового же зверя, подгибая заднюю лапу, и скулило. Они оба казались явно одной породы, только шерсть у лежавшего неподвижно угольно-черная.

«Видимо, сбежали от хозяев и провалились в подвал», – подумалось мне.

Услышав очередной жалобное подвывание со стороны белой собаки, я встал и, сделав шаг к ней навстречу, произнес:

– Бедная собачка! Кто же тебя так сильно порвал, девочка?

И только теперь до моего мозга начало доходить одно существенное несоответствие в окружающей картинке.

Вокруг меня шумел… лес?

Разве может расти лес в темном подвале. Посмотрев вверх, я чуть снова не сел в уже знакомую лужу от недоумения. Старой постройки, которая была над головой, не оказалось и в помине. На ясном звездном небе, которое на стыке с землей уже начало менять тон в предрассветной прелюдии, висела яркая зеленоватая луна, размер которой никак не соответствовал виденным мною ранее стандартам.

Она была пипец какой огромной!

– Это что за бабуйня тут творится? – выдохнул я вслух и, повернувшись к единственному бодрствующему собеседнику, задал риторический вопрос: – Ты тоже видишь это, малышка? Или я каких-то газов в этом подвале надышался?

Зверь заставил меня поверить в то, что перед моими глазами не глюки, самым тривиальным образом. Он бросился на меня и вцепился в ту самую руку, крепость кожи которой ранее проверила на прочность колючка шиповника. Я, честно, не помню тот уровень боли, что испытал в кирпичном домике трансформаторной будки после удара током, но готов поспорить, что в момент хруста собственной кости предплечья в клыках огромной зверюги, я испытал боль не меньшую.

– А-а-а! Фу! Дура! Фу! Отпусти! – заорал я на всю округу.

Видимо, жуткий крик вполне действенное средство, ибо рычащая псина, морда которой теперь щедро оросилась еще и моей кровью, резко отпрянула, вспарывая мне в довесок кожу подобно лезвиям с перчатки Фредди Крюгера. Я, пошатываясь, взглянул на освобожденную руку, и мне поплохело. Я никогда не боялся крови, однако то жуткое месиво, что представляло собой мое предплечье, наводило на мысль, что сорока уколами в живот против бешенства я не отделаюсь.

Не знаю, перебегала ли мне этим днем дорогу черная кошка, и соль я вроде бы на кухне не просыпал, а черная полоса для меня явно не кончилась, потому как справа раздался еще один, куда более грозный рык. Придерживая здоровой рукой горящее огнем поврежденное предплечье, испытывая от малейшего движения травмированной конечности новые порции сногсшибательных ощущений, я уткнулся взглядом в горящие желтые глаза второго очнувшегося зверя. Тот явно не обрадовался моему присутствию, обнажив пасть, клыки в которой размером не уступали моим большим пальцам на ладонях.

Никогда не верил в выражение «взлетел, будто на крыльях», но ровно десять секунд спустя обнаружил себя на развилке ствола ближайшего дерева метрах в пяти над землей. Даже под пытками я не смог бы вспомнить, каким образом с окровавленной нерабочей рукой я смог это сделать?

Белая волчица, а теперь я четко осознал, что этих тварей собачками назвать уж никак не получится, подбежала к своему черному собрату и, посмотрев друг на друга некоторое время, они мгновенно растворились среди деревьев. Я готов поклясться, что эти монстры о чём-то беседовали друг с другом, пусть даже при этом не издавали ни звука.

Как только животные исчезли из виду, я окунулся в звуки предрассветного леса. Если быть более точным, я больше слышал шум у себя в ушах да равномерное постукивание где-то неподалеку. Взглянув вниз, я обнаружил источник ритмичного звука. Капли моей собственной крови равномерно барабанили по брючинам серого комбинезона, превращая асфальтовый оттенок ткани в бурый с вишневым оттенком арт-объект.

Нужно что-то делать, и делать это что-то нужно очень быстро, иначе я просто потеряю сознание от потери крови и окажусь на земле в уже готовом к употреблению местных зверушек виде.

«Не забывай о том, что ты находишься непонятно где!» – подсказало подсознанье, но логику и рационализм сейчас перевешивали незатихающие болевые импульсы, идущие от рваной раны на руке.

С ветки дерева, на котором находилась моя раненая тушка, я хорошо видел мой испачканный ящик с инструментами, лежавший на боку возле небольшого куста.

«Послушай, у вас несчастные случаи на стройке были? – Нет, пока еще ни одного… – Будут!» – в голове всплыла цитата из фильма «Операция “Ы” и другие приключения Шурика». Дядя Коля всегда меня учил носить с собой аптечку первой помощи на заказы, и одна из них как раз лежала сейчас в заветном пластиковом чемоданчике. Так что мне по-любому нужно спускаться вниз.

Осмотрев округу еще раз, благо рассвет всё сильнее вступал в законные права, я убедился, что зубастой живности поблизости нет и, обнимая ствол дерева здоровой рукой, как любимую девушку, я плавно соскользнул вниз. Элегантности в моём спуске не наблюдалось ни грамма, и поверхности земли я достиг, ударившись челюстью о небольшой сучок и оцарапав щёку шершавой корой. Ощутив твердую почву под кедами, я, пошатываясь, добрел до ящика и, рухнув перед ним на колени, быстро вернул его в вертикальное положение, открывая крышку. Зубами разорвав пластик марлевого бинта, я достал белоснежный рулончик и, отплюнув упаковку в сторону, тем же способом открутил колпачок с небольшой баночки йода.

Не скрою, если за мной кто-то и наблюдал, то его словарный запас обогатился многими новыми словами, когда я орал матом от боли, поливая кровоточащие раны обжигающим антисептиком. В висках на смену колокольному звону пришел кузнечный молот, ритмично отбивая болевые импульсы в такт биения моего же сердца. Правая рука, слегка подрагивая, принялась ритмично и плотно превращать свою левую подругу в подобие мумии и, спустя минуту, свободный конец бинта я засунул под край намотанного кокона, белоснежная поверхность которого начинала подозрительно темнеть.

Пить хотелось настолько, что я даже задумчиво поглядел на ту самую лужицу, в которую приземлился, упав в злополучный подвал. С трудом отбросив эти мысли, я решил идти куда глаза глядят и покуда ноги ходят. Страх неизвестности никак не мог преодолеть боль от раны, а никаких указателей, как и просто дороги поблизости не наблюдалось.

«Хорошо Илье Муромцу, у него на пути хотя бы камень с направлением был, а я и коня потерять не смогу за неимением оного, и жизнь уже чуть не посеял, даже налево не сходив, так что двинусь прямо», – пришла мысль в уставшую голову.

Подняв ящик с инструментами, я поплелся в сторону редколесья, надеясь на то, что всё зубастое и мясожующее предпочитает густые заросли местного леса. Со стороны восхода солнца над верхушками деревьев редкие перистые облака раскрасились в желто-красные оттенки, и я смог визуально убедиться, что деревья и кустарники, мимо которых я шагал, спотыкаясь о сухие ветки и незаметные глазу ямки, заросшие травой, совершенно мне не знакомы. Стволы высоченные, не меньше пятидесяти метров. Вроде бы сосны, но у самого окончания плоские иголки напомнили формой весло. Очень часто встречались ягоды странного сине-бордового цвета, и я, как городской житель, сразу отмел желание попробовать их на вкус.

На задворках сознания всё отчетливее формировался литературный термин – попаданец! И практически всё указывало на то, что я переместился к неизвестному чёрту на загадочные кулички.

Чтением я увлекался с самого детства, ибо застать старенький телевизор свободным от бабушки было практически невозможно. Только Лизе удавался этот героический трюк, и она вымаливала время на пятиминутный мультик, который каждый вечер, в отличие от местных тварей, демонстрировали добродушные плюшевые зверята из «Спокойной ночи, малыши!».

Оставалось нагружать свое воображение текстами из огромной библиотеки родителей. В прямоугольном зале справа от окна три высоких темно-коричневых серванта со стеклянными дверцами вдоль четырехметровой стены занимали книги.

Уже к двенадцати годам я перечитал всё: от десятитомника детективов Конан Дойла до целой кипы женских романов, которыми увлекалась мама. Даже специализированная литература о животных всего мира не прошла мимо моего внимания, хотя половины из терминов я не понимал. Благо в подвале соседнего дома располагалась районная библиотека и я, наверное, был ее самым активным посетителем с толстенной абонементной карточкой, в которую Маргарита Петровна, наш старенький библиотекарь, записывала наименования книг, которые я поглощал с невиданной скоростью. Как и все мальчики в этом возрасте, я фанател от фантастики и фэнтези. С термином попаданец я познакомился уже после восемнадцати лет, когда запоем прочитал цикл «Сварог» Александра Бушкова. Вместе с майором ВДВ Станиславом Сварогом я переносился в мир колдовства и магии, противостоя злу и предательству с помощью меча, благородства и храбрости.

И вот теперь я сам попаданец без оружия и волшебных способностей перенесся чёрт знает куда.

«Господи, если ты есть, пусть я останусь хотя бы на нашей планете! – пришла в голову мысль. – Америка, Австралия, да даже Япония! Лишь бы Земля и желательно наши дни. Испытывать прелести прошлого, перемещаясь во времени, так же не хочется. Вот в будущем побывать – это клево при условии, что будет способ вернуться обратно. Встречу свою Алису с мелофоном, погоняем пиратов… Чёрт! Твою космическую мать!»

Я, размышляя над ситуёвиной, споткнулся о корень дерева и растянулся на траве, успев повернуться в падении здоровой стороной организма. В глазах всё равно потемнело от боли, и на смену погасшим в рассветных лучах звездам пришли искорки, вспыхнувшие перед носом. Перевернувшись на спину, я решил дать себе пять минут отдыха. Ноги гудели, предплечье горело огнем, голова уже не соображала, а повязка стала бурой от пропитавшейся крови. Высоко в небе летела пара крылатых темных точек, и я даже слегка позавидовал этим неизвестным птицам. В майке с коротким рукавом стало довольно прохладно. Хотелось пить, есть и спать.

Незаметно для самого себя я начал погружаться в дрему, из которой меня вырвал равномерный звук лошадиных копыт и тонкое поскрипывание колесного транспорта. Резко вскочив, я с трудом удержал равновесие от закружившейся головы и рванул на звук. Вернее, как рванул, поплелся быстрым шагом, если можно так назвать мой виляющий полубег. Я выскочил из кустов уже после того, как по проселочной дороге мимо того места, где я появился, прокатилась большая гружёная телега с серым тентом.

– Эй, погодите меня! Мне нужна помощь! – захрипел я, хотя планировал заорать изо всей мочи.

Видимо, мочь моя вытекла вместе с приличной порцией крови, ибо на мой полушепот возница, облачённый в длинный коричневый плащ с капюшоном, никак не отреагировал. Пришлось из последних сил догонять, благо скорость у местного транспорта чуть быстрее черепашьей.

Запыхавшись, я всё-таки догнал повозку и, поравнявшись с ее хозяином, хлопнул его по плечу, привлекая внимание.

– Послушайте, товарищ… – это всё, что успел я сказать.

Подскочивший с сиденья мужчина с испуганным взором тут же залепил мне между глаз небольшой деревянной дубиной, поверхность которой необычно переливалась красноватыми волнами.

«Вот и попало попаданцу по полной!» – мелькнула в сознании последняя мысль перед тем, как я окончательно потерял сознание.

Глава 2. Если жизнь повернулась к тебе задом, пни ее и начни новую

Не бойтесь не найти, а бойтесь потерять,

На жизненном пути нет троп сторонних.

Судьба родные души рада разделять,

И без причины сватать судьбы посторонних.

До абсолютного невменоза я напивался только один раз в жизни и то по настоянию моей родной бабушки. Нет, она не алкоголичка, как говорят в криминальных сводках, пропащая, жаждущая передать навыки пропойцы внуку. Я, вообще, ни разу в жизни не видел бабулю навеселе. Но накануне моего шестнадцатилетия она достала из бездонного серванта в своей комнате бутылку с надписью на пожелтевшей от времени этикетке «Водка русская» и с фразой: «Лучше напейся в моём присутствии, чем со своей шпаной за гаражами» заставила меня выпить все пол-литра, предоставив возможность закусывать огненную воду солеными хрустящими огурцами, которые каждую осень закручивала в полупромышленных масштабах.

Скажу честно, сам процесс приёма божьей слезы меня не порадовал, но после того как я проснулся на следующее утро в состоянии жутчайшего бодуна, я понял, что никогда в жизни больше не возьму стакан с этим дьявольским пойлом в руку. Так плохо мне не было ни разу в жизни! До сегодняшнего утра так уж точно.

Прежде чем открыть глаза, я ощутил в воздухе резкий запах аптеки, смешанный с дымом и чем-то незнакомым, напоминающим запах в цветочном магазине, посещаемом мною традиционно накануне международного женского праздника, лишавшего большинства месячных сбережений. Только он не такой нежный и утонченный. Меня мутило так сильно, что я не решался открыть глаза и осмотреться, опасаясь, что вестибулярка окончательно доломает остатки хрупкой преграды у содержимого желудка. При этом я совершенно не чувствовал боли в руке. Да что там, я практически не чувствовал всё свое тело ниже плеч.

Вспомнив, что желудок мой пуст и рвота мне не грозит, я решился приоткрыть глаза, тем более рядом прозвучал незнакомый, мужской голос:

– Я же вижу, что вы очнулись, молодой человек! В данный момент вы в безопасности, так что можно не притворяться спящим. Хотя, если вы боитесь крови, лучше не открывайте глаза, пока я не закончу.

Открыв глаза, я уткнулся взглядом в классическую мазанку потолка.

Когда-то неизвестный мне и остальному миру штукатур придумал шикарное оправдание своим кривым ручкам, сдав клиенту вместо гладко отштукатуренных стен, криво-размазанный по поверхностям строительный раствор под видом дизайнерского решения. То ли клиент попался непривередливый, то ли ему реально понравилось, но с тех пор количество дизайнерских огрехов стало расти в геометрической прогрессии.

Поняв, что лежу на невысокой подушке, я приподнял голову и посмотрел в сторону, откуда исходил голос. Над моей рукой склонился весьма колоритный персонаж, держа в руках острую длинную иглу, конец которой светился, будто его раскалили в огне добела. Врач, а я очень надеялся на то, что это именно он, а не маньяк, разбирающий меня на запчасти, был одет в длинный халат из мягкой темно-зеленой ткани, украшенной узорчатой серебряной вышивкой. Под плащом на его рубашке с галстуком цвета болотной тины виднелся серебряный амулет, который сиял тусклым светом, наполняя комнату таинственным ореолом.

Мужчина быстро посмотрел на меня и, улыбнувшись, подмигнул, тут же возвращаясь к работе над раной. Видимо, меня накачали каким-то лекарством, ибо я совершенно спокойно отнесся к тому, что облик врача буквально кричал о том, что передо мной эльф?! Длинные светлые волосы спадали на спину, собранные от лопаток в аккуратную толстую косу. Оливковый цвет гладкой кожи при полном отсутствии растительности на лице еще можно логично объяснить самому себе. Но вот острые, в два человеческих размера эльфийские уши, подрагивающие при каждом движении доктора уверенно кричали, что передо мной реальный живой эльф!

А это значит, что встреча с зубастыми собачками мне не приснилась, и я действительно попал.

– По взгляду вижу, что вы не верите собственным глазам. Не скрою, вы не первый мой перемещенный через портал пациент, думающий, что у него начались видения и уверен, что не последний.

– А почему тогда я вас понимаю? Вы говорите на русском? – спросил я.

– А что такое русский? – вопросом на вопрос ответил лекарь. – В Алитае, да и во всех остальных мирах, говорят на едином межвидовом языке, как и вы в сейчас. Как вас зовут, любезный? Меня, к примеру, зовут лэр Элводир.

– А меня Леонид. Можно просто Лёня.

– Хорошо, Простолёня, я должен попросить вас полежать спокойно, пока я не закончу с рукой, а потом я отвечу на все вопросы, что наверняка скопились в вашей необычной безволосой голове.

– Хорошо, доктор, еще один вопрос и я замолкну. Почему я ничего не чувствую ниже плеч?

– Этой действие амулета, что лежит у вас на груди, он позволяет делать операции, не вынуждая приводить пациента в бессознательное состояние, как это было принято еще сто лет назад.

Эльф снова сосредоточился на работе и пробурчал про себя:

– Хм-м… Уже и не помню, когда в последний раз слышал слово «Доктор» от перемещенного.

Только теперь я заметил небольшой плоский желтоватый предмет в серебристой окантовке у меня на груди, от которого по коже разбегались тонкие красные нити, напоминающие рисунок вен в учебнике анатомии за восьмой класс. С трудом удержавшись от нового вопроса, я решил оглядеться, благо муть из сознания растворилась, забрав с собой приступы тошноты.

Помещение, в котором меня латали, напоминало келью в монастыре, в котором мы однажды с бригадой дяди Коли меняли проводку. Вера верой, но желудкам крыс, живущим в монастыре, Новый Завет не указ. Они жрали всё, что могли перегрызть их острые зубки…

Здесь высокие каменные стены из точеного гранита плавно переходили во вручную выбеленный потолок. На них в кованных из бронзы круглых подставках вместо факелов ярко сверкали бесформенные камни, напоминающие янтарь. При этом через широкие окна, расположенные под потолком, проникало достаточно света.

«Видимо, за энергию тут не платят, раз не гасят свои магические фонарики», – подумал я и снова посмотрел на тонкие бледные пальцы доктора.

Светящийся конец иглы в его руках плавно скользил по открытым ранам, на глазах спаивая рваные края, оставляя за собой толстый розовый шрам. Не скрою, медицина этого мира впечатляла своими возможностями. В нашей поликлинике из моей руки наверняка сделали бы штопанную копию конечности Франкенштейна.

Пристальный взгляд сосредоточенного Элводира говорил о том, что этот процесс далеко не прост. Он прикусил кончик языка, что явно свидетельствовало о ювелирности процесса, а на его лбу образовались искрящиеся капельки пота. Ясно, что данный вид магии требует не только мастерства исцеления, но и огромного напряжения и усилий.

«Почему рядом с ним нет медсестры? Ну или хотя бы помощника, тот же пот вытирать?» – мысль, основанная на медицинских сериалах, пришла мне в голову.

В этот момент эльф, видимо, закончил и, подойдя к резному шкафу со стеклянными дверками, достал оттуда большой зеленый пузырь. Вынув плотную пробку, он щедро плюхнул зеленое содержимое прямо на мою руку, и жидкость, зашипев и лопаясь многочисленными небольшими пузырьками, буквально на глазах впиталась в мою кожу. Врач удовлетворенно хмыкнул и, что-то прошептав, снял с моей груди «камень бесчувствия», как я мысленно обозвал желтый амулет.

Ощущение тела вернулось резко и вызвало непроизвольный стон из недр моих легких. Приятного мало, ибо казалось, что вылеченная рука горит, как говорится, синим пламенем, а оставшиеся части тела решили устроить массовый протест, посылая весь спектр всевозможных, малоприятных ощущений в мой разум.

Доктор поднес к моему рту небольшую пиалу, и я, не спрашивая о содержимом, выпил густую жидкость со вкусом меда и легкой горчинкой цитрусовых.

– Однозначно, медицина тут на порядок круче, чем наша, – пробормотал я под нос, пораженно ощущая, как тепло небольшого пожара, растекшееся со стороны желудка по всему телу, секунд за пять избавило меня от всех неприятных ощущений.

Видимо, длинные уши эльфа не просто так имели увеличенный габарит, ибо он явно услышал мое высказывание и тут же отреагировал:

– Я слышу, Леонид, что вам стало лучше. Предлагаю проследовать в мой кабинет, и я постараюсь ответить на ваши вопросы.

Мы вышли через массивные распашные деревянные двери с плитками небольших оконец в верхней половине створок, и доктор, не теряя времени, принялся объяснять, где я нахожусь.

Я же, разинув рот, вертел головой, разглядывая длинный коридор с мраморным полом, освещенный такими же, как в операционной, осветительными камнями на белых стенах и многочисленными дверьми по обе стороны прохода.

– Вы находитесь в крыле целителей «Академии Иммерсии», в отсеке оперативных вмешательств и реабилитации. Я, Элводир Серебронос, являюсь деканом отделения Знахарей и главным лекарем этой лечебницы, в которой мы не только лечим жителей МежМирья, но и обучаем студентов академии лекарскому делу и тонкостям межвидовой анатомии.

Высокий мужчина подошел к коричневой двери без стекол с красивой эмблемой, вырезанной из неизвестного мне желтого дерева. На фоне круга, символизирующего целостность и единство, возвышался знакомый мне символ – посох Асклепия с поникшей головой гидры. Вокруг круга размещалось пять различных силуэтов, единственный из знакомых мне был символический облик человека.

Открыв дверь и пропустив меня первым внутрь, доктор указал на шикарное кожаное гостевое кресло темно-красного цвета, а сам занял место за огромным столом, заваленном свитками. Огромное окно, простирающееся от пола к потолку, открывало вид на часть замковой стены и возвышающейся над ней цепочкой величественных гор у горизонта с заснеженными макушками.

– Если я правильно понимаю, Леонид, вы случайно попали в межмировой портал, который выбросил вас неподалеку от столицы, где вы подверглись нападению какого-то дикого животного. Не могли бы вы уточнить, в каком мире вы родились?

– Волка!

– Простите? Вы родились в мире волка?

– Нет, лэр, я подвергся нападению белого волка, а родился на Земле.

– Хм-м… Вообще-то все мы рождаемся на земле.

Мой взгляд продолжал изучать обстановку величественного эльфийского кабинета. Вдоль всех свободных стен стояли книжные шкафы, заполненные всевозможными книгами и фолиантами. Разобрать названия на корешках я не мог, так как сидел далеко, зато хорошо рассмотрел ряд учебных манекенов, стоявших перед стеллажами, точно отображающих внутренние органы существ, которые я видел разве что на обложках фэнтези книг. Пугало то, что у нескольких манекенов длинные хвосты, собранные из, как я очень надеялся, мастерски выполненных копий костяных сегментов.

– Вы не поняли, лэр Элводир, мой мир называется Земля.

Эльф поднялся со стула, больше смахивающего на трон, и подошел к стеллажам, разглядывая наименования книг. Взяв из стройного ряда толстый том в зеленоватой обложке, он вернулся за стол и принялся листать пожелтевшие страницы.

– Земля… Земля… Земля… Где-то слышал я это наименование. Ага! Вот оно!

Доктор распахнул книгу примерно на середине и, водя по строкам тонким пальцем с длинным, явно отманикюренным ноготком начал зачитывать вслух:

– Земля – это мир преимущественно аграрного типа с несколькими континентами и достаточно воинственным населением. Магия полностью отсутствует. Примитивные формы искусства и постоянные войны, основанные на религиозных противоречиях во главе с инквизицией. После возникновения порталов представители Земли достаточно часто попадали в МежМирье, но постепенно поток переселенцев иссяк. Последний случай перемещения зафиксировали восемьдесят четыре года назад…

Подсознательно отмечая то, что на удивление спокойно воспринял информацию, которая, по сути, кардинально меняла мое дальнейшее существование, я был вынужден поправить эльфа. Заодно прояснялась картина из ежевечерних выпусков новостей с вереницей несчастных душ, вышедших за хлебушком на родной планете и пропавших без следа.

Ну как же, инопланетяне их похищают!

Всегда знал, что это выдумки желтой прессы.

– Доктор, простите, у вас довольно старые сведения о моём мире. Устаревшие лет так на триста, а то и четыреста. У нас на Земле сейчас эпоха технологической революции и цифрового развития. Войны, конечно, никуда не делись, и щиты и мечи можно увидеть только в музеях.

– Леонид, я слышал, но не знаком с термином доктор, хотя и догадываюсь, что он связан с моей профессией. В нашем мире вам придется использовать звание Лекарь, Знахарь, Ведающий при обращении ко мне. А проще всего остановитесь на лэр – это уважительное обращение к любому существу, что старше вас или стоит выше в социальной иерархии. А вот то, что вы свежеперемещенный из такого редкого мира, может сослужить вам хорошую службу. Прошу прощения, я должен связаться с ректором и сообщить ему о вашем случае.

Эльф повернулся к небольшому прозрачному шару, стоявшему на подставке в виде небольшого каменного колодца, и провел над ним рукой, как бы поглаживая круглую поверхность. Воздух над сферой задрожал, и над ней в небольшой дымке возник затылок с длинными черными курчавыми волосами, часть которых была переплетена в тонкие косы с каким-то хитрым переплетением, напоминавшем… чешую?

Судя по движению губ эльфа, он что-то рассказывал этой голове, лица которой я не видел, периодически поглядывая на меня. Не знаю, по какой причине я не слышал ни единого слова из их разговора. Внезапно изображение затылка резко сменилось на лицо, вид которого подсознательно заставил сжать задницу от предчувствия опасности. На меня внимательно смотрел кроваво-красными глазами с зауженными вертикальными зрачками мужчина лет тридцати пяти-сорока с небольшой бородкой, хищным острым носом и узкой полоской усов. Почему-то жутко захотелось спрятаться или признаться в чём-то таком, чего я даже не совершал.

Испытание взглядом длилось примерно минуту, хотя мне казалось, что прошло не менее часа, и этот подозрительный тип теперь знает даже группу моей крови. Лицо снова сменилось на черный затылок, и эльф снова зашевелил губами, продолжая беззвучный разговор с ректором. Мое внимание тут же привлек большой портрет в массивной резной раме, с которого в пространство кабинета пялился старичок в увешанном драгоценностями кожаном пиджаке с приподнятыми плечами и со смутно знакомыми чертами лица.

Времени вспомнить, почему тот казался мне знакомым, не нашлось, ибо доктор, а вернее, лекарь, закончил беседу и вновь обратился ко мне:

– Лэр Гильдор Вермингард – ректор нашей академии, заинтересовался вашим случаем, Леонид, и предлагает влиться в ряды новых учеников.

«Ёбушки-воробушки, вот это попадос! Позвольте представиться, Лёня – Гарри Поттер на минималках!» – пронеслась в голове мысль, но вслух я не стал ее повторять.

– Я правильно понимаю, лэр, – вновь поражаясь собственному спокойствию, уточнил я, – вернуться в мой мир я не смогу?

– Всё верно! – с грустной улыбкой подтвердил мои предположения эльф. – Стихийные порталы работают только в одну сторону, и вернуться обратно у вас нет ни единого шанса. Я настойчиво советую вам принять предложение ректора. Вы убьете этим сразу двух упырей. На первом курсе подробно изучают устройство наших миров, к тому же на первый год обучения вы окажетесь на полном обеспечении академии. Проблема жилья и питания разрешится сама собой.

– Получается, у меня всё равно выбора нет?

– Вы не правы, Леонид. Вы хоть сейчас можете выйти на улицу и поискать свою собственную дорогу в новой жизни. Но в таком случае на ваше дальнейшее благополучие я бы не поставил и серебряного тана. Хотя, судя по коробу с инструментами, что нашли рядом с вами, руки у вас растут из правильных мест.

– Ух ты! Класс! А мой инструмент не посеяли?! – я обрадовался, ибо краем сознания понимал, что при умении работать руками в этом мире наверняка не останешься голодным.

– Конечно, – ответил лекарь, доставая мой ящик из-под стола, – хотя я не совсем понял выражение «Класс!» и каким образом этот короб можно «Посеять». Так что вы решили? У меня по времени сейчас начнется следующая операция.

Опыт бесконечного количества попаданцев из всех книг, что я успел прочитать, буквально кричал о том, что для моего же блага нужно принимать предложение загадочного ректора.

«Нужно просто представить, что я перевелся в другой институт, пускай этот вуз и в другом измерении, – подумал я. – Всяко нужно будет узнать об этом мире всё что можно, прежде чем строить дальнейшие планы. И едрить твою налево, какого чёрта я так спокоен?!»

– Я согласен остаться в академии. И огромное спасибо, лэр Элводир, за то, что спасли мою жизнь.

– В таком случае, Леонид, пройдите до конца коридора, через двойные двери вы попадете в центральный холл академии. Найдите там лэра Гримхалка Горнимора, куратора первого курса, и сообщите ему свое имя. Я передам распоряжение ректора на ваш счет, а он ознакомит вас с правилами академии и распорядком.

– Простите, а как я его узнаю?

– О! Этого господина трудно спутать с кем-то еще, – улыбаясь, ответил эльф. – Этот орк будет орать на всех подряд! Не ошибетесь! И не забудьте свои инструменты. С вами мы еще встретимся на лекциях, так что до свидания.

Я встал и, не зная местного этикета, зачем-то поклонился, забрал свой гремящий ящик и отправился в путь по скудному описанию доктора.

Тьфу ты! Лекаря.

Уже подходя к массивным дверям, я с подозрением прислушивался к гулу, исходившему от деревянных створок, увенчанных резным орнаментом. Тяжёлые кованые ручки, покрытые чем-то, смахивающим на позолоту, притягивали взгляд. Однако как только моя рука легла на одну из них, так решительность разом показала мне свой удаляющийся к горизонту зад. Мне почему-то казалось, что, открыв дверь, я окончательно осознаю то, что нахожусь в чуждом мире, хотя свидетельств этому более чем достаточно. Замерев подобно тому, как замираешь перед тем, как охладить в ледяной купели раскаленную в парилке плоть, я принялся ждать знак от судьбы. Однако этой капризной даме, видимо, глубоко похер на желания очередного попаданца, и спустя секунд тридцать я всё-таки повернул ручку вниз, открывая тяжёлую створку.

***

Лия и Северрин не успели добраться до стен города, как появившаяся на горизонте солнечная кайма вынудила их обоих принять человеческий облик. Можно воспротивиться зову природы и остаться в истинной форме, но при свете солнца на это уходило слишком много магических единиц. Благодаря тому, что в жилах обоих плескалась сильная магия крови, лунорийцы удержали полуоборот, дабы не оказаться полностью обнаженными друг перед другом. От волчьей сущности остался хвост, мохнатые треугольные уши, густая, плотная шерсть, покрывавшая всю нижнюю часть двуногих тел и верхнюю часть спины, прикрывая их плечи и ключицы. А вот упругую грудь, которую Лия не могла скрыть за волосяным покровом в этой ипостаси, пришлось прикрыть рукой.

Несмотря на то, что они с близнецами с детства видели каждый уголочек собственных тел, без стеснения оборачиваясь друг перед другом, последние несколько лет дворцовый этикет вынуждал разнополых подростков к уединению в момент обратного воплощения в человека.

Раны на телах обоих практически затянулись, что демонстрировало еще одно необычное свойство жителей Лунории, способных оборачиваться. Травмы, полученные в одном облике, при условии, что они совместимы с жизнью, сразу проходили, стоило только телу принять противоположный вид. И лишь следы крови на оставшейся на теле шерсти говорили о том, что они подверглись нападению.

Девушка подошла к Северрину, который благородно повернулся спиной к своей принцессе и, опустив косматую голову, явно грустил. Лия понимала, что он переживает за братьев, и сама ощутила, как предательская слеза скатилась по чумазой щеке, когда ее ладонь легла на мохнатое плечо друга.

– Сева. Мне очень жаль. Это я виновата в том, что Джек и Эл погибли! – с дрожью в голосе произнесла она.

Развернувшийся волколак возмущенно запыхтел на эти слова, однако, уткнувшись взглядом в предплечье девушки, что едва прикрывало ее грудь он, покраснев, тут же задрал голову вверх и, тщательно подбирая слова, ответил:

– Бельчонок! За такие слова я готов тебе уши надрать! Во-первых, не ты портила им шкуры, а во-вторых, когда меня отправили за тобой вслед, они были еще живы. Так что давай не предавать земле тех, кого не видели на смертном одре? Хорошо? У нас с тобой и так проблем до жо… основания хвоста.

– Ты прав, – ответила Лия, стирая влажные дорожки со своих щек. – Нужно решать вопросы по мере их актуальности. Двигаем в столицу?

– В таком виде? – удивился Северрин. – Я не позволю глазеть на тебя кому ни попадя. Насколько помню, в получасе езды от столицы находится постоялый двор. Я постараюсь добыть нам вещички. После найдем в городе трактир Амерриуса, там нам должны помочь.

– Ты собираешься красть одежду у местных?

– Лия! У тебя есть идеи получше? На тебе даже фамильных колец нет, чтобы заплатить за необходимое. Помнишь слова старого Долми? В критические моменты даже очень сильные нуждаются в слабых. Мы потом вернем вещи или заплатим за них. Двинули.

Благодаря острому нюху и природной способности ориентироваться на местности, пара быстро добралась до края леса. Велев ждать его у огромного старого дуба, Северрин словно по волшебству стремительно растворился. В голову Лии вновь начали заползать тяжкие раздумья. Сев на торчащий из земли толстый корень, она прислонилась спиной к шершавому стволу дуба и попыталась расслабиться. Прикрыв глаза, она принялась равномерно дышать, мысленно обращаясь к родовой связи, основанной на крови. Однако струящиеся по венам тонкие нити магии оставались безучастны к ее запросам. Либо способность чувствовать родных не могла пробиться между мирами, либо пробиваться уже стало не к кому.

«Неужели канцлер и в самом деле убил родителей и сестер? – в ужасе подумала Лия. – Как он мог, ведь он родственник матери?!»

«Лия! – возникла в голове затухающая, явно гневная мысль Севы. – Сколько можно тебе повторять?! Закрывай разум, когда обращаешься к крови! Тебя слышно на всю округу! Хочешь обратить на себя внимание патруля? Я тут, между прочим, чуть с чердака не свалился под твоими эманациями!»

Пристыженная принцесса тут же вынырнула из транса, почувствовав, как к щекам приливает жар от стыда. Она снова лопухнулась и забыла поставить ментальный блок. Не став отвечать другу, зная, что получит за это еще больший нагоняй, она привычно выстроила вокруг себя ментальный кокон и решила просто расслабиться. Снова прикрыв глаза, девушка принялась слушать звуки незнакомого леса.

Острый нюх, пускай и не такой чуткий, как в ее истинной ипостаси, ощущал скорое приближение осени. К ароматам отцветающей зелени примешивались нотки сырости и естественного гниения начинающих опадать листьев. Мохнатые белые ушки на голове подергивались, поворачиваясь в стороны разнообразных звуков. Где-то совсем недалеко пробежала пара зайцев, заставив мышцы, всё еще не отошедшие от оборота, инстинктивно сжаться для рывка в охотничьем порыве. Вслед за этим чуткий слух определил белку, шебаршащую где-то высоко в кроне одного из деревьев. Потом мысли снова вернулись к событиям прошедшей ночи, вызывая в разуме пугающие картины воспоминаний.

Накануне вечером ничего не предвещало беды. Весь седьмой день Обращенной Луны она с сестрами, Айлин и Эльзой, под руководством матушки провели в лесу, осваивая возможности своей истинной звериной формы. Лие, несмотря на то, что она старшая, приходилось труднее всего. Сёстры цветом шкур пошли в родителей, умело маскировались среди деревьев своими темно-серым с вкраплениями бурого цвета окрасом. Старшая дочь, одаренная природой и бабкиными генами, постоянно прибегала к родовой магии, маскируя свой белоснежный окрас во время занятий. Соответственно, сил она тратила больше, и магический резерв у нее развился не по годам.

Последнюю ночь властвования на небе Селентоса женщины семьи Волкосветовых решили провести во дворце, так как тринадцатилетняя Эля умудрилась наткнуться на дикобраза, которому не понравилось то, что девочка выбрала его в качестве добычи. Избавленная от иголок и тщательно вылизанная мамой юная волчица, жалобно поскуливая, плелась в хвосте процессии. Она понимала, что совершила ошибку, и что из-за нее семья вынужденно покинула родные леса на день раньше.

Добравшись к вечеру до дворца, Лия отправилась в свою комнату и, запрыгнув на широкую кровать, украшенную золотистым полупрозрачным балдахином, сладко потянувшись, положила морду на лапы и заснула. Девушка планировала проснуться незадолго до рассвета, дабы, бодрствуя, принять человеческий облик.

Но сразу после полудня ее разбудил шум схватки за дверьми спальни, и трое братьев, ворвавшихся в комнату, велели следовать за ними по тайному ходу, скрытому за старым письменным столом…

– Бельчонок! Проснись! Лия! – громкий голос Севы вырвал девушку из воспоминаний.

И она сфокусировалась на светло-коричневом плаще, которым тот практически тыкал ей в нос.

– Нашла место для сна!

Сам парень, одетый как крестьянин в простые серые домотканые штаны и такого же цвета рубаху с коротким рукавом, подпоясался куском переплетенной веревки. Приняв полностью человеческий облик, Сева смотрелся настолько непривычно и даже нелепо в этой одежде, что принцесса не смогла сдержать смех.

– Ха-ха, – пробурчал Северрин, отворачиваясь, дабы дать Лие возможность накинуть на себя плащ. – Не самый красивый наряд, но пахнет вкусно!

– Почему вкусно? – удивленно спросила Лия, натягивая на голое тело плащ и завершая под ним оборот.

Лишившееся шерсти тело тут же почувствовало все недостатки грубой одежды, тревожа нежную кожу жесткими внутренними швами.

– Вкусно – потому что чистая! – улыбнувшись, ответил Сева и повернулся к ней. – Нам пора, нужно до захода солнца попасть в столицу. Обувь я достать не смог, так что придется топать босыми.

– Ничего, не привыкать! Дойдем до дороги, на ней будет полегче, там земля укатана, – ответила Лия.

К распахнутым воротам столицы пара успела дойти засветло. Босые наколотые ступни принцессы наслаждались гладкой поверхностью прохладной брусчатки, которая сменила земляной накат, как только на горизонте показались высокие стены Этерии, уходящие за горизонт.

Подойдя ближе, Лия невольно остановилась как вкопанная, пораженная этим монументальным каменным сооружением. Подобно величественным стражам, возвышающимся над землей, те на протяжении многих столетий охраняли спокойствие и безопасность жителей столицы. Вьющиеся вдоль серой поверхности камня зеленые растения придавали им еще более монументальный вид, а ветер, шелестевший в их листьях, создавал иллюзию движения, словно шерсть на теле мчащегося волка.

В Лунории никто не строил стен вокруг городов, ибо животная ипостась ее жителей требовала просторов и не терпела ограничений. Семейный дворец, возведенный на границе королевского леса, был условно отсечен разве что стенами из кустарников, что густо росли вдоль дороги, ведущей в родную обитель. Лишь несколько аристократических семей из человеческого рода, много веков назад осевших в их мире, имели невысокие стены вокруг собственных замков.

Стража, облаченная в кители темно-зеленого цвета и вооруженная острыми пиками, узнав, что пара попала в мир через портал, пропустила их внутрь, записав вымышленные лунорийцами имена в толстую тетрадь. Сева только хотел возмутиться беспечности охранной системы города, как они попали в лапы лысеющего мага в длинном плаще-мантии фиолетового цвета, украшенного серебряными узорами в виде общих магических символов или рун. Тот велел обоим приложить ладони к сфере, сияющей белыми всполохами и размером с приличную тыкву.

Молодые сердца начали биться сильнее, опасаясь за собственную анонимность, но пара синхронно выполнила требования пожилого человека. Шар начал пульсировать, и Лия тут же почувствовала, как всё нутро пронизывают невидимые нити, требуя ответ от магии крови. Защитный кокон, что она привычно сплела вокруг себя, не дал магу проникнуть в ее суть, и она не сомневалась, что Северрин так же смог пройти эту магическую проверку.

– Хм… Молодые лунорийцы! – улыбнувшись, произнес маг. – Добро пожаловать в Этерию, столицу МежМирья. Судя по вашему внешнему виду, вы попали в Алитаю незапланированно? Через стихийный портал?

– Да, лэр, – ответил Сева, – мы с сестрой охотились под финальным светом Обращенной Луны этого года и случайно вбежали в портал.

– В нашем мире сие небесное тело именуют Изменчивая Луна или Большая Сестра. Так что на ближайший год, пока вы не вернулись обратно, советую именовать ее именно так. Ликаны в нашей столице предпочитают селиться на востоке города, так что мой вам совет. Идите сразу к лэру Сильвану Рейзенвуду, администратору Восточного округа столицы, он поможет вам обустроиться на первое время. Да храни вас Единая!

– Спасибо большое, лэр маг! – поклонившись, ответил Северрин и, ухватив Лию за руку, потянул в сторону городских застроек.

Плавно переступая босыми ногами по булыжным улицам, Лия окуналась в мир огромного города. Волна невероятных запахов от торговых лавок и разнообразных таверн ударила в нос, лишая возможности ориентироваться на нюх. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь сизые облака, подсвечивал ее восторженные глаза, даже несмотря на капюшон, скрывавший белоснежные локоны. Шумные многочисленные обитатели города, проходившие мимо нее, затягивали в вихрь новых ощущений. Выскочив на гудящую на все лады площадь, Лия резко затормозила перед высоким фонтаном, украшенным скульптурой дракона, извергавшего из зубастой пасти воду. Однако подхвативший ее под локоток Сева напомнил о недостатке времени и вновь потянул ее в сторону одной из улиц.

– Откуда ты знаешь план города и то, куда нам следует идти? – спросила удивленно принцесса.

– А ты думала, мы с братьями изучаем только способы, как когтями защитить твою шкурку? – иронично ответил парень. – Долми заставил нас выучить планы всех крупных городов во всех пяти мирах МежМирья. Давай ускоримся, нам осталось совсем чуть-чуть.

Спустя несколько минут пара открывала широкие двери небольшого каменного строения в одной из узких боковых улочек. Деревянная табличка над ними с изящными резными узорами, где ярко выделялось изображение облачного полнолуния, за которым скрывался грозный силуэт оборотня, извещала надписью «Пасть Волка». Внутри вдоль всех трех стен с небольшими круглыми окнами стояло с десяток массивных деревянных столов, по обеим сторонам которых располагались широкие лавки с высокими спинками.

Несмотря на вечер, посетителей было немного. Пожилая пара поедала что-то жидкое из парящих коричневых тарелок, и молодой парень, напротив них, наливал бордовую жидкость из глиняного кувшина в высокий стакан из мутного стекла. На вошедших никто из них не обратил никакого внимания, а Лия сразу почувствовала внутри нотки домашнего уюта и едва уловимые, знакомые запахи леса.

За барной стойкой возвышался весьма представительный немолодой мужчина в простой холщовой рубахе и в кожаном фартуке в пол. Огромные, широкие плечи и массивные руки свидетельствовали об его исключительной силе. Короткостриженые волосы хозяина украшала начинающаяся седина. Он поднял взгляд желтых глаз и уставился на подходящих к стойке клиентов. Нос мужчины втянул воздух, а сощуренный взгляд внезапно начал округляться в узнавании. Отложив нож, которым он нарезал свежую зелень, бармен оглянулся на остальных посетителей и, приложив палец к губам, кивнул в сторону проёма за своей спиной.

Закопченная дверь с небольшой прорезью в виде сердца вела на кухню, и стоило ей захлопнуться за вошедшими, как мужчина припал на одно колено и склонил голову.

– Принцесса! Это огромная честь принимать вас под крышей моего скромного дома! – произнес голос, наполненный максимальным уважением.

– Не нужно лишнего дворцового этикета, Амерриус, – произнес улыбнувшийся Северрин. – Мы всё-таки хоть и дальние, но родственники, дядя! Ты практически точь-в-точь как на портрете, что нам мама показывала. Только седеть начинаешь. К тому же в данный момент никто не должен знать о нашем истинном происхождении. Мы в бегах!

– Что случилось? Рассказывай! – с обеспокоенным видом спросил поднимающийся мужчина, сверкая янтарными, как осенние листья, глазами.

– А можно нам сначала что-то поесть? – прозвучал жалобный голосок Лии.

Она плотоядно смотрела на огромную плиту с бурлящей кастрюлей, источавшей невероятный аромат чего-то мясного. Громкое утробное бурление желудка, требующего пищу, заставило принцессу покраснеть, а у мужчин вызвало умилительную улыбку на лицах.

Амерриус Рратимир Мэдвулф, вот уже тридцать лет владеющий трактиром «Пасть Волка», пригласил обоих сесть за небольшой разделочный стол на кухне и в мгновение ока перед голодной молодежью поставил две глубокие тарелки с ароматным рагу из больших кусков мяса и овощей.

Дворцовый этикет и правила поведения за столом принцесса тут же забыла и чуть ли не с утробным рычанием накинулась на еду. Лие казалось, что в последний раз ела чуть ли не год назад. Вкус рагу так завладел принцессой, что она ничего другого не видела и не слышала. Девушка не успела оглянуться, как ложка чиркнула по дну тарелки, а наполненный пищей желудок дал команду уставшему разуму принять горизонтальное положение.

– Амерриус, ты невероятный повар, – проговорила она, прикрывая зевающий рот рукой. – Я благодарна тебе за эту незабываемую трапезу. Не могла представить, что вкус, казалось бы, простого блюда может быть таким потрясающим.

Видя, что принцесса принялась клевать носом, Амерриус проводил ее на второй этаж, в одну из двух гостевых комнат, принес той ночную рубашку Лизы, своей семнадцатилетней дочери, показал, где находится ванная комната с большим медным бойлером, подогревающим воду при помощи заряженного магами артефакта, и большой уютной деревянной кадкой, в которой принцесса могла смыть с себя следы дальнего путешествия.

При взгляде на глубокую деревянную кадку, принцесса не могла удержать стона восторженного восхищения, предвкушая удовольствие от чистого тела. Пожелав девушке сладких снов, он спустился вниз, где перед пустой тарелкой его ждал Северрин, мать которого приходилась ему троюродной сестрой.

Опустившись напротив, он вопросительно приподнял густую бровь, ожидая ответы на невысказанные вопросы. Несмотря на дикую усталость, младший близнец поведал дяде о последних трагических событиях, произошедших в родном для обоих мире. Сева, описывая побег, внезапно осознал, что и сам практически не в курсе того, что именно случилось во дворце. Его с братьями, спящих в общей спальне крыла для охраны дворца в ожидании обратного обращения, разбудил старый Долми, сообщив, что канцлер захватил власть и велел немедленно мчаться к покоям принцессы и вывести ее через тайный ход.

На пути к королевским опочивальням им то и дело попадались растерзанные тела охраны, как в звериной ипостаси, так и представители воинов-полукровок, остававшихся в человеческом обличье. Со стороны улицы слышались звуки сражения, жуткий вой и грохот магических разрывов. Так как целостность жизни Лианы являлась их главной зоной ответственности, братья не стали тратить время на выяснение судьбы остальной королевской семьи, а сделали то, что обязаны сделать. Ценою своих шкур доставили Лию в безопасное место через портал, о котором никто не догадывался.

Амерриус, выслушав парня, нервно вскочил и, подойдя к широкой полке на стене, взял с него объемный кувшин и две кружки. Разлив ароматный напиток, настоянный женой на волчьей ягоде, он протянул кружку племяннику и залпом осушил свою. Оборотни не употребляли алкоголь, а сок волчьей ягоды в напитке делал разум ясным и снимал усталость. Мало кто знал тот факт, что обычный, на первый взгляд, трактирщик был секретным представителем Дамирра Свигорра Волкосветова в Этерии. Даже Северрин не догадывался об этой негласной должности троюродного дяди.

История племянника весьма настораживала, ибо по его последним данным из Лунории никаких проблем с властью вождь не испытывал. В то же время именно из ведомства канцлера Амерриус и получал новости с родины. И хуже всего, что узнать о том, что сейчас происходит в родном государстве, нет никакой возможности. Порталы закрылись на год, а шары межмировой связи имелись только у правителя Алитаи да у ректора «Академии Иммерсии». К тому же если магический прибор связи вождя оказался в руках мятежников, то был риск выдать местоположение Лии. А если Элррик до него доберется, то наверняка потратит все силы и средства, дабы добраться и до горла принцессы.

Девушку требовалось срочно спрятать, и в голову Амерриуса пришла отличная идея. Велев парню отправляться отдыхать, он рассказал ему, где находится ванна и вторая гостевая спальня, и принялся ждать возвращения жены и дочери, дабы скинуть на их плечи посетителей трактира, а самому наведаться к одному из преподавателей академии, который был обязан ему вот уже больше десяти лет спасением своей серо-рыжей шкуры. Настала пора заплатить по накопившимся счетам.

Глава 3. Когда ваши дела идут плохо – не ходите с ними

Как ни блистательна обновка,

Во внешности не скрыта красота,

Все мы снаружи упаковка,

Внутри один – брильянт,

Другой – сплошная пустота.

Русского студента не удивить шумной толпой молодежи, носящейся туда-сюда в стенах любого учебного заведения. Однако я удивился и очень сильно, так как среди мельтешащих в разные стороны тел, периодически непривычно выбивались хвосты, треугольники пушистых ушей, небольшие рожки и отблески чешуек на телах у доброй половины студентов. Мои глаза с ходу не могли привыкнуть к такому зрелищу. Они взирали на мир, где реальность смешивалась с фантазией. И если раньше мой рост считался среди одногруппников выше среднего, закрепив за мной третье место в начале шеренги на уроках физры, то в данном случае я сам себе казался карликом среди великанов. Большинство персонажей, что я успел разглядеть, распахнув дверь в центральное фойе, было выше меня как минимум на голову.

В центре круглого зала диаметром метров пятьдесят, окруженного роскошными колоннами и резными арками, стояла статуя какому-то важному господину. Его величественная фигура, выполненная из блестящего камня, отражала свет, создавая на светлом потолке игру бликов. Каждый элемент статуи выглядел продуманным до мельчайших деталей: от изысканной резьбы на пальцах до драгоценных кристаллов, которые вместо глаз искрились живым светом. Вокруг изваяния толпилось множество студентов. Они разговаривали, смеялись и осматривали статую с удивлением и трепетом. Некоторые прикасались к ней, словно искали контакта с духом великого героя, которого она изображала.

«Нужно будет узнать потом, что это за хрен с горы!» – подумал я и медленно начал продвигаться сквозь толпу, ощущая на себе любопытные взгляды.

Моя одежда, привычная для мира людей, явно выделялась на фоне причудливых костюмов окружающих. Складывалось ощущение, что я нахожусь на слете любителей девятнадцатого века, и единственный, кто не напялил на себя подобающий случаю камзол или фрак. Стараясь не обращать на взгляды внимания, я вслушивался в разговоры вокруг.

– Ты слышал, что старшекурсники нашей академии могут общаться с духами своих животных? – спросил один парень у другого.

– Да, это правда. Говорят, что в академии обучают секретным магическим дисциплинам, включая связь с духами и природными силами, – ответил тот, с интересом оглядываясь по сторонам.

Слова эти вызвали во мне еще большее любопытство. Я обожал книги в стиле фэнтези и никогда не думал, что мог бы оказаться среди этих удивительных существ. Жаль, что мне не светит ничего в плане магии, по сути, мой статус в этом мире останется таким же, как и был на Земле. Не читал ни одного романа, чтобы попаданец без способностей смог добиться в новом мире чего-то значимого. Даже писать про такое никому в голову не придет, ибо коммерческого успеха у такой книжки не предвидится. Придется, как говорится, строить судьбу своими руками.

Оглядываясь в поисках куратора, я добрался до статуи и услышал громогласный голос справа от себя. Над пятью и без того высоченными студентами, возвышалась впечатляющая фигура цвета консервированной оливки.

Высокий и массивный Гримхалк Горнимор с широкими плечами и с бугрящимися мышцами что-то громко объяснял рядом стоявшим ученикам. Арнольд Шварценеггер расплакался бы от зависти, глядя на этого зеленого культуриста. На лице куратора виднелись глубокие шрамы, свидетельствующие, по-видимому, о его боевом прошлом. Темно-зеленые глаза сверкали, а нечесаная шевелюра перетекала в две толстые косы, перекинутые вперед через плечи.

«Ну чисто Халк!» – пролетела мысль в голове.

Я подошел к куратору и, дождавшись ухода пятерки, обозначил свое присутствие вопросом:

– Прошу прощения, лэр Гримхалк Горнимор? Куратор первого курса? Мне велели подойти к вам и получить дальнейшие распоряжения.

Опустив взгляд, ибо моя макушка находилась в районе пресса куратора, тот внимательно осмотрел меня с головы до ног.

– Ты тот самый люд-попаданец из технического мира, о котором говорил ректор? Какой же ты мелкий! – его взгляд замер на ящике с инструментами. – А это что, твое оружие?

– Люд? – переспросил я, не понимая, что орк имел в виду.

– Так в МежМирье называют расу людей. Хотя спустя сотни лет ваш вид скрестился со всеми, с кем только можно, и даже с теми, с кем нельзя. Удивительно похотливое племя. В общем, слушай! Идешь вон в ту дверь, проходишь через корпус Артефакторики. Выходишь во двор. Там, в конце парка, находится общежитие. Найдешь Зловещую Марго, кастеляншу, она покажет тебе комнату. Хотя, с таким ростом, для тебя и шкаф покажется дворцом. Расписание висит на входе столовой. Дай сюда палец.

Я недоуменно протянул указательный палец, и орк, мгновенно выхватив из-за пояса тонкий клинок, не моргнув глазом, проткнул острием кожу фаланги. Я еле сдержался от великого и могучего матерного восклицания, как этот садист прислонил к капле выступившей крови сверкающий граненый камень, вделанный в рукоятку клинка, и тот, вспыхнув, впитал кровушку без остатка.

– Теперь ты можешь свободно перемещаться по территории академии, люд. Аура твоей крови прописана в памяти ее стен и дверей.

Видя, что я приготовился задать кучу вопросов, которые роились у меня в голове, орк тут же ответил на все разом:

– Завтра в девять утра ознакомительная лекция для попаданцев, так что побереги все вопросы. Топай и не вздумай опаздывать!

Через двадцать минут блужданий по широким, абсолютно одинаковым коридорам я понял, что заблудился. Как назло, навстречу не попадалось ни единой души, чтобы спросить дорогу. Корпуса академии в последний день перед началом занятий пустовали, и я упорно открывал дверь за дверью, слушая лишь эхо собственных шагов, разлетающихся по каменным стенам. Наконец-то за очередной дверью оказался не еще один близнец помещения, из которого я выходил, а широкая лестница, которая, согласно инструкции куратора, должна вывести меня во двор.

Спускаясь по мраморным ступеням, я услышал снизу чей-то разговор на повышенных тонах и тонкие всхлипы. На уровне второго этажа, в пространстве между лестницей я увидел троицу шикарно одетых парней, которые столпились у стены и смотрели себе под ноги.

– Эй, змеелюд! А правда, что вы вылупляетесь из яиц, а? – со смехом произнес самый высокий из троицы и пнул кого-то внизу.

Пара товарищей возле дылды тут же заржали, хотя искренности в их смехе не ощущалось.

– Да-да! – поддакивая, продолжил второй. – А если у тебя в штанах всего два яйца, то больше двух деток у тебя не получится?

– Прикиньте, парни, – тут же добавил свою лепту третий, – вылупятся из его яиц змееныши, и что дальше? Он уже получается не мужик, а баба? Эй! Задохлик! У вас именно так женщинами становятся?

– Мы хотя бы не сосем у других кровь! – раздался тихий, полный ярости голос шмыгающего носом обладателя, которого я так и не смог увидеть из-за широких спин.

– Ах ты ж, чешуйчатый недомерок! – разъяренно воскликнул главарь и, схватив жертву, приподнял ее на уровень глаз, впечатывая в стену.

Только теперь моему взору предстал худенький черноволосый парнишка, щёки которого были покрыты слезами, глаза с парой вертикальных зрачков горели зеленоватым огнем ярости. Бледная кожа и чуть заостренные уши говорили о том, что это не человек, но кто именно, разберемся потом. Нужно выручать его из рук этой НЕсвятой троицы.

Парень поднял голову и заметил меня, выглядывающего из-за перил. Видимо, мой внешний вид не внушал уважения, ибо надежда на помощь, что вспыхнула в зеленых глазах, тут же погасла, и он покорно опустил голову.

Признаюсь, мне было ссыкотно встревать в чужие разборки, но совесть не позволяла просто пройти мимо. Пришлось импровизировать.

– Вот ты где! – завопил я и начал быстро спускаться на нижнюю площадку. – Я тебя уже полчаса как ищу. Весь корпус оббегал! Ректор просил проследить, чтобы ты не заблудился! Ха! А ты заблудился!

Спустившись вниз, я сделал вид, что передо мной абсолютно адекватная для академии картина, а не жесткий прессинг слабого сильным. Красные глаза всей троицы на фоне их бледной кожи пронизывали меня холодным презрительным взглядом и буквально свидетельствовали, что я и секунды не выдержу в драке с ними. Особенно впечатляли белоснежные клыки, что нависали над нижней губой в злобных усмешках.

«Вампиры?! – тут же пришла в голову леденящая мысль. – Ну почему эти сволочи обязательно присутствуют в подобных заведениях?! Нужно потом будет выяснить, растет ли в местных лесах осина».

Я растянул рот в улыбке имени Иванушки-дурачка и начал словесную атаку на опешивших отморозков, каждый из которых был выше меня на голову.

– Привет, парни! Спасибо огромное, что нашли мою потеряшку! Ректор вот уже минут десять как ожидает этого типа для приватной беседы! Как хорошо, что я на наткнулся на вас, иначе не знаю, что бы делал!

– Э-э-э-э… – ошалев от напора моей околесицы, пробормотал главный, – а ты что за люд с горы? Парни, вы его хоть раз видели?

Оба вампирских товарища мрачно покачали головой в отрицании.

Нужно усиливать напор, пока нас обоих тут не всосали по полной программе.

– Так мы это… с ним оба переведены из другой академии! – молол языком я, раздвигая парней и хватая их жертву за руку.

Благо ошалевший парнишка молча пялился на меня и не портил мне всю малину.

– Из Нарнии. Может, слышали?

Удивленные лица переглядывающейся троицы определенно свидетельствовали о том, что не слышали, и нахмурились они еще больше.

Нужно срочно усиливать психологическую атаку.

– Экспелиармус Эректукус! – возвышенно проорал я, мысленно извиняясь перед Джоан Роулинг за коверкание ее произведения, делая руками магические пассы и вынуждая вампиров отшатнуться.

Понимаю, что выглядел я как последний дебил и надеялся на эффект неожиданности.

– Ну вот, теперь ректор в курсе, что я тебя нашел и ждет нас!

Я потащил парнишку мимо этих амбалов, но мою руку, зажимавшую короб с инструментами, очень резко перехватил один из них.

«Ну и силища!» – стараясь не демонстрировать гримасу боли, подумал я.

– Эй! Осторожней! Грабли свои убери! – грозно, как мне показалось, прорычал я. – У меня тут чемоданчик с мощными артефактами. Уронишь, разнесет половину академии.

Вампир тут же разжал захват, и я мгновенно оказался у двери, не забывая тянуть за собой жертву вампирского буллинга.

Благо парень, высвободив руку, сам открыл дверь и прошмыгнул наружу. Я отправился следом, случайно приложившись инструментами о дверной косяк. Грохот из внутренностей ящика прозвучал знатный!

Вампиры испуганно присели в ожидании обещанного взрыва.

– Упс! – радостно прокричал я, исчезая за дверью. – Пронесло! Сегодня определенно наш день, парни! Покеда.

Выйдя во двор, я прислонился к холодным камням стены корпуса, ибо коленки, честно признаться, подгибались, а в висках шумел адреналин. Спасенный паренек стремительно удалялся по дорожке через симпатичный парк, выстеленный квадратными плитами брусчатки, в сторону корпуса общежития.

Видимо, слов признательности я не дождусь!

Ну и ладно!

Отдышавшись с минуту, я потопал вслед за ним, через территорию великолепного сада, что раскинулся, словно оазис среди каменных стен корпусов. Дорогу к общежитию обрамляли небольшие колонны, возвышавшиеся посреди цветущих роз и пышных кустов жасмина, изысканно заплетенных в арки и небольшие туннели. В центре парка возвышалась фонтанная статуя неизвестной мне девы, из бронзовых ладоней которой бежала вода. Под зелеными зонтиками невысоких деревьев, упираясь в идеально подстриженные кусты, скрывались скамейки из дерева, заманивая учеников академии отдохнуть на своей отполированной поверхности. Воздух наполняли ароматы цветов, принося с собой ощущение покоя и спокойствия.

Пятиэтажное общежитие академии возвышалось передо мной, впечатляя монументальностью. Большие окна с прозрачными стеклами словно приглашали свет и воздух внутрь, а их рамы украшали узоры. На фасаде простиралась длинная колоннада с белоснежными столбами, напоминая классический стиль римской архитектуры. Она создавала впечатление величия и серьезности, подчеркивая значимость и репутацию заведения. Ощущение столетий, пропитавших постройку, словно нашептывало о забытых знаниях и скрытых магических секретах, которые таились внутри.

Открыв дверь и зайдя вовнутрь, я в первые секунды решил, что судьба надо мной смилостивилась и каким-то образом вернула обратно на Землю. У самого входа, возле небольшого стола в стареньком кресле сидела старушка – божий одуванчик, и вязала что-то длинное из оранжевой пряжи на спицах. Меньше всего на свете я ожидал увидеть классическую для Земли вахтёршу в мире магических сущностей.

Бабуля приподняла очки и взглянула в мою сторону.

– Чего застыл, сынок? Проходи, иначе дверью зашибут окаянные. Давненько я соотечественников не видела, давненько! Не жалует Единая наш род в последние годы…

– Простите…. – я завис, не зная, как обратится к этой милой старушенции.

– Маргарита Степановна я. Заведую этим притоном Содома и Гоморры!

Мимо меня проскочил один из студентов, судя по внешнему виду, молодой орк, и я едва успел отскочить с его пути.

– Не бегать по коридору, Илвен! – милейший голос Маргариты Степановны внезапно превратился в вопль иерихонской трубы.

Здоровенный парень тут же перешел с бега на шаг, его плечи сжались, а взгляд опустился к полу. Я готов поспорить, что этот тип реально боится чудаковатую бабулю. С фразой «Простите, Маргарита Степановна, больше такого не повторится. Я за учебниками в библиотеку спешил» он скрылся за дверью.

– Маргарита Степановна, – продолжил я прерванный разговор, – неужели вы тоже с Земли?

– С нее родимой, с нее. Вот уже сотню лет как тружусь на благо академии. Слежу, чтобы юные души не бедокурили и росли в правильности. Как там Русь-матушка? Романовы еще царствуют?

Вот после этого вопроса сомнения в здравом уме пожилой дамы в моей голове развеялись словно дым.

«Сколько же ей лет, если она царя помнит?!» – подумалось мне.

– Нет, Маргарита Степановна, вот уже сотню лет как в России сменилась форма правления. Сейчас во главе государства президент! Его выбирает…

– Апосля расскажешь, сынок. Времени у нас будет предостаточно. Тебе пора заселяться, да готовиться к первому дню занятий. Смотри мне, в десять вечера двери общежития закрываются наглухо. Не успел, ночуй в саду, да потом с куратором разбирайся. Мне его гневные слюни тут только полы пачкают.

Старушка довольно резво для своего возраста встала, протрусила в небольшую каморку с прозрачным окошком, позволяющим видеть входную дверь, и вышла с потрепанной тетрадью.

– Так, милок… – бормотала она, переворачивая пожелтевшие страницы, – куда же мне тебя поселить! К этим нельзя. Линяют раз в месяц как окаянные. К этим тоже нельзя. Крови на них не напасешься. Остается… Вот. Последняя комната влево по коридору. Возле общих душевых. Комната небольшая, да вам двоим с вашими габаритами – самое то. Сосед твой уже там, ступай, знакомься.

И тут раздался звериный рык… из недр моего желудка. Честно признаться, жрать хотелось так сильно, что проблема с комнатой и соседом отошла на второй план. Кастелянша хитро улыбнулась и кинула мне какой-то предмет. Я поймал его на автомате.

В моих руках оказался пирожок! Большой! Теплый!

Откуда она его достала?

– Я готов вас расцеловать, Маргарита Степановна, – поблагодарил я спасительницу и впился зубами в пышную мякоть, ощущая на языке вкус абрикосового варенья. – Вы мой ангел и только что жизнь мне спасли!

– Ладно-ладно! Дамский угодник! – произнесла старушка и буквально расцвела от моих слов.

Лет надцать скинула, честное слово.

Поклонившись доброй женщине, я направился к месту своего обитания.

В коридоре первого этажа пусто, хотя из-за многочисленных дверей раздавался шум обитателей. Украшенные молдингами с остатками позолоты двери, как это и положено общежитию, демонстрировали усталость как от времени, так и от вандализма своих обитателей. Многочисленные царапины, трещины и потертости чередовались проплешинами в краске, а одна из дверей оказалась наполовину закопченной.

«Интересно, – подумал я, дожевывая пирожок, – файерболом в нее, что ли, шарахнули? Вот было бы клево на это посмотреть!»

Дверь моей комнаты с цифрой тринадцать также не блистала новизной и находилась напротив открытого проёма душевой комнаты, из которой навстречу мне вышло впечатляющее ушастое зеленокожее создание, обернутое большим белым полотенцем до пола. Молодая девушка-орк с пышной шевелюрой черных кудрявых волос смерила меня презрительным взглядом и, хмыкнув, исчезла за дверью соседней комнаты. Я же, смутившись от ее вида, быстро проник в свою и захлопнул за собой двери.

В моих глазах отразилось изумление и восхищение: комната оказалась куда более уютной и привлекательной, чем я ожидал. Напротив входа у окна стоял письменный стол, заваленный кучей книг, тетрадей и ручек, по обеим сторонам от него находились четырехногие стулья с высокой спинкой. Слева и справа расположились полуторные кровати, застеленные чем-то вроде бордового атласного одеяла с горкой такого же цвета подушек. Теплые тона мебели и уютный диван сразу погрузили меня в атмосферу комфорта и спокойствия. Один из шкафов-близнецов, что возвышались возле входной двери, был открыт, а из-за него выглядывала филейная часть моего соседа, который что-то запихивал внутрь. Поняв, что он не один, парень вынырнул из недр шкафа и на меня взглянули уже знакомые вертикальные зрачки, обладателя которых я полчаса назад спас из лап вампиров.

– Привет, – максимально дружелюбно поприветствовал я сие неблагодарное создание, – меня зовут Леонид. Я твой сосед по комнате.

Вместо ответа парнишка настороженно кивнул и, закрыв дверцы шкафа, забрался с ногами на свою кровать, внимательно разглядывая мою фигуру.

«Хорошее начало», – саркастично подумал я, но решил всё же не вставать в позу, а продолжить знакомство.

– Я так понимаю, мы с тобой застряли в этой комнате как минимум на год, так что предлагаю всё-таки узнать друг друга получше. Молчание, конечно же, – золото, но боюсь, что в моём случае его не примут в качестве оплаты в местных магазах. Как мне тебя называть?

– Маркциусс Слизкаронщ, – послышался тихий голос, забавно свистящий на буквах «с» и «щ».

– Прости, тебя зовут Марикусс или нет, Марцикусс… Извини, не подумай, что я издеваюсь, просто твое имя уж слишком сложно выговорить, – поспешил я оправдать свое косноязычие.

– Зови меня Марк, если тебе так проще.

– Класс! А ты можешь звать меня Лёня. Я случайно попал в этот мир и ни хрена не знаю, так что прости меня заранее, если ляпну что-то, что может тебя обидеть.

– А что значит «нихрена» и «ляпну»? – удивленно уточнил сосед.

Мне показалось, или кончик его языка раздвоенный?

– Вот-вот. Про это я тебе и говорю, Марк. Я попал сюда с Земли, где мифические существа можно встретить только в книгах, а магию нам заменяют гаджеты.

Я открыл дверцы своего шкафа и поставил в него ящик с инструментами. Тот смотрелся весьма одиноко на пустых полках и наводил на мысль, что нужно озаботиться сменной одеждой. Хотя, несмотря на съеденный пирожок, желудок всё еще требовал от меня калорий.

Закрыв шкаф, я вновь повернулся к Марку.

Как бы мне ни хотелось узнать о соседе побольше, я решил сначала разведать у него местность. Поближе к кухне, подальше от проблем. Вот мой девиз на сегодня, который, впрочем, я уже один раз умудрился нарушить.

– Слушай, Марк, у нас будет еще куча времени пообщаться, знаешь, я такой голодный, что готов даже лягушек на костре поджарить. Где в академии столовая, не подскажешь? Или пойдем вместе, поужинаем.

– Я не голоден, а столовая находится в правом крыле академии. Нужно идти наискосок через парк.

– Спасибо, Марк! Считай, что мы квиты! – радостно воскликнул я и мигом выскочил из комнаты.

Приветственно кивнув кастелянше, как старой знакомой, что продолжала вязать в кресле, я выскочил на улицу.

Ясный день подходил к концу, раскрасив облака у горизонта в разнообразные оттенки оранжевого. Фонари вдоль дорожек парка начинали тускло светить, видимо, подстраиваясь под наползающие сумерки. Впереди меня, если я не ошибся, шла та самая девушка-орк, что впечатлила меня своим дефиле из душевой. Она шла с непринужденной грацией, безмятежная и уверенная в себе, только теперь оделась в укороченный топ и юбку, отделанные по краям и воротнику серым мехом. На широкой спине болтался небольшой топорик с широким лезвием, украшенный замысловатым узором. В мочках заостренных ушей колыхались массивные, видимо, золотые сережки.

Я решил топать следом, надеясь, что та направляется в столовую, ибо мускулистое тело боевой мадам говорило о том, что ей калории нужны не меньше, чем мне. Навстречу то и дело попадались студенты, на внешний облик которых я постоянно отвлекался.

Красота одной из девушек, одетой в темно-синее платье, плавно облегающее стройную фигуру, с глубоким интригующим взглядом ярких зеленых глаз буквально заворожила меня, заставляя проводить ее взглядом. Обернувшись, я вдруг осознал, что зеленокожая воительница куда-то запропастилась. Едва я собрался продолжить путь в одиночестве, как чья-то мускулистая рука жестко зафиксировала меня, а шею коснулось холодное лезвие.

В моём ухе раздался низкий грудной женский голос:

– Ты преследуешь меня, люд? Признавайся, тебя послали следить за мной мои предки? И не вздумай врать! Мой клинок соскучился по крови лжецов и шпионов.

– Ебать-копать! Попридержите коней и не портите мою шкурку, леди! – не узнавая собственный голос, ответил я. – Какие к лешему шпионы? Я невинен, аки юная дева в этом мире, и понятия не имею ни кто вы, ни где живут ваши многоуважаемые родители. Я студент, и это мой первый день в академии.

Давление лезвия на шею ослабло, и меня развернули на 180 градусов, словно пушинку. Недоверчивый взгляд янтарных глаз уставился на меня, а вопросительно поднятая бровь настаивала на продолжении объяснения.

Как можно короче пришлось пересказывать причины моего появления здесь, и к концу рассказа оркша уже расслабленно улыбалась.

Стоило мне закончить, она по-дружески хлопнула меня по плечу, вызвав гримасу от болевого импульса, расползшегося по руке, и представилась:

– Меня кличут Майя. Майя из рода Дуболомовых. Я такая же первокурсница, как и ты. Разве что в Этерию попала намеренно, сбежав от собственных предков! Решила, что тебя послали следить за мной, вот и перестаралась чутка. Извини, Лёня. Пошли, я провожу тебя до столовой. И кстати, почему ты лысый?

Не знаю как, эта пчёлка Майя сразу расположила меня к себе. Непосредственность девушки смыла все остатки настороженности, и я поведал ей причину своего еженедельного избавления от волос, уточнив, что теперь вряд ли смогу продолжить эту традицию, ибо бритвенный станок оказался в недосягаемости!

– Что за бред?! – возмутилась Майя. – Седина украшает мужчину! Пускай даже такого юного, как ты! А без повода срезать свои волосы в нашем мире, так, вообще, считается грехом перед Единой. В нашем мире так наказывают провинившегося. Чем больше вина, тем короче прическа! Могут даже подстричь волосы вместе с головушкой, если совершил очень уж тяжкий грех. Мой тебе совет, Лёня, возвращай свою седую шевелюру обратно, и все девчонки будут у твоих ног!

С этими словами мы дошли до двойных дверей одноэтажного строения, возле которого витали ароматные запахи чего-то сытного и наверняка вкусного. Придержав, как и положено воспитанной личности, дверь перед Майей, я получил вместо благодарности язвительный смешок с ее стороны. Видимо, в ее мире джентльменов давно пустили на кожаные ремни. Несмотря на это, оркша вошла в открытую мной дверь, и я нырнул в мир вкусных запахов вслед за ней.

Столовая – большое прямоугольное помещение, была утыкана чередой длинных столов и лавок из массивного дерева. Слева от входа, преграждая вход на кухню, стоял массивный стол с парящими чанами, пузатыми кувшинами и широкими подносами с разнообразной зеленью, нарезанными кусками сыра и тонкими лепешками, по-видимому, заменявшими в этом мире хлеб. Типичная картина шведского стола на турецких курортах.

Повторяя за Майей, я взял с краю чистую широкую тарелку и принялся накладывать на нее всё то, что накладывала она. Только объем у моей порции раза в три меньше. Со свободным местом проблем не возникло, так как половина из столов не была занята. Мы уселись за ближайший из них и молча принялись уплетать содержимое блюд.

Нечто, отдаленно напоминающее полужидкий мясной паштет, оказалось вполне съедобным. А сыр и зелень вообще невозможно испортить ни в одном из миров. По привычке намазав паштет толстым слоем по лепешке, я навалил на него зелени и отправил импровизированную шаурму в рот под заинтересованным взглядом соседки. Уже через десять минут я был вынужден ослабить свой кожаный пояс на одну из дырочек и сыто пыхтел, практически довольный жизнью.

Майя, тихо рыгнув, закинула в рот последний кусок сыра. Посмотрев мне за спину, она вновь вопросительно приподняла бровь и перевела взгляд на меня. Повернувшись, я увидел, как та самая троица вампиров, что доставала Марка, злобно пялилась на меня и что-то активно обсуждала друг с другом.

– Чего эти красноглазые так подозрительно на тебя косятся? – спросила Майя, ковыряясь в белоснежных зубах кончиком лезвия своего ножа.

– Да так… – смущенно ответил я. – Они доставали моего соседа, пришлось навешать им… лапши на уши.

– Ха-ха! – засмеялась девушка. – Видимо, лапша уж очень горячая получилась. Вон как кривятся. Но! Хочу по-дружески тебя предупредить, вон тот остроухий посередине, это Аларик Тенебриус – третий сын правителя Ноктандрии. Сволочь та еще, так что постарайся с ним лишний раз не пересекаться. У него и его дружков очень сильная магия крови при полном отсутствии совести. Плохое сочетание для друга, но отличное для врага. Ты как? Готов топать обратно?

В общежитие мы вернулись уже затемно и договорились с Майей, что завтра вместе пойдем на вводную лекцию. Зайдя в комнату, я обнаружил, что Марк уже спит и, стараясь не шуметь, разделся и залез под плотное покрывало. Магический светильник, что горел в изголовье кровати, погас сразу же, стоило мне коснуться его поверхности.

Несмотря на сытость, сон, как шустрый кролик, всё ускользал от меня. Рука, исчерченная шрамами от волчьего «подарочка», начала поднывать. Видимо, обезболивающее прекращало свое воздействие. Постепенно до взбудораженного мозга начало окончательно доходить, что моя жизнь с этого дня кардинально поменяла свой вектор, не интересуясь моими собственными желаниями, а родных я больше никогда не смогу увидеть. Образ бабули и хохотушки-сестры перед закрытыми глазами участил сердцебиение и увлажнил уголки век. Я не готов окончательно расставаться с надеждой снова увидеть родных, но рациональная часть мозга выжигала эти надежды на корню, трепля нервы, как тузик грелку. К тому же при каждом повороте тела соседа по комнате разлетался жуткий скрип. А спал парень весьма беспокойно, и его ложе практически непрерывно исполняло арию старых качелей, под которую заснуть невозможно. Я честно терпел это звук около часа, пока злость не вымыла печальные воспоминания.

Включив светильник, я вскочил и достал из ящика с инструментами небольшую баночку из-под детского питания, в которой хранил солидол. Потом бесцеремонно разбудил Марка. Извинившись и продемонстрировав тому жуткие звуки, что издавало его ложе, я задрал матрас и смазал солидолом все стыки крепежей у спальной конструкции, что могли издавать этот мерзкий скрип. Повторные испытания подтвердили правильность моих действий, и, пожелав ошалелому соседу спокойной ночи, я наконец-то выпал из этого мира, пускай всего лишь в собственный сон.

***

На улицах Этерии уже царствовала ночь, позволяя не тратить усилия на сокрытие собственных передвижений. Однако Амерриус всё равно старался двигаться по самым тихим и заброшенным улочкам, легко перепрыгивая небольшие заборы частных владений, ленясь обходить их кругом. Тонкий нюх и чуткий слух внутреннего зверя дополняли острое в ночи зрение. Он сразу учуял присутствие впереди неприятностей, но останавливаться даже и не подумал.

Неприятности будут определенно, но точно не относительно него самого.

Запах трех немытых тел и шепот, содержащий два матерных слова на одно цивилизованное, говорил о том, что за следующим поворотом ждут очередную жертву. Не снижая скорости, он повернул за угол и тут же просчитал дальнейшие действия, уклоняясь от летящей в голову толстой дубины, утыканной заостренной металлической проволокой. Инерции бандита, наносящего удар, Амерриус добавил ускорения, и тот, будучи не в силах остановиться, впечатался в каменную кладку забора, стекая с нее без сознания подобно грязной кляксе. Из-за мусорных баков на помощь подельнику выскочила оставшаяся парочка. Однако, успев увидеть громаду облика своей предположительной жертвы, оба по-девичьи взвизгнули и попытались скрыться.

Увы, единственный выход из тупика проходил либо мимо трактирщика, либо через высокие стены каменной кладки. Первый глупец решил проскочить мимо жертвы, выставив впереди себя кухонный нож. Легкое отклонение в движении и мгновенная подсечка доставили бесчувственное кувыркающееся тело к первому нападавшему. Третьего персонажа, успевшего уже забраться на верх стены, несмотря на брезгливость, Амерриус резко сдернул за грязную штанину, удовлетворенно слушая хруст приложившихся об мостовую рёбер бандита.

Шум схватки сменился лишь тяжёлым дыханием бессознательных тел, прерываемых хрипами третьего нападавшего, который, скорее всего, сломал себе несколько косточек. Амерриус, дыхание которого ни капли не сбилось, довольно улыбнулся, радуясь редкой возможности размять мышцы. Было бы у него больше времени, тот обязательно сдал бы горе налетчиков патрулю, но, решив, что и так достаточно наказал их, перепрыгнул через стену и продолжил путь.

Элеррион Эрриад Сереброзвезд уже собирался ложиться спать, с легким сожалением отмечая окончание очередных каникул, как стук в окно привлек внимание. В тени большой яблони, что росла в заросшем сорняками саду, стояла темная фигура, и лишь светящиеся желтым цветом глаза, подсказывали, что это представитель его рода. Открыв окно, впуская в свою холостяцкую спальню струю свежего ночного воздуха, насыщенного букетом всевозможных запахов, он мгновенно определил личность нежданного гостя. Выглянув в оконный проём, Элеррион кивнул желтоглазой тени в сторону ступеней входа и отправился вниз, чтобы открыть дверь старому другу. Мало кто в столице мог причинить какой-либо вред чистокровному лунорийцу и лучшему преподавателю магического боя «Академии Иммерсии», однако входящий в его обитель Амерриус один из немногих, кому пару раз это удавалось по молодости обоих.

– Чего ты делал в саду, Риус? – улыбаясь, спросил хозяин и крепко обнял своего друга.

– Ты же у нас парень без пары, Эл, – ответил гость и отправился на кухню вслед за хозяином. – Не хотел пугать своим видом очередную самку в твоей кровати!

Равномерный желтоватый свет озарил небольшую кухню, его мягкое сияние играло на старинных каменных стенах и создавало приятное ощущение спокойствия. Амерриус с грустью заметил толстый слой пыли на всех поверхностях, говорящих о том, что друг питается где угодно, только не в стенах собственного дома. Он не стал заострять внимание на факт отсутствия женской руки в холостяцком логове. Для Эла это являлось запретной темой, связанной с потерей своей истинной пары в те дни, когда они были молоды и оба служили при дворе молодого принца Дамирра.

Казалось, время не властно над обликом друга, и перед ним разливал бордовый напиток в высокие стаканы всё тот же покоритель женских сердец, что и двадцать лет назад. Взъерошенные волосы и короткостриженая бородка с усами вкупе с неизменной тенью ухмылки гармонировали с плотным телосложением под черной рубашкой, скрывающей литые мышцы. Горчично-желтого цвета глаза повернулись к трактирщику, и тот не стал откладывать начало разговора в долгий ящик, принимая из рук хозяина угощение.

– Элеррион, – проговорил Амерриус, украдкой оглядываясь по сторонам, словно боясь, что кто-то может услышать его слова. – У меня есть просьба или, точнее, срочная просьба. Мне нужно, чтобы ты помог спрятать принцессу Лию в академии.

Элеррион уставился на друга в недоумении. Он не мог понять, почему старшая дочь правителя Лунории вдруг стала нуждаться в защите в чужом для себя мире.

– Садись, друг мой, – сказал Элеррион, указывая на кресло возле камина. – Расскажи мне всё.

Амерриус тяжело вздохнул и поведал о предательстве канцлера, бегстве принцессы и вероятной гибели королевской семьи.

Элеррион слушал внимательно, его глаза сверкали от возмущения. Как ловко лорд Бистрау провернул это дело. После закрытия порталов узнать новости из других миров можно только через год, когда те снова откроются, либо через шары межмировой связи. У ректора академии имелся такой, но канцлер наверняка контролировал шар правителя, так что смысла выяснять подробности не было. А ведь если род Волкосветовых прервался, то жизнь Лии подвергалась смертельной опасности. И друг прав, предложив спрятать ее в стенах академии. Вот только нужно решить вопрос с внешностью принцессы. Уж слишком она уникальна для оборотней. Снежно-белые волосы и глаза цвета утреннего неба будет трудно не заметить среди учащихся академии.

Амерриус ждал, пока его друг обработает полученную информацию, попивая прохладный морс и любуясь пляской огня в камине. Он уверен, что Эл найдет правильное решение, и сейчас обдумывает все варианты развития событий. Недаром он почти десять лет возглавлял Секретную Службу при дворе молодого короля. И если бы не трагедия с его возлюбленной, наверняка стал бы уже правой рукой вождя.

– Ты прав, Риус! Никто не должен знать о том, что принцесса находится в Алитае. Завтра в академии начинаются занятия. Вели им с Севой прийти после обеда и разыскать меня. Я с утра договорюсь с ректором. Пусть они официально остаются твоими племянником и племянницей. Однако Лие нужно будет изменить внешность. Я не уверен, что среди студентов академии не будет «глаз» канцлера. Да и за весь преподавательский состав я поручиться не в силах.

Хозяин встал с кресла, поставив недопитый стакан на низкий стеклянный столик на гнутых ножках в виде лап волка и, подойдя к небольшому серванту, принялся копаться в верхнем ящике. Вернувшись, он протянул другу темный пузырек и небольшой амулет на тонкой медной цепочке.

– Возьми! Пусть принцесса перекрасит волосы с помощью этого средства. Амулет изменит цвет ее глаз и поменяет структуру истинной ауры. Никто не сможет ни узнать, ни унюхать в ней кровь правителя. Всё остальное я расскажу ей при встрече. Я так понимаю, она осталась без вещей?

– За это не беспокойся, она с моей Лизой схожа по телосложению. На первое время одеждой и деньгами я ее обеспечу. Потом сама докупит то, что ей понадобится.

– Твоя дочь уже стала такой взрослой? Давненько я не видел эту егозу. Она так и не обратилась по зову крови?

– Увы, мой друг, увы! Мое солнышко пошло в маму. Но я не расстроен! Сам знаешь, сколько проблем вызывают обороты у полукровок. Пусть наслаждается человеческой жизнью. Магия крови в ней на приличном для люда уровне, так что девочка не пропадет. Она, думая, что я не знаю об этом, уже напитывает артефакты не хуже молодых гномов.

– Передавай ей привет и поцелуй за меня Марию! – с улыбкой ответил встающему гостю Элеррион и постучал три раза кулаком в область сердца, традиционным для Секретной Службы приветствием, вызвав у ответившего таким же жестом друга легкий приступ ностальгии.

Проводив его, он забрался в постель и долго не мог уснуть, переваривая дурные вести. В голове всплыл облик молодого Дамирра, с которым они родились в один день и воспитывались вместе с самого детства. Сложно поверить в то, что его вождь, друг и практически брат лишен жизни! Почему его магия крови даже не встрепенулась в момент гибели своего короля? Неужели многолетняя разлука могла ослабить связь с его родиной?

Или же Дамирр еще жив?

Возможно, он нуждается в помощи. Однако способов открыть МежМировой портал насильно не существовало. По крайней мере, оборотень о таких способах не знал. А ведь в его распоряжении находился весь пласт знаний академии, в которой он преподавал вот уже пятнадцать лет. Оставалось мучиться в сомнениях целый год, охраняя частичку вождя в облике его дочери!

***

– Обалдеть! Лия! Тебя просто невозможно узнать! – прозвучал восхищенный возглас дочери трактирщика, державшей перед принцессой большое овальное зеркало в раме.

Сама Лия, мягко говоря, так же пребывала в шоке от собственного вида. В отражении на нее смотрела незнакомка с густой гривой темно-каштановых волос и глазами цвета жженой карамели. Идеально бледную кожу лица сменил кремовый южный загар, как будто она только вернулась с солнечного побережья. В ложбинке грудей тускло поблескивал артефакт, так сильно изменивший ее внешность, и лишь факт того, что девушка в отражении повторяла все ее движения, убеждал Лию в том, что это действительно она.

– Даже в новом облике ты просто красавица! – с ноткой зависти произнесла Лиза и вернула тяжёлое зеркало на поверхность небольшого косметического стола.

– Не мели ерунды, Лиз! Ты и сама потрясающе выглядишь! – тут же ответила принцесса, поглядывая на новоиспеченную подругу.

Казалось бы, Амерриус только утром познакомил ее с дочерью, но симпатичная рыжеволосая девушка с изумрудными глазами своим обаянием мгновенно проникла в сердце. Уже через час они, как настоящие подружки, перебирали ее вещи, дабы подобрать Лие гардероб, перешучивались и подкалывали друг друга.

Отец Лизы, передав принцессе презент и повторив инструкции Эла, вместе с Севой с утра ушел в торговые ряды, чтобы купить пару подходящих комплектов одежды для будущих студентов.

Трактир открывался только после трех ударов колокольни на площади Искусств, так что время продумать детали предстоящей жизни в академии и тщательно собрать вещи у принцессы было. Помимо одежды, Лиза поделилась парой комплектов нижнего белья, небольшими сапожками на шнуровке, удобными туфлями, большим деревянным гребнем для расчесывания волос и, смущаясь, вручила ей очаровательные клипсы. Оказалось, что девушка сама зарядила бордовые камешки в серьгах магией крови и вплела в них небольшое защитное заклинание от дурного глаза. В случае если к носителю артефакта будут применять заклинания, они нагреются, предупреждая владельца и впитывая излишний негатив.

Лия со слезами благодарности обняла подругу и заявила, что это самые красивые клипсы, что дарили ей за всю жизнь. С украшениями у оборотней не самые благостные взаимоотношения из-за специфики оборота. Кольца, серьги, браслеты и прочая бижутерия не являются предметами первой необходимости, так как их невозможно носить в истинном виде.

Во дворце у принцессы имелась небольшая шкатулка с драгоценностями, Лия редко в нее заглядывала, ибо у лунорийцев в первую очередь ценилась красота внутреннего зверя, а не внешность человеческой оболочки. Облик можно подправить и магией, а вот суть оборотня не подделать. Однако именно клипсы можно носить в любых ипостасях, не опасаясь, что при обращении они повредят мочки ушей.

С первого этажа раздался зов Марии, жены Амерриуса, и девушки спустились вниз завтракать. Несмотря на то, что мама Лизы была людом и не владела ни капелькой магии, женщина впечатляла красотой. Стройная фигура, несмотря на возраст, густая коса рыжих волос и россыпь веснушек на улыбчивом лице.

Блины с ягодным вареньем в ее исполнении и с парным молоком оказались чудо как хороши. Позавтракав, девушки остались внизу, так как Мария решила заплести Лии две косы, ибо, по ее словам, пушистый ужас на голове принцессы уж слишком сильно привлекал к себе внимание.

Когда вторая коса была заплетена практически наполовину, вернулись мужчины. Северрин, облачённый в новенькую рубаху темно-коричневого цвета, черные штаны и бордовую жилетку с желтой вышивкой, скользнув неузнаваемым взглядом по Лии, нахмурился, не понимая, кто это, и тут же рванул наверх. Амерриус, догадавшись о маскировке принцессы, хмыкнул в усы и показал той большой палец. Девушки, едва сдерживая смех, замерли в ожидании, лишь руки Марии продолжали плетение на автомате.

Спустя пять минут на лестнице вновь раздались шаги, и шокированное лицо юноши не мигая уставилось на принцессу.

– Лия? – недоверчиво спросил Сева, втягивая носом воздух, пытаясь получить подсказку у своего обоняния. – Это и в самом деле ты? Чтоб мне родиться бесхвостым! Даже запах совершенно иной! Это невероятно!

Громкий хохот присутствующих подобно весеннему ветру разнесся по таверне без посетителей. Амерриус с дочерью и женой, которая доплела Лии вторую косу, отправились на кухню, готовить. Ибо, как говорилось в легендах, не было бы ничего более утомительного, чем есть и пить, если бы Единая не сделала это для всех необходимостью и удовольствием одновременно.

Северрин, всё еще недоверчиво поглядывая на новый облик подруги, сел за один из пустых столов и, дождавшись, когда принцесса сядет напротив, вытащил из кармана жилетки два узких медных браслета с хитроумным замком, украшенные по всей длине перламутровыми камешками.

– Вот. Возьми один себе. В Этерии их используют в качестве оплаты. Дядя открыл у гномов счета на наши с тобой имена и положил туда по сотне золотых танов. Официально для всех вокруг мы с тобой брат и сестра. Использовать браслеты легче легкого. У всех легальных продавцов столицы есть артефакт приёма оплаты, нужно только приложить к нему браслет, а для нелегальных покупок я обналичил немного серебра и меди на всякий случай.

Лия нацепила один из браслетов себе на руку, удивляясь его невесомости, и спросила парня:

– А мы не будем менять свои имена в целях конспирации?

– Нет, не будем. Наши имена достаточно распространены в Алитае, а проколоться на чужом с непривычки легче легкого. Возьмем только дядину фамилию. Так что мы с тобой с этой минуты Сева и Лия Мэдвулфы! Давай собираться, нас ждет Сереброзвезд, а добираться до академии не менее часа.

Попрощавшись с приютившей их семьей трактирщика и клятвенно заверив их, что при любой неприятности или потребности они тут же обратятся к Амерриусу, пара с заплечными мешками, в которых покоился их нехитрый скарб, вышли из «Пасти Волка» и отправились к центру города.

Улицы столицы то сужались, то разделялись на множество разветвлений, но Северрин и его спутница уверенно шли в нужном направлении. Молодые волки знали, что пока они вместе, то смогут преодолеть любые трудности.

Глава 4. История – место, куда легче влипнуть, чем войти

При осознании того, что смотришься ты блёкло,

Смирись иль изменить себя ты будь готов!

Хотелось бы смотреть на всё сквозь розовые стёкла,

Но выживать приходится без розовых очков.

Проснулся я от того, что в мое плечо впились чьи-то пальцы и пытались изобразить из моего тела шейкер. Как назло, самый глубокий сон настиг меня перед побудкой, и я с трудом выползал из кошмарного сновидения, в котором, простите за подробности, почему-то жрал потроха зайца в ночном заросшем лесу. Я едва сдержал рвотный позыв, отгоняя остатки натуралистичных деталей этого кошмара. Благо утробные звуки отпугнули от меня зловредного благодетеля, жаждущего моего пробуждения. Продрав глаза, я уставился на довольную рожицу моей новой, зеленокожей знакомой.

– Доброе утро, Пчёлка Майя! – поприветствовал я Майю.

– Почему Пчёлка?

– Ой… Прости. Тебя зовут как героиню популярного мультика в моём мире.

– Мультика?

– Ну… Как бы объяснить… Это такие ожившие картинки, которые мы смотрим на экране.

– Крапивы тебе в ухо! Ожившие картинки? В твоем мире вроде нет магии, сам говорил!

– Потом объясню. А где Марк? Мой сосед?

– Тот бледный задохлик? Сказал, что пытался тебя разбудить, но не смог. Доверил эту невыполнимую миссию мне и утопал на завтрак.

– И ты с этой миссией успешно справилась! Поздравляю, – сказал я и широко зевнул. – Сколько у нас времени до лекции? Пожрать успеем?

– Вот что мне в тебе нравится, Лёня, так это готовность пожрать, несмотря ни на что! – хохотнула Майя и по-дружески, как ей, наверное, казалось, хлопнула меня по плечу.

– Бля! – зашипел я о боли. – Умоляю тебя, Пчёлка, дозируй свою силушку богатырскую. Иначе я до первой сессии не доживу!

– Сессии? Богатырскую? Бля?! – последовал ряд вопросов от удивленно-восторженного создания, жаждущего обогатить свой словарный состав.

Пришлось пообещать ей, что объясню смысл каждого слова попозже. Я, нацепив свои единственные шмотки не первой свежести, рванул в душевую, умылся и, заправив постель, потянул оркшу на выход.

Пока мы шли к столовой, я подробно рассказал Майе о значении некоторых слов из утреннего лексикона, принципах создания анимации и устройстве телевизоров. Подозреваю, что, кроме нецензурщины, она не поняла ни единого понятия из моего объяснения. Надо всё-таки контролировать свой язык, иначе к концу обучения Майя будет ругаться похлеще сапожника.

В утро первого учебного дня в столовой было битком от студентов. Пришлось даже отстоять небольшую очередь к раздаточному столу и довольствоваться тем, что не успели сгрести с подносов предыдущие счастливчики. Молодой полноватый парень в фартуке, напяленном на простого покроя рубаху, и в штанах с карманами сломя голову курсировал между кухней и опустошаемой поверхностью стола, меняя пустые подносы на полные.

Не знаю, какой он расы, но впечатляло то, что он с легкостью водрузил на стол огромный чан килограмм на пятьдесят.

Мы с Майей отхватили себе остатки чего-то, сильно напоминающего омлет, накидали на свои тарелки листьев салата и свежих булочек и взяли по большой кружке черного сладкого чая из огромного медного чана, что висел на толстой цепи у запасного выхода кухни. Оглядываясь в поисках свободного места, я увидел, как Марк машет нам руками, предлагая присоединиться к нему. Пара студентов, что сидели напротив него, как раз встали и понесли пустые тарелки к столу с грязной посудой. Мы с Майей тут же заняли их место.

На вкус омлет оказался весьма неплох. Внутри него обнаружились полоски колбасы и части непонятного овоща, напоминавшего кабачок, а сладкий чай с пышными булочками окончательно настроил меня на благополучный день.

Марк дождался, пока мы с Майей позавтракаем, и мы втроем отправились в главный корпус, влившись в ручей остальных студентов, топающих туда же. Странно, среди попутчиков я уже не видел ни звериных ушек, ни хвостов, что удивляли мой взор накануне. Даже сама Майя выглядела практически как человек, разве что отчетливая зелень кожного покрова, мускулатура да специфичный костюм всё еще причисляли ее к расе орков. Пришлось поставить очередную вопросительную галочку в сборнике непоняток этого мира.

Огромные круглые часы над выходом показывали, что до начала занятий оставалось пятнадцать минут, и мы поспешили к центральному корпусу.

Испытывая смесь предвкушения, возбуждения и тревоги, я прошел через массивные деревянные двери в огромную аудиторию. Внутреннее убранство впечатляло высокими потолками с резными узорами, гладкими мраморными стенами и мозаичными деревянными полами. Полукруглые ряды столов-парт, заполненные шумной молодежью, ярко освещались лучами солнца через огромные стеклянные окна, расположенные по всей длине зала.

Слева от входа располагался высокий пьедестал, на котором возвышались широкий стол и помпезная кафедра явно из ценных пород какого-то красного дерева. Вдоль всей стены за ней черным прямоугольником выделялась доска, на которой висело огромное полотно карты с единственным материком на ней.

Слегка затормозив, я огляделся в поисках места для своей пятой точки. Передние ряды скамей, обтянутых темно-коричневой замшей, полупустые, и чем дальше и выше от кафедры располагались студенты, тем меньше свободных мест между ними было. Я ухмыльнулся этому факту. Во всех мирах студенты стремились быть как можно подальше от преподавателя, считая, что этим снижают шанс быть вызванным к доске. С первого класса школы я считал, что лучше сидеть впереди и мозолить глаза преподам до состояния игнорирования, и до этого дня моя тактика успешно работала.

Под удивленными взорами друзей я направился не к ступеням, убегающим по рядам вверх, и уселся прямо посередине первого ряда аудитории. Марк сел справа, Майя – слева от меня.

Глубокий звон, исходивший, казалось, со всех сторон, даже из стен и скамьи сидений, совпал с хлопком закрытия дверей, и на кафедру уверенным шагом поднялся наш куратор. Он оглядел аудиторию тяжёлым взглядом, дожидаясь, когда эхо последних студенческих шепотков растворится в небытии, и начал лекцию. Несмотря на большое расстояние, отделяющее даже первый ряд от лектора, его голос звучал отчетливо. Видимо, без магии дело не обошлось, ибо микрофонов я на Халке не заметил.

– Я понимаю, что для большинства из вас вводная лекция покажется скучной. Практически все добровольные попаданцы хорошо знают историю нашего государства и в курсе причин возникновения академии. Однако это не значит, что они могут шуметь и отвлекаться, пока я довожу до более заинтересованных лиц эти сведения.

Гримхалк сверкающим яростью взглядом посмотрел на верхние ряды, на которых начал зарождаться недовольный гул, и в аудитории вновь вступила в свои права тишина.

– Обучение в Академии занимает три года. Однако, для большинства из вас, этот срок ограничится одним, и лишь самые талантливые смогут продолжить обучение по выбранным, или рекомендованным учебным советом специализациям. Увы с каждым годом уровень истинной магии в крови студентов идет на спад, потому до конца обучения доучиваются единицы. Учебный план первого курса состоит из предметов, дающих общие сведения о пяти мирах и существах их населяющих. Лишь со второго курса начинается углубленное изучение особенностей миров, их магическая составляющая и практическое взаимодействие с магией крови. Половина учебного времени отдана лекциям, вторая половина посвящена самостоятельной работе, практике и физической подготовке.

Орк прокашлялся, давая время переварить сведения и продолжил.

– Так вот. Пару тысяч лет назад материк, который в данный момент известен как Алитая, сотрясла цепочка катастрофических землетрясений. Как утверждают некоторые ученые, стихия стерла с лица земли расу разумных существ, что обитали на материке, но точных доказательств этому не найдено. В результате разгула природного бедствия на поверхности земли возникли порталы, соединившие этот мир с иными мирами. Из этих порталов начали появляться попаданцы. Одни из них были пленниками времени и пространства, а другие – добровольными туристами из собственных измерений. Каждый из них оказывался в новом мире по разным причинам. Удивительно, что все, кто проходил через портал, начинали говорить на едином для этого мира языке, хотя каждый из них думал, что продолжает говорить на родной речи. Никто из попаданцев не подозревал, что порталы проработают только семь дней и переключатся в неактивное состояние на целый год. Закрывшись, они отрезали переселенцев от родных миров, и тем пришлось адаптироваться к сложившейся ситуации. Исследуя новый мир, группа попаданцев со временем решила объединиться. У них сформировалась общая идея – создать государство, в котором каждый из них найдет свое место. Из группы этих странников и родилось государство Алитая.

Орк повернулся к карте и продемонстрировал на ней огромный материк, раскинувшийся с северо-запада на юго-восток, омываемый со всех сторон водами огромного океана. Алитая формой очень напоминала Австралию, разве что внизу с правого бока у нее располагалась соседка в виде полосы огромного острова по типу Японии. К моему великому сожалению, записывать сведения пока некуда, и я надеялся впоследствии списать основные тезисы у Марка, который, высунув раздвоенный кончик языка, мелким подчерком записывал слова Халка, продолжавшего лекцию.

– Первым городом нового государства, что начали воздвигать переселенцы, стала наша столица Этерия. Она построена там, где наиболее массивные обоюдосторонние порталы соединяли Алитаю с пятью мирами: Лунорией – миром оборотней, Зерпентией – мир змеелюдов, Ноктандрией – миром эльфов-вампиров, Адрактией – населенной людодраконами, и Гоблиндором – соответственно, моей родиной. Подробно о каждой расе вы узнаете на соответствующих лекциях профессора Эльзиры Амбермун.

– Строительство столицы заняло много времени и сил. Заложили фундаменты разнообразных строений, великие мастера архитектуры возвели башни и замки. Этерия стала не только городом, но и символом новой эпохи. Спустя пару сотен лет первым Советом Магов нового государства во главе с Павелием Стремительным приняли решение, что именно в столице будет создана «Академия Иммерсии» – место, где случайные попаданцы и добровольные переселенцы смогут обучаться и развиваться. Академия стала центром интеллектуальной жизни Алитаи. Здесь собирались ученые, маги и искатели приключений из всех миров, чтобы делиться своими знаниями и опытом. Большинство из первых попаданцев проходили в наш мир через стихийные односторонние порталы. Принося с собой знания своих миров, они постепенно меняли облик страны, делая из нее уникальный сплав дружественного сосуществования разных видов. Важной частью жизни в этом государстве стала торговля с другими мирами, являющимися партнерами Алитаи. Из-за разных менталитетов наших граждан не обошлось и без локальных конфликтов. Первые стычки произошли на религиозной почве, но мудрость великого Павелия смогла преодолеть эти разногласия и добиться мирного сосуществования различных верований. Павелий Стремительный был не только мудрым правителем, но и сильнейшим во всех мирах магом, способным находить пути к примирению и вести за собой остальных. Он доказал, что все боги в разных мирах есть единое целое, и призвал все расы поклоняться Единой.

– «Академия Иммерсии» стала местом, где проводились дискуссии и дебаты, чтобы решить спорные вопросы и разрешить конфликты. Ученики академии изучали не только магию и науку, но и дипломатию, этику и межкультурное взаимодействие. Они становились посредниками и миротворцами, помогая находить компромиссы и сохранять баланс между разными видами. Со временем академия стала открытым центром образования и культуры, привлекая учеников со всего государства и даже из других миров. Здесь решались не только политические и религиозные вопросы, но и разрабатывались новые технологии, исследовались магические артефакты и расширялись границы знаний. На сегодняшний день ученики академии ценятся во всех шести мирах, и среди ее выпускников много славных имен, что внесли весомый вклад в устои современного общества. Я надеюсь, что когда вы покинете стены этого учебного заведения, то продолжите славную традицию выпускников академии, неся в свои миры знания и умения, что получите от наших прославленных преподавателей. Вопросы?

С задних рядов поднялась небольшая рука, и с позволительного кивка Гримхалка чей-то низкий голос спросил:

– А правду говорят, что именно гномы существовали на этой земле до того самого землетрясения?

Из-за настолько низкого роста я с первого ряда не видел вопрошавшего студента.

Гримхалк ухмыльнулся в усы и ответил:

– Об этом, уважаемый представитель расы гномов, вам необходимо спрашивать у своих старейшин! Никто, кроме самих гномов не знает, откуда появилась ваша раса и каким образом очутилась в Алитае.

– Но при этом им принадлежат все гильдии, банки и большинство артефактных салонов Этерии! – раздался ехидный голос откуда-то слева.

– Не спорю! – согласился с замечанием Халк. – У каждой расы есть свои специфические качества. Орки и оборотни выбирают путь воинов. Эльфовампиры предпочитают заниматься медициной или искусством. Змеелюды и драконы практически всегда возвращаются в свои миры, и лишь некоторые из них остаются в Алитае, чтобы передавать свой опыт и знания юным умам, как, например, наш достопочтенный ректор Гильдор Вермингард. А у гномов же всегда получалось создавать материальные вещи да мастерски управляться с деньгами. Честь им и хвала за это. Благодаря гильдиям большинство людей имеет работу, а те, кто не имеет ни частички магии истинной крови, могут воспользоваться артефактами, что создает эта раса.

Признаюсь честно, я настолько погрузился в раздумья, переваривая правила этого нового для себя мира, что перестал слушать ответы куратора на остальные вопросы студентов. Я пытался сложить в своей голове все те кусочки пазла, из которых складывалась картина моей новой жизни. И шедевром получающееся произведение уж никак нельзя назвать. Я и в самом деле оказался на нижней ступени этого псевдодемократического мирка.

Уж простите, в высокопарные слова куратора о равенстве, братстве и головокружительных возможностях человек, выживший в девяностые, не верил ни на медный тан. В каком мире ты ни окажешься, всегда будут те, кто смотрит на тебя свысока, пусть и называют при этом ровней. И это не только мои личные впечатления. Об этом говорится во всех прочитанных мною книгах о попаданцах.

Боюсь, в мире, где водятся драконы, оборотни, вампиры и орки, простому человеку не видать уважительного отношения, тем более при полном отсутствии способностей к магии. Нужно срочно попасть в библиотеку, дабы ознакомиться подробнее с истинным положением дел в Алитае.

Пока же мне ясно одно – я тут никто. Без роду-племени и средств к существованию я могу рассчитывать только на свои собственные силы и умения. То есть объективности ради, несмотря на смену миров, я остался на той же социальной ступени, где находился и в своем мире. И ступень эта находилась в подвале с заколоченным выходом на улицу, где обитает так называемый средний класс.

Ну да ладно, мы не гордые!

А в темных подвалах так же можно завести немало полезных связей. Не имей сто рублей, как говорится. Кстати, про рубли. Нужно срочно придумать, как заработать местных деньжат, ибо моему приданому при пересечении портала в этот мир, посочувствовала бы и Золушка.

Я очнулся от мрачных мыслей из-за того, что мое плечо вновь трясла рука Майи, пытаясь привлечь к себе мое внимание. Оказывается, лекция уже кончилась, и народ дружной толпой потек к выходу. Не успев уточнить у оркши, куда нам следует идти дальше, как громогласный голос куратора ответил на невысказанный мною вопрос.

– Студенты Слизкаронщ и Быстрый, прошу задержаться и подойти ко мне.

– Я пошла в библиотеку за учебниками! Встретимся там или в общаге, – сказала нам обоим Майя и растворилась в потоке.

Мы с Марком подошли к кафедре, и стоило только последнему студенту покинуть помещение, орк обратил на нас обоих внимание.

– Ох, Единая! Какие же вы задохлики, право слово. Давненько у меня на потоке не появлялось столь редких чистокровок.

– Простите, лэр, чистокровок? – не понимая термина, спросил я.

– Да, Леонид, чистокровки – они же истинные. Хотя это слово в последние годы в разговорах стараются не использовать. Чистокровками называют представителей оригинальных рас, в крови которых нет чужих примесей, понимаешь? Вот ты, например, истинный представитель расы людов, так как в вашем мире не было иных рас. Твой сосед по комнате – истинный змеелюд, насколько я вижу по его внешности и уровню магии крови.

Марк молча кивнул в знак согласия, хотя видел, что ему не очень приятно такое обращение.

– Так вот, – Халк снова посмотрел на меня, – именно представители твоей расы стали причиной разделения обитателей пяти миров на истинных и полукровок. Сейчас поясню. После того как все расы получили возможность встретиться и смешаться в мире Алитая, выяснилось, что в браках между разными видами не рождалось детей. Как бы ни были сильны чувства между уроженцами разных миров, потомства они получить не могли. Однако с представителями человеческой расы подобной проблемы не возникало. Так появились первые полукровки, которые уже спокойно могли перемешиваться и дальше, даже несмотря на первоначальную принадлежность рас у их предков. Открывавшиеся раз в год порталы позволили людам проникнуть в остальные миры, и эпидемия скрещивания приобрела МежМировые масштабы.

– А что в этом плохого? – удивленно прервал я слова куратора. – В нашем мире не важно, какого цвета твоя кожа. Все люди равны в правах. Хотя сотню лет назад это было не так.

– К сожалению, не всё так радужно, как в твоем мире, Леонид. Основа жизни и развития во всех мирах МежМирья – магия крови. От ее уровня и мастерства владения зависит каждый житель. Как оказалось, сила магии ослабевает каждый раз, когда смешивается кровь его обладателя. У потомков истинного и существа без магии сила ополовинивается. У ребенка двух полукровок уровень магии не превысит и четверти от первоначального, что имелась у истинного предка. Я ознакомился с данными, что есть в академии о Земле. В твоем мире основой развития являются природные ресурсы, которые вы перерабатываете для поддержания и развития общества. Уголь, железо, золото и прочие добываемые в природе элементы для вашей расы стали источником прогресса. Для всех существ МежМирья таким источником является магия крови. На уроках бытовой магии вы поймете, как сильно наше общество зависит от этого, несмотря на многочисленные изобретения гномов и технологические ухищрения, что привносят в нашу жизнь попаданцы. Так что не удивляйся, если столкнешься с пренебрежением со стороны некоторых студентов. Межрасовые стычки хоть и случаются, но правила академии строго-настрого запрещают использовать магию крови не по назначению.

«Ага! – тут же возникла в голове мысль. – Если что, бить меня будут без использования магии. И на том спасибо».

Куратор словно прочел мои мысли и, оглядев меня с ног до головы, цокнул с недовольным видом и произнес:

– Нужно что-то делать с твоей физической формой! Сегодня после ужина жду тебя в тренировочном зале корпуса боевиков, будем приводить то, что ты называешь мышцами, в удобоваримый вид. Маркциусс, тебя это тоже касается. Я понимаю, что после первого полноценного оборота твоя физиология и сама придет в норму, так это не значит, что нужно филонить в ожидании милости от Единой.

– Да, лэр, – ответили мы с Марком синхронно.

– Тогда оба свободны. Расписание занятий продублировано в общежитии, получите в библиотеке учебники, встретимся вечером на тренировке.

– Позволите еще один вопрос, лэр? – спросил я уже отворачивающегося от нас куратора.

Тот обернулся и приподнял вопросительно бровь.

– Я оказался в этом мире без копейки, вернее, без единого тана. Я могу каким-то образом их заработать?

– Как попаданцу тебе положена небольшая стипендия, но она вся будет уходить на оплату питания и возмещение проживания в общежитии. Однако правила академии не запрещают студентам подработку в городе при условии, что на учебе она негативно не отразится. Так что можешь поспрашивать среди знакомых, может, кто и подскажет подходящий для тебя вариант.

– Для того чтобы поспрашивать знакомых, нужно сначала ими обзавестись, – пробормотал я про себя, обдумывая слова Халка.

– Чего ты там бормочешь?

– Ничего, сэр, то есть, лэр. Спасибо. Нам пора.

Я кивнул Марку, который уже пританцовывал у выхода в нетерпении, и мы рванули с ним в сторону библиотеки. Благо мой сосед точно знал, в какую сторону двигаться. Я бы до ночи плутал в этом лабиринте из коридоров.

Из-за того, что нас с Марком задержали, мы уткнулись в длинный хвост очереди, начало которой скрывалось за массивными дверьми библиотеки, украшенными узором резных завитушек навроде земной лозы.

И тут нам повезло, так как Майя, стоявшая практически перед входом, увидев нас, заорала:

– Лёня! Марк! Сколько можно вас ждать! Идите сюда! Я вам очередь заняла!

Под хмурые взгляды и тихий ропот очереди мы быстро дошли до подруги и уже через десять минут довольные топали в сторону общежития, нагруженные небольшой стопкой прилично потертых книг. Как сказала библиотекарша, сухая дамочка лет пятидесяти с начинающейся сединой в узле стянутых комом волос и в узких очках для чтения, книги нам выдаются на полгода, а перед зимними каникулами мы должны будем их поменять при успешной сдаче экзаменов или сдать при отчислении.

В двери общаги мы заходили под громкий спор Маргариты Степановны и незнакомого мне низкорослого мужичка, буквально воплощающего облик Гимли из «Властелина Колец» Питера Джексона, что я с сестрой смотрел в кинотеатре. Эдакий пухлый комок из рыжих волос с огромным носом, подперев бока огромными, как лопаты, ладонями, отражал словесные атаки разгневанной бабульки.

– У меня второй этаж остался без душевых! Куда я буду отправлять второкурсников мыться, в городские каналы? – грозя спицами в сторону гнома, шипела Марго, метала взглядом молнии, оправдывая кличку Зловещая.

Она даже скинула пару десятков лет, разогнулась и вытянулась на пол головы в гневе.

«Может, образ милой старушки всего лишь ширма? А на самом деле она та еще железная леди?» – мелькнула мысль.

– А что я могу с этим поделать? – ничуть не опасаясь нашего пожилого генерала, отвечал гном. – Ремонтники будут только в конце месяца. Пусть идут мыться на другие этажи или в городские бани!

– Ага! Щас! Разбежался бородой по полу! Так я и позволю им просто так между этажами шастать в непристойном виде! Да у меня через год половина по залету отчислится! Ты завхоз академии! Вот и бери свое неисправное хозяйство и заведуй!

– А может, мне еще и сортиры в общежитии отдраить? – уже буквально вопил на всё фойе гном с покрасневшей физиономией.

Пора снижать накал страстей. Никогда не любил наблюдать чужие разборки. Если я правильно понял, в душевой на втором этаже возникли проблемы, с которым мог справиться лишь мифический ремонтник. Как всегда говорил дядя Коля: «Купишь импортную сантехнику – нет сносу. Купишь нашу – нет смыву. Но починить можно и то и другое».

– Маргарита Степановна, – обратился я к кастелянше, – давайте я посмотрю, что там с душевыми случилось. У меня и инструмент есть, если он, конечно, подойдет для местных труб.

– Ой, милок, как здорово! – Зловещая Марго мгновенно вернулась в образ старушки-одуванчика. – Обязательно посмотри, а то от этого крохобора и согревающего артефакта в холодные дни не допросишься.

– Артефактов я вам и ведро насыпать могу! Только ими протечки не залатать! – ответил гном, окинул меня долгим взглядом из-под густых рыжих бровей и, хмыкнув, направился к выходу.

Я же, добравшись до комнаты, сгрузил на кровать книги, взял свой ящик с инструментами и направился на второй этаж в сопровождении милой старушки, что ждала меня у лестницы. Студенты, попадавшиеся нам навстречу, уважительно приветствовали мою спутницу и с удивлением оглядывали меня с головы до ног.

Определенно, начинаю себя чувствовать мартышкой в передвижном зоопарке.

Знакомый шум бьющего в стену напора становился всё сильнее с приближением к душевым. Сама душевая практически не отличалась от нашей, расположенной на первом этаже, и первым делом я перекрыл воду. Рычаги шарового крана на входных трубах с горячей и холодной водой находились под рядом из пяти раковин с зеркалами в предбаннике и представляли собой классический для нашего мира вороток. Разве что рукоять его более массивная, вылитая из меди. Из-под дверей мужской комнаты с душевыми, что находилась справа от раковин, вытекал ручеек парящей воды и благодаря небольшому уклону пола исчезал в прямоугольной щели стока, что располагался в разрыве напольного плинтуса под умывальниками.

Открыв дверь, я отшатнулся от клубов горячего пара, вывалившегося из проёма. Скинув лямки комбинезона, снял майку и вручил ее на хранение кастелянше, зашел внутрь и принялся осматривать трубы.

Проблема обнаружилась в районе третьей кабинки и называлась она в нашем мире заросшее старье. Несмотря на то, что трубы медные, они так же имели свойство зарастать из-за коррозийных процессов. На одном из таких заросших мест труба и треснула под напором воды. В нашем мире я бы заменил участок целиком или запаял бы прореху горелкой. Однако в этом мире я даже понятия не имел, чем именно создается давление воды в трубах, не говоря уже о том, в каком месте она нагревается.

– Маргарита Степановна! А у вашего завхоза есть запасные трубы? – спросил я у женщины, наблюдающей за моими сантехническими изысканиями.

– Должны быть, милок, должны! Вот только, пока я напишу докладную ректору, пока тот выдаст распоряжение, пока этот крохобор его проведет по финансированию, неделя пройдет. А местным дамочкам душ уже вечером понадобится!

– На неделю я эту проблему решу! – ответил я, доставая из ящика с инструментами армированный скотч и широкий хомут.

Положив на трещину прямоугольник резины, я закрепил его хомутом, затянув стяжку, и плотно обмотал всё плотной серой полосой клейкой ленты. Это чудо инженерной мысли способно починить практически всё что угодно! Вернувшись в умывальню и открыв краны, я убедился, что протечка исчезла.

– Ну вот. Как только выдадут новую трубу, сообщите мне, и я ее поменяю, – сказал я старушке.

Забрав свою майку, я скривился от запаха пота, что исходил от потемневшей ткани.

По довольной улыбке я понял, что можно слегка понаглеть и задал животрепещущий для себя вопрос-просьбу:

– Маргарита Степановна… А у вас случайно не найдется бесхозных вещей? А то, кроме этой майки и комбинезона, у меня ничего за душой не осталось!

– Конечно, найдется, Лёнечка! Для твоих золотых рук всё найдется. Тут после каждого выпуска в комнатах чего только не остается. Пойдем со мной! И отныне можешь смело звать меня бабушкой Ритой. Поверь, такой чести не каждый студент удостаивается.

Вернувшись на пост, бабушка Рита открыла неказистую дверь и щелкнула пальцами. Загоревшийся под потолком свет предъявил моему взору прямоугольную комнату без окон с двумя рядами стеллажей вдоль стен, заваленными всевозможными вещами. Я как будто очутился в секонд-хенде – копии нашего подвального магазинчика на улице Энгельса, и радости моей не было предела.

Спустя почти час муторного перебора разноцветных шмоток моя радость угасла, ибо большинство из бесхозной одежды оказалось на пять-десять размеров больше. Не говоря уже об обилии рюшечек, оборочек и нелепой вышивки, никак не вяжущихся в моём понимании с одеждой для мужчин. Однако я всё равно нашел три подходящие рубахи, пять одинаковых белых маек, пару приличных штанов, кожаную ветровку, что идеально подошла по размерам, и самое главное – нечто похожее на невысокие берцы с замками на ремешках. Из плетеной корзины в углу я набрал носков, а вот с нижним бельем возникла проблема. Либо в кладовке его не было, либо в этом мире его не носили, что, конечно же, соблазнительно в отношении женского пола, но маловероятно.

«Придется озаботиться этим попозже», – сделал я очередную мысленную закладку, чувствуя, как желудок буквально требует от меня наполнить его калориями.

Оставив найденные вещи у кастелянши, я быстро сбегал в столовую, где набил брюхо нечто средним между рагу и супом. Блюдо показалось очень вкусным, несмотря на то, что большую часть ингредиентов в нём я не опознал.

По возвращению в свою комнату, меня ждал сюрприз в виде небольшой перестановки мебели. Стол для занятий выдвинули на середину комнаты, а его место заняла третья кровать, на которой сидел черноволосый парень с короткой прической и заинтересованно смотрел в мою сторону. Марк, валяющийся на своем ложе, бегло взглянул на меня и снова уткнулся в книгу, которую читал. Видимо, он не собирался становиться посредником в знакомстве с нашим новым соседом.

Ну и ладно, мы не гордые…

***

Лия с Северрином провели в кабинете Эллериона вот уже больше часа, рассказывая всё, что вспомнили о захвате власти, возглавленной канцлером. Тот мрачно слушал Северрина и делал пометки в толстом блокноте. Девушка внимательно разглядывала сосредоточенное лицо преподавателя, пытаясь вспомнить, где она могла видеть этого волка. А то, что она его определенно видела, без сомнений. Более того, запах истинного зверя, что исходил от мужчины, вызывал приятные воспоминания из глубокого детства, но четкая картинка в голове никак не складывалась.

«Сева!» – попыталась она осторожно обратиться мысленно к другу, но в эфире царила полная тишина. Зов ее крови как будто натыкался на некий кокон, впитывающий ее мысли без остатка.

«Странно, – подумала Лия, – раньше такого не происходило».

Она вновь посмотрела на преподавателя и попыталась отправить магический зов уже в его сторону. Результат такой же. Почувствовав волну подступающей паники, принцесса решила плюнуть на конспирацию и, прикрыв глаза, послала более мощный зов. И снова лишь глухая тишина служила ответом на ее старания.

Видимо, Элеррион заметил ее попытки, так как обратился к ней со словами:

– Не пытайтесь использовать родовую связь для ментального общения, принцесса. Во-первых, в вашем положении она может выдать вас с потрохами. Во-вторых, амулет, что висит на вашей очаровательной шее, полностью блокирует эту способность, дабы вы случайно не проявили свою истинную личность. Я сразу прошу прощения, что вынужден перейти на более личное обращение в нашем общении. Для всех вокруг вы официально всего лишь обычные лунорийцы, что поступили в академию на общих правах. Я, как преподаватель, не могу выделять любимчиков среди студентов и обращаться на вы к простой первокурснице. Надеюсь, Лия, ты меня понимаешь?

– Конечно, лэр Элеррион, – согласилась принцесса, проглотив зародившееся недовольство от непривычной фамильярности. – Я невероятно признательна за то, что вы для нас с Севой делаете. Ответьте мне только на один вопрос, не дающий мне в данный момент покоя. Почему мне кажется, что я вас знаю? И запах вашего истинного зверя мне определенно знаком.

Сереброзвезд улыбнулся и откинулся в кресле, оглядывая непривычно-новый облик такого знакомого ему создания.

– В последний раз я держал тебя на руках, Лиана, когда тебе было всего год отроду! Дамирр в тот день впервые разрешил прикоснуться к своему первенцу кому-то, не носившему фамилию Волкосветовых. Ты испугалась меня и заплакала, а твой отец, забравший тебя из моих рук, убеждал белокурую кроху, что дядя Эл не сделает ничего плохого, что, если потребуется, он отдаст за нее свою жизнь, не раздумывая ни секунды.

– Вы так близко знали отца? – пораженно воскликнула Лия, не ожидавшая такого ответа.

– Так же, как и ты с Северрином, мы с твоим отцом знали друг друга с рождения и выросли вместе. Большинство седых волос, что украшают голову старика Долми, появились именно после наших с Дамирром шалостей. Бедный учитель, чего мы только не вытворяли, пока не отправились на свою первую охоту.

– Но почему вы тогда не были рядом с ним, когда мы все так нуждались в любой помощи? – со слезами на глазах воскликнула Лея, вновь чувствуя прилив боли от потери, понимая, что ее упрек в отношении учителя несправедлив.

Северрин, сидя рядом с Лией, сочувственно накрыл побелевшую ладонь, сжимавшую подлокотник кресла, не зная, как еще утешить девушку.

Элеррион встал, обошел письменный стол и преклонил перед принцессой колено.

– Моя госпожа. Я, как никто другой, понимаю горечь вашей потери и сам терзаюсь чувством вины. Однако Единая распоряжается нашими судьбами, не спрашивая мнения своих созданий. Печальные обстоятельства заставили меня покинуть Лунорию, иначе я бы не позволил Бистрау осуществить свои коварные планы. Я приложу все усилия, дабы узнать о том, что именно происходит в нашем мире, но вы прекрасно знаете, пока порталы не откроются вновь, нам остается только гадать и надеяться.

Лия достала из небольшой сумочки кружевной платок и промокнула глаза. Коснувшись плеча склонившегося перед ней преподавателя, она сказала:

– Это вы простите меня, лэр. Я не имела права бросаться подобными обвинениями и требовать от вас невозможного! Я уверена, что вы сделаете всё, что в ваших силах, дабы справедливость восторжествовала. Будьте добры, объясните нам с братом наши дальнейшие действия на территории академии.

Элеррион встал, подошел к небольшому комоду, над которым висел портрет неизвестного принцессе мужчины в летах, и достал из верхнего ящика тонкий стилет, украшенный рубиновым камнем. Вернувшись к студентам, он попросил каждого протянуть руку и, проколов обоим палец, втянул выступившую кровь драгоценностью рукоятки.

– Теперь вы оба для стен нашей академии обозначены как полноправные студенты. Ваши ауры прописаны в дверях всех ее помещений. Вводную лекцию вы пропустили, но Гримхалка, вашего куратора, я предупреждал. Он просил вас обоих после ужина явиться в тренировочный зал в корпусе боевиков. Основные лекции начнутся с завтрашнего дня. Так что идите сейчас в общежитие к Зловещей… упс, к Маргарите Степановне. Она покажет вам ваши комнаты. Там же найдете и расписание занятий. Северрин, я надеюсь, что ты будешь помнить про свой долг днем и ночью. И не забывайте, с этой минуты мы друг для друга в глазах окружения должны представать только как преподаватель и обычные студенты. В случае экстренной ситуации найдете меня здесь или вот по этому адресу в городе.

Учитель написал адрес на небольшом квадратике бумаги и протянул его вставшему юноше. Новоиспеченные студенты поклонились и отправились в сторону общежития. С комнатой для Лии проблем не возникло, ее подселили к девушке-орку, у которой как раз не было соседки. А вот с комнатой для Севы возникли трудности. По словам старенькой кастелянши, что встретила их у входа, пустых мест на первом этаже не осталось, а подселить парня к второкурсникам она не могла согласно правилам. Северрин, как заправский ловелас, осыпал славную бабульку комплиментами и умоляюще попросил ее сделать всё, что в ее силах, дабы он оказался как можно ближе к сестре. Мол, кроме нее, у него не осталось больше близких людей, и его долг следить за честью и безопасностью родного создания.

Лия, едва сдерживая смех, с изумлением слушала пылкую речь друга, которого до этого дня никак нельзя было назвать словоохотливым. Обратив внимание на взгляд Маргариты Степановны, Лия почему-то четко осознала, что мудрая женщина видит их обоих насквозь и просто принимает их игру как должное.

– Ну, раз так, – ответила Маргарита Степановна на пылкую речь Севы, – займемся тогда уплотнением. Есть у меня одна комната, в которую влезет третья кровать. Будешь жить как раз через стенку от своей драгоценной сестрички. Слева по коридору в самом конце есть кладовка, тащи оттуда кровать, пока я покажу комнату твоей родственнице.

И вновь Лия почувствовала нотку сарказма в голосе кастелянши, подозревая, что эта старушка не так проста, как может показаться на первый взгляд. И, несмотря на то, что внешне, да и по запаху, она определенно относилась к расе людей; аура, исходящая от слегка-сгорбленной фигурки, заставляла внутреннего зверя принцессы держаться настороже.

Предпоследняя комната в правой половине корпуса, в которую зашла Лия, оказалась весьма милой. Бросив вещи на свободную кровать справа, она оглядела помещение, которое должно стать ее домом на ближайший год. Комната просторная с высокими потолками и большим окном, которое позволяло наслаждаться ярким солнечным светом. У окна стоял уютный диван с мягкими подушками, а в центре комнаты круглый стол на массивной ножке, упирающейся в пол четырьмя лапами, искусно вырезанными из дерева, и двумя стульями, обитыми коричневой кожей. На открытой полке над кроватью соседки лежали ее доспехи, оружие и различные предметы, связанные с воинской профессией.

Услышав, как мимо открытой двери шумно пыхча от напряжения протопал Сева с кроватью на спине, она решила попозже заглянуть к нему в гости, а пока занялась заполнением платяного шкафа одеждой, что подарила Лиза, делая мысленные заметки о том, что следует купить в первую очередь.

Глава 5. Сколько нужно иметь денег, чтобы понять, что не в них счастье?

Перед тобою новый мир и правила иные,

Никто не поднесет подноса с солью и хлебами,

Используй свой талант, раз руки золотые,

Коль нет возможности равнять неравенство деньгами.

– В тесноте, как говорится, да не в обиде? – пытаясь разрядить обстановку, пошутил я и, подойдя к новичку, протянул ему ладонь для пожатия. – Меня зовут Леонид, и моя кровать с краю…

Шутки явно не пользовались успехом у паренька, и руку мне жать он явно не собирался. Хотя я понятия не имел, есть ли в этом мире такой ритуал приветствия, как рукопожатие в принципе.

Не сводя с меня оценивающего взгляда и почему-то шумно принюхиваясь (как знал, что моя одежда источает амбре с ярко выраженными нотками пота), черноволосый парень встал и, всё так же игнорируя мою ладонь, исполнил полупоклон.

– Сева Мэдвулф, – выдал сосед, улыбнувшись и демонстрируя подозрительно массивные клыки, затем вновь глубоко втянул воздух носом. – Ты люд? Чистокровный? А зачем ты протянул ко мне руку?

– Ну да. Я человек. И в нашем мире так принято приветствовать друг друга, пожимая ладони, – я чуть отступил от принюхивающегося соседа, стесняясь запаха своей тушки.

– Ого! Какой интересный обычай! – Сева тут же сократил расстояние между нами и, схватив мою кисть, уверенно ее сжал, заставив меня зашипеть от боли. – А так нужно поступать каждый раз, как мы видимся, или это разовый ритуал?

Вырвав свою пятипалую страдалицу из его цепких пальцев, я принялся разгонять по пережатым сосудам кровь.

– Ну уж нет, Сева! Я так без ладоней останусь, если буду каждый раз при встрече с тобой здороваться подобным образом. В этом мире по ходу все вокруг гораздо сильнее меня. Даже девчонки! Уж лучше я лоб в ваших поклонах расшибу.

Со стороны кровати Марка раздался довольный смешок.

Я собрался предъявить ему претензии по поводу неспортивного поведения за то, что он не представил меня новичку как положено, как над головой раздался громогласный мужской голос:

– Студент Леонид Быстрый! Явитесь в кабинет ректора! Немедленно!

– Что еще за глас вопиющего в пустыне? – изумленно воскликнул я, озираясь в поисках источника звука.

– Ха! – еще сильнее захихикал змеелюд. – Это магический вызов на ковер к дракону! Что, а главное – когда, ты уже успел натворить? Нам с Севой будет тебя не хватать, хотя в комнате и станет просторнее! Чего ждешь? Беги к ректору, он ждать не любит.

– Не спеши хоронить то, что еще не стухло, Марк! – на автомате шутливо огрызнулся я и рванул в сторону выхода.

Резко распахнув дверь наружу, я услышал глухой удар и злобное шипение с нотками рычания. За деревянным полотном на полу сидела невероятно красивая брюнетка и потирала свой краснеющий лоб. Кофейные глаза красотки подозрительно блестели, а зарождающийся в них огонь не сулил мне ничего хорошего.

«Ёпсель-мопсель. Стыдоба-то какая! Лёня! Слоняра ты неуклюжая!» – мысленно осыпая сам себя проклятиями, я наклонился, чтобы помочь пострадавшей.

Однако девушка на мою попытку лишь гневно фыркнула и, самостоятельно приняв вертикальное положение, принялась отряхивать платье в районе своей очаровательной пятой точки.

– Ты куда несешься сломя голову, торопыга?

Ее карий взгляд пылал от едва сдерживаемой ярости. В то же время заметил в девушке некоторое странное очарование, что-то невидимое, нравившееся глазу, что я не мог оторвать от нее взор.

– Я… – начал я пискляво, затем покашлял, пытаясь вернуть спокойствие и осмысленность своему голосу. – Меня тут срочно ректор вызвал. Прошу прощения за дверь. Я не специально. Как я могу загладить свою вину?

– Лия? Ты решила в гости к нам заглянуть? – раздался голос Севы позади меня. – Как я погляжу, ты уже весьма близко познакомилась с моим соседом. Его зовут Леонид, и он действительно торопится к ректору. Не задерживай бедолагу. Заходи, я познакомлю тебя еще с одним однокурсником.

Я выполнил еще один полупоклон и рванул к выходу. Однако, клянусь богом, я успел заметить, как эта красотка попыталась обнюхать меня, пока я обтекал ее стройную фигурку. Она, как и прочие студенты, была на полголовы выше меня.

«И месяца не пройдет, как кличка Гном намертво приклеится к моей невысокой неказистой фигурке», – подумал я, выскакивая во двор и устремляясь к центральному корпусу.

Спустя пять минут под аккомпанемент колотящегося после пробежки сердца я восстанавливал дыхание, согнувшись у огромных дверей ректорского кабинета.

Внезапно она сама по себе распахнулась, и громкий голос из темных недр кабинета обратился к моей персоне:

– Нельзя вечно ждать подходящего момента, Леонид, учись его создавать!

Зайдя внутрь, я застал в кабинете, помимо самого ректора, гнома-завхоза, что так бесстрашно препирался с нашей кастеляншей. Тот пил темно-бордовую жидкость из массивного бокала с золотой каймой и бросал в мою сторону заинтересованные взгляды.

Я же, подойдя к столу, молча ждал объяснений со стороны человека-дракона, источавшего ауру властности. Невозможно выдержать немигающий взгляд этих красных глаз! И я уткнулся в собственные кеды. Не чувствуя за собой вины, размышлял о том, что случится с шикарным костюмом Вермингарда, если он прямо тут начнет обращаться в крылатого ящера. Что при этом случится с моим хрупким телом при превращении ректора, я почему-то думать не хотел. Жутко хотелось увидеть этот процесс, и не менее жутко было осознавать, что он может состояться как таковой. Видимо, подсознательно я еще не до конца смирился с тем, что меня окружают мифические существа.

– Наш завхоз, уважаемый Торбин Камнесерд, доложил мне, что ты, оказывается, мастер на все руки, Леонид! Это правда, что ты смог отремонтировать душевую в общежитии?

– Отремонтировать – громко сказано, лэр! – смущенно ответил я, удивленно встречая теплую улыбку и подмигивание со стороны гнома. – Я временно избавил трубу от протечки, а отремонтировать ее смогу только тогда, когда мне предоставят новую.

– Считай, что она уже сегодня будет у тебя, Леонид, – ответил из кресла завхоз. Затем рыжая голова повернулась к ректору. – Я уверен, лэр, его нам послала сама Единая! В гильдии практически не осталось мастеров по не магическим технологиям, и цены они ломят бесстыдные. Парнишка гол как сокол и наверняка будет не прочь подработать в свободное от учебы время!

Вспышка радости распрямила мои напряженные в неизвестности плечи и заставила улыбнуться. Работа, да еще и по моему профилю, могла стать неплохим шансом влиться в местную среду и стать частью этого нового мира. К тому же это избавляло меня от кучи проблем в отношении бытовых мелочей. Я с надеждой уставился на ректора.

– Вижу-вижу, что тебе по душе это предложение, Леонид, – едва улыбнувшись, ответил тот. – Я не против. Я уже устал от количества бытовых жалоб как со стороны преподавателей, так и со стороны студентов. Однако настаиваю, чтобы первую неделю ты полностью посвятил учебе! Лэр Торбин введет тебя в курс проблем академии, и я надеюсь, ты оправдаешь его ожидания. Давно я не слышал, чтобы он кого-то столь щедро осыпал комплиментами, как твою персону. Можете идти.

Гном поднялся с кресла, мы оба поклонились ректору и вышли из кабинета.

Я повернулся к завхозу и, не сдерживая радости, высказался:

– Спасибо вам, лэр Торбин, за такую возможность! Правда я не совсем понимаю, с чего вы решили, что мне по плечу обеспечить работоспособность академии в хозяйственном плане, но и отказываться не собираюсь. Мне действительно нужны средства для существования, и я приложу все силы, дабы не разочаровать вас. Хотя убиться мне на месте веником, я до сих пор не понимаю, как в магическом мире могут возникать подобные проблемы.

Гном развернулся в сторону центральной лестницы и кивком велел мне идти вслед за ним.

– Вся магия пяти миров и самого МежМирья основана на крови ее носителей, –пояснил гном, уверенно спускаясь по мраморным ступеням. – Соответственно, каждое ее применение отнимает часть сил у владельца. Нас, гномов, Единая обделила способностью к этой магии, но сполна компенсировала возможностью видеть ее у других и остротой разума, дабы обходиться без ее применения. Магия гномов заключена в наших руках, способных смастерить что угодно из чего угодно. Однако после Великого Землетрясения нас осталось не так много, а потребности разрастающегося города растут год от года. К тому же мое племя так же, как остальные расы, разбрелись по остальным мирам, выбрав их в качестве дома.

– Простите, лэр, в нашем мире есть одна раса, именуемая китайцы. Они разбрелись по всей планете, и на сегодня это самый многочисленный народ на Земле. Почему с гномами не так?

Мы спустились до первого этажа центрального корпуса, но вместо того чтобы направиться к выходу, продолжили спуск, направляясь в подвальные помещения.

– К сожалению, мой мальчик, в отличие от остальных рас, связь между гномами и прочими существами не приводит к продолжению рода. В мире не родилось ни одного гнома-полукровки. Даже в браках с людьми, – вздохнув, ответил гном.

И он пошел по освещенному магическими светильниками коридору к единственной низкой двери в метрах двадцати от лестницы. За открывшейся дверью располагался небольшой, весьма уютный кабинет, в задней части которого находилась еще одна дверь. Вся мебель кабинета из массивного дерева. Шкафы, заполненные книгами и инструментами, украшали бронзовые вставки в виде интрикатных геометрических узоров. На столе хозяина множество бумаг, пара миниатюрных фигурок и подставка для перьев. В углу стоял широкий кожаный диван с подушками, а рядом низкий столик с клеенкой, на котором сиял прототип русского самовара из латуни со светящимся кристаллом в основании ножки.

– Пожалуйста, присаживайся, – указал гном на упругий диван.

Когда я уместил пятую точку на кожаное сиденье, гном направился к латунному сооружению и наполнил две фарфоровые чашки дымящимся чаем, всучив одну из них мне. Сам он прошел за свой стол и уселся в широкое кресло.

– Все корпуса нашей академии пропитаны тончайшими нитями магии крови ее основателей. Сам Павелий Стремительный внедрил в его фундамент магический источник и, по легенде, влил в него неисчерпаемый запас магии крови. Ходят слухи, что он смог заключить в него мощь первородного дракона, которую обнаружил на дне одной из глубокой трещины, образовавшейся после Великого Землетрясения. Я не особо верю в это, ибо каждый день вижу, как инфраструктура академии устаревает и изнашивается. Вот, например, этот водогрев, из которого я наливал нам чай, работает при помощи артефакта, напитанного магией крови, но сам сосуд создан руками работников гильдии. И вот скажи мне, что в этой связке важнее, магия или ручной труд?

– Простите, лэр, я всё еще не понимаю, что вы имеете в виду, и при чём тут я?

– Всё просто, Леонид. В академии накопилось очень много мелких проблем, для решения которых нужны умелые руки, а не бурлящие магической кровью вены. Я был счастлив услышать о том, что в ее стенах появился попаданец из технического мира! Нет сил месяцами ждать ремонтников из гильдии каждый раз, как в санузле начинает капать кран, а мне, соответственно, начинают капать на мозг. Но! Я готов платить тебе за каждый исправленную поломку и обеспечить для этого материальной базой. Вот, лови!

Гном достал из ящика стола небольшой браслет и кинул его в мою сторону. На тонкой медной поверхности располагалась цепочка разноцветных камней от золотого в начале до десяти медных в конце. Я покрутил обруч в руке, любуясь отблесками света, играющими в камешках, и надел на левую руку. Браслет тут же уменьшился под размер, прочно обхватив запястье.

На мой вопросительный взгляд Торбин дал пояснения:

– Это твой личный кошелек, Леонид. Никто, кроме тебя не может его снять, так что грабителей можешь не опасаться.

– Даже если они отрубят мне руку, ради наживы? – пошутил я.

Однако гном почему-то не посмеялся, а вполне серьезно ответил:

– Ну… Если подходить к грабежу с этой точки зрения, то вношу уточнение. Можешь не опасаться грабителей на территории академии. В столице есть районы, куда я без надобности предпочел бы не заходить.

– А как этой металлической кредиткой пользоваться?

– Кредиткой? Имеешь в виду браслет? Очень просто. Прикладываешь к артефакту оплаты и касаешься большим пальцем другой руки к металлу. В твоем браслете двадцать один камень. Десять красных отображают медные таны, серебристые – серебро, ну а золотой, соответственно, количество золотых танов. Приложи палец к браслету.

Я коснулся браслета и увидел, как два красных камешка тускло вспыхнули и затухли. Не нужно было быть великим математиком, дабы понять принцип отображения средств.

Улыбнувшись, я посмотрел на гнома и спросил в подтверждение своей догадки:

– Я так понимаю, на моём счету уже лежит двадцать медных танов? За что?

– Маргарита Степановна настояла, чтобы я перечислил аванс за ремонт трубы в душевой!

Гном встал с кресла и скрылся за дверью в кладовке. Спустя пять минут он вернулся, держа в руках отрезок медной трубы с накрученными на концы латунными фитингами, и вручил ее мне.

– Вот, заменишь ее и получишь еще двадцать медяшек. Инструмент нужен?

– Нет, спасибо! У меня свой! – с гордостью ответил я, зная, что разводной ключ меня еще ни разу не подводил.

– Вот! Сразу видно мастеровитую душу! Заменишь трубу – получишь остаток, к остальной работе приступишь после первой недели обучения. Не удивляйся, но я буду рад, даже если тебя отчислят! Считай, что работой ты обеспечен. Не всем же быть магами в МежМирье, умелые руки в нём ценятся не меньше. Ступай.

Местное солнце начинало прятаться за белые верхушки гор на горизонте, когда я с удовлетворением открыл кран и убедился, что замененный участок трубы встал как родной. Стыки сухие, а это означало прибавление на моём личном счете и возможность в ближайшее время избавиться от проблемы с исподним. Ради любопытства я коснулся пальцем браслета и с изумлением увидел четыре светящихся камешка, говорящих о том, что мой труд уже оплачен. Времени думать, каким образом завхоз узнал о выполненной работе, не предвиделось, так как через двадцать минут я должен уже появиться на тренировке у Халка!

Отрапортовав бабушке Рите об исправной душевой, я был вознагражден еще одним пирожком и рванул в сторону своей комнаты, жуя сладкую выпечку на ходу, чтобы переодеться.

В комнате никого, видимо, парни уже свалили на тренировку. Открыв свой шкаф, я с грустью пялился на жалкую кучку секонд-хенда, пытаясь определиться с тем, в чём мне будет удобно демонстрировать орку свои физические навыки. С майкой без проблем, а вот в штанах показывать достойные результаты довольно сложно. Пришлось одними пожертвовать, превратив их при помощи ножниц по металлу в шорты. Кеды оставались на мне, и я, выскочив в парк, рванул к входу в главный корпус.

Массивная входная дверь, ведущая в парк, не успела захлопнуться за мной, как чья-то сильная рука схватила меня за горло и резко впечатала в стену тускло освещенного тамбура. Обладатель руки смотрел на меня светящимся кровавым пламенем взглядом и противно так ухмылялся. Ощущая, как на затылке начала наливаться шишка, я узнал в напавшем главаря обидчиков Марка.

– Из какой академии ты, говоришь, перевелся? – прошипел бледнолицый эльфовампир, сжимая на моём горле тонкие пальцы, кончики когтей которых больно кололи кожу. – Нарнии? Я расспросил всех знакомых, никто никогда не слышал об этом месте. Ты решил выставить меня глупцом перед моими друзьями?

– Конечно, ты не слышал, – просипел я, пытаясь устоять на носочках и не задохнуться в «дружеских» объятьях. – Она же расположена не в этом мире! Как ты мог о ней у кого-то узнать? Кто-то из твоих знакомых бывал на краю Зерпентии? Спроси любого змеелюда, он подтвердит.

Хватка на моей шее слегка ослабла. Видимо, очередная лапша гармонично повисла на заостренных ушах этого красноглазого типа.

– Умно! В МежМирье практически не встретить представителей этой расы! А уж в стенах академии твой дружок, наверно, единственный представитель чешуйчатохвостых, – прошипел вампир. – Ты не радуйся раньше времени, люд! Я найду способ проверить, водишь ты меня за нос или нет! Если да, то даже Единая тебе не поможет, понятно?

Озлобленное лицо максимально близко приблизилось ко мне, и я скривился от неприятного запаха, исходившего из клыкастого рта, напоминая смесь брокколи с кровяной колбасой. Казалось бы, я определенно должен испугаться! Однако страха совершенно не чувствовал. Зато, подобно самовару на магическом артефакте завхоза, в моей голове закипал праведный гнев.

«Вроде не пил, откуда такая безбашенная смелость?» – мелькнула мысль.

А следующие слова, слетевшие с моего языка, еще больше изумили моего внутреннего кролика, сжавшегося в узел в районе желудка.

– Палочки свои крабовые убери от моего горла, любезный! Пока я не приготовил из них салат!

Насторожившийся взгляд обидчика и ощущение того, что мои пятки коснулись мрамора пола, говорили о том, что блеф снова сработал. Я перехватил запястье вампира и что есть силы сжал его, понимая, что по местным меркам давление моей кисти вряд ли дотянет до уровня проявление реальной силы. Загадочная ярость уже буквально застилала мне глаза, и в образе вампира-обидчика неким образом слились все те сволочи, что встречались по жизни. В ушах зашумело, и я почувствовал легкое покалывание в местах соприкосновения нашей кожи.

Вампир внезапно зашипел и испуганно отдернул свою руку.

Мне показалось, или в его взгляде промелькнуло нечто вроде испуга? С чего бы?

– Не думай, что наш разговор окончен! – потирая кисть, выплюнул слова бледнолицый верзила и выскочил за дверь.

– Никогда не делай зла назло! Гадости должны идти от души, – успел выкрикнуть я в закрывающуюся дверь, растирая следы пальцев вампира на шее.

Откинувшись к прохладной стене, я сполз на пол и просидел на нём минут пять, пытаясь успокоить колотящееся сердце и понять источник происхождения той безумной отваги, что владела мной буквально минуту назад.

Мысли пролетали одна за другой, как мухи над испорченными котлетами: «Он же одним легким движением мог свернуть мне шею! Храбрость – это управление страхом, но не отсутствие страха. Что за фигня со мною творится? Пальцы так и продолжают покалывать. И нужно реально заняться своей физической формой! Чёрт! Я же на тренировку опаздываю!»

Пришлось собирать в кучу расплывшуюся в кисель силу воли и нестись в сторону корпуса боевиков.

***

Лия осматривала огромное прямоугольное помещение зала для тренировки старшекурсников факультета магических боевиков. Стены, покрытые темным камнем, по всему периметру украшал узор из линий явно металлического происхождения. Она догадывалась, что рисунок – не часть дизайнерского украшения. Наверняка это поглотители магии, которые должны защитить целостность помещения при чрезвычайных ситуациях во время занятий. Видимо, для этих же целей служила тонкая сеть, растянутая под потолком, защищая стеклянную крышу, сквозь которую в зал проникали лучи заходящего солнца. В центре просторного помещения возвышалась круглая арена, пол украшал кроваво-красный рунный круг, в завитушках рисунка которого принцесса узнавала знакомые элементы. Вдоль противоположной от входа стены располагалась полоса препятствий, по ней уверенно передвигалось трое студентов, отрабатывая свои физические навыки под контролем огромного орка. Видимо, это и есть их куратор, Гримхалк Горнимор, что велел ей с Севой для чего-то сюда явиться.

До того как отправиться на поиски тренировочного зала, девушка вместе с братом при любезном сопровождении ее новой соседки узнали, где находится столовая и какова местная пища на вкус. Не высокая кухня ее родного дворца, но жить можно. Потом они получили учебники и, вернувшись обратно, переоделись для предстоящих физических нагрузок.

Майя решила отправиться с ними, так как, по ее словам: «Ни один орк, как только начинает ходить, не откажется от лишнего повода держать мышцы в тонусе!». Девушка моментально расположила к себе, и уже к вечеру Лии казалось, что она знает Майю с рождения. Севе новая соседка также пришлась по вкусу, и спустя полчаса тесного общения парочка уже смело подкалывала друг друга, не опасаясь обидеть.

А вот Маркциусс казался принцессе темной лошадкой. Вернее, темной змейкой. Молчаливый характер парня не давал полного представления об его коммуникационных возможностях. Сева за ужином попытался расшевелить его наводящими вопросами, тот отвечал односложно, чаще просто кивая в знак согласия или отрицания.

С третьим жильцом комнаты парней она познакомилась весьма специфично. Он врезал ей дверью по лбу, когда она шла по коридору к ним в гости. Низкорослый, как и все представители расы людов, парень в унылом одеянии не впечатлил девушку. Отсутствие волос на голове – единственный, выбивающийся из привычной для взгляда картины нюанс. Хотя нет. Едва уловимый запах, исходящий от парня, показался ей чем-то знакомым, тот резко отшатнулся от нее, когда она пыталась принюхаться, чтобы понять, что именно она успела почуять. Оставалось довериться словам Майи, которая весьма положительно отзывалась о пареньке, хотя сама знала его не дольше двух дней. Неуклюжего люда принцесса мысленно занесла в список личностей, требующих дальнейшего изучения, в котором уже комфортно располагалось имя змеелюда и подозрительно милой кастелянши общежития.

– Явились не обратились?! – громкий рык орка вывел девушку из раздумий.

Куратор заметил Майю, которая, восхищенно уставившись на преподавателя, пускала слюни при виде мускулистой фигуры сородича.

– А что за внеплановая замена в составе команды? Где люд?

– Его ректор вызвал, с тех пор мы его не видели, лэр, – ответила Майя, пытаясь придать своему лицу серьезное выражение. – А я решила, что такой могучий воин, как вы, не откажете девушке в возможности лишний раз потренироваться!

– Ха! Ха! – раскатисто рассмеялся Гримхалк, оценивая рельефную фигурку зеленокожей. – Сразу видно родственную кровь, в каком бы мире она не проявилась! Если я правильно помню, ты представитель племени Дуболомовых? Знавал я твоего деда! Славный воин! Ну, раз так, прошу на полосу. Думаю, три полных круга для тебя затруднений не вызовет.

– Пф-ф-ф… Да я в детстве сложней дистанции преодолевала, лэр! – горделиво ответила Майя.

Она сняла с себя ремень с воинской амуницией и присоединилась к троице на полосе препятствий. Гримхалк, проследив, с какой прытью девушка преодолела первую стену, перенес внимание на остальных студентов.

– Теперь вы. С физическими параметрами змееюлюда я более-менее определился. Как говорил наш военачальник, таким задохликам только непрерывные тренировки могут дать шанс либо бесславно погибнуть, либо перевоплотиться в подобие воина. Маркциусс, с тебя два круга на полосе, но сначала разминка. Знаю я вас, хладнокровных, не разгоните как следует кровушку, все связки потом себе надорвете!

Внешне никак не реагируя на слова куратора, Марк отправился на выложенную тонкими матами небольшую площадку возле центральной арены и начал выполнять упражнения, разминая все мышцы, начиная с конечностей. Лия отметила про себя, что парнишка в очередной раз продемонстрировал, что не так прост, как кажется, ибо каждое его движение было выверенным, и Марк точно знал, чего ждет от своего тела в конце разминки.

– Теперь ваша парочка, от Сереброзвезда два подарочка, – голос куратора вновь привлек внимание Лии. – Мне плевать, в каких вы там отношениях с Элом, я привык знать о своих подопечных всё, вплоть до цвета вашего нижнего белья. Так что продемонстрируйте мне свою физическую форму, а потом поглядим на ваш уровень владения магией.

– Нет цвета, лэр! – внезапно выдал Сева, снимая со ступней темно-коричневые ботинки, вкладывая в них серые носки, оставаясь босым.

– О чём ты, студент? – недоуменно поднял бровь Гримхалк.

– На мне нет нижнего белья, а значит, нет сведений о его цвете.

– Умничаем? – прищурив взгляд, ухмыльнулся орк. – Посмотрим на остроту твоего ума после пяти кругов на полосе! Марш!

Северрин определенно хотел съязвить еще раз, но, взглянув на хмурое лицо Лии, усмехнулся и рванул в сторону старта. Девушка также сняла свои легкие туфли, скинула с себя кофту, оставаясь в эластичном топике синего цвета и широких штанах, опоясанных широким ремнем. Занятия спортом для принцессы не были чем-то из ряда вон выходящим. Да, в облике зверя оборотни невероятно сильны, но и в человеческом виде тело должно быть способным постоять за себя. Так всегда говорил отец, заставляя дочерей заниматься пробежками по дворцовому саду каждое утро, до завтрака. Сам он непременно бежал с ними рядом, подбадривая младших и подстегивая старшую дочь. При воспоминании об этом сердце Лии вновь сжалось в горестном осознании текущего положения. Встряхнув головой, она вышла на стартовую позицию.

Сева преодолевал уже вторую стену на полосе, когда принцесса начала преследование. Маршрут, растянутый вдоль всей стены зала, имел два уровня сложности. Ближе к центру располагались препятствия для более выносливых созданий типа оборотней и драконов, правая половина предназначалась для людей и тех полукровок, что в силе и выносливости не слишком далеко ушли от своих человеческих предков.

Преодолев первую стену, принцесса, перепрыгивая через первый ряд заполненных черной жидкостью ям, поняла, что на более высоком, втором препятствии ей придется разбудить своего зверя. На внутренний зов к конечностям тут же прилило тепло и ногти на руках и ногах тут же обратились в плотные когти, которыми она вонзилась в дерево стены, стремительно перебираясь через ее вершину. Выровняв скорость, Лия принялась элегантно преодолевать барьеры, подныривать под веревочные препятствия, удерживать равновесие на грубо-обтесанных брёвнах, перепрыгивать пандусы и скользить по наклонным плоскостям. Благодаря Севе, маячившему впереди, она понимала, как лучше преодолеть следующее препятствие и просто механически повторяла движения друга.

Казалось бы, ничего сложного в этой пробежке принцесса не видела, однако, начиная второй этап, вдруг отчетливо поняла, что сил до конца пробежки может и не хватить. Дыхание сбилось, голова шумела, а мышцы рук и ног практически молили сменить облик и закончить дистанцию в облике зверя. Но это тут же выдало бы принцессу с потрохами, и Лия, стиснув зубы, на волевых добралась до финиша.

Рядом с ней, шумно дыша, остановилась Майя, и девушки, не дожидаясь Севу, поплелись в сторону Гримхалка, который отчитывал появившегося в зале человечка. Зоркий глаз девушки сразу заметил следы чьих-то пальцев на шее люда, которые он явно прикрывал поднятым воротом рубахи, хмуро смотря себе под ноги.

– Если я велю тебе явиться куда-либо в определенное время, это значит, что ровно за пять минут до этого твоя жалкая шкурка уже должна стоять возле меня и ждать дальнейших указаний! – разорялся куратор. – И мне плевать, что ты заблудился в стенах академии! Бегом на правую полосу вместе с Маркциуссом, я посмотрю, что ты из себя представляешь.

Куратор заметил подошедших к нему девушек и скомандовал:

– Леди, идите к арене и ждите там своего оборотня. Я сейчас подойду.

– Ты заметила на шее у Лёни следы? – спросила оркша подругу, и Лия кивнула в ответ. – Почему он их скрывает и ничего не сказал куратору? Его же кто-то определенно прессанул.

Девушки подошли к центру зала и невольно стали смотреть за испытанием Лёни и Марка. Змеелюд сразу же вырвался вперед, а вот человечек, несмотря на все усилия, отставал. Первую стену он преодолел еще более-менее быстро, сделав рывок и подпрыгнув, перетянул свое тело через препятствие. С вершины он спрыгнул уже не так элегантно и на череде неглубоких ям умудрился поскользнуться и свалиться в черную жижу. Мокрые ступни не добавили пареньку прыти на балансирном бревне, и он, размахивая руками, потратил на его преодоление в десять раз больше времени, чем змеелюд. Следующей на пути Лёни оказалась запутанная сеть веревок и канатов, через которые нужно пролезть. Извиваясь как змея, он упрямо двигался вперед, осыпая проклятиями головы тех, кто придумал этот садизм.

Благодаря чуткому слуху Лия восхищалась хлесткими оборотами, не понимая и половины слов, что вылетали сквозь сжатые зубы люда, истекающего потом. К финишу первого этапа его настиг Марк, завершавший уже второй круг. Куратор велел ему сойти с дистанции и предложил человечку так же закончить свои мучения. Однако тот, помотав в отрицании головой, упрямо поковылял на второй забег.

– А в этом пареньке присутствует стержень! – удивленно пробормотала Майя.

– Да уж, при этом отсутствует чувство самосохранения! – ответила Лия. – Он же сдохнет, не добравшись до финиша.

– Сдохнет – воскресим! – прозвучало со стороны подходящего к ним орка. – На кафедре знахарей академии работают лучшие лекари Этерии!

К ним присоединился мокрый от пота, но при этом довольный собой Северрин, конечности которого на глазах принимали человеческий вид. Гримхалк внимательно оглядел его с ног до головы и кивнул в сторону помоста арены.

– Давай, юморист, продемонстрируй мне свой уровень владения магией. В личном деле сказано, что твой максимум порядка девяносто единиц, так что поставить «Кровавый Щит» для тебя не составит никаких проблем.

Северрин кивнул и в шикарном прыжке оказался на поверхности арены. Стоило только босой ступне парня коснуться темного, как будто обожженного пола, как пространство круга тут же окольцевалось защитным магическим барьером, слегка искривившим воздух вокруг. Как только куратор запрыгнул на помост, поверхность под ногами обоих начала светиться голубым светом, видимо, символизируя готовность площадки к началу поединка. Глаза Севы загорелись янтарным светом, и волчьи когти вновь сменили привычные ногти на его конечностях. Проведя когтем по открытой ладони, парень с хищной улыбкой посмотрел на капельки крови, появившиеся из неглубокой царапины.

– Готов? – спросил Гримхалк, поглядывая на приготовления ученика.

Тот кивнул в знак согласия и мгновение спустя уже впечатался всем телом в энергостену, изумленно глядя на орка, что стоял на том самом месте, где только что был сам Сева. Лия даже не заметила момент нападения куратора на друга и с беспокойством оглядывала целостность его шкурки. Удивляло то, что ни капельки магии в атакующих действиях орка девушка не ощутила.

– Тоже мне! – хмыкнул Гримхалк. – А говорил, что готов! Повторим? Теперь ты атакуешь!

Вспышка ярости в глазах друга свидетельствовала о том, что он начинает терять контроль над собственным телом. Раздавшиеся вширь плечи, удлинившиеся конечности и обратившиеся в волчьи уши демонстрировали, что парень практически готов перевоплотиться в полноценного ликана. Лия на физическом уровне ощущала присутствие истинного зверя Северрина и лишь надеялась, что парень не сорвется в животную ярость, а куратор четко осознаёт, с кем именно имеет дело на светящейся арене.

Однако, судя по довольному лицу орка, он как будто ждал подобного эффекта от своей молниеносной атаки.

– Ты воин по воле, но зверь по крови. Покажи мне, что зверь не может сдержать воина, – прорычал Гримхалк, готовясь к новому натиску.

С присущей ликану грацией Северрин приготовился к атаке. Он так быстро бросился на Гримхалка, что сосредоточенный орк на миг отступил, уважительно кивнув, осознал раскрывающийся перед ним потенциал. Северрин вновь метнулся к нему, как молния, соединив в броске силу человеческого духа и инстинкт истинного зверя. Однако опытный орк вовремя уклонился, и Северрин снова проверил стену магической энергии на прочность собственным телом.

Неожиданно Гримхалк произнес заклинание. Он хоть и был воином, но и магией крови определенно владел. Его глубокий голос наполнил арену, и нити энергии потекли от него, как волна, навстречу Северрину. Ощущая приближение магии, Северрин рыкнул и попытался полноценно обернуться, однако почувствовал, как магия Гримхалка, застревая в его ауре, принудительно возвращает тело в человеческую форму. С таким приемом он еще ни разу не сталкивался и уважительно посмотрел на учителя, склонившись перед ним в полупоклоне.

Лия, наблюдая всё это со стороны, поняла, что куратор действительно обладает необыкновенной силой.

– Потенциал у тебя неплохой! – удовлетворенно сказал Гримхалк, спрыгивая с помоста.

Арена тут же погасла, а магические стены вспыхнули, осыпаясь на пол тускнеющими искорками.

– А вот нервы и выдержка, молодой человек, у тебя ни к чёрту! По себе знаю, с молодостью это пройдет. Если, конечно, твой гонор не погубит раньше времени весь потенциал боевого мага. Теперь посмотрим, на что способна твоя сестра.

– Простите, лэр! – сказал окончательно вернувшийся в человеческий облик Северрин. – Уровень владения магией у Лии невысок, и я не хотел бы, чтобы она пострадала во время ее демонстрации.

– А кто сказал, что я буду сражаться с девушкой? – удивленно ответил куратор. – Я помню, что ее уровень около тридцати единиц, ведь этого вполне хватит, чтобы залечить твою рану на спине.

– Рану? – испуганно воскликнула Лия.

И, мгновенно подскочив к другу, повернула его спиной к себе. Под правой лопаткой Севы растекался приличный кровоподтек, видимо, полученный при ударе об энергостену арены.

– Твоего уровня владения магии крови как раз хватит, дабы применить на брате «Кровавое Восстановление».

Складки беспокойства на лбу Лии разгладились, когда она глубоко вздохнула и прикрыла ладонью синеющий участок кожи на спине Севы. Непривычное тепло его крови под кожей заставляло ее вздрагивать, но шепот магического заклинания тихо успокаивал взвинченные нервы. Сосредоточившись, она ощутила, как поток, щекочущий ладонь энергией, влился в спину пострадавшего и тут же, как будто мгновенно охладившись, вновь растекся по ее руке, вынуждая охнуть от полученного контраста ощущений. Убрав ладонь, девушка удовлетворенно отметила, что от синяка не осталось тени воспоминаний.

Северрин пошевелил плечами, отметив прилив чужих сил, обернулся и благодарно чмокнул Лии ту самую ладонь, что избавила его от травмы.

– Какие нежности меж родственниками! – ехидно произнесла Майя. – А ты, Сева, крут! Я бы не хотела оказаться на месте куратора в том круге!

– Вы оба произвели на меня приятное впечатление! – произнес довольный преподаватель. – Жаль, что Лии не достался тот же уровень в магии, что и у брата, но подобной скорости в «Кровавом Восстановлении» я также до сих пор не встречал.

Шум падения привлек внимание стоявших возле арены и, обернувшись к полосе препятствий, все увидели, как бессознательное тело Лёни мешком свалилось с последней вертикальной стены возле финиша и лежит в луже, стекавшей с его насквозь промокшей одежды.

К неподвижному телу подошел змеелюд и, прощупав пульс на шее парня, показал остальным большой палец. Видимо, Марк таким образом говорил, что с соседом всё хорошо, несмотря на то, что сейчас ничего хорошего в его состоянии никому не привиделось.

– А я говорила, что у этого парня нет чувства самосохранения! – повторила вслух Лия.

– Ну и что?! – бодро ответила Майя и, с легкостью подняв бессознательное тело, перекинула через плечо. – Отоспится, отъестся и будет вновь как огурчик! Мы можем идти, лэр?

– Свободны! – ответил Гримхалк и взглядом проводил до выхода пятерку своих студентов, смутно предчувствуя, что набор этого года еще не раз испытает его нервы на прочность.

Впрочем, весь жизненный опыт орка говорил о том, что препятствия, попадающие ему на пути, лишь закаляют характер.

– Шикарная попка! – послышался голос пришедшего на мгновение в сознание человека, лицо которого качалось возле пятой точки оркши, и под взрыв смеха пятерки однокурсников он вновь провалился в состояние бесчувственной ноши.

Глава 6. Хорошо задуманное зачастую плохо удается

Все говорят, чем меньше будешь знать,

Тем проще будет жить на свете белом,

Но знать – совсем не значит понимать,

А пониманье служит знаниям заделом.

Скрип сухой, чуть подмороженной травы под белоснежными лапами и чувство невероятной свободы, подстегиваемое свежим ветром с несметным количеством разнообразных запахов. В азарте погони я практически лечу, едва касаясь подушечкам лап промерзшей земли, следуя по четким следам удирающего зайца. Каждой клеточкой своего тела я слышу нотки его страха, и эта чудесная музыка подгоняет меня всё сильнее вперед. Мне не надо ни о чём думать, размышлять или волноваться. Эта погоня – подобно произведению искусства, безобразно красивому в своей первозданности. Звериная сторона меня уязвима, но в то же время сила этого облика, которую я только начинаю осознавать, будоражит сознание, оставляя далеко позади все тревоги о собственной безопасности. Я точно знаю, что мне ничего не угрожает. Эта родственная уверенность в шкуре серого цвета бежит параллельно, чуть позади, внимательно контролируя все этапы моей первой охоты.

Заяц внезапно делает резкое движение, мои ловкие лапы повторяют интервальные повороты добычи без малейших усилий. Он ничего не может сделать, чтобы избавиться от погони. С каждым новым маневром я всё ближе и ближе. Наконец, моя лапа переплетается с пушистой ступней, и вот, сжав челюсти вокруг хрупкой шеи, я смакую ужас жертвы перед своим последним вдохом.

Ночь наступает как большой темный покров, устилающий всё своим мягким одеянием. Снег легко осыпается, создавая ультрамариновый ореол вокруг Селентоса. Я смотрю вниз на искореженное тело зайца и чувствую только безумное наслаждение. Это искусство выживания, не более.

В собственной благодарности к зимней ночи я поднимаю голову к небу и начинаю петь. Этот вой – песня зверя, празднующего свою первую добычу. В лунном свете моя окровавленная пасть кажется еще более яркой, а глаза светятся от темноты. Вой отца, горделиво посматривающего на меня мудрыми янтарными глазами, добавляет свой градус в эйфорию победы, и я… просыпаюсь.

– Лёня! Лёня! Личинка ты полудохлая, вставай! – голос Майи сработал лучше, чем звук самого противного будильника.

Я с трудом разлепил глаза, понимая, что всё мое тело начинает чемпионат по максимальному уровню болевых ощущений, что органы нервными импульсами посылали моему полупроснувшему мозгу. Если такое возможно в принципе, то у меня болели даже кончики ногтей.

– Сколько? – прохрипел я, со скрипом и охами принимая вертикальное положение, пытаясь полноценно открыть слипшиеся веки.

Разум всё еще пытался разорвать связь со сновидением, источник которого был мне совершенно не ясен. Жутко хотелось пить.

– Что сколько? – переспросила Майя.

– Сколько вагонов цемента я вчера разгрузил? По ощущениям, штук двадцать, не меньше! – прислушиваясь к жалобам своего организма, побормотал я.

Дотянувшись до стола, на котором маняще поблескивал кувшин с водой, я принялся жадно пить прямо из горлышка.

– Да ты на моей шее до дому добирался! – эхо возмущения Майи прокатилось по спальне парней.

– Дайте поспать, изверги! – раздался жалобный голос с кровати Марка, и змеелюд демонстративно накрылся подушкой, из-под которой послышалось сонное бурчание: – До лекции еще два часа!

Услышав эти слова, я подавился, закашлялся и возмутился:

– Какого хера ты меня в такую сРань разбудила, Пчёлка?!

– Еще спасибо мне потом скажешь, хилая задница! Вставай давай, иначе я тебя вытащу на улицу в том виде, в котором ты дрых!

– Куда мы хотя бы идем ни свет ни заря, Майя? – начал канючить я, напяливая шмотки, в которых вчера демонстрировал олимпийские показатели полноценного дрыща.

– Приводить твои макаронины, что ты оптимистично называешь мышцами, в порядок! – ответила оркша и, схватив меня за руку, потянула на выход.

Всё общежитие погрузилось в царство спокойного сна. Даже пост Маргариты Степановны пустовал, и я было обрадовался, что входная дверь будет заперта, но поворот медной ручки окончательно лишил меня надежды вернуться в теплую постельку.

На улице зябко.

Небо на горизонте только начинало светлеть, а всю территорию академии ярко освещали высокие уличные фонари, создавая мерцающие блики на влажной от росы поверхности мощеных каменных дорожках. Мое тело непроизвольно вздрогнуло от легкого порыва освежающего ветерка, и я хмуро взглянул на Майю.

– Чего ждем? – с улыбкой произнесла та. – Ноги в руки и бежим!

– Да ты издеваешься? Я еле конечности волочу после вчерашнего!

– Именно поэтому я тебя и разбудила! Отец с самого детства вдалбливал мне в голову правило: «Если бегать по утрам, день сложится отлично, потому что ничего хуже, чем длительная пробежка с утра, с вами уже не случится!». Побежали. В конце тренировки, в награду я покажу тебе одно потайное местечко, которое вчера обнаружила.

Нельзя сказать, что именно эта фраза заставила меня начать движение за девушкой в сторону парка, просто в ее словах была логика. Даже наш физрук в школе всегда повторял, что если ты встаешь на пробежку, когда на часах еще нет шести утра, ты способен на многое. А тот, кто бегает уже в пять утра, способен на всё!

Натруженные мышцы требовали прогрева, и мы побежали по дорожкам парка. Вернее, Майя бежала легко и непринужденно, а я просто старался не отставать от нее, механически передвигая гудящие ноги и не сводя взгляда с мышц девушки, которые перекатывались под оливковой кожей, вызывая жуткую зависть к ДНК орков. К началу второго круга я с удивлением понял, что скованность в движениях исчезла, и бег даже начал приносить некое удовольствие. Однако примерно к пятому кругу я уже откровенно задыхался, и мрачное настроение вновь смыло все зачатки положительного настроения.

– На сегодня достаточно! – с удовлетворением сказала остановившаяся мучительница, дыхание которой практически не изменилось.

У нее что, запасные легкие под рёбрами?

– Требую обещанную награду! – просипел я, упираясь руками в колени в попытке отдышаться. – Надеюсь, это будет хотя бы бутылочка свежей воды!

– Практически угадал! Воды ты скоро вдоволь напьешься! Топай за мной, – ответила Майя и направилась в сторону угла общежития.

Пройдя через стену плотного кустарника, мы обошли здание и углубились в небольшую рощу из невысоких деревьев, очень похожих на наши березки. Судя по вытоптанной до самой земли, извивающейся тропе, по которой мы шли, этот лесок пользовался определенной популярностью. Над верхушками «берез» возвышалось начало скальной гряды, которая служила естественным забором в северной части академии.

До моих ушей донесся звук журчащей воды, и спустя минуту мы остановились в сказочном месте. Вернее, лично я не мог представить, что природа способна создать такую красоту. У основания серой скалы, что устремлялась в небо подобно небоскребу, блестела широкая купель метров десяти в диаметре. Граница ее была обложена круглыми валунами явно искусственного происхождения. Из широких трещин, расщепляющих каменную поверхность скалы, стекала вода, скатываясь журчащими ручейками в эту огромную ванну. И, судя по испарениям, что полосой тумана нависли над прозрачной поверхностью озерца, вода определенно горячая!

– Это то, о чём я думаю? – удивленно спросил я, поворачиваясь к Майе.

Кровь смущения мгновенно прилила к моим щекам, и мне резко пришлось отвернуться от раздевающейся девушки. Та абсолютно безо всякого стеснения, избавившись от шароваров, укладывала их рядом с безрукавкой, оставаясь, в чём оркшачая мать родила.

– Ты что творишь, Майя?! Ты что, меня вообще за мужика не считаешь?

– Так раздевайся и залазь в воду, а я уж оценю, мужик передо мной или нет! – ответила зеленая ехидина.

По плеску воды и довольному фырканью я понял, что она уже забралась в озеро.

– Неужели в своем мире ты ни разу не видел женского тела?

– Видел, конечно. Чаще всего на картинках или по телевизору!

Повернувшись, я увидел, как счастливая физиономия Майи торчит из воды и явно получает удовольствие не только от источника, но и от моего смущения.

Пришлось попросить:

– Пчёлка, ты не могла бы отвернуться, пока я раздеваюсь. Мы всё-таки не в немецких банях находимся!

– В каких банях? Ха! Ты так забавно смущаешься! Еще немного и я начну думать, что ты девственник! – ответила девушка и демонстративно повернулась ко мне спиной.

Я быстро скинул с себя влажную от пота одежду и буквально влетел в горячую воду, опускаясь на каменное дно. Майя, услышав всплеск, повернулась обратно и с выражением только что осознавшего важный факт на лице недочеловека, недоверчиво уставилась на меня.

– Ты что, и вправду девственник?

– Ну и что с того?! Я не собираюсь делиться с голой девушкой подробностями интимной жизни!

Дабы не отвечать на дальнейшие провокационные вопросы, я погрузился в источник с головой. Вода была невероятно приятной, а ее жар проникал в каждую клеточку ноющего тела.

Перед зажмуренными глазами невольно всплыл образ Вики, девушки, которая стала первой моей любовью. Несмотря на сплетни и неприятие моей внешности со стороны одноклассниц, Виктория Сверчкова, за год до выпуска появившаяся в нашем классе, с первых дней вполне дружелюбно ко мне относилась. Она жила в нашем районе и начала ежедневно составлять мне и Серёге компанию по дороге в школу и обратно. На почве любви к книгам мы подружились, и я не заметил, как незаметно для себя влюбился в Вику. Почти два месяца я набирался храбрости, чтобы предложить ей стать моей девушкой. Даже купил на заработанные деньги шикарное издание «Властелина Колец» в качестве подарка ей на Новый год. Однако придя на школьную новогоднюю дискотеку 29 декабря, увидел, как моя первая любовь целуется в коридоре с Димой, кумиром практически всех девчат нашей школы…

Вынырнув, я по-прежнему старался не пялиться на Майю, девушка уже не обращала внимания на мою реакцию и вовсю рассказывала о нравах своего клана, прикрыв в расслабленной неге глаза.

– Вы, люди, странные в плане интима создания. Стесняетесь, когда для этого повода нет, и творите такой срам, что уши в трубочку от стыда сворачиваются. В ваших законах и определениях нравственности волколак хвост сломает. Мы, орки, больше ценим не сложные законы, а свободу действий и выбора. Наше общество не похоже на общество людей. Мы не любим жестких правил и ограничений, живем по собственным законам, которые позволяют нам не только выживать, но и преуспевать в разных сферах. Орки ценят в первую очередь силу – не только физическую, но и духовную. У нас нет иерархии по типу королевских дворов. У нас есть вожди, и они заслуживают свое место, только проявив силу духа и воинское мастерство. В то же время каждый орк свободен принимать свои собственные решения и несет ответственность за их последствия. Свободные нравы у нас распространяются и на отношения. Мы не занимаемся формальными свадьбами или обручениями. Мы приходим и уходим, как нам нравится, свободно выражая чувства друг к другу. Мы ценим искренность превыше всего, и ожидаем ее не только от партнеров, но и от себя. В нашей крови течет неукротимый дух свободы. Может быть, он кажется вам странным или диким, а для нас это и есть жизнь. Это жизнь открытых сердец, свободных, как ветер, таких же вечных и бессмертных, как зеленые поля наших родных земель.

Минут десять мы провели в состоянии тюленьего расслабления, пока на горизонте окончательно не показался приличный ломоть местного солнца. Небольшой родник, стекающий в горячую воду, полностью утолил мою жажду.

Оркша продолжала предаваться релаксу, а я решил быстренько выбраться из этой природной купели.

– Шикарная попка! – раздался комментарий мне в спину.

И я быстро, не думая о том, что натягиваю одежду на мокрое тело, облачился в подрезанные штаны-шорты.

– Майя! – возмущенно проворчал я.

– Тебе, значит, можно оценивать мой зад, а я этого не достойна? – шутливым тоном произнесла девушка.

И по всплеску воды я догадался, что она тоже решила выбраться из нирваны.

– Кстати! А ты точно не оборотень? На твоем теле столько волос, что начинаешь поневоле задумываться! И почему они такие белые? Ты альбинос?

Пока мы возвращались в общагу, я поведал подруге историю своего знакомства с десятью киловольтами напряжения, что прошли через мой молодой организм и обесцветили волосы на теле на веки вечные. Пришлось заодно рассказать, что такое электричество в принципе, заставив Майю повествованием о невиданной силе, заключенной в проводах, усомниться в том, что наш мир абсолютно лишен магии. Впрочем, для нас напряжение в электрической сети – дело обычное, а для папуасов из Новой Гвинеи оно такое же чудо, как для меня магия крови.

В комнате уже никого не было, видимо, парни отправились завтракать без меня, и я, быстренько переодевшись и повесив мокрую одежду на спинку кровати, отправился к соседке, дабы вместе пойти на завтрак и первую лекцию.

На этот раз в аудитории мы очутились одними из первых и, не сговариваясь, сели на первый ряд. Я получил замечательную возможность осмотреть входящих в дверь однокурсников, пытаясь определить, кто к какой расе принадлежит.

Опознавать орков и явных полукровок этой расы не составило большого труда из-за специфичного цвета кожи. Так же сильно выделялись эльфовампиры, по типу того же Аларика Тенебриуса, который, злобно уставившись на меня, проследовал со своими дружками на последний ряд. Большая часть студентов выглядела как обычные люди, и определить степень их смешения с другими расами не было никакой возможности. Это слегка напрягало, потому как, согласно полученным сведениям, среди них могли скрываться как оборотни или драконы, так и сильно разбавленные предками полукровки, которым по силам запердолить мне магическим шаром промеж глаз при желании.

«Интересно, а существует ли стопроцентный способ узнавать магический уровень?» – пришла в голову мысль.

И я решил выяснить этот вопрос у Марка:

– Марк! А в этом мире есть стопроцентный способ узнать уровень магии крови у человека… то есть, существа? Ой. Прости. Гуманоида?

– Гуманоида? – переспросил Сева, забавно подергивая ухом.

– Ну… гуманоид – это существо, которое внешне выглядит как человек! – пояснил я.

И сделал мысленную заметку в картотеке памяти с названием «Как отличить оборотня от человека» о том, что чистокровный человек не может так свободно шевелить ушами, как это делал Сева.

– Есть один способ, – ответила вместо змеелюда Майя, – но на лекции я тебе его демонстрировать не собираюсь. Это немножко личная процедура. В общаге потом покажу.

Я поглотил эту информацию и только снова собирался спросить кое-что, но тут в зал вошла высокая, статная, желтоглазая копия Алена Делона с двухнедельной бородкой и мускулистой фигурой, подчеркнутой коричневой жилеткой, обтекающей свободную рубаху черного цвета. Мужчина громко захлопнул за собой дверь, и аудитория тут же погрузилась в абсолютную тишину. Его ярко-желтые, практически янтарные глаза изучали комнату, подобно хищнику, ищущему жертву.

Моя грудь сжалась от страха и волнения, когда его тяжёлый взгляд остановился на мне.

– Леонид Быстрый? Останетесь после занятий!

Я шокировано качнул головой, не понимая, в чём уже успел провиниться. Я видел этого преподавателя первый раз в жизни, но прекрасно помнил из прошлой жизни, что на рожон лучше не лезть, и оставил возникающие вопросы на потом.

Мои товарищи так же уставились на меня в удивлении, но преподаватель быстро вернул их внимание, начав лекцию. Записывать по-прежнему не на чем, и я принялся внимательно слушать, надеясь, что Марк позволит мне потом переписать конспект, когда я наконец-то добуду себе письменные принадлежности.

– Меня зовут Элеррион Эрриад Сереброзвезд, и в этом году я буду преподавать у вас Мироведение, – начал преподаватель.

Его голос звучал громко и четко, видимо, магически усиленный для того, чтобы донести информацию до каждого угла комнаты.

– Это не основной мой предмет, и мы должны были встретиться только на втором году обучения. Но, пока ниса Туванна Шептун не вернулась из своей очередной исследовательской экспедиции, я буду ее замещать. Готовы? Впрочем, меня не волнует, готовы вы или нет! Сегодня мы подробно рассмотрим МежМирье. Лэр Гримхалк уже вкратце познакомил вас с нашим миром, но я остановлюсь на нём поподробнее.

Преподаватель совершил некую манипуляцию правой рукой, и окна, расположенные под самым потолком помещения, начали плавно скрываться под плотной тканью штор малинового цвета, создавая в аудитории полумрак. Скрип роликов, которые осуществляли движение ткани, вызвал желание заткнуть уши.

«Они нуждаются в смазке не меньше, чем я нуждаюсь в исподнем», – мелькнула мысль и тут же растворилась в визуальной красотище, что чудесным образом проявлялась в легкой дымке тумана перед лектором.

Уже знакомый плоский облик изображения материка, что показывал нам физрук, принимал огромную трехмерную форму, позволяя рассмотреть мельчайшие детали строения этого мира, вплоть до глубины примыкающего к суше океана. Я в очередной раз обрадовался, что сижу в первом ряду, ибо смог различать даже небольшие лодочки, что болтались у огромного пирса столицы.

– Перед вашим взором мир Алитаи, центр порталов МежМирья, служащий точкой воссоединения шести разных миров. На протяжении многих веков этот мир служит местом встречи разных рас, культур, идей и, конечно, магии. Алитая – это земля природного разнообразия, простирающаяся от высоких заснеженных гор на юге до теплых прозрачных вод океана на севере. Ее столицей является прекрасная Этерия, где соединяются традиции и культуры всех рас, живущих в этом мире.

При этих словах Элеррион поднял руку, и трехмерное изображение города, парящее в воздухе, начало увеличиваться, заняв всю поверхность над широким столом преподавателя. Виделось, как просвечиваемый облик огромного мегаполиса плавно скользит перед нами, мелькая строениями различных форм, призрачно мерцая на протяжении всего проносившегося перед взглядом города от побережья до высоких заснеженных гор. Я всю свою студенческую жизнь мечтал посмотреть 3D-фильм, но ближайший кинотеатр находился в райцентре, за три сотни километров от нашего МухоСранска. А в этом мире подобная технология оказывается вполне в порядке вещей. Наверно, я единственный в аудитории издавал писки восхищения.

– Вы уже наверняка знаете, но я повторюсь. История современной Алитаи начинается с момента появления на ее земле первых попаданцев через порталы из других миров. Они образовали новое государство, объединив в нём представителей различных рас, таких как люды, оборотни, наги, драконы, орки и эльфовампиры. Со временем в результате смешения этих рас появились полукровки – смешанные через человечество расы, обладающие способностями предков и частью их магического потенциала. Как вы знаете, во всех обоюдосоединяемых мирах существует магия крови – древний и символический источник силы и развития наших народов. Магия крови неотъемлемым образом связана с развитием рас, и ее понимание, освоение и применение – это вопрос выживания для каждого.

Перед нашим взором вновь возникла двухмерная карта столицы, на которой мигающими точками обозначались порталы. Протянув руку к одной из таких точек, располагаемой прямо в группе строений академии, учитель развел руки в стороны, и картинка стремительно увеличилась, демонстрируя студентам большую каменную арку, что возвышалась прямо перед центральным входом. Внутренность этой каменной рамы начала подсвечиваться, и сквозь замыленную поверхность, похожую на пленку, начали двигаться фигурки людей и обозов, видимо, демонстрируя принцип действия портала.

– Теперь давайте обратимся к порталам, которые соединяют Алитаю с другими мирами. Эти проходы открываются раз в году на семь дней, и в течение этого времени путешественники имеют возможность переселяться из одного мира в другой. Перед вами портал в Адрактию – мир драконов, позади которого был выстроен первый корпус нашей академии. Каждый из подобных порталов, что разбросаны по столице на равном расстоянии друг от друга, связывает миры, отличающиеся своими уникальными характеристиками, физическими и магическими особенностями и, конечно же, населением. Таким образом, Алитая благодаря порталам и магии крови стала центральным миром многообразия, где смешение рас и культур привело к созданию уникального государства, объединившего различные расы и народы. Это создает невероятные возможности для изучения и взаимодействия, а также развития магического потенциала и обмена знаниями.

Только я решил поднять руку и задать вопрос о портале, совершенно не похожем на демонстрируемый преподавателем, через который я попал в этот мир, как лэр сам ответил на мой невысказанный вопрос:

– Помимо пяти стабильных, зарегистрированных порталов в нашем мире, в остальных пяти мирах существуют неофициальные и стихийные односторонние порталы, через которые в миры попадают существа из иных измерений. В основном это представители человеческих рас, но периодически в Алитаю и прочие государства проникают весьма опасные и загадочные существа. Местоположения стихийных порталов также наносятся на карту и внимательно отслеживаются стражей в периоды активности. Однако остается проблема блуждающих порталов, точки возникновения оных невозможно предугадать. Слава Единой, в последние годы такие порталы образуются всё реже и реже. Последний попаданец из подобного портала вывалился двадцать три года назад. Он, кстати, благополучно окончил академию и сейчас обитает в Ноктандрии. Однако в этом году в стенах нашего учебного заведения появился еще один выкидыш из блуждающего портала.

Преподаватель так выразительно посмотрел на меня при этих словах, что я подсознательно почувствовал, как с последнего ряда в мою сторону уткнулись три пары кроваво-красных глаз, с ненавистью разглядывавших мою персону. Похоже, моя легенда с Нарнией только что вдребезги разлетелась, предсказывая мое дальнейшее печальное существование в стенах академии.

Ну, спасибо вам, лэр, устроили вы мне развеселую жизнь. Кто вас только за язык потянул?!

С этой минуты моя сосредоточенность на словах лэра Элерриона схлынула, словно утренний туман под воздействием солнечного света. Подсознание отчаянно принялось перебирать варианты, способные сохранить целостность моей шкурки при неизбежной встрече с красноглазыми дылдами.

Не буду же я до конца обучения ходить хвостиком за Майей?!

Несмотря на внутренние переживания, кое-какая информация из продолжающейся лекции всё-таки умудрилась зафиксироваться в голове. Я узнал, что просто так, без серьезного повода применять магию в столице запрещено правилами. Что за исполнением законов, которые писались и переписывались многими столетиями, учитывая особенности всех рас, населяющих материк, следит специальная стража, служба в которой весьма почетна для любого гражданина.

Судебная система в Алитае проста как камень на пути у русского богатыря, предлагающего всего три варианта наказания за совершенные преступления. Срок в темнице, продолжительность которого зависит от злонамеренности преступления. Изгнание на огромный остров Эклипс, что растянулся узкой полосой через пролив вдоль юго-восточной окраины Алитаи. Либо смертная казнь для особо проявивших свой мерзкий характер маньячил!

Для владеющих магией добавлялся еще один пункт – временное лишение дара посредством специальных магических подавителей. Для неперевоспитуемых магозлыдней временное лишение дара превращалось в пожизненное, что практически приравнивалось к смерти, ибо жизненные силы обладающих магией напрямую зависели от ее оборота в крови. Мне эта информация была не слишком интересной, ибо подобное наказание мне не грозило.

Где я, а где магия?!

Также выяснилось, что на протяжении существования Этерии в столице несколько раз вспыхивали локальные войны между разными расами, из-за чего пара кварталов города перестраивалась с нуля после тотальных разборок их обитателей. Орки что-то не поделили с вампирами, оборотни взъелись за что-то на драконов, и прочие локальные неурядицы, повлекшие за собой множество жертв. Естественно, большая часть принадлежала роду человеческому, ибо против кровавого лома не бывает приёма. Только благодаря Совету Магов локальные стычки не превратились в многолетние расовые войны на тотальное уничтожение.

Как я и думал, с каждой лекцией глянец с нового мира, в котором мне предстояло жить до конца своих дней, сползал, обнажая неприглядные стороны, присущие любому обществу, состоявшему из непохожих рас и сословий. И, несмотря на кардинально разные пути становления этого мира, во многих аспектах он совершенно не отличался от моего собственного.

Открывающиеся всё с тем же отвратительным скрипом шторы подсказывали об окончании лекции. По ощущениям, прошло часа два, так как затекшие мышцы моего зада отчаянно требовали разминки! Дождавшись, пока одногруппники покинут лекторий, я поплелся к кафедре в неожиданном сопровождении. Майя и Марк меня приятно удивили, составив мне компанию и не уйдя вместе с другими.

Лэр Элеррион с усмешкой посмотрел на мою свиту и сказал:

– Приятно видеть, что ты уже успел завести себе друзей в новом мире, Леонид. Это свидетельствует о чистоте твоей души и легком характере. Однако я всё же попрошу их покинуть помещение и остаться со мной наедине.

Я с небольшой тревогой проводил взглядом друзей и, посмотрев в глаза преподавателю, был вынужден отвести взор. Властность этого существа подавляла.

«Как будто смотришь в глаза тигра или льва», – пришла в голову мысль.

А лэр продолжал внимательно меня осматривать, скользя взглядом по всему моему телу. Честное слово, я буквально кожей чувствовал каждую точку на протяжении всего пути его осмотра.

«Он меня магически сканирует, что ли? Надеюсь, после этого у меня третье яйцо не прорастет, а первые два не отвалятся!» – Учитель определенно хмыкнул в тот самый момент, как только я подумал про яйца.

Вот тут мне стало еще страшнее. В голове разразилась вакханалия предположений: «Вот бля! Он еще и мысли читает?! Так, Лёня, заткнись! Не думай ни о чём! Бляха муха! Не получается! Нужно подумать о чём-то нейтральном! Травушка-муравушка, цветочки, горячий источник, попка Майи! Чёрт! Снова не в то русло! Перехватывай инициативу, придурок!»

Мысленно я выдал пинка сам себе и выпалил:

– О чём вы хотели со мной поговорить, лэр Элеррион?

– Да я уже узнал практически всё, что хотел! – ответил учитель, демонстрируя в оскале широкой улыбки клыки, явно выделяющиеся на фоне остальных зубов.

У меня сложилось четкое ощущение того, что я побывал на флюорографии.

– Осталось всего два вопроса. Откуда у тебя такие страшные шрамы на руке? И правда ли то, что ты можешь починить всё что угодно?

Я посмотрел на собственную руку, разглядывая выглядывающий из-под рукава жирную змейку белесого шрама, лишенного волос. Неужели меня оставили после лекции только ради этого?

Быть такого не может!

– Меня собака покусала, лэр. Благодаря золотым рукам лэра Элводира следов от укуса практически не осталось. По поводу второго вопроса я вынужден разочаровать вас, лэр. Я не Великий Гудвин и не могу починить всё на свете, хотя бы потому, что этот свет для меня абсолютно нов и пока непривычен.

– Великий Гудвин? – густая бровь учителя вопросительно поползла вверх. – Это какой-то могущественный маг из твоего мира?

– Нет, лэр. Простите. Я всё время забываюсь. Это иносказательное выражение. В нашем мире нет магии, и я действительно могу починить многое, но далеко не всё. Однако технологии и на Земле настолько многогранны, что универсальных специалистов не существует. А вы хотели, чтобы я вам с чем-то помог?

– Ну да… Понимаешь, Леонид, в моём доме завелись мыши. Эти мелкие твари жрут запасы в моём подвале и гадят, а применять магию для их уничтожения не разрешается. Да и соседи меня засмеют, если я вдруг начну магическую охоту на грызунов. Я приобрел у гномов механические мышеловки, но либо они сломаны, либо мои мыши излишне разумны и обходят их без проблем. Зная, что ты из технического мира, я решил, что ты можешь помочь мне в их отлове. Серошкурные мелкие проныры наверняка существуют и в твоем мире?

– Конечно, существуют, лэр! Я могу проверить ваши мышеловки и даже готов добавить к ним небольшую ловушку, популярную в нашем мире. Однако ректор велел мне первую неделю посвятить учебе, хотя мне уже край как нужно выбраться в город, ненадолго, чтобы купить себе пару трус… Простите, лэр, личные вещи. Не уверен, что мой куратор даст добро на мой выход из академии.

– С ректором я вопрос улажу! И с куратором договорюсь! Сможешь сегодня вечером ко мне заглянуть? Вот адрес. Найдешь?

«Липовая аллея, 14», – гласила надпись на небольшом желтоватом листке бумаги.

– Конечно, найду! – уверенно заявил я, хотя понятия не имел ни об устройстве Этерии, ни о том, по какому принципу в столице формировались улицы.

Одно я знал точно, рафиков, способных доставить меня по нужному адресу, в этом мире нет, а признаваться в еще одной своей слабости отчаянно не хотелось. Придумаю позже, как выкрутиться из этой ситуации. Мне, главное, из ворот академии выйти, а там язык и до Киева доведет!

– Тогда жду тебя после шести вечера! Свободен!

***

Лорд Элррик Дарркмор Бистрау вот уже третий день пребывал в состоянии перманентного бешенства. Казалось бы, продуманный до мельчайших деталей план рухнул из-за одной мелкой занозы, облачённой в белоснежную шкуру! С минуты на минуту он ждал вызова от верховного главы ордена Истинных и в нервном ожидании мерил кабинет свергнутого вождя, перемещаясь туда-сюда от широкого окна к массивному столу, на котором тускло отражал свет магических светильников шар межмировой связи. Он опасался предстоящего разговора, но адекватного оправдания для своего провала никак не мог придумать. Ведь всё, буквально всё прошло как по нотам. Если бы этот проклятый Долми, страдающий бессонницей, не вмешался в скрупулезно спланированные действия.

Лорд Элррик, задумавшись, перевел взгляд на затухающее пламя в камине. На вспышки бессильной ярости начали налагаться картинки прошлого. Он смотрел на тлеющие угли и вспоминал, с чего всё начиналось. И чем дальше лорд мысленно углублялся в события прошлого, тем больше тревожилось его сердце.

Элррик не всегда стремился к власти. С самого рождения хотел быть сильным и желательно непобедимым. Пока на троне восседал его дед, великий правитель Лунории, внук имел доступ к всевозможным знаниям и учился неистово, стараясь заслужить одобрение могучего предка. Компанию юному оборотню в то время составляла его двоюродная сестра Лоррентия. Отцы обоих детей, Даркморр и Теодорр, погибли, пытаясь одолеть выпавшее из портала мифическое существо, обладающее могучей магией. Уверенные в своих силах молодые принцы решили остановить тварь, которая на севере страны уничтожала лунорийцев без разбора, оставляя пустыми целые поселения. Они использовали все свои навыки и магический опыт, чтобы выследить и поразить существо.

Казалось, что они победили. Но тварь оказалась хитрее, поразив напоследок братьев коварным заклинанием, которое разразилось мощным взрывом магической энергии его иномирной крови. Даркморр и Теодорр практически растворились в этом взрыве, мощь которого обратила в пепел не только их тела, но и тела сопровождающего братьев многочисленного отряда отборных человековолков.

Элррик рос на рассказах матери и деда о славных подвигах своего отца и стремился достичь уровня легендарных принцев.

Лорра во всём поддерживала кузена, но, достигнув брачного возраста, влюбилась в пришлого полукровку. Дамирр появился в столице по приглашению деда, который находился в поисках подходящей пары для девушки. Тот являлся сыном старого друга правителя, возглавляющего северные кланы, и вырос в диких землях в полном соответствии первобытным канонам оборотней. Молодая пара влюбилась друг в друга с первого взгляда, и поначалу Элррик даже радовался за кузину, нашедшую свое счастье, до тех пор, пока дед по непонятной причине решил передать трон пришлому волку! Впрочем, даже тогда молодой оборотень не особо переживал по этому поводу, конечно, его матери такой расклад пришелся не по душе, и тогда он впервые услышал о праве Истинных. О том, что магия крови, на которой держится власть и благополучие во всех мирах из-за постоянного смешивания ослабевает, угрожая со временем исчезнуть и вовсе. И только носители истинной крови способны удержать все миры от хаоса и саморазрушения во славу Единой.

Элррик бросил вызов на Право Сильного Дамирру, ибо с момента появления первого волка, во главе стаи становился только самый сильный претендент. Но, будучи воспитанным при дворе, он проиграл полукровке, жизнь которого с рождения проходила в постоянных схватках и тренировках на выносливость. Со дня смерти деда и коронации Дамирра на троне черная тень поселилась в душе Элррика, и с рождением каждой племянницы она становилась всё шире и шире, поглощая всё то светлое и доброе, что тщательно взращивал в нём его могучий предок.

Будучи отправленным новым правителем в МежМирье, в «Академию Иммерсии», Элррик блистательно окончил обучение и принял должность канцлера из рук Дамирра. Отец Лианы понятия не имел о том, что именно творится на душе его шурина, и с радостью повесил на его плечи охрану правопорядка и дипломатическую работу. Новый правитель не знал, что вместе с дипломом с отличием из Алитаи в Лунорию прибыл не только его будущая правая рука, но и самый ярый адепт тайного общества Истинных, целью которых являлось сохранение любыми способами чистоты крови разных рас.

Новый начальник дворцовой канцелярии так умело, чтобы его ни в чём не заподозрили, разогнал всех преданных новому правителю людей, постепенно заменив их на представителей истинных кланов, недовольных королем-полукровкой. Кого-то пришлось подставлять, а некоторых, особо упертых отправлять на встречу с Единой.

Мастерство дворцовых интриг, не присущих и не понятных волчьему нраву правителя, обратило на сторону Элррика несколько значимых родов. Получая по шару межмировой связи инструкции от главы ордена, Элррик постепенно приближался к своей цели – насильственному захвату трона. Оставалось лишь одно – стать сильнее Дамирра, и в этом ему вновь поспособствовал могучий покровитель. Он через ежегодно открывающиеся порталы прислал могущественный артефакт – амулет с кровью последнего Серебродракона, наделяющего владельца затерянным во времени видом магии, основанном на электричестве. Год ушел на тайное овладение канцлером нового вида магии под руководством лэра Мэрлина, главы ордена Истинных. В конце обучения он ясно ощущал в себе неведомую ранее силу, которую ему давала кровь Серебродракона…

Начавший медленно светиться шар межмировой связи вырвал канцлера из воспоминаний, и тот быстро подошел к столу и сел в кресло, выпрямив в нервном ожидании спину. Над шаром в потоке света появился облик руководителя ордена, привычно скрывающий свое лицо широкими полами капюшона. Хриплый и в какой-то мере старческий голос обошелся без положенных приветствий. Светящиеся мертвецким фиолетом глаза буквально замораживали канцлера.

– Помнишь ли ты, лорд Элррик, присягу, которую дал ордену? Мне почему-то кажется, что ты ее подзабыл! Твои неудачи представляют опасность для нас всех, и я еле сдерживаюсь, дабы не призвать тебя к ответу.

– Прошу выслушать меня, лэр Мэрлин. Ничего непоправимого ведь не произошло! – Элррик нервно сжимал пальцы на руках, ибо даже от проекции этого пугающего существа шел поток ледяного холода, заставляющий волосы на загривке вставать дыбом.

– Поведай, – милостиво разрешил колыхавшийся в отблесках камина зловещий облик.

– Практически всё прошло точно по вашему плану. Я смог одолеть Дамирра, хотя и потерял в схватке с его охраной двух своих лучших бойцов. Однако, как вам уже наверняка известно, его старшая дочь смогла скрыться в неизвестном портале, которого не было ни на одной карте Лунории.

– Пока ничего нового ты мне не рассказал! Мне не интересны причины твоего провала, мне интересно, как именно ты собираешься исправлять ситуацию с Лианой?

– Я понятия не имею, откуда взялся этот проклятый портал! – торопливо заговорил Элррик, ненавидя самого себя за ту волну страха в душе, что возникала каждый раз при общении с Мэрлином.

«Что за имечко такое дурацкое – Мэрлин?!» – в очередной раз проскочила зудящая мысль в голове, а вслух Элррик продолжил:

– Ни на одной карте Лунории не обозначено его присутствие, а значит, мне неизвестно, в какой мир попала принцесса. Может, это блуждающий портал, и она сгинула безвозвратно?

– Болван! – гневный голос эхом разлетелся по кабинету, и магические светильники вздрогнули от его мощи. – Блуждающие порталы не имеют арок! Ты же вроде окончил академию на отлично и не знаешь элементарных вещей?!

– Простите, лэр, простите! Вы абсолютно правы, – затараторил канцлер, ощущая, как колония ледяных мурашек оккупировала загривок, а в мозгу начали зарождаться первые признаки головной боли, что периодически мучила его организм. – Из-за побега Лии я вынужден скорректировать свои дальнейшие планы.

– Это уж точно! – продолжал греметь властный голос. – Слушай внимательно. Я по своим каналам начну поиски твоей беглянки во всех пяти мирах! Если тебе повезет, то я прикончу ее раньше, чем твои подданные начнут задавать неудобные вопросы насчет Дамирра. Твоя задача проста! Как хочешь, до обнаружения принцессы ты должен сделать так, чтобы ни одна душа в Лунории не прознала о гибели своего короля. Понятно?!

– Но, лэр! – от волнения голос Элррика начал запинаться. – Как же я проверну этот трюк? Во дворце, конечно, не осталось верных Дамирру волков, но для стаи, остальных родов и обычных граждан нужно будет выдать адекватную версию исчезновения королевской семьи!

– Вот и думай своей лохматой башкой, как это провернуть! Я и так вынужден подчищать за тобой все огрехи! Как только решится судьба принцессы, я свяжусь с тобой! – шар связи резко вспыхнул и погас, растворив в искрах облик собеседника.

Элррик обессилено расплылся в кресле Дамирра. В его голове мелькали многочисленные варианты дальнейших действий, но ни один из них не решал все поставленные Мэрлином задачи. Головная боль уже исполняла колокольный набат, не давая сосредоточиться на проблеме. Настало время просить совета у единственного существа, которому канцлер доверял даже больше, чем себе самому. Своей матери. Он отправил гонца в покои Торры Лавррентии Бистрау с приказом срочно сопроводить нису к нему в кабинет.

Глава 7. Попаданцу одеваться, только подпоясаться

Технический прогресс нас обленил изрядно,

Внедряя в повседневность множество открытий,

Лишь на страницах старых книг остались те, кто ладно

Менял одним лишь разумом историю событий.

– Как думаешь, для чего Элеррион оставил этого люда после лекции? – спросила принцесса Севу, сидящего напротив нее в столовой, лениво помешивая густой мясной суп в тарелке.

Есть девушке не хотелось, зато ее новоиспеченный брат двигал челюстями так быстро, что она даже начала беспокоиться, как бы тот, не дай Единая, не подавился.

– Может, он думает, что этот попаданец работает на дядю?

Северрин проглотил, практически не жуя, очередную порцию горячего ароматного варева и внимательно посмотрел на обеспокоенную девушку, размышляя над ответом. Желудок продолжал требовательно напоминать о себе, ибо на вчерашней тренировке с орком он потратил большое количество сил.

– Я не думаю, что этот Лёня каким-то образом связан с подлым предателем, – наконец-то ответил он девушке, нервно подергивая ушами. – Я не вижу в этом парне ни капельки магии. К тому же он, как новорожденный ребенок, не знает элементарных вещей. Такое даже прирожденный артист не способен сыграть.

– Тогда почему от него исходит знакомый запах? Я его ощущаю буквально на самом кончике обоняния. Никак не пойму, что именно чую, но не могу отделаться от ощущения, что этот аромат мне знаком.

– Может, от него пахнет мной? Мы же всё-таки в одной комнате живем, вот тебе и почудилось, – выдвинул предположение Сева, хотя не до конца верил в свою правоту.

Однокурсник действительно уж слишком выделялся среди студентов. Однако эта же улика могла служить и его невиновности. Вряд ли канцлер подослал в качестве слежки такого пестрого персонажа, одним своим видом и поведением притягивающего любопытные взгляды.

– К тому же канцлер не мог знать, в какой именно мир ведет тот секретный портал! Мы с тобой и сами не знали этого! А за Лёней я буду присматривать! Не переживай.

– Всё равно Элррик сделает всё, чтобы попытаться найти нас! Я не верю, что он с такой легкостью смог свергнуть с трона отца, – продолжала рассуждать Лия. – Ему наверняка помогали со стороны. Вопрос лишь – кто именно? Помнишь, во время схватки в лесу канцлер использовал необычную магию. Я первые видела, чтобы кто-то мог управлять молниями.

– Это точно!

Тело Северрина неосознанно вздрогнуло, на физическом уровне вспоминая тот разряд электричества, что прошел через него во время сражения.

– Я тоже впервые столкнулся с подобным.

– Нам нужно порыться в местной библиотеке, дабы узнать об этой магии хоть что-то! – жарко зашептала Лия, склонившись вперед, так чтобы соседи, занятые своим обедом, ее не расслышали. – В академии собраны знания из всех миров, и я уверена, что нам по силам обнаружить хотя бы упоминания о ней.

– Может, нам будет проще спросить об этом Элерриона? – спросил Сева, вернувшись к остывающему супу.

– Возможно, ты прав! Но как же наша конспирация? Мы же не можем просто так заявиться к преподавателю в кабинет? К тому же после обеда лекция по бытовой магии. Потом физподготовка у Гримхалка! А вечером я хотела выйти в город, докупить нужно кое-что по мелочи для личных нужд. Как раз после этого мы можем заглянуть к Сереброзвезду, дабы поделиться своими подозрениями насчет этого люда.

– А чего тебе в лавке-то понадобилось? – с полным ртом возмутился парень. – Нас же Амерриус снабдил всем, чем нужно! Не слишком ли большой риск высовываться из стен академии? Если что, я могу сбегать в город и прикупить то, что тебе вдруг понадобилось.

Стоило только Лие представить, как ее друг покупает для нее предметы интимной гигиены, как краска смущения тут же покрыла смуглое личико, сравниваясь в цвете с красным содержимым ее тарелки.

– Еще чего! – возмущенно прошипела она. – Ты понятия не имеешь, что нужно девушкам в определенные дни, а я не собираюсь посвящать тебя в тонкости этого вопроса!

– У тебя что, месячные начались?! – раздался за спиной Лии громогласный голос Майи, разлетевшийся эхом на всю столовую.

Половина жующих голов за ровными рядами столов начали давиться едой.

– Я могу одолжить тебе свой кровостоп.

Принцесса, не веря своим ушам, повернулась и хмуро уставилась на улыбающуюся оркшиху, рядом с которой переминались с подносами в руках Марк и Леонид. Парни, уронив челюсти, так же шокировано уставились на подругу.

– Майя! – еще ярче вспыхнула Лия, добавив к красноте щёк пунцовые полутона. – Не надо кричать о таких вещах на весь мир! В какой пещере ты воспитывалась!

– В очень уютной многокомнатной и трехэтажной пещере! – невозмутимо ответила та и плюхнулась рядом с принцессой. – А что в этом такого? Это же естественный процесс для всех женщин! Парни вон рукоблудят, а мы периодически истекаем кровью во славу Единой! Природа!

– Майя! – раздался синхронное возмущение теперь уже со стороны парней, подбодренное звоном подноса Марка, который от смущения выронил его из рук.

– Тоже мне! Моралисты хвостатые! Пукнуть в присутствии дам незазорно, а как речь пошла о содержимом их собственных ширинок, все тут же вспомнили о рамках приличия! А я росла в компании пяти братьев и чего только с детства не видела! – пробурчала оркша и принялась за еду.

Пятисекундную немую паузу за столом прервал дружный хохот парней. Лёня от смеха даже начал постукивать кулаком по столу. Смущенная принцесса, поддавшись общему веселью, тоже принялась хихикать, прикрывая рот ладошкой.

На лекцию по бытовой магии пятерка шагала вместе. Майя с Леонидом шли впереди, о чём-то ожесточенно споря и размахивая руками. Марк плелся сзади, а Лия, идя рядом с Севой, продолжала принюхиваться к щуплому люду, мучаясь вопросом, что же такое знакомое ощущает ее чувствительный нос.

«Эх, сейчас бы полноценно обратиться, я бы наверняка поняла, в чём дело!» – подумала принцесса, входя в лекторий, уставленный предметами мебели и различными бытовыми приспособлениями.

Стоило только студентам рассесться по местам, как в аудиторию стремительно ворвался низкорослый седовласый старичок с козлиной бородкой и круглыми очками на впечатляющем размерами носу. Морщины густо покрывали лицо преподавателя, выдавая его преклонный возраст, но зеленые глаза сверкали молодостью и задором. На белой рубахе бодрого старичка алел мудрено перевязанный шарфик красного цвета. На отвороте кожаной жилетки с многочисленными карманами болталась магическая батарея грушеобразной формы, которую принцесса узнала с первого взгляда. В ее замке, практически у всех, кому была недоступна магия собственной крови, носили на себе подобные артефакты. Красные всполохи, видимые через линзу стеклянного бока батареи, свидетельствовали об ее полном заряде.

– Меня зовут лэр Дэррил Даркович и, предвосхищая вопросы о моём происхождении, отвечу сразу – я человек. Не скрою, благодаря любовным похождениям далеких предков в моей крови плещутся крупицы истинной магии, но они настолько ничтожны, что я предпочитаю считать, что их нет вовсе. Вот почему именно мне доверили предмет под названием «Бытовая Магия», ибо кто, как не лишенный магии люд, способен разобраться и оценить мастерство многих поколений ремесленников, что на протяжении веков мастерски объединяли ее с наукой, облегчая быт во всех шести известных нам мирах.

Учитель зашел за кафедру и принялся доставать из ее недр предметы разнообразных форм и размеров, объединенных заключенной в них магией.

Лия с первого ряда ощутила силовые эманации, исходящие от некоторых предметов, говорящие о том, что в них присутствовал весьма приличный заряд магии крови.

Выстроив на замшевой поверхности стола магические аксессуары в линию, лэр Дэррил снова встал перед ним и продолжил лекцию:

– Я прекрасно понимаю, что некоторым из вас этот предмет покажется скучным и не совсем подходящим по статусу для большинства присутствующих. Однако уверен, что многие из вас не смогут определить предназначение и половины представленных на столе предметов, хотя они все незримо присутствуют в жизни каждого. Поднимите руку те, кто знает, для чего используются хотя бы часть из них?

Лия, как и ее соседи по ряду, взглянули друг на друга и повернулись на задние парты. Среди заполненных студентами рядов виднелась лишь одна задранная вверх рука, покрытая рыжими волосиками.

– Что ж, как я и думал. Только представитель уважаемой расы гномов знает, о чём идет речь. Студент… как вас?

– Бериллиус Златоискатель, лэр, – раздался голос с верхних рядов.

– Студент Бериллиус. Я не сомневаюсь, что вы знаете предназначение всех этих магических наполнителей, ибо большая часть из них является изобретениями вашего невероятно талантливого народа. Вы даже можете не посещать мои занятия, ибо я не сомневаюсь, что мой предмет вы знаете на отлично.

Выждав небольшую паузу и убедившись, что представитель гномьей расы не собирается воспользоваться предложением покинуть занятия, лэр Даркович удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Несмотря на то, что магия является постоянным спутником жизни большинства присутствующих в аудитории, использовать ее повсеместно, во всех сферах нашей жизни, то же самое, что заколачивать гвозди золотыми слитками. Вполне возможно, до смешения наших миров именно так наши предки и поступали. Однако с течением времени по причине смешивания рас, вызвавших ослабление магического дара, пришлось обратиться к опыту тех, кто таковым даром никогда не обладал в принципе. Да-да. Я имею в виду расу гномов и представителей человеческой расы. Оба этих вида вполне успешно заменили магические навыки разнообразными технологиями и изобретениями. И, если люды не имели доступа к магии в принципе, будучи неспособными к ее восприятию, то именно благодаря гномам она проникла в бытовые сферы нашей современной жизни. Постараюсь объяснить на простом примере.

Преподаватель вновь зашел за кафедру и достал небольшой полупрозрачный камень, близнецы которого освещали аудиторию, вмонтированные в ряды настенных бра по периметру зала. Он положил камень на стол и щелкнул возле него пальцами, включая. Яркий свет осветил тканевую поверхность, отражаясь яркими бликами в ряду магических аксессуаров. Вслед за этим, он вытащил из-под стола еще один предмет, не знакомый принцессе, который представлял собой пухлую стеклянную колбу, насаженную на металлическую кружку с полукруглой ручкой.

– Я думаю, что все вы знаете, что такое светокамень. Вы, не задумываясь, используете его для освещения как своих помещений, так и встречаете их на каждом шагу в городских кварталах. Однако вряд ли кто из вас в курсе, сколько именно магической энергии потребляет этот небольшой камушек, дабы вы могли без опаски пересекать освещенную комнату, без страха сломать шею, спотыкнувшись в темноте о что-либо. Да, уважаемый Бериллиус, да! Вы это знаете, без сомнений. Можете опустить руку. Так вот. Не всем и не всегда в МежМирье, да и в прочих мирах, доступен такой удобный способ освещать свое жизненное пространство. Наши предки и та часть населения, что не обладает возможностями оплачивать магические накопители, до сих пор используют старый, проверенный предками способ.

Дэррил Даркович коснулся рукой магического амулета на своей жилетке и что-то тихо прошептал. Внутри стеклянной колбы вспыхнул язычок пламени, постепенно разгораясь, но всё же проигрывая конкуренцию яркому магическому освещению, испускаемому светокамнем.

– Как видите, огонь не требует магического расхода сил и вполне способен выполнять функцию осветительного прибора. Однако он слишком непостоянен. За ним необходимо всё время следить. Он, как голодный хищник, способен сбежать и принести немало вреда своему хозяину. Даже несмотря на то, что он заключен в защитную колбу, которую изобрели в одной из гильдий сотни лет назад. Вот почему светокамни гораздо предпочтительнее открытого огня. И благодаря тем же гильдиям кто-то из наших предков нашел способ заставить кристаллы слюды светиться, наполнив их магией крови. Так вот, к чему я всё это рассказываю. К тому, что для всех вас, да и для меня самого, магия стала незаметной частью нашей повседневной, обыденной жизни. Мы даже не замечаем, где именно и каким образом она облегчает нам жизнь, по привычке принимая магические блага цивилизации как должное. А ведь для того, чтобы этот простой светокамень освещал путь вашей жизни, было потрачено, да и тратятся ежедневно силы многих созданий Единой. Я уверен, что большинство из вас по окончанию обучения в академии вернется к прежней беспечной жизни, в которой бытовая магия используется, не задумываясь об ее устройстве. Однако я очень надеюсь, что, зажигая в очередной раз освещение в своем доме, вы подсознательно начнете понимать, что за его потоками стоит чей-то тяжкий труд и реальная кровь. В то же время, как бы для большинства из вас это не прозвучит кощунственно, вы осознаете, что пусть магия и лежит в основе нашей жизни, но и без ее присутствия вполне можно выживать.

На первом нашем занятии мы разберем виды магических энергобатарей, представленных на моём столе. Они визуально разнятся, но выполняют единственную роль в нашей повседневной жизни. Эти устройства подпитывают разнообразные механизмы, заставляющие течь в кранах воду, охлаждать комнаты в жаркую пору, раскалять плиты в харчевнях, позволяя готовить ваши любимые блюда, очищать и гладить одежду, и наводить порядок в комнатах.

Учитель похлопал рукой по магическому накопителю, что висел на лацкане его жилетки.

– Большинство из вас имеют подобные аксессуары, позволяющие без затрат собственных магических сил при условии, что они у вас есть, выполнять множество, казалось бы, незначительных манипуляций. Эти небольшие батареи – практически единственная возможность для тех, кто лишен магии, всё-таки использовать ее в быту. По внешнему виду аккумуляторов можно догадаться, что чем больше энергобатарея, тем больше запас магии в ней заключен. Например, мой рассчитан примерно на сто магических единиц.

Лэр Даркович поднял со стола самую большую батарею, размером примерно с приличный кувшин из-под вина, и показал ее аудитории.

– Вот в этой емкости не менее тысячи магических единиц. Она способна в течение месяца восполнять энергетические затраты семьи из пяти-шести существ. И как вы понимаете, магическая энергия в этих емкостях не возникает просто так. У рас, владеющих магией, восполнение заряда не вызывает затруднений. Хотя, конечно же, если не учитывать факт истощения донора. Все остальные вынуждены прибегать к услугам зарядных станций, установленных гильдиями гномов по всему городу. Соответственно, за каждую магическую единицу, вливаемую в нутро этих емкостей, приходится платить реальными танами. Те же, кто не в силах заплатить за технико-магический прогресс, продолжают использовать знания предков и приспосабливаться к современным реалиям. Я не хочу сказать, что существа, не использующие магию, несчастны и нуждаются в жалости. Но и призывать вас к образу жизни древних предков не собираюсь. Я здесь для того, чтобы вы стали внимательнее смотреть по сторонам и научились различать технически-магические тонкости окружающих вас в обыденной жизни предметов. Начнем с простого охладителя, который позволяет сохранять пищу в свежести, а душными ночами наполнять спальни прохладой. Записываем!

Преподаватель взял со стола один из цилиндрических аппаратов и поставил его на небольшой одноногий пьедестал, что возвышался у первых рядов. Сняв крышку, под которой оказался сияющий всеми цветами радуги кристалл, он надавил на одну из граней и вернул крышку обратно.

Лия, сидевшая неподалеку, кожей ощутила волну прохладного воздуха, что начала исходить от предмета на круглой поверхности пьедестала в разные стороны.

– Классический охладитель содержит в себе заряд от двухсот до пятисот магических единиц. Чаще всего его встраивают в экранированные емкости из меди или латуни, равномерно распределяющие холод вокруг себя. Так же подобные батареи встраивают в хладошкафы, которые вы можете встретить либо на своей кухне при условии, что доход вашей семьи позволяет приобрести этот весьма дорогостоящий кухонный аксессуар, либо за дверьми многочисленных таверн, которые хранят в них скоропортящиеся ингредиенты для своих блюд…

Лия, записывая лекцию, вдруг четко осознала, что ни разу за всю свою сознательную жизнь не задумывалась о многих бытовых мелочах, которые незримо окружали ее. Кто заряжал или менял те же светокамни в ее покоях? Да и во всём дворце в целом. Каким образом пища в ее любимых походах с отцом и сестрами оказывалась горячей, при том что огонь они ни разу не разжигали. Каким образом в ее шкафу оказывались чистые, свежевыглаженные вещи, которые она могла испачкать, не задумываясь. К концу лекции принцесса с удивлением и некоторым стыдом осознала, насколько беспомощной она оказывается в плане быта. По сути, за неимением обслуживающего персонала, девушка не смогла бы даже сменить белье в собственной спальне. И этот факт печалил и в то же время давал стимул в собственном саморазвитии. Всё-таки она дочь самого Дамирра Волкосветова и способна преодолеть любые трудности. Даже если эти трудности касаются самых элементарных, бытовых повседневностей ее стремительно изменившегося образа жизни.

***

– Это круто! И весьма познавательно! – высказался я вслух, возвращаясь в общагу с лекции по бытовой магии вместе с Майей. – Получается, что, даже не имея магических способностей, я могу использовать магические приёмы благодаря накопителям?

– Не раскатывай губу, а то провиснет! – осадила мою радость оркша. – Даже если ты скупишь все энергобатарейки в городе, ты мало что сможешь с ними сделать! Разве что, как наш препод, быстренько разжечь костер да залечить мелкие ранки, когда поцарапаешься. Магия крови слушает только тех, в ком она есть! Это как с твоим… как его? Елеричеством? Ты можешь им пользоваться, но не можешь его создавать. Верно?

– Правильно говорить – электричество, Майя. Вообще-то в нашем мире я бы смог создавать электроэнергию, но мне всё равно пришлось бы использовать для этого определенные механизмы. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Обидно до соплей, что я лишен этой вашей магии крови! Кстати, ты обещала показать мне, как можно определить ее уровень у соперника.

– Помню-помню. Сейчас давай хотя бы до комнаты дойдем!

Мы прошли мимо кастелянши, которая приветливо улыбнулась на наше приветствие и напомнила, что через два дня все обязаны сдать в прачечную грязное постельное белье. Кто не успеет, либо стирает сам, либо спит на последствиях своей лени следующую неделю.

Зайдя в комнату Майи, я плюхнулся на стул возле их письменного стола и вопросительно уставился в сторону девушки. Она, не мешкая, стянула с себя безрукавку, отделанную по воротнику серым мехом, и принялась развязывать узел рубахи, стягивающий полы над четкими кубиками пресса.

– Э-э-э. Прошу прощения. Я не хотела вам мешать. Но это и моя комната тоже, – раздался возмущенный голос от двери.

И я наткнулся на желтый высокомерный взгляд Лии. Девушка закрыла за собой дверь и положила свою небольшую тканевую сумку с вышивкой из зеленых бусин на кровать.

– Ты не могла ничему помешать, так как я ничего такого и не задумывала. Я просто показываю Лёне, как можно определять уровень магии, – спокойно ответила Майя.

Оркша подошла ко мне поближе и оголила свое плечо.

– Смотри внимательно.

Она чуть прикрыла глаза, губы ее шевелились, при этом не издавая ни звука, а на бледно-зеленой коже над грудью, в районе сердца, появилась витиеватый, едва заметный рисунок неизвестного мне цветка с мелкими листьями и завитушками на изогнутой в круг ножке.

– У каждого существа, обладающего магией крови, после первого полноценного оборота возникает подобный рисунок. Каждый сам вправе выбирать, что именно будет изображено на теле. Мы, орки, предпочитаем растительные мотивы. Так как земля и природа лежат в основе нашей магии крови. У оборотней чаще всего это символ, связанный с Лунами, или образы хищников. Например, того же волка. Эльфовампиры предпочитают носить кровавые розы или изображения крыльев. Наги просто не заморачиваются, используя рисунки собственной чешуи. А вот драконы обожают изображения огненных перьев или собственных глаз животного воплощения.

– Обалдеть! – сказал я и повернулся к Лии. – А ты покажешь мне свою татуху?

– Может, мне еще в волка для тебя обратиться да за палочкой побегать, дабы потешить твое любопытство?! – возмутилась соседка Майи.

– Ладно-ладно… не кипятись! – поднял я примирительно руки вверх. – Нет так нет! А как мне понять по твоему клевому рисунку, насколько ты крута в магическом плане? Это же не купола на наколке у зека пересчитывать!

– Ну да, для существа без магии определить уровень по рисунку весьма затруднительно. Запомни главное, Лёня, чем больше сам рисунок и количество мелких деталей в нём, тем могущественнее существо перед тобой. А уж если ты, Единая ведает как, увидишь подобный рисунок на всё тело, то мой тебе совет, не зли стоящее перед тобой существо ни в коем случае. Впрочем, вряд ли кто-то, кроме меня, добровольно начнет демонстрировать тебе свой магический уровень. У большинства рас МежМирья это считается довольно интимным процессом.

– Прости, Майя, – не скрывая раздражения, произнесла Лия, – мне перед спортивными занятиями хотелось бы переодеться, а перед твоим другом я оголяться не собираюсь. Попроси его покинуть нашу комнату.

– Ладно-ладно, принцесса на горошине. Мне тоже кое-что из своей комнаты надо забрать. Майя, будь другом, сходи со мной в город. А то без надежного навигатора я сгину в ваших каменных джунглях бесследно! – не стал я спорить.

И внезапно оказался висящим в воздухе, удерживаемый за шею элегантной, но невероятно сильной рукой соседки Майи. Взгляд разъяренных карих глаз смотрел, казалось, в самую изнанку моей души. Признаюсь честно, я порядком струхнул от подобной смены настроения девушки. Особенно зная, что передо мной оборотень, пускай и в весьма симпатичном обличье.

– Подруга, ты чего? Поставь парня на пол! – возмутилась оркша.

Однако эта Зена – королева воинов, не спешила выпускать из рук мою бренную тушку. Сказать, что мне некомфортно, стало бы оскорблением для собственных легких, жадно старающихся получить глоток свежего воздуха. Но, чёрт побери, как же от Лии божественно пахло! Я не уверен, что это был какой-то парфюм, ибо меня окружал запах весеннего леса, смешанный с нотками ягод и полевых цветов.

– Почему ты назвал меня принцессой? – прошипела мне прямо в лицо девушка.

И я отчетливо увидел, как ее клыки на моих глазах увеличились раза в два. Мне показалось, или ее ушки тоже слегка заострились?

– Прости, Лия, – просипел я, чувствуя, как сознание потихоньку отправляется в долгое плавание.

Я бы, конечно, мог попробовать вырваться силой, но вколоченная с самого детства в мозг установка о том, что девочек бить нельзя, не позволяла мне использовать физические возможности для сопротивления.

На выручку пришла Майя. Мгновенно сократив расстояние между нами, она аккуратно и весьма уверенно вырвала мою тушку из крепкой хватки соседки.

– Да что на тебя нашло? – оркша в недоумении уставилась на Лию, подперев руками бока. – Ты же могла его прикончить!

– Прости, Лия! – наконец смог выдохнуть я, отдышавшись и потирая многострадальную шею.

Как же всем вокруг нравится хватать меня за нее! Пора железный ворот к рубахе приколачивать.

– Я понятия не имел, что слово «принцесса» тебя оскорбит. В нашем мире оно не является бранным. Я всего лишь хотел отметить, что в моих глазах ты точь-в-точь как девушка из высшего общества. На Земле я видел представителей королевских особ только по телевизору, и мне почему-то кажется, что ты аристократических кровей. Майя тебе потом объяснит, что такое телевизор. Еще раз приношу свои искренние извинения. Пчёлка, жду тебя через полчаса у выхода. Сходим на ужин, отметимся у Гримхалка и выдвигаемся в город. Не могу я уже ходить без нижнего бель… Упс. Простите.

Я в ускоренном темпе покинул комнату девушек, дабы ненароком своим дурным языком не попасть под очередную раздачу весьма болезненных плюшек. Всё-таки плюшки я предпочитал со сладкой начинкой и желательно из рук Маргариты Степановны.

Вернувшись в комнату и открыв свой шкаф, я недолго мучился с выбором одежды. По сути, мне предстоял привычный вызов к клиенту. А к клиентам нужно приходить в форме.

Здравствуй, родной, проверенный мирами, чуть испачканный комбинезон.

Сева и Марк молча наблюдали за моими сборами, явно заметив красные следы на моей шее. Видимо, любопытство в этом мире всё же являлось пороком, в отличие от родимой Земли. На мое предложение составить нам с Майей компанию за ужином оба ответили отказом. Марк признался, что наги по природе своей мало едят, а Сева сообщил, что планирует поужинать с сестрой вечером в городе, куда они отправятся сразу после тренировки у куратора.

Слава Богу, или, как тут его феминистично называют – Единой, от физры я на сегодня освобожден. Несмотря на то, что утром я прогрел ноющее тело в горячих источниках, к вечеру в мышцы вернулся весь спектр неприятных и весьма болезненных ощущений. К ноющим половинкам моей седовласой задницы добавился жалостливый хор всего остального тела. А непонятная реакция Лии лишь усилила весь этот физиологический негатив.

Главное – не забыть предупредить куратора о моём выходе в город! А то в целом вырисовывается некрасивая ситуация. Я в этом новом мире не больше недели, а неприятностей высыпалось на лысую голову больше, чем подарков мне подарил Дед Мороз за все прошедшие новогодние праздники.

Схватив свой ящик с инструментами и выдав парням прощальное «Адью», я отправился к выходу. Всё-таки Пчёлка – клевая девчонка, ибо ждать ее не пришлось. Она уже мило беседовала с нашей пожилой вахтёршей, выжидательно поглядывая в сторону коридора. Предупредив Маргариту Степановну о том, что я с Майей иду сегодня вечером в город, мы отправились набивать желудки.

Ужин не вызывал желания обсуждать его гастрономическую ценность. Поэтому мы с зеленокожей воительницей, получив добро у куратора, без проблем вышли из центральных врат академии. Вернее, проходя через каменную арку выхода, мне показалось, будто я прошел через невидимый глазу плотный туман, тепло которого на долю секунды обволокло мое тело. Впрочем, с моей воспаленной фантазией в мире, где царствовала магия, мне могло показаться всё что угодно. Так что на три тени, что мелькнули где-то над головой, я решил и вовсе не обращать внимания.

Солнце практически село, и мы с подругой потопали в сторону центра по дороге из желтой брусчатки.

– Прямо как Эли с друзьями топаем в Изумрудный город! – поделился я ощущением с Майей. – Вот только я сочетаю в себе сразу трех персонажей этой сказки: трусливого льва, пустоголового Страшилу и маленького храброго Тотошку, что мастерски прячется где-то в моих напуганных внутренностях.

Естественно, пришлось вкратце рассказать оркше, какую именно сказку я имел в виду. Над городскими кварталами разгорались отблески уличного освещения, а до ушей, отвыкших за неделю от привычного городского шума, стали доноситься знакомые жителю мегаполиса звуки.

Мне повезло, что Майя знала Этерию как свои пять зеленых пальцев. По ее словам, она с пяти лет сопровождала отца в ежегодных торговых поездках в столицу МежМирья и знает множество лавок с нужным скарбом. Я обозначил девушке свои жизненные сиюминутные хотелки, и после того как она узнала, насколько я богатенький Буратино, выяснилось, что на хождение по магазинам нам много времени тратить не придется. Благо она точно знала, в какую именно лавку мне стоит идти со своим, по ее словам, жалким, как пересохший ручей, счетом.

Пройдя, по словам Майи, через спальные районы, мы вышли на широкую торговую улицу, полную народа, то и дело скрывающегося в недрах бесконечной вереницы лавок и открытых павильонов. Хаос звуков вокруг сливался в единую оглушающую мелодию: громкие выкрики торговцев, заманивающих посетителей; грохот повозок, снующих вдоль улицы; гомон и звонкий смех, разбавляемый руганью.

Я даже замер ненадолго, дабы внимательно окинуть взглядом это буйство жизни. Как и на лекциях в академии, толпа народа вокруг меня представляла собой пеструю смесь различных рас. Вон длинноногий эльфовампир, сверкая шикарными серьгами в длинных ушах, торгуется за фрукты с угрюмо пялившимся на него человеком. В соседней лавке широкоплечий орк с огромным топором на поясе оценивает раскрашенный артефакт, а возле него снует и непрерывно расхваливает свой товар низенький гном.

Воздух насыщали разнообразные запахи. Ароматы свежей выпечки от пекарни смешивались с запахом специй из открытых мешков, установленных прямо на тротуаре перед лавкой напротив. Запахи горящего дерева от печей многочисленных таверн сливались со сладковатым амбре неизвестных мне цветов из цветочного магазина. Эта улица была такой живой и насыщенной и в то же время какой-то нереальной.

Вот честно, я даже начал оглядываться в поисках камер и режиссера, снимающего тут очередной голливудский шедевр. Однако тяжёлая рука Майи вырвала меня из фантазий и уверенно потащила в сторону слабо освещенного переулка, располагавшегося между лавкой с одеждой и небольшой кафешкой, перед которой пустовали три столика, а у двери скучал официант, облаченный в белый фартук с непривлекательными разводами.

– А что, та лавка с одеждой нам не подходит? – задал я вопрос подруге, которая уверенно тянула меня вглубь узкой улицы.

– Слышал такое выражение – не по клыку броня? – улыбнувшись, ответила девушка. – Чтоб отовариться в той лавке, на твоем платежном браслете все камни должны быть как минимум серебряного цвета. А мы уже пришли куда нужно!

Мы остановились у неказистой лавчонки, внешний облик которой взывал о необходимости капитального ремонта, а за стеклянными витринами стояли кривые манекены в унылой одежде. Майя тут же скрылась за потрескавшейся дверью, над которой висела табличка «Тряпье от Брогара», и я последовал вслед за ней.

Дверь с жутким скрипом начала закрываться вслед за мной и остановилась на середине пути. Медная пружина, что должна доводить дело привратника до конца, провисла и давно перестала исполнять свои обязанности. Лавка «Тряпье от Брогара» напоминала пещеру, в которой чудом проросли росточки цивилизации. Вместо голых скал – стены, обтянутые грубым материалом, перемежавшимся с агрессивно-кричащими фрагментами необработанной древесины. Под потолком свисали гирлянды явно недорогих поношенных шмоток: штаны, рубахи, подтяжки, носки, все во множественных размерах и пестрых цветах, бросающих вызов серому табачному освещению лавки. Пол неровный, из кусков брусчатки, вбитых в землю, тянулся к древесному прилавку, тяжёлому, как каменная глыба. За ним на невысоких полках были уложены аккуратные стопки одежды, выбеленной и крашеной без изысков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.