Владимир Линдер, Илья Васильев, Эльмира Айнулова, Аркадий Фатеев
Россия на 64 клетках. История великих шахматных чемпионов

Светлой памяти наших учителей:

российского шахматного историка Исаака Максовича Линдера,

блистательного математика Светланы Константиновны Тихомировой,

Мухамет-Шарифа Мингалиевича Субханкулова,

Юрия Андреевича Капустина.

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

К читателям книги «Россия на 64 клетках»

Дорогие читатели!

В России умение играть в шахматы традиционно связывали с выдающимся интеллектом и стратегическим мышлением. Будучи не только спортивным состязанием, но и народно любимой игрой, шахматы давно и прочно вошли в историю нашей страны, став самостоятельной частью русской культуры.

Шахматная игра упоминается ещё в русском эпосе, где фигуры на черно-белой доске двигал былинный герой Садко. Почитателями шахмат в разное время были Иван Грозный и Петр I, для которого эта игра являлась метафорой политики и дипломатии. В годы Великой Отечественной войны за игрой в шахматы наши солдаты и офицеры не только отвлекались от тягот фронтового быта, но и оттачивали тактическое мышление. В 1944 году Самуил Маршак, вдохновившись успехами Красной Армии на фронте, отразил в своем стихотворении победу в битве за Днепр в виде выигранной шахматной партии:

«Огнем прорвали мы в полях
Ряды немецких линий.
Был на Днепре объявлен шах,
И будет мат в Берлине.»

Под обложкой книги, которую вы держите в руках, собраны биографии людей, создавших России образ самой «шахматной» страны. Уверен, что знакомство с судьбами великих шахматистов подарит вам много удивительных открытий, связанных с этой игрой.

С. Е. Нарышкин, председатель Российского исторического общества

Предисловие

В 2023 году мне посчастливилось стать участником замечательного проекта – документального сериала «Россия на 64 клетках. История чемпионов». Создатели сериала ставили перед собой целью приобщение самого широкого зрителя к удивительному миру сражений и битв, разворачивающихся на шахматной доске. Надеюсь, погружение в историю жизни и творческих достижений легендарных отечественных шахматистов, таких как Александр Петров, Михаил Чигорин, Александр Алехин, Михаил Ботвинник, Анатолий Карпов и других, стало для многих зрителей настоящим подарком судьбы.

Важность этого проекта еще и в том, что он во многом основан на редких архивных источниках, позволяющих по крупицам воссоздать атмосферу и контекст эпохи, в которой творили наши чемпионы. История шахматного движения в России насчитывает 150 лет. Наша страна удерживала у себя шахматную корону в течение почти всего XX века. С появлением такого явления, как «советская шахматная школа», развитие главной интеллектуальной игры вышло на новый виток. В нашей стране, как ни в одной другой, шахматы стали частью национальной культуры. Поэтому в современных условиях документальный сериал о великих отечественных шахматистах, о вкладе нашей страны в историю шахмат как нельзя более актуален.

Понимаю, что зрительское восприятие не равно читательскому, что каждый формат, каждый «язык» имеет свои ограничения. Поэтому я был рад узнать, что на основе сериала «Россия на 64 клетках. История чемпионов» подготовлена книжная версия проекта. Уверен, что она найдет своего читателя.

Сергей Карякин, чемпион мира по быстрым шахматам и блицу

Россия на 64 клетках

История шахмат как увлекательное путешествие, которое длится вот уже полторы тысячи лет. Эта древняя игра стала настоящим культурным феноменом. Менялись названия и правила, облик и ходы фигур. Но популярность шахмат лишь росла, а в середине XX века достигла высшей точки. Рожденные в Индии, завоевавшие Восток и Европу, шахматы именно в России стали поистине всенародной игрой. Именно в России впервые в мировой истории государство увидело в шахматах одно из средств интеллектуального развития молодежи и поддержало советское шахматное движение.

Шахматы – это и искусство, и спортивная игра, и поистине универсальное средство для ежедневного досуга. Именно в России шахматы впервые были признаны культурным явлением, таким как литература, живопись или музыка. Каждый находит в них что-то свое. Поэт XIX века Федор Глинка писал:

Как в шахматы играть, так в свете должно жить,
И чтоб хождение твое в нем было прочно,
Смотри, чтоб с умыслом – и даже не нарочно —
На клеточку чужую не ступить.

Гениальные русские поэты, писатели, музыканты, художники, ученые оказывались во власти шахмат, которые называют царицей игр. Например, граф Лев Николаевич Толстой говорил: «Я не могу представить себе эту жизнь без шахмат, книг и охоты».

Для многих известных русских писателей и поэтов XX века шахматы были любимой игрой. Им посвящали романы, рассказы, стихи и поэмы Михаил Булгаков, Илья Ильф и Евгений Петров, Василий Аксенов и Владимир Высоцкий. А Владимир Набоков, сам составлявший шахматные задачи и написавший художественный роман о шахматном вундеркинде «Защита Лужина», видел в шахматах тот необходимый атрибут, без которого жизнь невозможна: «У нас есть шахматы с тобой, Шекспир и Пушкин. С нас довольно».

Композитор Сергей Прокофьев, страстно любивший шахматы, называл их «музыкой мысли». А Дмитрий Шостакович считал эту игру главным стимулом музыкального творчества. «Шахматы очень люблю: в них сочетаются искусство и наука. Они дают мне отдых и вдохновение», – говорил он.

Благодаря невероятному смешению интересов шахматных профессионалов с профессиональными музыкантами, скульпторами, художниками, писателями происходило какое-то магическое сближение их родственных душ.

Не случайно квартира гроссмейстера Алаторцева превратилась в клуб московской интеллигенции. Там собирались музыканты Галина Вишневская и Мстислав Ростропович, скульпторы Рукавишниковы, шахматисты Василий Смыслов и Юрий Авербах. Еженедельник «Дело» писал: «Только в СССР шахматы стали частью национальной культуры; больше нигде в мире они не были социокультурным феноменом».

Известный лозунг «Шахматы в массы», которому вот уже почти сто лет, сегодня вновь набирает силы. Российская шахматная федерация и Благотворительный фонд Елены и Геннадия Тимченко реализуют международную программу «Шахматы в музеях». В Клубе имени Ботвинника проводятся экскурсии по уникальному Музею шахмат. Шахматная игра становится обязательным предметом в российских школах. Экс-президент РШФ Александр Жуков, будучи сам квалифицированным шахматистом, считает: «Шахматы дисциплинируют, развивают логическое мышление, помогают просчитывать различные варианты в любой сфере деятельности. Благодаря им лучше усваиваешь информацию и четче ее структурируешь. Они помогают учиться и принимать важные жизненные решения».

С 2006 года в Москве, в Государственной публичной научно-технической библиотеке, действует уникальный Центр шахматной культуры и информации. Возглавляет его гроссмейстер Николай Кралин, единомышленником которого в течение 15 лет был старейший гроссмейстер мира Юрий Авербах.

Однако шахматы были популярны на Руси еще в былинные времена. Шахматные сражения упоминаются в сказаниях о боярине Ставре Годиновиче, новгородском гусляре Садко, богатырях Илье Муромце и Михайле Потыке. Умение играть в шахматы даже приравнивалось к богатырской доблести. В былине «Михайло Потык» говорится: «Как тут они наставили дощечку-ту шахматну, Начали они по дощечке ходить-гулять». Исаак Линдер комментировал эту цитату: «Шахматы – это не скучные деревяшки, а это жизнь, боевая, увлекательная, живая. Вот что хотел сказать и прекрасно сказал одной строкой народный певец».

Да и старинные пословицы говорят, что одной из любимых забав в Древней Руси была игра в шахматы: «Шахнет, да махнет, ан и вся игра», «Шахнул ему – с поля долой», «Шаханья много, да мат один», «В шахматы играть – своих оберегать».

На Руси любовь к шахматам вышла в народ из княжеских и царских палат. Иван Грозный проводил за игрой долгие часы. Как пишут некоторые историки, и умер он за шахматной доской во время партии с Борисом Годуновым.

Многие путешественники-иностранцы XVI–XVII веков рассказывали о популярности шахмат в Московском государстве. О ней упоминает англичанин Турбервиль, который побывал в русской столице в 1568 году. Он писал: «Очень распространена игра в шахматы, чуть ли не каждый сумеет дать вам шах и добавить мат; их искусство проистекает из большой практики». Римский и курляндский послы, заезжие гости из Праги, Венеции и Парижа тоже писали в мемуарах, что русские «весьма способны к шахматам».

По примеру царей и в боярских семьях начали практиковать полезную детям «прививку» шахматами с раннего возраста. Во всяком случае, «мастерам грамоты», как тогда называли преподавателей, уже не возбранялось учить этой игре. Исаак Линдер писал: «Еще маленьким царевичам покупали и доставляли в хоромы комплекты шахматных фигур. По сохранившимся документам можно узнать, что семилетнему Алексею Михайловичу купили в Овощном ряду деревянные шахматы и доски за три алтына две деньги, а для четырехлетнего царевича Петра Алексеевича живописец Иван Салтанов расписывал красками, серебром и золотом маленькие шахматцы».

Для Петра I шахматы стали любимым занятием в часы досуга – царь не забывал о них даже во время военных походов. Специально для него изготовили мягкие дорожные кожаные шахматницы. Все его придворные и фавориты – без исключения – должны были обучаться этой игре.

Неплохо играла и Екатерина II. По ее указанию в Царском Селе и подмосковном Покровском дворце были установлены столики с шахматами. Увлекался игрой и ее фаворит Григорий Потемкин. Об этом упомянул в своей эпиграмме фельдмаршал Суворов, который и сам был большим любителем шахмат: «Одной рукой он в шахматы играет, другой рукою он народы покоряет».

В первой половине XIX века шахматы завоевали популярность у дворян, а потом и у разночинной интеллигенции. В России появились первые шахматные мастера: Александр Петров и Карл Яниш, в начале 1850-х годов – Илья Шумов, братья Сергей и Дмитрий Урусовы. Были изданы первые шахматные книги. В 1853 году в Санкт-Петербурге было создано Общество любителей шахматной игры – первый официально разрешенный правительством шахматный клуб в России.

Первые мастера заложили фундамент отечественной шахматной школы, подготовили почву для деятельности Михаила Чигорина и его сподвижников. А в начале XX века успехи молодого Александра Алехина вдохновляли тысячи любителей шахмат России.

Революция 1917 года изменила страну. Шахматы из забавы горстки интеллектуалов стали поистине народной игрой. В середине 1920-х в Советском Союзе начался настоящий шахматный бум. Массовая шахматная организация опиралась на профсоюзы и советы физкультуры, выделявшие для развития шахмат необходимые средства. Во многих школах создавались шахматные кружки.

Удивительно верную мысль о будущем отечественных шахмат высказал Александр Алехин после победы в первом чемпионате Советской России в 1920 году: «Дальнейшее существование шахмат возможно лишь в случае, если государственные организации будут о них заботиться и руководить ими».

В 1924 году в Москве состоялся III Всесоюзный шахматный съезд. Он собрал 160 делегатов и проходил под лозунгами «Шахматы – орудие интеллектуальной культуры» и «Дорогу шахматам в рабочую среду». Председателем Всесоюзной секции был избран Николай Крыленко. Шахматами увлекался и вождь мирового пролетариата Владимир Ленин. Надежда Крупская вспоминала, что, когда будущий вождь был в ссылке в Шушенском, он вырезал шахматные фигуры из коры. В поэме «Владимир Ильич Ленин» Маяковский, рассуждая о важности различных игр, был предельно краток:

Скажем,
мне бильярд —
отращиваю глаз,
шахматы ему —
они вождям
полезней.

Сеанс одновременной игры в шахматы чемпиона мира Хосе Рауля Капабланки с членами правительства в Кремле стал ярким подтверждением «шахматного безумия», охватившего всех в дни проведения первого московского турнира 1925 года, о котором Всеволод Пудовкин снял фильм «Шахматная горячка».

Широкому распространению шахмат способствовало проведение еще двух международных турниров в Москве с участием Капабланки и его предшественника на шахматном троне, Эмануила Ласкера. В СССР появились свои талантливые мастера – Петр Романовский, Михаил Ботвинник, Александр Ильин-Женевский, Владимир Алаторцев. В первенстве профсоюзов 1935 года участвовало уже 700 тысяч шахматистов. Тогда же в Москве начала издаваться первая в мире шахматно-шашечная газета «64».

К началу Второй мировой войны советская шахматная организация превратилась в одну из крупнейших в мире по числу квалифицированных шахматистов: в ней насчитывалось семь гроссмейстеров и 50 мастеров. Во время войны советские шахматисты сражались на фронте или трудились в тылу, в боях или в блокаде Ленинграда погибли десятки талантливейших спортсменов. Оставшиеся в живых выступали в госпиталях перед ранеными, читали лекции, давали сеансы одновременной игры и даже организовывали турниры.

После Великой Отечественной войны началась уникальная эстафета побед советских шахматистов в состязаниях на первенство мира и в большинстве Всемирных шахматных олимпиад, а также в исторических командных битвах XX столетия. Среди них – радиоматч СССР – США в 1945 году, матчи сборной СССР против сборной мира в 1970-м и 1984-м.

«Равенство возможностей, провозглашенное советской системой, именно в шахматах реализовывалось в полной мере. “Поэт в России – больше, чем поэт”. Шахматист в СССР тоже был больше, чем шахматист. Ведущие гроссмейстеры становились объектами обожания, не уступая по популярности даже космонавтам», – писал еженедельник «Дело».

Именно в СССР зародилась традиция проводить крупные шахматные соревнования в музеях, на сценах дворцов культуры, театров и концертных залов, что подчеркивало особое значение игры.

После смерти в 1946 году четвертого чемпиона мира Александра Алехина из 12 следующих чемпионов мира восемь представляли нашу страну. Борьба за первенство в 1950–1960-х годах неизменно заканчивалась победой советских спортсменов. Шахматный патриарх Михаил Ботвинник невозмутимо отбивал попытки сбросить его с трона.

В 1960 году на шахматный олимп ворвался 24-летний Михаил Таль, в 1960–1970-х годах страну прославляли Тигран Петросян, Борис Спасский, Анатолий Карпов.

В годы многолетнего противостояния Анатолия Карпова с Виктором Корчным, а затем его беспрецедентного соперничества с Гарри Каспаровым интерес к шахматам во всем мире поднялся до невероятных высот. Владимир и Исаак Линдеры писали: «В начале 1990-х государственная поддержка, долго служившая опорой всему советскому спорту и шахматам в частности, существенно сократилась. Но шахматная жизнь России сумела остаться на плаву и приспособилась к новым реалиям. Накопленный опыт мощнейшей шахматной школы страны и сегодня продолжает приносить свои плоды».

И хочется верить, что среди мальчишек и девчонок, которые сегодня увлеклись шахматами, в ближайшие годы вырастут и наберут силы те, кто, как чемпион мира 2006 года Владимир Крамник и вступившие в бой за мировую шахматную корону Сергей Карякин и Ян Непомнящий, вернут шахматную славу нашей стране.

Александр Петров. Первый шахматный мастер России

Александр Петров был ровесником своего тезки – Александра Пушкина, оба они родились в 1799 году, обоим было суждено сыграть важнейшую роль в развитии отечественной культуры. Один стал основоположником современного русского литературного языка, а другой – совершил многочисленные открытия в шахматах.

Первая половина XIX века была знаменательным периодом в развитии отечественной культуры. Основатель реалистического направления в литературе поэт А. C. Пушкин, создатели литературной критики В. Г. Белинский и национальной музыки М. И. Глинка, родоначальники реализма в театре М. С. Щепкин и живописи П. А. Федотов, создатель новой геометрии блестящий математик Н. И. Лобачевский – все они выступали носителями новых, прогрессивных идей в литературе, искусстве, науке.

Развитие шахмат, замечательно соединивших в себе элементы науки, искусства и спорта, всегда было неразрывно связано с состоянием и уровнем культуры. Поэтому вполне закономерно, что одновременно с Пушкиным, Глинкой и другими родоначальниками национальной культуры выдвинулся и первый русский шахматный мастер Александр Дмитриевич Петров. Для его творчества были характерны исключительное дарование, богатая фантазия, глубина и научность шахматных исследований, удивительная многогранность интересов.

Петрову было суждено пройти жизненный путь от канцеляриста в Комиссии прошений в Санкт-Петербурге до тайного советника в Варшаве, от начинающего шахматиста до признанного всем шахматным миром сильнейшего мастера России.

Уже с детства окружающая обстановка способствовала развитию у мальчика интереса к шахматам: в них хорошо играли его отец и дед.

Когда Александру исполнилось четыре года, он получил в подарок от деда резные шахматы. Заметив привязанность ребенка к ним, отец решил обучить его игре. Мальчик быстро усвоил правила и уже в семь лет «играл изрядно». В 1804 году семья Петровых переехала в Санкт-Петербург, и Александр был определен в частное учебное заведение Каменского. Сам Петров вспоминал: «Из ранних лет моего детства более всего осталось в моей памяти: песчаные берега реки Великой <…> и резные шахматы, подаренные мне на именины дедушкой по матери Иваном Алексеевичем Соколовым, когда мне было четыре года. Шахматы эти были первыми моими игрушками».

Для развития шахматных способностей Петрова переезд в Санкт-Петербург оказался несомненно удачным обстоятельством. В российской столице шахматы получили распространение со времен Петра I. Сначала они культивировались лишь в сравнительно узком кругу дворянства и чиновничества. Но постепенно круг любителей расширялся. Русские шахматисты стали интересоваться и теорией шахмат, которая в то время еще только зарождалась.

Дед Петрова по материнской линии, чиновник Министерства юстиции Иван Алексеевич Соколов, был известным в столице шахматистом, в квартире которого собирались сильнейшие любители шахмат. Для него каждый, кто хорошо играл в шахматы, был желанным гостем. Внука он игре не учил. Говорил, чтоб сам разбирался в хаосе шахматных комбинаций и тогда толк будет. В первой партии дал мальчику в качестве форы ладью и обыграл.

«Днем и ночью я занимался только разбором играной партии и забывал школьные свои уроки. Я, ложась в постель и закрыв глаза, играл по памяти, пока усталость и сон не погружали меня в забвение», – вспоминал Петров.

Через год Саша играл с дедом на равных. В 14 лет он выиграл матч у одного из сильнейших шахматистов Санкт-Петербурга писателя-драматурга Алексея Копьева – 4:2.

В продвижении по службе молодому чиновнику канцелярии Александру Петрову способствовал его каллиграфический почерк. Он переписывал все докладные записки императору, и тот не раз выражал начальникам шахматиста свое удовольствие. При этом Петров мог шутки ради так подделать сложнейшую царскую подпись «Александр», что от оригинала ее было не отличить. Петров был призван к ответу и дал клятвенное обещание, что во веки веков не станет подписываться под руку государя.

В начале 1820-х Петров был представлен петербургскому генерал-губернатору, участнику Отечественной войны 1812 года, М. А. Милорадовичу – по словам Петрова, «страстному охотнику до шахматной игры». «Я был представлен ему как непобедимый игрок… Однажды я показал ему мою шахматную задачу “Бегство Наполеона из Москвы в Париж”. Задача эта чрезвычайно понравилась графу».

Милорадович пригласил Петрова поехать с ним в Павловск к императрице Марии Федоровне. Патриотическая задача произвела впечатление. Она была замечательна искусным символическим отображением на шахматной доске реальных событий. На диаграмме поле a1 обозначает Москву, h8 – Париж. Белые фигуры – российское войско, черный король – Наполеон. Остроумными нападениями белые кони (казаки атамана Платова) гонят черного короля в Париж, где на 14-м ходу ему объявляется мат.

Впоследствии эта задача была напечатана во французском журнале «Паламед». Но наиболее широкую международную известность получили его теоретические исследования о новом дебюте (Русская партия, или защита Петрова), который, пройдя испытание временем, и в начале XXI столетия остается в арсенале ведущих гроссмейстеров мира.

Петров в России и за рубежом был известен и как блестящий литератор. Его рассказы «Сцены из жизни шахматных игроков», напечатанные в середине 1840-х в журналах «Отечественные записки» и «Иллюстрация», пронизаны тонким чувством юмора. Вот лишь некоторые цитаты: «Шахматных игроков почитал своими братьями, но поступал с ними немилостиво…», «Почтеннейшие любители! Берегитесь пить чай с сухарями во время шахматной игры, задумавшись над третьим ходом…», «Король его, как Карл XII, был всегда впереди…».

Не оставил Петров без внимания и шашечную игру, подготовив «Руководство» к их основательному познанию. Петрова поражало, что, достигнув высот мастерства в более трудной для расчета комбинаций игре, в шашки он проигрывал. «Простые шашки имеют свои тонкости, недоступные шахматным игрокам», – говорил он.

За год до восстания декабристов и в год, когда победитель Наполеона Император Александр I отправился в очередное путешествие по России, на этот раз на восток страны, на Уральские заводы, в Санкт-Петербурге случилось крупнейшее наводнение. Пушкин в «Медном всаднике» описывал его так:

Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась…

Из-за этого наводнения 1824 года чуть не утонул весь тираж книги «Шахматная игра…» мастера Александра Петрова, напечатанный в известной санкт-петербургской типографии Николая Греча. Эта книга стала своеобразной энциклопедией шахматных знаний первой половины XIX века. Тираж первого издания составил 300 экземпляров.

Политический и литературный журнал «Сын Отечества» писал: «Надеемся, что книга Петрова удовлетворит ожидания любителей и доставит приятное и безвредное занятие в часы отдохновения, будет способствовать изгнанию карточных и других игр, в занятиях которыми гибнут нередко деньги, здоровье и спокойствие!»

Успеху книги способствовала и литературная одаренность автора: история шахмат рассказана живо, в книге есть много запоминающихся аналогий, сравнений, эпитетов, причем многие цитаты актуальны и сегодня и применимы не только к шахматам: «Всякий ход должен иметь причину и цель», «Гораздо лучше самому атаковать, нежели ожидать атаки», «Уметь сыграть конец, значит уметь играть», «Не терять присутствия духа, хладнокровно встречать опасность и стараться оную отвратить».

Приобрести монографию Петрова стремился каждый серьезно увлекающийся игрой в шахматы. Книга была в собраниях Тургенева и Чернышевского. А в библиотеке Пушкина находятся даже два экземпляра петровского учебника. Один из них с дарственной надписью: «Милостивому Государю, Александру Сергеевичу Пушкину. В знак истинного уважения. От издателя». О неравнодушии поэта к шахматам свидетельствуют и известные строки из поэмы «Евгений Онегин»:

Уединясь от всех далеко,
Они над шахматной доской,
На стол облокотясь, порой
Сидят, задумавшись глубоко,
И Ленский пешкою ладью
Берет в рассеянье свою.

В 1831 году Пушкин, который в то время активно участвовал в выпуске оппозиционной «Литературной газеты», привлек к сотрудничеству Петрова: в номере от 1 апреля были напечатаны шахматные рассказы Александра Дмитриевича, правда, без подписи.

В письме своей жене Наталье Николаевне 30 сентября 1832 года Пушкин писал: «Благодарю, душа моя, за то, что в шахматы учишься. Это непременно нужно во всяком благоустроенном семействе; докажу после». Играть юная Наташа Гончарова училась по книге Петрова.

Ольга Сергеевна, старшая сестра Пушкина, была хорошо знакома и даже дружила – несмотря на двадцать лет разницы в возрасте – с Александрой Погодиной, будущей женой Петрова. И, как следует из ее письма мужу в феврале 1836-го, союз этот весьма одобряла: «Кстати, я в восторге, что м-ль Погодина выходит замуж».

4 ноября 1837 года на квартире Петрова в Санкт-Петербурге состоялось историческое собрание Петербургского общества любителей шахматной игры. Среди его членов были не только шахматные мастера и теоретики, но и известные государственные деятели, политики, писатели и военные. Многие из гостей были друзьями и Пушкина. А граф Михаил Виельгорский стал последним шахматным партнером перед гибелью поэта на дуэли в феврале этого года.

Шли годы, но казалось, что время не властно над шахматным мастерством Петрова. Он по-прежнему поражал соперников дальностью расчета в комбинационных осложнениях, умением безошибочно действовать в эндшпиле. Попытки русских мастеров Сергея Урусова и Ильи Шумова свергнуть Петрова с пьедестала закончились их капитуляцией. При этом Урусов был почти на тридцать лет моложе Петрова, а Шумов – на двадцать.

В 1863 году в журнале «Современник», который основал Пушкин и уже более пятнадцати лет издавал Некрасов, был напечатан роман Чернышевского «Что делать?» В том же году произошло восстание на территории царства Польского, находившегося в составе Российской империи. Живший тогда в Варшаве русский генерал Александр Петров оказался в гуще военных событий и попал в плен к известному воеводе генералу Лангевичу.

К тому моменту варшавская квартира вице-директора отделения Общего управления Правительственной Комиссии внутренних дел Александра Петрова и его жены Александры по воскресеньям становилась центром местной шахматной жизни. Особенно частыми были визиты мастера Александра Гофмана, но и другие сильные игроки старались не упустить возможность получить урок от «Русского Филидора», как почтительно называли Петрова в Европе после подробного разбора им в своей книге партий этого лучшего французского шахматиста конца XVIII века. Петров о нем отзывался так: «Никто из других польских шахматистов того времени не имел такого игрецкого склада, как Гофман».

В канун нового, 1863 года тяжело заболел Василий Погодин, тесть Петрова, и Александр Дмитриевич приехал из Варшавы к нему в поместье. От недуга Погодин так и не оправился. Именно в это время началось Польское восстание. Через несколько дней в дом ворвались уланы из отряда повстанцев сандомирского воеводы генерала Лангевича.

Сутки спустя тайный советник Петров был доставлен к Лангевичу. Пленнику был предложен обед, когда в доме появился адъютант Лангевича. К своему изумлению, Петров узнал в улане дочь генерала Пустовойтова – Анну, воспитательницу Варшавского института благородных девиц.

Несколько дней Петров скитался с отрядом в обозе, был очевидцем нескольких боестолкновений. В итоге его освободили под честное слово с обещанием выплатить повстанцам 10 тысяч злотых – 155 рублей. В письме редактору журнала «Шахматный листок» Петров пишет: «Вы, может быть, слышали, что я был в плену у Лангевича. Странствовал с ним семь дней. Выпущен был на честное слово явиться к нему через две недели. По прошествии этого срока искал его и наконец нашел в Кракове арестованным!»

В том же 1863 году, взяв с собой трех дочерей, он отправился в европейское путешествие. При этом Петров старался не упустить возможности сразиться с местными игроками. «За границею, – писал он, – я был похож на странствующего рыцаря. Приедешь, бывало, в какой-нибудь город и спрашиваешь: нет ли с кем подраться?»

В Париже Петров оказался в то же самое время, что и легендарный американский шахматист Пол Морфи, победивший пять лет назад всех соперников в США и в Европе. Весь шахматный мир с надеждой ожидал их встречи за шахматной доской. И сам Петров был не прочь сразиться: «Был у Морфи два раза, и он приезжал ко мне. Увы, он решительно отказывается от игры».

1863 год оказался последним годом шахматных выступлений Петрова. В дальнейшем он играл в шахматы редко. Однако композицией он продолжал заниматься довольно много, и его задачи публиковались во многих шахматных журналах и отделах того времени.

Из сообщений французских и немецких изданий можно заключить, что Петров даже намеревался участвовать во втором международном турнире в Париже 1867 года. Однако 22 апреля того года Александр Дмитриевич Петров умер в Варшаве.

Величайший шахматист России, крупнейший теоретик, знаменитый шахматный композитор – такова была оценка деятельности Русского Филидора, данная его современниками, в том числе крупнейшими мировыми шахматными авторитетами. Маэстро Иоганн Цукерторт писал о нем в лондонском журнале «Чесс плейерс мэгэзин»: «Недавно умер великий русский шахматист Петров, по общему признанию его соотечественников, – непревзойденный мастер России. Смерть его явилась тяжелой утратой для всего шахматного мира».

2 сентября 2019 года в городе Опочка у здания гимназии имени Александра Петрова был торжественно открыт бюст шахматного мастера, что стало первым таким случаем в отечественной истории. В тот день по псковскому радио Владимир Линдер, отец которого, известный российский историк шахмат Исаак Линдер в своих книгах, можно сказать, «открыл» России и шахматному миру Александра Петрова, прочитал свое оригинальное посвящение, написанное к этому событию:

Александр Пушкин – Александру Петрову

От Поэта – Шахматисту

Как много общего с тобою
С рожденья в нас переплелось.
И даже с псковскою землею
Связалось, обнялось, срослось!
……………………………
Два Александра-одногодка,
К Игре имея в жизни страсть,
С судьбой не споря, сумасбродкой,
Не дали гению пропасть!

Творчество Петрова, его учеников и современников имело важное значение как для зарождения русской шахматной школы, так и для развития шахматного искусства во всем мире.

Карл Яниш. Шахматы как средство общения между народами

1853 год для Российской империи оказался непростым и богатым на события. В Москве горело здание Большого театра, пожар длился около двух суток. Было открыто сообщение по Варшавской железной дороге от Санкт-Петербурга до Гатчины. Но самым известным стало, конечно, другое историческое событие: в октябре 1853 года началась Крымская война, которая продлится три года.

Дипломатические отношения со многими странами после этой военной кампании останутся напряженными еще надолго. Многие известные современники будут во всеуслышание осуждать Россию. Например, Карл Маркс ратовал за широкомасштабную войну против русского царя. В самой России усилилось противостояние славянофилов и западников, пацифистов и поддерживающих войну. Военные неудачи породили пацифистскую литературу. В ходе Крымской войны всероссийскую известность получил молодой писатель граф Лев Толстой с публикующимися в прессе «Севастопольскими рассказами» с места событий.

Значимые события произошли и в шахматном мире России: было создано Петербургское общество любителей шахматной игры, его секретарем стал активный популяризатор шахмат Карл Андреевич Яниш – российский шахматный мастер и теоретик.

Карл Яниш родился в 1813 году в балтийском городе Выборге в семье коммерции советника Андрея Андреевича Яниша. Мальчик рано осиротел и воспитывался в семье дяди – известного московского хирурга Карла Ивановича Яниша, который лечил самого фельдмаршала Суворова. Шахматные правила Яниш освоил без помощи взрослых, в семь лет прочитав самоучитель. Другой его дядя, Николай Сутгоф (отец декабриста Александра Сутгофа), генерал-майор русской армии, согласился оплатить обучение племянника в столичном корпусе инженеров путей сообщения. Уже при поступлении юноша проявил способности к математическим наукам. В сохранившихся делах института есть сведения об успехах поручика Яниша по «умозрительной механике» и об избрании его репетитором в марте 1837 года «согласно с мнением профессоров». Цель была вполне определенной – «постепенным усовершенствованием в познаниях приготовить к преподаванию с тою пользою для обучающихся, какая доставляется основательнейшим знанием предмета».

К этому же году относятся первые сведения о шахматной деятельности Яниша. Он значился четвертым в списке Петербургского общества любителей шахматной игры, собиравшегося регулярно на квартире у сильнейшего шахматиста России Александра Петрова, вскоре дослужившегося до титула тайного советника, что соответствовало чину генерал-лейтенанта. До нас дошла партия Яниша, выигранная тогда у своего учителя. Это одна из пяти партий русских шахматистов, которые сохранились с 1830-х годов. Характеризуя свою игру в этой встрече, Яниш писал: «Первые ходы в атаке не были теоретически вполне точными, но середина партии может, мне кажется, служить замечательным примером для тех случаев, когда при рокировке в разные стороны каждый игрок атакует на своем фланге».

Когда Янишу было 27 лет, ему уже пророчили отличную научную и преподавательскую карьеру, но он оставил профессорскую кафедру. Яниш посвятил свою жизнь шахматам, изучению теории игры и ее исследованию математическими методами. Всемирную известность ему принес труд «Новый анализ начал шахматной игры», изданный в Дрездене и Санкт-Петербурге (1842–1843), в котором он развил многие идеи своего шахматного учителя Александра Петрова. Журнал «Шахматный листок» писал: «С появлением этой книги шахматная теория окончательно приняла свойственную ей научную, аналитическую форму; последующим писателям остается только разрабатывать подробности, идти по указанному господином Янишем пути. Не национальная гордость, а уважение к истине заставляет нас ставить так высоко труды нашего соотечественника».

После отъезда Петрова в Польшу именно неутомимый популяризатор шахмат Яниш стал его преемником в Российском шахматном сообществе. Он всемерно способствовал пропаганде игры в своем Отечестве. Яниш чувствовал необходимость создания объединяющего клуба, много сил и энергии отдавал общественной шахматной деятельности. Через год после основания общества он написал «Устав шахматной игры», а в 1857 году издал этот Устав в новой редакции. Собрания Общества проходили по вторникам и пятницам. В эти дни устраивались матчи, турниры, консультационные партии. Шахматисты изучали их и переписывали от руки. Позже эти записи расходились по всей России. Турниры играли по жребию, после каждого тура проигравшие выбывали, поэтому такой турнир удавалось провести за два дня.

Но попасть в Общество мог далеко не каждый. Годовой членский взнос составлял 15 рублей серебром. В то время рубля хватило бы на трех поросят, четырех гусей или четыре килограмма мыла. Земский врач получал 180 рублей в год, кожевенный мастер – 120, а школьный учитель – до 90. Общество находилось под секретным наблюдением полиции. Клуб просуществовал до 1860 года, когда из-за недостатка средств был вынужден прекратить свое существование.

В 1842 году Яниш совершил первое путешествие за границу, чтобы ближе познакомиться с состоянием игры на Западе. Здесь в это время развила активную деятельность группа немецких шахматистов, известная в истории под именем «плеяды» или «семизвездия» (в нее входили Бледов, Бильгер, Лаза, Ганштейн, Майет, Горвиц и Шорн). Она издавала шахматные труды, организовала в 1836 году Берлинский шахматный клуб, а десять лет спустя – журнал «Дойче Шахцайтунг». Основателем клуба и журнала был Людвиг Бледов.

Яниша можно заслуженно считать первым российским международным шахматным мастером, по игре которого Европа судила об уровне российских мастеров. Английский мастер и теоретик Джордж Уокер перевел и издал книгу Яниша на английском языке. Он писал про книгу так: «“Новый анализ” Яниша является лучшим, наиболее полным и исчерпывающим учебником дебютов из всех, какие когда-либо были опубликованы в нашей стране».

Крупным событием в шахматной жизни Европы стал первый в истории шахмат международный турнир, организованный в 1851 году в Лондоне. Англичане прислали приглашение участвовать в нем и лучшим мастерам России. «Иллюстрейтед Лондон ньюс» 31 мая 1851 года с воодушевлением информировал своих читателей: «Из России к нам обещает приехать такой сильный игрок, как Яниш, и его талантливый собрат по оружию Шумов; однако сейчас, когда мы пишем эти строки, они еще не прибыли».

Однако ни Илья Шумов, ни Карл Андреевич Яниш не успели приехать к началу соревнований. Яниш сыграл позже товарищеский матч со знаменитым английским мастером Говардом Стаунтоном, уступив по результативным партиям 2:7 (при одной ничьей). Из десяти партий лишь в двух борьба закончилась раньше 30-го хода. Остальные продолжались свыше 40 ходов, а одна партия – даже более 90. Это свидетельствовало о напряженности поединков.

Яниша избирали почетным членом шахматные клубы Парижа, Лондона, Вены и Берлина. По его предложению проводились партии по переписке между Санкт-Петербургом и Дерптом (ныне – Тарту). От столицы играл сам Яниш, от Дерпта – известный мастер Лионель Кизерицкий, в дальнейшем переехавший в Париж.

Один из первых отечественных исследователей жизни и творчества Яниша российский историк шахмат Исаак Линдер писал в своей книге «Первые русские мастера»: «Яниш рассматривал шахматы как важное средство общения между народами, установления “согласия между любителями всех наций”. Всей своей деятельностью он много способствовал развитию международных связей России».

Яниш называл композицию поэтическим творчеством шахмат. Первые произведения Яниша были опубликованы в начале 1840-х и отражали характерное для тех лет увлечение многоходовыми задачами с довольно сложными условиями – дать мат определенной фигурой, иногда даже пешкой, и так далее. Однако пора увлечения многоходовыми задачами прошла у Яниша довольно быстро. «Главным достоинством задачи, – писал Яниш в 1856 году, – признаются изящество и скрытность основной мысли; конечно, желательна притом и возможная краткость решения».

Карл Андреевич Яниш сочинял красивые и оригинальные задачи и внес значительный вклад в развитие изобразительной композиции. Исаак Линдер подчеркивал, что «именно в этой области талант его нашел яркое проявление». При этом Яниш использовал свой литературный дар, излагая исторические легенды и порой направляя читателя на верный путь к решению. Мировую шахматную печать обошла его задача под названием «Железная клетка Тамерлана». Впервые напечатал ее в 1850 году французский журнал «Ля Режанс». Согласно легенде, знаменитый монгольский полководец и завоеватель Тамерлан, окружавший себя в походах поэтами и учеными, любил в часы досуга играть в шахматы, которые считал одним из источников военной и государственной мудрости. Здесь, пишет Яниш, «есть где разгуляться восточной поэтической фантазии. Так, один шахматный писатель <…> изобразил на шахматнице ту клетку, в которую заключен был турецкий султан Баязет, взятый в плен Тамерланом в кровавой битве ангорской. Кто знает человеческое сердце, тот найдет весьма правдоподобным, что один из поэтов-льстецов, благодетельствуемых Тамерланом, мог поднести ему следующую проблему».

«Так исполнено повеление жестокого Тамерлана, и враг его изнемогает в тесном заключении. Пораженный победителем, телохранитель Баязета (черный слон) остается бессильным свидетелем последних его страданий», – писал Яниш, заключая свою символическую задачу.

Шахматы в представлении Яниша сочетали в себе красоту поэзии и изящность математики. Он стал первым, кому удалось найти все 92 возможных способа расстановки на доске восьми ферзей так, чтобы они не угрожали друг другу. Используя математику и анализ в своих фундаментальных шахматных исследованиях, Яниш невольно внес вклад и в саму математику. В 1863 году Российская Академия наук выпустила три тома его капитального труда «Трактат о приложении математического анализа к шахматной игре», который опередил время на несколько десятилетий. Его открытия использовались учеными и сто лет спустя.

Последние годы жизни Яниш посвятил созданию масштабного труда, посвященного применению математических моделей при анализе шахматных партий. Но завершить свое исследование не успел. Он умер в Санкт-Петербурге в 1872 году от аневризмы. Смерть его оказалась для многих ударом. Его соратник шахматный мастер и композитор Илья Шумов писал через несколько дней в некрологе: «Весьма значительная утрата!.. Накануне еще мы видели Карла Андреевича в шахматном клубе совершенно здорового и веселого, смеявшегося таким полным добродушия смехом. Его портрет и сведения об его ученой, шахматной и служебной деятельности были напечатаны в прошлом году в № 123 “Всемирной иллюстрации”; теперь можем прибавить к тому несколько слов о его личности. Грустная, плачевная возможность. Карл Андреевич был человеком безукоризненных правил, чистосердечный в полном смысле слова, необыкновенного ума и истинно высокого образования… Он все знал и помнил. Ему было 59 лет. В четверг, 9 марта, отвезли бренные останки на Волково кладбище. Мир праху твоему, – редкий из достойнейших людей!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.