Валерий Горшков
Омниум

Омниум распростёрся внизу до самого горизонта. Там клубящееся марево Рубежа устремляет к звёздному небу голубоватые Формирующие лучи, ткущие из окружающего пространства исполинские башни. Собираясь в кластеры, те образовывают непреодолимый каньон из чёрного стекла. Вот-вот гиганты могут заслонить весь небосвод, однако пока сквозь ещё внушительные прорехи между ними лучи восходящего солнца пробиваются к более повседневной малоэтажной застройке Санкт-Петербурга.

Правда, это не он, или, точнее, не совсем он. Здесь, в Омниуме, центральная и давно сформированная часть Перспективы остаётся неизменной. Её составляют кварталы прошедших эпох, разграниченные широкими проспектами, чего, признаться, порой недостаёт настоящему Питеру.

Новые же локации растут на Рубеже, как сейчас выдуманные кем-то (судя по всему, довольно внушительной группой) футуристические громады города будущего. Формирующие лучи, ограничивая пределы Проекций, способны создавать что угодно также быстро, как и стирать. Что-то остаётся, и тогда Перспектива расширяется, а Рубеж сдвигается дальше.

Однако новоявленным стеклянным гигантам точно не суждено задержаться тут надолго. Настолько кардинальные перемены требуют согласия большинства Мнемосов, а многим безусловно не по душе слишком реалистичный недостаток солнечного света. Какой бы свободной ни была виртуальность, если она касается социума – уж извините, нужно внедрять правила. А за их исполнением найдётся кому последить.

– Август, пятнадцать, пять-двенадцать, – докладываю точку отсчёта и готовность к работе через мысленный канал связи с Модератором сеанса. – Нитур В-213 Виктор Эм в систему погружён.

Обратный ответ собирается в сознании утерянной мыслью. Ощущение, будто что-то вертится на кончике языка, но срывается всякий раз, когда пытаешься его ухватить. Пока идёт отладка связи, делаю первый шаг по шероховатой плитке и хватаюсь за хромированные перила смотровой площадки ладонями. Металл как настоящий. Холодный. Звонкий от моих шлепков.

А внизу начинают гаснуть фонари ночного освещения. Далёкие башни заканчивают свой рост прежде, чем успевают загородить солнце. Его свет приятно щиплет кожу, пробегается по груди, прогревая её сквозь тонкий тёмный пиджак, и хлещет по глазам. Как и в реальности, пространство от этого заливает цветными пятнами.

Изображение исчезает, и в нём остаются лишь многочисленные текстовые выноски, полупрозрачными подсказками всплывающие над объектами, находящимися перед моим ослеплённым взором. Среди них появляются «Лифт», «Пеший спуск» и «Быстрое перемещение сюда». Последняя надпись назойливо мельтешит в самом центре, куда бы я ни поворачивался.

Поспешно делаю пару шагов назад к зданию администрации Перспективы, подальше от края площадки, чтобы ненароком не свалиться вниз от дезориентации. Конечно, здесь падение даже с такой высоты меня не убьёт, но совершенно нет желания переживать его ввиду реалистичности ощущений.

Постепенно Омниум приводит виртуальную сетчатку в норму и позволяет заново увидеть созданный для умерших мир. Или правильнее будет сказать, для не желающих умирать дважды.

Как водится, у каждого есть три пути: налево пойдёшь – погибель найдёшь; направо пойдёшь – Супервентом станешь (но потом всё равно погибель найдёшь); а прямо пойдёшь – в Омниум попадёшь. Вот и играются все с этими тремя доступными судьбинами.

Я пока не решил, что выберу для себя. Но точно знаю, что не отправлюсь в путь налево – просто исчезнуть от старости, болезни или несчастного случая было бы глупо, имея альтернативы.

Вот возьмём программу «Супервент». Тут вообще никаких хлопот – пара кликов на «Госуслугах», и тебе уже готовят клон твоего тела с биоэлектронным мозгом, идентичным твоему собственному и неотличимым от него. Через обязательно вживляемый всем в детстве датчик чтения в «Заслоне» снимают карту твоего сознания и переносят в Супервента. А дальше – добро пожаловать в новую жизнь. Какие тут минусы? Супервенты тоже стареют, болеют и умирают.

Проект «Омниум» технически более прост, поскольку имеет огромное преимущество – отсутствие необходимости выращивать тело. Однако он намного сложнее с юридической стороны. Для участия в программе потребуется куча справок, подтверждений и согласий, поскольку с точки зрения закона обитание в виде кода на сервере компании «Заслон» жизнью не является. Но если удастся продраться через дебри цифровой бюрократии, наградой станет бессмертное существование. После картирования мозга с помощью того же ДЧ оттиск сознания заливают в виртуальный мир, в котором не только не нужно будет умирать, но и ещё имеется довольно обширный набор инструментов по улучшению жизни. Считай, читы к твоему телу и окружающему пространству. Безусловно, есть и минусы. Всё вокруг – ненастоящее, пусть и кажется таковым, а как известно, любая техника имеет свойство давать сбои и ломаться. Конечно, такого пока не происходило. Но вот как раз наличие слова «пока» во всей этой затее и напрягает.

Обычный выбор, как и у всех – Супервент, Мнемос в Омниуме или Великое ничто. Правда, поговаривают, панконтинентальный гигант Emersize Industry вовсю подобрался к открытию четвёртого пути под рабочим и малопонятным названием «Эфемера». Но подробности о проекте неизвестны. Всё же, как никак, о слиянии боссы из «Заслона» с ними ещё не договорились, и мы по-прежнему конкуренты.

Как бы тони было, стопроцентно рабочих вариантов будущего всё равно три. И если уж с существованием в качестве Супервента всё понятно без объяснений (это та же человеческая жизнь), то каково быть Мнемосом, я мог до недавнего времени лишь догадываться. А потому и перевёлся из Департамента внутренней безопасности сюда, в Управление безопасности переноса сознаний под крылом проекта «Омниум».

Теперь я – Нитур, агент УБПС с личным номером В-213 и допуском к погружению в Омниум. Процесс отличается от реального «переселения» в Перспективу всего тремя моментами. Во-первых, мне для попадания сюда не нужно погибать, что не может не радовать. Во-вторых, меня не переносят в виртуальность, а подключают к ней через мой ДЧ считывающим кабелем, дополнительно обеспечивающим связь с Модератором. А отсюда вытекает и в-третьих – я всегда могу вернуться обратно.

В сознании окончательно формируется ответ Модератора: «Вас понял, В-213. Отправляйтесь в Перспективу. Сектор Г-101, Адмиралтейский район, две тысячи девятый год, Садовая улица, 28-30к31, магазин тканей, Велимира Сидельникова».

Это не звучит, как сказанное извне. Ответ скорее походит на внезапно возникшую мысль или откровение, если хотите.

С тихим звоном над городом передо мной зажигается красная точка, к которой от далёкого здания тянется ниточка выноски. Рядом с точкой возникает надпись: «Место назначения». Стоит мне сконцентрироваться на ней, как рядом появляется новая подсказка: «Быстрое перемещение сюда».

Не рискую испытывать мгновенное перемещение на такой высоте и разворачиваюсь назад к утопленному в холме стеклянному зданию администрации Перспективы. Слева от входа находятся двери лифта, на котором можно спуститься к городу.

Пока иду к ним, сознание порождает переданные Модератором сеанса подробности предстоящей миссии. Мне требуется опросить погибшую два года назад от продолжительной болезни Велимиру Генриховну Сидельникову на предмет контактов с незнакомцами. В реальности старушке было 72 года, но сколько здесь – мне пока неизвестно. Она могла выбрать любую внешность, какую бы ни пожелала.

Единственная родственница Сидельниковой – её дочь Анна – попала в смертельное ДТП. Но благо, накануне подключалась к Сети, что позволило выгрузить последние воспоминания, и потому копия её сознания оказалась пригодной для максимально полноценного переноса в Супервента. Однако радость возвращения к жизни для Анны была омрачена потерей имущества.

Пока Минздрав изготавливал клон её тела, а «Заслон» – биоэлектронный мозг, некто от лица Анны продал дом, дачный участок и обналичил семейный вклад. Распорядиться имуществом неизвестным позволило обладание нейроключом доступа к управлению семейным имуществом на Госуслугах. Иными словами, кто-то подключился к компьютеру через датчик чтения, принадлежащий либо давно почившей и находящейся в Омниуме Велимиры, либо через ДЧ только разбившейся в автокатастрофе Анны. Ни то, ни другое не было возможно по объективным причинам. А значит, мы имели дело с очередным случаем кражи личных данных.

Похищение могли произвести несколькими путями – взломом Госуслуг, что сейчас проверяет полиция, копированием индивидуального ключа при переносе оттиска сознания Анны с сервера «Заслона» в мозг Супервента или же проникновением на сам сервер (этим делом занят Департамент внутренней безопасности компании), ну и наконец, несанкционированным погружением в Омниум и копированием кода сознания Велимиры уже изнутри. Последнюю версию как раз и предстоит отработать мне.

Параллельное расследование ведёт страховая компания, уверенная в мошенничестве со стороны младшей Сидельниковой, но вряд ли они что-то отыщут. Вероятнее всего случай – продолжение недавно начавшей набирать обороты серии краж средств и имущества клиентов компании «Заслон». Именно по этой причине найти уязвимости в системах и устранить их требуется как можно быстрее, пока не поднялся общественный резонанс.

На лифтовой панели управления только одна кнопка со стрелками вниз и вверх. Нажимаю на неё. Двери смыкаются, и кабина срывается в пропасть. От резкой смены высоты очень натурально закладывает уши. Движение оказывается непродолжительным, и уже спустя секунд двадцать замедляется. Лифт плавно докатывается до нижней платформы и останавливается. За открывающимися дверями суетится уже вовсю проснувшийся город.

Автомобили с шумом проносятся мимо, пешеходы спешат по делам. Через дорогу перед стеклянным пятиэтажным зданием «Заслона» зеленеет небольшой сквер. Его пересекает пара вышедших на утреннюю пробежку любителей спорта. Кто-то выгуливает собаку. Интересно, это копия реального питомца, или сгенерированное уже в Перспективе существо?

Створки лифта начинают смыкаться, и я спешу выпрыгнуть на тротуар, источающий запах пока ещё прохладного асфальта. Он смешивается с ароматом растений из сквера. Пространство пронзает городской гул.

Сквозь стоящие вокруг дома виднеется красный контур здания на Садовой улице, в которое мне необходимо попасть. Всё также назойливо мельтешит предложение быстро переместиться к нему.

Решаю испытать возможность на более коротком расстоянии. Концертирую взгляд на углу улицы, дожидаюсь подсказки о телепортации и сосредотачиваю внимание на ней.

Пространство вокруг скручивается к точке фокуса и с замедлением вращения разворачивается передо мной в новое окружение. Оборачиваюсь назад к дверям лифта. Поблёскивают хромом в отвесной скале, у которой я находился всего мгновение назад.

Телепортация оказывается совсем не такой, какую можно было ожидать. Я словно никуда и не перемещался, а продолжал стоять на месте. Это мир вокруг поменялся.

– Новенький? – спрашивает одна из проходящих мимо под ручку подружек.

– С чего вы взяли?

– А это сразу видно, – отвечает она. – Видон у тебя такой… Будто посреди кошмара проснулся, даже не моргаешь.

– Ничего, втянешься, – подхватывает вторая. – Тут даже круче.

Первая подмигивает и звучно лопает розовый пузырь жвачки.

– Айда сегодня в восемь на девятьсот восемьдесят восьмой уровень, – предлагает первая. – Оттопыримся.

Она приспускает майку, надетой под полурасстёгнутую цветастую олимпийку. Обнажает ключицу, на которой набита татуировка QR-кода. При его виде сразу понимаю, что незнакомку зовут Софья. В сознании формируются её ник в соцсетях и номер телефона.

– Девятьсот восемьдесят восьмой уровень чего? – не понимаю я.

А сам думаю, что за слово такое – «оттопыримся». Так даже в моём детстве уже никто не говорил.

Подружки тем временем хохочут. Софья указывает на торчащую над Питером башню, формирование которой я наблюдал со смотровой администрации. Здание настолько огромное, что его вершина теряется где-то за облаками.

– Там ща август восемьдесят восьмого, малыш, – говорит подруга Софьи. – Вечером дискачи начнутся.

И действительно девушки выглядят, точно выпрыгнувшими из восьмидесятых годов – распушённые волосы, пёстрый макияж, цветные колготки.

Поглядеть на вечеринку прошлого, конечно, заманчиво, но у меня нет времени на развлечения. Благодарю их за приглашение и устремляюсь к дому 28-30к31 по Садовой улице в секторе две тысячи девятого года. Девушки вместе с окружением смазываются в разноцветные брызги, из которых разворачивается унылого вида подворотня между двумя обшарпанными однотипными жёлтыми домами.

Визуальный помощник подсвечивает ближайшую ко мне дверь красным. Над ней едва виднеется выцветшая вывеска: «Ткани».

Внутри помещения темно и пахнет сыростью. Бедный свет из подворотни, в которой не наблюдается недостатка тени, еле проникает внутрь через заляпанные и зарешёченные окна, соединяется с приглушённым свечением потолочных ламп. При этом сам магазинчик выглядит чистым. В стеллажах вдоль стен уложены стопками свёртки разноцветных тканей. Их разместили по градиенту от белого в верхнем углу крайней полки левее входа до чёрного в нижнем углу правее него.

Даже не хочу думать, сколько времени на это ушло у продавца. Впрочем, оно у него бесконечно. Сама продавец, любовно отпаривавшая развешанные посреди комнаты на рейлах ткани, оборачивается ко мне. Красная точка-маркер над ней сигнализирует, что передо мной Велимира Сидельникова.

– Добрый день, – здоровается та. – Вы ищете что-то конкретное?

– Вас, Велимира Генриховна, – отвечаю ей.

Наблюдаю, как приветливое выражение на лице уже давно немолодой женщины в квадратных очках сменяется растерянностью.

– Простите, не узнаю вас в таком возрасте, – извиняется та.

Двигаясь ко мне, она поправляет очки и щурится, пытаясь рассмотреть получше при настолько скудном освещении. Хлопает в ладоши, и тусклые осветители тут же вспыхивают на полную мощность, дезориентируя.

– Бржанский? – с сомнением предполагает Велимира, едва мы оба успеваем отморгаться.

– Нет, я из администрации, – отвечаю. – Мне необходимо задать вам несколько вопросов по поводу контактов с подозрительными лицами.

Пару секунд Сидельникова смотрит на меня неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Конечно, мой вопрос звучит глупо, но такова инструкция. Нитурам запрещается раскрывать себя, озвучивать негативную информацию и передавать любые новости из реального мира, хотя будь моя воля – сразу бы вывалил ей всё как есть. Так бы было меньше хлопот.

– Не волнуйтесь, ничего серьёзного не произошло, – заранее успокаиваю собеседницу. – Поступило несколько жалоб от людей в данном районе на анонимных шутников, которые выдают себя за тех, кем не являются, втираются в доверие и мелко пакостят.

– А у вас, стало быть, и документик имеется? – с сомнением спрашивает Сидельникова.

Да ещё интонация у неё такая, будто это я пытаюсь от неё доверия добиться в целях обмана.

Расстёгиваю пиджак и демонстрирую внутренний карман с нашитым QR-кодом. Для обычных Мнемосов он свидетельствует о принадлежности Нитура к администрации Перспективы. Для самой же администрации код подтверждает личность агента УБПС.

При виде кода было напрягшаяся Велимира Генриховна расслабляется и возвращается к отпаривателю, на ходу хлопая в ладони. Свет в помещении снова приглушается до полумрака.

– Нечего мне вам сказать, – бросает она. – Ни с кем незнакомым я не общалась уже давно.

Складки ткани в руках женщины начинают шипеть паром. Я прохожу вдоль стеллажа, провожу пальцами по случайным образцам полотен, наслаждаясь разницей в их плотности и текстуре.

– Нас интересуют последние две недели, – уточняю я. – Это мог быть не обязательно незнакомец, возможно даже, кто-то знакомый…

Сидельникова, не поворачиваясь ко мне, качает головой. Останавливаюсь возле кассовой стойки. За ней – аппарат, компьютер, распечатки накладных. Из необычного – лишь брошюра «Вечера времён», на которой изображены выросшие из Рубежа башни. Читаю обложку буклета: «Вечер времён. Вернитесь в свою юность или проведите время в молодёжной компании».

– Или же кто-то, ещё не переместившийся сюда… – предполагаю я.

В ту же секунду отпариватель смолкает, и женщина оборачивается со встревоженным выражением. Вот так, ткнул пальцем в небо наугад и угодил прямо на звезду. А ведь предположение логичнее некуда.

– Что-то вспомнили?

– Нет, – подумав, отвечает она.

Снова возвращается к работе. Неужели полагает, что уже не выдала себя? С её-то единственной родственницей даже гадать не приходится, в чьём обличье к ней явились мошенники.

– Насчёт Анны можете не беспокоиться, мы ищем не её, – продолжаю двигаться по инструкции, сглаживая углы.

Женщина облегчённо выдыхает и бормочет себе что-то успокоительное под нос. Гадать тут больше нечего, достаточно подтверждения.

– Надеюсь, её тяготы с получением официального допуска были не напрасными? – уточняю у Велимиры.

– Она просила ни с кем это не обсуждать.

– Ну что же вы, Велимира Генриховна, – умиротворяю женщину. – В администрации известно, что она восстанавливала нейроключ, а мои вопросы – это так… Для поддержания беседы.

– Нормально всё, – говорит она. – Помогла я ей.

Что и требовалось узнать. У дела вырисовываются хорошие перспективы на скорую развязку. Раскрываю гармошку брошюры. Внутри – снимки из различных эпох с подписанными номерами уровней. Судя по ним, этажи башен – вовсе не помещения, а целые города не только из разных времён, но и мест.

– А вы на какой уровень пойдёте? – спрашиваю у Велимиры.

– Чего? – не понимает та и продолжает перебирать ткань.

– На «Вечер времён», – показываю ей брошюру. – Куда отправитесь?

– Туда я только с Анютой пойду, – отвечает женщина. – Покажу ей свою молодость.

– Когда?

– Что значит, когда? – удивляется Сидельникова. – Надеюсь, нескоро.

– Анна тоже решила выбрать Омниум вместо Супервента?

– Мы уже давно об этом договорились, – радуется Сидельникова. – Я тут специально всё обустроила, как в её детстве.

Улыбаюсь ей в ответ. Может, и хорошо, что нам нельзя говорить им правду. У женщины тут есть мечта – воссоединиться с дочерью в лучшем времени своей жизни, когда та была ещё ребёнком, а сама она – молода. Пусть и дальше об этом грезит. Не к чему ей знать, что Анна не только уже давно дала согласие на участие в программе «Супервент», но и присоединилась к ней после своей смерти.

– А я бы на вашем месте всё равно сходил, и не обязательно в знакомую эпоху, – говорю, протягивая ей рекламу вечеринки. – Новые эмоции хороши, даже если привык жить старыми. До свидания.

На выходе из магазинчика представляю лифт здания администрации, и в небе зажигается маркер, предлагающий быстрое перемещение к нему. Перспектива искажается, образуя передо мной хромированные створки, утопленные в отвесной скале. Она выглядит на фоне Санкт-Петербурга чужеродно, точно город поместили на дно мраморного каньона в горном парке Рускеала. Правда, каменная стена находится лишь с одной стороны.

Вместо кнопки вызова лифта слева от него в камне чернеет стеклянное окошко датчика, в который демонстрирую вышитый на внутреннем кармане пиджака QR-код. Кабина сразу же открывается. Давлю на единственную кнопку внутри, и лифт выстреливает вверх. Уши вновь закладывает, а скорость стремится придавить к полу. Наконец движение замедляется. Кабина открывается на смотровой площадке перед главным входом в администрацию.

Несмотря на название, администрация имеет мало общего с привычным городским управлением. Тут нет ни городского совета, ни департаментов, ни чиновников. Поскольку всё вокруг виртуально, оно не нуждается в ручном контроле. В здании на вершине горы над цифровым Питером находится Администратор, управляющий Перспективой и шифрующий код Омниума.

Система специально была разработана таким образом, чтобы на происходящие в ней процессы не могли повлиять извне. Даже Нитуры не способны производить серьёзные манипуляции в Перспективе без помощи Администратора. И до недавнего времени такой подход оправдывал себя – клиенты не боялись сумасбродств сотрудников «Заслона», а Омниум оставался для хакеров неприступной цифровой крепостью. Однако сейчас что-то шло не так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.