Александр Яманов
Бесноватый цесаревич 3

Пролог

Дача, до которой его довёз присланный возок, на поверку оказалась небольшим дворцом. Расположена она была вёрстах в пятнадцати от столицы, уютно разместившись среди вековых сосен. Воздух был наполнен ароматами июньского леса, а ещё сильно пахло морем, которое было отсюда не видно, но запахи просто обволакивали и кружили голову. Он на некоторое время замялся перед парадным входом, но через несколько секунд решительно зашагал по ступенькам к двери.

Последние месяцы выдались просто ужасными. Николай ранее думал, что самым тяжёлым будет узнать об обручении его ненаглядной Катеньки с другим. Но когда зимой пришла новость, что свадьба состоялась, ему с трудом удалось сохранить душевное равновесие. Три или четыре раза он заряжал пистоль, подносил дуло к виску и уже был готов нажать на курок. От самоубийства его удержала не боязнь смерти, ведь он уже давно был мёртв. Ему хотелось одного, отомстить подлому обманщику и предателю. И ещё таинственная незнакомка, которая прислала письмо с описанием свадьбы и приглашением посетить столицу в начале лета для приватной беседы. Никто не знает, чего ему стоило дождаться указанной даты и не показать сослуживцам своих душевных терзаний. Только лучший друг Стёпа всегда был рядом, поддерживал и пытался его расшевелить. Он сделал вид, что смог пережить свою трагедию, но иногда хотелось выть волком от тоски и безысходности.

Полковник без раздумий дал двухнедельный отпуск для решения мнимых дел по наследству. Но очень строго предупредил, чтобы он не задерживался, так как бригада, уже которую неделю готовится к долгому походу и все офицеры должны быть в расположении своих рот. В столице Николай остановился у дальних родственников, а через день за ним прибыл возок от загадочной незнакомки. И вот он стоит перед дверью дворца, за которой должна решиться его судьба. А может, не только его.

Лакей провёл его в небольшую гостиную, где в глубоком кресле сидела хозяйка дачи. Красивое лицо с тонкими чертами, роскошные чёрные волосы, заплетённые в косу, воздушное платье, которое скорее открывало, нежели скрывало точёную фигурку. А ещё глаза, яркого голубого цвета, смотрящие на него с добротой и нежностью. У Николая перехватило дыхание, от явления такой чудесной картины.

– Поручик, ну что же вы стоите, – произнесла дама звонким голосом и ласково улыбнулась, – Проходите и не бойтесь, я не кусаюсь. С каких пор русские офицеры стали опасаться слабых и хрупких женщин?

– Я прапорщик, – хрипло произнёс Ушаков, глядя на откровенный вырез. К своему стыду он осознавал, что не может отвести глаз от выпирающих из лифа полушарий.

– Скоро будете поручиком, – ещё обворожительнее улыбнулась незнакомка, протянув руку для поцелуя.

Николай подскочил и припал губами к изящной ладошке. После чего резко выпрямился и отошёл на два шага, встав чуть ли не по стойке смирно. К ещё большему смущению он почувствовал, что кровь ударила ему не только в голову. Его собеседница опять улыбнулась, встала и подошла к нему вплотную.

– Поручик, – обратилась она к нему. – Позвольте показать вам дом. Все разговоры оставим на потом.

Ольга Жеребцова водила ухоженным пальчиком по великолепному молодому телу и загадочно улыбалась. Буквально полчаса назад она завела в спальню этого недотёпу. Но и после этого пришлось проявить чудеса кокетства, чтобы он наконец-то начал действовать. Зато потом его было уже не остановить. Сначала прапорщик чуть не разорвал её новое платье, специально пошитое к этой встрече. Затем долго путался в своём мундире и рейтузах, которые никак не мог снять. Ей с трудом удалось не расхохотаться, глядя на потуги этого юного девственника. Первый раз закончился, не успев начаться и чтобы успокоить, начавшего впадать в панику прапорщика, она взяла всё в свои опытные руки. Второй заход был просто чудесен. Теперь она начала понимать покойную Императрицу, которая становясь старше, выбирала любовников всё моложе и моложе. Уитворт, конечно, мужчина видный, да и в постели неплох, но ему не сравниться с напором и очарованием юности. Ушаков уже несколько минут лежал с осоловевшими глазами и смотрел в какую-то одну ему ведомую точку на потолке. Ольга игриво укусила его за сосок и засмеялась от забавно дёрнувшегося любовника. Затем резко сменила игривый тон.

– Поручик, – серьёзно произнесла она, глядя в удивлённые глаза юноши, – Мы с вами оказались жертвами коварства одного человека. У вас он украл самое лучшее в мире чувство, под названием любовь. А моей жизни просто угрожает опасность. Этот страшный человек, привык играть людскими судьбами, как шарами его любимого кегельбана. Мало того что ранее я терпела сплошные унижения от этого подлеца, но теперь он вознамерился уничтожить меня и всю нашу семью.

– У Константина Павловича много недостатков, в том числе излишняя резкость в суждениях и поступках. Я никогда не прощу ему перенесённые издевательства и обман, когда он обещал посодействовать мне в сватовстве к Катеньке, – Ушаков будто очнулся, произнеся имя любимой, и начал натягивать на себя простынь, стараясь не смотреть на лежащее рядом обнажённое тело, – Но я не слышал, чтобы Его Высочество воевал с женщинами.

Понимая, что настал шаткий момент, и весь план может рухнуть, Ольга обхватила руками прапорщика и прижалась к нему своей роскошной грудью. Выдавив слёзы, она поведала трагическую историю, как была изгнана Константином с приёма, про прилюдное унижение и издевательства. Самое страшная часть сей драмы в том, что ей удалось узнать, о готовящейся опале и предстоящей ссылке в Сибирь вместе с детьми.

– А знаете, отчего все эти страсти поручик? – произнесла Жеребцова, подняв заплаканное лицо и посмотрев в глаза растерявшегося юноши, – Я отказала Константину в близости. Да, мы давно живём раздельно с мужем, но это не причина считать меня доступной и даже падшей женщиной. В нежном возрасте я насильно была выдана отцом за человека, гораздо старше меня. И только десятилетие спустя при помощи своих братьев мне удалось разъехаться с этим мерзким человеком. Сейчас братья в опале, чем не преминул воспользоваться похотливый царевич. Мне просто негде искать защиты от этого сластолюбца.

Прапорщик попытался вскочить, обуреваемый чувствами искреннего возмущения, но был удержан в кровати неожиданно сильными женскими руками. Ольга плотно прижалась к нему своей грудью и опять начала рыдать.

– Это возмутительно и омерзительно. Если бы я знал это ранее, то непременно вызвал подлеца на дуэль, – чуть ли не прокричал Ушаков.

– И не дожили бы до следующего утра, мой милый мальчик, – тихо произнесла «жертва».

Ольга перекатилась набок, положила голову на согнутую в локте руку и грустно посмотрела на негодующего юношу. Ловкая ладошка опять начала своё путешествие по груди любовника постепенно опускаясь всё ниже.

– Вы правы, – произнёс прапорщик, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать от наслаждения, – Константин окружил себя фанатично преданными людьми. Я понял это только сейчас после ваших слов. Они просто не позволят свершиться справедливости и готовы на любые подлости, как их хозяин.

– Не нужно спешить, душа моя, – прошептала Ольга в ухо Ушакова, отчего тот вздрогнул и по его телу пошли мурашки, – Всему своё время. Скоро поход и война, а там может произойти всё что угодно. Только пообещайте мне не рисковать своей жизнью, я никогда себе не прощу, если с вами, что-то случится. Не получится свершить правосудие, то значит такова моя несчастная судьба.

Ушаков хотел возразить, но не смог, вернее ему не дали. Рука Жеребцовой дошла до члена, который давно стоял колом. Она перевела взгляд на опять покрасневшего как рак прапорщика. Нежно поцеловав его, она произнесла.

– Помните одно, мой герой. Сегодня преследованию подверглась я, завтра другая, а потом Константин может добраться и до вашей милой Катеньки.

Не дав возмущённому Ушакову ответить, она с силой впилась в его губы. Николай пытался что-то сказать, но потом с жаром ответил. Далее осмелев, он начал покрывать поцелуями набухшие розовые соски.

Лёжа под пыхтящим прапорщиком, обхватив его ногами, Ольга думала, что как легко всё прошло. Но у неё есть ещё целых два дня для того, чтобы окончательно заморочить голову этому глупцу до состояния полного умопомешательства. А пока можно полностью отдаться плотским наслаждениям и задуматься о постоянном молодом любовнике.

Глава 1

Июль 1798 года Порховский тракт, Российская Империя.

Если раньше я думал, что путешествовать по нынешним российским дорогам невыносимое испытание, то вынужден признать своё заблуждение. Одно дело неторопливо ехать из столицы в Новгород, а далее в Москву, по вполне себе ровному и утрамбованному шоссе. Но совсем иначе выглядят тракты на других направлениях. Такое ощущение, что с 1784-го года, когда по новой дороге проехала Екатерина, её больше не ремонтировали. Это я так ворчу, отбивая задницу на очередной кочке. После трёх дней езды верхом решил не мучить себя и пересел в свой комфортабельный возок на рессорах. Царевич я или нет? Тем более что все хозяйственные и прочие бытовые вопросы были решены заранее. Рота была в надёжных руках Фитцнера, егерям мои советы не нужны в принципе.

В начале, когда полк выступил в поход, хватало сумбура и неразберихи. А как ещё могло быть, если одновременно начинается передвижение почти трёх тысяч человек, а ещё огромный обоз с артиллерией. Фон Миллеру не удалось полностью переформировать наш полк в бригаду, но полноценные двенадцать рот были созданы. Ещё у нас, в отличие от обычного мушкетёрского полка, было шестнадцать орудий, вместо положенных восьми. Несколько офицеров и полсотни старослужащих солдат остались в Новгороде на хозяйстве и должны были обучать следующее рекрутское пополнение. С учётом того, что именно мы первые получили новые фуры, передки и прочие транспорты, то сила получилась внушительная. Главное, что Выборгский мушкетёрский, наверное, самая мобильная пехотная часть в Империи, да ещё с максимальной автономностью. Пока идём не до конца загруженные, но на зимних квартирах должны пополнить свой арсенал боеприпасами.

К чему я не могу до конца привыкнуть, так это к контрасту в нынешнем русском обществе. С одной стороны, тотальное засилье европейских товаров, культуры и даже языка. С другой фанатичный патриотизм, поддержка и абсолютная вера в нашу армию. Приятно, чёрт возьми, когда внутри страны такое отношение к собственным воинам. Новгородские дворяне, купцы, духовенство и мещане тоже внесли свой вклад в обеспечение полка. Крупами и фуражом мы были буквально завалены. Купцы очень помогли с одеждой, обувью и разного рода мелочёвкой. Артели, которые давно производили разнообразную продукцию, тоже внесли свой вклад. В общем, полк собирали и провожали всем миром. После этого мы просто не имели права опозориться и проявить слабость в предстоящих сражениях. Глядя на лица горожан, которые заполнили древний Кремль, каждый офицер и солдат испытал чувство невиданного единения со своим народом. Даже один циник из XXI века проникся, чего уж говорить о пейзанах. В Кремле прошёл молебен во славу русских воинов, а так как в храм все не поместились, то мероприятие провели под открытым небом.

Как раз накануне я вернулся из столицы и сразу попал в гущу событий. Две недели непрерывных сборов, нервотрёпок, судорожных попыток решить все оставшиеся дела, раздать поручения и вот мы в пути. Наивный поручик думал, что тяжело было последние дни, когда мы готовились к долгому маршу. Основные проблемы полезли буквально через несколько часов. Полк двигался поротно, и нам пришлось плестись в конце бесконечной колонны или каравана, называй как знаешь. Первый батальон выдвинулся за два дня до нас, мы шли в арьергарде. Обоз был разделён на несколько частей, чтобы можно было в рабочем порядке кормить солдат и коней. Скотина, кстати, оказывается более требовательная и капризная, нежели русский солдат и её надо беречь с особым тщанием. Это какой-нибудь рядовой Иванов может шагать целый день без еды и с одной флягой. А вот Сивки и Бурки должны отдыхать, вовремя питаться и получать воду. Также их нужно рассёдлывать, мыть, протирать потёртости, следить за подковами и ещё много чего.

Так как наша часть самая обеспеченная в плане транспорта и вообще везёт с собой чуть ли не годовой запас припасов, то караван получился внушительным. И это с учётом того, что новый вид фуры более лёгкий и вместительный, нежели используемый сейчас русской армией. Но не это самая большая проблема. Большое количество новобранцев, которые привыкли к маршам, но не столь длинным, сильно замедляли движение. Мелкие травмы, стоптанные ноги и желудочные расстройства стали причиной того, что у врачей хватало работы. В моей роте заболевших не было, солдаты пили только колодезную или кипячёную воду, но других мелочей хватало. Плюс обычная сиволапость и необразованность вчерашних крестьян.

Не исключаю, что некоторые солдаты специально так себя вели, чтобы остаться долечиваться в каком-нибудь городе, а далее дезертировать или другим способом отклониться от войны. Но фон Миллер был человеком принципиальным и опытным, все больные были посажены в фуры, до полного выздоровления. Никто же не будет ждать засранца, пока он сделает свои дела и не один раз. Санитарная фура плелась в самом конце и давала возможность нуждающимся сбегать в кустики. Тех же, кто был пойман на питье грязной воды отправляли в вечный наряд копать нужники. Та ещё проблема, особенно для следующих в арьергарде. Стоянки располагались примерно на одинаковом расстоянии и нам приходилось использовать места, где уже ночевали идущие впереди подразделения. Если наша четвёртая рота работала как единый механизм-часть солдат ставила палатки, другая копала отхожие места, третьи занимались мелким ремонтом, то у других всё было не так гладко.

После того как мы встали на очередном изгаженном до невероятности месте, которое в итоге пришлось покинуть, я послал гонца вперёд. Офицеров попросил проконтролировать, чтобы следили за гигиеной и чистотой. А солдатам как бы невзначай донесли, что если кто-то ещё раз нагадит вне отведённого места, то в следующий раз пошлю егерей, которые заставят поганцев сожрать продукты своей жизнедеятельности. Это не стоянки для ночлега, а какие-то смердящие минные поля. Взвод егерей постепенно обрастал специфической репутацией и даже самые тупые поняли, что лучше не искушать судьбу. Далее места для ночевок были относительно чистые, костры тушили залив водой, а не кое-чем иным, в общем, почти благодать. Не лучше дела обстояли с питьевой водой. По дороге были вычерпаны все колодцы, так что приходилось посылать нашего водовоза в деревни, отстоящие дальше от тракта. И таких мелочей были десятки. Но тяжело в учении, поэтому мы с офицерами роты учились со всем старанием. Боевой опыт имел только старший Фитцнер, который совсем молодым застал подавление восстания Костюшко. Да и в том походе на нём не лежало особой ответственности. Как оказалось, война – это не красивые перестроения в колонны и атаки под гром канонады. Это в первую очередь бесконечная дорога, пыль и грязь. А мы ещё до сражений не добрались, где к нам присоединятся кровь и смерть.

– Ваше Высочество, – отвлёк меня от размышлений Дугин, – Ужин готов, господа офицеры ждут.

У нас изначально действовало правило, что в походе все едят из одного котла. Понятно, что кое-какие разносолы на офицерском столе присутствовали, но основным блюдом была каша, сегодня гречневая с салом. Окидываю взглядом наш бивак и ещё раз убеждаюсь, как мне повезло с Фитцнером. Палатки расставлены, солдаты собрались в две очереди, одна перед умывальниками и вторая уже около походной кухни. Я ввёл очень жёсткие порядки в плане гигиены. После похода и установки лагеря личный состав моется и хорошенько оттирает руки щёлоком, мыло штука дорогая и даже не все офицеры могли себе его позволить. Наш фонд недавно начал выпускать большой ассортимент мыла и даже аналогов шампуней, от которых женщины были в полнейшем восторге. Это я как-то заикнулся про такой девайс, дамы дружно на меня насели на предмет информации, заставив рассказать всё, что удалось вспомнить. Далее сами нашли химика, который взялся за работу. В итоге после года экспериментов, что-то у него получилось. Мне шампунь без надобности, волос на голове почти нет, а вот мылом, я запасся основательно.

За раскладным столиком собрался весь офицерский состав, кроме егерей. Они держались наособицу и разбивали лагерь обычно подальше от роты. Оснащены мои башибузуки были гораздо лучше, чем обычные солдаты, так что за них я не переживал. Кроме каши на ужин у нас был хлеб, копчёный окорок, зелень и вино. На алкоголь никто особо не налегал, а вот кашу смели за пару минут. Молодым здоровым организмам, которые провели несколько часов на марше, требовалось восстановить калории. Даже я проголодался, хотя особо не напрягался, и весь путь провёл в возке. Денщики убрали посуду, а мы приступили к дегустации неплохого вина.

– Ваше Высочество, – начал Фитцнер на правах старшего после меня офицера, – Не хочу сомневаться в талантах наших полководцев, но вам не кажется, что сама компания начинается очень странно.

– Называйте вещи своими именами, здесь вроде чужих нет. Кампания начинается в жуткой спешке, что ещё никого до добра не доводило. Едва мы подписали соглашение о вхождение в Коалицию[1], как выдвинули огромные силы армии и флота в сторону противника, практически без подготовки. Наверное, англичан сильно припекло, если они активизировали все свои ресурсы и уговорили Императора, чтобы мы присоединились к этой ненужной войне. С учётом того, что теперь среди наших союзников Порта, то им очень нужны русские войска в Европе. Османы оттягивали на себя значительную часть русской армии, но сейчас в этом нет необходимости.

На самом деле эти английские торгаши вообще ничего не обещали. Решили проскочить бесплатно, пользуясь непоследовательностью и эмоциональностью Павла. Я ему написал письмо, где попросил просить больше денег или добиваться списания части наших долгов. Благо, с Безбородко мы тоже обсудили тему переговоров и планов будущей компании. Надеюсь, на его опыт и что мы не продешевим.

– Но позвольте, что значит ненужная война? – воскликнул Ушаков, который в последнее время был какой-то хмурый и нелюдимый, – Наша святая обязанность разбить республиканцев и восстановить во Франции монархию.

Судя по одобрительным кивкам части офицеров, это мнение поддерживал не только прапорщик. Надо срочно проводить ликбез по международной политике.

– Восстановление монархии на чужих штыках дело затратное и трудноосуществимое. Всё равно, когда-нибудь её опять свергнут. Это без учёта того, что именно французские войска угрожают Вене, а не наоборот. А ненужная потому, что у нас нет никаких интересов в этой кампании. Вместо того чтобы окончательно разобраться со шведами и турками, мы в союзе с ними будем спасать Австрию. Более того, я уверен, что ни Австрия, ни Англия не выполнят своего союзнического долга и предадут Россию при первой возможности. Они и продовольствием с фуражом нас не обеспечат, помяните моё слово. В остальных пунктах договора тоже обманут. Не знаю, чего пообещали англичане, но обещать – не значит жениться, особенно в политике.

После моих слов Ушаков дёрнулся как от пощёчины и сильно покраснел. Чего с ним такое происходит? Неужели переживает, что его юношеское увлечение выдали замуж за соответствующую её положению партию? Ну не идиот же он, должен понимать, что такие неравные браки бывают только в сказках.

– Вы считаете, что русскую армию ждёт неудача? – задал вопрос фон Рентелень, батарея которого двигалась сразу за нами, и вечером он присоединялся к посиделкам.

– Барон, наши сухопутные силы возглавляет Суворов, а флот Ушаков. О какой неудаче может идти речь? Я говорю о том, что ничто не мешало России пойти по пути Пруссии и придерживаться нейтралитета. Мы даже свои войска не можем провести через их территорию, и приходится делать большой круг. И никто на Фридриха[2] не ополчился, все понимают, что это политика, и каждый правитель заботится о своей державе. Помяните мои слова, в итоге получится, что мы понесём большие людские и материальные потери. Англичане с австрияками предадут нас или развернут ситуацию в нужную им сторону. Турки и шведы задействуют только свой флот. А через три-четыре года никто не помешает тем же англичанам натравить их на нас, если Россия захочет выйти из коалиции. Или джентльмены просто решат, что мы слишком сильны, и пора ослабить своего союзника, во избежание, так сказать. Только наша армия будет потрёпана, а страна иметь огромные финансовые проблемы. Враги, наоборот, за несколько лет успеют накопить силы. Ведь ещё есть Персия, с которой мы ввязались в такую же ненужную войну. А если неприятели ударят по нам одновременно с трёх направлений?

После моих слов наступило продолжительное молчание. Я давно учу своих соратников смотреть на ситуацию не с точки зрения сословной солидарности и прочей чуши, а исключительно со стороны выгоды для России. Процесс этот тяжёлый, потому что русское дворянство действительно в некотором роде зашорено. Это выражается в попытках доказать европейцам какие мы мол настоящие рыцари, а не варвары. Вообще это черта, что о нас подумаю в каком-нибудь вонючем Лондоне, бесила меня и в прошлой жизни. Да плевать, что о нас думают всякие пидорасы, главное – оборачивать любые процессы в свою пользу. К сожалению, инерция мышления, заданная ещё Петром превалировала над здравым смыслом. Аристократия пыталась доказать, что они более европейцы, нежели жители всех этих Вен с Парижами. А с учётом того, что Павел строил из себя рыцаря без страха и упрёка, всё было гораздо хуже. В результате за всё будет расплачиваться русский солдат своей кровью. И это я про экономические потери молчу.

– Более того, – продолжаю свою речь, – Мне совершенно непонятно, зачем дробить наши силы на две армии? То есть часть наших войск под командованием Суворова пополнят австрийские полки, и они будут действовать в одном направлении, а другая опять-таки совместно с союзниками в другом. Может, в Гофкригсрате[3] придумали какой-то гениальный план предстоящей войны, но я очень в этом сомневаюсь. Политика опять берёт верх над здравым смыслом. Но мы не можем ничего изменить и наше дело выполнять приказ Императора.

– Мне всё равно не понять ваше критическое отношение к предстоящей кампании, – не унимался Ушаков.

– Наша армия не готова к войне. Нет, личный состав обучен и вряд ли уступит неприятелю, – я остановил жестом, готового перебить меня прапорщика, – Меня смущает, что наши войска в плане снабжения будут зависеть от австрийцев. Одно дело воевать, опираясь на собственные военные магазины и иное дело передать все поставки продовольствия, фуража и боеприпасов другой стороне. Повторяю ещё раз, нас просто используют. Как только союзники почувствуют, что русские войска начали мешать или выполнили локальную задачу по нейтрализации неприятеля, то ситуация может развернуться в любую сторону. Нас могут предать или поставить в неприемлемые для ведения боевых действий условия. Например, не доставят вовремя фураж, и мы не сможем накормить лошадей. Этого хватит, чтобы остаться без артиллерии.

Я сделал глоток вина, недурного надо отметить. Посмотрел на притихших соратников и продолжил.

– На самом деле не всё так плохо. Русская армия способна воевать автономно несколько месяцев, припасов хватит. А в наших моряках я вообще не сомневаюсь. Адмирал Ушаков целенаправленно готовил эскадру последние два года. Думаю, господство флота союзников в Средиземноморье будет тотальным. И если не станут мешать, то есть шансы закончить компанию через два года в Париже. Полководцев в Европе много, но Суворов один и других не предвидится. Но опять всё упирается в политику. Я очень хочу ошибиться в своих ожиданиях и подозрениях в отношении союзников.

* * *

– Мы не должны больше видеться, – говорю Ей, как только немного отдышался. Но все мои аргументы сразу рушатся под ироничным взглядом прекрасных глаз.

Опять Сестрорецк. Сначала я посетил завод, очень продуктивно пообщался с Даниловым и осмотрел готовые транспорты. А далее проторённой дорожкой, тайком проник в знакомую усадьбу. В этот раз меня уже ждали на расстеленной кровати, и мы сразу окунулись в водоворот безумной страсти. Следующий день опять провёл на заводе, где обговаривал с Даниловым порядок поставок фур с артиллерийскими передками. Оказывается, часть продукции уже в дороге, а вторая партия выдвинется в ближайшие дни. Далее немного поспал и вечером опять побежал на свидание. Никак не могу разобраться, что мною вообще движет – страсть, наваждение, любовь или безумие. Но сейчас это неважно. Мы опять вместе и это главное.

– Что мешает нам видеться дальше?

Вот как ответить на этот вопрос? Я только за продолжение встреч, но понимаю, что в перспективе это может навредить всем моим усилиям по реформированию страны. Вернее, оттолкнёт от меня часть возможных союзников. Совершенно не к месту вспомнил о Юле. После моего приезда в столицу она ходила за мной как хвостик, будто боялась отпустить даже на минуту. Ещё и этот печальный взгляд, когда мы расставались. Резанул он мои чувства как по живому и периодически образ супруги возникает перед глазами.

– Ты замужем, а я женат, – пытаюсь привести хоть какой-то удобоваримый аргумент.

– Когда и кому это мешало? Половина высшего света, живёт особо, не стесняясь своих связей.

– Мы не высший свет.

– Вот уж не думала, что главного возмутителя спокойствия Империи заботят какие-то условности. Или правду говорят, что ты влюбился в собственную жену?

Что-то нехорошее, даже злое блеснуло в прекрасных глазах. Затем Она грациозно перекатилась и легла на меня. Подсознательно понимаю, что мной нагло манипулируют, но ничего не могу поделать. Любимое лицо уже рядом и Её глаза очень серьёзно смотрят в мои.

– Ты понимаешь, что вместе мы сила, которой никто не сможет противостоять? По крайней мере, в будущем, – скромно улыбнулась обнажённая искусительница.

Это было что-то новое. До этого мы обсуждали разные вопросы, но вот тему политики никогда не затрагивали. Что у них в столице происходит, если витают такие мысли? Вообще-то, Павел ещё жив и здоров. Да и я особо не обозначал своих притязаний на власть, потому что наследником является Александр. Параллельно с думами я сжимаю в объятиях прекрасное тело и начинаю путешествовать руками от лопаток до аппетитных ягодиц. Голубые глаза всё также внимательно рассматривавшие меня, покрылись поволокой, и Она не смогла сдержать чувств, издав сладостный стон. Я начал спешно пристраивать Её на себе, потому, что уже не мог сдерживаться.

Но это было ещё не всё. Светлые волосы рассыпались на моей груди, но глаза всё также смотрели в мои.

– Каков будет твой ответ Костья? – с улыбкой произнесла моя любовь.

– А что ты будешь делать с Юлей? Отравишь или несчастный случай? – спрашиваю с усмешкой.

– Как ты мог даже представить такое? – с придыханием отвечает прелестница, даже не думая прекращать соитие, – Юля нам всем как младшая сестра. Просто ей придется отойти в сторону, и выполнять роль послушной жены, как изначально было предписано. За моего супруга тоже можешь не беспокоиться.

Откуда в ней эта жёсткость и цинизм? Понятно, что я последнее время нахожусь в Новгороде и не знаю всех нынешних раскладов. Всё-таки я влюбился в другую женщину – весёлую, добрую и очень несчастную от пренебрежения собственного супруга. Но она не была расчётливой стервой, коей показала себя за поседение несколько минут нашей встречи.

Я ушёл под утро. Мы больше не поднимали вопросы политики и нашей личной жизни. В последние часы Она будто бы взбесилась и попыталась меня буквально вымотать. После ухода осталось чувство недосказанности и понимание, что сегодня я совершил какую-то ошибку. Могу сказать одно, не на такое послевкусие от нашей встречи я рассчитывал. Мало того что меня мучает совесть, так ещё возникли вопросы, на которые нет ответа.

– Ваше Высочество, пора!

– А? Что? Чего? – не могу понять, о чём речь.

Вскакиваю и понимаю, что лежу не на перине в Сестрорецке, а в походной фуре и меня будет собственный секретарь.

– Лагерь уже просыпается. Вы приказали, будет вас вместе со всеми, – произносит Дугин.

Нормально так меня накрыло воспоминаниями. С другой стороны, чему удивляться? Постоянно пытаюсь гнать от себя мысль о том, что придётся принимать какое-то решение и разрывать эту связь. А ведь его всё равно придётся принимать, и никуда от этого не спрячешься. Ладно, ещё года полтора есть в запасе, и буду думать по мере поступления информации.

Глава 2

Июль 1798 года, Полоцк, Российская Империя.

Не знаю, кто у нас такой резвый, но в городе знали о нашем подходе и обо мне, как офицере роты в составе полка. Интересно, как горожане будут нас встречать? Городок небольшой, но вокруг живёт достаточно дворян, которые наверняка захотят выразить верноподданнические чувства. Я бы проследовал через Полоцк ускоренным маршем и не останавливался. Но, кроме меня, есть ещё почти 3000 человек, лошади и фуры, которым требуется отдых с ремонтом.

Город оставил двойственное впечатление. Главный собор принадлежит униатской церкви. Каждый второй житель города иудей, униатов и католиков больше, чем православных, русская власть представлена небольшим числом чиновников и дворян-землевладельцев. Будто попал в другую страну. А ведь отсюда до героического русского города Опочки всего сто пятьдесят вёрст, а какие различия. Если учесть, что большая часть дворянства – это поляки и полонизированные русские, то ситуация понятная. Поэтому не стоит удивляться тому, что через двадцать лет после присоединения, императорская армия вступает практически в чуждый ментально город. Но особой встречи не было. Немного позвонили в колокола, да на улицы вышли бабы с детишками поглазеть на бравых молодцев и пушки.

На фоне достаточно оживлённого Полоцка ужасно и убого выглядели прилегающие деревни. У меня складывалось впечатление, что белорусский мужик ещё более забит и унижен, нежели русский, хотя куда уж хуже. Я с крестьянами особо не общался, но слышал разговоры собственных солдат. Сами же горожане активно используют возможности, которые открыло присоединение к России. Поток товаров в Ригу вырос в несколько раз, что отразилось на благосостоянии жителей. Население растёт, город быстро меняется, строятся новые здания. Внешне всё это выглядит замечательно, если не знать всей подноготной.

Из положительного радовало, что полк двигался по плану. Может, и были умершие с тяжело заболевшими, но не в моей роте. Покинув город, мы расположились на окраине вёрстах в трёх. Солдаты сразу начали готовить более капитальный лагерь. По расчётам командования нам здесь куковать примерно дней пять.

Я, в свою очередь, ждал новостей совсем по другой теме. На переговоры с раввином-интриганом выдвинулся сам Волков в сопровождении Игнатьева, братьев и ещё парочки профильных специалистов. Не то чтобы особо нервничал, но периодически думал, так как вопрос этот крайне важный и щекотливый. Мы примерно рассчитали, что встретимся в районе Полоцка, но пока тишина. Чтобы не забивать себе голову лишними мыслями, решил пройтись по лагерю.

Что я могу сказать – приятно, когда твой труд получает воплощение в слаженных действиях солдат. Понятно, что основная заслуга здесь Фитцнера, но и я приложил к этому немало усилий. По крайней мере, материально-техническое снабжение – это полностью моя заслуга. Лопаты, кирки, запасная кузница, разного рода инструменты для ремонта обуви, иголки и многое другое. Ещё в роте создана полноценная санитарная команда с большим запасом перевязочного материала и медикаментов. Думаю, такого разнообразия лекарств нет ни в одном полку Империи. Фон Миллер меня в этом полностью поддерживал и помогал.

Солдаты тем временем начали вытаскивать новинку, которую также начали выпускать наши артели. Сегодня у походной кухни профилактика, потому и достали девайсы. Обыкновенный очаг в виде бочки на ножках, вещь элементарная, но очень удобная. Сейчас больше используется тренога или подставка из камней. В результате уходит гораздо больше дров и времени на приготовление пищи. Заодно я обеспечил роту достаточным количеством самоваров. Разные травы для взваров собирали и сушили всё прошлое лето, заодно в дороге ещё чего нарвём. Часть дров везём с собой и также заготавливаем во время пути. Благо шли по новгородским и псковским лесам, где этого добра хватает.

С улыбкой вспомнил как Лебедев-Ласточкин, который умудрился поймать меня перед самым отъездом, отреагировал на нашу продукцию. Хотя сам разговор у нас состоялся отнюдь не шуточный. Участие в обсуждение проекта по созданию системы хабов для золотодобытчиков и переселенцев принял Шульц, недавно вернувшийся из Европы. А также младший из братьев Астафьевых – Григорий. Встретились мы как раз в новом помещении, которое представляло собой одновременно склад, магазин и контору. Заведовали здесь Григорий и бухгалтер, являвшийся креатурой Шульца. Основным пайщиком был я, по пятнадцать процентов принадлежало Астафьеву и моему финансисту.

Магазин был похож на хозмаг из моего времени. На здании, которое было построено недавно, не экономили. Большие оконные пролёты освещали полки с товарами, которые наши артели усиленно производили всю зиму и весну. Надо сказать, что продукция вызвала нешуточный ажиотаж как у купцов, так и дворян с офицерами. В данное время, перемещение по стране достаточно затруднительный процесс. Никто ещё не начал выпускать целенаправленно товары для путешественников.

Сибирский купец долго ходил по торговому залу и с удивлением рассматривал самое настоящее изобилие. В центре зала стояла палатка и тент. В углу располагался шанцевый инструмент и несколько видов тележек. Рядом расположились очаги с котлами, над ними висели сковороды, разнообразные топоры и пилы. На соседнем стенде разместились несколько видов керосиновых ламп. Особый восторг бывалого промысловика вызвала непромокаемая плащ-палатка. Он, наверное, так не удивлялся пятикилограммовому самородку, который оставил Краузе в подтверждение, что золото найдено. Разнообразные рюкзаки, седельные сумки, верёвки, вязаные свитера и шапочки, куртки, спальники, одеяла, тёплые сапоги занимали целую стену. В отделе мелочей гость чуть ли не обнюхал флягу, компас и компактную дорожную печку. Я смотрел на своего компаньона и гордился за проделанный колоссальный труд. Понятно, что основная заслуга у артелей и КБ, но мне тоже пришлось побегать.

– Всего более трёхста наименований предметов, необходимых путешественникам, старателям и в обычной жизни. Пойдёмте в кабинет, Павел Сергеевич, удивлю вас по-настоящему.

– Куда уж дальше, Ваше Высочество. Я итак, будто в сказку попал! Нет, по отдельности я многое из представленного использовал ранее. Но такого продуманного магазина, ни разу в жизни не видел. Ещё и все эти новые приблуды. Да за вашу дорожную печку с плащ-палаткой половина купцов душу продадут. Это же в дороге можно не мёрзнуть и не мокнуть. А то едешь в возке и думаешь глотать дым от жаровни, либо зябнуть, обложившись двумя шубами.

Если Лебедев-Ласточкин думал, что я пошутил, то скоро изменил своё мнение.

– Это как такое может быть? – купец спрашивал в очередной раз и чиркал зажигалкой.

Шульц с Астафьевым снисходительно смотрели на купца, хотя сами недавно вели себя подобным образом. Прибор получился не таким компактным, как в моё время, но пока в этом не было нужды. Самое забавное, что сейчас ещё неизвестны спички. Я упустил этот момент, так как самолично огонь не разводил. Удалось вспомнить, что оптимальным и безвредным для здоровья были шведские спички из красного фосфора. Как мог, описал саму идею Бергу. Оказалось, что попытки создать подобную новинку осуществляли многие европейские учёные ещё в прошлом веке. В общем, наш химик головой погрузился в новую работу.

– Вы же знаете, как работает кремнёвый замок у ружья? – вывожу я купца из состояния транса, – Примерно такой же принцип у зажигалки. Только вместо пороха в специальную ёмкость помещается продукт переработки нефти, который поджигается при помощи колёсика. Сама конструкция достаточно простая, основная трудность заключалась в получении топлива. Но господину Бергу удалось решить этот вопрос.

Некоторое время Лебедев-Ласточкин изучал список товаров и задавал вопросы. Новостями он поделился вчера, и в принципе всё шло по плану. В этом году будут открыты хабы в Нижнем Новгороде, Перми, Казани и Уфе. Через год в Екатеринбурге, Тюмени и Тобольске, а далее будем смотреть по ситуации. Людей мой деятельный компаньон уже нашёл, и они занимались поиском нужных помещений. Более того, Прокопович передал отчёт людям купца и я его внимательно изучил. На нескольких страницах агроном сухо описал свои успехи. А хвалиться было чем. Объём работ был проделан колоссальный, и можно начинать отправку первых переселенцев. Сам малоросс возвращаться не планировал и решил остаться в Сибири. Это оптимальный вариант, иметь такого грамотного человека в тех диких краях.

– Есть у меня для вас ещё новинка, Павел Сергеевич, – ставлю на стол тарелку с бруском пеммикана и отправляю в рот небольшой кусочек.

Купец прожевал свою порцию и произнёс.

– Похоже на мурцовку[4], Ваше Высочество.

– Не совсем, но принцип одинаковый. В состав входят вяленое мясо, сало, сушёные ягоды и лесные орехи. Вещь питательная и полезная в случае недостатка еды. Хранится может годами и не гниёт. Думаю, вам не составит труда организовать производство данного продукта на местах. Также дайте задание своим людям открывать артели или договариваться с тамошними мастерскими. Нет смысла везти из Новгорода черенок лопаты, рукоятку топора или корпус для тачки. Это же касается разного рода мелочей, вроде иголок, мешков или одеял. Также глупо тащить за несколько тысяч вёрст лезвия для инструментов или котлы, если их производят в Нижнем или Казани. Нужно не только продавать товары старателям, но и развивать производства. В конце концов, это удобнее, быстрее и дешевле. Наша задача – основать сеть универсальных магазинов, где человек может купить любой товар необходимый в дороге или на прииске. Обсудите всё с господином Шульцем, может, дополните список необходимых инструментов.

Аргумент про снижение издержек понравился всем присутствующим гораздо больше моей идеи развивать артели и мануфактуры на местах. Если можно уменьшить расходы, то кто же от этого откажется?

– Герман Карлович, – обращаюсь к своему финансисту, – Места для новых поселений выбраны, значит, имеет смысл в следующем году озаботиться покупкой крестьян и пересылкой их на восток. Если получится, то найдите какую-нибудь разорившуюся дворянскую семью, которая может встать во главе артели. Лучше, чтобы их было несколько. Сами понимаете, что к дворянам местные чиновники лезть побоятся, а крестьян постараются ограбить. В этом есть и другая составляющая. Дворяне будут писать родственникам, как устроились и обживаются. Если их благосостояние начнёт расти, то появятся другие желающие. Грамотных людей не хватает как воздуха, вот вам и ресурс. Кто-то же должен учить людей грамоте, считать, писать и многое другое. За это буду доплачивать отдельно из своих средств.

После того как Шульц сделал пометки в своём блокноте, я продолжил.

– Но для начала необходимо отправить на место управляющего, который решит вопрос с собственностью земли и организует строительство жилья для переселенцев. Мы уже обсудили с вами и утвердили план, что впереди будет двигаться артель строителей, а за ними уже крестьяне. В аграрном вопросе поможет господин Прокопович, но лучше озаботиться своими людьми. Знаток земледелия, врач, разного рода мастеровые должны ехать вместе с переселенцами. Как вариант, кроме покупки крепостных, предлагаю вербовать отставных солдат, обязательно семейных. Люди они бывалые и трудностями с разбойниками их точно не испугать.

Далее мы погрузились в технические детали. Часть товара уже была готова к отправке. Узнав об этом, Лебедев-Ласточкин решил не тянуть и отправляться в ближайшие дни в Нижний, дабы подготовить всё к встрече груза. После этого логистику на себя берёт Астафьев младший. Также его семейство нашло людей, из которых сформируют охрану караванов. В принципе на Волге сейчас разбойников нет, но бережёного Бог бережёт.

– Господин поручик, – вернул меня к реальности денщик, – Значится ужин готов, господа офицеры изволят ждать.

– Скажите Ваше Высочество, откуда всё это и зачем? – произнёс фон Рентелень, неопределённо махнув рукой, когда все съели кашу и приступили к вину.

– Землю сотворил Господь, об этом даже в Библии написано. Зачем я не знаю, – решил пошутить над артиллеристом.

Народ шутку оценил и с удовольствием заржал. Поручик не отставал от коллектива, раскурил трубку и, затянувшись, уточнил.

– Я про все эти вроде простые, но такие полезные в дороге вещи. Та же подставка под котёл, лопатка, которую вы назвали сапёрной, повозка с бочкой для воды. Палатки, спальные мешки и многое другое. Про походную кухню я вообще молчу, все роты нашего полка чёрной завистью завидуют вашим солдатам. Ещё и целые три медицинские повозки, – ответил поручик, выпустив дым изо рта.

Голубые глаза фон Рентелена смотрели на меня внимательно и даже подозрительно. Он человек весьма неглупый и образованный, артиллерист всё-таки. Но вопрос его был глубже, чем просто праздный интерес.

– Начну издалека. Все вы наверняка читали победные реляции наших полководцев, как русская армия победила очередного ворога. Что наши потери по сравнению с убитыми турками или поляками мизерны. Только если почитать отчёты и сравнить списочный состав армии по итогам войны, то возникает много вопросов. Реальные потери намного больше, чем указано в реляциях. Начинаешь разбираться и оказывается, что от дизентерии, тифа, обычных простуд людей умерло больше чем на полях сражений. Также огромное количество людей гибнет от ран. Обидно, что многих из них можно было спасти, если сразу вывозить раненых с поля боя и незамедлительно оказывать помощь в передвижных госпиталях. Вы, наверное, обратили внимание, что в полку количество докторов гораздо больше, нежели в других частях. Более того, они подготовлены иначе и занимаются предотвращением заболеваний. Не просто так прошлой осенью такое внимание было уделено сбору целебных трав и ягод. У нас ими целая фура заполнена. Как начнутся холода или просто дождливая погода солдат будут поить взварами с клюквой и другой ягодой. И это придумал не я, а доктор Блок. Надеюсь, в его компетенции никто не сомневается?

Сомневающихся не нашлось. Док, вернее уже академик, имел непререкаемый авторитет во всех слоях общества. Идею передвижных госпиталей, санитарных команд, профилактику заболеваний, употребление исключительно кипячёной воды и многое другое он донёс до Павла и смог его убедить в необходимости всех этих мер. А также была развёрнута пропаганда по внедрению гигиены среди населения. Медицинское приложение к нашей газете являлось, чуть ли не самым востребованным. Можно начинать надеяться, что со временем люди начнут заботиться о личной и общественной гигиене. До дворян пытались донести, какие убытки они несут из-за большой смертности крепостных из-за элементарных заболеваний. Знати было плевать на мрущий народ, но о своём кармане они беспокоились, и адекватные хозяева сделают выводы.

– В знаниях Ивана Леонтьевича не сомневается ни один образованный человек Империи. Об операциях, которые он проводит со своими учениками, в Европе могут только мечтать. Какое отношение к этому имеют палатки и прочие вещи? За исключением медицинских повозок и развёртывания госпиталей без всего остального можно обойтись. Это всё дорого и ляжет дополнительным бременем на военный бюджет, – не унимался артиллерист.

– Вы невнимательно меня слушали, поручик. Нестроевые потери при длительных боевых действиях, особенно в случаях перебоя поставок продовольствия, составляют до пятой части, а иногда до трети личного состава. Особенно при ухудшении погодных условий. Солдат может лечь спать голодным, но если при этом он ещё промок и замёрз, то в итоге получим большое число заболевших и умерших. Что касается бочки с водой. Это не просто бочка, а целый механизм по очистке воды углём по методу господина Ловица. Его активно применяют наши моряки, потому что для них проблема питьевой воды одна из самых главных. Палатки, одеяла, спальные мешки, непромокаемые плащи для часовых, сборы целебных трав и ягод это сущие мелочи по сравнению с потерями, которые несут войска. Если мы даже не будем обращать внимание на сам факт гибели людей, война всё-таки, то давайте посчитаем какие расходы несёт казна и экономика страны от нового рекрутского набора. Нужно собрать людей, перевезти их к месту службы, одеть, обуть, более года учить и кормить. Но это ещё не всё, мы отрываем мужика от земли и теряем часть урожая с налогами, а главное, детей, которые не будут рождены, потому что крестьянина забрили в солдаты. Если подсчитать расходы на создание нормальных условий для службы, то это просто мизер по сравнению с формированием новых полков. Плохо, что большинство наших генералов этого не понимают и продолжают относиться к солдатам как к скоту. Мол, бабы ещё нарожают.

За столом повисло молчание, которое разбавлялось обычными звуками большого количества людей, вставших лагерем. Солдаты занимались своими делами, где-то за костром вели беседу, кто-то тихонько пел, всхрапывали лошади, в общем, обычный бивак. Я сделал глоток вина и продолжил урок политинформации.

– За три недели марша полк не потерял ни одного солдата безвозвратно. Более того, в нашей роте нет серьёзно заболевших дизентерией и прочими кишечными инфекциями. У некоторых солдат есть проблемы со стоптанными ногами, и часть получила незначительные травмы. Это мелочи. Завтра на совещании у полковника запрошу данные по остальным ротам. Заодно предоставлю информацию по нашей и буду просить более строго контроля. Уверен, что все больные окажутся с желудочными расстройствами, причиной которых является некипячёная вода.

На следующее утро мы вместе с Фитцнером поехали в город, где остановился фон Миллер и большая часть офицеров. Это я уже потом узнал, что роты, по сути, были предоставлены сами себе и все заботы по размещению временных лагерей легли на унтеров и прапорщиков. И это в одной из самых дисциплинированных частей. Поразительное разгильдяйство по моему мнению. Буду поднимать тему перед полковником.

Удалось более внимательно ознакомиться с Полоцком и увиденное мне понравилось. Город перестраивался, что заметно по большому количеству зданий в лесах. Насколько я понял, недавно были снесены здания в старой части города, расширили улицы и замостили их камнем. Народ был одет весьма прилично, было много повозок и незаметны нищие или праздношатающиеся. К моему удивлению, местные жиды не были каноническими товарищами с пейсами, одетыми в лапсердаки и ермолки. Были отличия в одежде, мне показалось, что предпочтение отдавалось немецким кафтанам и шляпам. Понятно, что русские купцы и мещане одевались по-иному, но например протестанты столицы, которых там было очень много, носили похожие одежды. В общем, бурно развивающийся город с достаточно большой деловой активностью.

Штаб полка разместился в доме городской управы. Судя по небольшому количеству лошадей у коновязи, прибыли ещё не все офицеры. Караульные подтянулись и усиленно ели меня глазами. Кстати, надо задуматься о введении нормального воинского приветствия. В данный момент оно осуществляется методом поднятия треуголки или шляпы. В частях, где в качестве головного убора применялись каски, застёгивающиеся на подбородке, солдатам приходилось делать поклон. Жуткая ересь по моему мнению. Подкину идею Суворову, как доберёмся до Ровно, а он пусть пишет Павлу.

Совещание получилось ниочём. Разобрали мелкие проблемы, обсудили сроки нахождения в Полоцке и порядок дальнейшего движения. Я в очередной раз поднял тему гигиены и воды, чем порядком надоел ряду офицеров. Фон Миллер неожиданно выступил с очень жёсткой критикой командира первой роты Резвой и пригрозил, что отстранит его от командования. У них было очень много заболевших, если сравнивать с остальными. И это стало причиной задержки ещё на два-три дня. Полковник хотел дать людям время выздороветь и набраться сил. Далее офицеры разошлись и в помещении остались только фон Миллер и фон Лоде.

– Ваше Высочество, думаю нам надо отклониться от маршрута и посетить Витебск. Недавно прибыли гонцы от губернатора, предводителя дворянства и ещё нескольких важных персон. Люди ждут вашего посещения столицы губернии и обидятся, если вы откажетесь.

Мне вот реально плевать на обиды местного дворянства, ещё и в основном польского. Были бы какие-нибудь толковые промышленники или купцы, то с радостью пообщался. Но выслушивать всё это лицемерие, наверняка ещё бал организуют.

– Вы предлагаете ради кучки скучающих дворян изменить маршрут следования полка? – удивлённо спрашиваю полковника.

– Нет, – улыбнулся старый вояка, – Полк выдвинется в Минск и далее на Ровно. Мы же возьмём егерей и нескольких солдат поедем в Витебск.

Видя моё удивление, полковник уточнил.

– Я не вчера в армии и прекрасно вижу, как подготовлены ваши башибузуки. Да-да, именно ваши. Но речь не об этом. Они всё равно осуществляют охрану, очень плотно перекрывая расположение подступов к роте. Я со своей стороны тоже дал приказ очень внимательно отнестись к караульной службе. На марше мы фактически действуем как на территории врага. И это вполне оправданно. Данные земли совсем недавно вошли в состав России и нельзя исключать действий каких-нибудь инсургентов. С момента подавления мятежа[5], прошло менее четырёх лет. Прекрасно знаю местную публику и уверен, что нельзя исключать покушения. Вы внук Императрицы, которую местная шляхта ненавидит и считает причиной всех бедствий Польши. Поэтому лучше передвигаться с егерями, и я буду спокоен за вашу жизнь, которою мне доверил Его Величество!

– Почему тогда не отказаться от приглашения и не следовать по своему маршруту?

– Вас ждёт губернатор и представители русской власти с дворянством. Отказ станет для них большим потрясением. Местные дворяне уже отбыли в Витебск, потому вас никто и не встречал. А для польской знати это может стать причиной распустить слухи о том, что вы проявили неуважение или вообще струсили.

Вот знает полковник моё больное место и этим беззастенчиво пользуется. Чтобы я дал повод пшекам распускать какие-либо небылицы? Лучше сдохнуть.

– Когда выдвигаемся?

Интерлюдия

Сегодня хозяин особняка опять нарушил свои принципы и пригласил гостя обсудить насущные проблемы домой. Настроение было замечательное, наконец-то удалось найти взаимопонимание, как с вигами, так и с тори. Мятеж в Ирландии[6] и угроза высадки французского экспедиционного корпуса стала последней каплей, которая смогла объединить все силы страны, пусть и временно. Ещё и неоднозначные новости о вторжении Франции в Египет изрядно напугали лондонских купцов, которые со своей стороны оказали давление на парламентариев.

Лакей принёс поднос с бутылкой портвейна, и налил премьер-министру полный бокал. В последнее время вино стало способом успокоиться и примириться с постоянным давлением со всех сторон. Он не мог уже бороться с чудовищным нервным напряжением, которое нарастало с каждым годом. К женщинам Питт был равнодушен, поэтому предпочитал иную релаксацию. Алкоголь позволял просто забыться и не вспоминать о горластых коррупционерах в Парламенте и жадных торгашах из Сити. Сам он взяток не брал и старался держаться подальше от подобных персон.

Его соратник и кузен был одним из немногих людей во власти, которые ставили интересы Англии выше собственных. Иногда он сам удивлялся, как его любимой стране удаётся добиваться таких успехов и бороться с многочисленными врагами. Это какой же задел сделали предшественники и выстроили чёткую систему противовесов в обществе, что им удаётся уже более ста лет считаться ведущей силой в Европе. Кстати, данный вопрос он и хотел обсудить с кузеном. А вот и он.

Уильям Гренвиль был как всегда подтянут и серьёзен. Он не одобрял пристрастия своего тёзки и брата к алкоголю, но поддерживал во всех политических начинаниях.

– Выпьешь со мной дары виноделов славного города Порту или налить чего-то другого? – с улыбкой спросил Питт.

После некоторого раздумья гость кивнул в знак согласия. Взяв в руку бокал, он поднял его и начал рассматривать кровавые блики на фоне лучей заходящего Солнца, проникающих в кабинет через большое окно. Приняв решение, министр иностранных дел сделал внушительный глоток и поставил бокал на столик.

– Чёртовы моряки и вояки. Вынули из меня всю душу. Вот скажи, зачем им знать, как мы уговорим русских прислать войска? А этот напыщенный индюк Фредерик[7] нёс сущую чушь о необходимости массового вторжения на континент всеми наличными силами английской армии. Этот горе-полководец похоронил половину наших войск в Европе и ведь никого другого командующим не назначить. В армии его любят и ценят, в принципе за дело. Он хороший интендант или управляющий, но никак не военачальник.

– Уильям, поменьше экспрессии. Он сын нашего короля и брат наследника престола. К тому же не самый бездарный английский генерал, которого ещё и любят солдаты. Ты же дипломат, вот и прояви все свои таланты, – ответил премьер-министр, допил вино и сразу потянулся к бутылке.

– Я в чём-то согласен с генералами. Зачем нам русские в этой экспедиции? Уитворт запросил какое-то нереальное количество золота на убеждение окружение Павла в необходимости выделения войск. А ведь нам ещё нужно обеспечить транспортировку в Голландию и содержание целой армии.

– Ты не понимаешь, что выполнение нашего замысла окупит все расходы. К тому же несколько десятков тысяч на взятки русским и перевозку их войска в Голландию это мелочи. Сформировать и вооружить в Англии сопоставимый по численности корпус гораздо дороже. Заодно ослабим русских, а то слишком уж сильная у них армия в последние годы. И никто не заставит нас полностью выполнять свои обязательства. Пусть Уитворт побольше обещает, купит нужных людей, а далее поступим, как будет выгодно нашей стране.

– Нам с большим трудом и немалыми расходами удалось убедить русских принять участие в кампании против Франции. Боюсь, если Павел поймёт, что мы не выполнили своих обязательств, то просто вернёт войска домой. И тогда Австрия останется одна против французов.

– Это может стать большим ударом для Коалиции. Но всё это произойдёт через год или два, а за это время многое изменится. Главная задача – это захват или уничтожение голландского флота. В данный момент, когда эскадра Нельсона находится в Средиземноморье, Англия не может позволить себе иметь под боком такую угрозу. К тому же эти треклятые бюргеры лишают дохода наших купцов. Я уже устал принимать постоянные делегации из Сити, которые жалуются на снижение доходов от блокады, на русских с пруссаками задравших цены и голландцев, перехватывающих фрахты. А так мы решим сразу два дела – устраним конкурентов и успокоим наших почтенных граждан, – ответил премьер-министр.

– Если мыслить тактически, то всё верно. Но в долгосрочной перспективе мы просто загоняем ситуацию в подпол. Когда-то её придётся решать. Только при помощи русских Коалиция может перевернуть ситуацию на суше. Потеря голландцами кораблей не станет критичной для Франции. Нам нужно сбывать свои товары и получать сырьё для флота и промышленности. Одних Пруссии и Швеции будет недостаточно, без России никак не обойтись. И я бы начал действовать в этом направлении уже сейчас.

– Расскажи подробнее, что там предложил этот авантюрист Уитворт? – Питт приступил уже ко второй бутылке вина.

В течение нескольких минут он внимательно слушал своего соратника и постепенно впадал в состояние крайнего изумления. После этого премьер-министр надолго замолчал. Далее встал с кресла и подошёл к окну. День постепенно сменял вечер, с улицы тянуло приятной прохладой. Распустив воротник сорочки, он вдохнул свежий воздух полной грудью и произнёс.

– Это действительно крайне рискованный замысел. К тому же запрашиваемая сумма огромна. Мы одни не сможем принять решение, придётся разговаривать с несколькими людьми, сам знаешь, как тяжело будет убедить их в необходимости таких затрат. Вот если бы произошли какие-нибудь события, которые станут угрозой нашей торговли с Россией, то купцы и их компаньоны из знати сами к нам прибегут. Продумайте этот момент со своим помощниками и напишите Уитворту. Я даю предварительное согласие на акцию. Пусть наш посол не спешит и привлекает людей осторожно. Мы не можем позволить себе потерять русские штыки из-за случайности. Только есть одно большое НО. Сыновья Павла достаточно взрослые люди и весьма сложно представить их ответную реакцию.

– Со старшим не будет никаких проблем. У Александра непростые отношения с отцом. Покойная Екатерина хотела сделать наследником престола именно внука, поэтому не составит труда разыграть эту карту. Противоречия между отцом и сыном только накапливаются. А с учётом вздорного и подозрительного характера Павла, можно довести их отношения до крайней степени конфронтации. Но, по словам посла, старший сын подвержен влиянию определённых людей, на которых мы сможем оказать воздействие. Я бы больше опасался реакции второго сына. Но здесь Уитворд гарантирует, что сей молодой человек, перестанет причинять нам беспокойство в следующем году.

– Вот как? – Питт резко обернулся и удивлённо посмотрел на собеседника, – И что же может произойти с этим неугомонным юношей?

В отличие от растрёпанного и уже немного пьяного кузена, Гренвиль являл собой образец настоящего вельможи. Будучи жутким педантом, он никогда не позволил бы себе небрежности в одежде. Он сидел с прямой спиной, рукава сорочки выглядывали из сюртука ровно на положенные в высшем свете дюймы, шейный платок был накрахмален до хруста и все волоски парика были уложены один к другому. Продолжая крутить в руке полупустой бокал с вином, министр ответил.

– Война, Уильям. На ней люди гибнут, вне зависимости от чинов и происхождения. Только Константин не главная наша проблема в России. Не получится в следующем году, значит, он перестанет беспокоить нас немного позже. Вчера пришла новая депеша из Санкт-Петербурга, которую сегодня расшифровали. Извини, что я не начал разговор с неё, нужно было обсудить текущие вопросы. Одна из русских экспедиций обнаружила огромные залежи золота.

– Насколько я знаю, Россия и ранее добывала золото, – ответил Питт, не восприняв всерьёз услышанную новость.

– Ты не понял. Небольшая экспедиция привезла, чуть ли не сто двадцать фунтов золота в самородках и песке. Павел даже наградил этого чёртового немца, который нашёл месторождение, личным дворянством, орденом и всячески обласкал. А это значит, что событие действительно неординарное и важное для России. Более того, Уитворт сообщает, что один из тамошних промышленников открыл новый способ добычи серебра, коего русским итак хватало. И уже в ближайшее время добыча этого металла сильно возрастёт. Ты понимаешь, чем это грозит нашей торговле? – Гренвиль рассказывал новости сухим и деловым тоном, но с трудом сдерживал эмоции.

– Чего же здесь не понимать? – Питт наполнил очередной бокал и сделал хороший глоток, – Я не большой знаток финансовой системы, но золото даст возможность русским перестать зависеть от внешних займов и от торговых пошлин. А большое количество серебра это хорошая разменная монета, что при грамотном подходе принесёт пользу торговле и ремёслам. Самое главное, что теперь их казна будет наполняться за счёт внутренних ресурсов, и они сами станут определять, с кем торговать. Нашей монополии может прийти конец. Если Россия ещё и начнёт строить свой торговый флот, то это уже прямая угроза безопасности Англии. Насколько я помню, такие планы русские вынашивают давно, только им не хватало денег.

Некоторое время кузены молчали. Хозяин кабинета продолжал пить вино мелкими глотками и смотрел в какую-то видимую только ему точку на стене. Через некоторое время он кивнул, будто соглашаясь с принятым решением, и перевёл взгляд на гостя.

– Быстро договориться не получится. Но через две недели я соберу всех заинтересованных лиц, ещё месяца два уйдёт на согласование. Думаю, нужные средства будут выделены. С другой стороны, не стоит торопиться. Надо очень внимательно подойти к вопросу привлечения окружения Александра на нашу сторону. Военные действия начнутся через год и неизвестно, сколько они продлятся. Но давай будем ориентироваться на два года. К этому времени все детали должны быть проработаны, и никто не должен заподозрить наше участие.

– С Богом! – ответил Гренвиль.

Глава 3

Июль 1798 года, Витебск, Российская Империя.

– Ваше Высочество так хорошо танцует! Давно у меня не было такого кавалера – произнесла с придыханием на идеальном французском моя партнёрша, – Надеюсь, следующий танец за мной?

Вот не знаю, как относиться к такому грубому заходу. Явно под меня пытаются подложить весьма аппетитную девушку. Вернее, молодую женщину, но это не делает её менее красивой даже по стандартам моего времени. Высокая блондинка, с роскошной грудью, которая так и просится вывалиться из новомодного платья голубого цвета. Единственный положительный момент, что женская часть публики, включая мою соблазнительницу, одета по санкт-петербургской моде. Вернее, если брать дамские наряды, то скорее раздета. Наша самая эмансипированная соратница Головина всерьёз восприняла мои шуточные наброски и при полной поддержке Лизы с Юлей начала атаку на французский стиль. Они ещё в своём женском приложении провели рекламную компанию, где напечатали новые модели платьев и белья. Каюсь, бельё тоже моя вина. Попытался как-то игриво прижать жену в кабинете, вот захотелось мне, так устал путаться во всех этих нижних юбках. Тогда и были произнесены роковые слова и понеслось. В общем, бюстгальтеру, коротким панталонам и весьма фривольным ночнушкам быть. Более того, они начали моментально захватывать рынок женской одежды. Производством пока занимались артели фонда, но я намекнул Юле, что это золотое дно и не мешает брать его под свой контроль.

У Анны Островской-Кисель бюстгальтера точно не было, насчёт панталон не в курсе, не проверял. Если меня и посещали фривольные мысли, то смущал излишний напор девушки. Понятно, что к сыну Императора будет повышенное внимание. Не испытываю заблуждений насчёт своей специфической внешности, разве что молодая вдова ищет утешения? В зале дворянского собрания Витебска присутствовало достаточно блестящих кавалеров, рядом с которыми я выглядел серой мышью. С учётом того, кем являлся её дядя[8], меня начали мучить сомнения, что такая красотка испытывает недостаток внимания или средств. Значит дело в политике и полякам чего-то нужно от моей скромной персоны. А вообще, сам бал вызвал у меня весьма противоречивые чувства с уклоном в юмор.

Когда мы с фон Миллером торжественно, в окружении охраны, прибыли на приём, то я с трудом сдержал нервный смех. Только сейчас вспомнил, что именно в этом дворце в моей реальности умер Константин, заразившийся холерой. А когда ко мне начала подбивать клинья Анна, то сразу пришла аналогия с морганатической женой реципиента[9]. Если у вас паранойя, то это не значит, что против вас не устраивают заговор. Никогда не верил, читая описание знакомства цесаревича с молоденькой полькой, что их встреча была случайной. И сейчас у меня нет сомнений в том, что под меня хотят подложить женщину с последующими планами манипуляции. Польская аристократия весьма специфическая субстанция, но поинтриговать они не дураки. Можно вспомнить Екатерину и роман с Понятовским. Также ходили упорные слухи, что Адам Чарторыйский это сын князя Николая Репнина[10]. Здесь правда поляков ждала неудача, такого вреда, какой нанёс их государственности Николай Васильевич, был не от каждой войны. Зато вдолгую нас переиграли, введя представителей этого семейства в ближний круг Александра. При помощи Павла мне удалось исправить это извращение. Оба брата отправлены служить подальше от столицы, надеюсь, к власти в России их уже не подпустят. Это же нонсенс, когда лютый русофоб и откровенный враг, руководил министерством иностранных дел России. А если вдруг эти товарищи снова попытаются влезть в окружение брата, то подпишут себе смертный приговор. Вот я с подобной публикой не буду церемониться от слова совсем.

По замыслу Екатерины польская аристократия должна была плавно влиться в русский высший свет. Для того и заключались браки, как например, произошло с Браницкой. Только вот на выходе получали усиление польской партии, и дети от этих браков были польскими патриотами, за редким исключением. Мне был не понятен подобный подход, и я пытался донести до Павла абсурдность заигрываний с историческими врагами. Но пока всё было бессмысленно, никто не хотел идти на конфликт, памятуя о недавнем восстании. Я бы, наоборот, воспользовался случаем и просто физически уничтожил всех оппозиционеров явно или тайно причастных к мятежу Костюшко. А русские власти вместо этого раздали пшекам много преференций, ещё и главарей амнистировали. Но ничего, я им как-нибудь устрою ночь святого Варфоломея, дожить бы.

Конечно, ничего подобного я присутствующим не говорил. Встретили меня с максимальной пышностью и выражением верноподданнических чувств. Это я иногда забываю о своём происхождении, да и в Новгороде народ давно привык, что у них по улицам каждый день ездит сын Императора. Для провинциального Витебска, пусть и столицы губернии, моё появление было большим событием. В город стянулись польские и русские дворянские семьи, встречал меня лично губернатор с местным предводителем дворянства. Город мне понравился, здесь тоже ощущается экономический подъём, много строек, очень оживлённое движение грузовых повозок.

Только я отдышался и решил выпить вина, как снова был атакован представителем польской стороны. Губернский предводитель дворянства, маршалок шляхты по местному, Ян Голынский был приятным собеседником, но излишне навязчивым. Высокий, сухопарый, в забавной причёске с выбритыми висками такой канонический польский пан.

– Понравился ли вам приём, Ваше Высочество? – в отличие от большинства местной шляхты, маршалок вполне прилично говорил по-русски, – Жители губернии польщены вашим согласием посетить Витебск, и мы очень тщательно готовились.

– Мне приятно слышать такие слова, Иван Осипович, – называю собеседника на русский лад, – Город производит приятное впечатление, природа изумительно, особенно виды на Двину. А бал вообще выше всяких похвал. Говорю совершенно искренне – игра ваших музыкантов меня впечатлила. Не на каждом столичном балу бывают такие виртуозы. А, какие здесь замечательные барышни, будто в сказку попал.

Мой собеседник расцветал прямо на глазах. Мне лести не жалко. Тем более что говорил я почти правду, а человеку приятно. А вот местный губернатор не понравился от слова совсем. Бывший гвардеец, перешедший на гражданскую службу, походил на какого-то слизняка. Если поляк был деликатен и велеречив, то губернатор коряво льстил и лебезил, показывая себя с не очень хорошей стороны. Судя по лицам присутствующих, не меня одного коробило такое поведение. А вот вице-губернатор[11] производил приятное впечатление, и я решил завтра пообщаться с ним более детально. Попросил организовать нашу частную встречу и получил немедленное согласие. Уж больно много вопросов у меня накопилось за короткое пребывание в Белорусской губернии.

Вообще, я не большой любитель здешних танцев. Но последние месяцы с их заботами, да ещё и трёхнедельный марш основательно меня измотали. В первую очередь морально. Поэтому ловлю игривый взгляд Анны и направляюсь в её сторону. Спать с ней или нет, я ещё не решил, но кто мешает насладиться танцами и компанией красивой женщины. В итоге я не пропустил почти ни одного танца, поменял нескольких партнёрш, в общем, повеселился от души.

Перед уходом получил интересное предложение, над которым решил подумать. Женщины у меня не было больше месяца, а молодой организм её очень хочет.

– Завтра я отбываю в своё имение, – произносит раскрасневшаяся и оттого ещё более прелестная Анна, – Это недалеко от Бешенковичей, миль тридцать на запад от Витебска. Вы всё равно поедите в этом направление, так что с нетерпением буду вас ждать.

Такого откровенного предложения мне не делали никогда в жизни. Впору задуматься, а не засада ли будет ждать меня в имении прекрасной панны. А она действительно хороша, по крайней мере, моё тело вполне себе положительно отреагировало на флюиды полячки. Хорошо, что я сменил эти обтягивающие рейтузы на новые штаны, иначе стал бы предметов насмешек.

Перед сном вызвал к себе Богдана и дал команду выдвинуть пятёрку на разведку к усадьбе Островской. Так на всякий случай, хотя кого я обманываю, решение уже принято.

Встречу с вице-губернатором пришлось организовывать в условиях конспирации. Нас с фон Миллером поселили в одном из дворцов. Здание было в многолюдном центре города. Пришлось выбираться через хозяйственный выход. Полковник тоже изъявил желание приобщиться к делам политическим, поэтому ехали с ним вдвоём. Вместо кучера, посадили на козлы одного из егерей. А также с нами в возке разместились Богдан Фитцнер и Филипс. Ехали в жуткой тесноте, но безопасность никто не отменял. Место встречи было уже проверено, и там нас ждал десяток поддержки. Сомневаюсь, что кто-то решится напасть на меня в городе. Но если это произойдёт, то нападавших ждёт большой сюрприз. Огнестрела в возке хватит на целый взвод.

Вице-губернатор был классическим шведом, высоким голубоглазым блондином. Вернее, это мои догадки, так как не уверен, что на его голове остались волосы, а под париком их не видно. Всё-таки человеку хорошо за шестьдесят. Но возраст, ни в коей мере не повлиял на разум Фёдора Карловича.

– Ваше Высочество, прошу простить за вольность, но я пригласил на встречу господина Лужковсокго.

Хорошо, что не Лужков, мысленно улыбаюсь. Гость на вороватого мэра в кепке никоим образом не походил. Это был крепкий старик, с волевым лицом и явно военной выправкой. Смотрел он прямо и производил впечатление человека дела.

– Полковник в отставке, Лужковский Илья Григорьевич, – представился гость, – Искренне рад, что вы посетили наш город, Ваше Высочество.

Мы расселись по креслам большого зала. Не знаю, в чьём особняке происходит встреча, но со вкусом у хозяев всё нормально. Паркет, лепнина, картины на стенах, изысканная мебель – полный набор жилища обеспеченного дворянина. После короткого разговора на общие темы и дегустации отличного вина, начала проясняться ситуация. Лужковский являлся лидером местной русской партии. В отличие от большинства дворян, родившихся в губернии, он был православным, чем сильно гордился. Я понимал и полностью поддерживал его чувства, так как большинство шляхты были, по сути, полонизированные русские. После присоединения и конфискаций имущества мятежников, в губернии появились дворяне из России, но они находились в явном меньшинстве.

– Господа, я не большой любитель политесов, поэтому давайте сразу к делу, – устанавливаю сразу свои условия, – Мне вчера пришлось выслушать целый поток комплиментов. Второй такой пытки я просто не вынесу. Есть у меня вопросы, на которые хотелось услышать ответы.

Старики оскалились щербатыми улыбками. К этому я уже давно привык. Не каждому удаётся сохранить зубы к преклонному возрасту. При полном отсутствии стоматологии это нормально.

– Фёдор Карлович, я в жутком замешательстве и даже не мог представить, что столкнусь с подобным на территории Империи.

Видя недоумение на лице шведа, поясняю.

– Полоцк, Витебск и прилегающие земли уже четверть века как вернулись в состав России. Но у меня такое ощущение, что я нахожусь в иностранном государстве.

– Вынужден с вами частично согласиться, – отвечает Норман, – Но губерния живёт по законам и указам, которые устанавливает Санкт-Петербург.

– Так для чего вы здесь? По поводу губернатора я не испытываю никаких сомнений. Это человек некомпетентный, глупый и не удивлюсь, если он находится под полным влиянием польской шляхты. Но что мешает написать Императору или Сенату о реальном положении дел в здешних землях? Вы опытный чиновник, который служили в разных коллегиях и имеете хорошие рекомендации. В молодости воевали за державу и были несколько раз ранены. В вашей преданности России у меня нет никаких сомнений. Давно необходимо донести до столицы новости о реальном положение дел на присоединённых землях.

Информацию о Нормане мне выдал фон Миллер, который слышал о нём. Чиновнику явно было приятно слышать мои комплименты. Дипломатию никто не отменял.

– Делать это через голову губернатора мне не позволяет субординация и честь. Уж больно это будет походить на кляузу. А сам он, как вы правильно выразились, человек недалёкого ума и подвержен чужому влиянию.

– Гнида он и продался полякам с потрохами, – прервал шведа Лужковский, – Давно пора написать доклад. Но ведь и в столице польская партия сильна, надо это сделать с умом.

Некоторое время обдумываю слова собеседников. Решаю вываливать на них свои мысли или ограничиться светской беседой ниочём. Но смотрю на стариков и понимаю, что лучше поговорить откровенно. Не даром же чиновник пригласил на встречу такого интересного гостя.

– Начну издалека. При пересечении границы я сначала не обратил внимания на различия с Псковской губернией. Но, уже направляясь в Витебск, посетил несколько деревень и увиденное привело меня в ужас. Местный мужик не просто находится в крепости. Его низвели на уровень скота, без всяких возможностей изменить свою жизнь.

Делаю небольшую паузу и вспоминаю поездку в Минск из своей реальности. Тогда мы ещё жили с женой и решили скататься к хорошим знакомым. Благо виза не нужна, дорога отличная и вообще новые впечатления. Хорошо так пообщались, город очень понравился. Ухоженный, с приятными людьми и без всякой мрази, которой переполнена Москва. На одном из застолий, уже нормально выпив, по старой традиции всего постсоветского пространства заговорили о политике. И вскользь прозвучала новость, что в Белоруссии до сих пор нет памятника Костюшко, зато на территории посольства США он есть. Я по началу впал в прострацию и не мог понять, зачем нужен памятник этой сволочи. К моему изумлению, оказалось, что это национальный герой белорусов. Именем лицемера и клятвопреступника, который боролся исключительно за привилегии своего класса и Польшу, названы улицы с площадями во многих городах. Ещё большим потрясением для меня оказалось, что в России тоже есть улицы, названные в честь этого русофоба, хотя о какой чести в данном случае может идти речь. Мои попытки донести до весьма неглупых и образованных людей информацию о реальном положении дел в те годы натолкнулись на полнейшее непонимание и недоумение. Когда же я заикнулся про заслуги графа Муравьёва[12], который стоял у истоков формирования современной белорусской нации, то был осмеян и назван неучем. Далее политику не трогали и перешли на другие темы.

Понятно, что всё это наследие правления жидобольшевиков, от которого до сих пор икается многим народам бывшей Российской Империи. Периодически это переходит в хорошую такую кровавую отрыжку. Ведь эти ублюдки перекроили карту страны по национальному признаку, заодно создав несколько новых народов, ещё и отторгнув множество исконных русских земель. Более того, они строили своё государство всеобщего благополучия почему-то за счёт ресурсов России. И создавали советского человека из русского народа, усиленно уничтожая нашу культуру и национальную память. И хорошенько так переписали историю, придумав много липовых героев. Что-то занесло меня не в ту степь. Зато вспомнил слова Муравьёва, который являлся одним из моих любимых русских политических деятелей. Дословно не воспроизведу и немного изменю, но постараюсь донести свою мысль до собеседников.

– В данный момент мы можем наблюдать абсолютную деградацию западнорусской жизни. Простой народ религиозно и социально зависит от Польши. За двадцать четыре года не было сделано никаких шагов по восстановлению древнего единства с Восточной Россией. Местный народ потерял своё высшее, и даже среднее сословие и остался в массе простых земледельцев, запертых на пути цивилизации сверху польскими панами, в середине жидами. Создать верхний и средний класс из местных людей, своих руководителей очень трудно, едва ли возможно. Ему необходима помощь со стороны того же восточнорусского народа, к которому он стремился в течение стольких веков. Из Великой России должна прийти в Западную Россию подмога к образованию высшего образованного класса и среднего.

Прерываюсь и делаю глоток вина разбавленного водой. В данной реальности я старался пить как можно меньше, вспоминая неадекватную реакцию организма на алкоголь. Но не всегда получалось. Оба собеседника внимательно слушали, а Лужковский даже подался вперёд и сверлил меня взглядом.

– Что же мы видим в реальности. Мало того что местные крестьяне насильно подчинены униатам, так они лишены возможности разговаривать на родном языке, когда обращаются в органы государственной власти. Губерния живёт не по российским гражданским и уголовным законам, а по древнему Статуту Великого княжества Литовского. Указ Сената предписывает в земских, поветовых, подкоморских судах и магистратах оставить делопроизводство по всем делам на польском языке, а в Главных судах употреблять оба языка – польский и российский. Предводители губернского и уездного дворянства зовутся маршалками и хорунжими. Судьи и заседатели избираются исключительно из поляков, ну или местной полонизированной шляхты. Вся торговля находится в руках жидов и стоящих за ними панов, которые не дают белорусскому мужику получить за свой труд нормальные деньги. В городах практически нет ремесленников с мастеровыми из православных, одни иудеи, католики и лютеране. Я могу далее продолжать список произвола и дикости, который происходит здесь при полном попустительстве власти.

– Но позвольте, – начал оправдываться Норман, – Ведь всё это одобрено Сенатом и Его Величеством.

– А вы здесь для чего? Радостно взирать на творящиеся непотребства и успокаивать себя тем, что вы просто выполняете приказ?

– Я не первый год пытаюсь донести до столицы, что подобная политика не приведёт ни к чему хорошему. Оказавшись в России, польская шляхта продолжает жить по своим законам и даже стала богатеть, благодаря возможности продавать товары без пошлин через Ригу и во внутренние губернии Империи. При этом большая часть из них не собирается идти на военную службу, заняв все места в местных администрациях. Но самое страшное, что большая часть люто ненавидит Россию и поддержит любое восстание при первой возможности, – произнёс Лужковский с некой долей обиды на мою критику.

– Значит, плохо писали, Илья Григорьевич, – отвечаю русскому патриоту, – Предлагаю составить вам доклад за подписью всех неравнодушных патриотов России из жителей края. Я со своей стороны, напишу письмо отцу и прикреплю к нему ваше послание. Особо уточните, что надо срочно возвращать униатскую церковь под руку Московского Патриархата. Дело это сложное, но вполне осуществимое. Об этом я тоже напишу, но уже митрополиту Гавриилу, думаю у него больше возможностей начать этот процесс. То же самое должно касаться делопроизводства. Оно должно вестись исключительно по-русски. В крае должны действовать только законы Империи. Не владеющие государственным языком не должны занимать никаких должностей в нашей державе. Понятно, что это потребует времени, но нужно что-то делать.

В глазах старых служак зажглась надежда на то, что теперь они не одни и дело сдвинется с места. Я тем временем продолжил.

– Без помощи лояльного к Империи дворянства местные мужики никогда не смогут перестать считаться скотом. Нужны ремесленные училища и школы с преподаванием на русском. Надо постепенно создавать средний класс из мещан и рабочего люда. Кто мешает найти талантливых юношей и дать им образование? Далее поддерживать их, так как купцы с заводчиками никогда не потерпят рядом людей, составляющих им конкуренцию. В конце концов, никто не запрещает белорусскому купцу торговать за пределами черты оседлости. Жизненно важно создавать местные крестьянские, мастеровые и торговые артели по типу новгородских. Могу прислать людей, которые помогут и покажут, как в короткие сроки можно наладить новое дело. Сложного в этом ничего нет, нужна поддержка и лояльность властей.

– Я понимаю ваше увлечение артелями, читал в экономическом приложении, – отвечает Лужковский, – Но у местного служилого дворянства не такие большие возможности как у польских аристократов, которые имеют огромные владения. Какой им интерес строить школы и нести расходы?

– Это хороший вопрос. Я готов со своей стороны выделить средства на организацию в Витебске школы и училища для местных русских жителей. Ваша задача обеспечить эти заведения учителями и должны контролем, дабы в них не творились всякие непотребства. Есть ещё интересная новинка, которая может заинтересовать прогрессивную часть дворянства. На что я тоже выделю безвозмездную сумму.

Оба собеседника смотрели на меня с большим интересом, а фон Миллер, промолчавший весь разговор задал вопрос.

– Речь идёт о ваших новомодных артелях?

– Совершенно верно. Пока это широко неизвестно, но мы начали проект по созданию артели по типу акционерной компании. В ней основной пай принадлежит главному акционеру, а остальные крестьянам. Задача основного акционера обеспечить крестьян более современными инструментами и обеспечить сбыт продукции не перекупщикам, а нормальным купцам. Для этого самим дворянам необходимо создать собственную торговую компанию. Найдите толковых людей не лишённых коммерческой жилки и через года три-четыре посмотрите на результат. Смысл этой затеи в том, что мужик будет работать на самого себя, а не на барина. Поверьте, когда человек работает на себя и видит, что его не обманывают, он просто творит чудеса. А далее появятся средства, на которые можно начать строить школы и больницы. Понятно, что при этом придётся освободить крестьян от крепости. Но прибыли от предприятия должны примирить помещиков с потерей влияния на мужика. С другой стороны, земля всё равно останется у него в собственности.

Если в Диком Поле мы сразу организовали предприятия из свободных крестьян, то на остальной территории с этим были проблемы. Поэтому решил провести эксперимент и договорился с несколькими разорившимися помещиками в Новгороде. Уезжать они никуда не хотели, но желание работать присутствовало. Думаю, уже через два года будут реальные плоды функционирования подобных артелей. А потом можно провести рекламную компанию в прессе. Что-то же надо делать?

Разговор закончился после обеда, сам не думал, что так много могу рассказать об артелях, сельском хозяйстве и тенденциях в мировой экономике внимательным слушателям. Расстались со стариками как добрые друзья. Послание к Павлу они обещали написать завтра. Я тоже не стал откладывать важное дело и засел за письмо моему здешнему отцу.

Глава 4

Август 1798 года, окрестности Бешенковичей, Российская Империя.

В усадьбе Анны меня не ждала засада или прочие непотребства, как раз наоборот, встретили искренне и радушно. Госпожа Островская оказалась моей ярой фанаткой, если употребить термин XXI века. Она внимательно штудировала нашу газету со всеми приложениями и вообще была весьма прогрессивной особой. И по-русски прелестная панна разговаривала не хуже половины столичного высшего цвета, по крайней мере, без жуткого прононса.

Фон Миллер спокойно меня отпустил, но попросил не намотать на конец какой-нибудь неприличной болезни. При этом ржал самым наглым образом. Хороший он дядька, с пониманием. Юмор у него только солдафонский, но кто из нас без греха? Кстати, полковник неплохо так отплясывал на балу, в компании витебских красавиц. В общем, мне дали несколько дней с условием, что я догоню полк до размещения на зимних квартирах.

До указанного места мы добрались после полудня на второй день пути. За несколько километров до объекта нас перехватили люди Леска, который должен был провести разведку. По их словам, всё в порядке и никаких подозрительных шевелений не замечено. Решили произвести смену и отправить в дозор моё сопровождение. Пусть люди отдохнут и выспятся в нормальных кроватях. Это только неугомонный лужичанин мог неделями спать на земле и питаться не пойми чем. Остальным егерям требовался перерыв.

Усадьба мне очень понравилась. Длинная аллея, двухэтажное здание с большими оконными пролётами, ухоженный газон, чистота и образцовый порядок. А самое главное – это люди. Я не заметил в поведении прислуги страха или забитости. Было видно, что хозяйку здесь любят и ценят, очень редкая вещь по нынешним временам. При этом все поручения выполнялись, чуть ли не бегом, что намекало на строгую дисциплину. Анна всё сильнее будоражила моё любопытство и глупо скрывать, что влекла как женщина.

Тонкий пальчик водит по моей безволосой груди. Ну не растут на моём здешнем теле волосы, наоборот, скоро начнут выпадать оставшиеся на голове. Смешливые зелёные глаза неотрывно смотрят на меня. Она действительно очень красивая, всё-таки нынешняя одежда не даёт полного понимания о фигуре. Могу официально заявить, что фигура у Анны Островской на зависть многим моделям из моего времени.

– Когда я узнала, что вы можете посетить Витебск, просто места себе не находила. Всё произошло так неожиданно, весь город встал на уши. Дамы бросились срочно шить платья, пан Галынский бегал как ошпаренный, а оркестр репетировал днями и ночами, – Анна начала смеяться, став ещё более желанной, хотя куда уж более.

Вчера погуляли по саду, как только я привёл себя в порядок. Далее был очень вкусный ужин и мы плавно переместились в спальню, будто супружеская пара или давнишние любовники. Вот только далее кипели такие страсти, что мы чуть не сломали кровать. Анна, не отличалась особыми умениями в плане секса, зато чувственности и задора там было на десятерых. Вымотала она меня капитально, и уснули уже под утро.

– С чего такая подготовка? Насколько я знаю, польская знать не особо жалует нашу Фамилию.

– О, вы не правы. Император Павел вернул шляхте все привилегии, кроме возможности выбирать своего короля. Умные люди это понимают и ценят. И, конечно, ваша загадочная личность будоражит интерес многих людей. Выдам тайну, но далеко не всем удалось получить приглашение на бал. Вы же пользуетесь просто безумной популярностью у женщин Витебска, но думаю, это касается всей России.

Таращусь на Анну как баран на новые ворота. Я понимаю, что моё происхождение и гипотетичное влияние могут быть привлекательными для некоторых особ высшего света. Но чтобы пользоваться успехом в масштабе Империи? Панна начинает искренне смеяться, видя мой глупый вид.

– Вы действительно не понимаете? Забыла, вы же находитесь в ссылке и редко выбираетесь в свет. С недавних пор вся образованная часть губернии выписывает одну интересную столичную газету со всеми полагающимися приложениями. Женская часть общества интересуется модой и статьями о здоровье, мужчины очень уважают экономическое приложение. Но некоторое время назад наш сонный мирок растревожил один из авторов газеты по имени Константин Р. Вы не знаете, кто бы это мог быть? – Анна притворно сделала большие глаза и приблизила ко мне своё лицо.

Целую пухлые губы, но партнёрша отстраняется и убирает мою руку со своей, скажем так спины.

– Позже, – произносит красавица с улыбкой, – Неужели вы не задумывались о последствиях, когда писали о женской эмансипации? Вас теперь ненавидит внушительная часть мужчин, и очень даже благосклонно воспринимает женская половина общества. Предложение про брачные контракты, возможность управлять приданным, быть единственной наследницей в случае смерти мужа, возможность девушкам получать образование в университете и работать врачами, управляющими, учителями вызвало жаркие споры, которые не стихают до сих пор. Понятно, что на балу никто не стал бы обсуждать с сыном Императора подобное вопросы. Но не обольщайтесь – общество бурлит и ждёт действий властей. Если хоть половина из предложенного станет реальностью, то благодарные женщины Витебска поставят вам памятник на ратуше и пусть кто-то попробует нас остановить.

– Никогда не задумывался, что моё предложение вызовет такой ажиотаж, – признаюсь полячке, – В Новгороде тоже было много обсуждений и споров с тамошним высшим обществом. Но особого накала я не почувствовал. Отец устроил мне форменную выволочку, с трудом удалось объяснить свою позицию. В столице я мало с кем общался после выхода статьи, а дамы нашего фонда полностью поддерживают идеи эмансипации. А ведь в этом нет ничего ужасного. Миллионы рублей ежегодно проматываются, прогуливаются, проигрываются и пропиваются безответственными мужьями. К сожалению, это касается не только мужчин, но и исходит от образа жизни, принятого среди дворян. Тысячи заложенных имений, разорённые семьи. Часть этого непотребства можно прекратить, просто дав права женщинам распоряжаться своим имуществом. А какая польза для казны? Если не брать в расчёт шлюх и мотовок, то деньги останутся в семье и будут вложены во что-то нужное. Голый расчёт и никакого потворства женщинам. Ещё и попытка дать детям мотов, вырасти в достатке, а не приживалками у богатой родни.

– Не знаю, что вы имели в виду, но теперь многие вдовы и дамы с мужьями транжирами, считают вас своей защитой. Все мы ждём указов Императора, который позволит женщинам почувствовать себя человеком, а не вещью.

Плавно разговор перешёл на сложную судьбу Анны. В семнадцать лет её выдали замуж за представителя некогда знатного и богатого рода. Только сорокалетний муж не собирался изменять своим привычкам. Периодически посещая спальню молодой супруги, пан Кисель большую часть времени проводил на охоте или мотался по гостям и прочим пирушкам, проматывая приданое супруги. Он и помер на очередной пьянке прямо за столом. За пять лет брака муж сделал ей двоих детей и особо не задумывался, на какие средства будет жить семья в случае разорения. А дальше у молодой вдовы начались не меньшие проблемы с родственниками покойного, которые решили, что она не сможет управлять свалившимся на неё наследством. Их не смущало, что большая часть имущества является её приданным, а половина деревень заложены. Но здесь нашла коса на камень, характер у Островской оказался стальным. Несколько судов, выигранных при помощи влиятельного дядюшки, сделали из Анны убеждённую сторонницу идей эмансипации и мою искреннюю фанатку. Более того, она, откровенно фрондируя, вернула себе девичью фамилию и теперь носила двойную. Очень неординарная особа и глава местной женской оппозиции. Благодаря дяде, который души не чает в племяннице, недоброжелатели опасаются предпринимать против неё что-то серьёзное.

Мда. Я понимал, что есть такая проблема, но не осознавал её величину. В России женщины, конечно, не скот без права голоса как в Англии, но ситуация неоднозначная. По словам Анны, далеко не всем вдовам удаётся выиграть суд у алчных родственников мужа.

– Вам нужно составить петицию на имя Его Величества, – предлагаю донести пострадавшим свои мысли до Императора, – Отец действительно рыцарь и не сможет оставить зов о помощи без последствий. Тем более, если он исходит от женщин. Соберите вопиющие истории, когда в отношении вдов был совершён форменный произвол и передайте в столицу. Лучше всего послать кого-то из пострадавших, для убедительности. Я со своей стороны напишу отцу письмо, хотя лучше брату. Он увлечён либеральными идеями и может стать вашим союзником.

Некоторое время лежим и молча. Но шелковистые волосы щекочут моё плечо, а изумительные формы будоражат сознание. Провожу рукой по упругим грудям и животу.

– Не верится, что у вас двое детей. С такой фигуры надо ваять статуи Афродиты, – целую затвердевший сосок.

– Я же не крестьянка, коей надо кормить ребёнка и работать от рассвета до заката, – со смехом отвечает Анна, – Но продолжайте, мой принц! Кто же в здравом уме откажется от таких комплиментов?

На второй день поймал себя на мысли, что мне не хочется покидать усадьбу гостеприимной хозяйки. Понятно, что все эти страсти не могут длиться вечно, но я действительно привязался к Анне. Самое главное, чтобы о моей небольшой интрижке не узнали в Питере. Это я воспринимаю произошедшее как курортный роман, но вот Юля и Она могут не понять подобного сластолюбия. Вообще, сам себе удивляюсь. Не успел отъехать от Новгорода, как попал в любовный водоворот или грамотную ловушку. Начинаю подозревать, что моя нездоровая тяга к Ней – это исключительно потребности и чувства реципиента. Сам я вдали от предмета вожделения, превращаюсь в обычного мужчину, который не прочь весело провести время с приятной женщиной. И редко вспоминаю о своей любовнице. Но стоит Её увидеть, как происходит странная метаморфоза. Начинаю вести себя как влюблённый и озабоченный подросток.

С утра мы сыграли несколько партий в петанк, большим поклонником которого являлась полька. Далее она предложила конную прогулку и посещение одной из своих деревень, располагавшейся в нескольких километрах. Не то чтобы меня это напрягло, но о безопасности надо позаботиться. Парочка егерей отправилась на разведку, мы выехали вслед за ними через час.

Погода была солнечная, даже излишне жаркая, на мой вкус. Лошади шли тихой рысью, дурманили лесные запахи, а ещё больше взгляды, которые периодически на меня бросала Анна. В сопровождение я взял тройку егерей, у хозяйки усадьбы тоже были свои люди, обеспечивающие охрану. Два сурового вида дядьки, вооружённые пистолетами и саблями. По словам Островской, у неё четыре надворных казака, все люди бывалые и с военным опытом. Она их поселила на территории поместья, женила, у кого не было семей, и дала хорошее денежное содержание. В общем, грамотно привязала людей к своей персоне. Не стал уточнять, где данные товарищи получили боевой опыт, но точно не в русской армии. Использует она их не только для охраны, но также для передачи посланий и надзором за немалым хозяйством.

Я думал, что можно нарваться на засаду и оказался в чём-то прав. Только это была больше оплеуха моей гордыни. Не только один я задумывался о развитии сельского хозяйства.

– Что ещё делать сидя в усадьбе и ожидая, когда твой муж вернётся с очередной гулянки? – начала свой рассказ панна, – Я с детства помогала своему отцу вести дела. После того как поняла, что управляющие нагло обманывают моего мужа, взяла всё в свои руки. Он, думаю, этого даже не заметил. В первую очередь прогнала воров и неумех. Далее наняла агронома из Саксонии и сменила всех старост. Уже два года как мужа нет в живых и только недавно удалось вернуть все долги, избавившись от залоговых выплат. Зато теперь я полностью независима и с оптимизмом смотрю в будущее.

Вот есть же женщины в белорусских селениях, хоть и польской самоидентификации. Не обладая послезнанием, Анна занялась выращиванием льна и картофеля. Может здесь просто сама матушка земля требует сажать будущий белорусский национальный продукт?

– Более четырёх лет я состою в переписке с господином Болотовым и внимательно читаю все его статьи, – продолжает рассказ хозяйка, – Именно он и мнения других знатоков натолкнули меня на мысль выращивать картофель. Эта деревня занимается исключительно выращиванием новых культур – картофеля, льна, конопли. На остальных моих землях сохранился прежний уклад.

Слушаю Анну и понимаю, что я очень самонадеянный тип. Она сама, не имея профильного образования, дошла до идеи экспериментальных полей.

– А как вы решили вопрос с мужиками? Ведь не каждая семья добровольно согласится выращивать культуры, которые навязывает барин.

– О, мне пришлось принять участие в самой настоящей войне, – очаровательные ямочки на щёчках делали её улыбку ещё более прекрасной, – В итоге собрала всех крестьян, кому надел не позволял нормально кормить большую семью, а часть просто купила. Переселила в полупустую деревню и начала действовать. Но даже это не стало гарантией того, что мужики сразу восприняли мои идеи. Но работают они за оплату, в первую очередь продуктами и тканями, в качестве огородов я им наделила столько земли, что успокоились даже самые твердолобые. Ещё и дома построила, дала инструмент и скотину. Прошло уже три года, как я начала этот эксперимент, так другие крестьяне чуть ли не в очередь встали, просятся переехать в Малые Липки. Моё поместье я переименовала в Липки, в честь аллеи. Потому такое название у этой деревни.

Я сразу обращаю внимание, что деревня действительно отличается от обычных убогих местных селений. Добротные дома с высокой крышей, покрытой соломой. Визуально избы сильно отличались от русских. Дома отстояли друг от друга на значительные расстояния, все были огорожены палисадом, за ними располагались весьма внушительные обработанные участки.

– Вам непременно нужно опубликовать личные достижения в нашем экономическом приложении. Не в этом году, – успокаивающе вскидываю руки, чтобы Анна не приняла это за критику, – А только в том случае, если будут настоящие успехи. И вы просто обязаны показать пример другим помещикам губернии, заодно женщинам, которые оказались банкротами. Лён культура капризная, а вот картофель будто создан для данной местности и способен спасти тысячи жизней в голодный год. К тому же это отличный корм для свиней и иной скотины. Ещё из него можно гнать спирт, весьма полезная культура.

– Вы так заботитесь о простых мужиках, Ваше Высочество, что впору заподозрить вас в сочувствии республиканцам, – моя собеседница делает большие глаза, изображая восторженную дурочку.

– Мной движет исключительно здравый смысл. Ежегодно тысячи детей в Империи умирают от голода. Ещё от недостатка врачебного ухода и знаний о гигиене. А это будущие солдаты, плательщики податей и просто рабочие руки, – отвечаю и понимаю, что перехожу в режим лекции.

Насмешливый взгляд полячки ничуть меня не задевает. Сам знаю за собой подобную черту, что меня периодически заносит в плане чтения морали окружающим. Этой прекрасной особе я бы предпочёл прочитать лекцию исключительно аморального порядка, но это чуть позже.

Местный староста, который выполнял функции управляющего, помог провести экскурсию. А хозяйство действительно впечатляло. В данный момент была поставлена задача, провести селекцию картофеля заодно приучить крестьян к этому продукту. Со льном было сложнее. Но Анна нашла грамотного мужика, хозяин которого ранее выращивал эту культуру, и занималась постепенным освоением нового направления. Также меня впечатлили плуги, сеялки и прочие прогрессивные для этого времени инструментами. Причём приобретено всё было на деньги помещицы. Да и народ был здесь совершенно иной. Нет, шапки ломали и кланялись, как положено. Но была сразу заметная черта, отличающая забитого раба от довольного жизнью человека. Самое главное – сытого человека. Вспоминаю измученные лица людей, детей с голодными глазами, на которых я достаточно насмотрелся по дороге, и у меня аж скулы свело от злости. Ведь можно же вести хозяйство, не ставя крестьян в нечеловеческие условия.

– Почему помещики, которые серьёзно заняты хозяйством, упорно держаться за крепостное право? Ведь иные варианты хозяйствования более выгодны. Может ознакомить местных дворян с вашими передовыми идеями? Будет польза со всех сторон.

– Если завтра в обществе узнают, что я здесь якшаюсь с крепостными и посягаю на право шляхты владеть рабами, то меня перестанут принимать в порядочных домах. А я, знаете ли, люблю общение и танцы. Не в поле же мне потом танцевать, разговаривая с коровами. Потому и нет здесь школы, открывать которые вы так рьяно всех призываете. Хотя я нашла трёх очень талантливых мальчиков, которые сейчас проходят обучение в Вильно. Грамотные люди нужны, а если они будут свои из крестьян, то это большое подспорье в моих планах. Но шляхта никогда не согласятся на открытие школ для смердов. И уж тем более на местном наречии, простите за откровенность, Ваше Высочество.

Уезжал из Липок в смешанных чувствах. Мне была прочитана хорошая такая лекция по состоянию дел в губернии, которая и стала причиной внутренних терзаний. На самом деле ситуация тупиковая. По словам Анны, в крае хватает адекватных помещиков, которые не чужды идеям прогресса и в меру своих сил развивают сельское хозяйство с мануфактурами. Сама полька также собирается через какое-то время открывать мануфактуры по переработке льна и конопли. Надо будет ей идею с сахарной свеклой подкинуть, дело нужное. Но если брать социально-экономическую составляющую, то большинство местных дворян никогда не пойдут на уступки. В том числе, потому что просто не считают крестьян людьми. Отказывают людям в таком праве. Для крепостных из этнических поляков, возможны изменения в будущем, для белорусов никогда. Здесь забота о своих правах и привилегиях, накладывается ещё на чудовищный национализм. В принципе я это знал, но получил подтверждение от представителя правящего сословия. Более того, именно русская власть поощряла такое отношение, окончательно закабалив всех крестьян бывшей Речи Посполитой. Мы сами своими руками дали полякам неограниченную власть. Значит, договориться миром не получится. Причины для террора и выселения тоже нет. Тупик. Островская, кстати, общалась со своими крестьянами на местном наречии, за это думаю, её здесь любят ещё сильнее. Чудо, а не женщина!

Сегодня последний день моего пребывания у гостеприимной хозяйки. Мы решили не тратить время даром и провести его в постели, прерываясь исключительно на еду. А ещё много разговаривали на любые темы. Анна попросила у меня разрешение на посещение Новгорода, уж очень её заинтересовали мои описания деятельности КБ. Дама она жутко прогрессивная и падкая на всякие новинки. Главное, чтобы её не понесло в столицу, а так чем бы дитя не тешилось. Написал письмо Кулибину с Астафьевым, чтобы встретили и помогли прекрасной гостье.

Волков нагнал мой кортеж, как только мы выехали из Бешенковичей. Хорошего понемногу, но я бы с удовольствием вернулся в усадьбу прекрасной панны. Узнать, так сказать, об успехах её предприятий и оказать посильную помощь. Скотина я всё-таки. За три дня ни разу не вспомнил о жене и детях. Вообще будто выпал из реальности, пора приводить свои чувства в порядок. Самое скверное, что я почти перестал вспоминать свою прошлую жизнь. Изредка мне снятся сны, которые утром сразу забываются.

– Как всё прошло, Сергей Иванович? – спрашиваю хмурого и чем-то озабоченного главу разведки.

– Трудно сказать однозначно, Ваше Высочество. С одной стороны заговор, вернее, злокозненные замыслы имели место. Но привлечь Цейтлина на свою сторону не удалось, – расстроено ответил Волков.

– Так чего переживать? Надеюсь, этот господин нам более не помешает?

– За это не беспокойтесь. Мы достаточно долго готовились и взяли раввина с учеником по дороге в Оршу. Говорят, в тех местах действует какая-то шайка разбойников, на них и спишут покойников. Но я не мог ожидать, что встречу такого сильного противника.

Удивлённо смотрю на Волкова. Он очень редко показывает свои эмоции, но в этот раз плотину самоконтроля прорвало.

– Дело в том, что одно дело иметь в противниках врага, представляющего государство и совсем другое обыкновенного человека. Пусть он и опирается на общину с разветвлённой сетью своих единоверцев, раскиданных по Северо-Западном краю и даже Европе. Давненько я не встречал такие продуманные и грамотные замыслы. И ведь у злыдней были все шансы их реализовать. К моему глубочайшему сожалению, даже Тайная экспедиция неспособна успешно бороться с такими злоумышленниками. Попасть в общину агент не сможет, а значит невозможно получить никакой информации о том, что происходит внутри.

– Вы не учитываете одной вещи, Сергей Иванович. Раввин это не только духовное лицо. Несмотря на отсутствие единого центра, жиды живут в системе теократии. Он ещё судья и наставник. Среди них могут попадаться очень грамотные и умные люди, опирающиеся на знания с колоссальным опытом предыдущих поколений. На самом деле всё гораздо сложнее, но я пока не готов глубоко вникать в эти дела. Самое интересное, что не все жители местечек довольны своей жизнью. И власть раввинов тоже устраивает далеко не каждого. Мы на марше посетили местечко с забавным названием Городок. Я решил посмотреть, как живёт народ, в том числе иудеи, заодно пообщался с тамошним раввином.

Рассказываю Волкову о прошедших событиях. Привык я мерить многое стереотипами своего времени. Меньше всего ожидал увидеть еврея кузнеца и бондаря. Портные и сапожники, куда ни шло, первые так вообще фольклорные персонажи. Странно, но пейсатые ростовщики не сидели на каждом углу и не зазывали честной народ заложить душу с последней рубахой, дабы купить себе выпивку. Городок производил впечатление улея, немного растревоженного появлением нашего полка. Народ действительно работал, вне зависимости от религиозной принадлежности.

Местного раввина звали Гершель. Я так и не понял имя это или фамилия. Гостя привели егеря, которых попросил быть вежливыми и не рассказывать, кто будет его собеседником. Пусть думает, что просто офицер проявил интерес к местным реалиям. Товарищ по типажу был каноническим таким евреем из антисемитских карикатур. Лет сорок, невысокий, в длинном кафтане, бородатый и почему-то в шляпе. Я думал, что он придёт в ермолке или меховой шапке, забыл её название. Судя по одежде весьма небогат, если не сказать беден. Глаза умные и явно меня не боится.

Мой вопрос про ростовщиков и шинкарей его рассмешил. Но далее он был абсолютно серьёзен.

– Люди разные, господин офицер. Кто-то идёт по пути к богатству любой ценой, невзирая на человеческие и даже Божьи законы. Или вы будете утверждать, что среди шляхты и православных купцов нет тех, кто даёт деньги в рост, занимается выкупными платежами или курит вино? Так за половиной наших шинкарей торчат уши местных панов. Они поставляют вино и имеют долю с прибыли от его продажи.

Говорил Гершель по-русски с акцентом, но правильно выговаривал слова и не вставлял польские выражения, что было редкостью для этих мест. Может, ему по должности положено? Общались часа два и достаточно плодотворно. Соплеменников, которые нанимались арендаторами и выжимали все соки из крестьян, он не уважал. Ростовщиков не оправдывал, но и не осуждал. Считал, что нужно разрешить жидам заниматься сельским хозяйством, так как многие были не против заниматься земледелием. Черту оседлости считал вредом, но понимал и уважал законы России. В общем, неплохо я так расширил свои знания по непростому вопросу. Перед самым уходом, когда мы уже попрощались, раввин вдруг обернулся и произнёс.

– Ваше Высочество, я надеюсь, мой рассказ поможет принять решение о судьбе моего многострадального народа.

Умный сука! Вычислил меня. Хотя это по идее несложно. Только с какой стороны евреи многострадальные? Более забитого и измученного несправедливостью народа, чем местные крестьяне я пока не встречал. Даже русские крепостные живут немного лучше. По крайней мере, в России мужик при некоторых раскладах может рассчитывать на правосудие. В Белорусской губернии для крепостных просто беспросветность.

– И какое решение вы примете, Константин Павлович? – задал вопрос Волков.

– Я не уполномочен принимать никакие законы. Пока, по крайней мере. В любом случае надо собрать больше информации. И ученики Цейтлина должны вам в этом помочь. Берите их в оборот и потрошите со всем старанием. Не захотят сотрудничать, вы знаете что делать. Никакого милосердия к заговорщикам и татям!

Волков кивнул и далее молча ехать рядом. Я тем временем продолжил.

– А также особо не переживайте, что в лице всех жидовских общин мы получили врагов. Но контролировать ситуацию необходимо. Последние триста лет для них не было более благодатного края, чем эти земли. Казацкие восстания обошли их край стороной. Мятеж Костюшко был в основном на землях Польши, на окраинах жестокого противостояния не происходило. Люди жили, работали, накапливали капиталы и самое главное – знания. Их желание лезть наверх к богатству и власти вполне естественно. Более того, такая же ситуация происходит в Поволжье, где старообрядцы захватили всю торговлю. В Астрахани весомая часть товаров проходит через армянских купцов. Надо работать, собирать информацию и только потом принимать решение. Ведь есть ещё иезуиты, масоны и прочие агенты влияния. В крайнем случае, мы всегда можем их всех убить или изгнать, – оскал самопроизвольно появился на моём лице, – И давно пора этим заниматься какой-нибудь коллегии, которая должна осуществлять внутренний надзор за закрытыми общинами. Необходимо принять решение, которое будет максимально полезно для Империи. Только я очень сильно сомневаюсь в талантах наших чиновников трезво смотреть на ситуацию в стране. Ладно, не будем о грустном.

Волков задумчиво посмотрел на мои гримасы, но опять ничего не ответил. Далее наши дороги разошлись. Мой личный Берия поехал в Новгород, а я принялся догонять ушедший полк.

Глава 5

Август 1798 года, окрестности Слуцка, Российская Империя.

Примерно в километрах двадцати от Бешенковичей мы соединились с остальной частью егерей и продолжили путь. Не заезжать же в гости толпой в тридцать головорезов ещё и на пяти фурах. А так башибузуки разместились в одном из сёл, отдохнули и выспались. Далее двигались по возможности без долгих остановок, кроме ночлега и ремонта телег. Инцидент, который наглядно продемонстрировал настоящее отношение польской шляхты к России, произошёл в одной корчме в окрестностях Слуцка.

Вернее, это была не обычная наливайка типа шинка, а полноценный постоялый двор. Само заведение состояло из нескольких строений, в центре которых располагался большой двухэтажный дом, рядом конюшня и разные хозяйственные сараи. Выскочивший хозяин сразу начал давать распоряжения работникам, чтобы они помогли разместить во дворе повозки и обиходить коней. Внутри всё было достаточно пристойно и чисто. Окрашенные известью стены, деревянные столы и скамейки. Общее впечатление портил закопчённый потолок, но это нынешняя реальность, когда для освещения используются масляные лампы и факела. Решили заехать, поесть нормальной, а не походной пищи и проверить колёса одной из фур. Половина взвода выдвинулась далее и должна была разбить лагерь в десяти верстах от города. Мы же спокойно пообедали и дегустировали своё вино, не пить же местный шмурдяк. Скоро будем выдвигаться, так как ночевать в подобных заведениях я бы не решился, клопов и прочую живность никто не отменял. Ночи тёплые, погода установилась не дождливая, так что спасть в палатке гораздо приятнее. Заодно привыкаю к походной жизни.

Двое вошедших в зал поляка были из патриотов, или как их партия называется. В общем, оба молодых человека были в национальных костюмах, стрижка, усы одного из них, всё кричало о стопроцентной поддержке исключительно польского. Ещё на балу обратил внимание, что мужчины разделяются в своих предпочтениях чего носить. Более старшая часть одевалась в национальный костюм, молодёжь и лица, связанные со службой – европейский. Это никоим образом не касалось женщин. Там правили французский и питерский стиль. Я в этом отношении не испытываю никакого негатива, наоборот, являюсь сторонником своего национального костюма. По крайней мере, на разного рода карнавалах с гуляньями, сам Бог велел одеваться в русские одежды, которые можно подогнать под современный стиль. На официальных мероприятиях и балах одежда должна быть европейской. Надо будет подкинуть идею Юле в следующем письме. Может, проведём подобное шоу после моего возвращения, если оно будет.

И нежарко двум молодцам в своих жупанах, подумалось мельком. Между тем гости шумно позвали хозяина и заказали вина. Далее сели в противоположной от нас части залы и начали о чём-то разговаривать. Подавальщик быстро принёс бутылку, бокалы и какую-то снедь. Поляки разлили вино, что-то протараторили и выпили. Один из них постоянно косился в нашу сторону. Мы с офицерами сидели за одним столом, тихонько общались и больше отдыхали. Рядом располагались егеря и тоже больше релаксировали, используя такую возможность. Когда же ещё начальство позволит ничего не делать и немного выпить? Остальные солдаты возились во дворе. Между тем поляки повторили, шумно поставили бокалы на стол и начали общаться гораздо громче.

Далее один из панов встал, развернулся в нашу сторону и выдал длинную тираду по-польски. Был он молод, не более двадцати лет, высокий, стройный и явно не для красоты носил саблю на поясе. Так-то я понимал их наречие с пятого на десятое и если говорят медленно. Поворачиваюсь к Первушину, который слушал говорившего внимательно и смотрел на него весьма недобро.

– Сегодня у католиков праздник Вознесения[13]. Этот молодой человек предлагает господам обозникам, то есть нам, присоединиться и выпить в честь Богоматери. Ещё насмехается, мол, если мы шляхтичи и добрые христиане, конечно. Провоцирует гадёныш и напрашивается на драку. И для них это не только религиозный праздник, поляки считают его днём своих воинов.

Теперь уже у меня сузились глаза и внутри начало всё полыхать от ненависти. То, что егерей посчитали обозниками даже лучше. Новая форма болотного цвета, необычная портупея и ещё боле диковинные штаны а-ля галифе, делали нас похожими на представителей какого-то иррегулярного подразделения. Плюс кавалерийские карабины без штыков и никакого более видимого оружия, как бы говорили о нашей несерьёзности и комичности. Улыбки и даже насмешки поляков сопровождали кортеж всю дорогу. А вот корчмарь, когда посмотрел в глаза Ивана и Кривого чуть в обморок не упал от страха. Ему по должности положено в людях разбираться. Наши столы не только молниеносно протёрли, но и накрыли скатертями. Еду приносил хозяин лично и готов был исполнить любой каприз необычных гостей. А ещё наверняка мечтал, чтобы мы побыстрее покинули его заведение. А борщ и жареная свинина удались на славу, я лично две порции первого умял. Взвод нормально питался в дороге, но всё-таки каша надоедает и хочется разнообразия.

– Мы не обозники, – спокойным тоном отвечаю поляку по-французски, – А ещё среди нас нет католиков, так, что можете выпить без нашего участия. Надеюсь, пан разумеет по-французски?

Провокатор пошёл красными пятнами, но смог сдержаться. Его товарищ сделал судорожное движение к сабле, но прекратил изображать героя, наткнувшись на наши насмешливые взгляды.

– Для настоящего шляхтича, французский, что родной польский! – пафосно произнёс молодой на весьма недурном языке любителей лягушатины, – Но кто вам дал право оскорблять Деву Марию? Даже если вы схизматики, то должны чтить Богоматерь.

Он что дебил или бессмертный? Судя по взглядам, которые на меня бросали Первушин с Фитцнером, они тоже были в шоке. Наглость несусветная по всем местным понятиям. А католиков среди нас действительно не было, в этом я не соврал нахалу. Руппрехт с Лесковым отказались заезжать в корчму, и поехали с половиной взвода разбивать лагерь. Других последователей католицизма среди егерей не водилось.

– Вы получили ответ, другого не будет. Можете пить в честь своих праздников, сколько влезет, хоть лопните, – я специально пренебрежительно отвечаю поляку и провоцирую его на развитие конфликта/

Мы прекратили смотреть в сторону молодого провокатора и продолжили прерванную беседу. Два недоумка некоторое время мялись, наконец, приняли решение и приблизились к нашему столу.

– Если пан называет себя шляхтичем, то ему должно быть ведомо представление о чести, – с пафосом произнёс поляк, – Я, князь Михаил Гедеон Радзивилл[14] считаю вас подлецом и трусом, оскорбившим Деву Марию, поэтому требую немедленной сатисфакции.

Нет, я понимаю юношеский максимализм и прочая дурь, но нужно хотя бы немного думать. Ведь действия этого недоумка можно расценить как нападение на офицера действующей армии. За это по идее смертная казнь или как минимум ссылка.

– Я поручик Романов, считаю вас идиотом, и отказываюсь предоставить сатисфакцию. Пшёл вон!

Голубые глаза поляка вспыхнули пламенем животной ненависти. Он какое-то время сдерживал свои порывы, но сейчас проявил себя во всей красе. Никто не собирался давать двум панам никаких шансов. Как только они сделали попытки потянуться к саблям, так сразу были атакованы егерями, уложены на пол с заведёнными за спину руками. Попытки брыкаться и сопротивляться пресекались хорошим таким ударом по затылку. Более старший товарищ намёк понял сразу, князя пришлось бить три раза.

На улице послышался какой-то шум. Через некоторое время в двери нарисовалась голова егеря и сообщила.

– Тут значит, какие-то людишки бузу попытались устроить. Один из них, который в окно подглядывал, чего-то начал кричать по-нерусски. Мы их по-быстрому успокоили.

– Вы их чего убили что ли? – спрашиваю удивлённо.

– Как можно, господин поручик, – отвечает шутник, – Помяли легонько и связали.

– Ладно, иди и занимайся делами, скоморох хренов, – голова исчезает, – А мы займёмся горячими польскими парнями. Они разве не знают, что в Российской Империи дуэли запрещены указом Петра Великого, который был подтверждён Императрицей Екатериной лет десять назад?

– Здесь Польша, а не Россия! Мы живём по своим законам, – не сдавался молодой пшек.

Дополнительный удар по голове быстро успокоил его патриотический порыв.

– А вот эти речи уже смахивают на призыв к мятежу и попытке свергнуть законную власть, – произношу с улыбкой, – Но с учётом того, что наш оратор просто дурачок не будем очень строгими. Как зовут второго «героя»?

– Анджей Абрамович герба Ястребец, – отвечает усатый.

Тут я начинаю ржать самым некультурным образом. Соратники удивлённо наблюдают за неадекватной реакцией, но молчат. Им-то не понять комичности ситуации или это у меня просто нервное. Отсмеявшись, произношу.

– Хорошо, что хоть не Роман, – и начинаю опять смеяться.

Успокоившись, некоторое время смотрю на своих оскалившихся отморозков, которые почувствовали мой настрой наказать поляков. Далее выношу вердикт.

– Ясновельможным панам выдать тридцать плетей. Их слугам по двадцать, кто-то же должен довести шляхтичей до дома. Оружие и кони наши заслуженные трофеи. Я здесь видел телегу, запряжённую клячей. Договоритесь, пусть на ней отвезут недоумков до дома, предварительно связав, – даю приказ Богдану Фитцнеру.

Уже когда двух панов вытаскивали из залы, я переменил своё решение.

– Радзивилла не пороть, он достаточно получил. Ещё он имперский князь всё-таки. Меня могут не понять как в России, так и в Священной Римской Империи.

Богдан кивнул и вышел во двор. В экзекуции я не участвовал и спокойно пил вино под крики и гогот, раздающиеся со двора. Компанию мне составил Филипс, который не был фанатом подобных зрелищ. Тут к нам подходит корчмарь с самым что ни на есть белорусским именем Ицхак.

– Господин офицер, – обращается ко мне местный делец сферы услуг на суржике, мешая русские, польские и белорусские слова, – Прошу за вмешательство, но вы делаете большую ошибку. Этот шляхтич приходится племянником владетеля половины местного края. И вам не простят такого унижения и попробуют отомстить. Молодые люди не первый раз провоцируют ссоры и дуэли, но всегда оставались безнаказанными. Ещё они ужасно ведут себя в отношении низших сословий. Жаловаться и требовать правосудия не имеет смысла, так как это может закончиться ещё большими неприятностями.

– А тебе жид, какая корысть нас предупреждать? – вступает в полемику хмурый Филипс.

– Пану офицеру не понять, но многие люди стали жертвами произвола молодого князя и его друзей. И крики боли этого подлеца Абрамовича как мёд для моего сердца. Потому и предупреждаю, что вы дали отпор князю и решили выпороть его людей. Но советую быстрее уезжать, так как люди старшего Радзивилла будут вас непременно искать.

– Спасибо за предупреждение. Я оценил твою заботу. Собери нам жареного мяса и колбас в дорогу, хлеба свежего не забудь. Мы выдвинемся сразу же. А за нас не переживай, князя ждёт очень большое разочарование. И на твоём месте я бы перестал трястись перед этой сволочью. Если простые мещане с купцами подвергаются насилиям со стороны магнатов, то пищите жалобу на имя губернатора. А лучше его заместителю господину Норману. Поверь, реакция последует незамедлительно, я как раз недавно имел с ним беседу по этому поводу. И он не испугается никаких Радзивиллов, Потоцких и прочих Чарторыйских.

Корчмарь начал кланяться ещё ниже и далее убежал на кухню. Тем временем начали возвращаться довольные до невозможности головорезы. Никто не любит хамов и заносчивых без меры людей. А на польских спесивых шляхтичей мы насмотрелись достаточно и имели жгучее желание провести урок вежливости.

– Сейчас корчмарь соберёт еды и выдвигаемся. Надо послать человека к нашим, пусть приготовят пушку и будут настороже. Думаю, веселье только начинается.

– Пётр, – зову своего секретаря, – Выдай корчмарю одну керосинку с запасом топлива и объясни, как ею пользоваться. Будет моим подарком хорошему человеку. А то сил нет смотреть на эти чёрные потолки. Может, закупит себе наших новинок в будущем. Заодно расскажи, где можно купить лампы и вообще про интересные вещички. Когда корчмарь разобрался, что ему подарили, то проникся к нам такой любовью, что мы с трудом отбились от его благодарностей. И еды он нам столько собрал, что можно было накормить не десяток, а полроты.

Мда, обмельчала шляхта и совсем расслабилась. Это сколько же понадобилось времени князю собрать людей и союзников. Мы успели спокойно преодолеть десять километров до лагеря, разбитого на уютной поляне метрах в двухстах от тракта. Расставить фуры, чтобы было удобно обороняться, и принялись ждать гостей. Люди даже поесть успели нормально. Интересно, корчмарь свинину нам передал кошерную и можно ли её употреблять добрым христианам? Гы-гы. Проход к поляне был один, егеря перетащили поваленное дерево, добавили ещё всяких коряг, чтобы сильнее ограничить манёвр и прямо за ними поставили шестифунтовку нового образца. Не бог весть какая вундервафля, но картечь в упор – страшное дело. Уже ближе к вечеру раздался условный сигнал и все спокойно выдвинулись на заранее обговорённые позиции.

Положительно с мозгами у преследователей тоже большие проблемы. Скакали беспорядочной ордой, даже без передового дозора. Они нас действительно считают обозниками? Следы фур были хорошо видны на грунтовке, и поляки последовали за ними. Конная толпа человек по сорок вломилась в проход между деревьями. Быстро упёрлась в наше заграждение и чуть не передавила сама себя. Бодрый старик в национальной одежде, который скакал впереди громко начал наводить порядок и постепенно всё успокоилось. Слышались только пофыркивание лошадей и прочий шум, который могут издать несколько десятков вооружённых кавалеристов. Меня на баррикады не пустили и самым наглым образом оставили в арьергарде. Переговорщиком выступал Первушин, насмешливо рассматривающий поляков, и пара егерей у пушки, один из которых стоял с горящим фитилём.

– Куда так торопятся ясновельможные паны, ещё и на ночь глядя? – иронично произнёс Иван, – Вдруг кто-то упадёт и пораниться. Я себе этого не прощу, ведь собралась такая великолепная компания.

– Что ты несёшь смерд? – начал возмущаться старикан, – Кто дал тебе право препятствовать мне и моим людям? Это земля испокон веков принадлежит семейству Радзивиллов и я делаю здесь всё что захочу.

– Право мне дал мой друг Единорог, – Первушин показал рукой на пушку, – И вот эти добрые люди.

Какой актёр пропадает, не замечал за ним ранее таких талантов. Иван развёл руками, указывая на притаившихся по бокам егерей. Поляки только сейчас начали смотреть по сторонам. Когда на тебя с обеих сторон, наведено по десятку ружей это очень хорошо отрезвляет даже самые горячие головы.

– Дабы не препираться и далее, предупреждаю, что сзади вас также взяли на прицел. Считаю до трёх, и мы даём залп. Или вы можете пройти в наш лагерь для переговоров.

Князь дураком не был, только настоял, что вместе с ним пойдёт ещё один человек и начал спешиваться с коня. Оба переговорщика с интересом рассматривали стоящие в ряд фуры, дураку понятно, что это второй рубеж обороны. Я сидел за раскладным столиком и жестом предложил полякам присесть. С обеих сторон потрескивало пламя костров, можно было зажечь керосинки, но замучаешься отбиваться от мошкары. А так дым отпугивал кровожадных насекомых, хотя постепенно одежда пропитывалась запахом гари. Это одно из неудобств походной жизни, каждый день мундир стирать не будешь и через неделю начинаешь пахнуть как кочегар.

Второй гость был моложе, одет в европейский костюм, что-то вроде охотничьего. В отличие от старика, он продолжал внимательно рассматривать лагерь, и какая-то тень сомнения отразилась на его лице. Не бывает такого идеального порядка у простых обозников. Ещё и необычные палатки, подставка под котлы и раскладные стульчики со столами. Сам князь гневно сверлили меня выцветшими голубыми глазами. Я в свою очередь, с интересом рассматриваю поляков. Наконец главный не выдержал и начал разговор.

– По какому праву вы напали на моего племянника и его людей? И понимаете ли вы, что мы не оставим этого без последствий? Ваша пушчёнка нас не остановит, поэтому предлагаю вам сдать шпагу и последовать в Слуцк на суд.

Смотрю на магната и медленно охреневаю. Он случайно эпохой на сотню лет не ошибся? Или до сих пор живёт в своём мирке, когда магнаты были независимыми правителями в своих уделах и творили что хотели.

– Разве за последние недели поменялось российское законодательство или я что-то упустил? Кто вам дал право судить русского офицера и требовать его сдаться гражданским людям? Вы собственно кто такой? – подначиваю обнаглевшего поляка.

– Я князь этих мест Юзеф Радзивилл[15], а это слуцкий маршалок Вацлав Ходкевич, – показывает в сторону своего сопровождающего поляк.

К чести магната, он взял себя в руки. Только плотно сжатые скулы выдавали его бешенство.

– Насколько я знаю, вашего княжества официально нет более семи лет. А последние пять лет на здешней территории действуют законы Российской Империи пусть и с некоторыми местными отличиями. Может, вы мне расскажите, что грозит человеку, который посмел напасть на офицера и тем более русскую часть, находящуюся на марше?

До князя, наконец, начало доходить, что уже давно понял Ходкевич – они влипли в скверную историю. Но терять лицо перед каким-то поручиком для него было невместно, поэтому он не успокаивался.

– Я буду жаловаться вашему командованию. Это немыслимо провоцировать и так поступать с молодым человеком знатного происхождения. Мой род принадлежит к имперским князьям, и я добьюсь справедливого наказания, чего бы это ни стоило. И вы не представились, что не делает чести шляхтичу.

Странный человек. Ворвался в лагерь как разбойник, вроде понял, что неправ, но продолжает гнуть свою линию. С виду не дурак или это спесь с врождёнными заблуждениями мешает трезво смотреть на вещи. Ну, раз начали мериться писюнами, то поддержу коллегу, заодно поржу.

– А я не шляхтич, – после такого ответа губы Радзивилла скривились в презрительной усмешке, а вот его спутник сразу подобрался, – Мой род тоже принадлежит к имперским князьям, только в отличие от вашего к природным. А мой отец является вашим Императором.

Ходкевич вскочил сразу и склонил голову, сняв свою забавную шляпу. Князю потребовалось несколько секунд и он встал следом. Видно было, что промедлил он отнюдь не из-за непонимания, кто находится перед ним. Наверное, решал, есть ли ущерб его достоинству отдать знаки вниманию русскому принцу.

– Если представления окончены, то давайте поговорим как благородные люди, – киваю обоим полякам, чтобы садились и кричу в сторону палаток денщику, – Тащи вина, охламон!

Хорошо так пообщались, почти как на светском рауте. Распили вторую бутылку вина, я особо не налегал на алкоголь, зато оба поляка выпили от души. Дал понять, что инцидент исчерпан и далее больше обсуждал сельское хозяйство. Радзивилл оказался самым настоящим фанатиком-коннозаводчиком. В общем, нашли общие темы. Ходкевич тоже был интересным собеседником и балагуром, рассказал пару смешных историй из местной провинциальной жизни. Уже в самом конце, я не удержался и вернулся к произошедшей ссоре.

– Князь, донесите, пожалуйста, до вашего племянника, что на любую силу всегда найдётся большая. И нет никакой доблести для знатного человека его уровня, чтобы забавы ради пороть быдло, унижать мещан или задирать любую крестьянскую юбку, пользуясь полной безнаказанностью. Сила – это в первую очередь признак благородства и показывать её нужно на полях сражений.

Расстались мы почти друзьями. Понятно, что князь в любом случае враг, но выводы сделает. Заодно своего племянника приструнит.

С утра у меня состоялся неожиданный разговор с Филипсом, к которому внимательно прислушивался Фитцнер. Мы ехали бок о бок и общались на общие темы.

– Ваше Высочество, а не слишком ли жестоко вы поступили с молодым князем? Он не простит, и будет мстить не только вам лично, но и России.

– Пётр, для кого я постоянно прошу внимательно смотреть на происходящее вокруг? Кому я периодически надоедаю лекциями о состоянии дел в современной политике и экономике. Для чего я расширяю ваш кругозор? Ты же сам видишь, что творится в этой губернии. Даже там, где земли уже четверть века в составе России, шляхта продолжает жить по своим законам, в чём есть прямая вина русских властей. Мы принесли на эти земли порядок, ничуть не изменив их прошлую жизнь, чем поляки беззастенчиво пользуются, изрядно при этом разбогатев. При этом они нас если не ненавидят, то морщат носы, считая варварами. Все их устремления исключительно в сторону Европы и борьбе за независимость. Поверь, в случае прямого конфликта Империи с Францией здесь полыхнёт так, что недавний мятеж покажется детскими игрушками. И этот мелкий княжонок первым побежит записываться добровольцем в какой-нибудь легион. Понятно, что есть люди умные, вроде Ходкевича и сотен других шляхтичей, которые понимают глупость этой затеи, но их меньшинство. Местные жиды также живут своей собственной жизнью, которая не изменилась со времён Речи Посполитой. И они нам не союзники на случай войны. Крестьяне замучены и замордованы, от них также нет смысла ждать помощи. Не удивлюсь, что многие даже поддержат мятежников, если им пообещают землю и освобождение от крепости. Костюшко бесстыдно использовал подобные лживые обещания и его крестьянские части дрались с отчаянием, которое не снилось местной шляхте.

– Тогда что нам делать? – вступил в разговор Фитцнер.

– Для начала прекратить заниматься глупостью и играть в благородство. Показательна недавняя амнистия главных участников мятежа, руки которых по локоть в русской крови. Это крайне необдуманное решение, о чём я имел разговор с отцом. А многие из восставших даже не были арестованы и сохранили все свои привилегии с имуществом. А поступать надо совершенно иначе. Если ты хоть как-то поддерживаешь мятежников, значит, должен понимать, что неминуема конфискация имущества и ссылка. Самых активных мятежников казнить и их имущество реквизировать в казну, невзирая на титулы. Остальных ссылать в Сибирь или на новые земли, где растворить среди православного населения. Они останутся католиками и поляками, но их дети, выросшие среди иного окружения, уже не будут поддерживать идеалы предков. Что делать с жидами я совершенно не представляю. А с крестьянами всё сложнее и легче одновременно. Для начала надо вернуть их в лоно православной церкви и далее интегрировать в русскую жизнь, заодно избавив от угнетения польских панов. Поэтому моё поведение в отношении молодого князя, будет посланием другим шляхтичам. Не все в России согласны с политикой, которая проводится в отношении поляков. Тем более у них будет повод задуматься, так как экзекуцию провёл сын Императора.

Я немного лукавил, более или менее вменяемый план у меня сложился. Но пока я не располагаю такими ресурсами и реальной властью, чтобы изменить ситуацию. В любом случае буду дальше думать, заодно собирать информацию и общаться с грамотными людьми. Заодно надо посмотреть, как обстоят дела в австрийской части Польши. А за моё самоуправство может ещё прилететь от Павла, поэтому первым делом надо будет отправить ему письмо со своей версией инцидента.

Глава 6

Сентябрь 1798 года, окрестности Ровно, Луцк, Любешов, Российская Империя.

Полк мы догнали через пять дней. До зимних квартир, где происходил сбор европейской армии, добрались без особых инцидентов. Вернее, прибыли мы в Ровно и встали лагерем за несколько вёрст от города. Я сразу предупредил фон Миллера, что останусь с ротой, пока мои солдаты не будут обеспечены жильём. Далее, уже готов принять участие в разного рода светских мероприятиях, которые не миновать. Посещать штаб тоже отказался, всё равно Суворова пока нет, он должен прибыть через месяц. И вообще, я в армии собираюсь служить, а не проводить время в развлечениях. Итак, порядком растерял физическую форму, так как, кроме постельных занятий за полтора месяца своё тело не нагружал.

Полковник моё желание обеспечить размещение солдат полностью поддержал и сам уехал в штаб армии. Сам же погрузился в ворох хозяйственных дел и возобновил тренировки с егерями. Были некоторые поползновения от офицеров других полков пригласить меня на разного рода приёмы и посиделки. Гонцов просто разворачивали без объяснения. Царевич я или нет? Имею право на подобное поведение и капризы. Чем раньше меня начнут считать нелюдимым хамом, тем лучше. Нам здесь до дождей и морозов надо боевое слаживание проводить, поэтому не до пьянок.

Форму я растерял, но не критично. Заодно мы продолжили с Руппрехтом спарринги на палашах. Давненько не приходилось так нагружать свои мышцы. Солдаты тем временем отдыхали, приводили в порядок форму, обувь и транспорт. За небольшим исключением новые фуры оказались не только более лёгкие и ёмкие, но ещё очень крепкие.

Фон Миллер вернулся через три дня. Судя по опухшему лицу полковника, ему как раз пришлось пить и немало.

– По приказанию штаба мы выдвигаемся в город Луцк, где встанем на зимние квартиры. Армия будет рассредоточена по линии от Ковеля до Кременеца. Карл Романович, – обратился полковник к фон Лоде, – Полк начнёт выдвижение через два дня. Ваша задача завтра отбыть на место для обсуждения всех вопросов с квартирмейстерами и интендантами. Не мне вам объяснять, что это за публика. Полк должен получить всё положенное по списку и никак иначе.

Более опытные офицеры встретили указание полковника улыбками и начали посмеиваться над капитаном, желая ему удачи. Основной мотив шуток был направлен на то, что фон Лоде единственный честный интендант в России и ему будет сложно договориться с коллегами. Далее обсудили порядок движения, разного рода мелочи и разошлись по своим ротам.

До Луцка добрались за два дня. Шли достаточно быстро, и очень повезло, что не было дождей. Дорога так себе, средней паршивости, видели и хуже. Ландшафт не очень изменился по сравнению с Белорусской губернией, но определённые отличия были. Крестьяне одеты немного иначе. Головные уборы отличаются, а в основном такая же убогость.

Город на удивление понравился. Красивый замок Любарта, несколько интересных домов и монастырей, достаточно большое оживление на улицах. Как всегда, большое количество евреев и уже ни одного православного храма, только костёлы с униатскими церквями. Здесь как нигде ранее ощущалось, что данная территория не имеет никакого отношения к России.

Фон Миллер собрал всех старших офицеров в здании луцкого дворянского собрания. Каждый командир роты получил инструкции по размещению. Фон Лоде заверил, что с местными всё обговорено и никаких проблем не предвидится. По возвращении с совещания у полковника собрал офицеров роты и ввёл в курс дела.

– Полк будет размещён в Луцком замке и прилегающих строениях. Полковник со штабом и часть офицеров будут жить в здании дворянского собрания. Роты займут прилегающие монастыри и большие строения. Мы разместимся в Монастыре Михаила Архангела. Здание неплохое, большая площадь и должны все поместиться. Лучше в тесноте, но под крышей, чем зимой в палатке. Монахов уплотнят, и часть переселят в другие места.

– Ваше Высочество, как-то зазорно жить в монастыре, зная, что мы потеснили людей божьих, – высказался Крапачёв, как наш самый набожный офицер.

– Я вас понимаю, прапорщик. Мне тоже не очень хочется делить здание с доминиканцами. Попросил у полковника разрешение разместить роту в женском монастыре бригиток, но артиллеристы нас опередили, – с серьёзным выражением лица отвечаю подчинённому.

Первым начал ржать Фитцнер, его поддержали остальные. Солдаты с удивлением смотрели на это шоу. Ушаков, который в последнее время был хмур и задумчив, чуть было не упал со стула. Это вызвало новый приступ смеха. Я про себя порадовался за Николая. Надеюсь, он пережил свою душевную травму, вызванную первой любовью. Всё-таки у нас в коллективе сложилась дружная атмосфера, и хотелось, чтобы это продолжалось и далее.

Монастырь оказался большим двухэтажным зданием. Настоятель пытался ставить какие-то условия, но в итоге был послан мною подальше. На типографию, которая работала при монастыре, я не покушался. А всю братию разместили в нескольких комнатах, где сколотили им лежаки в несколько ярусов. Их итак, было немного. И полезно монахам пожить в суровых условиях, тем более католикам. Многие работники были люди мирские и жили в городе. Мы с офицерами заняли комнаты руководства. Оставили только архивариуса, так как мне уже донесли, что здесь недурная библиотека. Будет чем занять себя зимними вечерами.

Личные покои настоятеля особо не впечатлили. Пришлось выносить весь хлам, который называется мебелью и заново обставлять. Благо город торговый и найти нормальную кровать, стол и стулья не составило труда. На стену я повесил карту России и портрет Павла.

У ворот соорудили нормальное караульное помещение, въезд перегородили шлагбаумом. С задней стороны возле какой-то речки решили разбить площадку для упражнений и шагистики. Работа кипела, как и в других ротах.

Дня через три после размещения собрал офицеров в рабочем кабинете и озадачил их дополнительной работой. Осень на носу, самое время собирать грибы, ягоды и орехи. Старшим над сборщиками назначил Крапачёва, заодно попросил его договориться с монахами на предмет сотрудничества. Эти святоши наверняка скупают или принимают как подношения от крестьян еду. Вот и мы им на хвост упадём. Надо разнообразить рацион, хотя мои солдаты питаются получше офицеров в некоторых полках. Ещё приказал прапорщику подумать о рыбе. Наверняка в окрестностях города должны быть реки или озёра. Можно самим организовать ловлю или купить у местных.

А вот далее началось нескончаемое паломничество волынской шляхты. На самом деле в Луцке дворян не так уж много. Но вокруг уездного города хватало усадеб и меня буквально завалили приглашениями. До определённого момента удалось от них отговариваться, но в этот раз не получилось. Граф Ежи Чарнецкий был велеречив и просто чертовски обаятелен. Эдакий невысокий живчик, с небольшим брюшком и длиннющими усами. Более того, он ещё был очень убедителен. Это как надо было запудрить мне мозги, чтобы я согласился ехать за более чем сто вёрст к нему в имение? К тому же я не люблю охоту, но мои офицеры так возбудились, что пришлось согласиться. Нам ещё тут зиму куковать, поэтому народу нужна разрядка. Захватив с собой егерей, мы выдвинулись в Любешов.

– Это не усадьба, а самый настоящий дворец, – говорю довольному и улыбающемуся хозяину.

Жилище графа внушало как снаружи, так и внутри. Современная мебель, картины предков, старинное оружие и доспехи. Граф явно не бедствует. Поместье приобрёл его отец, который и начал заниматься облагораживанием. Огромный парк вокруг это также заслуга Чарнецкого старшего, большого любителя флоры. А вот роскошный летний сад был предметом гордости графини. Высокая и чем-то похожая на итальянку, она была примой противоположностью низкого и белобрысого мужа. Забавная пара, но видно, что супруги живут, душа в душу.

Обед был шикарен, другого я и не ожидал. На удивление было мало гостей. По словам хозяина, местная шляхта считает его оригиналом и сторонником московской партии. И вообще, в имении семья живёт с апреля по октябрь, далее переезжает в Люблин, где у них дом. Там и сосредоточен основной круг общения Чарнецких. Здесь же собираются фанатики от охоты. После обеда, уже в мужской компании разговоры велись исключительно об оружие и убийстве братьев наших меньших.

Встали ни свет ни заря. Заняли позиции, зеваем и ждём продолжения. Со стороны леса слышен лай собак и стук колотушек. По словам гостеприимного хозяина, сегодня у нас на обед будет свежая кабанятина. Егеря нашли самку с несколькими подсвинками и обещали их вывести на нас. Сам Чарнецкий стоит метрах в пятнадцати от меня, сжимая в руках специальное копьё с крестовиной. Я не настолько погружён в данную тему и решил обойтись ружьём. На всякий случай есть пистолет и кинжал. Слева от меня расположился Ушаков, который оказался большим любителем охоты и буквально напросился в гости к поляку.

Треск ломаемых веток и на поле выбегает кабаниха с выводком. Всё дело происходит метрах в семидесяти справа. Раздаются выстрелы, сопровождаемые визгом раненных и умирающих животных. Новые выстрелы и радостные возгласы охотников. Наши взоры были устремлены в сторону бойни, оттого не заметили, как из леса появился огромный секач. Он сразу бросился в нашу сторону.

У меня не возникло даже мысли броситься в сторону. Навожу на несущуюся тушу ружье, и тихий щелчок оповещает меня об осечке. Отбрасываю в сторону ненужный аппарат и достаю пистолет, надеюсь, второго конфуза не произойдёт. Справа ухает выстрел, вырывая кровавый ошмёток с туши, но, не останавливая кабана. Стреляю из пистолета практически в упор и отпрыгиваю в сторону. Тут же раздаётся выстрел слева, туша спотыкается и начинает поворачиваться вокруг своей оси. Вытаскиваю кинжал и жду действий секача. Далее всё вспоминаю как в замедленной съёмке. Бешеные глаза Ушакова, который втыкает копьё в зверя. Чарнецкий, стреляющий в упор и что-то кричащий по-польски. Далее подбежавшие охотники, радостно хлопающие Николая по плечу и обнимающий меня граф. За всей этой вакханалией забылась одна деталь с выстрелом. На память я пока не жалуюсь, подумаю об этом позже.

До лагеря добрались минут через сорок. Двух подсвинков помоложе сразу разделали и приготовились жарить целиком. Я пресёк это безобразие. Мангал с шампурами мне изготовили давно, и ещё в Новгороде я баловал себя мясом на углях. А здесь сам бог велел показать народу новинку. Мангалы на Руси появились давно, но переносных и разборных вариантов вроде не было. У меня в повозке их было целых две штуки, рассчитанные на нашу большую компанию. Объяснил повару, чего хочу и уже через полчаса мы сидели за столом, глотая слюни от аромата жарящегося мяса.

– Я считаю, что первый кубок мы должны выпить за сегодняшнего героя пана Ушакова, – граф взял на себя обязанности тамады.

Публика с радостью поддержала тост, и героя начали расхваливать на все лады. Николай покраснел как девица и попросил ответное слово.

– На самом деле всё не так, как вы думаете. К своему стыду я так растерялся, что не успел быстро вытащить пистолет. А далее рука дрогнула, и чуть было не попал в Его Высочество, вместо секача. Так что не хвалить меня нужно, а ругать, ибо я повёл себя недостойно чести дворянина.

Народ начал дружно убеждать Ушакова в том, что при виде огромного кабана, кто угодно мог растеряться. У меня же в голове встал не место пазл. Ведь действительно, выстрел прозвучал прямо перед прыжком, и теоретически пуля могла меня задеть. Но прапорщик сам обратил на это внимание, значит, померещилось. Если я начну сомневаться в своём окружении, то тут до паранойи недалеко. Здесь подоспел шашлык и все дружно предались чревоугодию.

– Хорошая и нужная вещь этот складной мангал, – произносит уже изрядно захмелевший граф, – Мясо по-татарски получилось просто волшебное. И это рулет вообще находка, впредь на охоте буду, есть только его.

Я попросил повара сделать не только кусковой шашлык, но и пожарить рулеты. Это когда в тонкий слой мяса заворачивается сало и далее жарится на мангале. Хотя после таких впечатлений здоровые мужчины съели бы всё что угодно. Меня, кстати, ни грамм мне трясло, и не было никакого отката. Вроде побывал на волосок от смерти, но абсолютно спокоен. А может, просто не успел испугаться.

– Вы задали очень сложный вопрос, на который не может быть единого ответа. Я и сам часто думаю об этом и также нахожусь в глубоких сомнениях.

Сидим с графом в его кабинете и дегустируем отличное французское вино. За несколько дней у меня сложилось мнение об этом человеке и захотелось услышать его мнение. Разговор зашёл, конечно, о политике. Мне нужна информация и лучше получать её у обеих сторон, особенно из уст потенциального противника. Чарнецкий тем временем продолжил.

– К моему сожалению, прежней Польши не вернуть. Как бы этого ни хотелось польским патриотам, но мы проиграли более организованным соперникам. Когда Речь Посполитая была на вершине могущества и диктовали соседям свои условия, наши магнаты решили, что у короля слишком много власти. В результате пруссаки, которые столетиями копили силы, владеют Варшавой. А русские, которые непрерывно воевали всю свою историю, правят в Вильно. И скорее всего, именно вы переломите хребет этому чудовищу под названием Оттоманская Порта, что могли сделать поляки ещё сто лет назад. Будь у нас тогда единая система управления с наследным королём, то Крым бы взял не ваш Долгоруков, а наш великий Яблоновский[16]. Самое страшное, но многие до сих пор не хотят понять, что мы сами разрушили свою державу.

Граф сделал глоток вина и грустно посмотрел в окно. Я слушал его и не перебивал.

– Шляхта до сих пор не может избавиться от мифов о прежней Польше. Будто это было государство рыцарей и прекрасных дам, но пришли москали с пруссаками и всё порушили. Это очень удобно – помнить только крохи хорошего, заодно забивать бредом мозги молодого поколения. Ныне мы не сможем добиться независимости без помощи третьей стороны. И ещё вопрос, нужна ли такая свобода, когда вместо прусского наместника нам придётся выполнять приказы из Парижа.

– То есть польская знать никогда не примет над собой главенство России? – решил поставить вопрос ребром.

– Многие готовы восстать в любой момент. Кто-то просто будет поддерживать патриотов материально. Меньшая часть, к коей я отношусь, будет воевать на стороне русских войск. Это если брать шляхту. Большей части крестьян и городской бедноты всё равно. Если ваш отец завтра отменит крепостное право и многие лишние налоги, то у мятежников не будет никакой поддержки. А вот со знатью всё иначе. Возьмите, например, пана Адама Хрептовича, это толстый весельчак, который был на охоте. Его брат[17] образованнейший человек и сторонник прогресса. Он и сам не чурается современных новаций. Благодаря его влиянию я ввёл на своих землях чинш[18], освободив крестьян от крепости и ни разу не пожалел о таком поступке. За что меня до сих пор осуждает большая часть соседей, – грустно улыбнулся граф, – Но если речь зайдёт о политике, то Хрептовичи терпеть не могут русских и Императора. Хотя более лояльных законов для шляхты, как на наших землях, придумать сложно. Самое забавное, что все эти Хрептовичи, Тышкевичи, Огинские, Вишневецкие и прочие Калиновские не природные поляки. Они русские, чьи предки перешли в католичество, и теперь считают себя более поляками, нежели я. Для них признать свою природную русскость страшнее смерти и они зубами будут цепляться за свои заблуждения.

– И какой выход из этой ситуации вы видите?

– Его нет, – грустно отвечает Чарнецкий, – Я много времени провожу в размышлениях о судьбе своего народа и понимаю, что мы в тупике. Более сильные соседи не оставят нас в покое, а сами мы неспособны завоевать независимость. Но национальная гордость и самообман не даст покоя патриотам. Мы обречены на новые восстания и гибель тысяч молодых людей.

– А если Польша получит независимость на территориях коронных земель? – мой вопрос заставил поляка встрепенуться.

– Я понимаю, что вы не просто так начали этот разговор. Странно, если бы это было иначе. Но вынужден вас огорчить. Никогда поляки не признают потерю литовских земель. Давайте не будем о грустном. Лучше расскажите, как вы наказали этого дурня Радзивилла? – граф аж засиял после заданного вопроса.

– У меня такое ощущение, что расстояния не властны над сплетнями.

– Вы правы, – со смехом ответил Чарнецкий, – Весь наш край – это одна большая деревня.

Под дальнейший смех графа рассказал ему о конфликте в корчме. Некоторые моменты он просил пересказать и смаковал, как вино, которого мы выпили в этот день немало.

– Хорошая фамилия. Правда вероотступников среди них хватает. Но в последнее время совсем обмельчали Радзивиллы. Младшего коего вы собирались выпороть, не пустили бы ранее в приличное общество. Только будьте осторожны, Ваше Высочество, Михаил очень злой и подлый душой человек. Может начать мстить.

Еду в Луцк и анализирую произошедшие события и беседы с графом. За своё поведение мне уже прилетело от братьев с Ильиным, которых я не взял на охоту. Они мне прямым текстом заявили, что пока не будет письменного указания Волкова, я выполняю все требования в плане безопасности. Спорить не стал, тем более что их полностью поддержали Богдан с Филипсом.

Второй день думаю о ситуации, которая сложилась во вновь присоединённых землях и не могу принять решения. С одной стороны, явная польская оппозиция без какой-либо надежды привлечь на свою сторону большую часть дворянства. С другой, вспоминаю Орловскую с графом и понимаю, что не всё так просто. Даже шляхта не монолитна и может принести много хорошего моей стране. Можно просто вспомнить Ягужинского, Каменского, Каховского, Раевского, Ржувусского, Лобачевского, Пржевальского, Клембовского, Малевича, Дзержинского, Косиора, Циолковсокго, Рокоссовского, Леваневского, Рождественского и главную Золушку нашей страны Янину Жеймо. И ведь это только небольшой пласт поляков, которые ковали историю России. Кровавую и неблагодарную, но историю моей любимой Отчизны.

Тоже самое касается жидов. Волей неволей приходиться переносится в мою реальность и вспоминать сколько горя принесли стране Березовский и Ко. А до него ещё всякая падаль, типа Троцкого, Свердлова и прочих Якиров с Ягодами. Евреи занимались целенаправленным уничтожением цвета русской и немецкой нации в России. А Голощёкин, который уморил голодом сотни тысяч казахов? Огромное количество подонков и палачей, всплывших как говно во время революции. Благо, что часть из них один грузинский государственник поставил зубами к стене. Жалко, что не всех.

И сразу вспоминаются любимые актёры, когда ты даже не задумываешься об их национальной принадлежности. Обычные советские и русские люди, только с иными фамилиями. Пусть кто-то попробует доказать мне, что Этуш не русский актёр. Да я за своего любимого товарища Саахова Карабаса Барабасовича глотку перегрызу.

И ведь в нынешнее время всё не так однозначно. Есть гнида Цейтлин и его выкормыши, гореть им в аду. Но ведь мне встречались вполне себе разумные люди. Полунищий раввин из Городка, который точно не грезит мировым господством, а просто заботиться о своей общине. Корчмарь Ицхак, который не должен был, но предупредил нас о глупом и мстительном князе. С ним, кстати, была забавная история. Нас в его заведение отправил немецкий купец, который, морщась, произнёс, у этого жида пиво не разбавляют и благородные господа могут вкусно поесть. Высшая похвала, на мой взгляд, когда такую оценку даёт конкурент из другой общины.

В общем, вопросов больше чем ответов. Понятно, что самым простым способом видится террор и конфискация. Но сложно спрогнозировать потери, которые понесёт страна в будущем, ведь это коснётся миллионов человек. В данный момент более девяноста процентов земли в бывших землях Речи Посполитой принадлежит помещикам-католикам. В городах огромные еврейские общины, контролирующие мануфактуры и торговлю. Если их всех изгнать, то экономика региона просто рухнет. И крестьянство пострадает от этого не менее чем помещики с горожанами, так как будут нарушены вековые торговые связи. А проблему нужно будет решать, и, скорее всего, это ляжет на мои плечи. Меня крайне не устраивает сложившаяся ситуация, а выхода просто нет.

Глава 7

Сентябрь 1798 года, Луцк, Российская Империя.

– Очень неплохо, – воскликнул невысокий старик в простом чёрном мундире с одним только орденом Андрея Первозванного на груди, и подбежал к турнику – А это что такое?

Суворов появился в Луцке ранним утром, изрядно всполошив наш полк. Вернее, наши дозоры засекли приближение группы всадников заранее. А выставленные блокпосты задержали продвижение высокой комиссии. Что дало нам время встретить великого полководца во всеоружии, построив личный состав. Осмотрев шеренги наших орлов с радостью приветствовавших командующего, Александр Васильевич выразил фон Миллеру своё удовлетворение. Особо подчеркнул, что так и надо вести караульную службу, когда даже командующий обязан сообщить пароль для доступа в расположение части.

Наш полковник с трудом сдерживал счастливую улыбку от гордости за своих подчинённых. Даже когда по настоянию Суворова вызвали Германа Фитцнера, который возглавлял караул, командующий не утратил благостного расположения духа.

– Что же вы подпоручик, не пропустили командование армии? И чуть было нас атаковали, – с улыбкой спрашивает генерал-фельдмаршал.

– На утреннем построении были объявлены пароль и отзыв. Ваш конвой его не знал. Далее на солдат попытались оказать воздействие, пришлось пресекать этот беспорядок. Это армия и здесь должен действовать орднунг. Или вы называете пароль, либо предоставляете разрешение, в противном случае идёт доклад командованию, и оно принимает решение, – подпоручик стоял, вытянувшись во фрунт, но при этом отвечал, чуть ли не механическим голосом без всяких эмоций.

Средний из братьев Фитцнеров был действительно похож на робота. Нет, внешне он похож на моего зама Томаса, но внутренне весьма специфический товарищ. Такой исполнитель просто мечта любого командира. Есть приказ и Герман выполнит его дословно. Вот только полное отсутствие воображения и инициативы приводили к таким казусам. Хорошо, что он не приказал дать залп по кавалькаде гостей, у него бы ума хватило. Благо на посту был офицер из первой роты, который разобрался в ситуации и успокоил нашего формалиста.

Суворов несколько секунда смотрел на невозмутимого подпоручика, потом начал искренне смеяться. Его сразу поддержала свита и офицеры нашего полка. Я сам тоже поржал от души.

– Карл Карлович, – обратился Суворов к оскалившемуся фон Миллеру, – Объявляю вам и сему невозмутимому подпоручику личную благодарность. Но попрошу впредь ознакомить офицеров вашего полка с внешним обликом генералов армии. А то ведь действительно пристрелят за незнание пароля и отзыва.

Присутствующие ещё раз посмеялись, и некоторое время обсуждали не в меру исполнительного подпоручика. Далее Суворов решил ознакомиться с хозяйством нашего полка и разного рода новинками, которые наверняка будоражили его любопытство.

Александр Васильевич третировал командование полка полдня. Не было ни одной мелочи, которая ушла от его внимания. Он залезал в новые фуры, уточняя вес самого транспортного средства и перевозимого груза. Артиллерийские передки, походная кузница с кухней, новые палатки также были осмотрены со всем тщанием. Очень внимательно выслушивал наших полковых докторов на предмет развёртывания полевых госпиталей и новых лекарств. Расспрашивал солдат, примерил недавно введённую шинель, которых ещё не было у большинства войск.

Видно было, что гений русской военной мысли одобряет и поддерживает все наши новинки. Очень детально он расспрашивал о скорости передвижения нашего полка и потерях в пути. Суворов просто не мог поверить в цифры, которые обозначил фон Миллер. Мы прошагали пусть из Новгорода со средней скоростью тридцать вёрст в день, при этом потеряв безвозвратно всего одного человека.

Для нынешнего времени это просто нереальные показатели. Астраханский полк, который Александр Васильевич довёл, практически до совершенства не выдавал более сорока вёрст. И то только форсированным маршем, с минимум обоза и передвигались они не более трёх дней. А мы просто шагали в рабочем порядке, при этом умудрялись не терять людей и тащить артиллерию с продовольствием. А ведь могли и ускориться, только не было такой надобности. Хотя лошади могли не выдержать такого темпа. А вот русский солдат может отмахать и большее расстояние.

Понятно, что наша мобильность обеспечивалась новыми телегами, которые требовали меньшее количество лошадей и обладали повышенной надёжностью. Также сильно помогало сокращение времени на готовку пищи, когда вечером солдаты получали лишний час на отдых. Но Суворов точно не дурак и понимал, что без грамотной организации здесь не обошлось. Выслушав полковника, командующий произнёс.

– Радостно мне осознавать, что в русской армии есть командиры, которые так заботятся о вверенных им полкам. Виват, Карлу фон Миллеру!

Свита командующего и наши офицеры искренне приветствовала заслуги моего командира радостными криками.

Далее Александр Васильевич, изъявил желание осмотреть полосу препятствий. Так как она была в расположении моей роты, то делегация выдвинулась из замка к монастырю.

Томас Фитцнер выделил десяток солдат, которые быстро преодолели полосу. Далее пошло детальное обследование со стороны Суворова. Он лично обошёл всю площадку и с задумчивым видом приблизился к турникам с брусьями. Судя по задумчивому взгляду, задумка командующему понравилась.

– А это что за странные предметы пыток?

– Сие есть снаряды для укрепления физической силы и ловкости солдата, которая может потребоваться при атаке на редуты и прочие укрепления, – начинает лекцию фон Миллер.

Мы с ним достаточно много обсуждали необходимость полосы с турниками, поэтому я был полностью спокоен.

После того как наши лучшие турникмены продемонстрировали свои умения, Суворов реально загрузился. Дураку понятно, что упражнения необходимые, а главное – минимум затрат на изготовление гимнастических снарядов. Нынешняя подготовка пехотинца весьма слабая. В основном шагистика и марши. Штыковому бою внимание уделяется по остаточному принципу, стрельбы тоже ведутся по великим праздникам. Может, порох экономят или о ресурсе ружей заботятся, как по мне, это дичь.

Ещё на нашем полигоне были поставлены соломенные чучела, на которых солдаты отрабатывали штыковые удары. Александр Васильевич не мог обойти этого зрелища, которое мы ему обеспечили. Ушаков, сияющий как медный таз, рассказывал, как проходит подготовка. Солдаты тем временем демонстрировали технику, которую мы отрабатывали, чуть ли не каждый день.

В замок возвращались той же большой толпой генералов и офицеров. Все оживлённо делились мнением об увиденном, молчал только Суворов. Уже в главной зале дворянского собрания, где был накрыт скромный стол, все знали нелюбовь командующего к показной роскоши, он произнёс.

– Удивили вы меня, Карл Карлович. Приятно удивили, – уточнил Александр Васильевич, – Таким подходом к подготовке солдат и заботе о них, в других полках можно только мечтать. Буду писать Его Величеству о присвоении вам следующего звания. Заодно подготовьте доклад о ваших новинках, думаю нужно вводить часть из них во всей армии, о чём я также напишу Императору.

Радостный фон Миллер потерял дар речи. Суворов оказывал какое-то магическое воздействие на подчинённых. Его любили как солдаты, так и офицеры. Ловил себя на мысли, что сам глупо улыбаюсь любой похвале великого полководца. Я давно обратил внимание, что в повседневной жизни Александр Васильевич сильно отличается от образа, слепленного в моё время. Может перед столичной публикой он и валял дурака, но в армии всё было иначе. Прошедшие два года подготовки полка прошли не зря, теперь главное – не облажаться в сражениях. Но здесь я спокоен, народ прямо-таки бредит предстоящей войной и желанием схлестнуться с французами.

Обед прошёл в дружеской атмосфере. Столовая дворянского собрания позволяла собрать за столом и большее количество людей. Отличный борщ, жареное мясо, свежеиспечённый хлеб и овощи были оценены по достоинству. Пили в меру, так как командующий тоже не одобрял подобных излишеств.

Уже позже, когда мы собрались в кабинете фон Миллера небольшой компанией, командующий занялся моей персоной.

– Скажите, Ваше Высочество, ведь это ваши придумки?

– Полоса на самом деле вещь не новая, – отвечаю внимательно смотрящему на меня полководцу, – Во все времена армии разных стран использовали похожие способы для подготовки солдат. Вы сами перед штурмом Измаила строили макет крепости, на котором солдаты учились преодолевать препятствия. Наша полоса похожая задумка, только немного доработанная. И не я один участвовал в её создании, помогали многие офицеры полка. Что касается турника и брусьев, то они тоже известны не первый век. Так как я являюсь большим поклонником гимнастики, то начал учить простейшим упражнениям своих солдат. Мне кажется, что нынешняя подготовка личного состава недостаточна и однобока.

– Вы излишне категоричны в своих суждениях, но надо признать, что во многих частях подготовка солдат действительно слаба. Но не всем полкам повезло заполучить в свои ряды члена императорской фамилии, – заметил Суворов с улыбкой, – Согласитесь, что не каждый поручик может позволить себе вкладывать такое количество собственных средств в солдат. И с полковником вам повезло, как я заметил.

– Не поверите, но очень много для обеспечения нашего полка сделали жители Новгорода. С Карлом Карловичем действительно повезло. Он сам большой умница и приветствует любое нововведение, которое может быть полезным для воспитания солдат.

Я ничуть не льстил. С фон Миллером мне очень повезло. Сам он жутко довольный сидел рядом и с удовольствием слушал заслуженные похвалы.

– Что касается разного рода новинок, которые облегчают походный быт, – продолжаю рассказ, – То они в данный момент более направлены для переселенцев и путешественников. Я готовлю большую программу заселения новых земель и эти вещи просто необходимость. Думаю, армии тоже стоит задуматься об обеспечении солдат подобными новинками. Понимаю, что дорого, но сохранение здоровья личного состава, который выбывает от простейших болезней, в итоге всё окупит.

Я вовремя остановился, дабы не оседлать своего любимого конька с чтением прописных истин окружающим. Уж кто, а генерал-фельдмаршал знал все проблемы армии поболее разных дилетантов. И сделал очень много для исправления разного рода злоупотреблений.

– Это хорошо, что вы заботитесь о нижних чинах. Но вы умалчиваете ещё про одну вашу новинку. Слухи о летучих егерях ходят разные. Хотелось бы самолично посмотреть на этих молодцов и чему их обучают, – голубые глаза полководца смотрели на меня без всякой иронии.

– Время ещё не позднее, на улице светло. До расположения взвода доберёмся за час, они разместились вёрстах в шести от города. У них свой распорядок занятий, вот и пришлось снять им небольшую усадьбу.

Чем Суворов отличается от местного начальственного люда, так это темпом жизни. Будь на его месте какой-нибудь другой генерал, тот бы отложил посещение назавтра. А мы уже через полчаса трусили на своих лошадках в сопровождении десятка донских казаков, которые осуществляли охрану командующего. Я сначала сомневался в провокационном решении, которое пришло мне в голову после вопроса о егерях. Но всё-таки выслал к младшему Фитцнеру гонца с запиской, где изложил свои мысли. Правда, оставил дальнейшие действия на усмотрение Богдана.

Нападение произошло, когда мы пересекали небольшой лесок, за которым и располагалось искомое строение. Наша кавалькада двигалась по узкой дороге по два человека в ряд. Поворот, классическое дерево, лежащее поперёк тропы и выбегающие из зарослей враги. Взяли нас грамотно, я видел только происходящее впереди, но судя по крикам, сзади там было то же самое. Как только началась атака, мне с трудом удалось удержать фон Миллера, который схватил рукоятку пистолета. Ярость с боевым азартом в глазах полковника сменились пониманием, и лицо его озарилось оскалом, который заменял ему улыбку. Александр Васильевич же просто остановил коня и с интересом наблюдал за происходящим событием.

Если едущие впереди казаки, увидев приставленные к ним ружья и пистолеты дёргаться не стали, так для приличия один коня попытался поднять на дыбы, и быстро был выбит из седла. То в арьергарде всё прошло не так гладко, раздался выстрел, звук упавшего тела и ругань.

– Полковник, успокойте своих людей, – громко произнёс командующий, не оборачиваясь, – Это свои, если вы ещё не поняли.

– Штаны бы спустить с этих своих и хорошенько пройтись ногайкой, – ответил офицер казаков.

Обстановка сразу разрядилась, послышались смешки со стороны егерей. Александр Васильевич перевёл на меня смеющиеся глаза и спросил.

– Это и есть ваши летучие егеря? Должен признать, что давно я не видел такого эффектного появления. И кто командует этими молодцами?

Я начал искать глазами Богдана, он тем временем вышел из леса с левой стороны от кавалькады.

– Подпоручик Богдан Фитцнер, – представился он Суворову.

– Даже не буду спрашивать про давешнего педанта, не пускавшего нас через пост. Хоть и не похожи, но чувствуется родство, – вслед за командующим начали смеяться все присутствующие, кто был в курсе недавних событий.

Егеря обосновались в небольшом поместье, с двухэтажным домом и несколькими хозяйственными пристройками. Особняк был старый, но добротный, который строили на века. На большом поле перед главным входом уже были собраны турники и прочие снаряды для занятий. Бегали егеря в близлежащем лесу, благо местность не такая дикая и разного рода тропинок с дорожками хватает. Старый и развалившийся во многих местах забор был залатан жердями и кустарником. Караульная служба тоже была поставлена, как всегда отменно. Плюс пара нарядов выдвигалась в патрулирование окрестностей.

Уже позже, когда Суворов ознакомился с хозяйством егерей, заглянул в тренировочную залу и откушал отличной каши с жареной дичью, мы приступили к беседе. Собрались в комнате, которую хозяин поместья явно использовал под кабинет. Несколько стеллажей с книгами, огромный письменный стол и устаревшие кресла. В общем, офис провинциального помещика во всей красе. Лампу пока не зажигали, на улице было светло.

– Значит, вы создали часть в составе мушкетёрского полка наподобие черноморских пластунов, кои воюют с кавказками горцами?

Александр Васильевич хорошо знает обстановку на Кубани, поэтому понятны его выводы. В кабинете присутствовали также фон Миллер с полковником Денисовым[19], который командовал казаками. Я некоторое время раздумывал над ответом. Наконец решился.

– Задачи у взвода похожи, но есть отличия. Нынешние пластуны – это скорее разведчики и меткие стрелки. Может, в будущем они перерастут во что-то большее. У егерей основное внимание уделяется действиям в тылу противника и уничтожению вражеских офицеров с обозниками. Личный состав состоит из вчерашних крестьян и не им тягаться с казаками, которые с детства осваивают военную науку. Разведка вещь сложная и требует более длительной подготовки.

Денисов заскрипел зубами под смех Суворова. Я тоже улыбнулся и развёл руками. Ну не рассказывать же уважаемым людям, что я первую очередь готовлю убийц и штурмовиков, лично преданных только одному не совсем адекватному царевичу. Но по идее мои егеря сильно похожи на пластунов в их классическом понимании.

– Пахомов и остальные скоморохи у меня ещё получат, лично пороть буду мерзавцев, – произнёс командир конвоя, – Это надо же, не заметить засады сиволапых и так жидко обосраться.

– Зря вы наговариваете на своих людей, – заступился за казаков фон Миллер, – Егеря может, два года готовились именно к этому нападению. И отбирали туда одних из лучших, у многих война за плечами. И работали они как проклятые, без отдыха и праздников. А ваши казаки просто расслабились, думая, что они на своей земле. Вот на это я бы обратил основное внимание, дисциплину подтянуть, никогда не мешает. Уверен, что происходи всё во время войны, ваших людей не застали бы врасплох. Но даже в боевых условиях мало кто смог бы противостоять такому нападению. Надо учитывать ещё, что всё произошло в лесу и на местности, которую егеря знают, как свои пять пальцев.

Денисов с благодарностью посмотрел на моего полковника. Не замечал я ранее за немцем таких дипломатических качеств. С другой стороны, он полностью прав. Можно на ровном месте рассориться с казаками. А народ они специфический, неизвестно чем бы ответили на свой конфуз.

– Карл Карлович прав, – поддерживаю своего командира, – Егеря более полутора лет занимаются и готовятся именно к таким акциям. Мы сделали упор на выносливость, силу и скорость. В день взвод пробегает не менее десяти вёрст, далее занятия на силу, ловкость и владение холодным оружием. Стрельбы не менее трёх раз в неделю и также изучение сапёрного дела. Я могу передать вам детальное расписание занятий. И, конечно, это полнейшее взаимопонимание. Взвод должен действовать как единый организм, где солдаты с полувзляда понимают друг друга.

– Интересный у вас взгляд на ведение войны, Константин Павлович. Но знаете, иногда не нужно трогать какого-нибудь командующего, ибо от него вреда для собственной армии гораздо больше, чем пользы, – рассмеялся о чём-то своём Суворов, выделив мои слова про нападение на офицеров, – Ваши идеи не новы, хотя создание подобных взводов может принести большую пользу. Я бы не стал их использовать для охоты на генералов, а основной задачей поставил разведку, захват языков и уничтожение тыловых коммуникаций противника. При массированных боевых действиях, когда лоб в лоб сталкиваются десятки тысяч солдат, ваши егеря бесполезны. А вот при тайных акциях или войне в горах, где сейчас и используются пластуны, это станет большим подспорьем. Но боюсь, что наш генералитет не поймёт ваши новаторские идеи. По крайней мере, не сразу и для осознания преимуществ таких подразделений пройдёт некоторое время.

– Может, я неверно выразился, – пришлось сгладить углы, – Действительно не стоит заострять внимание, на охоте за штабами противника. Но я рад, что вы одобрили моё начинание. Я бы вообще создал по взводу таких воинов в каждом полку или дивизии. Ведь уничтоженный обоз с фуражом – это значит нейтрализация кавалерии противника. Тоже самое касается провианта или тёплых вещей. Враг вынужден будет отвлекать на охрану дополнительные силы. Должен признаться, я пока сам не знаю, как максимально эффективно использовать взвод. Вот в предстоящей войне и обкатаем наших молодцов, а далее сделаем выводы.

Думаю, Александр Васильевич понял, что с егерями не всё так просто и решил тему далее не педалировать. А вот снаряжению и подготовке он удели особое внимание. И не буду же я ему рассказывать, что создаю не аналог армейского спецназа, а преданных лично мне штурмовиков со специфической подготовкой. Взвод может вести разведку и устраивать диверсии, а также обеспечивать охрану. Но главная их задача немного иная – это личная гвардия Кости Романова.

Завтра решили провести небольшой смотр навыков егерей и совместить их соревнованием с казаками. Нужно же дать донцам немного отыграться, хотя не факт, что у них получится. Мериться силами решили в стрельбе с разных дистанций, фехтовании и борьбе. Народу потеха, егеря проверят свои силы, а казаки получат шанс на реванш.

Перед выездом из поместья обратил внимание, что опять чем-то недовольный Денисов на повышенных тонах общался с Кривым. Уже в дороге он сам рассказал об инциденте.

– Яшка человек на Дону известный, ещё с дядей моим много крови турку попил. Все думали, что сгинул варнак этот, а он оказывается, при Вашем Высочестве обитает. И ведь никому весточку не подал, что живой. Вот я ему и высказал, что думаю! Оно и немудрено, что ваши егеря так ловко засаду устроили. Кривой в этом деле мастак известный. Но ничего, завтра мы покажем, что такое настоящие казаки!

– Я вот чего думаю, господин полковник. Не устроить ли нам завтра самое настоящее представление? Полк после долгого марша, солдатам не помешает развлечение. Заодно и горожан порадуем. Уж больно настороженно они к нашему появлению относятся. Но завтра можем не успеть, давайте перенесём на пару дней.

Вот люблю я устраивать всякие шоу и перфомансы. Не удержался и решил не отступать от своей традиции в армии. Устроим самый настоящий праздник. Меня давно раздражает шагистика и увлечение генералов никому не нужными парадами. Лучше провести конкурсы по некоторым дисциплинам, заодно от себя награжу победителей. Для меня копейки, а нижним чинам приятно. Оставшуюся дорогу в Луцк обдумывал, чем бы удивить народ.

Глава 8

Сентябрь 1798 года, Луцк, Российская Империя.

– Ваше Высочество, я бы хотел отказаться от предложенной чести, – неожиданно заартачился Томас Фитцнер. И ведь упёрся в лучших традициях своих остзейских предков-рыцарей. Я выложил план предстоящих мероприятий, а он решил мне всё испортить.

– Поручик, вы не до конца понимаете важность моего поручения. Никто не заставляет вас изображать Деда Мороза, как это было в Новгороде. Хотя в прошлый раз вам удалось не только в лучшем виде показать себя перед моим братом, но и познакомиться с будущей невестой, – мой зам после этих слов зарделся как девица, – И вы совсем не думаете о перспективах. Не каждому даётся возможность показать свои организаторские таланты перед командующим и его свитой. А самое главное, вы сможете расширить свои навыки общения с гражданскими лицами. Часто проявившие себя в армии офицеры переходят на службу в различные коллегии и сталкиваются с неожиданными проблемами. Одно дело армия, где есть чёткая структура. Но у штатских всё иначе. Там нужно разбираться в предмете, а не просто отдавать приказы и исполнять их, иначе вы будете выглядеть идиотом перед своими подчинёнными.

– Но я связал судьбу с армией и не вижу себя в ином ведомстве.

– А что думает по этому поводу ваша невеста? – решаю воспользоваться нечестным приёмом.

В любом случае будущие родственники уже распланировали его дальнейшую судьбу. Я в Марии Степановне не сомневаюсь. Думаю, о любимой племяннице она не забудет. И о карьере её будущего мужа тоже похлопочет. В общем, уговорил Томаса заняться организацией мероприятия. Можно было, и приказать, но зачем заставлять людей делать что-то из-под палки?

После разговора с фон Миллером шоу решили разделить на две части. Одна строго для военных, где егеря будут меряться с казаками своим навыками, сиречь писюнами. И вторая – это праздник для солдат и жителей Луцка. За монастырём быстро утаптывалась площадка, и ставились мишени. А внутри замка срочно строились трибуны в несколько ярусов, благо удалось найти и купить лес у одного предприимчивого помещика. Ну и разобрали мы разного рода ненужные пристройки порядком запущенного детища Любарта[20]. В общем, работа кипела даже ночью при свете факелов. В бюджете я Фитцнера не ограничивал, так что местные мастера и торговцы приняли самое деятельное участие в подготовке соревнования. Сейчас главное – скорость.

– Ваше Высочество, отчего мне и прочим достойным панам нельзя принять участие в этом забавном событии?

Мой новый знакомы Ежи Чарнецкий прискакал в Луцк с немалой свитой и уже утром буквально ворвался в расположение роты. Бывают же такие люди, которым не откажешь. Когда граф узнал, что скоро начнётся соревнование, он от досады чуть не откусил свои выдающиеся усы. Его группа поддержки из таких же неугомонных соседей, также пылала искренним негодованием. Друзья поляка были похожи на адреналиновых наркоманов и не могли пропустить такого развлечения. Как по мне, так просто сборище бездельников, но не говорить, же им об этом. В массе своей неплохие люди и главное – не враги.

– Уважаемый граф, в первой части выступления примут участие егеря и казаки. Это хорошие солдаты, но они не шляхтичи. Мне кажется, что столь благородным людям, как вы и ваши спутники просто невместно участвовать в этом действие. Предлагаю просто занять место среди зрителей и насладиться предстоящим зрелищем. А вот после военной части будет общий праздник. Вы можете выставить дружину из своих людей, которые покажут свою удаль. Пошлите человека к поручику Фитцнеру, он даст список всех предстоящих состязаний. Я слышал, что местные жители и даже жиды решили принять в них участие.

Расфуфыренные друзья графа сразу сникли и на их лицах нарисовалась вселенская скука. Но так как это были представители русской партии и нейтралы, то пришлось проявить дипломатию. В итоге они выставили своих слуг на соревнования.

– А пока приглашаю всех на завтрак. Мой повар обещал сегодня какие-то изумительные оладьи, надо их срочно распробовать.

Повар действительно расстарался. Это я с утра хотел спокойно поесть оладьи со сметаной и заняться делами. Но как увидел гостей, то дал приказ сделать скромный, но дорогой завтрак.

Блины с начинкой в виде мяса, печени, варенья, творога и мёда паны оценили. Оладьи из яблок их тоже не оставили равнодушными. Я старательно строил образ аскета, поэтому гости, вряд ли были удивлены минимализму в плане количества блюд. А вот мой любимый вариант кофе с молоком был встречен на ура. Обычно поляки с утра предпочитали вино или чего покрепче, но распробовали и оценили напиток. А ведь пришлось бы пить с ними с самого утра, но удалось перенести это важное для наших народов мероприятие на ужин.

– Господин полковник, – обращаюсь к Денисову после всех положенных приветствий, – Я уверен, что вы выставите против егерей самых молодых казаков. Какой смысл проверять на удаль старых и проверенных бойцов?

Судя по тому, как засуетились товарищи в шароварах и папахах, они планировали победить с помощью опытных кадров. Но пришлось срочно менять список участников. Я долго думал о соревновании, но остановился на стрельбе и мордобое. Казаки – это кавалерия, егеря – пехота. Задача и подготовка у них абсолютно разная. Основным оружием донцов является пика и сабля, у егерей ружьё. Думал устроить, что-то вроде зарницы, но отказался. В лесу и на пересечённой местности у соперников просто нет шансов против моих башибузуков. И не уверен, что нынешний казак способен пробежать в нормальном темпе хотя бы версту.

Как я и предполагал, каждая сторона победила в своих профильных дисциплинах. В стрельбе получилась ничья с небольшим преимуществом егерей. Стреляли мои парни много и постоянно, на порохе я не экономил. Ещё и учителя с каждым занимались индивидуально. У донцов таких ресурсов просто не было. В борьбе егеря вынесли соперников просто с неприличным счётом. Далее мои башибузуки по очкам проиграли зарубу на ножах. После некоторых размышлений мы решили остановиться именно на этом колюще-режущем предмете, так как сабли вообще не входили в программу обучения егерей. После очередного проигрыша я многозначительно посмотрел на Руппрехта, который итак, был красный как рак. Большего удара для его самолюбия не придумать. Думаю, уже завтра егеря начнут изучать новые техники убийства ближнего своего.

Все присутствующие во главе с Суворовым остались довольны увиденным. Самые эмоциональные поддерживали борцов громкими криками. Больше всего это касалось поляков. Развлечений сейчас мало, поэтому можно понять почтенную публику.

В самом конце решили провести финальную зарубу двух лучших бойцов. С нашей стороны выступал ученик Леска. Лужичанин ножевым боем не пренебрегал, вернее, уделял ему много внимания и натаскивал своего подопечного. Остальных егерей тоже натаскивали, но их учили строго убивать. Наше дело подкрасться незаметно и снять часового одним ударом, а не устраивать с ним показательных боёв. Алексей, был одним из самых младших егерей и был выбран Яном по каким-то одним ему ведомым показателям. Невысокий, тонкий в кости и очень резкий в движениях егерь напоминал ласку. Казак наоборот, был высокий и плотный, но при этом двигался с грацией танцора. Удивительная парочка. Даже Александр Васильевич, который сохранял невозмутимость и изредка поощрительно улыбался участникам соревнования, весь подался вперёд и внимательно следил за каждым движением. Остальные зрители вели себя более эмоционально, поляки сразу начали делать ставки, в чём их поддержали наши офицеры. Заводная публика, что одни что другие.

Я внёс свои пять копеек и предложил бойцам биться по три раунда, дабы избежать случайностей. Естественно, произнёс я всё это на местный лад, не хватало ещё всякими англицизмами портить русскую речь. Суворов кивнул, остальные дружно согласились. Армия, однако!

Для меня в прошлой жизни было удивительно наблюдать как боксёры или борцы смешанного стиля по полгода готовились к бою. Может дело в маркетинге, но как по мне это бред. Есть определённый соревновательный цикл, когда спортсмен набирает форму, но шесть месяцев это перебор. Егерь с казаком только узнали, что проведут трёхраундовый бой и не просили даже времени на отдых. Это с учётом того, что они уже отстрелялись и провели несколько поединков на ножах. Я очень надеялся на Алексея, так как борцовскую технику ставил ему лично и много общался с этим самородком. Лесок же так гонял его по своим методикам, что мы опасались за здоровье парня. Сам ученик был очень любознательным в плане изучения новых способов убийства и нанесения вреда здоровья окружающим. И любые нагрузки воспринимал, чуть ли не радостью. В общем, два фанатика нашли друг друга. Так что за предстоящий бой я особо не переживал.

В принципе всё оказалось, как я и предвидел. Для тренировочного поединка использовали затупленные ножи, которые егеря использовали на тренировках. У нашей стороны получилось небольшое преимущество. Но надо учитывать, что донцы тренировались с детства, в том числе изучая ножевой бой. Егерь взял два раунда из трёх, но далось ему это тяжело. Казак был очень силён, но уступал Алексею в скорости. Если бы бились на кинжалах, то преимущество было бы на стороне донца. У него руки длиннее и удар более сильный. Зарубил бы он нашего парня, используя свои антропометрические преимущества. А так, шансы уравнялись.

Всё-таки серболужицкий учитель многое вдолбил в молодого егеря. Хотя, что я знаю о своих башибузуках? Тот же Демьян, учился у своей бабки-знахарки, потому и знал много лечебных трав, о которых я даже не подозревал. Семён так орудовал шестом, что любой Джеки Чан удавился бы от зависти и ушёл навсегда в свой шаолинский монастырь. У многих ребят хватало разных умений. Предки они тоже не пальцем деланные, хоть и крестьяне. Ведь именно эти простые солдаты построили Великую Империю, которую потомки благополучно просрали.

После лёгкого перекуса, который был устроен рядом с полем, мы дружною толпой проследовали в замок. Публика небольшим ручейком уже начала стягиваться к воротам древней крепости. При виде нашей процессии движение остановилось, и народ снимал головные уборы, приветствуя командующего. Я с интересом разглядывал местных жителей. В основном на зрелище шли посмотреть мужчины, но были и женщины. Горожане в массе своей носили европейские костюмы. Евреи визуально мало чем отличались от малороссов и немцев с поляками.

Вообще Луцк это такая интересная солянка разных народов, хотя коренное население находится в более униженном состоянии. В своих ощущениях я был пристрастен и униатов ничуть не жалел. В отличие от белорусов, которых насильно заставили сменить веру, волыняне делали это добровольно. Даже главный православный храм после очередного пожара по-быстрому переделали в грекокатолический. Поэтому местных вероотступников за полноценных людей я не считал. Вот когда начнём возвращать на эти земли истинную веру тогда и посмотрим, что они из себя представляют. Письмо, а скорее обширный доклад о ситуации с религией в крае, я отправил своему хорошему знакомому митрополиту Гавриилу. Очень надеюсь на его опыт и знание всех современных раскладов. Здесь нельзя действовать с наскока, так как подчинение католикам вырабатывалось столетиями и можно получить фронду среди крестьянского населения. Я бы начал церковную реформу с посадки на кол всех ксендзов и попов-предателей, но есть профессионалы, пусть они решают, как правильно возвращать людей в православие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вторая коалиция (1798–1802) – военная коалиция, созданная по инициативе Великобритании с участием Австрии, России, Неаполитанского королевства, Турции, нескольких немецких князей и Швеции, с целью ограничения влияния революционной Франции (во время революционных войн 1792–1802 годов) и восстановления монархического строя.

Вернуться

2

Фридрих Вильгельм III (1770, Потсдам – июня 1840) – король Пруссии c 16 ноября 1797. Сын Фридриха Вильгельма II и Фридерики Луизы Гессен-Дармштадтской, внучатый племянник Фридриха II Великого, отец российской императрицы Александры Федоровны (Шарлотты Прусской), дед российского императора Александра II.

Вернуться

3

Гофкригсрат – придворный военный совет Священной Римской империи германской нации, а затем Австрийской империи, заседавший в Вене с 1556 по 1848 годы.

Вернуться

4

Смесь из толчёных сухарей, соли и сала скатывалась в плотный шар и высушивалась. Такой шар мог храниться в рюкзаке годами как неприкосновенный запас и был пригоден в пищу, даже если сало прогоркало.

Вернуться

5

Восстание Тадеуша Костюшко, также известно в некоторых русскоязычных источниках как Польское восстание 1794 или Вторая польская война – восстание на территории Речи Посполитой (1794), включавшей на тот момент части современных польских, белорусских, украинских, литовских и латвийских земель.

Вернуться

6

Ирландское восстание 1798 года – восстание ирландцев против английского владычества, которое пришлось на время Революционных войн и было согласовано с французами.

Вернуться

7

Фредерик (Фридрих), герцог Йоркский и Олбани (1763 – 1827), известный просто как «Герцог Йоркский» – второй сын английского короля Георга III, фельдмаршал британской армии.

Вернуться

8

Томаш Роман Адам Островский (1735 – 1817) – граф (с 1798), государственный деятель Речи Посполитой, Варшавского герцогства и Царства Польского, президент Сената Царства Польского в царствование императора Александра I.

Вернуться

9

Графиня Жанетта Антоновна Грудзинская (1795 – 1831) – вторая (морганатическая) жена наследника российского престола Константина Павловича, после вступления в брак получившая титул Её Светлость княгиня Лович.

Вернуться

10

Князь Николай Васильевич Репнин (1734 – 1801) – русский дипломат и военачальник екатерининской эпохи, генерал-фельдмаршал (1796). В качестве посла в Речи Посполитой (1764–1768) внёс весомый вклад в разложение польско-литовской государственности.

Вернуться

11

Фёдор Карлович Норман (1732 – не ранее 1800) – вологодский губернатор в 1798–1800 годах, действительный статский советник. 22.04.1798 -14.12.1798 – Белорусский вице-губернатор.

Вернуться

12

Граф (с 1865 года) Михаил Николаевич Муравьёв (1796 – 1866) – государственный, общественный и военный деятель Российской империи эпох Николая I и Александра II. Гродненский, минский и виленский генерал-губернатор (1863–1865). Прославился решительным подавлением польских восстаний в Северо-Западном крае, прежде всего, восстания 1863 года. Благодаря ряду глубоких и системных преобразований положил конец польско-католическому доминированию в общественной, социально-экономической и культурно-образовательной сфере над белорусским православным крестьянским населением края. Кавалер ряда орденов и высшей награды Российской империи – ордена Андрея Первозванного.

Вернуться

13

Вознесение Девы Марии или Взятие Пресвятой Девы Марии в небесную славу – католический догмат о взятии Девы Марии душой и телом на небеса после окончания Её земной жизни. Так же является Днём Войска Польского.

Вернуться

14

Князь Михаил Гедеон Радзивилл (1778 – 1850) – землевладелец Великого княжества Литовского и генерал из рода Радзивиллов, один из предводителей восстания 1830 года. Рано поступив на военную службу, сражался уже в 1794 году под начальством Тадеуша Костюшко против русских и прусских войск. В 1806 году поступил на службу в Северный польский легион.

Вернуться

15

Князь Юзеф Николай Радзивилл (1736–1813) – государственный деятель Великого княжества Литовского. После третьего раздела Речи Посполитой передал часть имений своим родным и остаток жизни провёл в Радзивиллимонтах.

Вернуться

16

Станислав Ян Яблоновский (1634–1702) – польский государственный деятель, русский воевода (с 1664), один из величайших польских полководцев конца XVII века, удостоенный императором Леопольдом I в 1698 году княжеского титула. Представитель магнатского рода Яблоновских, отец Яна Яблоновского, дед короля Станислава Лещинского.

Вернуться

17

Иоахим Хрептович (1729–1812) – один из крупнейших землевладельцев на территории современной Белоруссии, известный также как деятель польско-литовского Просвещения: сторонник физиократизма, публицист, поэт, переводчик, устроитель образцовой усадьбы Щорсы.

Вернуться

18

Чинш (польск. czynsz, нем. Zins – процент, от лат. census) – в Речи Посполитой оброк (деньгами), платившийся с земли или дома, отданных в чужое продолжительное владение.

Вернуться

19

Василий Тимофеевич Денисов (1771–1822) – казачий командир эпохи наполеоновских войн, генерал-майор русской армии. Представитель донского рода Денисовых, племянник генерала от кавалерии Фёдора Петровича Денисова, двоюродный брат атамана Андриана Карповича Денисова.

Вернуться

20

Любарт Гедиминович (в крещении – Дмитрий; 1299–1383) – литовско-русский князь, младший сын Гедимина. Князь луцкий (ок. 1323–1324, 1340–1383), последний правитель единого Галицко-Волынского княжества. Построил луцкий замок.

Вернуться