Дамир Хафизов
Похудение неизбежно. Здоровье, биохакинг, успех. Витамины, БАДы, фармакология

Юридическая оговорка

В этой книге содержатся мнения и идеи ее автора. Она написана для того, чтобы предоставить полезную общую информацию о рассматриваемых в ней темах. Эта книга ни в коем случае не может служить заменой консультации лечащего врача (или врачей) читателя, основанной на индивидуальном состоянии, симптомах или беспокойствах читателя. Если читателю требуется персональная помощь или советы по медицине, здоровью, диетам, физическим упражнениям и т. д., он должен обратиться к компетентному врачу или другому поставщику медицинских услуг. Автор и издатель заявляют о том, что снимают с себя всякую ответственность за травмы, повреждения или потери, которые может понести читатель в результате прямых или непрямых последствий при следовании каким-либо советам или предложениям, изложенным в книге, или участии в любых программах, описанных в книге.

Содержание данной книги не может заменить врачебную консультацию. Ее не следует использовать для постановки диагноза или в качестве руководства для самолечения.

Предисловие

Эта книга – результат моего 18-летнего тренировочного опыта. Она родилась из многолетней работы личным тренером и под влиянием множества прочтённых мною книг. Я искал решение одной ключевой проблемы большинства людей – избавление от лишнего веса.

Джордж Брэй – врач, занимавшийся изучением ожирения с самого начала эпидемии (а именно так квалифицируется сегодня состояние наций большинства развитых стран), – однажды сказал: «Ожирение – это не ракетостроение. Тут все гораздо сложнее».

Тема похудения, действительно, сложная, а вся доступная информация крайне неоднозначна. Полное представление можно получить, лишь собрав все фрагменты в одну картину.

Даже Питер Тиль, миллиардер и ближайший друг Илона Маска, в своей книге «От нуля к единице» в главе «Как найти секрет» (имеется в виду как найти нишу, где можно стать монополистом) прямо говорит, что со сферой питания и похудения что-то не так:

«Лучший способ поиска секретов – тот, который кажется самым явным: ищите там, где никто не ищет. Большинство людей в своих размышлениях ограничиваются тем, чему их учили: сам по себе формальный процесс учебы способствует усвоению общепринятых взглядов на мир. Так что для начала задайтесь вопросом: какие сферы деятельности еще не попали под каток стандартизации и не окончательно загнаны в стандартные рамки? К примеру, физика – одно из ведущих научных направлений во всех сильнейших университетах, и ее темы ясны, а задачи определены. Противоположностью физики можно считать астрологию, но она никому не нужна. А что, если взяться, к примеру, за проблему питания? Питание интересует всех, но в Гарварде вы подобной специализации не найдете. Большинство ученых заняты исследованиями в других областях. Основные крупные и значимые изыскания в области питания проводились 30–40 лет назад, во многих из них допущено немало промахов. Пищевая пирамида, согласно которой нам полагалось есть как можно меньше жиров, поглощая при этом неумеренные количества круп, возможно, являет собой результат лоббистских усилий продовольственных корпораций, а вовсе не итог реальных научных разработок. По крайней мере, в результате ее применения эпидемия ожирения в нашей стране лишь усугубилась. В общем, работы здесь – поле непаханое: сегодня о физике далеких звезд мы знаем больше, чем о питании, необходимом человеку. Работа непроста, но ее явно нельзя назвать невозможной. Именно в таких сферах обычно и таятся секреты».

Работа, действительно, была проделана мною непростая, но я с радостью поделюсь «секретами», которые узнал.

Что мне предстояло сделать прежде, чем начать писать свою книгу?!

Я прочел сотни книг, чтобы разобраться, что же не так в мировой системе и почему люди продолжают толстеть.

Я протестировал на себе лично сотни различных действующих веществ и подобрал только те, которые имеют доказательную базу и большую клиническую практику применения.

Я проверил на себе множество комбинаций препаратов и их совместимость.

Я накопил много интересной и полезной информации, которой теперь просто обязан поделиться.

Все указанные мною добавки имеют большую доказательную базу на главной мировой медицинской библиотеке исследований PubMed.

В ретроспективе вы можете сказать, что моя формула и протокол похудения «не такие уж и сложные», «мы знали о существовании всего этого».

Но позволю себе заметить – знание, что что-то существует, и знание, как это работает и как найти этому применение – совсем разные понятия. Знание о том, что существуют природные ископаемые, далеко не равноценно знанию о том, как из этих природных ископаемых создать что-то полезное.

Например, смартфон.

Непонятно?!

Вот вам кремний, вот олово, вот платина и золото. Придумайте что-то новое, стоящее и рабочее!

«А ведь помимо олова и золота есть ещё много важнейших минералов» – скажете вы, и список возможных комбинаций в этом контексте можно умножать на бесконечность. И самое сложное – надо убедить всех, что все это полезно и будет работать на благо человечества. Про интернет, например, говорили, что «долго не проживет и никому он не будет нужен, кроме узкого круга лиц».

В своё время, до простой и гениальной формулы E=mc² додумался почему-то только Эйнштейн, хотя про существование энергии, массы и скорости как отдельных величин все и так прекрасно знали.

Моя книга построена в виде аналитической работы со множеством цитат из авторитетных источников, заслуживающих доверие.

Например, чтобы аргументировать только одно действующее вещество, мне пришлось собирать информацию из книг выдающихся представителей интеллектуального труда.

Почему до сих пор не написано множество подобных книг?

Во-первых, требуется большой многолетний практический опыт применения различных веществ. Все действующие вещества я долгосрочно лично тестировал, не говоря уже о комбинациях, когда все еще гораздо сложнее.

Во-вторых, тренер или соответствующий специалист должен много читать, черпать и анализировать большое количество информации из всевозможных источников (а тренеры, как правило, люди чаще всего очень занятые, им не до чтения книг).

В-третьих, необходимо уметь мыслить смело и масштабно, вне «системы» (образовательной, медицинской, политической).

В-четвёртых, у человека должно быть желание и мотивация поделиться приобретенными и накопленными за многие годы знаниями.

Я – человек интересующийся и счастливый, и искренне хочу, чтобы люди вокруг тоже были счастливы!

Если у вас возникнут какие-то замечания, конструктивная критика, вы заметите в процессе чтения, что что-то не так, пожалуйста, сообщите мне об этом. Я сделал эту книгу самостоятельно, сам отбирал и собирал весь материал и попытался его максимально удобно для вас структурировать. Это была непростая работа и, возможно, что-то в ней недостаточно художественно написано, но вы смотрите глубже, в самую суть. «Докопаться» можно и до Пинкера, и до Харари, не говоря уже про мой скромный труд (скромный в сравнении с трудами Пинкера).

Метко сказано по этому поводу у профессора Александра Маркова:

«Те же из читателей, которые умеют видеть общее в частностях и единство в многообразии, надеюсь, получат полезную пищу для размышлений.»

Доктор Андрей Курпатов, выражается еще гениальнее в предисловии своих трудов – «книга для интеллектуального меньшинства».

Моя цель – помочь людям. Если ваши замечания будут важными, я обязательно исправлю все недочёты и дополню следующее издание.

Вместе мы сможем сделать гораздо больше для самих себя и на благо общества.

Юваль Ной Харари в книге «Homo deus» отметил:

«Впервые в истории обжорство убивает больше людей, чем голод, от старости умирают чаще, чем от инфекционных болезней, а количество самоубийств превышает число смертей от рук военных, террористов и преступников вместе взятых. В начале XXI века среднестатистический житель планеты Земля скорее погибнет от переедания в «Макдоналдсе», чем от сквозняка, Эболы или теракта «Аль-Каиды».

Когда я читаю, что кто-то худеет на фуросемиде или бисакодиле, а потом ждёт очереди на пересадку почек, я понимаю, что кто-то должен спасать этот мир. «Модные» Оземпик, Саксенда и другие новые препараты группы ГПП-1 – тоже не лучшие помощники, а всего лишь желание фармкомпаний как можно больше заработать на незнании людей. При этом старательно умалчивается, что есть другие более полезные и эффективные добавки, которые работают не хуже Оземпика. Люди портят свое здоровье в попытках похудеть. Благодаря моей книге, вы в долгосрочной перспективе сможете избавиться от лишнего веса, улучшить здоровье и даже стать успешнее.

Так уж получилось, что, тестируя вещества, я открыл немало интересного. Например, из моей книги вы также узнаете, как избавиться от алкогольной или наркотической зависимостей. Я расскажу, как получить от секса максимальное удовольствие, не прибегая к запрещенным веществам. Вы будете очень удивлены. Также расскажу о трех мировых «невидимых руках рынка», которые явно настроены против вашего похудения.

В книге Маура Гильена, политического экономиста и автора бестселлера «2030: как крупнейшие тенденции сегодняшнего дня столкнутся и изменят будущее всего», приводятся цифры, что к 2030 году голодающих станет меньше, а страдающих ожирением, к сожалению, станет больше:

«Численность голодающего населения в мире в 2017 г.: 821 млн человек.

Численность голодающего населения в мире в 2030 г.: 200 млн человек.

Численность страдающего ожирением населения в мире в 2017 г.: 650 млн человек.

Численность страдающего ожирением населения в мире в 2030 г.: 1,1 млрд человек».

Тони Роббинс писал:

«Ничто не приносит большего удовлетворения, чем возможность сделать вклад в общечеловеческое дело».

Попробую и я внести свой вклад на благо общества. Если благодаря моей книге, пагубного ожирения станет хоть немного меньше и люди станут здоровее, я буду очень счастлив.

Некоторые работы, которые легли в основу этой книги:

Чтобы читатель понимал, что он не зря тратит своё драгоценное время, я привёл частичный список литературы и источников, на основании которых строилась моя работа.

Книги о здоровье

«Transcend», Рэй Курцвейл

Рэй Курцвейл – один из самых известных и уважаемых футурологов, технический директор Google.

Доктор Андрей Курпатов в своих книгах часто упоминает Рэя Курцвейла.

«Дикий гормон» и «Интервальное голодание», Джейсон Фанг

Джейсон Фанг, доктор медицинских наук, нефролог из Торонто и ведущий мировой эксперт в области периодического голодания и низкоуглеводной диеты.

Доктор Джейсон Фанг проделал отличную работу по углеводному обмену, очень хорошо объяснил работу инсулина, и всего, что с ним связано.

«Мифы о диетах» и «Обязательный завтрак», Тим Спектор

Тим Спектор – профессор генетической эпидемиологии и директор реестра TwinsUK в Королевском колледже в Лондоне. Специалист в области исследований близнецов, генетики, эпигенетики, микробиома и диеты.

«Голодный Мозг», Стефан Гийаней

Доктор Стефан Гийаней – нейробиолог из США.

Его книга «Голодный мозг» поэтапно объясняет, как в мозге формируется ощущение голода и какие причины могут приводить к этому состоянию. Отличная работа.

«Приручи свои гормоны» и «Биохакинг с умом», Сара Готфрид

Сара Готфрид – эксперт в области здоровья, признанный во всем мире сертифицированный врач, автор трех бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Окончив Гарвардскую медицинскую школу и Массачусетский технологический институт (MIT), доктор Сара прошла интернатуру в Калифорнийском университете в Сан-Франциско. Обе книги – прекрасные работы о том, как гормоны влияют на организм человека и какие неочевидные способы существуют, чтобы повысить эффективность и работоспособность тела и мозга. Мне понравилось. Особенно полезны будут эти издания для женщин.

«Парадокс Долголетия», Стивен Гандри

«Вот мой послужной список: после диплома с отличием в Йельском университете я получил звание доктора медицины в Медицинском колледже Джорджии, а потом прошел курс кардиохирургии в Мичиганском университете.

Позже я получил престижный исследовательский грант Национальных институтов здравоохранения. Шестнадцать лет я был профессором хирургии и педиатрической кардиоторакальной хирургии, а также заведующим кафедрой кардиоторакальной хирургии в школе медицины Университета Университета Лома-Линда.

Там я принимал буквально десятки тысяч пациентов с самыми разными проблемами со здоровьем, включая сердечно-сосудистые заболевания, рак, аутоиммунные заболевания, диабет и ожирение. А потом, к удивлению моих коллег, я уволился из Университета Лома-Линда.

Я не только врач, но и медицинский исследователь и изобретатель многих устройств, которые защищают сердце во время операции. Вместе с моим бывшим партнером Леонардом Бэйли я провел больше операций по пересадке сердца младенцам и детям, чем кто-либо другой в мире.

Я – держатель многочисленных патентов на медицинские устройства и много писал об иммунологии трансплантации и ксенотрансплантации. Это сложное слово означает «обманывать иммунную систему одного вида, чтобы она приняла орган другого вида».

«Не сдохни! Еда в борьбе за жизнь», Майкл Грегор

Американский врач, автор и профессиональный оратор по вопросам общественного здравоохранения, в частности – о преимуществах растительной диеты и вреде употребления продуктов животного происхождения.

«Умный ген», Кэтрин Шэнахан

Кэтрин Шэнахан, доктор медицины США, сертифицированный семейный врач. Обучалась биохимии и генетике в Корнельском университете, закончила Медицинскую школу Роберта Вуда Джонсона. В течение десяти лет она практиковала медицину на Гавайях, где изучала этноботанику, а также кулинарные привычки своих самых здоровых пациентов.

«Гормоны счастья», «Управляй гормонами счастья», Лоретта Бройнинг

Лоретта Бройнинг – американская писательница, профессор философии, основательница проекта Inner Mammal Institute, блогер, автор книг о самомотивации. Ее научная деятельность завершилась великолепным случайным открытием.

Лоретта Грациано Бройнинг родилась 30 октября 1953 года в Нью-Йорке. Она окончила Университет Тафтса, став доктором философии, а затем получила степень бакалавра в Корнеллском университете, где занималась социальными исследованиями.

Две книги Лоретты Бройнинг простым доступным языком объясняют тему выработки и влияния на человека двух гормонов: дофамина и серотонина. Серотонин, как известно, особенно актуален в похудении.

«О чем молчит печень», Сергей Вялов

Московский врач-гастроэнтеролог, гепатолог, кандидат медицинских наук, медицинский эксперт федеральных образовательных программ для врачей, медицинский консультант федеральных телеканалов Гастроэнтеролог, гепатолог, к.м.н., MD, PhD. 160+ научных статей и 20+ книг для врачей. Эксперт № 12 в рейтинге врачей.

«Нестареющий мозг», Дейл Бредесен

Дэйл Бредесен – доктор медицины, специалист в области нейродегенеративных заболеваний, таких как деменция и болезнь Альцгеймера, преподаватель Калифорнийского университета в Сан-Диего, США. Долгое время работал ассистентом нобелевского лауреата Стэнли Прузинера в лаборатории UCSF.

Я не знаю, работает ли его протокол для лечения болезни Альцгеймера, но в целом, все протоколы здорового образа жизни схожи. И лично для меня некоторая информация из этой книги была очень полезна.

«Соль. Сахар. Жир», Майкл Мосс

Майкл Мосс – американский журналист, писатель, обладатель Пулитцеровской премии и других профессиональных наград, автор работ о здоровом образе жизни.

Эта книга о том, как устроена система пищевой промышленности. Независимо от страны система во всех рыночных экономиках примерно одинакова. Рекомендую всем.

«Искусственный интеллект в медицине», Эрик Тополь

Американский кардиолог, учёный и писатель. Он является основателем и директором Исследовательского трансляционного института Скриппса, профессором молекулярной медицины в Исследовательском институте Скриппса и старшим консультантом Отдела сердечно-сосудистых заболеваний клиники Скриппса в Ла-Джолле, Калифорния. Он главный редактор Medscape и theheart.org, опубликовал три книги-бестселлера о будущем медицины: «Созидательное разрушение медицины», «Пациент примет Вас сейчас» и «Глубокая медицина: как искусственный интеллект может снова сделать здравоохранение человечным».

«Дилемма всеядного», Майкл Поллан

Американский писатель-публицист, журналист, активист здорового питания и преподаватель журналистики в Высшей школе журналистики Калифорнийского университета в Беркли. В газете New York Times в 2006 году был назван «либеральным гурманом-интеллектуалом». Лауреат премии Ниренберга.

«Клетка на диете», Джозеф Меркола

Джозеф окончил Иллинойский университет в Чикаго по биологии и химии, где учился в 1972–1976 годах, и Чикагский колледж остеопатической медицины (ныне Среднезападный университет), где учился в 1978–1982 годах и получил степень доктора остеопатии (DO).

После окончания университета работал фармацевтом. В 1985 году начал медицинскую практику. В 1988–1993 гг. был главой департамента медицинского центра св. Алексия в Иллинойсе.

«Счастливое старение», Дэниэл Левитин

Американский учёный, писатель, психолог, а также музыкант, музыкальный продюсер. Профессор Университета Макгилла в Монреале, Канада.

«Как микробы управляют нами», Эд Йонг

Научный журналист The Atlantic, специализирующийся на микроорганизмах и биологической тематике. В 2021 году Йонг стал лауреатом Пулитцеровской премии за серию статей о ходе и развитии пандемии COVID-19.

Эту книгу похвалил Билл Гейтс. Отличная работа.

«10 % Human», Аланна Коллен

Аланна Коллен изучала биологию в Имперском колледже Лондона, получила степень PhD по эволюционной биологии от Университетского колледжа Лондона и Зоологического общества Лондона.

Очень полезная работа о бактериях и микробиоме.

Книги, рассказывающие, как устроен фармбизнес

«Смертельно опасные лекарства», Питер Гётше

Профессор Питер К. Гётше получил диплом магистра биологии и химии в 1974 году и диплом врача в 1984 году. Он является специалистом в области внутренних болезней, долгое занимался клиническими испытаниями и регуляторной деятельностью в фармацевтической промышленности в 1975–1983 годах и в больницах Копенгагена в 1984–1995 годах. Он стал одним из основателей Кокрейновского Сотрудничества в 1993 году и в том же году основал Северный Кокрейновский Центр. В 2010 году стал профессором дизайна и анализа клинических исследований Копенгагенского университета.

Питер Гётше опубликовал более 70 статей в «большой пятерке» журналов («Британский медицинский журнал» (BMJ), «Ланцет» (The Lancet), «Журнал Американской медицинской ассоциации» (JAMA), «Анналы внутренней медицины» (AIM) и «Медицинский журнал Новой Англии» (NEJM), его научные работы были процитированы более 14 000 раз.

Эту книгу я рекомендую каждому причастному к медицинской системе. Питер Гётше подробно рассказывает, как устроен фармакологический бизнес на самом деле. Очень смелая работа.

«Вся правда о лекарствах», Бен Голдакр

Бен Майкл Голдакр (англ. Ben Michael Goldacre, род. 1974) – британский врач, автор научных и научно-популярных публикаций. По состоянию на март 2015 года работает в Centre for Evidence-Based Medicine (департамент Primary Care Health Sciences Оксфордского университета). Основатель инициативы AllTrials, которая требует применять методы открытой науки в клинических исследованиях.

Учился медицине в оксфордском колледже Магдалины, где получил степень бакалавра искусств (BA), окончив обучение с отличием. Редактировал студенческий журнал Оксфорда «Isis». В лондонском Кингс-колледже в 1997 году ему была присвоена степень магистра искусств по философии. В Медицинской школе Университетского колледжа Лондона в 2000 году он защитил степени бакалавра медицины и бакалавра хирургии (MB, BS) и получил квалификацию врача общей практики.

Работа Бена Голдакра, как и труд Гётше, рассказывает, как на самом деле устроена мировая система фармбизнеса.

Книги про то, как устроен мир

«Sapiens», «Homo deus», «21 урок для XXI века», Юваль Ной Харари.

Израильский военный историк-медиевист, профессор исторического факультета Еврейского университета в Иерусалиме. Юваль Ной Харари – один из моих самых любимых авторов. А его книги озвучивал замечательный чтец – Владимир Левашев (я переслушивал все три книги с большим удовольствием много-много раз).

Эти издания рассказывают о том, как формировалось человечество, чем питались люди, как жили, и как мы, вероятно, будем жить.

«Лучшее в нас», «Просвещение продолжается», Стивен Пинкер.

Стивен Пинкер – один из сильнейших мыслителей современности. Дважды лауреат Пулитцеровской премии.

Его книгу «Лучшее в нас» рекомендует Билл Гейтс как «единственную книгу из всех», какую бы он выбрал. Научным редактором книги «Просвещение продолжается» является наша феноменальная Екатерина Шульман.

«Ружья, микробы и сталь», «Мир позавчера», Джаред Даймонд

Американский эволюционный биолог, физиолог, биогеограф, автор научно-популярных работ, тематика которых объединяет антропологию, биологию, лингвистику, генетику и историю. Член Национальной академии наук США и Американского философского общества. Удостоен Национальной научной медали США и других престижных наград. За «Ружья, микробы и сталь» удостоен Пулитцеровской премии.

«Почему одни страны богатые, а другие – бедные», Дарон Аджемоглу

Дарон Аджемоглу – американский экономист. Профессор MIT, член Американского философского общества.

Книга даёт наиболее убедительный и развёрнутый ответ на вопрос, почему же одни страны бедные, а другие богатые. После этой книги все встало на свои места.

Автор относится к числу 10 самых цитируемых экономистов мира.

«Эволюция человека» тт. 1–3, Александр Марков

Российский биолог, палеонтолог, популяризатор науки. Доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Палеонтологического института РАН. В 2014 году принял руководство кафедрой биологической эволюции биологического факультета МГУ. Профессор РАН.

Хочется отметить и эти замечательные труды нашего соотечественника Александра Маркова и его команды. Мне очень понравилось.

«Принципы», Рэй Далио

Американский финансист, инвестор-миллиардер, основатель инвестиционной компании Bridgewater Associates, меценат.

Билл Гейтс и Герман Греф рекомендуют к прочтению. Как тут устоять при таких рекомендациях?!

«Разбуди в себе исполина», Тони Роббинс

Тони Роббинс – самый высокооплачиваемый бизнес-тренер в истории. Его личные тренировки стоят 1 млн долларов. Причём попасть на индивидуальный коучинг можно лишь по предварительной записи чуть ли не за год вперёд.

Персональными учениками Энтони были и есть президенты, музыканты, миллиардеры, олимпийские чемпионы, члены королевских семей. Многие из них, в том числе музыкант и продюсер Куинси Джонс, актёр Хью Джекман, легендарный дизайнер Донна Каран, олимпийская чемпионка Серена Уилльямс и другие, благодарны ему за коучинг.

Часть I. Когда появились углеводы, их роль в ожирении и основы здоровья

Глава 1. Взгляд на эволюцию homo sapiens: чем питался человек большую часть своего существования

Бытует мнение, что питались мы фруктами, овощами и крупами.

Как вы убедитесь из этой главы, наша диета на протяжении многих тысячелетий была представлена в основном животной пищей, белками и жирами. Углеводы в том количестве, которое мы употребляем сегодня, появились в рационе относительно недавно.

Немного истории

В результате большого взрыва ~13.7 млрд лет назад появилась Вселенная. ~4.5 млрд лет назад из остатков умершей звезды возникла наша планета Земля. ~3.5 млрд лет назад зародилась первая микробная жизнь. Динозавры успели пожить на нашей планете около 174 млн лет (240–66 млн лет назад). А вот человеческая история, как нечто отдельное от истории животных, если верить ученым, стартовала в Африке всего около 7 миллионов лет назад (существующие датировки разнятся от 5 до 9 миллионов лет).

Тим Спектор в книге «Мифы о диетах» отмечает, что именно добыча огня и приготовление пищи сделали из нас человека:

«Около двух миллионов лет назад мы совершили эволюционный скачок, в результате чего наш мозг начал расти, а кишечный тракт сократился на треть – в особенности толстая кишка, которая теперь в пропорциональном отношении намного короче. Причиной стало то, что человек научился готовить пищу.

Простая идея использования огня, чтобы изменить состав растений и мяса, превратила нашего предка в человека современного. Начав пользоваться теплом для расщепления сложных крахмалов, содержавшихся в корнеплодах и листьях, мы смогли извлекать энергию и питательные вещества гораздо быстрее, чем прежде. Больше не нужно было тратить большую часть суток, пережевывая пищу подобно коровам, поэтому человек мог позволить себе удаляться от мест обитания и охотиться. Это также означало, что больше не нужно было приводить в действие наш двигатель внутреннего сгорания – очень длинную толстую кишку, тщательно разработанную эволюцией, чтобы длительно переваривать грубые растения.

Уменьшение размеров кишечника позволило нам перенаправить больше энергии и калорий в другие места – прежде всего в мозг. Открытие возможности приготовления пищи и способность легко получать калории теперь считаются ключевыми событиями, запустившими рост человеческого мозга в объеме, что привело к появлению современного человека и со временем к его доминированию на Земле».

Доктор Стив Лин в книге «Челюсти» также озвучивает весьма интересные факты о нашей эволюции, в особенности о той роли, которую сыграла термическая обработка пищи:

«Приготовление пищи делает ту работу, которую могли бы делать более крупные зубы и более длинный пищеварительный тракт; оно упрощает расщепление, переваривание и получение из пищи питательных веществ. (К примеру, приготовленные яйца усваиваются на 90 %, тогда как сырые – только на 50–60 %). В результате наши челюсти, зубы и внутренности уменьшились, освобождая ресурсы для жадного до энергии мозга.

Обезьяны тратят 17 часов в день, размалывая своими большими челюстями ветви, листья и стебли. Когда наши предки начали есть приготовленное мясо, а также отбивать и разделывать его с помощью примитивных орудий, им стали не нужны большие зубы и мощные жевательные мышцы, которыми приходилось выгрызать питательные вещества из растений. И с того времени, как они начали готовить, пищеварительной системе уже не требовалось столько энергии на переваривание пищи».

В том, что произошло далее, помогает разобраться книга Александра Маркова «Эволюция Человека». В ней написано, что 3.4 миллиона лет назад мы уже употребляли в пищу мясо крупных травоядных:

«Хотя вопрос о времени перехода людей к активной охоте на крупную дичь остается открытым, новые находки показывают, что мясо крупных животных вошло в рацион наших предков уже 3,4 млн лет назад, а два миллиона лет спустя люди уже были в состоянии добывать целые бычьи туши».

«Главное в археологических находках – их чрезвычайно древний возраст, который удалось определить при помощи комплекса радиометрических и стратиграфических методов: от 3,39 до 3,42 млн лет. До сих пор древнейшими свидетельствами использования гоминидами каменных орудий считались находки возрастом 2,5–2,6 млн лет, сделанные в районе Гона в нескольких километрах к западу от Дикики (Semaw et al., 1997), а также в ряде других районов Эфиопии и Кении. Таким образом, новые данные удревнили начало использования каменных орудий – а также употребления в пищу мяса крупных травоядных – примерно на 800 тыс. лет».

Юваль Ной Харари в своём знаменитом «Sapiens» пишет о доказательствах и последствиях нашего образа жизни охотников-собирателей для других обитателей планеты Земля. И мы с удивлением узнаем, что в Австралии, Северной и Южной Америке после появления человека исчезали целые виды животных!

«След ноги первого человека, высадившегося на песчаном австралийском берегу, тут же смыла волна, однако, продвигаясь вглубь материка, пришельцы с каждым километром оставляли иной отпечаток, который уже было не вытравить ни воде, ни векам… На пути им встречалось множество неведомых зверей, например двухсоткилограммовый кенгуру ростом под два метра и сумчатый лев, размерами не уступавший современному тигру – крупнейшему хищнику этой новой земли. На деревьях сидели коалы – такие громадные, что никому бы не пришло в голову их потискать и погладить, а по равнинам носились табуны бескрылых птиц вдвое крупнее страуса. В высокой траве скользили ящерицы, смахивавшие на драконов, и змеи пятиметровой длины. В лесах рыскал гигантский дипротодон – вомбат весом в две с половиной тонны. Все эти животные (разумеется, кроме пресмыкающихся и птиц) были сумчатыми: детеныши у них рождались крошечными и беспомощными, словно эмбрионы, а затем донашивались в «кармашке» на животе. Сумчатые животные принадлежат к классу млекопитающих, то есть вскармливают свое потомство молоком. Таких существ в Африке и Азии почти не водилось, но в Австралии они господствовали безраздельно. Прошло несколько тысячелетий – и все это великолепие исчезло. Из двадцати четырех видов австралийских животных – некоторые их представители весили более полутонны – уцелел только один. Погибло и много видов помельче. По всей Австралии прежние пищевые цепочки были разорваны и сформировались новые. После миллионов лет поступательного развития экосистема Австралии стремительно и пугающе преобразилась. Виновен ли в этом Homo sapiens?»

Следующая глава его книги называется «Виновен по всем статьям».

Далее (продолжение из «Sapiens») уже про последствия для Северной и Южной Америки:

«Стоило появиться сапиенсам – и за два тысячелетия большинство уникальных видов исчезли без следа. Современные исследователи считают, что Северная Америка лишилась 34 из 47 видов крупных млекопитающих, Южная – 50 из 60. Исчезли саблезубые тигры, безраздельно царившие в этих местах более 30 миллионов лет. Пропали гигантские ленивцы и огромные львы, американские лошади и верблюды, мамонты и грызуны-великаны. Вымерли тысячи млекопитающих помельче, рептилии, птицы и даже насекомые и паразиты (когда не стало мамонтов, за ними последовали и все виды их клещей)».

Подобное пишет и наш уважаемый соотечественник, профессор Российской академии наук, Александр Марков:

«В общей сложности ученые насчитали 177 видов крупных млекопитающих, вымерших в интервале от 132 до 1 тыс. лет назад либо полностью, либо на одном из континентов (18 видов вымерло в Африке, 38 – в Азии, 26 – в Австралазии, 19 – в Европе, 43 – в Северной Америке, 62 – в Южной Америке). Самое интенсивное вымирание (как по абсолютному числу видов, так и по процентной доле) происходило на юге Южной Америки, на юго-востоке Северной Америки, в Европе и Австралии. Минимальный уровень вымирания отмечен в Африке к югу от Сахары и в Южной Азии.

Статистический анализ показал, что объяснить наблюдаемую географическую структуру вымираний одними лишь климатическими изменениями невозможно. В глобальном масштабе обнаруживается лишь слабая связь между амплитудой климатических изменений и уровнем вымирания. Причем эта связь достоверна только для Евразии и только для данных по температуре (но не по осадкам), а на остальных континентах вообще никакой корреляции между климатом и вымиранием не прослеживается. Например, в Южной Америке, где уровень вымирания был максимален, климат менялся вообще незначительно. В целом климат может объяснить лишь 20 % региональных различий по уровню вымирания. Гораздо большей предсказательной силой обладают модели, основанные на истории заселения регионов людьми (такие модели объясняют до 64 % различий).»

Согласитесь, куда проще было завалить быка на охоте и получить с одной туши сотни тысяч ценных калорий, чем ждать целый год, когда даст горькие, мелкие плоды дикое «фруктовое» дерево.

Известный приматолог Франс де Вааль пишет о том, что животная пища, как источник витамина Б12, способствовала эволюции нашего мозга.

Стивен Пинкер в книге «Просвещение продолжается» упоминает важный факт о том, какие были фрукты и овощи во времена наших предков, до появления селекции:

«С момента зарождения сельского хозяйства десять тысяч лет назад люди с помощью селекции генетически модифицировали растения и животных так, чтобы их было как можно проще разводить и употреблять в пищу, и чтобы нам доставалось как можно больше калорий и как можно меньше токсинов. Дикий предшественник кукурузы был травой с несколькими жесткими зернами; дикая морковь на вид и на вкус напоминала корень одуванчика; дикие предшественники многих фруктов были горькими, едкими и твердыми как камень. Сообразительные крестьяне совершенствовали ирригацию, сельскохозяйственные орудия и органические удобрения».

То изобилие гигантских сладких фруктов и ягод, которое мы видим на прилавке современного маркета, – это работа селекции и генной инженерии. В прошлом фрукты были горькие и мелкие.

Идём дальше.

Джаред Даймонд в книге «Ружья, микробы и сталь» пишет о том времени, когда мы начали вести оседлый образ жизни. Овцы, коровы, собаки, лошади были одомашнены примерно 8–4 тыс. лет назад до нашей эры. Рис начали возделывать около 9 тыс. лет назад в восточной Азии и преимущественно там его и выращивали. Гречка пришла к нам около 5 тыс. лет назад, а в Европе оказалась только в средние века.

«Далее, некоторые крупные домашние млекопитающие стали служить источником молока и молочных продуктов: масла, сыра, йогурта и т. д. Молочный скот включал в себя коров, овец, коз, лошадей, северных оленей, азиатских буйволов, яков, а также одногорбых и двугорбых верблюдов. Другими словами, эти виды за свою жизнь стали давать человеку в несколько раз больше калорий, чем если бы их сразу пускали под нож и употребляли как мясо».

Джаред Даймонд в книге «Мир позавчера» приводит следующие цифры:

«Переход от охоты и собирательства к земледелию начался всего лишь около 11,000 лет назад; первые металлические орудия были изготовлены примерно 7,000 лет назад, а первое государство и первая письменность возникли лишь около 5,400 лет назад».

В книге «Голодный мозг» приводится любопытный факт:

«Если окинуть этот период в целом, то 99,5 процента от всего этого времени люди были охотниками и собирателями, 0,5 процента – земледельцами, а членами индустриального общества – менее 0,008 процента. Современной системе питания на сегодня еще не исполнилось и 100 лет. Этого времени недостаточно людям, чтобы генетически адаптироваться к радикально изменившемуся положению дел в окружающей среде».

Дэвид Перлмуттер в книге «Обезвредить кислоту» объясняет нам, сколько времени должно пройти, для того чтобы наш организм генетически адаптировался к новым условиям:

«У человеческой эволюции свой ритм. Нам пока неизвестно, как его ускорить. Требуется 40–70 тысяч лет, чтобы произошло значимое изменение в нашем коллективном геноме, например, подстройка под разительно поменявшуюся диету».

Подводя итог главы, можно сделать простой, но очень важный вывод: около 3 миллионов лет мы ели преимущественно животную еду, состоящую из белков и жиров. Наш организм не готов к большому количеству углеводов и сахара, которыми изобилует наша современная промышленная диета. Возможно, через 40–70 тыс. лет наш организм адаптируется к настолько большому количеству углеводов.

За метаболизм углеводов отвечает гормон инсулин, но о нем мы поговорим позже.

Глава 2. Появление и распространение сахара

В вашей крови находится примерно чайная ложка сахара, а если быть точнее – глюкозы. Примерный объём крови у человека – 5 литров.

Немного истории о появлении сахара приведу из книги «Соль, сахар и жир» Майкла Мосса:

«Первые важные события связаны с Христофором Колумбом, который завез сахарный тростник в Новый Свет во время своей второй экспедиции. Его стали выращивать в испанском Санто-Доминго, и со временем африканские рабы научились добывать из него гранулированный сахар. Начиная с 1516 года сахар стали поставлять в Европу, чтобы обеспечить стремительно растущие потребности жителей Старого Света. Следующее значимое событие произошло в 1807 году, когда Англия блокировала побережье Франции, отрезав доступ к тростниковым культурам. В результате, стремясь удовлетворить спрос, предприниматели выяснили, как добывать сахар из свеклы, которую можно выращивать в умеренном климате Европы. Тростник и свекла оставались двумя основными источниками сахара вплоть до 1870-х годов, когда рост цен способствовал появлению кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы, обладающего двумя весьма привлекательными для безалкогольной промышленности свойствами. Во-первых, он недорог, так как правительство давало субсидии; во-вторых, он жидкий, его проще добавлять в еду и напитки».

В книге «Голодный мозг» Стефан Гийаней рассказывает, как появились прохладительные напитки с сахаром:

«С появлением стеклодувного производства в 1899 году в массовое употребление вошли стеклянные бутылки. Вследствие этого снизилась стоимость бутилированных сладких газированных напитков. В 1920 году был изобретен торговый автомат-холодильник, и холодная, освежающая бутылка газировки стала еще ближе к потребителю. В 1970-х годах в пищевой индустрии США случился грандиозный прорыв – на свет появился кукурузный сироп с повышенным содержанием глюкозы. Сладкий сироп получают из кукурузного крахмала и по сладости он не уступает тростниковому сахару. К радости производителей продуктов питания, правительство взяло на себя расходы по закупке кукурузы. Поэтому сироп получился настолько дешевым, что им можно было начинять все что угодно, повышая подкрепляющие свойства продуктов при почти нулевых затратах. Они буквально дергают за ниточки нейронные связи в мозгу, которые заставляют нас тянуться за печеньем».

Все это привело к тому, что к началу 80-х гг. прохладительные напитки с сахаром стали более востребованными, чем простая вода.

Но не только кукурузный сироп может давать резкое повышение сахара в крови. В книге «Дикий гормон» Джейсон Фанг рассказывает о том, что даже сложные углеводы способны приводить к аналогичному эффекту:

«Столовый сахар называется сахароза и состоит из одной молекулы глюкозы и одной молекулы фруктозы, то есть 50 % глюкозы и 50 % фруктозы. Кукурузный сироп с повышенным содержанием фруктозы состоит из 55 % фруктозы и 45 % глюкозы. Углеводы состоят из сахара. Если углеводы состоят из одного вида сахара (моносахаридов) или из двух (дисахаридов), они называются простыми. Когда сотни и даже тысячи сахаров соединены вместе (полисахариды), то формируются сложные углеводы.

Однако уже давно было сделано открытие, что эта классификация предоставляет минимум полезной физиологической информации, потому что рассматривает вещества только по длине цепи соединения. Ранее бытовало мнение, что сложные углеводы расщепляются медленнее и за счет этого не вызывают резкого подъема сахара в крови. Но это мнение ошибочно. Например, белый хлеб, который состоит из сложных углеводов, вызывает резкое и сильное повышение сахара в крови. Почти таким же эффектом обладают сладкие прохладительные напитки».

Но почему наш организм так зависим от этого продукта (во всех его видах)? В книге «Голодный мозг» Стефан Гийаней пишет о том, почему мы так любим сахар:

«Сахар пользуется особенно почетным положением у центров вознаграждения в нашем мозге. Отдел мозга, отвечающий за вознаграждение поведенческих актов, особенно ценит именно сахар. Скорее всего, это происходит потому, что во времена наших далеких предков сладость означала фрукт или мед, то есть безопасные и крайне ценные источники питательных веществ. На протяжении почти всей своей истории человек получал сладкое только из фруктов и меда».

Майкл Поллан в очень интересной книге «Дилемма Всеядного» пишет о том, что люди, питающиеся фастфудом, фактически «состоят из кукурузы». А все потому, что этот злак – самый распространённый углевод и источник сахара в современном мире:

«В продуктах, подвергшихся глубокой переработке, присутствие кукурузы принимает еще более сложные формы. Скажем, наггетсы из куриного мяса – это не что иное, как кукуруза на кукурузе. Мало того, что курица, давшая мясо для наггетсов, выросла на кукурузе. Кукурузу содержит и большинство других компонентов: модифицированный кукурузный крахмал, который склеивает наггетсы, кукурузная мука, входящая в кляр, кукурузное масло, на котором обжариваются кусочки. Гораздо менее очевидно, что из кукурузы можно получить также разрыхлитель, лецитин, моно-, ди- и триглицериды, придающие продукту привлекательный золотистый цвет, и даже лимонную кислоту, которая сохраняет наггетсы «свежими».

Запивая куриные наггетсы практически любым безалкогольным напитком, купленным в супермаркете, вы добавляете к съеденной кукурузе еще немного кукурузы. Ведь известно, что начиная с 1980-х годов практически все газированные напитки и большинство фруктовых напитков, продаваемых в супермаркетах, подслащивают кукурузным сиропом с высоким содержанием фруктозы (high-fructose corn syrup, HFCS) – более того, после воды такой кукурузный подсластитель является их основным компонентом. Взяли вместо сладкого напитка пиво? Но вы снова пьете кукурузу, ведь алкоголь в пиве получен сбраживанием глюкозы, взятой из кукурузы. Прочитайте список ингредиентов, приведенный на этикетке любого переработанного продукта, и если вы знаете химические названия присутствующих в нем веществ, то за многими из них обнаружите все ту же кукурузу. Модифицированный крахмал и немодифицированный крахмал; сироп глюкозы и мальтодекстрин; кристаллическая фруктоза и аскорбиновая кислота; лецитин и декстроза, молочная кислота и лизин; мальтоза и сироп с высоким содержанием фруктозы; глутамат натрия и многоатомные спирты (полиолы); карамельный краситель и ксантановая камедь… Все эти мудреные названия следует читать одинаково: «кукуруза». Кукуруза находится в забеливателях кофе и в сырном соусе Cheez Whiz, в замороженном йогурте и в «ТВ-ужине» (обеде из замороженного полуфабриката, который продается в алюминиевой фольге, – прим. ред.), в засахаренных фруктах, кетчупах и леденцах, в супах, снэках и смесях для выпекания тортов, в глазури и посыпке для мороженого, в сиропах и острых соусах, в майонезе и горчице, в хот-догах и в сосисках «болонья», в маргарине и в спредах, в салатных заправках и в приправах, даже в витаминах – ну, и в твинки, конечно, тоже. Из сорока пяти тысяч наименований продуктов, предлагаемых сегодня в среднем американском супермаркете, более четверти содержат кукурузу! То же справедливо и относительно непищевых товаров: все, от зубной пасты и косметики до одноразовых пеленок, мешков для мусора, чистящих средств, прессованного угля, спичек, батареек, до глянцевой обложки журнала, который бросился вам в глаза на кассе, – самая настоящая кукуруза. Даже в том случае, когда в продуктовом отделе нет в продаже кукурузы, ее там немало: она – в растительном воске, который придает огурцам блеск, она – в пестицидах, ответственных за идеальный вид продуктов, она присутствует даже в картонных ящиках, в которых продукты привозят в магазин. Да и сам супермаркет – это в значительной степени кукуруза: она входит в материалы, из которых делают полки и фурнитуру, она – в линолеуме, стекловолокнах и клее, использовавшихся при постройке здания. Все это в немалой степени продукты переработки кукурузы.

Значит, и мы тоже?»

Это интересное открытие автор подкрепляет прагматичным ответом на вопрос, почему же именно кукуруза, а не пшеница, имеет такой успех:

«А вот пшеница, не имевшая такого опыта выживания в местных условиях, хотя и старалась изо всех сил приспособиться к суровому климату континента, преуспевала далеко не всегда. Нередко она давала настолько низкие урожаи, что поселения, строившие свою жизнь на этой главной культуре Старого Света, попросту вымирали. Одно зернышко кукурузы, посаженное в землю, дает более 150 (а иногда и более 300) тучных зерен, в то время как урожайность пшеницы даже в самых благоприятных условиях остается меньше 50:1. (В условиях избытка земли и низкой стоимости труда урожайность зерновых сельскохозяйственных культур рассчитывалась как отношение числа собранных зерен к числу высаженных.)»

Но подобное засилье кукурузы не было бы столь масштабным только из-за ее способности к приспособленчеству. Огромную роль в «глобализации» этого злака и его производных сыграли пищевые гиганты. Тим Спектор в своей Книге «Обязательный завтрак, вредный кофе и опасный фастфуд. Почему почти все, что рассказывали нам о еде, неправда» приводит очень интересные цифры о том, кем захвачен мировой рынок:

«Конечно, похвально, что пищевые компании умудряются прокормить растущее человечество, производя всё больше дешевой пищи, которая медленнее портится и дольше хранится. Но эти корпорации чересчур быстро становятся слишком могущественными. У каждой из таких компаний, как Nestlé, Coca-Cola, PepsiCo, Kraft, Mars, Unilever, годовой доход больше, чем у половины стран мира; 10 крупнейших компаний контролируют 80 % продуктов питания, продающихся в магазинах всего мира».

Как все мы знаем, главная цель таких компаний – это прибыль. А что нужно сделать, чтобы потребитель стал еще более лоялен? В книге Дэвида Кесслера «Ещё кусочек» дан простой ответ:

«Один инвестор не стал лезть за словом в карман, когда объяснял, к чему стремятся производители.

«Смысл в том, чтобы подсадить потребителя», – прямо сказал он».

«Подсадить» – означает сделать зависимым. А какой продукт лучше всего справится с этой задачей? Правильно, сахар! И в книге «Соль, сахар и жир» мы находим подтверждение этой теории:

«В погоне за привлекательностью продуктов используются сложные технические приемы, все выверено до мелочей. Пищевые гиганты изучают снимки мозга, чтобы понять, как мы реагируем на определенные продукты, в особенности сахар, на нейронном уровне. Они обнаружили, что мозг оживляется при употреблении сахара так же, как и при употреблении кокаина. Эти сведения полезны, особенно при разработке состава продуктов. Например, самый большой в мире производитель мороженого, Unilever, умело использовал исследования мозга для блестящей маркетинговой кампании, обыгрывающей поедание мороженого как «научно доказанный» способ осчастливить себя».

В книге «Умный Ген» Кэтрин Шэнахан также сравнивает сахар с наркотиком:

«Сахар – это самый сильный «легкий наркотик». Сейчас появились исследования, которые показывают, что употребление сахара в раннем детстве оказывает долгосрочный эффект на мозг, который делает нас более склонными к зависимости от любых химических веществ».

«Если ребенку дать дозу героина, то это вещество вызовет бурю нервной активности в центрах удовольствия его мозга. Сахар в соке, детском пюре или молочной смеси вызывает точно такие же по сути реакции «путем выработки эндогенных опиатов, вызванных сладким вкусом». А если вы регулярно даете детям богатые сахаром фруктовые нектары, зерновые хлопья или ежедневно кормите их печеньем и конфетами, то, сами того не желая, играете роль дилера. Сахар, конечно, не содержит опиатов, как героин, но воздействует на нас практически так же, потому что заставляет организм вырабатывать собственные эндогенные опиаты».

Про воздействие сладкого на опиоидную систему, также интересно рассказано в книге Дэвида Кесслера «Еще кусочек»:

«Нейроны мозга, которые возбуждаются под воздействием вкуса и других характеристик чрезвычайно аппетитной еды, являются частью опиоидной системы мозга, которая является его первичной системой удовольствия. Роль «опиоидов» тут выполняют эндорфины – вырабатываемые мозгом вещества, которые оказывают такое же положительное подкрепляющее действие, как и наркотики вроде морфия и героина.

Когда еда стимулирует опиоидную систему мозга, у нас просыпается аппетит.

Когда мы впервые кладем какую-то очень вкусную еду себе в рот, вкусовые рецепторы на языке посылают сигнал в продолговатый мозг, отвечающий за многие непроизвольные движения в нашем организме, такие как дыхание и пищеварение.

Когда продолговатый мозг получает этот сигнал, он активирует нервные контуры, в состав которых входят молекулы натуральных опиоидов. Независимо от того, оказывается ли опиоидная система активирована едой с высокой вкусовой ценностью или наркотиками, организм получает вознаграждение в виде приятных ощущений. Животное при этом бессознательно отреагирует движением челюсти или языка, а маленький ребенок может даже улыбнуться.

За осознание удовольствия, равно как и за связанные с этим удовольствием воспоминания, отвечает передний мозг. Сигнал, полученный от вкусовых рецепторов, через промежуточный мозг достигает переднего мозга, попадая в конечном счете в так называемое «предлежащее ядро» – центр удовольствия нашего мозга.

Опиоиды, вырабатываемые при употреблении пищи с высоким содержанием сахара и жира, способны не только приводить в возбуждение нейроны мозга, но также и избавлять от боли и стресса, оказывать успокаивающее действие. Как минимум на какое-то время они способны улучшить наше самочувствие: младенцы, к примеру, плачут меньше, если им дать подслащенную воду. Было замечено, что животные в меньшей степени испытывают боль, когда им вводят опиатоподобные наркотические препараты, причем боль удается заглушить еще больше, если животным при этом еще и предоставляется неограниченный доступ к сахарозе.

Получается замкнутый процесс: при употреблении пищи с высокой вкусовой привлекательностью активируется опиоидная система вознаграждения, а при активации этой системы увеличивается потребление аппетитной еды.

Если опиоиды помогают еде приносить удовольствие и побуждают нас продолжать есть, то дофамин мотивирует наше поведение, подталкивая нас в сторону пищи.

Пристрастие к сладкой газировке не объясняется одним только сахаром – ее прохлада и покалывания на языке, ставшие результатом стимуляции троичного нерва пузырьками углекислого газа, также вносят свой немаловажный вклад.»

Замечательную логическую концовку этой главы нам предлагает автор книги «Соль, сахар и жир» Майкл Мосс, где доказывает на примере, что сладкое воздействует на опиоидную систему:

«…авторы книги обратились к американскому ученому, который сделал любопытное открытие по поводу сахарного шоколадного печенья. Оказывается, желание злоупотреблять им и другими сладостями можно подавить с помощью тех же лекарств, которые врачи используют для блокирования героиновой зависимости. Это было одно из первых свидетельств того, что ожирение сродни наркотической зависимости».

«Задача любого пищевого производителя создать сильнейшую тягу к продукту. Конечно, они не говорили про зависимость, они тактично называли «лояльные пользователи».

По понятным причинам в пищевой индустрии стараются не использовать слово «зависимость». Маркетологи именуют продукты привлекательными, вкусными или приятными. Слово «зависимость» вызывает у них одну ассоциацию: грязный наркоман под кайфом, ворвавшийся в супермаркет и держащий кассиршу на мушке пистолета, пока та не отдаст ему все деньги на следующую дозу. «Зависимость» также предполагает юридические трудности, которые производителям продуктов питания ни к чему. Сегодня полуфабрикаты можно так легко найти и так дешево купить, что никому и в голову не придет ограбить магазин, чтобы принять очередную дозу. Собственно, сами магазины и есть распространители наркотиков».

Итак, сахар – это современный наркотик, на котором делаются миллиарды долларов. При этом у пищевой промышленности всех развитых стран мира есть сильное лобби. Если говорить простым языком, лобби – это когда у тебя очень много денег и ты можешь влиять на решения госслужащих и даже политику государства.

Возможно, конечно, что однажды ситуация поменяется. Так, меня приятно удивила новость из Новой Зеландии о запрете сигарет. И хотя табачники тоже (как и производители дешевых продуктов питания) имеют много средств и рычагов влияния, госслужащие Новой Зеландии оказались сильнее финансовых гигантов и встали на сторону защиты здоровья своих граждан.

Однако во всем остальном мире ситуация прежняя. И пищевая промышленность с ее бесконечными ресурсами – это та сила, которая меньше всего заинтересована в вашем похудении. Причем в отличие от табака, вред пищевой промышленности не так очевиден. Именно поэтому скорее всего в ближайшие годы потребление сахара, а вместе с ним и мировое ожирение будут только расти.

Глава 3. Фруктоза вреднее глюкозы

«Я считаю позором тот факт, что фруктозу когда-то позиционировали как хороший, безопасный вид сахара для диабетиков из-за ошибочного фокуса на том, что она не провоцирует выделение инсулина и не повышает сахар в крови. Эта позиция прямо противоречит современным научным данным: на самом деле фруктоза вредит исподтишка нашей печени. Ее уникальный механизм метаболизма, который в итоге приводит к повышению уровня мочевой кислоты, вызывает целый букет негативных симптомов: истощение энергии, выработку жира и нарушение инсулиновой системы. Все это заканчивается системным воспалением и окислительным стрессом, что наносит организму очередной удар», – пишет доктор Дэвид Перлмуттер в книге «Обезвредить кислоту».

Один из главных всадников апокалипсиса ожирения – это, конечно же, фруктоза.

Фруктозу считали безопасной и даже полезной, потому что она не поднимает уровень сахара в крови и имеет низкий гликемический индекс. Но это было фатальной ошибкой. А все потому, что фруктоза расщепляется только в печени и не попадает в кровоток.

В книге «Еда для гениев» Макс Лугавер объясняет нам, что насыщенные жиры в крови берутся вовсе не из жиров. Оказывается, вредные триглицериды повышает сильнее всего именно фруктоза:

«Уровень насыщенных жиров в крови связывают с повышенным риском развития деменции, но как эти жиры вообще туда попадают? «Многие считают, что содержание жирных кислот в крови зависит от того, в каких количествах вы употребляете их в пищу, но корреляции довольно слабые, особенно для насыщенных жирных кислот (НЖК)», – писали ученые из Университета штата Огайо в PLOS ONE, решившие ответить на этот самый вопрос. Они обнаружили, что уровень двух насыщенных жирных кислот, связанных с деменцией, – стеариновой и пальмитиновой, – не повышался, даже когда участники исследования употребляли в пищу по 84 г этих кислот в день, что эквивалентно почти 11 столовым ложкам сливочного масла! С другой стороны, самый высокий уровень насыщенных жиров в крови отмечался после употребления в пищу продуктов, богатых углеводами, и чем меньше есть углеводов, тем ниже будет и уровень жиров в крови. Оказалось, что бо́льшая часть жиров, циркулирующих в кровеносной системе, вырабатывается печенью, которая реагирует на присутствие углеводов (этот процесс называется липогенезом)».

По мнению P. V. Lujan et al. (2021), метаболиты фруктозы сопоставимы с метаболитами алкоголя и приводят к идентичным токсичным клеточным реакциям и повреждению гепатоцитов, а потребление фруктозы – основная причина неалкогольного жирового гепатоза печени с дозозависимым эффектом и картиной повреждения печени, аналогичной таковой при употреблении алкоголя.

Кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы, который добавляют в большинство промышленных пищевых продуктов, состоит из 55 % фруктозы и 45 % глюкозы. А в некоторых случая уровень фруктозы доходит и до 90 %, но вам не напишут об этом на этикетке.

В книге «Соль, сахар, жир» приводится интересное сравнение глюкозы и фруктозы:

«В 2011 году независимая группа ученых из Калифорнийского университета в Дэвисе опубликовала исследование чистой фруктозы. Они сделали важное открытие. В ходе двухнедельного эксперимента ученые изолировали молодых людей в лаборатории, чтобы тщательно следить за их питанием, и давали им за каждым приемом пищи напиток, подслащенный либо глюкозой, либо фруктозой, либо кукурузным сиропом. Для группы, которая употребляла напитки с глюкозой, эксперимент закончился без особых последствий, но у тех, кому достались напитки с фруктозой или кукурузным сиропом, отмечался 25 %-ный скачок уровня триглицеридов, холестерина ЛПНП и жиросвязывающих белков – то есть всех маркеров сердечной недостаточности».

В книге «Парадокс долголетия» Стивен Гандри пишет про триглицериды и фруктозу:

«Триглицериды – настоящие враги».

«Содержащаяся во фруктах фруктоза на самом деле является токсином, который разрушает клетки и нарушает функции митохондрий. Чтобы справиться с фруктозой, организм отправляет почти всю ее в печень, где она превращается в триглицериды и мочевую кислоту. Оставшаяся фруктоза (около 30 процентов) попадает в почки, где оказывает токсическое влияние на очистительную систему».

«В естественном виде она встречается во фруктах и является самым сладким углеводом, который встречается в природе. И что может в ней быть опасного? Как бывает практически всегда, дело в дозировке. Вместе с цельными фруктами человек получает очень небольшой объем фруктозы, примерно 15–20 г в сутки».

А вот при употреблении фруктозы в чистом виде (в вариантах соков и газировок) уровень потребляемой фруктозы становится опасно высоким.

Что же происходит в нашем организме, когда мы употребляем фруктозу?

«Попав в печень, фруктоза запускает липогенез – буквально «создание жира». На самом деле липогенез вызывают любые углеводы при их избыточном употреблении в пищу, но фруктоза, похоже, в этом деле наиболее эффективна. Одно краткосрочное исследование, опубликованное в журнале «Obesity», показало, что количество жира в печени у здоровых пациентов, сидевших на высококалорийной диете с фруктозой, увеличилось чуть ли не вдвое по сравнению с теми, кто сидел на той же диете, но с глюкозой (соответственно 113 и 59 %)».

После того, как фруктоза заполняет печень жиром до отказа, этот жир попадает в кровеносную систему в виде триглицеридов. Употребление жирной пищи тоже приводит к кратковременному скачку триглицеридов после еды, но липогенез, вызванный фруктозой, может создать в крови такую концентрацию жира, какая не под силу даже самому жирному обеду. После того, как вы съедите что-нибудь с высоким содержанием фруктозы, ваша кровь может какое-то время даже внешне напоминать розовый крем. Кроме того, именно поэтому на уровень триглицеридов натощак (с помощью этого маркера оценивают метаболическое здоровье и риск заболеваний сердца) влияет в основном употребление углеводов и, в частности, фруктозы».

Итак, употребление фруктозы способствует повышенной выработке жира печенью. При этом страдают буквально все органы и системы, ведь таким образом формируются два тяжелых состояния: ожирение печени и накопление жира во внутренних органах. Визуализировать эти процессы можно довольно просто, на примере фуагра и мраморного мяса.

Стивен Гандри рассказывает нам о фуагра:

«Злаки тоже способствуют повышению уровня триглицеридов. Большинство людей наслышаны о фуагра – блюде из разлагающейся, очень жирной гусиной печени. Фуагра производят за счет принудительного кормления несчастных гусей огромным количеством зерна. В печени птиц производится так много триглицеридов, что всех грузовиков мира не хватит на то, чтобы увезти этот жир. Триглицериды накапливаются, и вуаля – получается ожиревшая печень!»

А вот и рабочий лайфхак для желающих вырастить мраморное мясо:

«Мраморность мяса – это следствие откорма животного кукурузой, соей и пшеницей. Вместо мышц в таком куске половину веса занимает жир. То же происходит и с людьми, потребляющими данные продукты».

Подвести итог этой главе хочется, обратившись к Стиву Лину. В своей книге «Челюсти» он рассказывает, какие улучшения происходят с маркерами диабета II типа, если просто удалить из рациона фруктозу:

«Сегодня многие врачи работают над изменением ошибочных убеждений. Ожирение печени (и других органов), как и болезни десен, и диабет, и даже инсулинорезистентность встречаются у все более маленьких детей. Роберт Ластиг, врач-педиатр и автор книги «Жирный шанс», показал, что простое удаление фруктозы из детского рациона потрясающе меняет их маркеры диабета II типа и ожирения печени всего за 10 дней. А врачи, которые долго рекомендовали для здоровья сердца обезжиренную диету, теперь рекомендуют диеты с повышенным содержанием жиров».

Вывод. Фруктоза с дозозависимым эффектом сильнее влияет на появление лишнего веса, чем глюкоза. Однако, в отличие от глюкозы, своей основной мишенью она делает внутренние органы человека и прежде всего печень.

Глава 4. Немного о жирах

Долгое время ошибочно считалось, что жиры и жирная пища – прямые источники холестериновых бляшек в сосудах и причина всех сердечных заболеваний. Однако, как вы уже знаете из главы о фруктозе, вовсе не жиры виноваты в высоком уровне триглицеридов. Более того, жиры сами по себе достаточно многообразны – среди них есть как вредные для нашего организма, так и полезные. Давайте остановимся на этом поподробнее.

Белки и жиры появились в нашем постоянном рационе более 2 миллионов лет назад, в отличие от углеводов, круп, которые вошли в него относительно недавно. Однако современные «новые» жиры во многом отличаются от тех, что были в нашей диете многие века. Промышленная обработка привела к появлению их опасной для здоровья формы – трансжиров. Трансжиры, как и фруктоза, являются сегодня основной причиной сердечно-сосудистых заболеваний, воспаления и ожирения. Прежде всего – воспаления, из которого уже следуют ожирение и сердечно-сосудистые заболевания.

О том, как появились трансжиры, написано в книге Джозефа Меркола «Клетка на диете»:

«В конце XIX века большинство американцев были либо фермерами, либо членами сельских общин, питавшихся фермерскими продуктами.

Существовало всего несколько промышленных компаний по производству продуктов: в 1898 году Kellogs стали выпускать кукурузные хлопья, Heinz, Libbys и Campbells уже давно торговали консервами, а в 1899 году на рынках появилось дезодорированное хлопковое масло Wesson Oil. И все же большая часть продуктов на наших столах были местными, цельными и не подвергавшимися технологической обработке. Стоит учесть, что при всем этом они были еще абсолютно натуральными, ведь синтетических удобрений и пестицидов просто не существовало.

Хлопковое масло, прежде чем появиться на американских кухнях в бутылочке с надписью Wesson, считалось отходом хлопковой промышленности и использовалось главным образом при производстве мыла и топлива для ламп. С распространением электричества в начале XX века производители столкнулись с проблемой переизбытка хлопкового масла и пытались найти ему применение.

Хлопковое масло в необработанном виде имеет мутную структуру и красноватый оттенок из-за содержания госсипола – природного фитохимического вещества, токсичного для животных. Производителям пришлось разработать специальные ароматизаторы, чтобы сделать его пригодным для еды. В свое время в журнале «Popular Science» в колонке «Открытие века» вышла статья, очень точно охарактеризовавшая путь, который проделало хлопковое масло, прежде чем попасть к нам на стол: «Отход – в 1860, удобрение – в 1870, корм для скота – в 1880, и, наконец, полезная добавка к пище и не только – в 1889».

Переработка хлопкового масла еще не делала его пригодным для потребления. Сложность состояла в том, что, как и большинство растительных масел, оно является полиненасыщенной жирной кислотой (ПНЖК), а это говорит о наличии множества (частица «поли») двойных связей атомов в его молекулярной структуре (при этом атомы «ненасыщенные»). Эти двойные связи подвержены атакам свободных радикалов, постепенно приводящим к повреждению молекулы. Когда Вы потребляете слишком много ПНЖК, их доля в клеточных мембранах значительно увеличивается. Неустойчивая структура данных жиров вызывает хрупкость клеток и их предрасположенность к окислению, что, в свою очередь, является причиной целого ряда заболеваний, включая хронические воспаления и атеросклероз. Неустойчивость – главная причина прогоркания растительных масел. Это обстоятельство отталкивало многих пищевых производителей, ведь с появлением железнодорожных путей и холодильных камер продукты стали перевозиться на дальние расстояния и лежать на полках неделями. Поэтому гидрогенизированные жиры стали спасением: они устранили слабые двойные связи и увеличили срок хранения растительных масел.

В 1910 году Procter & Gamble запатентовала гидрогенизированное хлопковое масло Crisco – первые в истории трансжиры, запустив тем самым процесс перехода от животных жиров к переработанным растительным».

Профессор Пол Оффит, создатель вакцины от ротавируса, в своей книге «Ящик Пандоры» также увлекательно рассказывает о разработке и внедрении процесса гидрогенизации – того самого, что делает из обычного масла растительного происхождения опасный для организма трансжир:

«27 февраля 1901 года Вильгельм Норманн стал первым человеком, гидрогенизировавшим жидкое растительное масло. Он назвал этот процесс «гидрогенизация (или отвердевание) жиров».

14 августа 1902 года Норманну вручили немецкий патент № 141 029. Так родились трансжиры. Годом позже, когда Вильгельм получил патент и в Англии, Джозеф Кросфилд с сыновьями построили огромное производство (Joseph Crosfeld & Sons) в английском городе Уоррингтон. К 1909 году Кросфилд уже производил почти три миллиона килограммов частично гидрогенизированного растительного масла в год. Через пять лет уже более 20 фабрик по всему миру гидрогенизировали растительные масла, и все эти продукты содержали массу трансжиров.

В тот же год, когда Joseph Crosfeld & Sons начала массовое производство твердых растительных жиров, компания Procter & Gamble приобрела права на патент Норманна, причем изначально планировалось, что технология будет использована для производства мыла и свечей. Вскоре специалисты Procter & Gamble узнали, как применять технологию Норманна для превращения хлопкового масла из жидкого в твердое. Когда Уильям Проктер осознал, что его компания изобрела пищевой продукт, аналогов которому нет, он пошел к человеку, большую часть жизни продававшему растительное масло, положил перед ним твердый белый кусок и сказал: «Это хлопковое масло». Продукт стали называть «Криско» (Crisco), чтобы отразить в названии смысл – кристаллизированное хлопковое масло.

По многим причинам частично гидрогенизированные растительные масла в Crisco, содержащие трансжиры, превосходили другие виды существующих растительных масел и кулинарных жиров: 1) трансжиры более устойчивы при контакте с кислородом, поэтому срок годности у них гораздо длиннее, чем у животных жиров, например сливочного масла; 2) трансжиры горят только при очень высоких температурах, поэтому от готовки на растительных маслах нет такого количества дыма и их не нужно часто менять – просто находка для любого сотрудника, работающего весь день с фритюрницей; 3) у трансжиров нейтральный вкус, поэтому они не сбивают вкус пищи, которую на них готовят; 4) трансжиры так похожи на масло, что ими можно легко его заменить; 5) трансжиры чрезвычайно дешевы. Начиная с 1930-х годов они делались из масел, полученных при переработке соевых бобов, которые использовались в производстве кормов для животных. И кроме всего прочего, из-за того, что разные растительные масла отличались по текстуре, структуре, свойствам при намазывании и насыщении воздухом, полутвердые жиры, такие как Crisco, позволяли пекарям делать бисквит пышнее, сдобное печенье – более рассыпчатым, сухое – более хрустким, слоеные пироги – с большим количеством слоев, курицу зарумянивать до корочки, а круассаны печь более нежными и легкими. Представители компании Procter & Gamble поняли, что у них в руках золотая жила. Они продавали упаковки Crisco, прикрепляя их к кулинарным книгам со множеством рецептов, в каждом из которых требовался этот продукт для выпечки и жарки. Описывая Crisco в рекламе, компания использовала такие фразы, как «Полностью растительный продукт! Легко усваивается!» и «Совершенно новый продукт, научное открытие, которое изменит к лучшему жизнь каждой хозяйки в Америке!». Кроме того, поскольку Crisco кошерен, его продвигали со слоганом: «Евреи ждали Crisco 4000 лет». В 1940-х годах животные жиры, такие как сливочное масло, составляли две трети всех потребляемых жиров в США; к началу 1960-х годов с увеличением использования частично гидрогенизированных растительных масел, содержащих трансжиры, это соотношение изменилось.»

Так что же такое на самом деле гидрогенизированный жир?

Джейсон Фанг в книге «Дикий Гормон» сравнивает маргарин со съедобным пластиком:

«Чтобы отказаться от масла, американцы с готовностью ухватились за съедобный пластик – маргарин. Крупные рекламные кампании доказывали потребителям ценность и полностью натуральное растительное происхождение маргарина».

Почему же о вреде трансжиров заговорили только сейчас? Аллана Коллен в книге «10 % Human» дает ответ на этот вопрос. Дело в том, что до появления антибиотиков люди умирали в основном от инфекций, а не от сердечно-сосудистых заболеваний, и о смертельном вреде трансжиров никто не знал:

«В 1900 году в США тремя основными причинами смертности были не инфаркт, рак и инсульт, как сегодня, а инфекционные болезни, вызываемые микробами, которые передаются от человека к человеку. На долю пневмонии (воспаления легких), туберкулеза и инфекционной диареи (гастроэнтерита) – приходилась треть всех смертей в стране».

Но ситуация с продолжительностью жизни резко поменялась, когда появились антибиотики.

Адриан Шульте в книге «Кишечник, как у тебя дела?» делится историей появления первого антибиотика – пенициллина:

«Антибиотики – это благо для человечества, но часто – кошмар для нашей кишечной микрофлоры. Перед тем как отправиться в отпуск летом 1928 года, Александр Флеминг (1881–1955), шотландский бактериолог, засеял агаровую пластинку бактериями. Агаровые пластины представляют собой круглые стеклянные чашки, которые содержат питательную среду, подходящую для бактерий. По возвращении он обнаружил, что помимо бактерий на пластинах вырос плесневый гриб, рядом с которым бактерии не размножались. У гриба было латинское название Penicillium notatum, что навело Флеминга на мысль назвать бактерицидное вещество, которое он производил, пенициллином. Он обнаружил, что определенные бактерии были убиты этим ядом, но он не токсичен для клеток человека или животных. Но ему в голову не пришла мысль о борьбе с помощью этого яда с болезнями. Прошло почти десять лет, прежде чем австралиец Говард Флори и немец Эрнст Борис Цейн обнаружили в поисках антибиотиков открытие Флеминга. Пенициллин был впервые протестирован в 1941 году для лечения инфекций у людей, которые ранее были смертельны. Имеющиеся количества были настолько малы, что пенициллин восстанавливали из мочи подвергавшихся лечению пациентов.

Несмотря на эти действия, количества препарата часто было недостаточно для успешного лечения. Состояние пациентов ухудшалось после кратковременного снижения температуры – они все же становились жертвами инфекции. Немногим позже началось промышленное производство. С момента окончания Второй мировой войны, когда для лечения боевых ран потребовался большой объем пенициллина, в Европе его начали производить в достаточных количествах».

Книга «10 % Human» отлично дополняет историю про пенициллин:

«До 1944 года даже легкие царапины или ранки порой приводили к смерти. В 1940 году британский констебль из Оксфордшира Альберт Александер оцарапался о колючий розовый куст. Его лицо так пострадало от заражения, что пришлось удалить один глаз и бедняга оказался на волоске от смерти. Жена Флори Этель, врач по профессии, убедила его сделать Александеру первую в мире инъекцию пенициллина.

В течение суток после впрыскивания мизерной дозы пенициллина лихорадка у полицейского прекратилась, и он начал выздоравливать. Впрочем, чуда не произошло: после нескольких дней лечения запасы пенициллина закончились. Флори попытался экстрагировать хоть немного пенициллина из мочи констебля, чтобы продолжить лечение, однако на пятый день полицейский скончался. Сегодня смерть от царапины или нарыва почти немыслима, и мы зачастую принимаем антибиотики, даже не задумываясь о том, что они спасают нам жизнь. Хирургические операции тоже представляли бы огромную угрозу для жизни, если бы не защитная мера – внутривенное вливание антибиотиков перед первым прикосновением скальпеля».

После 1960 г. когда продолжительность жизни благодаря антибиотикам увеличилась, была обнаружена опасность трансжиров. А точнее – резкое увеличение смертности от сердечно-сосудистых заболеваний.

Влиятельный учёный Ансель Кис, составлявший рацион для военных США во время Второй мировой войны и имевший связи в правительстве США, по ошибке своего исследования, связал риск повышения сердечных заболеваний с потреблением жиров. Любых жиров. Люди не знали тогда, что жиры бывают разные, а вредны, как оказалось, только промышленные трансжиры.

В книге «Дикий гормон» можно прочитать экскурс в эту увлекательную историю мирового заблуждения:

«Доктор Кис сделал неосмотрительное предположение о том, что все насыщенные жиры, все ненасыщенные жиры, весь холестерин и прочее не отличаются друг от друга. Эта фундаментальная ошибка привела к десяткам лет исследований, идущих по ложному следу, и неправильному восприятию.

Благодаря ошибке Анселя Киса в 1977 году Америка выпустила первое национальное руководство по питанию, которое заставляло людей сократить прием жиров. Уход от крайне популярной диеты тех лет подразумевал потребление больше зерновых и меньше жиров, в то время как животные жиры заменялись рафинированными растительными маслами».

В общем, господа совершили большую ошибку, так как проблемы с сердцем никуда не делись, а только усугублялись.

Пищевым производителям необходимо было сделать свои продукты более вкусными, несмотря на отсутствие в них сливочного масла, поэтому они добавляли все больше и больше сахара. Иными словами, люди отказались от жиров в пользу сахара, но проблемы со смертностью решить не удалось.

Профессор Тим Спектор:

«Как оказалось, даже малые количества (от 1 до 2 %) трансжиров при ежедневном употреблении сильно повышают уровень жиров в крови, а риск болезней сердца и внезапной смерти возрастает втрое, не говоря уже о риске онкологических заболеваний. По оценкам, каждый год 250 тысяч американцев умирают из-за потребления трансжиров. Однако влияние пищевого лобби настолько сильно, что в течение многих лет никаких реальных действий не предпринималось».

«1990 год ознаменовался закатом эры трансжиров. Голландские ученые в ходе наблюдений за испытуемыми пришли к выводу, что трансжиры повышают ЛПНП (липопротеины низкой плотности, или «плохой» холестерин) и снижают ЛПВП (липопротеины высокой плотности, или «хороший» холестерин). При дальнейших испытаниях удалось установить, что увеличение потребления трансжиров на 2 % повышает риск развития сердечно-сосудистых заболеваний на 23 %. К 2000 году настроения в обществе полностью изменились. Большинство потребителей начали сознательно избегать трансжиров. В Дании, Швейцарии и Исландии трансжиры запретили для использования в продуктах питания.»

Рэй Курцвейл «Transcendt»:

«Связь трансжиров с риском для здоровья имеет столько подтверждений, что их использование уже запрещено в ресторанах Нью-Йорка, Филадельфии и Сиэтла. В 2010 году вступил в силу закон, запрещающий применение трансжиров на всей территории штата Калифорния.»

Итак, сегодня насыщенные жиры амнистировали и реабилитировали. Ведь проблемы с сердцем, как теперь научно доказано, вызывали искусственные трансжиры и сахар.

Джейсон Фанг в книге «Дикий гормон» пишет о существовании натуральных трансжиров:

«Существуют натуральные трансжиры. В молочных продуктах содержится от 3 до 6 % натуральных трансжиров. В говядине и баранине содержится чуть меньше 10 %. Эти жиры не приносят вреда здоровью человека.

Есть натуральный трансжир, который улучшает чувствительность к инсулину и уменьшает количество жира в теле, – это конъюгированная линолевая кислота, содержащаяся в говядине травяного откорма».

Немного отвлечемся. Тим Спектор в книге «Мифы о диетах» приводит интересный пример того, как можно употреблять вредные трансжиры, даже не догадываясь об этом. Итак, true-story из предприимчивого Китая:

«Возможно, самый опасный компонент продукта – тот, что скрыт и не указан на этикетке. Среди подобных «плохишей» у меня есть бесспорный любимец – так называемое масло из сточных труб (gutter oil) из Китая. Это полная противоположность оливкового масла «экстра вирджин». О том, что отработанное масло перепродавалось для кулинарных целей, стало известно благодаря журналистским расследованиям. Не менее 10 % китайцев питаются таким маслом (в основном беднейшие слои населения и посетители уличных кафешек). Оно делается так: сначала кипятится, а потом очищается путем добавления промышленных химикатов. Свое название оно получило потому, что в буквальном смысле является порождением канализации и сточных канав, откуда его извлекают, фильтруют, чтобы удалить твердые отбросы, а потом обрабатывают в доморощенных лабораториях. Это прибыльный и по-прежнему процветающий бизнес, несмотря на то, что такое масло не только содержит известные канцерогенные химикаты, но и повышает риск сердечно-сосудистых и других заболеваний. Не так давно была арестована банда злоумышленников, которая умудрилась поставить более 3 миллионов литров такого масла в сотню городов. Особого аромата преступникам удалось добиться за счет добавки жира, извлеченного из разлагающихся останков животных. Да, это токсичное масло, ставшее причиной плохого имиджа современной китайской кухни, вряд ли принесет пользу нашей кишечной микробиоте, которая и так оставляет желать лучшего».

Еще немного про подделки из Китая. На очереди «поставки молока»:

«Незаконным подобный бизнес был признан в 2009 году после того, как американцы начали жаловаться на неприятный вкус китайского молока. Оказалось, что в молоке содержался меламин (мебельная мастика). Череду инцидентов с китайскими продуктами продолжили истории с поддельными яйцами химического производства со скорлупой из воска; кокосовыми орехами, из которых вынималось содержимое и заменялось «орехами» из бетона; пельменями на пару, в которых вместо мяса был картон; химически обработанным мясом крыс и лисиц, которое выдавалось за говядину. McDonald’s был среди многих корпораций, вовлеченных в еще один крупный скандал с китайской едой в 2014 году: их основной поставщик собирал и подвергал вторичной переработке конфискованную свинину, говядину и кур. Большая часть этого мяса была просрочена более чем на год! Конечно, нездоровые, напичканные химией продукты изобрели не китайцы».

Далее я бы хотел обратиться к очень важному вопросу, связанному с качеством калорий. С середины 20 века калорийность продуктов встала во главе диетического угла. Каждый, желающий похудеть, считывал на этикетке, сколько же ккал содержится в булочке, сырке или куске говядины. Парадокс заключается в том, что калории сами по себе не одинаковы, а потому их измерение не всегда объективно.

О том, что не все калории одинаковы, хорошо написано у Тима Спектора:

«Одно исследование развеяло некоторые из наших заблуждений. Сорок две обезьяны получали два разных рациона одинаковой калорийности в течение семи лет в контролируемых условиях. Все ингредиенты были идентичными, за исключением источника жиров: в одной группе 17 % общего количества калорий поступало в виде натуральных растительных масел, а в другой – в виде искусственных, вредных для здоровья трансжиров. Рацион был подобран так, чтобы поддерживать у животных постоянную массу тела. Но группа, получавшая трансжиры, набрала вес, причем в сравнении со второй группой у нее наблюдались трехкратный прирост вредного висцерального (брюшного) жира и плохие инсулиновые профили (это значит, что глюкоза надолго задерживается в крови). Отсюда можно сделать вывод, что не все калории одинаковы. 2000 калорий, потребленных с фастфудом, будут иметь совсем иные энергетические последствия, чем те же 2000 калорий из цельнозернового хлеба, фруктов и овощей».

Другими словами, продукты, содержащие полезные жиры, полезны для организма. Полезный жир не вызывает болезней сердца, инсультов и ожирения. Вот, что говорит об этом Тим Спектор:

«В общем, вывод таков: для большинства из нас насыщенные жиры вовсе не являются «плохишами», которых следует избегать любой ценой. Насыщенный жир, который многие потребляют с сырами и йогуртами, не вредит здоровью, как нам часто твердили, а, вполне вероятно, идет ему на пользу. Но это при условии, что вы едите натуральные продукты, которые содержат живые микробы, а не полуфабрикаты, подвергшиеся промышленной обработке, да еще полные всяких малополезных химических веществ и подсластителей.»

Тим Спектор подводит итоги:

«Метаанализ подвел итоги 21 крупного наблюдательного исследования, в которых рассматривалось потребление насыщенных жиров и были взяты за основу данные по 347 тысячам человек по всему миру. По тем 11 тысячам, у которых в последующие двадцать лет развились болезни сердечно-сосудистой системы, не было выявлено никаких взаимосвязей между болезнью сердца или сердечным приступом и количеством насыщенного жира в рационе».

Глава 5. Микробиом и его роль в формировании нашего тела

Согласитесь, весьма странно звучит высказывание «пей бактерии, чтобы похудеть». Однако это утверждение не так далеко от истины. Задача этой главы – убедить вас в этом. Я постарался выстроить хронологию взаимоотношений людей и бактерий: от полного отрицания существования микромира, появления страха перед этими крошечными существами и до реабилитации некоторых представителей, определения приносимой ими пользы, в том числе в вопросах похудения.

В конце главы я отдельно остановлюсь на весомых причинах необходимости приема пребиотиков и пробиотиков для здоровья и похудения.

5.1. История открытия бактерий – первые шаги

Бактерии на нашей планете Земля живут уже больше 2 миллиардов лет. Биомасса бактерий превышает массу всех животных и растений, вместе взятых. Напомню, что человек на нашей планете живет всего около 2 миллионов лет.

Немного истории из книги Эда Йонга «Как микробы управляют нами».

До появления на свет голландца натуралиста Антони Ван Левенгука (1632–1723) о микробах никто не знал. Благодаря изобретению самого совершенного микроскопа того времени, увеличивавшего предметы в 270 раз, Левенгук стал первым человеком, который увидел бактерии. Увиденные бактерии Левенгук назвал «анималькули».

Левенгук не был ученым, не имел высшего образования, не знал латыни и говорил только на нидерландском языке, но благодаря любознательности настоящего учёного и своему открытию, он стал почетным членом Лондонского Королевского учёного общества. Настоящий self-made man.

Но между открытием и началом исследования микробов прошло ещё полтора века. Как говорил Левенгук – «большинству людей бактерии даже не интересны, а некоторые и прямо говорят: да какая разница, знаем мы об этом или нет?» Никто и не думал, что бактерии могут быть причиной лепры, гонореи, брюшного тифа, туберкулеза, холеры, дифтерии, чумы и столбняка. Во всех болезнях того времени врачи обвиняли «миазмы» – ядовитый воздух, а попытки некоторых ученых связать бактерии с развитием заболеваний называли «абсурдными гипотезами».

5.2. Их не существует…

Аланна Коллен в «10 % Human» рассказывает нам о том, как раньше врачи пренебрегали гигиеной, полагая, что болезни передаются по воздуху:

«Конечно, об улучшении больничной гигиены необходимо думать и сегодня, но по сравнению со стандартами конца XIX века современные больницы – поистине храмы чистоты. Представьте себе больничные отделения, битком набитые больными и умирающими, неперевязанные гноящиеся раны и не стиранные годами халаты врачей, перепачканные кровью после множества операций. Когда-то люди не видели смысла в соблюдении чистоты: считалось, что инфекции возникают от «дурного воздуха», а не переносятся микробами. Считалось, что миазмы – ядовитый туман – поднимается от разлагающейся ткани или от грязной воды и что его неосязаемая сила неподвластна врачам и медсестрам.

Микробы были обнаружены еще за 150 лет до этого, однако никому не приходило в голову, что между ними и болезнями существует какая-то связь. Было принято считать, что миазмы не передаются при физическом контакте, а потому инфекции часто распространяли те самые люди, которые должны были от них лечить. Больницы стали новым изобретением, возникшим благодаря заботе об общественном здоровье и желанию донести «современную» медицину до широких масс. Вопреки благим намерениям, эти лечебницы становились рассадниками заразы, а попадавшие в них люди рисковали жизнью.»

В «10 % Human» приводятся цифры про уровень смертности в 1840 годах при родах в больнице – 32 %! В современном мире шанс умереть во время рождения ребенка равен примерно 0,2 %.

Виной всему были те самые бактерии, в которые не верили. Вот, как описан этот момент в книге:

«Больше всего от развития больничной системы страдали женщины: риск умереть от родов не снизился, а, наоборот, возрос. К 1840-м годам из всех рожениц, попадавших в больницы, впоследствии умирало до 32 %. Врачи, принимавшие роды, – а тогда это были исключительно мужчины, – объясняли их смерть какими угодно причинами – от эмоциональной травмы до расстройства кишечника. Истинную причину чудовищного роста смертности обнаружил молодой венгерский акушер Игнац Земмельвайс.»

«В венской больнице общего профиля, где работал Земмельвайс, роженицы через день попадали в две разные клиники. Одной заведовали врачи, а второй – медсестры. Каждый второй день, приходя на работу, Земмельвайс видел, как женщины рожают прямо на улице, у дверей больницы. Это было в те дни, когда для рожениц открывалась клиника, находившаяся под началом врачей. Однако женщины знали, что если они не дотерпят до следующего дня, то шансы выжить будут очень малы. Дело в том, что во врачебном корпусе таилась родильная горячка – причина большинства женских смертей. А потому роженицы ждали, героически терпя холод и боль, в надежде, что ребенок немного повременит с появлением на свет, пока не заступят на свою смену медсестры. Если удавалось попасть в корпус, которым заведовали медсестры, то можно было меньше бояться за свою жизнь. Из молодых матерей, попадавших в руки медсестер, от родильной горячки умирало от 2 до 8 % женщин – гораздо меньше, чем во врачебной клинике.

Земмельвайс начал сравнивать клиники, чтобы понять, почему в них настолько разный уровень смертности. Вначале он думал, что дело в переполненности или в климате внутри врачебного корпуса, однако так и не нашел подтверждения этой догадке. А потом, в 1847 году, его близкий друг и коллега, доктор Якоб Коллечка, скончался после того, как случайно порезался студенческим скальпелем во время вскрытия. Причиной его смерти стала родильная горячка.

Вот тогда, после смерти Коллечки, Земмельвайс все понял. Врачи сами сеют смерть в своей клинике, а вот медсестер в этом обвинить нельзя. И теперь стало ясно, почему так происходит. Пока у пациенток были схватки, доктора проводили время в морге, обучая студентов-медиков на наглядных пособиях – человеческих трупах. Земмельвайс сделал вывод, что врачи приносили смерть из прозекторской в родильные палаты. Медсестры же никогда не прикасались к трупам, и если пациентка умирала в их корпусе, то, скорее всего, возникшее у нее послеродовое кровотечение потребовало визита врача. У Земмельвайса не было четкого представления о том, какую именно форму принимает смерть на пути от морга к родильной палате, однако он понял, как можно положить этому конец.

Чтобы избавиться от запаха гниющей плоти, врачи часто мыли руки раствором хлорной извести. Земмельвайс рассудил, что если этот раствор устраняет запах смерти, то, быть может, он способен устранить и ее переносчика. Он ввел правило, согласно которому врачи обязаны были мыть руки в растворе хлорной извести после вскрытия трупов и перед осмотром рожениц. Уже через месяц уровень смертности в его клинике упал до уровня соседней.

Несмотря на серьезные успехи, которых добился Земмельвайс в Вене, а затем в двух больницах в Венгрии, современники высмеивали или игнорировали его. Ведь зловоние и засохшие пятна крови на руках хирурга в ту пору считались признаком его опыта и мастерства. «Врачи – это аристократы, а у аристократов руки всегда чистые», – заметил один видный гинеколог того времени, притом, что сам продолжал каждый месяц убивать инфекцией десятки женщин.

Сама мысль о том, что врачи могут приносить смерть, а не спасать жизнь пациентам, казалась чудовищным оскорблением, и в итоге Земмельвайса уволили. А женщины еще десятки лет подвергались риску умереть во время родов, расплачиваясь своими жизнями за высокомерие врачей.

Однако в итоге здравомыслие победило, и уровень смертности упал.

Постепенно антисептическая обработка рук стала нормой для европейских хирургов. Гигиенические правила получили распространение стараниями британского хирурга Джозефа Листера. В 1860-е годы Листер прочел работу Пастера, посвященную микробам и пище, и решил провести эксперимент с обработкой ран химическим раствором, чтобы снизить риск развития гангрены и сепсиса. Он взял карболовую кислоту (так в быту называют водный раствор фенола), которая, как было известно, не дает гнить древесине, и стал протирать ею инструменты, пропитывать перевязочные материалы и даже промывать раны во время хирургических операций. И добился тех же результатов, что когда-то Земмельвайс: уровень смертности резко упал. Если раньше из тех больных, которых оперировал Листер, умирало 45 %, то теперь, после применения карболовой кислоты, смертность снизилась в три раза.

Неукоснительное следование врачей гигиеническим требованиям, сформулированным Земмельвайсом и Листером, предотвратило заражение миллионов людей.»

5.3. Все бактерии опасны для здоровья

В 1876 году лауреат Нобелевской премии, немец Роберт Кох, врач и микробиолог, доказал на мышах, что обнаруженная в мертвом домашнем скоте бактерия Bacillus anthracis является причиной падежа животных от эпидемии сибирской язвы. С этого времени люди начинают думать, что бактерии несут только погибель.

«10 % Human» подтверждает, что, если бы не антибиотики, мы бы умирали от инфекций:

«Как уже отмечалось выше, в 1900 году в США тремя основными причинами смертности были не инфаркт, рак и инсульт, как сегодня, а инфекционные болезни, вызываемые микробами, которые передаются от человека к человеку. На долю пневмонии (воспаления легких), туберкулеза и инфекционной диареи (гастроэнтерита) – приходилась треть всех смертей в стране.

Неудивительно, что эти эпидемии серьезно сказывались на средней продолжительности жизни. В 1900 году она (в масштабах всей планеты) составляла всего 31 год. В развитых странах ситуация была лучше, но и там этот показатель немного недотягивал до 50 лет. На протяжении большей части эволюционной истории нам, людям, удавалось доживать лишь до двадцати-тридцати лет, хотя средняя продолжительность жизни, скорее всего, была гораздо ниже. За один век, причем в значительной мере благодаря достижениям одного десятилетия – антибиотической революции 1940-х, – средняя продолжительность нашего земного существования выросла вдвое. В 2005 году среднестатистический человек с большой долей вероятности мог дожить до 66 лет, а жители самых богатых стран – опять же в среднем – доживали и до 80.»

Такие цифры совсем не на пользу репутации бактерий.

Эд Йонг в книге «Как микробы управляют нами» рассказывает о том, как из «да какое нам до них дело» бактерии превратились в эпицентр научного интереса, а бактериология стала прикладной наукой, изучающей микробы:

«В 1859 году – некий Чарльз Дарвин опубликовал свой труд «Происхождение видов», что явно не пошло на пользу репутации микробов. «Так сложилось, что развитие микробной теории болезней пришлось на эпоху беспощадного дарвинизма, во время которой любые взаимодействия между живыми организмами расценивались как борьба за выживание и все вокруг считались либо союзниками, либо врагами – третьего просто не было дано, – писал микробиолог Рене Дюбо. – Все последующие попытки взять инфекционные заболевания под контроль были сформированы именно этой позицией. Это и привело к началу жестокой борьбы с микробами, целью которой было уничтожение их как в организме больного, так и в мире в целом».

С тех пор все бактерии стали считаться вредителями, патогенами и причиной всех болезней.

«После того как Пастер провел свои исследования, присутствие микробов стали считать первым признаком болезни, а их отсутствие – знаком того, что все в порядке. Сама мысль о том, что микробы могут быть безвредными, казалась настолько абсурдной, что Фридриху Блохманну, впервые увидевшему бактерий в телах муравьев-древоточцев в 1884 году, пришлось прибегать к языковым выкрутасам, лишь бы не называть их бактериями. В своих ранних записях он окрестил их «плазматическими прутиками» или «весьма заметными волокнистыми образованиями в плазме яйца». Лишь в 1887 году – после трех лет тщательной работы – он, наконец, занял четкую позицию по этому вопросу: «Ничего другого не остается, кроме как заявить, что эти прутики и есть бактерии».

5.4. Оказывается, не все бактерии опасны

Итак, оказалось, что не все бактерии вредны. Мартинус Бейеринк был одним из первых ученых, продемонстрировавших миру истинную важность микробов. В 1888 году он открыл бактерии, превращающие азот из воздуха в аммиак, который потом потребляли растения, а через некоторое время обнаружил новый вид бактерий, участвующих в круговороте серы в почве и атмосфере. Благодаря им выяснилось, что микробы – неотъемлемая часть нашей планеты, а не просто угроза человечеству.

Кстати, благодаря именно азоту, которым удобряют почвы, более трех миллиардов живущих сегодня людей и более миллиарда в будущем – обязаны своим существованием Фрицу Габеру и Карлу Бошу, открывшим и запустившим производство азота из воздуха. Бош получил за это Нобелевскую премию. Если бы не это открытие, то прокормить все 8 миллиардов ныне живущих людей не представлялось бы возможным, учитывая несовершенство технологий прошлого.

Эд Йонг отмечает, что газеты того времени заговорили о «хороших бактериях», которые удобряли почву и участвовали в производстве выпивки и молочных продуктов.

«В учебнике 1910 года написано, что «плохие бактерии», которые так всех заинтриговали, «являются лишь небольшой специализированной ветвью бактерий и в целом особой важности не представляют». Авторы учебника утверждали, что большинство бактерий являются редуцентами, то есть возвращают питательные вещества из разлагающихся органических тканей в почву и воду. «Не будет преувеличением сказать, что без них… жизнь на нашей планете наверняка исчезнет». Другие микробиологи рубежа веков выяснили, что многие микробы обитают в телах животных, растений и других видимых живых существ.»

В книге «10 % Human» также отмечается:

«Учёные выяснили, что в кишечнике у людей и других животных обитают целые армии бактерий-симбионтов. Ни болезней, ни разложения они не вызывали – просто жили себе спокойно, как «нормальная флора». «С появлением животных… бактерии время от времени должны были неизбежно попадать в их тела», – писал Артур Исаак Кендалл, один из первых исследователей кишечных бактерий. Тело человека стало для микробов лишь очередным местом, куда можно заселиться, и Кендалл был убежден, что подавлять и уничтожать их не нужно – для начала с ними стоит хотя бы познакомиться. Конечно, проще сказать, чем сделать. Уже тогда было ясно, что микробов у нас в организме ну просто сокрушительно много. Теодор Эшерих, открывший кишечную палочку – бактерию, которая стала главным оплотом микробиологической науки, – как-то написал: «Сомнительное и бесполезное, казалось бы, занятие – пытаться разобраться в бактериях, вроде бы случайным образом оказывающихся в кишечнике и нормальном стуле, ведь на их появление, похоже, влияет множество не связанных между собой обстоятельств».

5.5. Оказывается, некоторые бактерии полезны

Теперь обратимся к книге «Мифы о диетах»:

«В начале 1900-х годов пионер русской иммунологии доктор Илья Мечников проводил первые серьезные исследования йогурта. Это был выдающийся ученый, который в 1908 году вместе с Паулем Эрлихом был удостоен Нобелевской премии за доказательство того, что лейкоциты приносят не вред, а пользу при борьбе с инфекцией. Мечников впервые предположил, что бактерии несправедливо считаются безусловно вредными и что между ними и человеком сложился симбиоз. Он утверждал, что «кишечная флора является главной причиной краткости нашей жизни, угасающей, не достигнув своего естественного предела…

Надо надеяться, что наступивший новый век увидит решение великой задачи».

Мечников создал свою теорию, наблюдая, как болгарские крестьяне едят много местного йогурта и, несмотря на тяжелую жизнь, живут достаточно долго. Ученый выдвинул инновационную для своего времени идею (сегодня она кажется очевидной) о том, что существует связь между состоянием здоровья и долголетием. Согласно его теории, старение вызывается гниением токсичных бактерий в кишечнике, а потребление йогурта (и молочнокислых бактерий) этому препятствует и тем самым продлевает жизнь. С тех пор он занимался самолечением и каждый день пил сквашенное молоко. Он пережил обеих жен, не разделявших его вкусы, а уйдя из Пастеровского института в Париже, дожил до 71 года.

Одним из его почитателей был Исаак Карассо, богатый каталонец еврейского происхождения. Работая перед началом Первой мировой войны на Балканах, он узнал о трудах Мечникова и решил, что в них заложен огромный потенциал. Это его фирму мы знаем как глобальную корпорацию Danone, которая на сегодняшний день оценивается в 35 миллиардов евро. Еще одним учеником Мечникова стал японский доктор Минору Сирота из Киото, в 1920-е годы искавший средства для борьбы с инфекцией. Он получил культуру особого штамма так называемых дружественных лактобактерий, которые скромно назвал в свою честь – Lactobacillus casei Shirota. Присущая ему коммерческая жилка помогла в 1935 году создать и распространить по всему миру йогурт под названием Yakult. Неизвестно, сколько йогурта ему пришлось съесть, но он дожил до 83 лет.

У микробов плохая репутация, хотя на самом деле лишь малая доля из миллионов их видов опасна для человека, тогда как подавляющее большинство жизненно важно для нашего здоровья. Микробы отвечают не только за переваривание пищи – они контролируют усвоение калорий, обеспечивают нас необходимыми ферментами и витаминами, поддерживают в здоровом состоянии нашу иммунную систему. Миллион лет мы вместе с микробами боролись за выживание наших видов, и лишь недавно что-то пошло не так. В сравнении с нашими не столь древними предками, которые жили за пределами городов, сытно и разнообразно питались и не употребляли антибиотиков, мы можем похвастаться гораздо более скудным видовым разнообразием бактерий, обитающих в наших организмах. Ученые только-только начали осознавать, как сильно это повлияло на нас.»

5.6. Микробиом нашего тела

Продолжим читать Тима Спектора:

«Мы знакомимся с микробами в первый миг рождения. Не пройдет и минуты после того, как здоровое, стерильное тельце младенца выйдет на свет, как его заселят микробы: миллионы бактерий и еще больше вирусов, ими питающихся, а вдобавок к ним некоторое количество грибков. Голова, глаза, рот и уши – именно эти органы самыми первыми подвергаются колонизации: младенец идет по родовым путям, где во влаге и тепле слизистой оболочки его с нетерпением поджидает легион микробов. Потом в силу тесной близости и давления на сфинктеры тела на лицо и руки ребенка попадет смесь микробов, содержащихся в моче и фекалиях, а вслед за ними остальное тело покроется разнообразными микробами в результате соприкосновения с кожей материнских ног. Эти мельчайшие микробы перенесутся на губы и рот с рук самого малыша. Как правило, они не смогут преодолеть океаны слюны, которая смоет их прочь, а если им это удастся, они попадут в высококислотную среду желудка с его соками, которые уничтожат их большую часть. С первым глотком грудного молока, обладающего щелочными свойствами (действует как антацид), некоторое число бактерий-счастливчиков, ожидающих на губах, у рта или на материнских сосках, чудом уцелев, преодолеет кислотный барьер. Теперь отважные первопроходцы могут основать колонию, активно размножаясь на слизистых стенках кишечника новорожденного, и ждать, когда прибудут новые партии молочных и других сотоварищей-бактерий. Всего несколько колонистов (при благоприятных условиях), производя деление каждые 40–60 минут, смогут за одну ночь произвести миллиарды и триллионы клеток.

Вплоть до середины 1990-х годов считалось неоспоримой догмой, что большинство биологических жидкостей стерильны, то есть не содержат микробов. Когда группа ученых в Мадриде заявила, что им удалось вырастить десятки микробов из грудного молока здоровой женщины, их подняли на смех. Теперь же известно, что женское молоко содержит сотни видов микробов, хотя по-прежнему никто не понимает, как они туда попадают. Больше нет уверенности, что какая-либо часть нашего тела полностью свободна от микробов (даже матка и зрачок); возможно, они путешествуют по нашим телам незамеченными. Когда в следующий раз направитесь в туалет, вспомните о триллионах ваших личных микробов: почти половина массы, которая смывается в канализацию, состоит из них.»

Из книги «10 % Human» мы узнаем, что:

«Всего во рту было обнаружено около 800 видов бактерий, среди которых преобладали стрептококки, а также представители нескольких других групп. Стрептококки имеют дурную славу, потому что многие их виды являются возбудителями болезней – от «стрептококкового воспаления» горла, или острого фарингита, до некротического фасциита, поражающего поверхностные и подкожные ткани. Однако другие виды стрептококков способны приносить пользу, прогоняя злонамеренных чужаков прочь от уязвимого входа в организм.»

«Ноздри – как можно догадаться, вспомнив об их функции «ворот» в легкие, – служат убежищем для самых разнообразных групп бактерий, насчитывающих около 900 видов, среди которых многочисленные колонии пропионобактерий, коринебактерий, стафилококков и моракселл (Moraxella). Прямо за стеной питомника, обустроенного в аппендиксе, располагается самая густонаселенная метрополия микробов. Это заповедный уголок микробного ландшафта внутри человеческого организма – похожая на теннисный мячик слепая кишка, придатком которой и является аппендикс. Здесь находится эпицентр микробной жизни, где триллионы микроскопических особей, относящихся как минимум к 4000 разных видов, благоденствуют на частично переваренной пище, которая уже прошла одну стадию экстракции питательных веществ в тонкой кишке. Теперь твердые кусочки – растительные волокна – достаются микробам, чтобы те осуществили второй этап процесса.

«Рассмотрим стул. Самой многочисленной (с большим отрывом от остальных) группой бактерий, содержащихся в стуле, являются виды рода бактероидес (Bacteroides), но, поскольку наши кишечные бактерии питаются тем же, чем мы сами, бактериальные сообщества, обитающие в кишечнике, у всех людей разные.»

«Впрочем, кишечные микробы – не просто мусорщики, питающиеся объедками с нашего стола. Мы тоже эксплуатируем их – потому что для выполнения некоторых функций организму приходится обращаться к сторонней помощи: это выгоднее, чем эволюционировать самим. Зачем заводить собственный ген для белка, синтезирующего витамин B12, необходимый для работы мозга, если это уже умеет клебсиелла (Klebsiella)? И кому нужны особые гены, формирующие стенки кишечника, если эти гены имеются у бактероидов? Однако, как мы еще увидим, роль микробов, живущих в кишечнике, вовсе не ограничивается синтезом витаминов и строительством стенок кишечника.»

5.7. Влияние бактерий на ожирение

В книге «10 % Human» описывается, какую роль играют бактерии в вопросах набора и потери веса. Начинается рассказ с простого эксперимента, в основу которого была положена гипотеза:

«Теоретически возможно точно подсчитать, насколько поправится человек, если станет потреблять с пищей определенное количество лишних калорий. Каждые 3500 калорий, потребленные сверх необходимого, должны преобразоваться в 1 фунт, или 353,6 г жира. Не имеет значения, съедим ли мы этот излишек за один день или за целый год, результат в теории должен быть одинаков: мы поправимся на этот самый фунт или за день, или за год.

Однако на практике все не так. Уже в самых ранних исследованиях набора веса цифры не сходились. В ходе одного эксперимента исследователи давали 12 парам однояйцевых близнецов-мужчин по 1000 лишних калорий в день в течение 6 дней в неделю, на протяжении 100 дней. В сумме каждый из них потребил на 84 тысячи калорий больше, чем требовалось организму. Согласно теории, по окончании эксперимента каждый участник должен был набрать в весе ровно 24 фунта (8 кг 486 г). В реальности все оказалось не так просто. Во-первых, даже средний показатель набранного веса оказался намного меньше, чем предписывала арифметика, – всего 18 фунтов (6 кг 365 г). Однако существенные расхождения, обнаруженные при наборе веса разными участниками, полностью исключили возможность применения строгого арифметического подхода к подсчету изменений в весе. Человек, набравший в весе меньше всех, «отделался» 9 фунтами (3 кг 182 г): это составило всего треть прогнозируемой прибавки. А мужчина, опередивший остальных, поправился на 29 фунтов (10 кг 254 г) – заметно сильнее, чем ожидалось. Так что спрогнозированные показатели прибавки в весе («приблизительно 24 фунта с небольшой погрешностью») оказались неточными. Арифметические предсказания диетологов были так далеки от истины, что стало понятно: ориентироваться на них совершенно бессмысленно.»

Это подтверждает утверждение, что дело не совсем в калориях и не все калории одинаковы.

«Кани, предположил, что и в воспалении, и в изменении способа запасать жир виновата «жирная» микрофлора. Он знал, что некоторые бактерии, живущие в кишечнике, окутаны особыми молекулами – липополисахаридами (ЛПС), которые действуют на человеческий организм как токсины, если попадают в кровь. Разумеется, Кани выяснил, что у полных людей уровень ЛПС в крови повышен и что это запускает воспалительный процесс в их жировых клетках. Что еще любопытнее, ЛПС мешают образовываться новым жировым клеткам, и именно поэтому уже существующим жировым клеткам приходится переполняться и раздуваться.

Это был настоящий прорыв. Оказалось, что жир у полных людей – это не просто слои накопленной про запас энергии, а жировая ткань, которая образовалась с нарушением биохимических процессов, и виноваты в этом сбое, по-видимому, липополисахариды и воспаление.

Напомню, что воспаление – это реакция иммунной системы.

«10 % Human» рассказывает о том, как один вид бактерии может влиять на вес человека:

«Среди микробов, в разных количествах присутствующих в кишечнике худых и толстых людей, есть вид, который называется Akkermansia muciniphila. Между численностью этих бактерий и весом тела прослеживается четкая связь: чем меньше в организме человека аккермансий, тем выше у него индекс массы тела. У худых людей бактерии этого вида составляют около 4 % от всего микробного сообщества, а вот у полных их практически нет. Как явствует из названия, эта бактерия живет в толстом слое слизи, которая обволакивает стенки кишечника (слово muciniphila буквально переводится с латыни как «любящая слизь»). Эта слизь служит своего рода барьером, мешающим микрофлоре проникать в кровь, где она может натворить много бед. Количество аккермансий, имеющихся у человека, соотносится не только с его индексом массы тела. Чем ниже уровень присутствия этих бактерий в организме, тем тоньше слой слизи в кишечнике и тем больше ЛПС проникает в кровь.

И как вы уже догадались чем больше ЛПС попадает в кровь, тем сильнее воспаление и иммунная реакция.

Может показаться, будто аккермансия просто пользуется тем, что у худых людей имеется более толстый слой слизи, однако в действительности все ровно наоборот: именно аккермансия побуждает клетки стенок кишечника образовывать больше слизи. Бактерии посылают химические сигналы, «вызывающие» те человеческие гены, которые отвечают за выработку слизи.

Таким образом бактерии обеспечивают себя комфортным жилищем и в то же время мешают ЛПС попадать в кровоток.

Кани задумался: если эта бактерия способна повышать густоту слизи в кишечнике, то, может быть, заодно она уменьшает уровень ЛПС и мешает человеку набирать лишний вес? Он попробовал ввести аккермансию в рацион группы мышей – и у них действительно упал уровень ЛПС, жировая ткань опять начала вырабатывать новые здоровые клетки, а самое главное – животные стали терять вес. Кроме того, мыши, получавшие с едой аккермансию, сделались восприимчивее к лептину, то есть аппетит у них уменьшился. Значит, мыши растолстели не потому, что слишком много ели, а потому, что ЛПС заставляли их организм запасать энергию впрок вместо того, чтобы расходовать ее. Как и предполагал Дхурандхар, эта перемена в стратегии накопления жира, очень похожая на ту, что наблюдается у садовых славок, показывает, что не всегда люди набирают лишний вес исключительно из-за переедания. Иногда к ожирению может приводить болезнь и воспаление.

Решив, что аккермансия может оказаться полезной для похудения (или по крайней мере для предотвращения дальнейшего набора веса), Кани попробовал скормить эти бактерии мышам. Результат оказался поразительным. У мышей не просто понизился уровень ЛПС – они действительно похудели. Однако добавление аккермансий в рацион – лишь временное решение хронической проблемы: без многократных «дозаправок» количество этих бактерий сокращается. Но как же нам сохранять их в нужных количествах после того, как они у нас завелись? И, что еще актуальнее, как увеличить ту популяцию аккермансий, которая у нас, возможно, уже имеется?

Ответ на этот вопрос Кани нашел, пытаясь увеличить популяцию другой группы бактерий – бифидобактерий. Посадив лабораторных мышей на богатую жирами диету, Кани заметил, что у них снизилась численность бифидобактерий. У людей наблюдалась похожая картина: чем выше был ИМТ человека, тем меньше бифидобактерий у него имелось. Кани знал, что бифидобактерии питаются волокнами, и подумал: а вдруг добавление волокон увеличит численность этой группы у мышей, сидевших на жирной диете, или даже замедлит набор веса? Он попробовал подмешать в богатый жирами корм олигофруктозу (которую иногда называют фруктоолигосахаридом, или ФОС). Волокна этого типа содержатся, например, в бананах, луке и спарже. И эта добавка сделала свое дело: численность бифидобактерий выросла.

«Хотя бифидобактерии действительно росли в числе благодаря олигофруктозе, куда более резкий взлет обнаружился у аккермансий. Через пять недель у группы генетически тучных мышей линии ob/ob, чей рацион дополнили олигофруктозой, уровень содержания аккермансий в микрофлоре повысился в 80 раз по сравнению с другими мышами ob/ob, которые не получали волокнистых добавок. У генетически тучных мышей добавление волокна в пищу замедляло набор веса, а у мышей, набравших вес на жирной диете, добавление волокна запускало процесс потери веса.

Кани испытал и другой тип волокна – арабиноксилан – на мышах, растолстевших от жирной пищи. Арабиноксилан составляет огромную долю всех волокон, содержащихся в цельных зернах злаков, в том числе пшеницы и риса. У мышей, получавших вместе с жирной пищей добавки арабиноксилана, состояние здоровья улучшалось примерно так же, как у мышей, получавших олигофруктозу. У них не только увеличивалась численность бифидобактерий, но и восстанавливались популяции бактероидов и превотелл – до того уровня, который наблюдается у худых мышей. Хотя эти мыши продолжали получать жирную пищу, волокна, добавленные в их рацион, помогали «залатать» стенки «протекающего» кишечника, стимулировали деление жировых клеток и предохраняли их от увеличения в размерах, снижали уровень холестерина и замедляли набор веса.»

«Если перевести мышей на рацион, богатый одновременно жирами и волокнами, они могут избежать ожирения, спровоцированного жирной диетой, – рассказывает Кани. – Мы можем доказать, что если не увеличивать долю волокон одновременно с увеличением доли жиров в рационе, то кишечному барьеру будет нанесен огромный вред. Мы знаем, что наши предки ели пищу, чрезвычайно богатую трудноусваиваемыми углеводами. Они съедали по 100 г волокон каждый день, мы же сегодня съедаем их в 10 раз меньше».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.