Аристарх Риддер
Новичок 4. Кубок Канады 1989

Глава 1

28 мая 1988 года. Советский Союз. Москва. Государственный комитет по физической культуре и спорту CССР. Заседание по итогам розыгрыша чемпионата Советского Союза по хоккею с шайбой среди команд высшей и первой лиги, а также сборных команд.

Это только непосвященным кажется, что чемпионат страны заканчивается, когда на шею победителям вешают золотые медали. На самом деле это не так.

Чемпионат заканчивается, когда на документах, докладах, отчетах и протоколах ставятся подписи. В случае с сорок вторым чемпионатом Советского Союза по хоккею с шайбой среди команд высшей лиги это случилось спустя две недели после пятой игры финала.

Итог всего чемпионата подвел Николай Николаевич Соколов, бывший председатель Федерации Хоккея СССР. Доклад Соколова был достаточно долгим, как-никак, формула с плей-офф использовалась впервые, но очень содержательным, хотя и по советской традиции многословным…

– … Таким образом, товарищи, необходимо отметить, что формула проведения чемпионата себя полностью оправдала. Игры третьего этапа чемпионата прошли в бескомпромиссной борьбе и вызвали большой зрительский интерес. Все шесть игр полуфиналов, три за третье место и пять за первое прошли со зрительскими аншлагами, а общее количество заявок только от трудовых коллектив предприятий расположенных в городах, где проходили игры третьего этапа чемпионата, превысило номинальную вместимость дворцов спорта.

Кроме того, нельзя не отметить высокую результативность, как в этих играх, так и во всем чемпионате. 42-й чемпионат Советского Союза стал рекордсменом по общему числу заброшенных шайб и по количество игр, где были заброшены 5 и более шайб.

В связи со всем вышесказанным, предлагаю признать организацию сорок второго чемпионата по хоккею с шайбой среди команд высшей лиги удовлетворительной, – (как мы все знаем, по советской классике, работа правлений, комитетов и прочих советских говорилень не может быть хорошей, или не дай Бог отличной. Или удовлетворительно или нет, по-другому никак), – и утвердить эти результаты. Кто за, товарищи? – Воздержавшихся или проголосовавших против не было, и сезон был официально завершен.

– Спасибо, товарищи. Можем приступать ко второму вопросу заседания, а именно обсуждения формулы предстоящего, сорок третьего чемпионата Советского Союза среди команд высшей лиги. В связи с вышесказанным, у президиума Федерации Хоккея уже сложилось определенное мнение, но президиум считает нужным заслушать тренеров команд медалистов, как наиболее авторитетных экспертов. Поэтому слово предоставляется товарищу Дмитриеву Игорю Ефимовичу, старшему тренеру команды “Крылья Советов”, Москва. Товарищ Дмитриев, прошу вас.

Игорь Дмитриев, бывший, в тот момент, одним из самых авторитетных хоккейных специалистов пользовался большим уважением среди своих коллег, и к его голосу прислушивались, впрочем, как и к Владимиру Юрзинову старшему, тренеру недавних соперников “Крыльев” по серии за третье место, и, самом собой, как и к Тихонову, который был вообще чуть ли не главным авторитетом во всем хоккее за пределами НХЛ. На фоне этих товарищей старший тренер “Автомобилиста” был намного менее значимой фигурой.

Но это в прошлом сезоне. А сейчас, Асташев напротив должен был выступать последним, и его слово стало значительнее увесистей. Как-никак, он – тренер, открывший всему хоккейному миру главную молодую звезду, семнадцатилетнего Александра Семенова, и выигравшего с ним всё, что только возможно.

– Я считаю, товарищи – начал тренер “Крылышек”, – что эксперимент, который мы с вами поставили в прошлом сезоне, не просто удачный. Он, как уже сказал товарищ Соколов, сделал наш чемпионат намного более зрелищным. И что очень важно, если посмотреть на плотность расположения команд в верхней половине турнирной таблицы, то видно, что во втором этапе было очень мало проходных матчей. Целая группа команд до последнего тура сохраняла шансы на четвертое место и попадание в полуфинал. И мне, как тренеру, и неравнодушному к хоккею человеку, представляется правильным проведение и следующего чемпионата по этой формуле. Если мы откатимся к формуле чемпионата сезона 1986–1987, то болельщики наверняка будут недовольны, и мы все это почувствуем. Посещаемость так уж точно снизится. Особенно, если чемпион определится заранее.

– Правильно я понимаю, что ваши слова означают то, что вы лично за повторение опыта чемпионата 1987–1988? – уточнил Соколов.

– Да, именно так.

– Спасибо. Товарищ Тихонов Виктор Васильевич, вам слово.

– А я против. И вот почему. Товарищ Дмитриев совершенно прав, и интерес к чемпионату, и накал борьбы в этом сезоне были выше, чем, например, в прошлом. Но, не надо забывать, что прошедший сезон был олимпийским, и чемпионат мира не проводился. Следующий сезон не такой, и уже пятнадцатого апреля стартует чемпионат мира в Стокгольме. У нас просто не будет времени на проведение турнира в те же сроки.

– Подождите, Виктор Васильевич, – сказал Соколов. Тихонов поморщился, он не любил, когда его перебивали, – Вы не забыли про паузу на подготовку и проведение Олимпийских игр? Если учитывать это, то мы укладываемся по срокам.

– Верно, вот только если мы не вернемся к формуле 87 года, то я повезу в Стокгольм уставшую команду. А если всем известные события состоятся, то еще и без, как минимум, одного ключевого игрока. Думаю, не нужно пояснять, о чём я, – это действительно было не нужно. Все собравшиеся прекрасно понимали, что речь шла о Семенове и его возможном отъезде в НХЛ, – Учитывая то, что мне необходимы, как минимум, 3 недели для подготовки команды к чемпионату мира, сезон должен быть завершен не позднее 20 марта. И это при условии сокращения высшей лиги до десяти команд. Формула розыгрыша прошедшего сезона просто не вписывается во временные рамки с 1 сентября по 20 марта. Поэтому я против плей-офф.

– Ваша позиция понятна, товарищ Тихонов, – Соколов продолжал модерировать собрание, – спасибо. Теперь, слово предоставляется товарищу Асташеву Александру Александровичу, старшему тренеру хоккейной команды “Автомобилист” Свердловск.

“Хорошо, хоть не надо выступать с высокой трибуны”, – подумал Асташев, когда Соколов передал ему слово, – “учитывая то, что я хочу сказать, это было бы похоже на показательную казнь, притом меня”.

Он глубоко вдохнул и начал:

– Я, как старший тренер команды – победителя предыдущего первенства страны, одновременно согласен и не согласен с товарищем Дмитриевым. Я считаю, что нашему чемпионату необходимы вот такие вот серии, и не только полуфинальные и финальные. Будь моя воля, в играх на вылет участвовали бы восемь команд, а не четыре. Поэтому я за плей-офф. Вся страна видела, в какой атмосфере проходили игры моей команды, вы уж извините меня, товарищи, я как куркуль буду сейчас хвалить исключительно своё болото. Две домашние игры с Рижским “Динамо” и три с ЦСКА проходили в небывалой для нашего хоккея атмосфере, да и выездная игра в Риге тоже. А всё потому что игры имели высочайшую ценность. И кстати, товарищи, я не понимаю, почему никто не говорит про финансовую сторону?

– Что вы имеете в виду, товарищ Асташев?

– Я имею в виду вот это, товарищ Соколов, – старший тренер “Автомобилиста” демонстративно показал всем копию контракта с канадским каналом TSN, – если мы примем решение о 36 матчах для каждой команды на следующий сезон, то ни о каком продлении этого контракта на сезон 89–90 и речи не будет. Вы уж простите за грубость, товарищи, но никто не купит коробку конфет у продавца, который в прошлый раз подсунул вместо шоколада говно.

– Товарищ Асташев, – повысил голос Соколов, – попрошу не выражаться! У вас всё?

– Нет, не всё. Я искренне не понимаю, почему нельзя оставить текущий вариант розыгрыша, и, сократив паузы между турами, уложиться в сроки до чемпионата мира. Да и вообще, почему нам нужно заканчивать розыгрыш в середине марта. Зачем готовить сборную команду почти месяц к чемпионату мира?

– Да потому что против нас будут канадцы и американцы из НХЛ! – не выдержал Тихонов, – это на олимпиаде они не могут играть, а на чемпионате мира пожалуйста.

– И что? – тут же задал вопрос Асташев. Виктор Василич, ты почему так сильно не веришь в собственных игроков?

Тихонов, опешив, спросил со своего места:

– Это почему я в них не верю?

– Да потому что регулярный сезон НХЛ проводится всегда примерно в одно и тоже время, начинается в начале октября и заканчивается в конце марта. И каждая команда проводит по 80 матчей. У “Автомобилиста” и твоего ЦСКА в прошлом сезоне было 65. И это учитывая тот факт, что мы в плей-офф играли до самого последнего момента. У игроков сборной Советского Союза в любом случае будет нагрузка меньше почти на двадцать процентов, чем у их оппонентов из Канады или США. И не забывайте, что половина игроков НХЛ будет занята в играх плей-офф. Нашей сборной будут противостоят неудачники. Мы что, слабее их?

На этот выпад Тихонов не нашёл что ответить, и в результате формула розыгрыша следующего сезона полностью повторяла предыдущую. Товарищ Соколов, конечно, устроил голосование, но оно было, скорее, для проформы. Сторонников плей-офф было намного больше.

Скорее всего, дело было в том, что Асташев надавил на очень чувствительную точку, на финансовый вопрос. Контракт с TSN и правда был очень важен. Но никто не сказал это вслух.

– Спасибо, товарищи. – Сказал Соколов после голосования, – теперь перейдём к третьему вопросу, а именно, к предложениям заокеанской стороны, касательно проведения следующего кубка Канады в 1989 году, и нашего участия в нём. Хочу напомнить о сроках предполагаемого турнира. Он должен пройти с 31-го августа по 16 сентября 1989 года в городах Квебек, Монреаль, Торонто, Саскатун, Гамильтон, Питтсбург, Детройт и Чикаго. Товарищ Тихонов, вы – старший тренер сборной, так что, вам слово.

– С моей стороны нет никаких возражений насчет участия сборной Советского Союза. Скорее, наоборот. Мы Кубок Канады выиграли всего один раз, семь лет назад. Сейчас самое время исправить это упущение.

– Товарищи, прошу слова – раздался голос Виктора Ивановича Мироненко. В отчётных собраниях Федерации Хоккея СССР всегда участвовали представители КСПСС и ВЛКСМ, но то, что в этот раз от комсомола присутствовал аж целый первый секретарь, стало сюрпризом для всех.

Само собой, что слово Мироненко было предоставлено.

– Товарищ Тихонов, скажите, пожалуйста. Учитывая то, какое значение имеет хоккей для простых советских граждан, вы можете гарантировать победу в этом, пока еще гипотетическом турнире?

– Это спорт. В нём никогда ничего нельзя гарантировать, – ответил Тихонов.

– Я вас понимаю. Но всё же, настаиваю на том, чтобы вы ответили определенно.

– Скажу так. Учитывая состав сборной на последней Олимпиаде и возможность посвятить тренировочному процессу необходимое время, это очень вероятно.

– Спасибо большое. У меня больше нет вопросов.

Все присутствующие не очень поняли, что же имел в виду Мироненко, но уточнять никто не стал. Выждав некоторое время, Соколов продолжил.

– Итак, товарищи, подведем итоги. Выношу на голосование вопрос об участии сборной Советского Союза на Кубке Канады 1989 года. Кто за? Спасибо. Кто против? Кто воздержался? Решение принято единогласно.

Итог голосования был встречен аплодисментами. Когда они стихли, Соколов перешёл к последнему вопросу.

– Товарищи, мы почти закончили. Думаю, что последний пункт не займет у нас много времени. Как вы все знаете, в этом году Свердловский “Автомобилист” будет представлять чемпионат Советского Союза в турне по Северной Америке. Оно пройдет с первого июля по первое августа. Товарищ Асташев, вам будет нужна помощь других команд? Присутствующие здесь товарищи Тихонов, Дмитриев, Юрзинов, Моисеев (старший тренер Московского “Динамо”, прим. автора), Цыгуров (тренер “Трактора”), Майоров (не люблю “Спартак”, но как без него?) и другие готовы оказать вам помощь в формировании состава на эту серию.

– Спасибо, товарищи, – начал Асташев, – но нам помощь не требуется. Как показал последний розыгрыш, у “Автомобилиста” сейчас, без всяких оговорок, лучший состав в чемпионате Советского Союза. Усиливать нас игроками других команд – это выказывать неуважение ко всему советскому хоккею. До начала серии больше месяца. Травмированные успеют восстановиться, и мы будем готовы.

– Что ж, у президиума Федерации Хоккея другое мнение, но учитывая вашу работу в прошлом сезоне, мы оставляем вам, товарищ Асташев, право комплектовать состав. На этом всё, товарищи. Спасибо.

Официальная часть заседания была закончена, и все участники плавно переместились в банкетный зал, где, вопреки позиции товарища Горбачева, всё буквально кричало о привилегиях. Копченый балык, икра, коньяк и заграничный виски, дичь, и прочее, прочее, прочее…

Чокаясь крепким с руководителями советского хоккея товарищ Мироненко был доволен. Сегодня он не сказал и не предложил ничего из того, что планировал. Но он заложил фундамент, на котором очень скоро построит очень многое…

В это время не только в Москве поднимали рюмки и говорили тосты. В пригороде Нижнего Тагила тоже нашлось достаточно любителей горячительного. И повод у них был намного более важным. Клавдию Семенову, маму новой суперзвезды мирового хоккея, выписали из роддома. И за неё и малышку Катю на даче Семеновых пил почти весь “Автомобилист”…

* * *

– А ну-ка, а ну-ка! Женя, дай-ка я посмотрю на твою красавицу, – голос Кутергина, нашего капитана, заглушает почти всё, даже музыку, играющую на магнитофоне Панасоник.

Дачный домик у моих родителей не сказать, что большой. Он намного меньше, чем усадьба Академика Красовского, на которой мы с Никой проводили много времени. Но всё равно, он, домик, намного лучше, чем соседние. И вряд ли кто-то из соседей осудил бы моих родителей. Они, соседи, скорее завидуют. Но по-доброму.

Сегодня вся наша улица в садовом товариществе заставлена машинами. Волги, Москвичи, Жигули. Практически весь ассортимент новинок советского автопрома.

Мы гуляем, откисаем после сложнейшего сезона, в котором команда прыгнула выше головы.

И спасибо, что мне всего семнадцать. При желании, я могу пить как взрослый, это очень травоядное время, но в любом случае есть возможность соскочить. Был бы взрослым – не отделался.

– Давай, давай, Женя, – повторяет Витя, вырывая меня из внутреннего монолога, – показывай дочку.

Отец улыбается, он уже много выпил, даже очень. Но он литейщик, они из другого теста. Градус выдаёт только слегка шальная улыбка.

– Держи, Вить, только аккуратно. Катенька спит, – папа передаёт запеленованную сестричку Кутергину, и тот, держа сверток как драгоценность, осторожно откидывает покрывало. Моя сестренка не спит и смотрит на Витю своими цепкими голубыми глазами бусинками.

– Ну, красотка, красотка как есть! – говорит Витя, – И ей повезло, ничуть не похожа на нашего жонглера, он у вас, Жень, совсем не получился.

Вокруг Кутергина много народа, и все взрываются смехом, шутку явно оценили.

Только Нестеренко не смеется. Наш медицинский царь и Бог как-то очень пристально смотрит на Катеньку, которая улыбается Кутергину.

– Дай-ка мне эту красавицу, – говорит Сан Саныч.

– Медицина, – возмущается Кутергин, – ты опять беспредел творишь? Вот не дам и всё. Видишь, как ей со мной хорошо.

Катюша и правда улыбается капитану “Автомобилиста” и их чувства точно взаимны. Даже не знал, что Кутергин так любит детей.

– Давай-давай, – отвечает Нестеренко, – не всё коту масленица.

Виктор нехотя передаёт малышку нашему доктору, и тот, получив желаемое, резко поворачивается, и, кивнув маме, уходит с ней в дом…

Чтобы через пару минут вернуться уже без ребенка.

– Саша, Женя, можно вас на пару слов….

Глава 2

– В чём дело, Сан Саныч, – спросил отец у Нестеренко, когда мы втроем зашли в садовый домик и предусмотрительно закрыли дверь. Мама, которая резала овощи, достаточно дефицитные по нынешней свердловской поре свежие огурцы, помидоры и сладкий перец, с тревогой посмотрела на нас.

Доктор аккуратно передал Катеньку маме и сказал:

– Женя, Клава, тут такое дело, – я, до того как стать спортивным врачом, был педиатром, правда, достаточно давно, но как говорили пациенты, я был хорошим специалистом. А у хорошего специалиста есть такая вещь, как чутьё. И хоть убейте, но я чувствую, что с Катей что-то не так. Не могу объяснить, но буквально чувствую.

– Саныч, ну, это не серьезно. Что значит “чувствую”? Что ты прикажешь сказать нам участковому педиатру, когда мы к нему придем? Знакомый сказал, что с ребенком что-то не так, проверьте девочку на всё?

– Нет, так делать не нужно. Я на следующей неделе лечу в Москву по делам команды. И там я зайду к себе в институт. Меня в первом меде хорошо знают и точно не откажут положить Катю с мамой на обследование. Если я ошибаюсь, то неделю-другую побудут на казенных харчах и всё. А если нет, то там точно что-то найдут.

– Ну, знаешь, – продолжал кипятиться отец, – в нашей поликлинике у специалистов вообще не было претензий, ну кроме недоношенности. А тут ты нам предлагаешь везти дочь аж в Москву.

– Женя, – вмешалась в разговор мама, – давай послушаем Сан Саныча. Если он и вправду ошибся, то ничего страшного не случится. А представь себе, что будет, если он прав, а мы ничего не сделали. Саша, – обратилась она ко мне, – а ты что скажешь?

– То, что наш доктор жуткий перестраховщик, но при этом в чутье ему не откажешь. Я же вам рассказывал. Александр Александрович был резко против нашей гостевой игры с Ригой. Ну, когда нас отравили. Если бы мы его послушали, если бы я его послушал, то не было бы этой травмы и не пришлось бы через боль играть. Так что, я бы его послушал.

– Ладно, ваша взяла.

На следующий день Нестеренко улетел в Москву, а еще через два дня туда отправились и мы с мамой. Я выступил в качестве моральной поддержки, отца тоже отпускали с завода, но он получил повышение, стал бригадиром, и не просто не смог. В бригаде как раз появились два новых плавильщика, и за ними был нужен глаз да глаз.

* * *

Советская Москва летом, и она же зимой, и, тем более, осенью – это разные вещи. Зимой столица это очень угрюмый город, как и Свердловск, в общем-то. А вот летом она преображается. Девчонки в платьях, зелень парков, широкие и прямые, как стрела, проспекты с минимумом, по моим меркам, машин, уют садового кольца. Красота!

Но нам было не до этого. Сразу же по прилету мы поехали на Большую Пироговскую улицу, где располагалась педиатрическая больница московского первого меда, где нас уже ждал целый консилиум, сразу несколько профессоров и прочих светил медицины приняли маму под белые ручки и пообещали, что Катю обследуют очень тщательно.

Я же поехал к Сергею Федорову. Из всех армейцев, я лучше всего общался с ним и Фетисовым с Ларионовым. Но Сергей, считай что, мой ровестник, и с ним всё равно проще.

Следующую неделю я регулярно навещал маму в больнице, а вечерами тусил в компании Федорова и его друзей. Развлечения у нас были достаточно простые, в основном алкоголь и девушки, коих вокруг спортсменов, особенно молодых и известных, всегда и везде вьётся очень и очень много.

Закончились мои московские каникулы пятого июня. Катю выписали, и можно было возвращаться в Нижний Тагил.

И, к сожалению, Сан Саныч оказался прав. Нашли, правда, не то, что искали, но всё равно, чутьё главного врача “Автомобилиста” не подвело.

Дефицит гормона роста – вот что нашли московские эскулапы. По словам неонатолога Кудрявцева, который и вёл Катю, у младенцев с гормональным фоном всё очень и очень сложно и чаще всего, в столь юном возрасте, трудно делать какие определенные выводы, но с Катей всё было, плюс – минус, очевидно.

Еще недавно, подобный диагноз был бы приговором, притом, окончательным и не подлежащим обжалованию. С подобным трудно рассчитывать на нормальную жизнь, вернее, даже невозможно. Но сейчас уже есть лечение.

Правда, не в СССР. У нас гормон роста, он же соматотропин, пока что производился в очень небольших количествах и по устаревшей технологии. Его получали при вскрытии из гипофиза умерших, качество полученного таким образом соматотропина было невысоким. В Германии, Великобритании и Штатах – же вот уже три года гормон роста производили по новой технологии, рекомбинантной РНК. В Союзе над ней тоже работали, но с отставанием. Так что, советские мальчики и девочки, страдающие этим недугом, должны были получить лекарство соответствующего качества только через три-четыре года.

Но Катя Семенова – не обычная советская девочка, а сестра знаменитого хоккеиста, который через месяц отправляется в заокеанское турне и вообще вот-вот подпишет контракт с командой из США. И это значит, что у неё есть перспективы.

В итоге, эскулапы из первого меда составили гипотетическую схему лечения, при всей моей звездности и финансовых возможностях, трудностей всё равно было не избежать.

Лечить сестренку будут не в Нижнем Тагиле, а в Свердловске, там специалисты лучше, да и это ближе к Курганово, Нестеренко обещал строгий контроль над всем процессом.

Лечение подразумевало каждодневные инъекции рекомбинантного гормона роста.

И с точки зрения финансов было ну просто неподъемным.

Недельная доза соматотропина стоила как “крыло от самолёта”, фигурально выражаясь, а именно, 250 долларов, больше тысячи в месяц. Это очень и очень много.

Плюс, существовали еще и другие препятствия. В Штатах препараты соматотропина являются рецептурными, нельзя просто так прийти в аптеку и купить, условно говоря, 365 ампул. Плюс, таможня меня бы сто процентов тормознула. Причём, дважды. Сначала в США, а потом уже у нас.

Помимо большого количества денег требовалось еще и большое количество бумаг и согласований.

Самому мне всё это было никак не осилить, поэтому пришлось подключать к этому делу тяжёлую артиллерию. А именно: Асташева с Нестеренко. Что я и сделал, позвонив старшему тренеру “Автомобилиста” сразу, как только узнал результаты обследования сестры и рекомендаций по лечению.

К чести руководства “Автомобилиста”, старший тренер прилетел буквально на следующий день. И не один, а с председателем областного спорткомитета Завьяловым.

Вместе мы отправились на прием к товарищу Грамову, и через несколько дней согласований и созвонов с Миннесотой, всё было готово.

Мой будущий клуб пообещал уладить все нюансы с покупкой соматотропина и получением разрешений на его вывоз, а товарищи из союзного спорткомитета гарантировали отсутствие препон со стороны советской таможни.

Кроме того, что со слов того же Асташева было немыслимо в Советском Союзе, мне еще и разрешили купить валюту по официальному курсу, а именно: 70 копеек за один доллар и выплатили часть премиальных, фиксированную часть, за заокеанское турне.

В результате, у меня на руках, с учетом денег, полученных за чемпионат, было 28 тысяч долларов – целое состояние.

Которое полностью уйдёт на лекарства.

К слову, я когда получил на руки весь расклад, испытал огромное облегчение и поймал себя на мысли, что даже если бы у меня на носу не было бы контракта с Миннесотой, я бы всё равно, не раздумывая заплатил бы столько, сколько нужно. Вот ни на секунды не сомневаюсь в этом. Всё равно нашёл бы способ получить лекарства для сестры. Понятное дело, что для этого пришлось бы идти на поклон к Тихонову, но я же и так должен был стать игроком ЦСКА, так что, ничего страшного бы не случилось.

Из-за всех этих хлопот связанных с сестрой, я задержался в Москве дольше, чем планировал, да и не только я, но и Асташев.

Поэтому сбор посвященный подготовке “Автомобилиста” к заокеанскому турне начал Прокофьев. Впрочем, Асташев полностью доверял Виталию Георгиевичу, мой первый тренер в “Спутнике” хорошо сработался со своим начальником в “Автомобилисте”, и в таком деле как это, вполне мог его на время подменить.

Десятого июня Асташев улетел обратно в Свердловск, а я же остался, правда, всего на несколько часов.

Как-никак, уже завтра драфт НХЛ в Монреале, и мое личное присутствие в тамошнем Колизее было очень и очень желательным для боссов моей будущей команды.

В спорткомитете меня в очередной раз проинструктировали, на сей раз, правда, не так строго, как в тот раз, когда я летал в Нью-Йорк, и десятого вечером я, вместе с Колей Смирновым, одним из двух моих ангелов-хранителей в прошлой поездке, вылетел в самый крупный город канадской провинции Квебек.

Часть лекарств для Кати я планировал привезти уже через несколько дней, а всё остальное по возвращению из турне.

* * *

Американские журналисты очень ушлые ребята. Именно они встретили меня в аэропорту Монреаля. Целых пять акул пера из Миннесоты буквально вцепились в меня, как только мы со Смирновым прошли паспортный контроль. При этом, они еще и нахально оттеснили от меня выделенного НХЛ сотрудника, которому было поручено организовать мой трансфер в гостиницу, а оттуда уже в Колизей.

– Алекс, Алекс, – особенно надрывалась очень симпатичная блондиночка в сером брючном костюме, – Ребекка Коул, Сент Пол Пионер Пресс, Миннеаполис. Скажите пару слов для читателей нашей газеты. Сегодня у вас драфт НХЛ. Что вы чувствуете?

– Усталость, мисс Коул. Позади у меня очень сложный сезон, в котором я получил несколько серьезных травм и выиграл все турниры, в которых моя команда принимала участие. Плюс, еще и очень долгий перелет из Москвы в Монреаль, который к тому же был еще и трудным. Над Атлантикой нас изрядно потрясло, ничего серьезно, я же летел на советском самолёте, а значит, что всё было безопасно. Но поспать не удалось. Сейчас я приведу себя в порядок в гостинице, может быть, даже посплю, а потом поеду в Колизей. Найдите меня после церемонии, тогда и поговорим.

– Обязательно, Алекс, я вас найду, – блондиночка одарила меня шикарной и какой-то завлекательной улыбкой, и, сказав еще пару дежурных фраз для остальных журналистов, я, наконец, прошел к выходу из аэропорта.

* * *

Я помню свой драфт в 2026, я был выбран в первом раунде в Лос-Анджелесе. Тогда я сидел на трибунах Степлс Центра вместе с моими настоящими родителями и смотрел вниз, на 32 штаба команд НХЛ, которые до последнего момента работали. Обменивали пики и игроков, понижали свои выборы или, наоборот, повышали.

Тогда я был выбран под общим тридцатым номером и считался поначалу крепким середняком, с перспективами подняться во второе звено. В результате, я стал первым центром и капитаном, но изначально котировался пониже.

Я хорошо помню, как назвали мою фамилию, как я появился на огромных экранах, установленных на арене, как обнимался с родителями и сопровождающими, и как надел на сцене джерси своей будущей команды.

Сейчас всё было почти точно так же. Только на другом техническом уровне, конечно, никаких онлайн сервисов в Колизее не было и близко. Но всё равно, церемония драфта была обставлена в лучшем виде.

Билетов в свободной продаже не было, несколько сотен журналистов получили аккредитацию в аналитики, менеджеры и скауты команд точно так же работали. С верхотуры трибун было хорошо видно, как ведутся телефонные переговоры, бушуют споры и по всей арене туда-сюда снуют люди с записками. В Колизее делался большой хоккейный бизнес.

Буквально за десять минут до начала, ко мне и Семенову подошёл Фрэнк Макнамара, главный скаут “Миннесоты Норт Старс”.

– Привет, Алекс, отлично выглядишь, мы рады, что ты смог приехать, – сказал он, лучезарно улыбаясь и протягивая руку для рукопожатия. Мистер Феррел поручил мне лично тебя приветствовать на церемонии. Сам он занят, сам понимаешь, у нас очень много работы, но и генеральный менеджер, и главный тренер ждут не дождутся, когда все начнется и ты наденешь джерси нашей команды.

– Взаимно, мистер Макнамара, я тоже очень рад здесь находиться. И у меня вопрос.

– Да, конечно, приятель, задавай.

– Вы сказали про главного тренера. Я правильно понимаю, что это не мистер Брукс?

– Да, верно. Чёрт возьми, Джо сказал мне, что ты уверен, что Херб не будет тебя тренировать еще во время нашей с тобой первой встречи. Ты молодец, парень. Новым главным тренером Миннесоты назначен Скотти Боумэн. Он считает дни до начала тренировочного лагеря.

– Понятно, мистер Макнамара. Рад, что не ошибся, – еще бы мне не радоваться. Скотти Боумэн – это просто отличный вариант.

– И у меня к тебе просьба, Алекс, – сказал Макнамара после паузы, – изначально у тебя и мистера Смирнова были эти места, но пиар служба решила, что вас нужно пересадить. Идите за мной, парни.

Ведомые Макнамарой, мы спустились на несколько ярусов ниже и подошли двум свободным местам рядом с совсем молодым парнем и, очевидно, его родителями, слишком уж они были похожи.

– Джентльмены, – сказал Макнамара, – познакомьтесь, мы надеемся, что вы станете не только одноклубниками, но и партнерами по звену. Алекс, это Майк Модано. Майк, это Алекс Семенов.

Потом меня познакомили с родителями будущей легенды Далласа, и Макнамара убежал работать.

Ну, а потом началась сама церемония. После короткой вступительной части слово взял президент НХЛ Циглер.

– Леди и Джентльмены, право первого выбора на драфте сезона 1988–1989 предоставляется команде “Миннесота Норт Старс”. Господа, вам слово.

Глава 3

Я думал, что уж с первым выбором Миннесота точно не будет колебаться. И раз меня познакомили с Модано, то и со вторым тоже, но, однако, за столом моей будущей команды всё ещё кипела достаточно бурная дискуссия. Феррел о чем-то горячо спорил с Макнамарой, Боумэном, его седая голова была отчетливо видна и еще с несколькими людьми.

– Скорей бы, ну, что они тянут, – внезапно услышал я голос Модано, Майк бубнил как будто про себя, но я смог разобрать, о чем он говорит.

– О чем ты, приятель? – спросил я его.

– Я должен быть первым номером на драфте, Алекс. Мне это очень нужно!

– А какая разница. Роб же уже фактически сказал, что “Норт Старс” выберет тебя в первом раунде, то есть либо первым, либо вторым номером.

– Разница есть! – горячо ответил Модано, – мне нужен первый номер. Я обещал Кристен, это моя девушка, – тут же пояснил он. Она будет королевой выпускного бала, и я должен соответствовать.

– Да ты и так будешь соответствовать, приятель. Вернее, это она должна постараться, чтобы соответствовать тебе. Тебя в первом раунде драфта НХЛ выберут. Ты уже, считай, миллионер. Или что, – пришла мне в голову внезапная мысль, – она тебе обещала продолжение выпускного бала, только если тебя выберут первым номером на драфте?

Пунцовая физиономия Майка была мне достойным ответом на эту догадку. Странно, он же уже звезда, пусть и в своей Западной Хоккейной Лиге. У него отбоя не должно быть от девушек. А поди ж ты, такая реакция на мой вопрос.

Между тем, менеджеры “Норт Старс” закончили совещаться и на сцену вышли генеральный менеджер Джек Феррел, главный тренер Скотти Боумэн и еще несколько человек.

К микрофону подошёл Феррел, и после паузы сказал:

– “Миннесота Норт Старс” выбирает под общим первым номером драфта сезона 1988–1989 Александра Семенова из свердловского “Автомобилиста”, СССР.

Тут же Колизей взорвался аплодисментами. Я встал со своего места, помахал всем рукой, потом обнялся со Смирновым, тот был единственным русским, с которым я мог разделить свою радость сейчас, да и вообще, моим приятелем.

Потом я подал руку Майку, но тот её оттолкнул. Ну, как хочешь, приятель.

– Извини, Майк, – сказал я Модано, и пошел вниз под вспышки фотоаппаратов.

Оказавшись рядом со столом Миннесоты, я снял пиджак, один из работников теперь моего нового клуба тут же подхватил его, и я поднялся на сцену.

Там, я по очереди пожал руки всем, начиная от Феррелла и Боумэна и заканчивая пока еще неизвестными мне мужиками, поздоровался с Циглером и надел бело зеленое джерси со своей фамилией. Макнамара передал мне еще и бейсболку с символикой “Норт Старс” и я, улыбаясь во все свои 32 зуба, спасибо стоматологам из московской ЦКБ, сфотографировался с менеджментом Миннесоты.

– Алекс, я очень рад, что ты будешь частью команды, которую я буду тренировать, – сказал мне Боумэн, когда мы закончили фотографироваться, – у меня на тебя большие планы, и нам предстоит много работы.

– Я тоже очень рад с вами познакомиться, мистер Боумэн, и тоже жду начала совместной работы. Правда, перед этим, я и моя текущая команда, надерет задницу Миннесоте во время нашего турне, ну а потом, я в полном вашем распоряжении.

– Слышишь, Джек, – расхохотался Боумэн, – наш новичок хочет надрать нам задницу.

– Скоро узнаем, кто кого, – так же рассмеявшись, ответил Феррел. Алекс, сейчас у тебя возьмут небольшое экспресс-интервью, а потом, пожалуйста, займи свободное место за нашим столом, у нас на тебя планы в сегодняшний вечер.

– Конечно, мистер Феррелл, без проблем.

Я, вместе с остальными сошёл со сцены, и слово снова взял Циглер.

– Леди и Джентльмены, право второго выбора на драфте сезона 1988–1989 предоставляется команде “Миннесота Норт Старс”. Господа, вам слово.

За столом Миннесоты снова закипела работа, а ко мне подошли журналист и оператор канала TSN, который вёл трансляцию на Северную Америку. Журналист представился Стеном, и мы начали экспресс-интервью.

– Алекс, поздравляю тебя с первым выбором на драфте этого года. Скажи, каково быть первым советским хоккеистом, выбранным на драфте? Что ты чувствуешь?

– Стэн, я не только первый хоккеист из Советского Союза, которого выбрали на драфте, я еще и первый не канадец или американец, выбранный под общим первым номером, – поправил я его. А чувствую я себя прекрасно. Как и положено хоккеисту, который в первый же взрослый сезон попал в первую тройку команды высшей лиги, выиграл с ней чемпионат, попал в сборную своей страны и выиграл с ней всё, что только можно, чемпионат мира, пока что молодежный, и Олимпиаду. Ну и как следствие всего этого – выбранным так высоко на драфте. Так что, Стэн, я чувствую себя прекрасно.

– Отличный ответ, Алекс. Чувствуется, что ты подготовился, и как следует прорекламировал выбор своей новой команды. Скажи, а как твоя семья отнеслась к тому, что ты будешь играть в НХЛ? Вы же всё-таки русские.

– Для мамы это было полной неожиданностью, но она даже и не думала меня отговаривать. Отец же сразу сказал, чтобы я показал всё, на что способен.

– А как же чиновники и ребята из КГБ? Они не вставляли палки в колеса?

– Нет, конечно, скорее, наоборот, без одобрения со стороны советского правительства этого перехода просто бы не было.

– Понятно, Алекс, спасибо. И последний вопрос, если ты не возражаешь.

– Без проблем.

– Это ведь не первая твоя поездка в Канаду или США. Ты уже был в Калгари и Нью-Йорке. Насколько у нас лучше, чем в СССР? И как скоро переедешь в Миннесоту? Ты рад, что уезжаешь из Советского Союза? Разница же огромная.

Вот ведь козёл! Зачем, спрашивается, задавать такие вопросы? Но ладно, отвечать нужно.

– Стэн, я рад тому, что буду игроком команды НХЛ. Так получилось, что, несмотря на то, что мне всего 17, я уже выиграл у себя в стране всё, что только можно, за исключением взрослого чемпионата мира, но это не так важно. Я перехожу в “Норт Старс” не за деньгами, – на самом деле, тут я немного лукавлю, особенно, учитывая последние новости, но это говорить не обязательно, – и не ради красивой жизни.

– А зачем?

– За новым вызовом. Я просто хочу стать лучшим в истории. А этого без кубка Стэнли и охапки индивидуальных наград в НХЛ сделать нельзя. Вы же без этого будете всё равно кричать, что Уэйн Гретцки лучше, и не важно, что у меня будет пять побед на Олимпиаде, а у Уэйна ни одной. Грубо говоря, я пришёл, чтобы побить вас в вашем же собственном доме. Если бы была команда НХЛ в Москве или в Свердловске, я бы играл в ней.

– Это очень громкие слова для новичка, Алекс! Очень громкие. Ну что ж, будет интересно посмотреть, что у тебя из этого получится.

Закончив с журналистом, я сел за стол Миннесоты, правда, чуть в стороне от всех остальных, и мне тут же принесли стакан колы.

Потягивая ледяной напиток, в Колизее было достаточно жарко, и газировка была очень кстати, я смотрел, как всю та же команда снова выходит на сцену, и Феррел подходит к микрофону.

– “Миннесота Норт Старс” выбирает под общим вторым номером драфта сезона 1988–1989 Майка Модано из “Принс Альберт Рейнджерс” Западной Хоккейной Лиги.

Снова аплодисменты, и вот, на сцену поднимается Майк. Точно так же как и я, несколькими минутами ранее, он надевает джерси Миннесоты, принимает поздравления, а потом фотографируется.

– Алекс, поднимись, пожалуйста, на сцену, – сказал мне какой-то помощник Феррела, – Босс хочет сделать с тобой и Майком общую фотографию.

Я тут же поднялся на сцену, улыбаясь, снова подал руку Майку, сейчас он уже не стал выделываться, пожал её, и потом мы вместе с ним сфотографировались.

Я пошёл на своё место, а Майк остался на экспресс-интервью. Дойдя до своего места, я тут же увидел, что мной занялась мать Майка.

– Сын сказал, что ты русский, – сказала она, меряя меня взглядом.

– Да, миссис Модано, верно.

– Русский из Советского Союза обошёл моего сына на драфте, и будет играть с ним в одной команде. Последние дни наступают, не иначе.

– Я уверен, что если мы с Майком будем играть в одном звене, то у нас получится отличное взаимодействие. Я люблю играть на партнеров, а Майк похож на очень быстрого парня. Мы хорошо повеселимся.

– Я смотрел на твою игру, парень, – вмешался в разговор мистер Модано, – я даже благодаря тебе выиграл двадцатку, поставил на твой гол в матче с Канадой.

– Рад, что помог, мистер Модано, – улыбнулся я.

– Ты и правда, очень хорош, такому не стыдно проиграть первый номер драфта.

– Только не вздумай брякнуть что-то такое при Майке, – тут же огрызнулась миссис Модано, – он тебе такого не простит.

– У меня такое чувство, что и вы, и Майк обижены на меня за то, что это я, а не он стал первым номером. Как будто, я мог на это повлиять. Все вопросы не ко мне, а к менеджменту Миннесоты, – достаточно сухо ответил я, немного кривя душой. Когда Феррел приезжал в Нижний Тагил мой первый номер был одним из условий. Но всё равно окончательное решение было за “Норт Старс”.

В это время пришёл Майк, его журналист TSN расспрашивал меньше, чем меня. И вид у него был заметно повеселевший.

– Я подумал и решил, что глупо враждовать с будущим одноклубником из-за того, что его, а не меня выбрали под первым номером, – сказал он, а его мать смерила сына ледяным взглядом, видимо, она и была главным вдохновителем желания получить первый номер, вот и накрутила сына, – тем более, что номер не главное, главное место в команде и результаты. Тем более, что у меня еще будет время доказать всем, что сегодня была допущена ошибка, и что я был более достоин.

– Увидим, – я дипломатично не стал развивать эту тему, это и правда, было ни к чему, – Но я, в любом случае, рад, что мы будем играть вместе.

После этого, пока шёл драфт, мы с Майком перебросились, дай Бог, если десятью фразами.

Третьим номером выбрали Линдена, против которого я играл в Москве на чемпионате мира, а четвертым Лешишина.

Из интересных, лично для меня, игроков под общим десятым номером в Виннипег отправился Теему Селянне, если бы я мог выбирать за “Норт Старс”, то скорее бы выбрал финна вторым номером, а не Модано. Майк, безусловно, станет отличным хоккеистом и легендой своей команды, но до Теему ему далеко.

Хотя, нет. Я не прав. Если бы я выбирал, то вторым номером стал бы Могильный, которого Баффало выбрал в третьем раунде. Уж с ним мы бы точно стали лучшей связкой всей лиги. Могильный, в качестве правого крайнего, подходил бы мне ну просто идеально.

Всего же, помимо меня и Могильного, на драфте выбрали 15 хоккеистов из СССР. Из них аж троих из “Автомобилиста”. Бякина в четвертом раунде забрали Рейнджерс, Игоря Лукиянова выбрал Ванкувер, а Стаса Виноградова в самом конце, под общим 234 номером задрафтовал Квебек.

После окончания церемонии я, полностью вымотанный, поехал в гостиницу, завтра нужно было встретиться с одним из помощников Феррела, Скотом Брауном, который должен был помочь мне с лекарствами для Кати, а еще через день у меня уже был самолет в Москву.

Правда, сразу отправиться спать у меня не получилось. В холле отеля меня уже ждала давешняя журналистка.

– Поздравляю с первым номером, и требую интервью, тем более, что ты обещал, – сказала она.

– Спасибо, – ответил я. И раз обещал, то сделаю. Только давай в моём номере.

– Конечно.

Глава 4

– Куришь? – спросила меня Ребекка через пару часов. Я отрицательно мотнул головой.

– Нет, я же хоккеист, и вообще, несовершеннолетний.

– Что-то ты над своим возрастом не думал, когда снимал с меня лифчик, – сказала она.

Засмеялась, встала с кровати, и, не смущаясь наготы, прошла к креслу, где лежала её сумочка. Затем она достала оттуда сигареты, зажигалку и блокнот с карандашом. Закурила, и совершенно естественным образом села и открыла блокнот.

– Ты всерьез собралась меня интервьюировать в таком виде? – удивился я.

– Да, а что? Тебя это смущает?

– Не то чтобы очень, просто странно.

– А мне нравится. Ты далеко не первый игрок “Норт Старс”, у которого я беру интервью. Вы, мальчики, становитесь очень интересными собеседниками после того, как натрахаетесь. Ну, те из вас, что не засыпают сразу же.

– Интересно. Значит, я твой очередной трофей?

– Можно и так сказать. Есть у меня страсть к хоккеистам, особенно, к таким красавчикам как ты. Ну так что, приступим?

Пожалуй, это было самое странное интервью, которое я давал за две свои жизни. Особенно, учитывая то, что вопросы Ребекка задавала вполне обычные, ничем не отличавшиеся от тех, что десятками задают на пресс – конференциях или в блиц – интервью.

Кроме, пожалуй, личной жизни. Этому она посвятила достаточно много времени.

В итоге, на всё про всё, ушло где-то часа полтора, а потом мы снова занялись более интересными вещами.

На утро она чмокнула меня в щеку и упорхнула, даже не позавтракав. Мы только и успели, что обменяться телефонами. Вернее, это она дала мне свой и взяла обещание, что я позвоню, как только прилечу в Миннеаполис.

Я же заказал завтрак и газеты в номер и позвонил в соседний номер Коле Смирнову. Тот постучал в дверь моего номера уже через пару минут.

– Ушла твоя американка? – спросил он с порога. Вернее, это был даже не вопрос, а, скорее, утверждение.

Я кивнул, и Смирнов продолжил:

– Ох, Сашка, Сашка, доведут тебя кабаки и бабы до цугундера. Ни одной юбки не пропускаешь.

– Что поделать, – развел я руки, – оно как-то само собой выходит.

– Вот что, голубчик, а перескажи – ка мне весь свой вчерашний вечер и ночь. Интимные подробности можешь опустить, конечно. Мне они без надобности.

– Да, пожалуйста, – ответил я и подробно пересказал Смирнову всё, о чем мы с Ребеккой разговаривали.

Тот в ответ удовлетворенно кивнул.

– Чёкнутая искательница приключений, вот кто она такая, – подвёл он итог, – я было заподозрил, что её тебе подложили, уж слишком она резво к тебе на шею прыгнула, но нет. Да и зачем тебя вербовать, сбегать ты не собираешься. Так что, про эту дамочку я в Москве промолчу.

Пока мы с ним разговаривали, принесли завтрак, я заказал сразу на двоих, хотя и был уверен, что Смирнов поел. Но всё равно, он не отказался от хорошей такой кружки капучино и пары тостов с лососем. В Канаде, да и во всей Северной Америке, с красной рыбой сейчас дела обстоят сильно лучше, чем у нас, и Коля не отказал себе в удовольствии насладиться слабосоленым лососем.

Мне же достался намного более сытный завтрак из тостов, яичницы с беконом, сосисок, стакана апельсинового сока и всё того же капучино.

Вылет обратно у меня был назначен на вечер, и сейчас нужно было встретиться с одним из администраторов Миннесоты, забрать у него лекарства и передать деньги за них.

– Жмоты какие-то, – сказал Смирнов, когда я озвучил ему планы, – могли бы всё сделать за свой счёт, а не требовать со своего новичка деньги. Вряд ли ты бы их разорил.

– Не разорил бы, это точно, – усмехнулся я, – может и стоило их попытаться прогнуть в этом вопросе, а может, и нет. Это хреново, когда ты сразу в глаза лезешь своему будущему работодателю. А я и так у них в долгу получается. Без помощи “Норт Старс” хрен так быстро получилось бы достать этот гребаный гормон роста и провезти легально. Так что, и на этом спасибо.

– Может ты и прав, – отозвался Смирнов и погрузился в чтение утренних квебекских газет. Было у него такое хобби, я это еще по Нью-Йорку заметил.

– Когда там у тебя турне по штатам? – спросил он, отложив газету, – через месяц?

– Ага, примерно, – ответил я, запивая тост капучино, – а что?

– Да на рекламу наткнулся, канадцы уже билеты продают на матч “Автомобилиста” с “Канадиенс”. Угадаешь кто на этой рекламе?

– А что тут гадать, – взяв из рук Смирнова газету, я открыл её на нужной странице.

Там действительно красовалась моя физиономия. Притом, надпись гласила, что “Автомобилист” это первая команда игрока НХЛ, чемпиона Олимпийских игр и звезды советской сборной Александра Семенова.

Если со вторым и третьим заявлением я был полностью согласен, то с первым пока что было всё не так однозначно. Драфт это конечно важно, возможно, что на этом этапе он важнее всего остального. Но всё равно, обещать не значит жениться. Вот когда на контракте высохнут чернила, а лучше даже когда я выйду на лёд в зеленом джерси, тогда да. Можно будет говорить о переходе как о свершившимся факте.

Самой церемонии и выбору команд были посвящены сразу две первые полосы газеты. Там я тоже был на первом плане. Местные журналисты проделали хорошую работу, и дали мне развернутую характеристику, включающую в себя не только сухое перечисление статистических показателей и регалий но и то, что за ними стояло. Сразу было видно, что хоккей для канадцев – это религия. Уровень, аналитики был не просто высоким, а очень высоким.

И это льстило, если честно. Отношение североамериканцев к “любительскому” спорту и европейским командам с игроками, было, мягко скажем, своеобразным.

Да, Советская сборная и клубы сбили спесь с канадцев, и с ними считались, но всё равно. Нет – нет да сквозило этакое пренебрежение. Что-то из серии “Ну да, вы играть умеете, но всё равно не так, как мы. Да и в суперсерии мы победили. Так что ваш номер – второй”.

На секунду даже жалко стало, что я очутился здесь, а не в СССР образца 72-года.

Хотя, глупости это. Там бы я точно взвыл от тоски. Да и про родителей с сестрой не стоит забывать. Они давно стали мне родными.

Кроме большой статьи про сам драфт здесь же нашлась аналитика касательно выигравших и проигравших на этом драфте. И её автор, неожиданно для меня, поставил под сомнение перспективы “Норт Старс”.

“Да, на бумаге сочетание Семенов – Модано смотрится очень перспективно. Первый уже успел доказать свой несомненный талант и способность быть игроком меняющим игру, а второй показывает отменные результаты в западной хоккейной лиге. Но всё это не имеет пока что практической ценности для Миннесоты. Сейчас у команды есть два талантливых проспекта, которым нужно встроиться в систему команды и пройти адаптацию в НХЛ.

А это само по себе сложная задача. И если с Модано вопрос более – менее ясен, он безусловно сможет заиграть в “Норт Старс”, то Семенов остается темной лошадкой. Всё-таки это две большие разницы, переходить в клуб НХЛ из минорной канадской лиги и из чемпионата СССР.

За Семенова безусловно говорят его результаты, сумма хоккейных навыков вкупе с отменным английским. Но то, что он из Советского Союза может полностью перечеркнуть его достоинства. Я вполне допускаю, что он так и не дебютирует в НХЛ.

В общем, несмотря на все восторги и то, что команде из Миннеаполиса уже предрекают как минимум выход в финал конференции, у меня другое мнение.

Менеджмент “Норт Старс” допустил большую ошибку на этом драфте и угробил будущее команды”.

Хорошая оценка, нечего сказать. И самое главное, что она очень близка к истине. Пока я не окажусь в Миннеаполисе на правах игрока с контрактом, о моих перспективах, и правда, нельзя рассуждать с уверенностью.

Но что об этом думать сейчас? Нужно доделать все дела в Монреале и лететь домой.

Но у меня это не получилось.

Буквально через двадцать минут в номере раздался телефонный звонок. Я взял трубку и услышал бодрый мужской голос.

– Алекс, привет, это Фрэнк Макнамара. Через десять минут за тобой заедет машина и отвезет в аэропорт. Ты летишь в Миннеаполис на пресс – конференцию и встречу с болельщиками. В Москву полетишь из Нью-Йорка.

– Без проблем. А что с лекарствами?

– Об этом можешь не беспокоиться, они у нас. Как и документы для таможни.

– Отлично, договорились.

Положив трубку, я обратился к Смирнову:

– Надо лететь в Миннеаполис. Хотят меня представить местной публике.

* * *

Ради встречи со своей будущей звездой, менеджмент Норт Старс расстарался. Они меньше чем за сутки подготовили арену, продали билеты и даже успели выпустить мерч. Когда я в джерси команды появился на арене, то меня встретили несколько тысяч болельщиков в точно таких же хоккейных свитерах.

Ведущим этого импровизированного вечера был владелец местной сети хоккейный баров, веселый такой мужик с окладистой бородой.

Он оказался местной знаменитостью и отлично справился со своей задачей.

Вопросы от журналистов оказались достаточно стерильные. За исключением уже знакомой мне Ребекки. Которая снова спросила о том, есть ли у меня девушка.

На мой ответ, что я еще слишком молод чтобы думать о подобных вещах, Нэт, владелец сети баров, тут же засмеялся и сказал:

– Юные леди, не упустите возможность. Алекус – будущая звезда и миллионер, хоть и русский, – ответом ему стал смех, как журналистов, так и собравшихся фанатов.

Потом я еще познакомился и с владельцем команды, мистером Грином.

Который показался мне прожженным дельцом, для которого команда – это способ давить на администрацию города, не больше. Даже странно, что владельцем клуба в самом хоккейном штате США оказался не истинный фанат игры, а такой вот бизнесмен.

Впрочем, учитывая то, что в начале девяностых “Норт Старс” переедет в Техас, ничего удивительного. Такое решение мог принять только человек, ставящий во главу угла деньги, а не любовь к игре или мнение фанатов.

Интересно, как мой переход повлияет на судьбу команды? Если всё сложится удачно, то дела-то сто процентов пойдет лучше. Ну а если нет, то глядишь, и Миннеаполис лишится команды раньше, чем должен.

Всего на общение с журналистами и фанатами у меня ушло почти три часа. Полноценный хоккейный матч. Под конец вечера я успел еще и познакомиться с некоторыми из моих будущих партнеров, а именно: с левым крайним Брайаном Беллоузом, которого сватали ко мне в тройку, и чешским защитником Франтишеком Мусилом. Он немного говорил по-русски, так что его появление было понятно. Видимо, Франтишека, для которого грядущий сезон будет уже третьим в составе Норт Старс, приставят ко мне в качестве дядьки-наставника.

На самом деле, учитывая всю пламенную любовь, которую испытывают к нам чехи, это очень плохая идея. Но озвучивать свои мысли я не стал, еще будет время.

Уже после презентации у меня состоялся еще и ужин с генеральным менеджером команды, Джеком Феррелом и Скотти Боумэном, за которым мы обсудили дальнейшие планы и мои перспективы.

– Мы ждём тебя, Алекс, сразу после окончания турне твоей нынешней команды, – начал Феррел, когда с едой и светским разговором было покончено, – как раз за это время мы утрясем все детали контракта с вашими чиновниками, и твой законный представитель его подпишет.

– На какой срок вы хотите подписать со мной контракт?

– Думаю, что это будет трехлетнее соглашение.

– Мне бы хотелось подписать контракт на год.

– Год это слишком мало. Все новички у нас подписываются минимум на два года. В твоём случае, мы считаем, что уместнее всего будет срок в три года.

– Я так не считаю. Понятно, почему вы хотите длительное соглашение. Слова о миллионном контракте это всего лишь слова. Уверен, что вы будете настаивать на самом минимуме. Условно говоря, как раз на миллионе. Из которого я буду получать половину. Плюс, еще нужно вычесть налоги, как федеральные, так и штата. Итого, разрекламированный вами миллион превращается в тысяч триста, и это максимум. Тоже хорошие деньги, не спорю. Но они куда меньше того, сколько я реально стою. А после первого сезона моя реальная цена будет еще больше. Так что, мне нужен годичный контракт и пересмотр условий перед сезоном 89–90.

– А ты не слишком многого требуешь, Алекс? Тебе всего 17, и ты даже еще не член нашей команды, – усмехнулся Феррел, – плюс, учитывая все обстоятельства, еще неизвестно кто кому больше нужен. Мы тебе или ты нам. Я бы на твоём месте был бы более скромным.

– Я вам нужен намного больше, чем вы мне, – парировал я, – ваши намеки на ситуацию с моей сестрой, во-первых, неэтично, а во-вторых, в самом крайнем случае я достану нужные лекарства и другим путём. Или вообще подожду, пока их не начнут производить у нас. Да, это худший вариант, но он тоже есть. А вот вы напротив, слишком многое на меня поставили. Так что не думаю, что у вас сейчас есть выбор.

– Из тебя выйдет неплохой переговорщик, парень, – засмеялся Боумэн, желая сбить накал, – хорошо, что ты не член профсоюза. Ты был бы отличным председателем.

– Отличная идея. Кому как не советскому хоккеисту бороться против капиталистов, – подхватил я разговор, переводя его в шутку, – пожалуй, я так и сделаю.

Все засмеялись, а потом Феррел продолжил.

– В любом случае, мы всё уладим, и ты сначала примешь участие в части межсезонных игр, а потом дебютируешь в официальных матчах.

– А что насчёт Модано, мистер Феррел, я правильно понимаю, что именно Майка вместе с Брайаном Беллоузом вы планируете меня свести в одном звене.

– Да, верно, Алекс. План такой. Но скорее всего, Майку нужно будет провести еще один сезон в западной хоккейной лиге, ну, или как минимум, какую-то его часть. А вот с Брайаном мы тебя попробуем уже этим летом.

– Верно, – поддакнул Боумэн, – то, что я видел, а уж поверь, я просмотрел все твои игры какие смог найти, подсказывает мне, что у вас с Беллоузом может получиться отличная связка. Будет нужен еще хороший правый крайний, но это уже моя работа.

На этом ужин можно сказать что завершился, и на следующее утро я уже вылетел в Нью-Йорк, чтобы оттуда отправиться в Москву.

С лекарствами проблем действительно не было. Все документы менеджеры “Норт Старс” оформили правильно, на американской таможне вопросов не возникло.

Как и в Шереметьево. Там всё заняло вообще пять минут. Смирнов показал удостоверение, отдал бумаги, и меня практически сразу пропустили.

Потом я взял такси, на котором благополучно добрался до Домодедово, и уже через три часа после того как приземлился, снова был в воздухе.

Ставший уже родным аэропорт Кольцово встретил меня утренней прохладой, в Свердловске только что прошёл дождь, и оттуда я поехал домой. Встретил меня отец.

Долго отдыхать мне не пришлось, уже через три дня я был в расположении “Автомобилиста”, который вовсю готовился к заокеанкому турне.

И эта подготовка была чуть ли не серьезнее чем та, что я помню по прошлогоднему межсезонью. Асташев и Прокофьев гоняли игроков, многие из которых могли похвастаться самыми существенными регалиями в советском спорте просто нещадно.

Но никто не жаловался, мотивация была на высоте.

Причиной этому, помимо всего прочего, были еще и деньги. На очередном собрании, которое случилось как раз в день, когда я присоединился к команде, Завьялов огласил принципы выплаты призовых. Они, призовые, будут состоять из трех частей. Фиксированная часть, плюс деньги за победу в каждом отдельно взятом матче и по итогам всей серии. Если мы вернемся домой с отрицательным балансом побед и поражений, то денег получим существенно, в три раза меньше, чем если выиграем эту серию. А учитывая, что призовые в валюте – это значило очень и очень многое.

Подготовка заняла почти три недели, и тридцатого июня мы вылетели в Москву, а оттуда во всё тот же Монреаль. Первая игра серии, с местными “Канадиенс” была назначена на пятое июля.

Глава 5

Пятое июля 1988 года. Монреаль, Канада. Монреаль Форум. Первая игра серии “Автомобилист” Свердловск – клубы НХЛ. 17959 зрителей. Все билеты проданы.

Нынешние “Канадиенс” это конечно не команда времен оригинальной шестерки, но по-прежнему одна из сильнейших команд НХЛ.

В прошлом сезоне Монреаль выиграл свой дивизион с очень неплохими показателями, затем прошёл первый раунд, обыграв Хартфорд, и уступил будущим финалистам кубка Стэнли Бостону.

Команда очень и очень боевая. Они проводят много силовых приемов и крайне неуступчивы в обороне. Пожалуй, что оборона у Монреаля сейчас является главной линией. Именно тут играют главные звезды нынешних “Канадиенс”.

Конечно, это не Эдмонтон, с которым мы тоже играем в этой серии, но тоже очень и очень грозная сила.

Этот, по сути, выставочный матч “Канадиенс” проводят в оптимальном составе. Это было одним из требований при организации серии, и интерес публики тоже соответствующий.

И, как и в случае с Миннесотой, организаторы постарались и рекламировали матч через главных звёзд обеих команд. На рекламных постерах красуется моя физиономия и Крис Челиос. Именно его выбрали канадцы.

Сейчас Челиос на пике своей карьеры, 26 лет – отличный возраст для хоккеиста, и считается одним из сильнейших защитников лиги.

Помимо него сегодня будет играть и вторая суперзвезда “Канадиенс”, Патрик Руа, как и Челиос, будущий член зала славы и легенда.

Что интересно оба, и Челиос и Руа были и есть не дураки подраться. В прошлом сезоне первый был одним из лидеров своей команды по штрафным минутам, у Челиоса их набралось 171, и далеко не все из них он схватил за нарушения. Были там штрафы и за драки, и много.

Кроме американского защитника был в составе наших сегодняшних соперников и еще один любитель помахать кулаками, правый крайний Крис Нилан. В прошлом сезоне он сыграл в пятидесяти играх, набрал всего 7+5, но зато был лидером своей команды по штрафным минутам. Их у Нилана набралось аж 209.

То, что у меня сегодня будет трудный вечер, стало понятно после утренней тренировки, когда нам принесли свежие газеты.

В одной из которых были подробно разобраны мои “подвиги” в матче с канадцами на молодежном чемпионате мира.

“Александр Семенов, талантливый новичок и главная надежда “Миннесоты Норт Старс” сегодня сыграет свой первый матч против команды НХЛ.

В связи с этим, вспоминаются не только его успехи и травмы, которых у молодого игрока уже достаточно много, но и история взаимоотношений с канадскими игроками.

Всего Семенов сыграл три игры против различных канадских сборных, в которых забросил 8 шайб и отдал шесть результативных передач, становясь лучшим в каждой игре.

Кроме этого, Семенов запомнился еще и серией поединков с нашими игроками в матче молодежного чемпионата мира, в которой он также одержал победу.

И в связи с этим встаёт вопрос к игрокам “Канадиенс”. Насколько серьезным будет у них настрой на этот матч? В составе Монреаля более чем достаточно игроков, которые способны преподать урок наглому молодому русскому, и сразу указать на его место в иерархии лиги.

Ведь одно дело когда против тебя юниор, подобный задрафтованному в этом году Таю Доми, и совсем другое, когда нужно драться с такими специалистами в этом деле как Крис Челиос. Ответ на этот вопрос даст только игра”.

В общем, раз уж даже в газетах так много внимания уделено не хоккейной стороне хоккея, то всё становится понятно.

Тем более, что играть мы будем по правилам НХЛ, а за океаном к дракам относятся куда как лояльней, чем в Европе, никаких тебе удалений до конца матча. Двойной малый штраф и всё.

В общем, и меня и Бякина с Лукияновым ждал полноценный такой пробник того, что очень скоро будет нашей карьерой. Ребята, как и я, всерьез нацелились на НХЛ и сейчас шли переговоры с клубами, которые их задрафтовали.

Еще одним игроком, для которого грядущая серия, и эта игра в частности, особенная, был Третьяк. Влад сразу после пятой игры с ЦСКА сообщил тренерскому штабу новость о том, что уходит из “Автомобилиста”.

И уходит не куда нибудь, а в “Монреаль Канадиенс”, который задрафтовал его пять лет назад. Сейчас Владу уже 36, многовато для дебюта, но он по-прежнему в великолепной форме и очень хочет попробовать себя на уровне НХЛ.

Так что, сегодня болельщики смогут понаблюдать за заочной дуэлью двух вратарей Монреаля в следующем сезоне.

Раскатка обеих команд и церемония представления прошли уже в заполненном форуме, и ровно в семь часов вечера по местному времени я встал на точку.

Рефери Уэйн Бонни произвёл вбрасывание, и игра началась.

* * *

Я достаточно легко переиграл на точке Бобби Смита, центра первого звена “Канадиенс”, и мы начали первую атаку.

Вернее, попытались её начать, всё тот же Смит, здоровенный 195 сантиметровый лось с весом за девяносто килограмм въехал в Женю Мухина, и буквально размазал того по льду.

Мухин как раз получил шайбу от Бякина и хотел отдать Стасу Виноградову.

Но не тут-то было, Бонни развёл руками, показывая, что силовой приём совершен в пределах правил, и вместо атаки пришлось обороняться.

Смит быстро отдал шайбу под бросок своему партнеру по звену Нэслунду, тут же получил обратную передачу и щёлкнул по воротам.

Бросок получился сильный, но открытый, так, что шайба в результате оказалась в ловушке у Третьяка. Стадион одобрительно загудел.

Асташев оставил на площадке первое звено и поменял только защитников. Да и то только для того, чтобы не разбивать сыгранные пары. Мухин был несколько ошарашен, и Бякина поменяли с ним за компанию.

Канадцы тоже не стали менять своё первое звено, и мы со Смитом снова встали на точку, на сей раз в нашем левом круге.

Свисток, и шайба на льду. Я опять обыгрываю Смита и отдаю Каменскому. Саша не повторяет ошибки Жени и действует быстро.

Он отдаёт по борту на Лукиянова, Игорь принимает шайбу и тут же пасует мне в центральный круг.

Я ускоряюсь, вхожу в зону Монреаля, а затем притормаживаю. Можно было, конечно, лезть вперед на ворота Руа, но я почти уверен, что этого и ждут канадские защитники и вратарь.

Так что я затормозил, подождал пока мои крайки и пара защитников Каменский Безроднов войдут в зону, а потом отдаю последнему, сам же я пошёл на пятачок.

Безроднов обыгрывается с Виноградовым, и тут же в касание переводит шайбу на право, Игорь бросает в касание, но его бросок блокирует Клод Лемье, брат Супер Марио играет в первом звене “Канадиенс” хоть и не оказывает такого влияния на игру как Марио, но всё равно очень хорош.

Лемье блокирует, но шайба от него отлетает на пятак. Я пытаюсь её добить, но Ларри Робинсон сначала аккуратно поднимает мою клюшку своей, а потом и вовсе выталкивает с пятачка. В итоге, шайба доходит до Руа, и тот забирает её, вбрасывание.

– И как тебе Монреаль? – спрашивает меня Асташев, когда я сажусь на скамейку.

– Нормально, не тяжелее, чем ЦСКА. Сейчас разбегаемся, продышимся, и всё нормально будет.

Правда, весь первый период Монреаль нас переигрывал. Им проще, не было за плечами перелёта через океан, а игра пришлась практически на пик акклиматизации, плюс, еще и переполненные трибуны гнали “Канадиенс” вперед.

Первую шайбу мы пропустили, когда я был на площадке, а секундомер показывал 9:25 Мы с Витей Кутергиным, который задержался на площадке, убежали от канадцев на одинокого Руа, и наш капитан бросал практически наверняка, в пустой левый угол.

Но Руа, в совершенно фантастическом шпагате, отбил шайбу щитком, а потом её подобрал Челиос.

Отдал Райану Волтеру, тот обыграл Виноградова, вошёл в зону и бросил. Третьяк отбил, но центр “Канадиенс” Корсон в борьбе с Акуловым добавил шайбу в ворота с пятачка.

Вторая шайба пришла в меньшинстве, и снова я был на площадке. Мы отбивались полторы минуты, Монреаль нас запер очень грамотно, и в результате Челиос от синей линии пробил Третьяка.

Всего же наши соперники нанесли 17 бросков против шести. Правда, если бы Кутергин забил в том моменте, то всё могло пойти по-другому.

Впрочем, 0:2 после первого периода – это совсем не приговор. Плохо только то, что многие из моих партнеров, те, кто не имел большого международного опыта, испытывали какой-то неуместный пиетет перед игроками “Канадиенс”, видимо, на них давил статус соперников. Как – никак игроки НХЛ.

Хотя, на самом деле ничего особенного в них не было, точно такие же хоккеисты, как и мы, ЦСКА, как я и сказал Асташеву, посильнее, и намного. А мы армейцев обыграли и в финальной серии и по ходу гладкого чемпионата.

Так что, всё дело в психологии.

Как раз об этом и говорил Асташев в первом перерыве.

– Смелее! Играйте смелее и наглее. Они точно такие же, как мы! Еремин, Безроднов, вы какого хрена с ними миндальничали? Жестче надо вступать в борьбу, жестче! И не опускайте голову, тут вам не наш чемпионат, в НХЛ не очень многое не свистят. Поэтому и сами смелее их.

Пятая минута второго периода, только что защитник Людвиг удалился за игру высоко поднятой клюшкой, и мы получили шанс на розыгрыш лишнего.

Я уже привычно обыгрываю канадского игрока на точке, пока я в этом компоненте безупречен, и наша спецбригада расставляется по своим местам.

Я на пятачке, по краям Виноградов и Лукиянов, Бякин в роли защитника распасовщика, а Кутергин четвертый форвард.

Шайба транзитом через Илью ходит с фланга на фланг, но игроки Монреаля пока что играют очень собранно и не дают совершить открытый бросок. За мной же во все глаза наблюдает Челиос, и не просто наблюдает, но еще и активно со мной работает, не давая толком закрепиться на пятаке.

Его мелкие, но чувствительные толчки локтями, Крис большой мастер в ударах исподтишка и судьи не реагируют, меня, наконец, утомили, и я рывком ухожу за ворота.

Кутергин тут же занимает моё место, а я получаю передачу от Виноградова и тут же отдаю шайбу в центр чужой зоны на открытого Бякина.

Илья бросает, шайба попадает в штангу, перелетает через ворота и попадает мне точно на крюк.

Я рывком выезжаю из-за ворот и бросаю с кистей, точно над плечом присевшего Руа. Одна шайба отыграна!

И буквально тут же мы сначала чуть было не пропустили, а потом не забили сами.

Буквально за двадцать секунд шайба попала в две штанги. Сначала Смиту не повезло, а потом и Еремину. Правда, в обоих случаях в каркас ворот они попадали транзитом через вратарей, так что, это скорее Третьяк и Руа хорошо сыграли.

Ну, а когда играть во втором периоде оставалось меньше минуты, мы сравняли. В равных, но не полных составах. На толчок в борт, в исполнении Ги Карбонно, Олег Бойченко ответил грубостью, и в итоге оба уехали отдыхать на две минуты.

На площадке стало больше свободного пространства, и я этим воспользовался.

Принял шайбу возле своих ворот, ускорился, попутно обыграв Лемье, прошёл среднюю зону, а потом вошёл в чужую. Отыгравшись от борта, оставил ни с чем Ларри Робинсона, и, не дожидаясь, пока его партнер меня накроет, щелкнул. Шайба, попав в крестовину, отлетела в плечо Руа, а от него в ворота. 2–2!

* * *

Начало третьего периода. Мы снова проигрываем одну шайбу. Клод Лемье забросил первым же броском после того, как игра возобновилась, и сейчас в атаке наше второе звено. Кутергин бросает, Татаринов пытается добить, но Челиос выбрасывает шайбу в среднюю зону.

Я в этот момент меняюсь и подхватываю шайбу. Жду, пока второе звено полностью сменится, и потом отдаю на Лукиянова. Через пас мы входим в чужую зону, и Игорь отдаёт мне под бросок.

Он получается открытым, в самый последний момент я ускорился и оторвался от своего опекуна, но Руа выручает.

Правда, ровно для того, чтобы через секунду увидеть красный фонарь за своими воротами, Шайба пришла к Бякину, и тот пробил вратаря “Канадиенс”. Счёт снова равный!

Он таким был до одиннадцатой минуты, на которой мы вышли вперед впервые в этом матче. Юра Федоров нашёл шикарным пасом одинокого Еремина, и тому оставалось только не промахнуться по пустому углу. Очередной шпагат от Руа не спас Монреаль.

А еще через две минуты я пошёл в силовую борьбу за чужими воротами и припечатал к бортику Челиоса.

Силовой был в пределах правил, но он очень не понравился американцу, я постарался как следует вложиться в него и отомстил за все тычки и удары, которыми защитник награждал меня в течение матча. И то, что я остался безнаказанным, а Крис распластался на льду, его взбесило.

Он тут же вскочил и сбросил краги. Трибуны тут же буквально взорвались шумом. Болельщики и без этого были на ногах после моего силового приёма, а сейчас, когда их любимец захотел выяснить отношения со своим обидчиком, вообще обезумели.

Я не стал их разочаровывать. То, что меня в НХЛ будут бить, вернее пытаться, было понятно с того самого матча с Канадой в Москве, так что необходимо сразу ставить всех на место. Понятное дело, что в “Норт Старс” ко мне приставят тафгая – телохранителя, но лучше будет создать себе соответствующую репутацию.

Мои краги тоже летят на лёд, и мы с Челиосом сходимся.

Крис такого же роста и веса, как и я, со стороны наш поединок наверняка будет эффектным.

Мне же нужно, чтобы он был коротким, нам послезавтра с Торонто играть.

Поэтому я не стал размазывать кашу по длинному столу и резко сократил дистанцию. Блокирую удар правой летевший мне в голову, и тут же атакую сам. Простой, но эффективной троечкой. Левый-правый-левый. Челиосу прилетает, но он парень крепкий. Поэтому я вхожу в клинч, хватаю своего противника за шею, и, не обращая внимания на удары по корпусу, нагибаю его и бью снизу вверх по челюсти.

Капа Челиоса вылетает у того изо рта, а потом я, разорвав дистанцию, добавляю прямой в нос.

Американец падает и на этом всё. Судьи нас растаскивают.

Трибуны ревут, а я уезжаю на скамейку отбывать штраф. Есть хет-трик Горди Хоу!

К которому я под самый занавес встречи прибавляю обычный.

Шайба получилась достаточно курьезной, после броска Виноградова и моего добивания заметалась на пятачке, и Руа сам её добавил в ворота из-за того, что просто потерял её из виду.

В футболе это был бы автогол, но в хоккее они не фиксируются, а я был последним из игроков “Автомобилиста”, кто коснулся шайбы. Поэтому да, хет-трик и мы ведем 5–3!

После шайбы я еще и задержался на льду, чтобы сыграть на вбрасывании, всем было понятно, что как только шайба окажется у канадцев, они тут же поменяют вратаря на шестого полевого, так что, было необходимо дать им как можно меньше времени.

Я выиграл вбрасывание, Акулов уехал с шайбой за наши ворота, а я спокойно сменился.

Для того чтобы уже через двадцать секунд вернуться на площадку. Олег Мартьянов сфолил, ударив по рукам Нэслунда, и Монреаль получил шикарную возможность, как минимум, отыграть одну шайбу.

Играть вчетвером против шестерых полевых было невероятно трудно, усталость после тяжелой игры висела пудовыми гирями на ногах. Плюс, еще и прессинг канадских болельщиков с небольшими вкраплениями домашнего судейства. Как минимум дважды, за полторы минуты, игроков “Канадиенс” должны были удалять.

Поэтому в том, что они заперли нас в нашей зоне, не было ничего удивительного.

Заперли и принялись расстреливать Третьяка со всех возможных позиций.

И у них получилось сократить отрыв до минимума. Всё тот же Лемье, который уже забрасывал сегодня, отличился еще раз отличным щелчком в касание, пробив Третьяка.

Разрыв стал минимальным.

Но на большее Монреаля не хватило. Мы победили со счетом 5–4.

После игры, согласно договоренностям, под сводами Форума подняли флаг страны – победительницы и отыграли гимн. Смотреть и слушать было невероятно приятно.

Как и получать приз лучшему игроку матча. 3+1, да еще и с положительной полезностью – это отличный результат, который, помимо часов от спонсоров, обеспечил меня очень приятными призовыми.

После игры мы сразу же поехали в аэропорт, для того, чтобы полететь в гости к нашему следующему сопернику, к Торонто Мэйпл Ливз.

Глава 6

Под сводами Maple Leafs Gardens, домашней арены нашего сегодняшнего соперника, гремели AС/DC с их специфическим, но при этом заводящим вокалом, а мы, Свердловский “Автомобилист”, готовились к началу матча.

Все слова, которые были у Асташева для нас, уже прозвучали в раздевалке, план на игру ясен, и можно начинать.

Кленовые листья хоть и были одним из участников оригинальной шестерки и считались первыми принципиальными соперниками для Монреаля, но времена их величия давно прошли, последний из своих тринадцати кубков Стенли ребята из Торонто выиграли в далёком сезоне 1966–1967, и с тех пор ни разу не игравшие в финальной серии. С высоты своего хоккейного послезнания я мог сказать, что впереди у наших сегодняшних противников тоже ничего хорошего нет. Считанные разы они проходили первый раунд, а в финале конференции до середины тридцатых годов следующего века так и не сыграли.

Прошлый сезон для Торонто вполне укладывался в их модус вивенди. Из-за слабости своего дивизиона, кленовые листья хоть и попали в плей-офф, всего на одно очко опередив слабейшую команду всей лиги Миннесоты, но в первом же раунде вылетели, без шансов проиграв Детройту.

В общем, если Монреаль был типичным середняком с претензиями, то Торонто можно смело считать аутсайдером.

Но команду в городе любили, и свободных мест на арене не было. Как и в случае с игрой против Монреаля, тут у нас аншлаг, все билеты проданы.

Как и в случае с Монреалем, главной звездой, а также единственным будущим членом зала славы, был защитник – швед Берье Сальминг. Атака и вратарская бригада у Торонто блеклые, и точно уступают нам.

В общем, здесь мы особых проблем для себя не видели.

Но хоккей это хоккей, на площадке может случиться всё, что угодно.

Например, драка уже на третьей минуте игры…

Первый период начался для нас просто блестяще.

Мой выигрыш вбрасывания, Бякин начинает позиционную атаку и Стас Виноградов, посли тридцатисекундного владения шайбой, добивает шайбу в ворота после моего кистевого. Вратарь кленовых листьев Аллан Бестер с одной стороны украл у меня гол, сделав чудесное спасение. А с другой стороны не удержал шайбу в ловушке, и она свалилась точно на крюк клюшки Стаса. Один – Ноль!

Только первое звено “Автомобилиста” село на скамейку, как за воротами канадцев снова загорелся красный фонарь.

Олег Мартьянов щелкнул, едва войдя в зону, и Бестер зевнул откровенную бабочку.

А еще через минуту он уже отправляется на скамейку. После моего сольного прохода, который начался в нашем левом круге вбрасывания, я отдаю на идущего параллельным курсом Лукиянова, и Игорь спокойно закатывает шайбу в пустой угол.

Три – Ноль после четырех бросков.

Тут любой поменяет вратаря.

Но замены Бестера на Джефа Рииза тренерскому штабу наших соперников недостаточно, и чтобы хоть как-то встряхнуть команду, их главный, Джон Брофи, идёт на обычную, в подобных случаях, хитрость.

Пытается взбодрить игроков хорошей дракой.

Ну, и заодно сломать игру соперника, отправив лидера “Автомобилиста” отдыхать на пять минут на скамейке штрафников.

После очередного вбрасывания ко мне цепляется левый крайний кленовых листьев Алан Секорд, очередной дуболом, который набирает мало очков и много штрафных минут. Их в прошлом сезоне у Алана набралось аж 221.

Секорд бьет меня по рукам клюшкой и всем видом показывает, что не прочь помахать кулаками.

Мне это не нужно, и я демонстративно развожу руками. Секорд отправляется на скамейку штрафников, но не доезжая до неё разворачивается, и летит на меня, на ходу сбрасывая краги.

Интересно тут дела обстоят с дисциплиной, нечего сказать.

Давать себя безнаказанно бить по лицу я не собираюсь. Тоже сбрасываю краги и еду ему на встречу.

И тут выясняется, что опыта в кулачных боях у Секорда поболее, чем у моего последнего противника Челиоса.

Тот решил со мной заняться честным боксом. Секорд не такой. Он, не обращая внимания на пропущенный удар левой, вцепился одной рукой мне в джерси, накручивает его на кулак, а второй рукой начинает максимально быстро работать.

Классическая тактика тафгаев, не такая подлая, как у того же Доми, выбранный на этом драфте Тай, во время нашей с ним встречи, попробовал натянуть мне свитер на голову, но тоже эффективная. Она позволяет держать равновесие, а если соперник тебя повалил, то утянуть его за собой.

Пару раз он мне прилично попал по шлему, хорошо, хоть удары были не направлены точно, но всё равно неприятно. Если со мной так и будут каждый матч драться, то я точно рано или поздно отправлюсь в больницу с сотрясением мозга.

Я резко толкаю Секорда обеими руками в грудь, и он падает, направляя меня за собой. В итоге, мы оба оказываемся на льду, но я сверху. Стою на коленях и всем видом показываю, что сейчас Алану очень сильно прилетит.

Тут же мне на плечи наваливаются судьи и на этом поединок заканчивается.

Секорду дают 5+20, для него игра закончена, а мне выписывают двойной малый штраф.

Который я отбывал в подтрибунном помещении. Этот козёл, падая, успел неплохо попасть мне по лицу, и нужно было зашить левую щеку.

– Что-то они совсем дикие, Сашка, – сказал мне Нестеренко, пока зашивал рану, – уже вторая игра подряд у тебя с дракой.

– Надеюсь, что хоть в следующей никто не будет пробовать мою физиономию на прочность.

– Ну, да, – хохотнул наш доктор, – это было бы очень странно.

Дело в том, что дальше мы отправляемся играть с моим будущим клубом, с “Миннесотой Норт Старс”. Это и правда было бы странно, если бы и там кто-то решил бы со мной подраться. Скорее, наоборот, третья игра в этом турне должна быть лично для меня максимально комфортной, без грубости и жёстких силовых.

Пока меня штопали, команды обменялись заброшенными шайбами, и период так и завершился 4–1 в пользу “Автомобилиста”.

Вторая треть началась с того, что Торонто решил нас задавить в силовой борьбе, во чтоб это ни стало.

Борта буквально трещали от силовых приёмов. Притом, игрокам в синей форме вообще было без разницы, кто перед ними. Под их силовые попадали все кроме Третьяка. Защитники, нападающие, первое звено, четвертое, без разницы.

Подготовиться к подобному очень сложно, таких команд в нашем чемпионате считай что и нет, времена “Витязя” наступят очень и очень не скоро.

Да и у нас за подобный стиль игры, не несущий ничего конструктивного и направленный исключительно на разрушение, давно бы прилетело по шапке, как игрокам, так и тренерскому штабу команды, решившийся на что-то подобное.

Но здесь не наш родной чемпионат Советского Союза. Здесь НХЛ, в которой подобное возможно.

Правда, надо сказать, что откровенной грубости кленовые листья старались не допускать. Видать, понимали всю опасность игры в меньшинстве, и прошли по очень тонкой грани между жесткостью и нарушениями правил.

Правда, всё равно им пришлось поиграть в меньшинстве целых восемь минут за период.

Этого нам с лихвой хватило, чтобы забросить еще 4 шайбы. Дважды я отличился, один раз прямым броском с позиции четвертого форварда. Мы с Кутергиным поменялись местами в спецбригаде. Витя пошёл на пятак, а я поднялся на синюю линию, получил пас от Бякина и щелкнул.

Вторая шайба получилась рабочей. Лукиянов бросал из будущего офиса Овечкина, Рииз отбил, а потом я со второй попытки добил шайбу. С первым моим добиванием голкипер справился, но вот второе было уже результативным.

Помимо нашей первой спецбригады, две шайбы забросила и вторая, оба раза отличился Саша Каменский. Защитник прямыми бросками от синей прошивал несчастного голкипера Торонто.

В итоге, второй период завершился со счётом 8–3. Кленовые всё-таки смогли что-то извлечь из своей тактики и забили две абсолютно одинаковые шайбы.

Силовой прием у борта, подбор шайбы, быстрая передача под бросок и гол в касание. Просто и эффективно. Правда, мы всё равно выиграли от этого, так что можно считать, что Торонто сами подставились.

По такой интересной, в кавычках, игре третий период стал абсолютной формальностью. В ворота кленовых листьев вернулся Бестер, и игра успокоилась, став по-настоящему похожей на межсезонную подготовительную встречу.

В размеренном темпе мы дважды обменялись голами в равных составах, и в итоге, матч завершился с очень приятным для нас счетом 10-5. Столько советские команды клубам НХЛ никогда не забрасывали.

До этого больше всего команде НХЛ забросил Спартак, 10 лет назад обыгравший уже Колорадо Рокиз, которые сейчас называются Нью-Джерси Дэвилз, со счетом 8–3.

В матче с Торонто я второй раз подряд взял приз лучшему игроку матча и снова получил самые большие призовые, которые и так были крупнее, чем за победу над “Канадиенс”. Магия круглых чисел действовала безотказно.

В отличие от Монреаля из Торонто, мы улетели не сразу. Как-никак, именно в этом городе находился зал хоккейной славы НХЛ и мы, как любая уважающая себя хоккейная команда, не могли его не посетить.

Сейчас это культовое, для всех кто любит игру, место располагалось в непривычном для меня здании на Янг Стрит, там сейчас всё еще работает Банк Монреаля, а в выставочном центре Торонто.

На входе нас встретил, уже знакомый мне, Тони Эспозито, брат легендарного Фила, сам в прошлом знаменитый хоккеист и вратарь, был включен в зал славы в этом году и стал нашим экскурсоводом.

– Сейчас в зале представлен только один человек из Советского Союза, – сказал Тони, когда мы подошли к стенду, посвящённому Анатолию Владимировичу Тарасову. Затем он обратился к Третьяку, – ты мог бы быть следующим, но возобновил карьеру. Так что, придется подождать как минимум три года.

– Больше, – ответил Третьяк. Влад достаточно хорошо говорил по – английски, и переводчик ему был не нужен, – я в следующем сезоне дебютирую в новом клубе и новой лиге. В Монреале.

– Будет интересно посмотреть на тебя в воротах “Канадиенс”, – усмехнулся Тони, и продолжил экскурсию.

Она заняла у нас около двух часов, и вечером мы, наконец, улетели в Миннеаполис.

Притом, если в торонто мы летели на обычном рейсе Air Canada, то в Миннесоту нас доставил чартер, специально арендованный ”Норт Старс” для этого случая.

И в аэропорту, после прохождения паспортного контроля, “Автомобилист” встречали как рок звёзд. Весь зал был заполнен фанатами “Норт Старс”, многие из которых пришли встретить команду из Советского Союза, хотя кого я обманываю, меня они встречали, в новеньком джерси с моей фамилией и номером девять. Именно его я взял себе.

Первая встреча с фанатами Миннесоты заняла примерно полчаса. Да и то, только потому что ген. менеджер команды, мистер Феррелл, сообщил, что сегодня вечером состоится презентация звездного новичка команды на родной для “Норт Старс” арене Метрополитен Центра.

Это успокоило фанатов, и меня, наконец, отпустили до вечера. Я только успел вместе со всей командой заселиться в гостиницу, пообедать и всё, время ехать на арену.

Из-за моей презентации нашу игру даже перенесли на один день, изначально мы планировали сыграть с “Норт Старс” девятого июля.

Это было неудобно, потому что уже одиннадцатого нас ждали в Эдмонтоне, и с чисто спортивной точки зрения именно матч с действующим обладателем кубка Стэнли и вызывал наибольший интерес.

Как – никак, мы – чемпионы Советского Союза, и, можно сказать, что игра между “Автомобилистом” и “Ойлерз” была, этаким, суперкубком, в котором определится лучшая клубная команда в мире.

Сами “Ойлерз” были не чета всем соперникам, с которыми мы играли или будет играть, как в случае с Миннесотой, до этого. Одна звездная пара Яри Курри и Марк Месье чего стоила! К сожалению для всех нас, Гретцки уже покинул команду, перейдя в Лос – Анджелес. Без него интрига стала чуть меньше, но с Уэйном мы еще встретимся. Его короли тоже есть в программе нашего турне.

Но матч с Эдмонтоном будет только послезавтра, а пока что, я уже в форме “Норт Старс” выкатился на лед Метрополитен Центра.

Тут меня встретили аплодисменты пятнадцати тысяч фанатов “Норт Старс”, которые пришли посмотреть на свою новую надежду. Я сделал несколько кругов по льду, а потом Феррел, который взял на себя роль ведущего объявил программу сегодняшнего вечера.

Менеджмент команды устроил этакий звездный уикэнд в миниатюре, посвященный двум игрокам. Помимо меня, сегодня представили и Майка. Хотя Модано получил значительно меньше внимания, но всё равно, ему тоже были очень рады.

Планировались показательные выступления с забегами на скорость, силу броска, финтами и исполнение буллитов. После всего этого, мы с Модано должны были еще и сыграть показательный матч в составе Миннесоты против сборной ветеранов клуба и по ветеранским же правилам. Без щелчков и силовых приемов.

В итоге, самым интересным для фанатов стал конкурс буллитов, в котором мы с Майком соревновались друг против друга, и против основного голкипера команды Джона Кейси.

Который оказался очень неплохим стражем ворот. Маленьким, всего 178 сантиметров, легким, подвижным, и с отличной техникой.

Пару первых бросков, от меня и от Модано Кейси отбил без какого-то особенного напряжения. Правда, я и старался не особо. Так, проверил его, бросив в домик после пары обманных движений. Джон не повелся на них и спокойно отразил мой бросок.

Майк постарался исполнить более хитрый номер, но и его кистевой под штангу Кейси тоже отбил.

На второй буллит я уже заходил с совсем другим настроем. Подхватило шайбу в центральном круге, сместился направо и, резко ускорившись, пошёл налево, перекладывая шайбу с одной стороны крюка на другую с максимально возможной скоростью.

В итоге Кейси пошёл за мной закрывать левый угол, а я спокойно переложил шайбу в последний раз, взял клюшку в правую руку и ей одной завёл снаряд в ворота. Просто и очень эффектно.

Трибуны встретили мой успех восторженными криками, и я вышел вперед.

Впрочем, Майк тоже сделал определенные выводы и тоже забил Кейси. У него лучше получилась попытка кистевого броска, чем в прошлый раз, и вратарь не успел.

Свою третью попытку я решил исполнить в уже знакомом советским фанатам стиле.

Двигаясь строго по центру, я в очередной раз устроил карусель из движений клюшки и шайбы, потом слегка сместился вправо и показал бросок.

Кейси купился на это движение, а я на самом деле махнул мимо шайбы. Которая без броска заползла в ворота.

– Это был шикарный трюк, леди и джентльмены! – прокомментировал мой буллит Феррел, – и это не случайный успех, а фирменный стиль Алекса. И я с радостью сообщаю вам, что наш партнер, отель и казино Остров сокровищ (Treasure Island) объявляет о начале новой гуманитарной акции. За каждый фирменный буллит от Алекса они будут перечислять пять тысяч долларов в новый фонд помощи онкобольным детям. И первый чек уже подписан и отправляется в Фонд!

Вот чёрт, предупреждать же надо! Я бы тогда все три своих буллита так исполнил. Хотя, еще будет время собрать немного денег для бедных американских детишек.

После такого перформанса в моём исполнении финальная попытка Майка была достаточно бледной. Он не забил Кейси, попав в перекладину, и можно было переходить к заключительному мероприятию вечера, матча с ветеранами.

Который получился максимально похожим на все подобные игры. Никакой агрессии, зато очень много уважения.

Спонсоры “Норт Старс” и тут платили в какой-то там гуманитарный фонд за каждую шайбу, так что мы постарались собрать максимальное количество денег.

В итоге текущий состав “Норт Старс” победил ветеранов со счетом 21–11 и все остались вполне довольны собой.

Мне эта игра не дала вообще ничего. Находясь в океане всеобщего уважения сложно понять, чего стоят твои будущие партнеры.

Но это не проблема, у меня будет еще куча времени понять, кто есть кто в моей новой команде.

И понимать я начал уже в следующий вечер, когда вместе с “Автомобилистом” вернулся на лёд Метрополитен Центра, теперь уже для того, чтобы сыграть против Миннесоты.

Глава 7

8 июля 1988 года. Met Center Миннеаполис, штат Миннесота США. Матч “Миннесота Норт Старс” – “Автомобилист Свердловск”. 15500 зрителей. Все билеты проданы.

Так громко, как здесь, в Миннеаполисе, нас не встречали нигде, даже родной для “Автомобилиста” Свердловск и тот был потише. Конечно, всё дело в том, что вместительность дворца спорта Профсоюзов в два раза меньше, но всё равно. Факт остаётся фактом.

Почему вся арена стоит на ушах тоже понятно. В гости к худшей команде прошлого сезона в НХЛ приехала команда, где играю я.

Меня чуть ли не официально назначили спасителем Миннесоты, и фанаты пришли меня поприветствовать.

Раскатка прошла под аккомпанемент трибун, и они лишь немного стихли, когда судья, а с ним я и первый центр Миннесоты, вышли на стартовое вбрасывание.

То, что дела у звезд ну очень так себе, показывает еще и тот факт, что на точке мне противостоял совсем молодой еще Дэйв Арчибальд, которому пару месяцев назад исполнилось 19. То, что такой юный игрок, да еще и показавший хороший, но не выдающийся результат в прошлом сезоне, играет номинального центра, говорит очень о многом.

Свисток, и, обыграв Дэйва, я начинаю первую атаку “Автомобилиста”.

То, что игра особенная, отличающаяся от двух предыдущих, было видно сразу же. Скорости, конечно, были хорошие, и мы, и Миннесота находились в неплохой форме. Но вот жёсткости на площадке был самый минимум.

О чем говорить, если первый по – настоящему жесткий силовой прием случился только на третьей минуте игры. Да и то, его автором стал Сашка Каменский, который плечом в плечо встретил всё того же Арчибальда.

Тот улетел на лёд, но силовой был чистый и судьи игру не остановили.

Каменский забрал шайбу, отдал её Стасу Виноградову, тот вошел в среднюю зону.

На скорости я ухожу за спину моему крайку, остаюсь один, и Стас тут-же делает мне передачу.

Вхожу в зону, показываю движение влево, защитник Курт Гиллес, к слову самый опытный из оборонцев звезд, реагирует, и я спокойно его обхожу справа.

Потом еще один финт, партнер Гиллиса обыгран, и я сильно и очень точно бросаю с кистей в ближний угол ворот.

Вратарь Кейси не успевает среагировать, и счёт открыт! 1–0!

Следом мы чуть было не забрасываем вторую шайбу. Кутергин бросил с неудобной, шайба заметалась на пятачке, оборонцы Миннесоты её отбросили, но точно на крюк Акулову. Сергей щелкнул, но попал в перекладину.

За 9 минут первого периода “Норт Старс” не бросили по нашим воротам ни разу, да и вообще, считанное количество раз переходили синюю линию “Автомобилиста”.

Если бы игра была с другими ставками, то, конечно же, наш сегодняшний противник действовал бы совсем по-другому, но и “Автомобилист”, откровенно говоря, не играет в полную силу.

До конца первого периода мы забросили еще дважды. Сначала Еремин подставил клюшку после паса в касание от Мартемьянова, а потом я снова поставил на уши всю арену.

За игру высоко поднятой клюшкой на две минуты присел на скамейку Карцев, и Асташев выпустил меня убивать меньшинство.

Что я и делал секунд тридцать. Ровно до того момента, как мой будущий партнер по звену Беллоуз не бросил по воротам Третьяка.

Влад блокером изменил направление полета шайбы, и, угодив в перекладину, та улетела за ворота.

Я рванул к ней, выехал из-за ворот, а потом максимально ускорился.

Клюшка, конек, борт, снова конёк… Во время рывка я ни разу не опустил голову и даже не взглянул на крюк клюшки. Наоборот, всё время крутил головой по сторонам, оценивая то, что происходит вокруг меня.

И было понятно, что, ни остальные игроки “Автомобилиста”, ни трое из нападающих Миннесоты мне уже не помеха.

Когда я вошёл в зону звезд, то между мной и воротами были только вышедший четвертым форвардом Ларри ДеПальма и защитник Роуз.

Первого я раскидал финтами, и, не уступив борьбу плечо в плечо со вторым, выкатился на ворота.

Аккуратный бросок между щитков Кейси и счёт уже 3–0!

Под самый занавес периода Миннесота, правда, всё-таки, провела целую серию атак. Боумен наложил на наше третье и четвертое звено первую и вторую тройки своей команды, и у хозяев стало кое-что получаться в нашей зоне.

Правда, до забитых голов дело не дошло. Третьяк отбил все шесть бросков которые Миннесота нанесла за последние две минуты периода.

* * *

Второй период звезды начали с тем же настроем. Атаковали, атаковали и еще раз атаковали, видимо, в перерыве им хорошо так хвосты накрутили. Понятно, что матч по сути товарищеский, и никто не хочет портить отношение с будущим новичком, да еще и таким важным, но всё равно. Стыдно так проигрывать дома.

Почти наверняка, примерно, об этом Скотти и говорил своим игрокам.

Так что, “Норт Старс” продолжили показывать зубы.

Особенно старался Модано. Второго номера драфта этого года после перерыва выпустили в третьем звене, правда, не на позиции центра, а на левый край.

Во время своих смен Майк пытался быть везде. Было видно, что выкладывается он на все сто. Ростом и весом он не обижен, уже сейчас в нем за восемьдесят килограммов и метр девяносто. Так что он не стеснялся лезть в силовую борьбу.

И именно с подачи Майка, который, буквально, за одну смену провел сразу три силовых приёма, сначала против Акулова, а потом дважды за десять секунд, впечатав в борт Диму Попова, игра потихоньку стала другой.

Намного более зрелищной и агрессивной.

Уже к середине второго периода, ни мы, ни Миннесота себя не сдерживали в силовых приёмах, а потом и удалений стало намного больше.

И само собой, что в более агрессивной игре “Норт Старс” стали чувствовать себя намного лучше. Хоть сейчас у них и другой тренер, но тот хоккей, в который команда играла весь прошлый сезон, классическое биться-бороться, только намного более нацеленное на ворота, никуда не делся.

Молодые, типа того же Модано и Арчибальда тоже старались не уступать, так что на льду началось веселье.

Правда, мы в такой хоккей тоже играть умеем. Вернее, мы умеем противостоять подобному противнику, что-то подобное делало Рижское “Динамо”, только на другом уровне. В той полуфинальной серии ставки всё-таки были совсем другие, чем сейчас.

Так что “Автомобилист” спокойно перестроился с игры на чистом льду на агрессию.

В такой хоккей мне игралось даже веселее, чем в балет, который был на льду Мет Центра весь первый период. Есть в этом какой-то свой кайф и азарт, уходить из-под силовых и самому бить плечо в плечо. Главное быть собранным, аккуратным и никогда, повторюсь, никогда не опускать голову!

К концу периода мы, команды, дважды обменялись заброшенными шайбами, на дубль Беллоуза мы ответили сначала шайбой Бякина, а потом Виноградова.

Гол, который забил Стас, можно было практически полностью занести в актив мне.

Сначала силовым приёмом я остановил нападающего звезд Гэвина, потом с острого угла бросил по воротам, попав в штангу, а потом, ускорившись и проведя очередной силовой, завладел шайбой за воротами Миннесоты.

Разворачиваться времени не было, но это и не потребовалось.

Пока я боролся с защитником, то успел оценить ситуацию перед воротами противника, и, завладев шайбой, сделал слепой пас назад между своими коньками.

Стас бросил в касание и попал над плечом Кейси!

5-2 после двух периодов!

* * *

На третий период что мы, что Миннесота вышли с тем же настроем, с каким закончили второй. Поэтому голевых моментов у обоих ворот было предостаточно.

В итоге мы продлили свою победную серию в Северной Америке до трех побед, а мне болельщики устроили традиционный кепкопад.

Когда до конца игры оставалось две с половиной минуты, я снова убежал от всей пятерки Миннесоты и забил.

Шайба получилась практически копией той, что я забросил в первом периоде, с той лишь разницей, что в этот раз меня атаковали намного более жестко.

Но в итоге я всё равно продрался сквозь защиту звезд и с кистей пробил Карри Такко, второго вратаря Миннесоты. Кейси к этому моменту уже поменяли.

Пока я обнимался с партнерами, на лёд летели кепки. Редкий случай, когда хозяйские трибуны так приветствуют голы в ворота своей команды.

Хотя, я для всех этих людей уже свой, так что ничего удивительного.

В итоге матч закончился с теннисным счетом 6–4.

После игры я тут же попал в плотное кольцо журналистов. Местным акулам пера не терпелось узнать моё мнение об уровне команды.

– Это была хорошая игра, даже слишком хорошая, – ответил я на первый вопрос, – ваши парни старались на все сто, и у них многое получалось. Если бы сегодня вечером против “Норт Старс” была другая команда, то всё могло закончиться иначе.

– Алекс, как тебе игра наших молодых парней. Арчибальда, Модано, защитника Тинорди? – прозвучал следующий вопрос.

– Думаю, что мистер Боумен сейчас очень доволен. У его команды много талантливых молодых игроков, которые могут улучшать свою игру и в итоге стать очень грозной силой.

– Алекс, ты русский, которому раздали очень много авансов. Не страшно дебютировать в лиге, которая наголову выше твоего чемпионата? – раздался еще один вопрос, откуда-то сбоку.

Обернувшись, я увидел немолодого уже мужчину, лицо которого показалось мне смутно знакомым.

Через секунду я понял, кто передо мной. Легендарный Дон Черри, правда, сейчас он сильно моложе своего каноничного образа, да еще и в обычном костюме, а не в одном из своих легендарных пиджаков, но всё равно это он.

– Нисколько, мистер Черри, – брови Дона взлетели домиком, он не ожидал, что я его узнаю, – чего мне бояться? Лёд белый, площадка прямоугольная, шайба круглая. Что у нас, что в Канаде игра такая же.

– Такая же, скажешь тоже, – усмехнулся он, – есть НХЛ, а есть всё остальное. Ты хороший парень, Алекса, жалко, что русский, конечно, но пока ты не показал себя на уровне НХЛ, тебя нельзя назвать хорошим хоккеистом. Даже со званием олимпийского чемпиона.

– Знаете что, Дон. А давайте поспорим.

– На что? – тут же оживился Черри.

– Примерно такой же журналист как вы, после первого матча суперсерии 1972 года съел газету со своей статьёй. Я вижу у вас в руках шляпу, если я возьму приз как лучшему новичку, вы готовы её съесть?

– Ахаха, – засмеялся Черри, – для тебя это будет слишком просто. Ты, всё ж таки, неплохой парень с задатками. Для тебя это будет слишком просто.

– Хорошо, тогда что? – спросил я.

В ответ на это Черри задумался.

– Харт…, нет, нужно что-то другое, что-то более знаковое и редкое. О, придумал!

– Итак? Что мне нужно сделать, мистер Черри?

– Некоторые дураки вовсю сравнивают тебя с Уэйном, находятся даже такие, кто говорят, что ты лучше Уэйна. Естественно, это полная ерунда.

– Дон, не тяни, – раздался голос еще одного журналиста, тот стоял рядом с Черри и держал диктофон, – у меня скоро плёнка закончится. Что ты там придумал?

Пятьдесят в пятидесяти, – довольно сказал тот.

– Вы же говорите о пятидесяти голах в первых пятидесяти играх команды, а не лично моих, – переспросил я, – верно?

– Абсолютно. Да, пятьдесят голов в первых пятидесяти играх следующего сезона для “Миннесоты Норт Старс”. Если ты сделаешь это, я съем свою шляпу. А если нет, то простоишь целый день перед офисом НХЛ с плакатом “Канадцы лучшие игроки в хоккей на планете”.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.