Вирджиния Сатир
Психотерапия семьи

Conjoint Family Therapy Third Edition by Virginia Satir

© 2000 Science and Behavior Books, Inc.

© ООО «Прогресс книга», 2024

Вступление

Вы держите в руках третье издание книги «Психотерапия семьи». В этой редакции были пересмотрены уже имеющиеся ранее материалы, а также добавлены новые. Первые три раздела пособия по большей части остались неизменными, за исключением главы 12 – ее текст был дополнен, и главы 15, где появилась более актуальная информация.

В части 4 я рассказываю о том, как проводить первую встречу с семьей. Здесь я даю ответы на наиболее часто задаваемые вопросы и подкрепляю свои слова примерами из терапевтической практики. Думаю, эта глава заинтересует моих коллег-психотерапевтов – она является своеобразным введением к другой книге, Peoplemaking («Как строить себя и свою семью»), где я рассказываю о коммуникативных позициях и паттернах, которыми руководствуюсь во время знакомства с семьей. Переосмысление этих принципов помогает мне разрабатывать собственные упражнения и терапевтические практики. Осознание собственных позиций помогает членам семьи сделать первый шаг на путь перемен к лучшему.

В другой главе речь идет о новом для меня направлении в семейной терапии. Подобно тому как эта книга родилась из революционной в то время идеи о том, что терапию отдельно взятого человека можно проводить в присутствии его семьи, раздел «Расширение границ» будет посвящен проекту, где шестьдесят семей получали терапевтическую помощь в рамках групповой работы в окружении близких. Поскольку спонсор проекта, штат Вирджиния, все еще проводит исследования в этой области, информация, изложенная здесь, не будет окончательной и всеобъемлющей. Зато я с удовольствием поделюсь с вами отчетом о работе, которую мы с командой проделали, и подходами, которые были использованы. Полагаю, что семейные психотерапевты по достоинству оценят полученные в ходе этих исследований данные, а читатели, может быть, захотят опробовать описанный подход, если у них появится такая возможность.

Книгу завершает глава «Примечания автора», где я знакомлю читателей с другими своими тренировочными материалами и рассказываю, как их применить в контексте проблематик, описанных в этом пособии. Также там упоминается о моей авторской программе «Avanta». После заключительной главы вы сможете ознакомиться с подробным списком литературы.

* * *

Это пособие создано на основе разработанных мной обучающих материалов для курса «Семейная динамика», который я читала для аспирантов-психиатров Государственного института психиатрии штата Иллинойс в Чикаго с 1955 по 1958 год. С тех пор многие мои коллеги-врачи, психиатры, психологи, социальные работники, медсестры, педагоги, антропологи и социологи проявляли интерес к моим тренингам по семейной терапии, что послужило для меня толчком к тому, чтобы усовершенствовать свою методику и опубликовать по ней книгу. Это пособие – результат длительной и кропотливой работы, в нем отражаются мои взгляды на совместную семейную психотерапию, которые мне удалось сформировать за многие годы практики.

Тезис о том, что семья представляет собой целостный объект для терапевтического воздействия, в большей степени удалось развить тем, кто рассматривал поведение людей не только как следствие индивидуальных внутренних психических факторов каждого отдельного человека, но и как продукт взаимодействия людей друг с другом. Я была одной из многих исследователей, которые в дополнение к индивидуальной терапии также проводили лечение человека с диагнозом «шизофрения» в присутствии его родных.

Суть моей уникальной методики в том, что я рассматриваю сигналы «родственников» о помощи «пациенту», с которым работаю, под другим углом. Это могут быть жалобы на самого пациента, или на мои методы работы, или даже выражение недовольства по поводу того, о чем я, как они предполагали, должна была бы знать. В рамках традиционного психотерапевтического подхода меня учили, что любую попытку родственников вступить в контакт со специалистом нужно считать потенциально опасной, ведь она становится препятствием для формирования терапевтических взаимоотношений с пациентом. Позднее я стала задумываться о значении таких жалоб и поняла, что таким образом близкие пытаются рассказать либо о тех страданиях и проблемах пациента, которые замечают, либо о собственных страданиях и проблемах.

Развивая эту мысль, я поняла, что подобные сигналы – просьба о помощи не только пациенту, но и тому, кто с ней обращается, даже если внешне она больше напоминает угрозу. После этого стало невозможно игнорировать ту тесную связь, которая существует между пациентом и его близкими. Я и раньше в какой-то степени осознавала это, и теперь мои догадки подтвердились. Более того, мне стало ясно, что поведение человека – это его реакция на сложную систему регулярно повторяющихся и предсказуемых «правил», которым следуют его близкие, хотя сам он и его родные могут этого даже не осознавать. Рассматривая действия родственников в таком ключе, мы можем перестать видеть в них угрозу и понять, что они, напротив, способствуют развитию членов семьи и служат показателями того, как взаимоотношения между этими людьми формируют их поведение, из которого и складывается семейная система.

Большинство семейных психотерапевтов в наши дни придерживаются более или менее единого мнения о том, как работают семейные системы. Но способов классификации подобных систем огромное множество. В сущности, сегодня – спустя тридцать лет после возникновения семейной психотерапии – мы можем слышать о разных «школах» семейной психотерапии. Это напоминает времена, когда тем, кто изучает поведение человека, приходилось выбирать, за кем следовать по этому пути – за Фрейдом, Юнгом или Адлером. Тогда (сорок лет назад) не использовать методы своего «наставника» считалось непрофессиональным, а смешивать разные подходы и вовсе было дурным тоном. Сегодня же мы действуем более гибко. Последнее слово в области семейной психотерапии еще не сказано, и всем нам предстоит многому научиться. Позвольте себе стать более открытыми и действовать так, как считаете нужным, – только так мы сможем постоянно узнавать новую информацию и развиваться.

В связи с этим я хотела бы подчеркнуть, что предлагаю вам эту книгу в качестве основы для систематизации собранного вами материала и вашего личного опыта. Я ни в коем случае не призываю заучивать содержимое своего пособия наизусть, да и готовых «рецептов» здесь вы тоже не найдете. Это просто общий план действий. В каждой конкретной ситуации придется искать особый, индивидуальный подход. Психотерапевтам очень важно быть гибкими и самим принимать решения о том, что необходимо и уместно делать в том или ином случае.

Эта книга в первую очередь предназначена для студентов, которые готовятся к проведению эффективной семейной терапии, а также для «старых профи» – чтобы помочь им освежить в памяти те моменты, которые легко забываются. Именно поэтому в своем пособии я придерживаюсь неформального стиля изложения материала – чтобы оно больше напоминало учебные пособия для тренингов, поскольку во время работы над книгой я руководствовалась именно этой целью. На сегодняшний день исследований, посвященных семейной терапии, большое множество. Мы сильно продвинулись в понимании принципа работы семейных систем, и я надеюсь, что эта книга послужит своеобразным катализатором инноваций как в клинической практике, так и в области научных исследований.

Вирджиния С. Сатир

Благодарности

Человек не развивается сам по себе. История создания и переиздания этой книги и эволюция идей, о которых в ней идет речь, – яркий тому пример. Поэтому я хочу поблагодарить всех, с кем мне когда-либо довелось общаться, за то, чему они меня научили.

Мне предоставлялось много возможностей навести порядок в собственных мыслях, отвечая на вопросы участников моих тренингов и проводя консультации на разных континентах. Особую признательность я хотела бы выразить тем, кто проходил у меня психотерапию на протяжении последних сорока лет. Без этих людей я никогда не смогла бы узнать, сколько пользы приносит то, чем я занимаюсь.

Будучи преподавателем в Государственном психиатрическом институте в штате Иллинойс, я обзавелась поддержкой доктора Калмана Гиарфаса, в то время возглавлявшего институт, и Полины Питерс, директора социальной службы в Чикагской государственной больнице, где располагался на тот момент этот институт. Обоим этим людям я хотела бы выразить свою глубокую признательность.

На развитие многих идей, с которыми вы познакомитесь в этой книге, меня вдохновило сотрудничество с доктором Доном Джексоном, Грегори Бейтсоном, Джеем Хейли, Джоном Уиклендом, доктором Уильямом Фраем, доктором Джулс Рискин, доктором Робертом Спитцером и другими коллегами в Институте психических исследований в Пало-Альто, Калифорния.

Также хочу выразить огромную благодарность и тем коллегам, которые, как и я, участвовали в увлекательных исследованиях внутрисемейных отношений и стремились понять, как эти отношения влияют на здоровье людей. Их готовность поделиться со мной результатами своих исследований очень много значила для меня. Среди них были доктор Мюррей Боуэн, доктор Уоррен Броуди, доктор Виктор Фримен, доктор С. Минухин, доктор И. Ауэрсвальд, доктор Отто Поллак, доктор Эрик Берн и доктор С. И. Хаякава.

Мне хотелось бы искренне поблагодарить за предоставленную финансовую поддержку при подготовке первого издания книги фонд Государственного института исследований психического здоровья – за малый грант и грант на обучение, госпожу Х. Л. Макинтайр за предоставленный грант от Фонда Роберта С. Уилера, а также Семейный фонд Луи В. и Мод Хилл за грант на развитие семейных проектов.

Первое издание этой книги никогда бы не увидело свет без поддержки Барбары Франциско, которая в течение двух лет подолгу прослушивала записи моих обучающих курсов и тренингов, чтобы собрать весь материал воедино. Я очень признательна Линн Хоффман, которая блестяще отредактировала рукопись, благодаря чему книга приобрела законченный вид, а также Камилле Болл, которая вызвалась помочь мне перепечатать текст рукописи. Огромное ей за это спасибо. Мне хотелось бы поблагодарить и Ди Барлоу Крюгер за ее вклад в подготовку и текстовую обработку обновленного издания.

С момента первой публикации книги я много путешествовала по всему миру и делилась опытом с множеством людей. Я очень признательна им всем, и особенно Рут Топпинг, Фрицу Перлзу, Майклу Мёрфи и Ричарду Прайсу.

Продолжая активно работать в разных странах, я познакомилась с ведущими специалистами в области холистической медицины, которые открыли для меня мир с совершенно другой стороны. Я очень признательна доктору медицинских наук Бру Джой, Кену Пеллетье, доктору философии, доктору Ирвинг Огл, доктору медицинских наук Норману Шили, доктору медицинских наук Карлу Симонтону и Стефани Симонтон, доктору медицинских наук Элизабет Кюблер-Росс, Ал-Хуанг, доктору медицинских наук Стэну Гроффу, доктору философии Бобу Орнштейну, Ламе Говинда, докторам философии Элис и Элмеру Грин, Джеку Шварцу, Иде Рольф, Фредерику Лайонелу, Карлу Прибраму и Марселю Фогелю – выдающимся профессионалам, знакомство с которыми привело меня к новым открытиям и новым возможностям.

Хотелось бы выразить особую признательность доктору медицинских наук Роберту Спитцеру и его замечательному редактору Рейну Блокли, которые буквально настояли на том, чтобы я подготовила это новое издание.

Наконец, я хочу выразить искреннюю благодарность за помощь и моральную поддержку участникам программы «Avanta» и международной организации IHLRN (Международная сеть ресурсов для гуманитарных исследований), участники которой так же, как и я, мечтают помочь окружающим стать людьми в полном смысле этого слова.

Расшифровка аббревиатур

В этой книге используются следующие аббревиатуры:

ИП – Идентифицированный пациент

П – Психотерапевт

М – Муж

Ж – Жена

О – Отец

М – Мать

С – Сын

Д – Дочь

Для упрощения цитирования ссылки в тексте обозначены соответствующим номером из списка литературы (в скобках), который находится в конце книги.

Часть первая. Теория семейных отношений

Глава 1. Почему семейная терапия?

1. Семейные психотерапевты работают с семейной болью.

1) Когда кто-то в семье (пациент) испытывает боль, которая проявляется в определенных симптомах, его близкие, так или иначе, тоже страдают.

2) Многие психотерапевты предпочитают называть члена семьи, у которого прослеживается соответствующая симптоматика, «идентифицированным пациентом» – ИП, вместо того чтобы обзывать его «больным», «не таким, как все» или «виноватым», как это делают его родные.

3) Причина такого обозначения в том, что корень этих симптомов может быть не только личностным, но и семейным, и специалист прекрасно это понимает.

2. Многочисленные исследования подтверждают, что семья функционирует как единый организм. Для обозначения подобного поведения в 1954 году Джексон ввел термин «семейный гомеостаз» (39).

1) По мнению Джексона, члены семьи ведут себя подобным образом, чтобы достичь равновесия во взаимоотношениях.

2) Родственники, явно или скрыто, стремятся поддерживать этот баланс.

3) Равновесие проявляется в повторяющихся, цикличных, предсказуемых шаблонах коммуникации.

4) Когда семейный гомеостаз нарушается, члены семьи изо всех сил стараются его наладить.

3. Супружеские отношения влияют на характер семейного гомеостаза.

1) Взаимоотношения мужа и жены – это ось, вокруг которой формируются остальные семейные отношения. Супруги – это «зодчие» семьи.

2) Деструктивные супружеские отношения приводят к проблемам, связанным с воспитанием детей.

4. Идентифицированный пациент – это член семьи, который наиболее явно пострадал от проблем в супружеских взаимоотношениях и наиболее часто подвергался дисфункциональному воспитанию.

1) Его симптомы – это «сигнал бедствия», знаменующий о боли родителей и возникающем семейном дисбалансе.

2) Эти симптомы означают, что ИП старается сгладить возникший в семье дисбаланс в ущерб собственному развитию.

5. Есть довольно много терапевтических подходов, которые можно отнести к категории «семейная психотерапия», но все они отличаются от направления, о котором идет речь в этой книге, поскольку они ориентированы в основном на индивидуальную работу с членами семьи, а не с семьей в целом. К примеру:

1) У каждого из родственников есть свой психотерапевт.

2) Или же психотерапевт у всей семьи один, но он работает с каждым человеком индивидуально.

3) Или у пациента может быть свой психотерапевт, который встречается с другими членами семьи «в интересах» своего пациента.

6. Все большее количество результатов клинических исследований указывают на то, что в семейной психотерапии необходимо работать с семьей как с единой системой. Впервые к этим выводам привели наблюдения за реакциями членов семьи на индивидуальную терапию их родственника с диагнозом «шизофрения». Но дальнейшие исследования показали, что, если у кого-то из членов семьи прослеживается делинквентное поведение (склонность к противоправным или антиобщественным действиям), его родственники реагируют похожим образом. В обоих случая выяснилось, что:

1) Родственники пытались вмешаться в лечение пациента, стремились принять активное участие в лечении или препятствовать ему, словно считая, что семья несет ответственность за его заболевание.

2) У госпитализированных или находящихся в местах лишения свободы пациентов наблюдалось ухудшение состояния или регресс после посещения родственников, словно взаимодействие с семьей было напрямую связано с симптомами его заболевания.

3) Некоторые близкие чувствовали себя хуже, когда пациенту становилось лучше, будто болезнь одного из членов семьи имела принципиальное значение для функционирования семьи.

7. Подобные наблюдения заставили многих специалистов, которые предпочитали работать с клиентами индивидуально, переосмыслить свои убеждения и поставить некоторые из собственных утверждений под сомнение (109, 110, 114, 140, 142, 146, 162).

1) Специалисты заметили, что в случаях, когда пациента считали пострадавшим от своей семьи, его было легко отождествить с ней, а следовательно и приписать его состоянию слишком важную роль, что приводило к чрезмерной опеке, хотя:

❏ некоторые пациенты с таким же успехом могут терроризировать других членов семьи в ответ;

❏ пациенты стараются поддерживать образ больного, не похожего на других и гонимого человека.

2) Психотерапевты обратили внимание на то, что для достижения изменений в состоянии пациента серьезное значение придавалось переносу.

❏ Но, вероятно, этот так называемый перенос со стороны пациента на самом деле по большей части отражал его естественную реакцию на поведение психотерапевта в далекой от реальности ситуации психотерапии, где не было установлено грамотного взаимодействия между терапевтом и пациентом.

❏ Кроме того, существовала большая вероятность, что терапевтическая ситуация могла спровоцировать патологию, а не создать новые условия, в которых пациент мог бы усомниться в своих прежних представлениях и ощущениях.

❏ Если в поведении пациента что-то указывало на перенос (то есть типичный для него способ взаимодействия с отцом или матерью, который он проецировал на отношения с терапевтом), то почему бы специалисту не попробовать поработать именно с семьей подопечного и не провести прием для пациента в присутствии его родных?

3) Исследователи отметили, что раньше психотерапевтам фантазии пациента были гораздо интереснее, чем его реальная жизнь. Но даже если она их интересовала, специалистам приходилось лишь полагаться на информацию, которой пациент делился на приеме, или пытаться догадаться, что же с ним на самом деле происходит.

4) Выяснилось также, что, пытаясь повлиять на образ действий одного члена семьи, они, по сути, пытаются изменить образ действий всей семьи.

❏ Так, бремя ответственности за эти глобальные перемены возлагалось лишь на пациента, а не на всех членов его семьи.

❏ Пациент же и так был тем, кто в одиночку старается изменить семейный уклад, поэтому, когда он прилагал еще больше усилий, как его призывал терапевт, то просто навлекал на себя новую волну критики и негодования со стороны семьи. Это лишь усугубляло самочувствие пациента, и тот вовсе падал духом.

8. Кроме того, как только психотерапевты начали приглашать на прием сразу всех членов семьи, стали проявляться и другие аспекты семейной жизни, провоцирующие симптомы пациента, которые раньше упускались из виду. Другие исследователи семейных взаимоотношений пришли к похожим выводам. Уоррен Броуди считает, что отношение родителей к обычному ребенку и к ребенку, испытывающему психологические проблемы, сильно различаются (27):

…в присутствии «нормального» ребенка мать и отец могут общаться свободно, гибко и невероятно осознанно, что совершенно отличается от их поведения в отношениях с симптоматичным ребенком. Патологические отношения между родственниками возникают именно в присутствии члена семьи с патологическими симптомами. И это просто поразительно.

9. Но психиатры, которые стали уделять все больше внимания семейной терапии, далеко не первыми признали, что душевные болезни могут быть спровоцированы межличностными отношениями. Салливан и Фромм-Райхманн, а также ряд других специалистов в области психического здоровья стали пионерами в этой области. Еще одним важным шагом на пути нормализации общей семейной терапии стало появление движения The Child Guidance («Психологическая поддержка детей») (41).

1) Психотерапевты, которые специализировались на работе с детьми, стали проводить приемы и для матери, и для ребенка, хотя по-прежнему предпочитали индивидуальные встречи с каждым из пациентов.

2) Также все больше специалистов признавали важность подключения к психотерапии отца, хотя им было трудно найти с ним общий язык и, как правило, не удавалось вовлечь его в терапевтический процесс.

❏ Со слов психотерапевтов, отцы считали воспитание детей исключительно обязанностью жены и полагали, что если с ребенком что-то не так, то нужно обращаться именно к ней, а не к мужу.

❏ Ориентированные на мать и ребенка, Child Guidance-терапевты, как правило, соглашались с доводами отца, поэтому им нелегко было убедить его в том, что его роль в семье важна для здоровья ребенка.

❏ Клиники, работающие с детьми, по-прежнему акцентировали внимание на материнском воспитании, хотя и отцовское влияние тоже считали важным. Независимо от того, включали отца в психотерапию или нет, специалисты фокусировались на взрослых как на родителях, а не на супругах, будучи уверенными в том, что именно это важно для ребенка. Но о том, что отношения мужа и жены сильно влияют на воспитание их детей, также упоминалось неоднократно. Например, Мюррей Боуэн (25) отмечает: «Поразительно, насколько улучшалось самочувствие пациента, родители которого уделяли больше внимания друг другу, чем своему ребенку. Когда один из родителей стал более эмоционально привязан к пациенту, чем к другому родителю, у пациента немедленно проявился автоматический регресс. Когда между родителями были тесные и доверительные отношения, они никак не могли „неправильно воспитывать“ пациента. Ребенок положительно реагировал на твердость, попустительство, наказания, „разговоры по душам“ и прочие „приемы“, которые в случае разлада между родителями оказывались неэффективными».

10. Семейным психотерапевтам было гораздо легче заинтересовать мужа в семейной терапии, нежели в индивидуальной, потому что сами специалисты были уверены в том, что на приеме должны присутствовать оба «зодчих семейных отношений».

1) Как только психотерапевту удавалось убедить супруга в том, что его участие принципиально важно для терапии, что его мнение имеет вес и он – значимая фигура в процессе работы с ребенком или в семейной жизни в целом, муж сразу же с готовностью подключался к работе.

2) Жена (в роли матери) могла быть инициатором семейной психотерапии, но как только начиналась работа, муж принимал такое же участие в процессе, как и его супруга.

3) Проводить семейную психотерапию имеет смысл только со всеми членами семьи. Супруги говорят: «Ну вот, наконец-то мы собрались вместе и сможем во всем как следует разобраться».

11. Начиная с первого знакомства, семейные терапевты уже начинают формировать свои предположения о том, почему одному из членов семьи потребовалась помощь специалиста.

1) Обычно люди впервые приходят на прием к психотерапевту потому, что кто-то извне заявил, что, например, у мальчика Джонни есть психологические проблемы. Как правило, на первый прием приходит встревоженная супруга (назовем ее Мэри Джонс), и ее роль – мать ребенка по имени Джонни, у которого есть психологические проблемы. И раз у него проблемы, то в этом должна быть виновата она, его мать.

2) Но, возможно, у Джонни наблюдались психологические проблемы задолго до того, как кто-то со стороны окрестил его психологически неуравновешенным.

3) Пока посторонний человек (обычно учитель или воспитатель) не отметил, что у Джонни есть психологические проблемы, члены семьи Джонс, вероятно, вели себя так, будто не замечали поведения Джонни. Поведение мальчика было уместным, поскольку выполняло определенные семейные функции.

4) Скорее всего, произошло какое-то событие, которое спровоцировало симптомы Джонни, из-за чего окружающие стали считать, что у мальчика психологические проблемы. События могут быть следующие:

❏ изменения за пределами простой нуклеарной семьи (или простой семьи, состоящей только из мужа с женой и их детей): война, экономический кризис и т. д.;

❏ перемены в двух исходных семьях (семьях родителей): болезнь бабушки, финансовые проблемы дедушки и т. д.;

❏ появление или исчезновение какого-то члена семьи: приезжает бабушка и остается жить вместе с родителями, в доме появляется квартирант, рождается еще один ребенок, выходит замуж дочь;

❏ биологические изменения: кто-то из детей вступает в подростковый возраст, у матери начинается менопауза, отец попадает в больницу;

❏ глобальные изменения в семье: ребенок уезжает из дома, чтобы учиться в школе-интернате, семья меняет место жительства, отец получает повышение по службе, сын поступает в университет.

5) Подобные события могут спровоцировать проявление симптомов, связанных с ментальными проблемами, поскольку всем членам семьи приходится приспосабливаться к изменениям. Взаимоотношения усложняются, поскольку теперь их нужно пересматривать, что нарушает семейный баланс.

6) Семейный гомеостаз в какие-то периоды может быть функциональным или «подходящим» для членов семьи, а в какие-то – нет. Поэтому различные события могут по-разному влиять на членов семьи в разные периоды.

7) Но если событие затрагивает одного из родственников, то в той или иной степени оно затрагивает и остальных.

12. После знакомства с Мэри Джонс терапевт может предположить, каковы отношения между Мэри и ее мужем, которого мы будем называть Джо. Если, что скорее всего так и есть, неблагополучие в супружеских взаимоотношениях служит основной причиной возникновения у ребенка симптомов ментального расстройства, то главной задачей специалиста будет обратить внимание на проблемы в отношениях между мужем и женой.

1) Что за люди эти Мэри и Джо? В каких семьях они выросли?

❏ Когда-то это были просто два отдельных человека, каждый из которых рос в какой-то конкретной семейной обстановке.

❏ Теперь же они строят свою собственную семью.

2) Почему же из всех окружающих они выбрали именно друг друга в качестве пары?

❏ Принципы, по которым Мэри и Джо выбирали друг друга, подскажут нам, почему супруги теперь друг в друге разочарованы.

❏ Их разочарование друг в друге может объяснить, почему именно с помощью этих, а не каких-то других симптомов Джонни пытается сплотить семью.

Глава 2. Низкая самооценкаи выбор спутника жизни

1. Человек с низкой самооценкой испытывает сильное чувство тревоги и неуверенность в себе.

1) Его самооценка во многом зависит от мнения окружающих о нем.

2) Его зависимость от постороннего мнения мешает ему проявлять самостоятельность и свою индивидуальность.

3) Он ото всех скрывает свою низкую самооценку, особенно когда хочет произвести на кого-то впечатление.

4) Его низкая самооценка обусловлена опытом взросления, когда этот человек считал, что недостаточно хорош как представитель своего пола по отношению к представителям противоположного пола.

5) Он так и не смог по-настоящему сепарироваться от родителей, то есть научиться общаться с ними на равных.

2. Человек с низкой самооценкой очень надеется на других людей и одновременно боится их. Он никому не доверяет и всегда ожидает неодобрительной реакции со стороны окружающих.

1) Когда Мэри и Джо придут на первый прием, психотерапевт постарается выяснить, чего они ожидали друг от друга, на что надеялись раньше, в период знакомства и ухаживания, потому что:

❏ они выбрали друг друга не случайно: что-то такое они разглядели друг в друге, на что очень понадеялись;

❏ они заметили друг в друге и еще кое-что (но не позволили себе признаться в этом вслух) – то, что усиливало их страхи и подтверждало сомнения. Это натолкнет терапевта на мысль о том, что каждый из супругов вызывает в другом ожидаемое поведение, будто пытаясь покончить с неопределенностью, исполнить свои же пророчества;

❏ взаимоотношения Мэри и Джо в дальнейшем будут либо повторять отношения между их собственными родителями, либо полностью отличаться от родительской модели отношений.

3. Наверное, и Мэри, и Джо увидели друг в друге то, на что рассчитывали, потому что каждый из супругов шел на поводу у внешних защитных реакций, а не внутренних глубинных ощущений.

1) Внешне Джо казался решительным и надежным, но глубоко внутри чувствовал неуверенность в себе, беспомощность и страх. Глядя на него, Мэри могла с уверенностью сказать себе: «Это сильный человек, на которого я могу положиться».

2) Со стороны Мэри казалась сильной женщиной, общительной и разговорчивой, но на самом деле она не чувствовала уверенности в себе, ощущала собственную беспомощность и страх. Когда Джо смотрел на Мэри, то думал: «Это сильный человек, на которого я могу положиться».

3) Когда Мэри и Джо поженились, оба обнаружили, что выбрали в спутники жизни вовсе не ту сильную личность, на которую надеялись. Разочарование, недовольство, гнев – вот что они оба в конечном счете почувствовали.

4. Как же тогда Мэри и Джо удалось найти себе пару, если у них были проблемы с доверием и такая низкая самооценка?

1) Как только они стали половозрелыми взрослыми и на первый план вышла сексуальность, и Мэри, и Джон, несмотря на все свои страхи, рискнули вступить в отношения.

2) А еще они были влюблены, что на тот момент придавало им большую уверенность в своих силах и позволило ощутить себя сильными и успешными. Каждый из них подумал про другого: «Похоже, я для тебя что-то значу… Как мне повезло, что ты у меня есть… Ты поможешь мне выжить. Со мной все в полном порядке, если рядом ты.».

3) В итоге оба стали жить друг для друга, заключив своеобразный «пакт выживания». Каждый из супругов знал: «Если у меня кончатся силы, ты поделишься со мной. У тебя их достаточно, и в крайнем случае твоих ресурсов хватит на нас обоих».

5. Но вот беда, когда Мэри и Джо сошлись, они не поделились друг с другом своими страхами.

1) Джо боялся, что Мэри разлюбит его, если узнает, какой он на самом деле никчемный (и наоборот).

❏ Джо словно пообещал себе: «Никто не должен догадаться, какое я ничтожество. И никто не должен узнать, что я считаю всех женщин обманщицами, дурами, ехидными, упрямыми, властными. Никто не должен догадаться, что единственный способ выжить рядом с женщиной для меня – самоустраниться, позволить ей делать то, что она посчитает нужным».

❏ Мэри же говорила себе: «Никто не должен догадаться, какое я ничтожество. И никто не должен догадаться, что я считаю всех мужчин скупыми, безответственными, нерешительными, слабыми. Никто не должен узнать, что единственный способ выжить рядом с мужчиной для меня – сразу взвалить на себя все трудности, как только он на что-то пожалуется»

2) Но несмотря на все ожидания и внутренние страхи каждого из супругов, оба они пытались соответствовать ожиданиям друг друга, потому что самооценка каждого из них зависела от стороннего мнения о нем.

❏ Поначалу, когда Мэри дала понять Джо, что считает его сильным, это придавало мужчине уверенности. Он мог ощущать себя надежным, потому что таким казался ей (и она чувствовала себя сильной, потому что супруг видел ее такой).

❏ Подобные взаимоотношения могут сохраняться до тех пор, пока какое-то стрессовое событие извне или необходимость принять важное решение не проявит внутреннюю слабость и уязвимость Мэри или Джо, не раскроет их неготовность бороться с трудностями. Тогда окажется, что никакие они оба не сильные и что каждый из них просто притворялся таким, чтобы скрыть внутреннюю слабость или желание обладать партнером.

3) Ни Мэри, ни Джо не выясняют, чего именно ожидают друг от друга, на что надеются, чего боятся. Оба считают, что каждый из них в состоянии угадать, что происходит в голове у другого (будто у каждого из них есть личный магический хрустальный шар).

4) Каждый исходит из того, что он должен угодить другому, поэтому ни один из супругов не может сообщить, когда недоволен другим, прямо признать наличие разногласий или критику в свой адрес. И Мэри, и Джо ведут себя так, словно они совершенно одинаковые, словно они постоянно на одной волне. Например, однажды у меня на приеме сидела такая семья: муж с женой прижимались друг к другу, взявшись за руки, а их ребенок сидел где-то в сторонке, погруженный в свои мысли.

6. В сущности, Мэри и Джо поженились, чтобы что-то друг от друга «получить».

1) Каждый хотел, чтобы его уважали и ценили (а еще оба хотели, чтобы их уважали в обществе: «Надо же создавать семью. Вот у меня теперь есть семья, значит, я успешный человек»)

2) Каждый хотел получить от другого качества, которых, по его мнению, не хватало ему самому.

3) Каждый хотел найти в супруге продолжение самого себя.

4) Каждый хотел найти в партнере всемогущего, вездесущего, бескорыстного, «хорошего» родителя и всячески пытался избежать всемогущего, вездесущего «плохого» родителя.

Глава 3. Различия и разногласия

1. Когда Мэри и Джо вступали в брак, они даже представить себе не могли, что им придется «давать», а не только получать.

1) Каждый считал, что ему нечего дать партнеру.

2) Каждый полагал, что ему и не требуется ничего давать, ведь он нашел свое продолжение в супруге.

3) Если бы кто-то из них и давал другому что-то, то делал бы это неохотно, с тревогой, или считал бы, что чем-то жертвует, потому что на самом деле никто из супругов не ожидал ничего взамен.

2. Когда после свадьбы Мэри и Джо обнаружили, что их партнер «совсем не такой», как ожидалось в период ухаживания, оба супруга были разочарованы. Теперь они видели друг в друге те черты, которые на раннем этапе отношений не проявлялись.

1) Мэри на ночь закручивает волосы на бигуди.

2) Мэри постоянно переваривает фасоль.

3) Джо разбрасывает свои грязные носки по всей комнате.

4) Джо храпит во сне.

3. Когда Мэри и Джо понимают, что их ожидания не совпадают с реальностью и что эти отношения скорее отнимают энергию, чем дают ее, супруги начинают видеть друг друга совершенно в ином свете.

1) Различие кажется чем-то плохим, потому что приводит к разногласиям.

2) Разногласия дают супругам понять, что их партнер – это отдельный человек, а не их собственное продолжение.

4. Когда я говорю «различие», то имею в виду все разнообразие индивидуальности, то, как каждый человек по сути своей отличается от любого другого человека.

1) Люди могут отличаться друг от друга физически (А высокий, Б маленькая; А мужчина, Б женщина).

2) У людей могут быть разные характеры или темперамент (А легковозбудимый и общительный, Б уравновешенная и замкнутая).

3) У людей могут быть разные способности и образование (А хорошо знает физику, Б – знаток музыки; А здорово управляется с разными инструментами, Б хорошо поет).

4) Вместо того чтобы увидеть в различии возможность узнать что-то новое и получить толчок к развитию, мы часто видим в нем нечто вредное и опасное.

5. Вот в чем Мэри и Джо не похожи друг на друга, и это их очень огорчает:

1) У них разные предпочтения, желания, привычки, вкусы (А любит рыбалку, Б ее ненавидит; А любит открывать окно ночью, Б любит, чтобы оно было закрыто).

2) У них разные ожидания и мнения (А считает, что женщины должны быть сильными, Б полагает, что сильными должны быть мужчины; А религиозен, а Б – нет).

6. Непохожесть, которая приводит к конфликту интересов (разногласиям), воспринимается как оскорбление и свидетельство того, что человек вас не любит.

1) Кажется, что это угрожает независимости и самоуважению.

2) Кто-то отдает, а кто-то получает. Но ведь ресурсы не безграничны. Кому понадобится то, что есть у вас?

3) До брака каждый считал, что у другого достаточно средств на двоих. Теперь, когда возникают разногласия, кажется, что их не хватит даже на одного.

7. Если бы Мэри и Джо уважали себя, они бы смогли доверять друг другу.

1) Каждый был бы уверен, что сможет что-то получить от другого.

2) Каждый смог бы набраться терпения и подождать.

3) Каждый мог бы дать что-то другому, не чувствуя себя обделенным.

4) Каждый смог бы воспринимать непохожесть другого на себя как возможность для собственного развития.

8. Мэри и Джо недостаточно уверены в себе.

1) Каждый считает, что у него едва хватает ресурса для поддержания собственной жизни, не говоря уже о жизни партнера.

2) С одной стороны, поведение каждого из супругов словно говорит: «Сам по себе я никто. Я буду жить ради тебя», но с другой – и Мэри, и Джо ведут себя так, словно хотят сказать: «Я никто и ничто, поэтому, пожалуйста, живи ради меня».

9. Поскольку паре не хватает доверия, некоторые сферы совместной жизни, где супругам особенно трудно мириться с индивидуальностью друг друга, пугают их сильнее остальных. Это касается денег, еды, секса, отдыха, работы, воспитания детей и взаимоотношений с родителями супруга.

10. Даже если люди и в состоянии доверять друг другу, совместная жизнь требует от них принятия решений о том, когда отдавать, а когда – брать, учитывая реалии конкретного момента. Людям нужно решить:

1) Чем они поделятся друг с другом или что будут делать вместе (насколько один партнер будет зависеть от другого).

2) Чем Мэри и Джо не поделятся друг с другом и что не будут делать вместе (насколько независимым будет каждый из них).

11. Сейчас паре нужно достичь определенной гармонии в отношениях, чтобы понять:

1) Чего хочет А, а чего хочет В.

2) Что лучше делает А, а что лучше делает В.

3) О чем думает А и о чем думает В.

4) Какие обязательства возьмет на себя А, а какие возьмет на себя В.

12. Мэри и Джо необходимо научиться отстаивать свои убеждения, желания, выражать свои чувства, делиться знаниями и опытом, не вторгаясь в личное пространство другого человека, не покушаясь на его свободу и не разрушая его, добиваясь при этом приемлемых обеими сторонами результатов.

1) Если людям удается создать функциональные отношения, они говорят: «Я вот что думаю, вот что чувствую, вот о чем знаю. Я – это я, но я не осуждаю тебя за то, что ты это ты. Я принимаю то, что ты можешь мне предложить. Давай разберемся вместе в том, что нам дальше делать».

2) Если же функциональных отношений добиться не получается, люди скажут вот что: «Будь как я, будь со мной только таким. Если ты не согласен со мной, значит, ты плохой. Мне неважно, что там на самом деле, и мне плевать на то, что ты отличаешься от меня».

13. Давайте приведем самый распространенный пример того, как вступают в разногласия «функциональные» люди. Допустим, муж и жена решают поужинать вместе, но А хочет пойти куда-нибудь поесть гамбургеры, а Б хочет насладиться блюдом из курицы. Где подают гамбургеры – там не подают курицу, и наоборот.

1) Супруги могут попытаться уговорить друг друга: «Пожалуйста, давай поедим гамбургеры».

2) Или же договориться ходить в разные заведения по очереди: «Давай сегодня поедим курицу, а в следующий раз – гамбургеры».

3) Они могут найти альтернативный вариант, который удовлетворит обоих: «И тебе, и мне нравятся отбивные, так что давай сегодня поедим их» или «Давай поищем другой ресторан, где подают и гамбургеры, и курицу».

4) Здравый смысл для супругов может быть важнее их желаний: «Поскольку закусочная с гамбургерами ближе, а мы торопимся, давай поедим гамбургеры».

5) Партнеры могут попробовать договориться и учесть желания каждого: «Ты поешь гамбургеры, раз уж так их любишь, а я съем курицу, а потом встретимся». Они могут на какое-то время расстаться и поступить независимо, когда это возможно.

6) И наконец, они могут обратиться к третьему человеку, из-за которого и примут окончательное решение: «Чарли хочет с нами поужинать. Давай спросим его, куда он хотел бы пойти».

14. А теперь посмотрим, как такие решения принимают «дисфункциональные» люди. Они исходят из принципа, что любовь – это обязательно полное согласие во всем. А потому:

1) Они юлят и откладывают принятие решения на потом: «Давай потом решим, где нам есть» (и бывает, что решают вообще никуда вместе не ходить).

2) Пытаются переубедить друг друга: «Мы пойдем есть гамбургеры!»

3) Стараются приводить весомые аргументы в свою пользу: «И то еда, и это еда, так что давай есть гамбургеры».

4) Пытаются сбить друг друга с толку: «Ты же не так уж и любишь курицу» или «Ты, должно быть, сумасшедший, раз любишь курицу!»

5) Нападают друг на друга, сыплют обвинениями: «Ты ужасный эгоист, раз не хочешь есть гамбургеры. Ты всегда плохо относился ко мне»

15. У Мэри и Джо в некоторой степени дисфункциональные отношения, поэтому если они в чем-то друг с другом не согласны, то заявляют: «Если бы ты любил(-а) меня, ты бы сделал(-а), как я хочу». Они не применяют технику сепарации и индивидуального поиска решений. У них никогда не получится добиться согласованной независимости.

16. Мэри и Джо нападают друг на друга, потому что разочарованы и обижены, так как ожидали друг от друга полного согласия.

1) Каждый ждал, что другой оценит его по достоинству, и теперь оба страдают от нападок друг друга.

2) Супруги хотели быть единым целым, а вместо этого лишь отдалились друг от друга.

17. Супруги опасаются, что из-за открытого конфликта случится беда. Поэтому Джо словно говорит себе:

«Если я обвиню Мэри, то причиню ей боль. Я не могу этого допустить, ведь мне хочется, чтобы она ценила меня. А вдруг Мэри не будет плохо, потому что я ничего для нее не значу? Или, может, она начнет обвинять меня, сделает мне больно, и я снова буду страдать от одиночества и морального опустошения, и вот от этого всего уже мне станет очень плохо?»

«Нет, так нельзя! Я нужен Мэри. Я отвечаю за нее. Я не должен обвинять Мэри, иначе она будет разбита. Или же надо сделать это как-то поделикатнее».

Подобные мысли возникают и у Мэри.

18. Мэри и Джо упорно скрывают друг от друга свое недовольство (по сути, большая часть общения между ними происходит в скрытой форме, то есть невербально).

1) Когда или Джо, или Мэри хочет обвинить партнера в том, что он ничего не дает, им приходится скрывать свое недовольство и выражать его в скрытой форме.

2) О своих просьбах они тоже не сообщают прямо.

19. Вот пример подобных скрытых просьб. Допустим, Мэри хочет пойти в кино:

1) Вместо того чтобы взять и просто сказать: «Я хочу посмотреть фильм. А ты?», она может спросить Джо: «Ты ведь хочешь пойти в кино, правда?» или сказать: «Тебе бы не помешало сходить в кино».

2) Если ей приходится скрывать свою просьбу еще более тщательно (например, если она так называемый «шизофреник»), Мэри может сказать что-то вроде: «На нашей улице открыли хороший кинотеатр» или «Мне нравится находиться в помещениях, где есть кондиционер».

20. А вот пример скрытых обвинений. Допустим, Джо не реагирует на просьбу Мэри.

1) Мэри не скажет ему: «Когда я прошу тебя о чем-то, ты меня словно не слышишь, тупица ты эдакий!», она скажет: «Люди никогда не обращают на меня внимания».

2) Или, если ей приходится маскировать свои обвинения еще более тщательно (как это происходит у шизофреников), она может сказать: «Вселенная глуха к нашим просьбам».

21. Когда практически любая информация подается настолько неявно, любой третий человек, наблюдающий за происходящим, приходит в замешательство и интересуется: «Кто от кого чего хочет? Кто кому что сделал?»

1) В таком же замешательстве может находиться и ребенок этой пары.

2) Запутаться может и психотерапевт, если не будет требовать от присутствующих на сеансе четких формулировок – кто чего от кого хочет.

22. Когда мы наблюдаем за поведением людей со стороны, мы видим, что чем более дисфункционален человек, тем сложнее ему выразить, чего от кого он хочет и кого именно он в чем-то обвиняет.

1) Например, желания и обвинения будут адресованы ближайшей планете в Солнечной системе, а не тому человеку, который находится рядом.

2) Чем более дисфункционален человек, тем менее внятные реакции у него возникают в ответ на просьбы и обвинения.

❏ Вопросы адресуются будто бы в пустоту.

❏ Ответы также возвращаются в никуда.

23. Мэри и Джо могут стараться не просить друг друга о чем-то конкретно и ни в чем явно друг друга не обвинять – они просто уходят из конкретной создавшейся ситуации. При этом оба маскируют упреки в адрес конкретного человека под неявное обвинение непонятно кого.

1) Такое абстрагирование от ситуации они обозначают с помощью фраз: «Делай что хочешь… Поступай как знаешь… Да, дорогая, ты всегда права»

2) Они могут «самоустраниться» и без слов, в буквальном смысле «покидая поле боя», чтобы принять какое-то важное решение, всем своим видом показывая: «Делай что хочешь. Жить с тобой невозможно, и я вынужден отстраняться».

3) Чтобы абстрагироваться, такие люди могут прибегать к помощи наркотиков, сна, алкоголя, могут становиться невнимательными, «глупыми». В этом случае они будто хотят донести до партнера: «Делай что хочешь. Я должен быть в полубессознательном состоянии, чтобы жить с тобой».

4) Для того чтобы отстраниться, они могут даже физически заболеть. В этом случае они хотят сказать: «Делай что хочешь. Я должен быть болен, чтобы жить с тобой».

5) В крайнем случае отстранение может обрести форму психического расстройства. Тогда человек будто говорит: «Делай что хочешь. Только полный псих сможет тебя выдержать».

24. Скрывая свои чувства и мысли, избегая прямого диалога, Мэри и Джо пытаются разобраться со своими противоречивыми чувствами по поводу того, любят их или нет.

1) Каждый пытается скрыть свое разочарование.

2) Каждый пытается умилостивить партнера, угодить ему или защитить его, потому что этот человек нужен, чтобы выжить.

3) Что бы они ни делали, их поведение буквально кричит о том, насколько они разочарованы, морально опустошены и чувствуют себя обманутыми.

25. За годы своей терапевтической практики я пришла к выводу, что чем более скрытно и опосредованно общаются люди, тем более дисфункциональными они скорее всего являются. Но я еще ничего не сказала вам о парах, поведение которых напоминает то, что я называю «синдромом перетягивания каната».

1) Каждый восклицает: «Я прав!», «Нет, я права!», «Ты подонок!», «Нет, это ты стерва!»

2) По крайней мере, в таких парах люди вступают друг с другом в открытый конфликт.

❏ Они не соглашаются с партнером в открытую, но в то же время не скрывают своего недовольства.

❏ В этой семейной паре никто не путает свои желания с чужими. Каждый из партнеров легко может понять, чего хочет его половинка, потому что та сообщает все в довольно громкой манере.

❏ Если третий человек посмотрит на такую пару, то сразу поймет, что эти двое не согласны друг с другом, и если он об этом им сообщит, оба с таким комментарием согласятся.

❏ Муж и жена, которые играют в «перетягивание каната», не пытаются сбить с толку друг друга или окружающих, не скрывают взаимного разочарования. Но из-за низкой самооценки они нуждаются друг в друге, и обоим кажется, что они попали в ловушку. Партнеры могут признавать, что не похожи друг на друга, но не согласятся существовать по отдельности.

26. Подводя итог, можно сказать, что у Мэри и Джо, если они в крайней степени дисфункциональны (родители ребенка с серьезным психологическим расстройством), будут наблюдаться низкая самооценка, завышенные ожидания, и неуверенность в себе. Поэтому у них вполне могут сложиться такие отношения, в которых каждый не замечает, где заканчивается его собственная личность и начинается личность другого. Каждый лишь догадывается о собственной уникальности.

1) Джо думает: «Я нужен Мэри, я отвечаю за нее. Я не должен спорить с Мэри, иначе она очень расстроится. Мы с ней одинаковые, у нас не должно возникать разногласий, разве что по мелочам. У нас одинаковые чувства, мысли, одинаковые вкусы. Мы на одной волне, мы живем друг для друга».

2) Оба партнера настолько яростно пытаются порадовать и защитить друг друга, что в конечном счете начинают жить в соответствии (как они считают) с ожиданиями друг друга.

❏ Каждый передает право управлять своей жизнью партнеру, возмущаясь при этом.

❏ И каждый принимает на себя ответственность за жизнь партнера, но сам же из-за этого возмущается.

27. Получается, что оба супруга пытаются выступать то в роли родителя, то в роли ребенка по отношению друг к другу.

1) Каждый говорит: «Эй, командуй мной (но лучше бы ты этого не делал!)».

2) И каждый также говорит: «Ладно, я буду жить за тебя (но лучше бы ты жил сам»).

3) Оба по очереди играют роль либо сильного и состоятельного человека, либо беспомощного и несостоятельного. В этих взаимоотношениях сильным и состоятельным может быть лишь кто-то один.

4) Каждый ведет себя так, словно нельзя быть одновременно и самостоятельной личностью, и чьим-то мужем (или чьей-то женой). Супругам кажется, что индивидуальность и семейная жизнь несовместимы.

28. До брака Мэри и Джо никогда не проявляли свою индивидуальность в полной мере.

1) Теперь же, после того как пара поженилась, оба стараются и вовсе никак не проявлять себя, чтобы сыграть свою роль в семейных отношениях.

2) Теперь Мэри и Джо делают вид, что они не личности, а просто муж и жена, которые живут друг для друга.

3) Тогда как в глубине души они все еще пытаются проявить свою индивидуальность.

29. Мэри и Джо продолжают поддерживать такие отношения, потому что ничего другого они и не ожидали.

1) Они могут надеяться на то, что когда-нибудь все будет иначе (жизнь это жизнь – но вдруг повезет!).

❏ Мэри была готова к тому, что Джо окажется не таким, как она думала.

❏ Джо был готов к тому, что Мэри окажется не такой, как он предполагал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.