Мэри Соммер
Замок на третьей горе. Книга 3. Последняя принцесса Белых Песков

Замок на третьей горе

© Мэри Соммер, текст, иллюстрации, 2024

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии @shutterstock.com

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

1. Самоубийца

Ничто не стирается без остатка, даже линия от простого карандаша на бумаге. Какой-нибудь след да сохранится: вмятина от нажима, грязное пятно либо дыра из-за слишком интенсивного трения.

Дневник рассказчика

– Ковальски!

Джек нетерпеливо постучал ручкой по столу. Заметив фиолетовые следы на дереве, он повернул ручку другой стороной и постучал вновь.

– Ковальски, если ты сейчас же не появишься… – снова позвал Джек и выжидающе уставился на дверь. Он не стал заканчивать угрозу по двум причинам: во-первых, потому что не придумал, а во-вторых, Джек точно знал, что по закону жанра нужный человек появляется в дверном проёме именно во время многоточия.

Так и получилось.

Кларк Ковальски, личный ассистент Джека, стремительно влетел в кабинет. В одной руке он, используя пять реальных и ещё несколько воображаемых пальцев, держал бумажный пакетик с бутербродами, чашку кофе и бутылку сока, а в другой – увесистую пачку документов. За ухом у Кларка торчал карандаш, а между плечом и подбородком была зажата свежая газета.

– Я здесь, мистер Сандерс, – отрапортовал опоздавший и поспешил избавиться от своей ноши. Он аккуратно разложил все предметы на столе в строго установленном порядке, после чего достал из заднего кармана блокнот и приготовился записывать.

– У меня сегодня есть какие-нибудь дела? – спросил Джек, шурша пакетом с завтраком.

– Сегодня никаких, – без промедления сообщил Кларк, – завтра тоже. Во вторник у вас ужин с издателем по поводу второго тиража, а в будущую пятницу встреча с читателями, фуршет и автограф-сессия. Вы уже определились, какой отрывок будете зачитывать?

Он не определился. Третий том «Сказок Фэрлонского леса» будет его последней книгой, и Джек в попытке изложить абсолютно все мысли перегрузил его удачными отрывками. Выбрать один не представлялось возможным, да и не требовалось в принципе, ведь Джек на встречу с читателями не собирался.

– Ты купил то, что я просил? – перевёл он тему.

– Да, конечно! – В свойственной ему суетливой манере Кларк выскочил из кабинета.

Джек откусил от бутерброда и тяжело вздохнул. Чуть больше года назад, когда потребность в дополнительной рабочей силе стала очевидной, он разместил объявление, затем выбрал из пачки заявок верхнюю и после единственного собеседования нанял Кларка Ковальски ассистентом.

Со стороны могло показаться, что худшего претендента на должность трудно отыскать: Кларк был неуклюжим, забывчивым и каким-то уж очень невезучим. Только за последние восемь месяцев у него четыре раза воровали велосипед и дважды мобильный телефон, а как-то раз сквозь открытую форточку даже стащили фикус. Персональный рекорд невезения был поставлен в тот день, когда Кларк, запутавшись в шнурках, упал с лестницы и вывихнул руку; в полёте он опрокинул на себя содержимое чернильницы и выронил изо рта жвачку, которая чудесным образом застряла в его волосах. Эти одновременно забавные и волнительные воспоминания пронеслись у Джека в голове, и он засомневался в некоторых решениях.

Кларк вернулся через минуту с большущей корзиной в руках.

– Шоколад, – церемонно объявил он. – Горький шоколад, молочный и белый, а также шоколадный напиток. Батончики, конфеты с карамельной, ореховой, фруктово-мармеладной и кокосовой начинкой, некоторые с ромом или ликёром. Шоколадные бисквитные…

– Я понял, – встрял Джек, – ты отлично справился, Кларк, спасибо. Только вот нужно всё это достать из пластиковых упаковок и завернуть во что-нибудь другое. Думаю, пергаментная бумага без надписей подойдёт.

– Каждую конфету? – уточнил Кларк. На его лице смешались удивление и напряжение от подсчётов, сколько времени на всё понадобится.

– Боюсь, что да, иначе они могут слипнуться, – неловко пояснил Джек, поручения которого в последнее время становились всё необычнее. Его ассистент гадал, вероятно, а не издеваются ли над ним, но виду не подавал.

– На улице холодно, – заметил Кларк, выглянув в окно. Уже сделав пометки в записной книжке и прикинув расход времени, он вовсе не пытался увильнуть от бессмысленной тренировки мелкой моторики – просто констатировал факт. Иногда с ним это случалось.

Джек тоже повернул голову и посмотрел на старый клён прямо за окном. Сентябрь в этом году не радовал тёплой погодой, и уже скоро золотистая кайма расползётся по листьям, стирая последние напоминания о лете.

А в Марилию, где время текло в другой плоскости, уже пришла весна. Из жизни будто украли зиму, и поэтому, наверное, по ночам Джеку всё чаще снились заснеженные вершины Арадонских гор, гряды холмов и бескрайние покрывала полей, отдыхающих после славного урожая. Ему слышался хрустальный звон сосулек под крышей старого замка и радостный визг его жителей, которые решили устроить во дворе снежную битву. Ему чудилось, как рассеянные солнечные лучи скользят по заледеневшей поверхности реки Орс от самого Зелёного моря до её истока, чтобы, обойдя по окружности высокую башню на главной площади Элмура и перепрыгнув через призрачный мост, добраться до замка на третьей горе, проникнуть в распахнутое окно королевской спальни и солнечным зайчиком притаиться на веснушчатом носу Грэйс.

– Что-нибудь ещё? – Кларк деликатно пощёлкал колпачком от ручки.

Работая ассистентом успешного писателя, он привык к периодическим погружениям шефа в транс и относился к ним с пониманием. Чтобы как-то влиять на продолжительность пауз, Кларк освоил вежливое покашливание, постукивание пальцами по крышке стола или ботинком по полу (если там не было ворсистого ковра).

– Что-нибудь ещё… – задумчиво протянул Джек. – Да, вот, возьми.

Он кивнул на ключи от своей машины, которые заранее повесил на крючок возле двери.

– Вы хотите, чтобы я съездил куда-то? – Кларк уже протянул руку, но, услышав ответ, замер.

– Только если тебе нужно, – сказал Джек. Сам он хотел поскорее закончить с формальностями и в тишине ещё немного поразмышлять о том, как сильно Грэйс могла измениться за три года их разлуки.

– Я не понял, – признался Кларк, переводя взгляд с ключей на странного работодателя и обратно.

Джек театрально вздохнул.

– Я отдаю тебе свою машину в безраздельное, безвременное пользование, – сформулировал он теперь однозначно, но на всякий случай ещё добавил: – Дарю.

– Почему?

– Потому что она больше мне не нужна. Я собираюсь присмотреть для себя другой транспорт.

Врать Джек никогда хорошо не умел, однако со временем он научился так завуалированно преподносить правду, что и глаза не бегали, и собеседника полученные сведения устраивали.

– В таком случае разумным было бы выставить вашу старую машину на продажу. Я могу завтра же этим заняться. – Кларк, наконец, взял ключи.

– Да не надо ничего продавать! Я не нуждаюсь в дополнительных средствах – просто хочу, чтобы ты взял машину себе. Если, конечно, пообещаешь мне аккуратно водить и не врезаться куда-нибудь.

– Обещаю, – с готовностью ответил Кларк, но тут до него дошла первая часть поставленной задачи. – То есть… я не могу взять себе вашу машину.

Ничего другого Джек не ожидал, поэтому заранее подготовил аргумент:

– Это в счёт твоей годовой премии.

– Мой контракт не предусматривает премий, – возразил честный подчинённый.

– Значит, я учредил её только что за твою хорошую службу, – настаивал Джек.

– Всё же премия такой щедрости не представляется мне адекватным вознаграждением тех скромных обязанностей…

Перебивать Джек не стал. Он подпёр кулаком подбородок и принялся терпеливо ждать, когда Кларк сам собьётся. Так часто бывало, когда тот пускался в слишком длинные рассуждения и на пути к выходу из лабиринта словесных баррикад забывал, где тот находится.

– …Мне приятна, безусловно, ваша оценка меня как помощника, но я никогда не испытывал недовольства заработной платой, так как считал её соразмерной моим умственным и физическим затратам, поэтому… – Кларк замолчал и с недоверием посмотрел на ключи.

– Итак, подытожим всё вышесказанное. – Джек хлопнул ладонями по крышке стола. – Забирай машину, пока я не отправил её на свалку, и ступай заворачивать шоколад.

Кларк одновременно бледнел от неожиданности и краснел от неловкости, поэтому его лицо залил неровный градиент. Пытаясь осознать внезапно свалившееся на голову богатство, он попятился к двери.

– Хорошо, спасибо, мистер Сандерс, я, конечно, не уверен, но, может быть…

– Стой! – На этот раз Джек не стал ждать окончания тирады. – Ты сегодня вечером занят?

– Нет, – быстро ответил Кларк, и рука его самопроизвольно потянулась к блокноту.

– Не надо записывать, поручений не будет. Я просто хотел немного посидеть вечером, выпить. Составишь мне компанию?

Джек запоздало понял, что его предложение сразу после дорогого подарка могло прозвучать несколько двусмысленно. Только бы Кларк не заметил этого. Не хотелось бы потом на судебном разбирательстве по делу о сексуальных домогательствах объяснять, что это его последний в обычном мире вечер, что друзей совсем нет, а страх перед неизвестным стал слишком навязчивым.

– Да, конечно, если нужно, мистер Сандерс, я, безусловно…

– Прекрасно, тогда вечером на крыше, – перебил Джек. И добавил немного смущённо: – Спасибо.

Не в силах противиться полезным привычкам, Кларк Ковальски всё-таки черканул несколько слов в записной книжке.

– У меня последний вопрос. – Джек выдвинул нижний ящик стола, самый вместительный, а затем снова закрыл его, оставив зачем-то маленькую щель. – На этот раз последний, честно.

Дождавшись двух кивков, он продолжил:

– Что бы ты подарил девушке, в которую был влюблён когда-то? Что-нибудь необычное, желательно красивое, чтобы выражало близость и преданность, но не показалось навязчивым.

– На день рождения? – уточнил Кларк.

Джек тяжело вздохнул.

– Знаешь, неважно. Когда закончишь с шоколадом, можешь до вечера быть свободен.

В кабинете не было часов – Джек как-то привык обходиться без них. Его раздражало тиканье и движение стрелок, он даже отключил время в ноутбуке, чтобы меняющиеся с завидной регулярностью цифры не отвлекали от работы. Сегодняшний день Джек обозначил последним, превратив его в неделимую величину, и вместо часов с минутами осталось лишь одно деление: «пора». Пора, когда на темнеющем небе взойдёт полная луна.

А вдруг не получится?

Оставшись в одиночестве, Джек подошёл к небольшому гардеробу, где хранилась его верхняя одежда и костюм на случай спонтанной деловой встречи. Сейчас рядом с классическим пиджаком висел ещё один наряд: серые брюки, зелёная рубашка с широким отложным воротником и длинный плащ. Последний был сшит на заказ по эскизу Джека и являлся предметом его особой гордости. Объём ткани позволял укрыться сразу двоим, специальная подкладка согревала зимой, а летом защищала от жары. Плащ был обрамлён золотой каймой, имел две удобные застёжки – на груди и под самым подбородком – и таил в своих складках ровно столько карманов, сколько могло понадобиться, плюс ещё парочку запасных.

Джек достал большой походный рюкзак и вернулся к столу. Там он провёл сколько-то времени, перекладывая в рюкзак содержимое нижнего ящика, сортируя, взвешивая и утрамбовывая, чтобы ничего не повредить и оставить место для шоколада. Багаж получился тяжёлым, и Джек понадеялся, что ему не придётся долго с ним путешествовать.

На дне ящика осталась только потрёпанная, полностью исписанная тетрадь – хранилище мыслей, а также маленького ключика, который обрывком клейкой ленты крепился к переплёту.

– Я прямо персонаж какого-то квеста. – Джек усмехнулся сам себе.

Любая тара, будь то коробка, шкатулка или контейнер, с момента создания мечтает о том, чтобы её заперли на ключ. Тогда она сможет именоваться тайником и выгодно отличаться от других ёмкостей, замочные скважины которых годами ржавеют и забиваются грязью.

Ящичек под самой крышкой стола надёжно скрывал секреты хозяина уже несколько недель, однако сегодня наступил его последний рабочий день. Ключ провернулся, внутри щёлкнул простой механизм, и вот Джек уже разложил всё содержимое перед собой.

Нотариально заверенный документ о передаче всех прав на книги издательству. Другой документ с трёхлетним сроком действия, обязующий то самое издательство выплачивать гонорар и проценты от продаж мистеру Кларку Ковальски. Пожизненная доверенность на управление всеми счетами и накопленными средствами на имя Дерека и Джейн Уильямс. Короткое письмо, в котором Джек возвестил о своём намерении отправиться в путешествие. Ещё одно письмо, чуть более развёрнутое, Джек уже отправил по почте – родители получат его завтра утром вместе с газетой.

Кажется, это называлось рубить концы, проводить черту, сжигать мосты и прочими словосочетаниями с налётом необратимости. Что ж, пепел своей прошлой жизни Джек развеет по ветру и отвернётся, не взглянув даже, куда тот полетит.

Его ведь ждут и встретят?

На прощальном письме стоял стеклянный шар – стоял и не катился без всякой подставки. Подпись Джека отражалась в его выпуклой поверхности: буквы причудливо вытянулись и стали почти неузнаваемыми. Когда-то одна волшебница зачаровала этот шар так, что он показывал желанную картинку, а значит, и доставить мог в самое заветное место. Все мысли и мечты давно поселились там, дело осталось за малым.

Джек освободил рюкзак и сложил всё заново. Ничего не изменилось, зато он смог занять себя ещё на один короткий отрезок времени. Как провести остаток дня? Домой идти не хотелось: после шестнадцати месяцев Джек не в силах был вынести ещё несколько часов в этой давящей пустоте. Что-нибудь почитать?

Он открыл свою старую тетрадь на первой странице. Удивительно, как хорошо сохранились записи, ведь тетрадь терялась, плавала в реке и даже побывала ставкой в карточной игре.

Теперь все называют меня рассказчиком.

Давно это было. Принимая медальон и новое призвание, Джек не представлял, как это изменит его. Первая запись появилась просто так – зарисовка, дань уважения традиции, ничего не значащий единичный эксперимент…

Перечитывать воспоминания Джек не стал, побоялся. Вместо этого он нашёл стопку бумаги для принтера, подрезал страницы так, чтобы размер соответствовал, и, скрепив их степлером, вклеил в конец тетради. Вышло коряво, но Джеку хотелось сберегать свои старые и новые мысли именно в этом переплёте. Довольный, он засунул дневник в боковой карман рюкзака.

Солнце зашло, зажглись уличные фонари. Джек отправился на крышу.

В здании, где он арендовал офис, было шесть этажей. Достаточно, чтобы встречать рассветы, восхищаться красками закатов и любоваться ночными огнями города. Однажды некто сообразительный придумал открыть на крыше ресторанчик и не прогадал. Здесь отмечали корпоративные праздники, а иногда и просто окончание рабочего дня. Сотрудники адвокатского бюро, где занимались в основном бракоразводными делами, любили праздновать на крыше удачное завершение процесса. Менеджер туристической фирмы с шестого этажа именно здесь случайно встретил флористку с первого, хотя до этого на протяжении двух лет ежедневно ходил мимо её цветочного магазина. Некоторое время они на лифте ездили друг к другу, а потом в символичном месте встречи прозвучало предложение руки и сердца, и даже адвокаты по разводам подняли бокалы с шампанским за это событие.

Сегодня на крыше было спокойно. Джек поздоровался с посетителями, которых знал в лицо, но не по имени, и прошёл к столику в западном углу. Отсюда он мог разглядеть здание университета и даже малюсенький кружок старых часов над главным входом.

Если всё получится, то уже скоро.

– Что будете заказывать?

Собственно, почему «если»? Что может пойти не так?

Да всё что угодно.

– Сегодня наши гости особенно хвалят салат с каперсами и тунцом.

Вышел срок годности у золотой пыли, день рассчитан неверно, его способностей не хватит для волшебства.

Джек поднял голову и посмотрел на официанта.

– Самую большую пиццу с разными начинками и… – он задумался, – у вас есть что-нибудь расслабляющее, но безалкогольное?

Официант тоже задумался, но – благодаря профессиональному опыту – ненадолго.

– Молоко с мёдом, – предложил он вежливо, – ромашковый чай, горячий шоколад с маленькой стопочкой бренди.

– Давайте чай, – решил Джек.

Может, ну его, этот ужин? Луна уже взошла. Сбежать незаметно, пока муки ожидания не привели к сердечному приступу. Его там заждались уже, в Марилии. Наверняка готовят грандиозное пиршество с танцами, закусками и напитками поинтереснее ромашкового чая, а он тут пиццу собрался есть.

– Добрый вечер, мистер Сандерс, мы пришли.

Джек выпустил из воображаемых объятий Тони с Грэйс и поднял голову.

«Мы» оказались Кларком и чем-то, не слишком вписывающимся в интерьер. Пока ассистент Джека выглядел так, будто рекламировал производителя утюгов (о стрелки на его брюках можно было порезаться) и средство для отбеливания одежды (рубашка сияла ослепительнее фонарей по периметру крыши), девушка рядом с ним…

Мысленно споткнувшись на слове «девушка», Джек запоздало поднялся и отодвинул стул.

– Это моя невеста, – церемонно представил Кларк, – Пен…

– Фред, – перебила невеста и протянула руку.

– Очень приятно, – автоматически выдал Джек и приветливо улыбнулся.

Если теория о том, что противоположности притягиваются, верна, то эти двое никогда не разлучатся. Невеста Кларка сочеталась с ним, как зёрна острого перца подходят к нежному молочному суфле. Ниже ростом, коренастая, в широких рваных джинсах и мешковатом свитере. Рукопожатие дало Джеку возможность прочувствовать твёрдость характера, а также полюбоваться разными цветами коротких ногтей. Волосам тоже досталось: их остригли до ушей, частично выкрасили в сиреневый и заплели в косички.

– Ничего, что мы вместе пришли? – Кларк неуверенно потоптался на месте.

– Это я напросилась, – перехватила инициативу Фред, – я давно мечтала с вами познакомиться, мистер Сандерс. Я перечитала ваши книги несколько раз, они чудесные! Знаете, я тоже пишу рассказы. Правда, никому ещё не показывала, не решалась. А зачем? Вдруг никуда не годятся…

Теперь Джек понял, какие крепкие узы связали этих двоих.

– …Но Кларк начал работать у вас, и я подумала: это знак свыше.

Они расселись за столом. Джек кивнул официанту, чтобы тот принял заказ и у его спутников.

– Было бы здорово услышать ваше мнение, – продолжался монолог, – мне тёмного пива, пожалуйста… ой, я забыла удостоверение! Вот же блин. Честное слово, мне двадцать два. Ладно, ладно, безалкогольное… Так вот, мистер Сандерс, можно мне поработать у вас? Или практику пройти? Бесплатно. Я бы просто молча сидела рядом и смотрела, как вы пишете.

«Неужели молча?» – усомнился Джек.

– Э…

– Пенни, притормози, – вмешался Кларк.

– А что я? Я же ничего такого не предлагаю, просто спрашиваю. Ну как, возьмёте?

Фред (или Пенни) взглядом буравила дыру в своём потенциальном наставнике и работодателе. Её способности долго не моргать мог бы позавидовать даже Филин.

– Нет, – быстро и без попыток приукрасить ответил Джек.

На миг он раскаялся и даже начал формулировать деликатное объяснение, но никто не обиделся. Кларк с его невестой переглянулись. Выразительным изгибом бровей девушка сообщила: «Ага, я так и знала». Кларк – невнятным пожатием плечами – ответил: «Ну, это ведь ещё не значит… я не уверен».

Кажется, другого начинающая писательница не ожидала. Вот и славно.

Принесли пиццу. Джек слишком волновался, чтобы есть, но с удовольствием пил успокаивающий чай и наблюдал за гостями. Кларк выковыривал из своих кусочков лук и аккуратной горкой складывал его на краю тарелки. Его невеста так же технично избавлялась от оливок и ветчины.

– Давно вы вместе? – спросил Джек.

– Дружим с детства, – быстро ответила Фред с полным ртом.

– Я хочу заработать денег на свадьбу, – добавил Кларк.

Джек ухмыльнулся.

– Ну а вместе вы давно? Как пара?

Они снова переглянулись. Забавные. Совсем как Грэйс и Самира с их тайным мимическим языком… Джек несколькими большими глотками допил чай и попросил ещё воды.

– Мы встречаемся. – Кларк Ковальски, кажется, покраснел.

Ясно, между ними ещё ничего не было. Как рассказчик Джек мог бы придумать романтичную историю любви. Как герой собственной сказки, оставшийся без счастливого конца, он наблюдал печальную закономерность.

– По вторникам, четвергам и воскресеньям, – уточнила Фред. – С семи до десяти вечера, потому что утром рано вставать.

Саркастический окрас её голоса превосходил по яркости закат, однако основатель режима только одобрительно кивал. Нет, ничего у них не получится.

– Я вам вот что скажу. – Джек вдруг обнаружил у себя менторский тон. – Живите сегодня. Вы расстаётесь в воскресенье, легкомысленно думая, что вторник совсем скоро. Но ведь наступление вторника может затянуться. Разлука покажется нестерпимой и выжмет из вас все соки. Каждый раз, делая выбор и принимая решение, выбирайте друг друга. Если можете не расставаться – не расставайтесь, не умаляйте время, проведённое не вместе, считайте его в секундах.

– Вы, кажется, скучаете, – прошептала Фред, не донеся кусок пиццы до рта.

– Скучаю. – Джек откашлялся. – Но вы не переживайте, уже недолго осталось.

Они посидели ещё час, поговорили о книгах, о работе, о друзьях. Когда совсем стемнело, Джек вежливо попрощался и пожелал хорошего вечера. Потом, подумав, добавил про удачную неделю и счастливое будущее. Ему страшно хотелось обнять их на прощание, потому что Джек давно никого не обнимал и боялся не справиться. Не решился.

В свой кабинет Джек вернулся по лестнице. Он отключил эмоции и будто со стороны наблюдал за собой. В тусклом свете настольной лампы переоделся, проверил документы и записку. Нащупал в одном из карманов плаща коробочку с золотой пылью и затолкал её поглубже, чтобы не потерять. Присел к рюкзаку, чтобы ещё раз проверить его содержимое и добавить шоколадный набор. Тяжёлый получился. Так, шар ещё не забыть!

Волшебный стеклянный шар, проводник в другой мир, услышал зов и с глухим стуком прилетел Джеку в затылок.

Планы… Может всё хотя бы раз пройти как задумано или это слишком бесстыдный запрос для Вселенной?

Джека немного мутило. Голова раскалывалась, словно по ней треснули твёрдым круглым предметом. А ведь так и было!

Он всё ещё был в кабинете, только теперь полусидел на полу с пристёгнутыми к ножке шкафа руками. Освещение не изменилось, но на стене добавились новые тени. Кларк Ковальски и его невеста стояли в углу и оживлённо шушукались. Джек мог бы попытаться подслушать разговор, но злость помешала.

– Вы охренели? – спросил он без вступления.

Злоумышленники синхронно подпрыгнули на месте.

– В прошлый раз, когда меня ударили по голове и связали… – Джек замолчал. Всё же он надеялся, что сегодня обойдётся без пыток и убийств. – Что вы задумали?

– Это для вашего блага, мистер Сандерс, – безапелляционно заявила Фред.

– Кто ты такая и что знаешь о моём благе? – гаркнул Джек, дёрнувшись. Шкаф скрипнул, и парочка попятилась.

– Мы просто хотели помешать вам совершить непоправимое, – пискнул Кларк.

– Ещё радоваться будете! – поддакнула его сообщница.

На миг Джек закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Кто вас подослал? – спросил он почти спокойно. – Кто и почему хочет помешать мне вернуться?

Похитители снова переглянулись. Нет, ну сколько можно?

– Никто, мы сами догадались и решили вас спасти. – Ассистент чуток осмелел и сделал четверть шага вперёд.

– Спасти? От чего? – Джек не боялся за свою жизнь, но если сегодня ночью он не попадёт в Марилию и не увидит своих друзей, полетят мебель и головы.

– Вы сами знаете!

– А ты удиви меня!

Ещё одна переглядка, и Кларк выдал несмело:

– Ну как, это… от самоубийства.

Удивил.

– Что, прости?

– Сегодня вы собирались покончить с собой, но мы вам этого не позволим, – сообщила Фред, гордо выпятив грудь.

Джек расхохотался. Так громко и пронзительно, что его спасители опять подпрыгнули. Трясясь от хохота, Джек стукнулся затылком, где уже начала расти шишка, о дверцу шкафа и резко посерьёзнел.

– Значит, так, – ровно сказал он, – во-первых, ты уволен. Во-вторых, положи мой шар на стол и не смей больше к нему прикасаться.

Ковальски вздрогнул и отставил орудие преступления.

– В-третьих, – Джек угрожающе сощурился, – если вы освободите меня в течение трёх минут, я обещаю не заявлять в полицию и забыть о том, что здесь произошло.

Уволенный ассистент Джека двинулся к нему, но сообщница потянула его за рукав.

– Но всё сходится, мы ведь догадались, – напомнила она.

– Вообще-то да, – попал под дурное влияние Кларк. – Вы в последнее время грустный какой-то, всё друзей своих вспоминаете, которых я никогда не видел. Документы ваши я читал, между прочим, как вы отказались от прав на книги, от денег. Машину мне свою подарили…

– И меня отказались на практику взять, – прозвучал решающий аргумент от Фред.

– Да если бы мне пришлось терпеть твоё общество, то я точно задумался бы о преждевременной кончине, – буркнул Джек. – Ты вообще умеешь строить причинно-следственные связи? Писательница, да ты в детективе не разгадаешь убийцу, даже если его имя на первой странице назовут!

– …и этот прощальный вечер сегодня, – закончил свою мысль Кларк.

Джек бросил короткий взгляд на чёрное небо за окном. Где-то там, сияя ярким ореолом, его ждала полная луна.

– А твою светлейшую голову не посетила мысль, что я собираюсь отправиться в путешествие? – Джек установил со своим бывшим подчинённым зрительный контакт. – Я спрашивал тебя о подарках. Ты видел полный рюкзак вещей. Скажи, Ковальски, зачем бы на том свете мне понадобился шоколад?

– Да, но…

– Послушай, очень, ну очень важно, чтобы ты отпустил меня. Обещаю, что останусь жив. Даже не так, я собираюсь жить долго и счастливо. Никакого самоубийства, клянусь. Клянусь здоровьем королевы Марилии.

На несколько секунд стало тихо. Потом Кларк кивнул.

– Отстегни его, Пенни.

– Вот же блин, ты серьёзно?

– Он не стал бы бездумно бросаться такими клятвами.

Фред закатила глаза.

– Это персонаж книги, – прошипела она.

– Особенный персонаж, – не менее выразительно шикнул Кларк.

Они понятия не имели… Джек притаился и решил не вмешиваться в спор – не двигался, хотя внутри всё тряслось. Зато страх почти ушёл. В собственных силах, в волшебной пыли или календарных расчётах Джек больше не сомневался, не ожидал подвоха и новых подлянок от провидения. Только бы успеть вовремя.

Фред не любила признавать свои ошибки. Она медленно присела и расстегнула наручники с таким лицом, будто подписывала смертный приговор; поднявшись, она посторонилась и освободила путь к окну – вдруг Джек решит незамедлительно осуществить план. Глупая, гораздо эффективнее было бы прыгнуть с крыши.

– Откуда наручники? – спросил Джек, потирая запястья.

– Отец служит в полиции. Он сам мне их подарил, и если вы собираетесь донести…

– Не собираюсь, – быстро перебил Джек. Парочка злоумышленников с благими помыслами вдруг напомнила ему двух других… – Может быть, у вас что-то и получится.

Кларк вопросительно посмотрел на него. Джек закинул за спину рюкзак и спрятал в карман стеклянный шар.

– Ключи от машины. – Он протянул руку и пощёлкал пальцами. – Заберёшь завтра утром на парковке нашего университета. А теперь – по домам, десять часов давно наступило.

Раз судьба (или глупость некоторых) даёт ещё один шанс попрощаться, нужно прислушаться к желаниям. Джек всё-таки поочерёдно сжал спасителей в коротких объятиях. Один смутился, другая закатила глаза.

Потом за Джеком закрывались двери. Дверь кабинета. Входная в здание, где он работал и придумывал истории последние два года. Дверь автомобиля – Джек, как и обещал, оставил его на парковке, а ключи спрятал в бардачке.

Джек не оборачивался на стук. Спокойно, неторопливо он прогулялся по университетскому парку, дошёл до старого клёна – дерева для свиданий – и сел на скамейку. Удар по голове странным образом выбил из него всю нервозность, оставив лишь радостное предвкушение скорой встречи.

– Прощай, мир, где я родился, – прошептал Джек. Он закрыл глаза и вдохнул холодный осенний воздух. – Вряд ли я ещё вернусь сюда. Один – точно не вернусь.

Если только Грэйс вдруг не решит развестись и составить ему компанию. Джек хохотнул.

– Прощай, скамейка, где мы в первый раз поцеловались. – Он провёл ладонью по шершавым доскам.

Для Джека излюбленное дерево парочек стало символом расставаний. Полтора года назад он попрощался здесь с Тони, Самирой и Сэмом Маршаллом, потом долго брёл до опустевшего дома и столько же рассматривал замочную скважину, не решаясь переступить порог. В то утро, после долгих поисков и метаний, он наконец понял, что дом – это не место.

Часы над входом в университет показывали почти полночь. Джек мог бы дождаться символичной цифры – Тони бы оценил, – но не стал. Он поднялся и вытянул руку с шаром, лунный свет отразился в гладкой поверхности. Внутри тоже наступила ночь, и очертания замка на третьей горе скрылись в темноте. Сердце колотилось. Засунув вторую руку в карман, Джек открыл маленькую коробочку и взял щепотку золотой пыли. Щелчок пальцами – сверкающие частички разлетелись и затанцевали в собственном воздушном потоке, спорящем с ветром и гравитацией. Пылинки подхватили плащ Джека и будто сделали чуть легче его самого. Покружившись в волосах, они залетели в нос. Джек громко чихнул. Эх, не спугнуть бы волшебство – волшебство, а что, если…

Вес тела вернулся – да так, что Джек по щиколотки погрузился в землю, ставшую вдруг совсем мягкой. Потеряв равновесие, он опустился на одно колено, подставил руку и ощутил пальцами песок. Было темно. Ни фонарей, ни приветливо мигающих окон – лишь диск полной луны и звёзды освещали бесконечные холмы из песка. Джеку потребовалось время, чтобы сориентироваться и осознать своё удавшееся – ура! – перемещение в неизвестное – что за ерунда? – место. Кто-то за его спиной быстрее оценил ситуацию.

– Вот же блин…

В висках застучало. Раньше Джек только читал фразу «глаза от злости налились кровью» и наблюдал карикатурный эффект в мультиках, сейчас он это почувствовал. Он медленно обернулся. В десяти шагах от него стоял Кларк Ковальски и испуганно таращился. Рядом – Фред, громко и витиевато ругаясь, отряхивала своего жениха от песка.

2. Судьба и прочие неприятности

Сказка про Алису

Два года назад

Вишня в этом году расцвела рано, уже в середине апреля, и как-то особенно буйно. Белоснежные лепестки, подражая недавно растаявшему снегу, осыпали и устилали всё вокруг: широкую аллею, лавочки и четырёхскатную крышу беседки. Грэйс смахнула со столешницы несколько лепестков, занесённых сюда ветром, и посмотрела на схему из чисел и чёрточек. Быстро произведя в уме вычисления, она нашла крайний символ и восковым карандашом дополнила рисунок.

Карандаш лёг на стол, шевельнулся и покатился в её открытую ладонь.

– Ты всё считаешь дни?

На плечи легла тяжёлая накидка. Как раз вовремя – воздух ещё не успел прогреться, и рассветная морось пробирала Грэйс сквозь ткань тонкого платья.

– Я уже давно считаю месяцы, – ответила она.

Саймак обошёл круглый стол и сел напротив. Изучить сложную схему, на которой цифры выстраивались в ряды и колонки, он успел, стоя за спиной Грэйс, поэтому теперь мог смотреть прямо на неё. Только Саймак умел смотреть так, будто пытался просверлить в черепе собеседника сквозное отверстие и заглянуть в его мысли.

– Я не думала, что ты до сих пор здесь, – сказала Грэйс.

Старый замок на окраине Элмура давно отстроили и навели в нём уют: мост через ров отремонтировали, территорию вокруг облагородили, а дороги расчистили. Однако гости и сами хозяева продолжали звать его «старым». Может быть, поэтому Саймак не жаловал своего брата долгими визитами – после каждой поездки он спешил вернуться в замок на горе.

– Пожалуй, я задержусь немного.

Грэйс сжала карандаш замёрзшими пальцами и тоже внимательно посмотрела на него.

– От Тарквина не было вестей?

– Он ведь только вчера уехал. – Губы Саймака дёрнулись в непроизвольной усмешке. Он плотнее закутался в собственный плащ и принял непринуждённую позу, но продолжал буравить взглядом её переносицу.

– Я помню, – ответила Грэйс, – просто спросила. Как думаешь, он сильно обиделся?

Теперь Саймак уже не мог скрыть улыбку.

– Если уж он простил меня за попытку убийства, то тебе не о чем волноваться. Ты всего лишь отказалась плыть с ним в Цер.

– Отказалась.

– Объяснила это тем, – продолжал Саймак, развлекаясь, – что не сдались тебе эти государственные дела. Что… погоди, сейчас точно воспроизведу твои слова: «Я тебя ненавижу, из-за тебя разлучилась с людьми, которых на самом деле люблю, и осталась здесь совсем одна». Я правильно запомнил?

– Правильно, – буркнула Грэйс. – Как славно, что ты сумел подслушать нашу ссору.

– Ну не слушать же мне, как вы миритесь, – оправдался Саймак. – Хотя это у вас тоже довольно громко получается.

– Мы подыщем тебе спальню на другом этаже.

Наступил подходящий момент посмеяться, но Грэйс не могла. Ей бы догнать, поговорить, поцеловать… но уже вечером Квин сядет на корабль, и ей понадобится новый календарь, чтобы считать месяцы.

Саймак тоже посерьёзнел – роскошь, которую он редко себе позволял. Он пересел на соседний стул и спросил участливо:

– Хочешь пожить пока в замке на горе? Королева тебе привет передаёт, говорит, что скучает по вашему совместному вечернему чаепитию.

Грэйс покачала головой.

– Хочешь, я останусь пока здесь?

Грэйс кивнула.

– Тогда решено, – преувеличенно воодушевлённо сказал Саймак, – составлю тебе компанию в подсчёте дней.

– Месяцев, – мягко поправила Грэйс.

Она вздохнула. Рядом с Саймаком было приятно. Привыкнув к его ироничной манере и выпячиванию собственного превосходства, можно было легко и весело проводить вместе время. Но был у Саймака один существенный недостаток: он никогда даже пальцем не прикасался к жене своего брата. А Грэйс сейчас остро нуждалась в чьих-то крепких объятиях.

– Как тебе кажется, этот стол ровный? – спросила она.

Саймак наклонился и под углом посмотрел на столешницу.

– Ровный, – ответил он уверенно.

Вытянув руку, Грэйс положила карандаш с противоположной стороны. Потом прижала локоть к телу и растопырила пальцы – карандаш подпрыгнул, покатился и врезался в её ладонь.

Джек ходил из стороны в сторону, увязая в песке. Когда это особенно бесило, наклонялся, зачерпывал горсть и отбрасывал прочь.

– Разве я плохой человек? – вопрошал он, обращаясь к звёздному небу, сияющему диску луны и чуть-чуть к своим неожиданным спутникам. – Я не нарушаю законы. Во всяком случае, те, которые считаю разумными. Плачу налоги. В обоих мирах, где побывал, я оставил после себя вполне приятное впечатление. Так почему же, почему?

Джек сердито зыркнул на парочку сообщников и продолжил монолог:

– Я всего лишь хотел увидеть друзей и убедиться, что у них всё хорошо. Я ждал этого долгие месяцы! – Ещё один обиженный взгляд, но уже на стеклянный шар в руке. – Почему здесь песок? Гриана обещала, что в нужное время я окажусь там, где… Всё было прекрасно, пока кое-кто не решил использовать волшебный предмет в качестве орудия для похищения.

Гриана обещала… Джек второй раз побывал в Арадоне больше трёх лет назад – как раз перед тем, как исчезнуть из этого мира. Чувства смущали, мысли были заняты предстоящей разлукой с Грэйс, новыми друзьями и жизнью, к которой он, в общем-то, привык. Тогда Гриана опять много говорила: о переплетении судеб и предназначении, о правильных поступках и трагических ошибках. Она придумывала всё новые шахматные метафоры и не уставала напоминать, что партия продолжается даже после того, как был поставлен «шах». Джек не слишком старался всё понять и запомнить. Главное, Гриана тогда поколдовала с его стеклянным шаром и пообещала, что Джек сможет правильно вернуться – «туда, где ты будешь нужен». Потом в шаре появились очертания замка на третьей горе, и Джек ни разу не усомнился, что он нужен именно там.

А что теперь? Только разочарование и холодок по коже от звучания её имени.

Кларк Ковальски спрятал руки в карманы пиджака и потупил взгляд.

– Как вы вообще тут очутились? – спросил Джек его неугомонную невесту. На лице Фред не так явно отражался шок и почти не просматривался испуг.

– «Тут» – это где? – передразнила она и так уставилась на Джека, будто собиралась переложить ответственность.

– «Тут» – это на мою голову! – рявкнул Джек. – Хотел бы я сам узнать, где мы. Уж явно не в Элмуре.

Услышав знакомое название, Кларк вздрогнул.

– Мы чуточку проследили, чтобы удостовериться в вашем добром здравии, – самодовольно заявила Фред. – Видели, как вы разговариваете сами с собой и посыпаетесь каким-то порошком.

– Чуточку, да? – Джек сощурился. – И что же, удостоверились?

– В том, что вы чокнутый, – да. С самоубийством пока не всё однозначно. Подозреваю, что мы все умерли от каких-то ядов, которые вы распылили в воздухе. Осталось определить, в какую часть загробного мира мы угодили.

Она говорила так бесстрашно, что Джек тоже невольно успокоился. Со вздохом он опустился на песок. Вряд ли получится определить, куда они попали, пока не наступит утро. Оставшееся до рассвета время – надо бы проследить, откуда появится солнце, – придётся потратить на объяснения. Проще всего будет начать так: «Вы читали мои книги? Почти всё, что в них написано, не выдумка, а правда». Коротко, прямолинейно, достоверно: пейзаж говорил сам за себя.

Но солнце появилось раньше, чем Джек ожидал.

Оранжевый шар показался над горизонтом. Огненной зарницей он осветил небо и землю, после чего… расправил крылья и полетел к ним.

Джек выругался. Фред поддержала его, но слова выбрала более заковыристые. Солнце быстро приближалось, оставляя за собой багряный след. При каждом взмахе от крыльев отлетали и медленно гасли искры. В безмолвном оцепенении Джек наблюдал, как пылающее пятно обретает форму. Между крыльями показалась голова: жёлтые глаза, не мигая, гипнотизировали случайных гостей, острый крючковатый клюв пощёлкивал, будто примеряясь к твёрдости их черепов. Кто-то сказал бы, что огненная птица огромна. Джек мог сравнить конкретнее: она превосходила его знакомого норклифского дракона раза в три.

Вот, значит, кто встречает его.

Светящийся ореол размывал контур, но на фоне вспыхнувшего неба уже вырисовались лапы: длинные, когтистые и характерно выставленные вперёд.

– Ложись! – крикнул Джек и пригнулся к земле.

В дисгармоничном унисоне его голос слился с другим воплем: «Бежим!» Фред рванула прочь – её благоверный бросился следом.

– Идиоты, – подумал Джек вслух.

На миг силуэт птицы заслонил небо. Она не отбрасывала зловещую тень – она сама была солнцем. Под взмахами могучих крыльев плащ Джека взметнулся вместе с песчаным вихрем. Лицо его обдало жаром, глаза заслезились от песка и яркого свечения. Волосы, казалось, вот-вот вспыхнут.

Огненный смерч пролетел над ним. Накинув капюшон, Джек побежал, но в погоне за хищником он был всего лишь неуклюжей черепашкой. Через пятьдесят футов птица расправила крылья и нырнула вниз. Одной лапой она схватила добычу, а Кларк, не сообразив, что произошло, продолжал дрыгать ногами и дальше убегать по воздуху. Вместе они устремились вверх – всё выше, всё дальше… быстро удаляясь и превращаясь в маленькую оранжевую точку. Фред ещё немного пробежала в сторону насыпей, за которые унесли её жениха, но, обессилев, рухнула на колени.

Вернулась потревоженная ночная темнота, стало тихо и обычно. Джек пока не успел осознать, что вокруг него не Элмур и что томительная разлука затягивается на неопределённый срок, поэтому и остальные происшествия он воспринимал отстранённо. Волоча за собой рюкзак, он прошёл немного и опустился на песок.

– Хочешь шоколадку?

Фред покачала головой.

– Как тебя зовут на самом деле?

– Мистер Сандерс, что происходит? – Она посмотрела на него одновременно требовательно и тоскливо.

– Если честно… – начал Джек. Он собирался сказать, что сам в шоке, но передумал. Не лучшие слова утешения.

Когда-то давно Джек пожаловался Самире, что их приключение слишком запланированное. Теперь он наблюдал путешественников поневоле – случайных жертв, угодивших в воронку водоворота, – и совсем им не завидовал.

– Ну, всё ясно, – бросила Фред.

Пока Джек предавался тяжким раздумьям, она приняла решение, подскочила и бодро зашагала дальше.

– Куда ты собралась? – Взвалив рюкзак на спину, Джек заторопился следом.

Фред указала вперёд. Далеко-далеко, где за песчаными холмами скрылась огненная птица, в небе сияла одна особенно яркая звёздочка.

– И что ты задумала?

– Найти Кларка.

– Похвально, но что ты будешь делать, когда найдёшь его? – Джек не понимал, почему из них двоих больше вопросов задаёт он. – Ты читала мои книги?

На секунду Фред остановилась и уставилась на него.

– Читала, восхищалась, честно хотела учиться у вас. Но вы оказались злобным, безразличным и неблагодарным. Я разочарована. – Сверкнув глазами, она ускорилась и попыталась оторваться.

Джек усмехнулся.

– Мы с тобой станем хорошими друзьями, – пообещал он.

– Уж сомневаюсь, – послышался едкий ответ.

– Уж поверь, говорю из опыта.

Какое-то время они шли молча. Когда же наступит утро? Джек осматривался, но в то же время страшился увидеть над горизонтом солнце. Ландшафт вокруг не был однородным: то тут, то там из песка пробивались невысокие кустарники; подул лёгкий ветерок и донёс до Джека горьковатый запах полыни.

– Что касается ваших книг, – вдруг вспомнила Фред. – Дайте угадаю: всё, что в них описано, – правда и мы переместились в другой мир?

– Ага, – ответил Джек.

– Круто.

– Круто? И всё?

Она даже не сбавила шаг.

– Я привыкла доверять очевидным фактам и собственным глазам.

– Недавно мы выяснили, что твои суждения иногда мало соответствуют действительности, – напомнил Джек.

– К сожалению, – рьяно подхватила Фред. – Лучше бы вы самоубились – меньше проблем.

– Лучше бы ты не лезла в чужие дела! Спала бы сейчас дома, а я… тоже был бы в другом месте.

В прошлом путешествии Джек уяснил: ничто не происходит просто так. Сейчас эта мысль боксёрской грушей повисла перед внутренним взором, а он изо всех многократно увеличенных воображением сил избивал её руками и ногами. Пусть планы нарушились не случайно. Пусть Джек тысячу раз нужен именно здесь – где бы это «здесь» ни было. Пусть ему даже предназначено спасти мир и сегодняшняя осечка – первый шаг к великой цели. Джек это ненавидел. И он собирался демонстрировать свою ненависть беспрерывным ворчанием.

– Ты сильно волнуешься? – поинтересовался Джек. – За Ковальски.

– Сильно, – ответила Фред лаконично.

– Тебе сказать, что всё будет хорошо?

– Спасибо, не нуждаюсь.

Кто бы Джеку сейчас это пообещал?

За спутницей он едва поспевал. Конечно, Фред ведь не нагрузила себя тяжёлым рюкзаком с подарками. Джек, увязавший в песке глубже, быстро устал. Давно он не ездил верхом, давно не летал на драконе и не упражнялся с Саймаком в ближнем бое. Нужно было меньше сочинять сказки, а больше сил уделить спорту – сейчас бы пригодилось.

Ночное небо над головой всё так же темнело, не обещая скорый рассвет. Слушая собственные шаги и тихое шуршание плаща, Джек не сразу воспринял новые звуки. Не взмахи крыльев – голоса, тихое конское ржание. Над холмом, чуть в стороне от их курса, в оранжевом мареве поднимался дымок. Неужели люди? Неужели обычный костёр, а не языки пламени вместо перьев?

Пока Джек размышлял над этим – секунды четыре, – Фред уже взбежала почти на вершину холма. Там она потеряла равновесие, ойкнула и покатилась вниз. Какая импульсивная девушка! Она умеет хоть иногда думать наперёд? Умеет, напомнил себе Джек, тогда её мозг создаёт гениальный план спасения – точнее, похищения.

Он перетащил себя вместе с рюкзаком через холм и в самом деле увидел обычный костёр. Вокруг него – разномастная мужская компания. Молодые и среднего возраста, облачённые в дорогие наряды мужчины – было их пять – позабыли про угощения, которые жарили над костром на длинных палках, и уставились на Фред. Та уже успела отряхнуться и принять важный вид.

– Добрый вечер, – громко возвестила Фред, нисколько не смущаясь, – вы тут не видели одного парня? Девятнадцать с половиной лет, волосы пепельно-русые и волнистые, глаза серые, ямочка на подбородке. Левая бровь короче правой – это он недавно подобрал на улице окурок, выбросил его в урну и устроил небольшой пожар. На животе шрам после аппендицита – не то чтобы я его видела, этот шрам… А под лопаткой татуировка в виде цветочка – Кларк так и не признался, откуда она. Ростом почти шесть футов, стройный. Ах да, он летел в лапах огромной горящей птицы и был одет…

Джек мягко взял девушку за локоть.

– Достаточно, Фред. Думаю, что можно было сразу спросить про птицу – она всё-таки более заметна.

Особые приметы Кларка Ковальски он слушал вполуха – внешность путников, решивших устроить ночной пикник среди песков, интересовала его куда больше. У всех довольно смуглая кожа, лица гладко выбриты; цвет волос из широкой, но монохромной палитры от светло-пепельного до чёрного. Жители пустыни не носили плащей, а предпочитали длинные халаты с высоким воротом, яркой подкладкой и золотыми пуговицами. Они украшали свои запястья браслетами из крупных бусин, а на шею вешали массивные медальоны и сложные металлические подвески.

– Простите, если потревожили ваш отдых, – вежливо поздоровался Джек. Склонив голову в приветливом поклоне, он высматривал у незнакомцев оружие. Его оказалось в избытке. Изогнутые сабли в инкрустированных камнями ножнах и длинные копья, ножи разных форм и размеров – вот то, что Джек успел оценить, пока его внимание не стало слишком навязчивым.

– Пусть звёзды ярко освещают ваш ночной путь, чужеземцы, – ответил один из мужчин, самый молодой и улыбчивый. Обращался он к Джеку, но взгляд не мог оторвать от сиреневых косичек Фред.

– Не потревожили, если злых помыслов не имеете, – подхватил другой. Этот был немного старше и смотрел подозрительно: он откинул полу ярко-красного халата – на бедре сверкнули ножны.

– Помыслы наши чисты, – быстро подстроился под разговор Джек. – Как уже поведала моя спутница, наш друг попал в беду.

Аккуратным железным захватом он взял Фред под локоть и медленно двинулся к костру.

– С этой секунды ты будешь молчать, – тихо прошипел Джек. Когда девушка открыла рот и с шумным вздохом приготовилась возражать, он добавил: – Секунда уже началась.

Двое незнакомцев отодвинулись друг от друга, и у костра появилось место – однозначное приглашение, которым не стоило пренебрегать. Джек сел. Фред молча опустилась рядом, но её мысли, громкие и сердитые, жгли его ушную раковину. А ещё они заглушали внутренние голоса всех остальных. В поддельной тишине Джек наблюдал.

Мужчина напротив протянул ему круглую чашу с дымящимся напитком. Руки чистые, ногти ухоженные. Широкие манжеты бархатного халата расшиты бисером в витиеватом цветочном узоре. Сосуд из обожжённой глины со сложным орнаментом из геометрических фигур, силуэтов птиц и насекомых. На краю – именная пометка: Иларт фер-Фарах.

А в чаше… Джек принюхался, и вес рюкзака показался ему в несколько раз тяжелее. Шоколад. Горьковатый запах какао смешался с нотками сливочного масла, корицы, имбиря и парами алкоголя.

Пока Джек тренировал обоняние, его спутница опустошила такую же чашу, съела печёное яблоко и сдобную лепёшку, пропитанную жиром и мёдом. Быстро и громко прожевав угощения, Фред уставилась на Джека и продолжила безмолвную атаку.

«Можно мне уже говорить? Хотя бы поблагодарить?»

«Почему мы расселись тут?»

«Когда мы пойдём искать Кларка?»

«Я вас ненавижу, мистер Сандерс!»

Примерно такие мысли, если упустить нецензурные междометия, Джек прочитал на её лице. Интересно, что видели местные жители? Фред вызывала у мужчин явный интерес, и только воспитание не позволяло им откровенно глазеть на её цветные волосы, коленки, которые торчали из рваных джинсов, а также кружевную бретельку чёрного бюстгальтера в вырезе свитера.

Когда формальности были улажены, Иларт отставил свою именную чашу и продолжил разговор.

– За вашего друга не переживайте. – Он легко склонил голову, и ореол костра подсветил золотую подвеску за ухом. – Фуок, как правило, на людей не нападает.

Фред тут же нарушила обет молчания:

– А как не правило? Фуок – это странная птица, да? Зачем же тогда она утаскивает людей, если не собирается причинять им вред? Что, даже не ест?

Её собеседник чуть попятился от натиска, и в разговор вступил другой. Самый взрослый и статный, он заплёл в косу длинные с проседью волосы и перехватил их кожаной лентой.

– Не слышал, чтобы путники становились обедом для огненной птицы, – успокоил он. – Защищаясь, фуок может раздавить или… Но кто станет угрожать?

– Кларк не станет, – авторитетно заявила Фред. – А что «или»?

Мужчины переглянулись и хором промолчали – очевидно, не желали пугать нежную деву страшными историями.

– И где нам найти миролюбивую птицу? – спросил Джек.

– В пещере за теми холмами, – ответил мужчина с косой, указав направление. – Но мы отправимся туда утром. Когда всходит солнце, огонь птицы гаснет, и к ней можно приблизиться. Правда, дальше идти придётся пешком – лошади чуют фуока, боятся и могут понести.

Джек скосил взгляд на лошадей, которые были привязаны к вкрученным в песок кольям.

– Выходит, нам по пути? – уточнил он. Разумно ли радоваться столь чудесному совпадению?

– Выходит, что так, – вступил в разговор самый молодой, что сидел рядом с Фред и её бретелькой. – Хотя ты и не участвовал в первых трёх испытаниях, чужестранец.

Снова Джек попытался расслышать в слове «чужестранец» эмоциональную окраску, и снова она показалась ему бесцветной.

– Вы все участвуете в каких-то испытаниях? Поэтому и собрались вместе?

Несколько кивков.

– Удовлетворите же моё любопытство. За какой приз вы боретесь? – Внутри у Джека просыпалась задремавшая было сущность рассказчика.

– Победитель должен будет жениться на принцессе, – отозвался Иларт.

– Ну безусловно, – вставила Фред, закатив глаза.

Джека больше заинтересовала формулировка «должен будет», но он не осмелился задавать новые вопросы, пока сам ничего о себе не рассказал. Однако гостеприимные незнакомцы как своих имён не назвали, так и о его происхождении не расспрашивали. Они вдруг вспомнили, что пора бы и отдохнуть.

Не сговариваясь, Иларт и мужчина с заплетёнными волосами отошли немного в сторону. Они воткнули в песок три длинных копья, соединили их сверху и на образовавшуюся пирамиду накинули несколько дорожных покрывал и сменных халатов. Получилась разноцветная палатка, в которую жестом пригласили пройти Фред. К изумлению последней.

– Мне?

– Пустыня бескрайняя, – отозвался парень рядом с ней, – и всё же, чиала… Как мы можем остаться рядом, чтобы охранять твой сон, но при этом соблюсти все приличия?

О приличиях Фред было многое известно… Она подтянула свитер и вопросительно посмотрела на Джека. Джек зафиксировал плечи на месте, чтобы не пожать ими, и уверенно кивнул.

Когда единственная девушка скрылась в импровизированном шатре, охотники за огненной птицей также начали укладываться. Они желали друг другу хорошего отдыха и ярких сновидений, но, обустраивая спальное место, каждый проверял своё оружие. Короткие ножи и изогнутые сабли отправлялись под тюки, что служили подушками. Копья, прикрытые полой халата, – вдоль тела.

Чтобы не выделяться, Джек лёг на спину. Спать не хотелось – он даже моргал реже обычного. Когда всё стихнет, нужно будет рискнуть благопристойностью и заглянуть к Фред. Пора им наконец спокойно поговорить и решить, что делать дальше. Как там Ковальски? До сих пор он сравнительно легко переживал неприятные курьёзы, которые с ним случались. Правда, Кларк ещё не встречался с огненной птицей… Джек вздохнул. Когда он принимал на работу хронического неудачника, должен был догадаться, что рано или поздно и его зацепит.

– Вы с севера?

Джек обрадовался вопросу. Он сел. К нему обратился молодой мужчина, который расположился рядом и до этого молчал. Взгляд его под изогнутыми чёрными бровями был ясным, без намёка на усталость. Посреди пустыни, где летают огненные птицы и бродят чужестранцы, кто-то должен остаться дежурить, пока все спят.

– Чтобы определить сторону света, из которой я прибыл, мне нужно сначала узнать, где я нахожусь, – ухмыльнулся Джек. Догадка посетила его сразу, как только нога провалилась в песок, но Джеку она не нравилась.

Ночной собеседник усмехнулся в ответ.

– Это Тартесс, – сказал он и уточнил: – Провинция Белых Песков.

Джек хотел бы сказать: «Ах, вот оно что!», но он не слышал прежде такие названия.

– Давай лучше я начну? – предложил он.

Их тихий разговор заглушал треск костра. Заметив рядом на песке тонкий нож, Джек двумя пальцами подхватил рукоять. Остриём он нарисовал на песке окружность.

– Это Норклиф. – Вокруг первой окружности появилась ещё одна, побольше. – Бездонная пропасть.

Собеседник кивнул два раза. Внимательно наблюдая за реакцией, Джек дополнял свою схему деталями: севернее от летающего острова расположилась Свободная земля, за ней – Марилия, Элмур, Зелёное море, другие страны Северной звезды, Арадонские горы…

Упоминание Арадона заставило нового знакомого нахмуриться.

– Об этой стране я не слышал.

– Правда? – удивился Джек. – А на севере все почитают и боятся королеву Гриану.

И вновь её имя разбудило посреди пустыни холодный северный ветер. Поёжившись, Джек решил больше не произносить его вслух. Он передал нож.

Дальше карта, которая исчезнет с первым же порывом ветра, продолжилась с противоположной стороны от Норклифа. Местный житель, милостиво просвещая чужеземца, чертил границы и ставил точки.

Джек не запомнил сразу названий всех восьми провинций, только самую восточную, провинцию Алого Мрамора, Солнечных Ветров – его новый знакомый был оттуда родом – и центральную провинцию Белых Песков.

Всё-таки южные земли. Далёкие, неизведанные… Джек оглянулся на палатку – подслушивала ли Фред? Никаких сомнений.

– Меня зовут Гленд.

Ему было не больше тридцати. Широкоплечий, но довольно худощавый. Он гладко зачёсывал назад волосы, демонстрируя проколотое ухо и серьгу в форме полумесяца. Если товарищи (или соперники, Джек пока не разобрался) одевались роскошно, то Гленд их превзошёл: его рубашка под жилетом ослепляла своей белизной, лишь на манжетах были вышиты языки пламени – такие яркие, будто нити соткали из огня.

– А я Джек, рассказчик. И ты прав, я с севера.

– Кто такой рассказчик? – Гленд охотно улыбался, но челюсти при этом не разжимал.

Джек достал из-за пазухи и показал медальон.

– Можешь считать меня путешественником, который собирает, придумывает и рассказывает истории, – ответил он.

Гленд понимающе кивнул. Он посмотрел на костёр, там языки пламени танцевали свою историю.

– Но сегодня, – добавил Джек, – мне нужно послушать. Скажи, до вас доходят какие-нибудь новости с севера? Как там сейчас? Может быть, ты знаешь что-то про короля и королеву Марилии?

Каждый вопрос Джек произносил всё тише и медленнее. Он жаждал новостей и страшился их. Чувствовал себя преступником на суде, которому вот-вот огласят оправдательный приговор. Или не огласят.

– Когда на западе идут лиловые дожди, небо над нами остаётся синим, – ответил Гленд иносказательно. – Хотя погоди… Эй, Тимес? Проснись.

Молодой парень, который раньше сидел рядом с Фред, заворочался и недовольно пробурчал что-то. Гленд бросил в лицо спящему другу виноградину.

– Проснись, до рассвета успеешь ещё отоспаться.

Тимес резко сел и обиженно уставился на нарушителя покоя. Волосы взъерошены, в глазах мутная поволока – он и правда успел уснуть. Другие вели себя для спящих уж слишком бесшумно.

– Чего тебе, Гленд?

– Наш северный гость, кажется, давно не бывал дома и желает узнать последние новости.

Парень потёр веки костяшками пальцев. Прожевав ягоду, которой его разбудили, Тимес придвинулся ближе.

– Новости от меня? – уточнил он.

– Тимес живёт ближе всех к пропасти и иногда бывает в пограничных землях, – пояснил Гленд для Джека. – Его дед – судья провинции Зеркальных Крыш.

Джек угукнул, хотя представления не имел, о чём идёт речь.

– Я расспрашивал про Марилию, – снова попытался он, – про короля Тарквина и его жену…

– Слышал о короле! – Тимес окончательно сбросил с себя остатки дрёмы и с удовольствием втянулся в беседу. Может, из-за возраста он казался из всех самым говорливым и охочим до сплетен. – Разрушитель его называют.

– Разрушитель?

– Говорили что-то про стены, я точно не знаю. А королева его… Так они больше не вместе, кажется.

Когда-то Джек не смог – не успел – признаться в любви той самой королеве и через витражное окно тайно наблюдал, как она целуется со своим будущим мужем. Так Джек узнал, что они вместе. Будто таран пробил стекло и врезался в его грудь, оставив в сердце цветные осколки. Рубцы давно затянулись, но даже самая старая рана закровоточит, если внезапно и грубо в ней поковыряться.

– Что?

– Я не могу точно утверждать, – замялся Тимес, – но слухи такие доходили.

Так он узнал, что они не вместе, кажется. Теперь нужно выяснить, как правильно дышать.

– А… – Джек прокашлялся, голос звучал чуждо, тошнотворный шум в ушах поглощал его. – Ходят ли слухи про принцессу Самиру?

На этот раз Тимес радостно улыбнулся.

– Вот про неё я точно знаю! – заверил он. – Через две декады она выходит замуж за судью провинции Шии-Лар.

Шум в ушах стал громче.

– Я тоже слышал, что судья Шеир собирается жениться на северной принцессе, – подхватил Гленд.

– Говорят, она прекрасна, как бутон чиалы в лучах восходящего солнца. – Тимес мечтательно зажмурился. – Её волосы будто золотые нити, а в глазах отражается море…

Приговор, только не оправдательный, всё же огласили и немедленно привели в исполнение: из-под ног выбили стул, а на горле затянулась петля. Джеку захотелось зажать уши и не слышать, не знать больше ничего.

Тимес снова улёгся.

Джек выждал немного – потом, приложив палец к губам, подмигнул Гленду и ползком пробрался в импровизированную палатку для девушки.

Фред, естественно, не спала. Приняв выжидательную позу, она разглядывала Джека, будто ничего интереснее в пустыне не было.

– Послушай, Фред…

– Вы расстроились? – перебила она. – Я не совсем поняла, о чём вам там рассказывали, но подозреваю, что вы расстроились.

Джек устало потёр виски.

– Вообще-то я хотел спросить, как ты. Сегодняшняя ночь несколько выбивается из твоего привычного режима, не правда ли?

После трёх секунд раздумий девушка пожала плечами.

– Я нормально вроде. За Кларка только волнуюсь очень… Теперь, наверное, я готова услышать от вас, что всё будет хорошо.

– Всё будет хорошо, – протараторил Джек.

– И пусть только не будет! – прошипела Фред, но угрожающая гримаса тут же сменилась улыбкой. – Как вам наши новые знакомые?

Изрядно напрягшись, Джек тоже скривил губы в подобии улыбки. Получилось средне – так недолго заработать славу человека без эмоций… или вовсе без сердца.

– Лучше ты мне расскажи. – Джек придвинулся ближе к девушке и понизил голос до еле слышного шёпота. – Если хочешь стать писательницей, учись понимать персонажей.

Один раз в своих суждениях Фред сегодня уже ошиблась – фатально ошиблась, – но Джек устал напоминать об этом. Теперь, когда у них стало налаживаться общение, точно не стоило.

– Так-с… – Она азартно прищурилась. – Напротив один сидел, в ярко-зелёном халате, под цвет его глаз, и весь в украшениях.

– Иларт, – догадался Джек, – так на его чашке написано.

– Да. Красавчик, конечно, – вздохнула она, но быстро спохватилась. – Я не для себя, просто даю объективную оценку, вы сами попросили. Он ухоженный – богатый, мне кажется, и… как бы это сказать…

– Неотягощённый? – подсказал Джек.

Фред кивнула и продолжила:

– У человека в красном – справа от, эм… Иларта – больше всего оружия, я посчитала. И он, кажется, недолюбливает того с женской причёской, что сидел слева. Пару раз они – не одновременно – странно друг на друга смотрели.

Этого Джек не заметил.

– Если честно, мне там все кажутся подозрительными. Я придираюсь?

Джек и рад был бы успокоить её, но он и сам не проникся безоговорочным доверием к незнакомцам.

Они быстро сошлись во мнении, что Тимес молодой и наивный, а Гленд излишне любопытен и нескромен в выборе одежды, после чего Джеку было велено вспомнить о приличиях и покинуть палатку.

Дежурные каждый час сменяли друг друга, но к чужестранцу больше никто не приставал. Не опасаясь быть уличённым в колдовстве, Джек достал из рюкзака дневник и сигареты. Он скурил четверть пачки, поджигая одну за другой от костра. Записывать свои мысли Джек не мог – те, что вспыхивали в голове, ужасали его, – поэтому начеркал примерную карту Южных Земель. В самом верху страницы, далеко-далеко, он поставил маленькую точку и подписал её «Элмур».

Так и задремал с карандашом в руке. Когда Джек открыл глаза, на линии горизонта уже показалась оранжевая полоска настоящего солнца. Костёр почти погас, претендентов в мужья местной принцессе к утру одолел сон. Тимес, которому досталось последнее дежурство, уронил голову на грудь и тихо храпел.

Джек потянулся, похлопал себя по щекам и опять пополз проверить Фред.

Отодвинув в сторону край чьей-то бирюзовой накидки, он почти не удивился, когда обнаружил палатку пустой.

3. Четвёртое испытание

Сказка про Алису

Два года назад

Сквозь приоткрытое окно в кабинет проникали солнечные лучи, но вместе с ними и утренняя прохлада. Саймак снял с крючка кочергу и пошевелил дрова в камине, чтобы сильнее разгорелись.

Да… в постели было гораздо теплее. А в ратуше ждали корреспонденция, мэр с его жалобами, торговцы из Преанга, которым необходимо специальное разрешение, генерал Ландер со сводкой последних новостей – и, наконец, неожиданный гость.

– С наилучшими пожеланиями от короля Смуабега.

Гость пододвинул на середину стола тяжёлую деревянную коробку и чуть склонил голову. Блики пламени отразились в его загорелой лысине.

– Благодарю. – Саймак приподнял крышку и вдохнул пряный аромат курительных палочек. – Ваш король знает, чем меня порадовать. Скажи, дорогой гость, а подарок не утратит свои дивные свойства в ближайший год или… несколько? Мне хотелось бы раскурить его с другом.

– В каком-нибудь сухом и тёмном месте он дождётся.

Прежде Саймак не встречал рассказчиков, кроме Джека и Сэма Маршалла, – обоим звание даровали в его семье. Этот же, принявший медальон несколько десятилетий назад от самого короля Смуабега, прибыл из далёкого Цера. Он был довольно стар, но выглядел крепким и выносливым. Сеточка глубоких морщин вокруг его глаз выдавала не почтенный возраст, а скорее живость эмоций.

– Ты совсем немного разминулся с моим братом – он как раз отправился с визитом в Цер, – заметил Саймак, подливая гостю чай. – Буду счастлив принимать тебя в нашем замке: обещаю лучшую комнату, живописный вид и благодарных слушателей. Моя невестка сейчас как раз не в лучшем, кхм… настроении – она бы обрадовалась обществу рассказчика.

– Заманчивое предложение, но я не могу долго оставаться на одном месте. – Гость улыбнулся, отчего зашевелились его густые усы и борода – забавный контраст с блестящей лысиной.

Так он и выглядел. Ветра разных частей света отполировали его кожу и оставили потёртости на куртке. Одно плечо было чуть выше другого – напоминание о набитом дорожном мешке.

– Я также ценю новые впечатления, но могут ли они… – Саймак запнулся, – компенсировать одиночество?

Он спрашивал вовсе не от сентиментальности, а из любопытства.

– Я не один, со мной путешествует очаровательная спутница. – Видимо, изгиб бровей Саймака показался рассказчику двусмысленным, и он поспешил пояснить: – Моя приёмная дочь. С детства со мной путешествует. Я всё жду, что она найдёт себе дом, останется где-нибудь со своей новой семьёй, но нет, не бросает старика.

– Где же она сейчас?

– Вспоминает музыку города. – Он усмехнулся себе в бороду. – Сидит на перилах вашего призрачного моста и играет на лютне.

Что-то неуловимо знакомое шевельнулось в памяти Саймака, но тут же ускользнуло.

– Уже сегодня вечером мы отправимся дальше, на юг, – добавил гость.

– Юг? – Саймак заинтересовался. – Фланд, Свободная земля… а может быть, Норклиф?

– Гораздо южнее.

В ответ на хитрое подмигивание Саймак присвистнул.

– Неизведанные Южные провинции! Эх, не будь я связан обязательствами, отправился бы с вами в путешествие. Надеюсь, вы сохраните много интересных историй и, возвращаясь, подольше погостите в Элмуре. Путь неблизкий, но я терпелив.

– Обещаю.

В дверь постучали. Саймак ожидал, что им с гостем принесли завтрак, но вместо слуги в кабинет вошёл гонец.

– Что случилось?

– Там… – гонец замялся, – королева.

– Королева Искария?

Гонец выглядел взлохмаченным, поэтому Саймак предположил, что прибыл он с самого замка на горе.

– Нет, королева Грэйс. Желает вашего присутствия… Безотлагательно.

Саймак заволновался было, но в интонации посланника расслышал скорее недовольство, чем тревогу. Он отослал гонца и извинился перед рассказчиком из Цера, пообещав скоро вернуться. Снаружи, на первой ступеньке крутой лестницы, Саймак позволил себе одну минуту в тишине, после чего накинул плащ и вышел из ратуши.

Лёгким галопом он преодолел путь до окраины города, вошёл в старый замок и, игнорируя слуг с их пожеланиями доброго утра, отправился прямиком в спальню королевы. Бабушка такое поведение не одобрит, но пока ей донесут и пока она составит нравоучительное письмо о рамках приличия, Саймак придумает себе важные дела в другой части страны.

Распахнув дверь, он подумал было, что попал куда-то не туда. Отступил, оглядел коридор, посчитал этажи и с некоторым сожалением убедился, что выбрал правильную спальню.

Даже зимний лес не был таким белым. С обречённым вздохом Саймак ступил на усыпанный перьями пол. Перья были повсюду. Они кружили, подражая снегопаду, и устилали все поверхности: кровать, стол со стульями, подоконник, резную раму зеркала и круглые ручки шкафа. От легчайших колебаний воздуха пух клубился и закручивался в новые вихри. Он ложился и на волосы Грэйс, так что Саймак не сразу её заметил.

Бледная, в белоснежной ночной сорочке, королева сидела на полу посреди спальни и сливалась с обстановкой.

– Доброе утро, Грэйс. – Саймак чихнул и стряхнул с плеча несколько пёрышек. Садиться он не стал: не хватало ещё потом ходить по замку с налипшим на задницу пухом.

– Мне приснился страшный сон, – сразу оправдалась Грэйс.

– И ты решила, что в этом виновата подушка?

Не только наволочка пострадала. Обрывки покрывала валялись в разных углах комнаты. В матрасе – то тут, то там – появились разрывы, а из них выглядывали шарики перьев, похожие на цыплят.

– Когда я проснулась, всё уже так и было. – Грэйс поправила складки рубашки на коленях. – Квин тебе не писал?

Она смотрела снизу вверх. Неудобно, должно быть. Саймак потёр собственную шею, потом всё же отряхнул стул и присел. А мог бы сейчас наслаждаться разговором с интересным собеседником.

– Тарквин ещё в море.

Взгляд на него – на свои колени – в окно и снова на него, исподлобья. Подол рубашки был разглажен её ладонями до состояния паруса при попутном ветре – ни одной складочки не осталось. На миг Саймак закрыл глаза и представил себя на стрельбище в Брокет Форте. Он мысленно натянул тетиву и отправил стрелу в самый центр мишени.

– Я могу договориться, и тебе из Норклифа доставят дракона. – Сощурившись, Саймак посмотрел на невестку. – Полетишь, догонишь корабль…

Грэйс как-то подозрительно встрепенулась, и он понял, что сейчас не время для таких шуток. Смахнув пух со второго стула, Саймак приглашающе похлопал по сиденью.

Он был младшим братом в семье и не имел опыта няньки. Когда Самира была ребёнком, она берегла капризы для мамы, дяди, слуг и не боялась даже разозлить королеву Искарию. Саймаку же оставались прогулки верхом, игры в прятки по замку и прочие детские шалости.

Теперь он навёрстывал, совершенствовал воспитательные навыки. Только возиться с женой брата было совсем не весело. За что такое наказание? Свиток с прегрешениями услужливо развернулся перед мысленным взором, и Саймак – опять же мысленно – поджёг его.

– Давай-ка мы лучше позавтракаем! Что бы ты хотела? – Он изобразил подходящую по случаю улыбку: дружелюбную, понимающую, ненавязчивую – ямочки уже видно, а зубы ещё нет. В отличие от брата Саймак знал много разных улыбок.

– А что есть? – заинтересовалась Грэйс. Приняв его руку, она пересела с пола на второй стул. – Знаешь, что бы я сейчас выпила?

– Что?

– Горячий шоколад.

Шоколад… Саймак сразу вспомнил: диковинная сладость из Южных Земель, которая популярна в мире, откуда пришла Грэйс. Время от времени Джек вспоминал шоколад и скучал по нему.

– Я могу послать сейчас за шоколадом, – ответил он, – тогда мы сможем позавтракать им примерно в конце лета.

– Вишнёвый пирог?

– Только из лепестков.

– Двойной гамбургер?

– Прошу прощения?

Несколько минут они молчали. Саймак почти решил, что идея с драконом была не такой уж плохой.

– Может быть, остался гороховый суп после вчерашнего обеда? – наконец придумала Грэйс. – А на десерт ещё был сливочный пудинг.

– Вчера ты назвала пудинг медузой и попросила убрать его в другой конец стола.

– А сегодня я бы рискнула его попробовать… Сначала пудинг, а потом суп.

Саймак бесшумно вдохнул и на выдохе произвёл мысленно ещё один меткий выстрел в центр мишени.

– Я распоряжусь. – Он улыбнулся немного шире. – Постарайся до моего возвращения не уничтожить мебель.

Джек догнал безрассудную спасительницу жениха у самого входа в пещеру. Его настроение менялось несколько раз: он злился, возмущался, пытался понять, восхищался и боролся с желанием поколотить. Вместе с настроением менялась и приветственная фраза. Когда же он присел рядом с Фред за невысоким холмом – пунктом наблюдения, – все мысли и чувства сконцентрировались в мизинце левой ноги, где за время пути натёрлась мозоль. Поэтому Джек просто спросил:

– Ну что там?

– Вроде тихо.

Наверное, птица спала после ночной охоты. Как и новые знакомые Джека, которых он оставил на месте их привала. Фред тоже полагалось отдыхать и смиренно дожидаться, пока отряд из шести мужчин сопроводит её в логово хищника. Всё-таки поругать её?

– Зайдём проверим? – спросил Джек.

Девушка удивлённо посмотрела на него. По правилам она должна была кивнуть и пропустить его вперёд, но Фред, похоже, плохо понимала интонации. Перепутав вопрос с руководством к действию, она вскочила и зашагала ко входу в пещеру.

Джек закатил глаза.

За ночь он произвёл некоторые вычисления: от габаритов огненной птицы отнял эффект неожиданности, разделил результат на шок и вынес за скобки разочарование. Так воспоминание о чудовище скукожилось до размеров стандартного норклифского дракона.

Только вот отверстие в известняковой породе почему-то было огромным. Оно выходило на запад и зияло не освещённой солнцем чернотой. Не желая предстать трусом перед девушкой, которая и так не слишком его жаловала, Джек обогнал Фред, бровями приказал ей держаться за ним и первым вошёл в просторное жилище. Темно – ничто обжигающе-огненное не осветило им путь.

Джек сделал несколько шагов и услышал под ногами неприятный хруст, потом ещё… Он вздрогнул, представив, что ступает по обглоданным человеческим косточкам. Когда к хрусту прибавились чавкающий звук и ощущение липкой жижи под подошвами, Джек расцветил картинку красками – преимущественно кровавых оттенков.

– Смотрите, скорлупа…

Фред не отставала. Она уже сидела на корточках и изучала светло-коричневый кусочек с острыми краями.

Облегчение сменилось приступом паники: уж лучше потоптаться по останкам собратьев, чем раздавить неродившихся птенцов. Джек вспомнил о преимуществах мира, из которого прибыл, и достал из бокового кармана рюкзака фонарик на солнечных батарейках. К счастью, тот включился.

Пол у входа был засыпан скорлупой. Судя по осколкам, до своей гибели яйца были на удивление маленькими, даже меньше страусиных, будто они вовсе не состояли в родстве с хозяйкой пещеры.

Джек покрутился на месте, освещая тусклым лучом пространство вокруг себя. Так странно, в маленьком фонарике сохранилась часть того, другого солнца. Или солнце для всех миров одно? Надо будет у Грианы спросить, она наверняка знает – она ведь всё знает.

Ковальски – в любом, живом или не очень, виде – в пещере не наблюдалось. Шершавые стены с красноватым отливом плавно уходили к своду. Кое-где между известняковыми пластами время нарисовало ажурный узор из выемок. У противоположной от входа стены, в глубокой нише, темнел силуэт.

Джек знал, что волнистые попугайчики отдыхают стоя. Оказалось, что и больших птиц такая поза вполне устраивает. Тяжело, но бесшумно дыша, спрятав голову в перья под крылом, фуок спал. Головой он почти подпирал потолок на высоте десяти футов. Теперь, когда пламя птицы погасло, можно было рассмотреть её серо-чёрное, похожее на пепел оперение. Когти… Джек невольно примерил их длину к своему телу, проткнёт ли насквозь. Несомненно, ещё и с обратной стороны покажется. А в загнутом клюве он вполне мог бы разместиться на ночлег.

– И где же Кларк? – прошептала Фред прямо ему в ухо.

Разве Джек имел хоть какое-то представление? Он посветил птице под ноги, прошёлся лучом по стенам, снова внимательно рассмотрел осколки скорлупы под ногами.

– Мне кажется, его здесь и не было, – ответил он таким же шёпотом.

– Мистер Сандерс?

– В этом мире меня так не называют.

– А это нормально, что я ничему не удивляюсь?

– Совершенно.

Фонарик потух. Пещера погрузилась в темноту, но только на мгновение – под потолком вспыхнули два новых источника света. Раскосые, огненно-оранжевые и лишённые зрачков, они медленно приближались.

– Вот теперь бежим, – сказал Джек уже не шёпотом.

Он схватил Фред за локоть, и они попятились к выходу. Бежать спиной вперёд неудобно, но поворачиваться было страшно. Вот арка отверстия над головой, свежий воздух. Уже снаружи, но ещё в густой тени холма.

А фуок не торопился, он лениво надвигался на непрошеных гостей, сопровождая каждый шаг хрустом яичной скорлупы и скрежетом когтей по полу. Остановившись на входе, птица раскрыла клюв, и в её глотке показался пылающий сгусток. Так вот где хранился огонь, который ночью охватывал её крылья!

Беглецы ускорились, но несинхронно. Джек увяз в песке, Фред споткнулась о его ногу, и они вместе полетели на землю. Будто в замедленной съёмке Джек наблюдал, как пламя заполняет клюв – а он ещё собирался там спать, – разрастается и вырывается наружу. Лицо и шею обдало жаром, слизистые разом высохли, кожа на губах потрескалась. Зажмурившись, Джек крепко прижал Фред к себе и накинул плащ на них обоих.

Огонь со свистом настиг и поглотил их. Джеку казалось, что кости его плавятся, что мощный поток сейчас вырвет волосы из скальпа и яркой вспышкой обратит их в горстку пепла. Фред что-то истошно кричала, но не от боли, кажется, а от злости.

Каждую секунду Джек спрашивал себя, жив ли он ещё. Отвечал утвердительно, не верил и снова спрашивал. Пламенный вихрь вокруг них развеялся, оставив горячее облако. Джек почувствовал, как несколько рук схватили его за плечи и потащили. Воздуха не хватало, словно он не горел, а тонул в огне.

Вечность спустя он лежал на песке. Над головой чей-то голос объяснял, что фуок боится солнечного света и дальше не выйдет. Кто-то другой деликатно ругал чужестранцев: из-за них к птице теперь не подступиться и не выполнить задание верховного судьи. Джек сел. В носу, кажется, не осталось волос. Хоть бы брови были на месте! Рядом Фред мелкими глотками пила воду из кожаной фляги. Сквозь жгучую пелену в глазах выглядела она невредимой.

Вместе со слухом, зрением и способностью дышать к Джеку постепенно возвращалось восприятие собственного тела. Своё состояние он оценил как удовлетворительное, вот только левая рука, которой он держал плащ, странно ныла.

В свою бытность врачом Джек видел и лечил ожоги разной степени. Он готов был увидеть язвы, пузыри и обуглившиеся сухожилия. Подступил тошнотворный комок. Рукав рубашки отсутствовал. На коже – от ногтей до локтя – проступили тёмно-бордовые полосы. Будто кожу сняли аккуратно, а потом прижгли рану, та потемнела и зарубцевалась. Кисть Джек ощущал невнятно, как если бы он надолго уснул, положив голову на руку. Попробовал согнуть пальцы, и от них побежали колючие невидимые искорки.

– Как вы вообще остались целы, безрассудные чужестранцы?

Джек поднял голову, но обращались не к нему. Мужчины, проявившие ночью столько уважения и чуткости к Фред, продолжали баловать девушку вниманием. Предлагали ей ещё воду, обмахивали полукруглым веером из шёлка и перьев, осматривали на почтительном расстоянии, не касаясь и пальцем.

– Мы укрылись плащом мист… Джека, – ответила Фред. Ну, хоть про имя запомнила.

Теперь все обернулись к нему.

– А что особенного в твоём плаще? – поинтересовался Гленд.

У плаща была кайма из золотых нитей, в краску для которых добавили пыльцу волшебных светлячков.

– Не знаю, – ответил Джек, потуже затянув тесьму на шее.

Он совсем чуть-чуть соврал. Когда заказывал себе эффектный наряд, то собирался хвастливо прохаживаться в нём по Элмуру, а не защищаться от огня птицы пустыни.

– Странно, почему фуок вздумал атаковать? Вы ведь не хотели ему навредить? – спросил Тимес.

– Мы – нет, – буркнул Джек, – до нас кто-то справился. Там все яйца раздавлены.

Новость вызвала удивлённые возгласы.

– Яйца? – переспросил Тимес. – Те, из которых птенцы должны вылупиться?

– Очевидно, что не пашот. – Фред не упускала возможности поязвить.

Тимес смутился.

– Но там не может быть… фуок уже много столетий не приносил потомства, потому что, из-за того… – он никак не мог подобрать слов.

– По той простой причине, – пришёл на помощь Иларт, – что фуоку не с кем спариваться.

Тимес покраснел и поспешил отойти в сторону.

У Джека снова потемнело в глазах. Онемение постепенно проходило, а боль нарастала. Ничего подобного он ещё в жизни не испытывал, словно засунул руку в расплавленный металл, но почему-то мог это терпеть. На несколько минут разговоры вокруг превратились в один сплошной гул.

– Только странники могли совершить преступление подобной изощрённой жестокости!

– Какая такая жестокость! Разорить несуществующее гнездо? Тебе лишь бы назначить и покарать виновных, Ферим фаар-Нис.

– Конечно, ведь такова задача будущего верховного судьи. А ты после свадьбы как хочешь дни во дворце проводить, Гленд? Праздные пиры устраивать да белый шёлк для новых нарядов выбирать?

Джек тряхнул тяжёлой головой и посмотрел на спорящих Гленда и того, кого он назвал Феримом, – мужчину с заплетёнными в косу волосами. Не рановато ли они начали к новой роли примеряться?

– А Кларка мы так и не нашли, – снова вклинилась Фред, теперь с претензией.

– Значит, ваш друг у них, у странников, – с мрачным торжеством заявил Ферим. – И боюсь, чиала, его ждёт судьба куда более страшная, чем встреча с фуоком.

– И как найти этих ваших странников? – Джек стёр выступивший на лбу пот. Солнце поднялось выше, и жар его лучей соперничал с дыханием фуока.

Гленд рассмеялся.

– Знали бы мы, где их искать, беды и несчастья оставили бы нашу страну, – пожаловался Ферим.

Перед его мысленным взором на страницах дневника начали появляться строчки из вопросов. Рядом на развороте – план действий. Задания перемешивались и то и дело заново сортировались по степени важности, лёгкости, удалённости от цели. Найти Ковальски, спасти Ковальски. Помешать свадьбе Самиры с каким-то судьёй и никого при этом не избить. Полечить руку. Отыскать холодное место и спрятать туда подарок для короля Корфа, пока всё содержимое рюкзака не окрасилось в шоколадный цвет. Попасть в Элмур, обнять Тони. Увидеть Грэйс. Убедиться, что у них с Тарквином всё хорошо. Или нет. Понять, что он чувствует по этому поводу…

– Смотрите! – вдруг воскликнул кто-то.

Джек вздрогнул и поднялся на ноги.

Тимес – уж очень он хотел угодить Фред – обыскал высохшие кусты полыни вокруг пещеры и вернулся с новостями. У Джека перехватило дыхание: в руках был бежевый пиджак Кларка.

– Ты только это нашёл? – Опередив Фред, он выхватил находку и осмотрел. Вещь сохранилась целой, без видимых повреждений или, того хуже, пятен крови. Было похоже, что обладатель пиджака не лишился его насильственным способом, а сам снял и выбросил, чтобы охладиться. Только вот на спине появился новый рисунок, не предусмотренный дизайнером. Угольком кто-то вывел очертания высокой башни: сверху она раскололась надвое, а снизу её объяли языки пламени.

– Я же говорил, что это странники, – сказал Ферим, с некой брезгливостью рассматривая рисунок.

– И что это за знак? – возмутилась Фред. – У вас тут местные мстители завелись типа Зорро, да? Грабят богатых, отдают бедным? Зачем им Кларк? Он никак не успел помешать ни тем, ни другим. Да и вообще…

Джек предупредительно взял девушку за локоть, пока звон её голоса не оглушил присутствующих.

– Вы даже приблизительно не знаете, где нам теперь искать нашего друга и его похитителей? – спросил он. Пункт плана со спасением Кларка теперь надолго, похоже, закрепился на первой позиции.

– Этот сброд повсюду… прячется, нарушает закон, – ответил Иларт. – Во имя мира и порядка поиск ведётся ежечасно. Теперь у стражи Тартесса появится стимул работать добросовестнее.

– Лентяи, а такое жалованье получают! – вставил Гленд ехидно.

– Вам нужно поговорить с верховным судьёй. Рассказать, кто вы и откуда прибыли, попросить о помощи. Может, он подключит дворцовые силы.

У Джека голова пошла кругом, и он просто кивнул.

– Друзья, вы не забыли, зачем мы здесь? – обратился Ферим к своим спутникам. – Для чего мы отправились в долгий путь и провели ночь среди песков? Чужеземцы попали в беду, мы не можем их бросить, но как же наше четвёртое испытание?

– Я бы не рискнул сейчас соваться к фуоку и снова его злить, – протянул Тимес. – Считайте меня трусом, но наша принцесса не стоит той горстки пепла, что от меня останется.

Мужчина в красном, усмехнувшись, предложил:

– Можно послать северянина. Наверное, в жилах его течёт холодная кровь и в пламени он не горит.

В интонации Джек расслышал желание проверить гипотезу, но сам он его не разделял.

– А что вам нужно от огненной птицы? – спросила Фред. Носок её левой ноги был направлен в сторону пещеры. Совпадение, но Джеку оно не понравилось. Невесту Кларка Ковальски он знал меньше суток, но уже успел оценить степень её безумия.

– Всего лишь перо, чиала, – со смущённой улыбкой ответил Тимес.

– Перо птицы? – переспросила Фред. – И всё? Вот такое, что ли?

Она засунула руку за пазуху, оттянув вырез свитера – мужчины деликатно отвернулись, – и достала оттуда нечто продолговатое. Перо было больше фута в длину, серое, только на кончике оранжевый отлив – блёклое напоминание о ночном пожаре. Стержень выглядел прочнее металлического прута.

Тимес с благоговейным ужасом смотрел то на девушку, то на приз в её руках, за которым охотились крепкие вооружённые мужчины.

– Как ты его раздобыла? – спросил он.

Фред хмыкнула.

– На полу там валялось. Я подумала: о, круто. Ну и прихватила.

Повисло очередное громкое молчание. Охотники за пером уставились на девушку, которая его… нашла, добыла, присвоила — каждый выбирал собственный глагол. Кто-то смотрел с восхищением или недоверием, на лицах других Джек прочитал едва подавляемое желание схватить трофей и бежать.

– Так, перо у нас есть, – высказался Гленд.

Тимес зашипел на него:

– Пера у нас нет! Прекрасная девушка чуть не погибла там, в пещере, и сбросьте меня в бездонную пропасть, если я задумаю извлечь из этого выгоду!

«Надо же, – подумал Джек, – ругательства в северных и южных землях одинаковые».

Тони любил повторять про бездонную пропасть, даже когда вернулся в мир, где таких чудес света не было, – этим он частенько сбивал с толку окружающих. Джек улыбнулся, но тёплое чувство вспыхнуло в груди и быстро развеялось, оставив после себя пустоту.

– Прекрасная девушка, я полагаю, не собирается брать в жёны принцессу, так что и перо фуока ей без надобности, – заметил Ферим.

Иларт ненавязчиво приблизился к обладательнице желанного трофея на пару шагов.

– Будет справедливо, если чиала сама одарит кого-то из нас своей милостью и выберет победителя испытания.

Он почтительно поклонился. Фред нахмурилась: кажется, ей хотелось оставить находку себе на память.

– Замечательная идея, – вступился Джек, пока ситуация не стала слишком щекотливой. – Девушка выберет достойного, но для начала ей нужно узнать вас получше. Мы ведь можем познакомиться по пути к вашему судье?

В городе, подобном Тартессу, Джек ещё не бывал. А бывал он во многих.

Столицу провинции Белых Песков окружали высокие стены. Много где виднелись ворота и арочные проходы, но путники не торопились заходить. Утомлённые ночной вылазкой и обратной дорогой, которая заняла почти весь день, они двигались вдоль стены к главным воротам. Когда Джек спросил о задержке, Ферим, который ехал рядом с ним, бросил пренебрежительно:

– Там сброд.

– М-м… – ответил Джек ёмко.

С вялым любопытством Джек осматривался. Он кивнул стражам ворот, отметил блеск их изогнутых мечей и остроту копий. Иларт – оказалось, его отец входил в совет города – долго объяснялся с ними. Вежливость не позволяла ему показывать пальцем, но Джек догадался, что разговор ведётся о нём.

Южный Тартесс встретил его чистотой и навязчивым благополучием: гладкими стенами, куполообразными крышами и расписными колоннами, мозаичной россыпью и ароматами пряностей. Главная улица походила на ствол поваленного дерева, от которого расходилось множество ветвей. Некоторые были прямыми и широкими, другие – изогнутыми, ступенчатыми, заставленными горшками с разноцветными олеандрами. В просветах между домами виднелись тенистые дворики; в лучах заходящего солнца сверкнула голубоватая гладь пруда, соцветия лотоса уже сомкнули свои лепестки.

Так много незнакомого, непонятного. Прошлое путешествие казалось Джеку визитом в библиотеку: он получал новые знания постепенно, переходя от стеллажа к стеллажу, листая книги с очевидными обложками и названиями. Сейчас Джек рылся в куче вырванных страниц: внимание ловило обрывки фраз, а он пока не отыскал ни начало, ни конец, ни своё место в новой истории.

Накануне вечером Джек прощался с одиночеством. Поторопился – хотя… у него ведь была Фред.

– Почему они все пялятся на нас? – прошипела девушка Джеку в ухо. Почувствовала, наверное, его мысли.

– Думаю, считают нас северными варварами, которые ничего не знают о правилах приличия.

На счастье Джека, у новых знакомых нашлась лишняя лошадь. На его несчастье, лошадь была всего одна и седло пришлось делить с девушкой. Фред сидела позади него; решив, что ещё недостаточно выделяется своим внешним видом и поведением, она крепче прижалась к спине Джека и положила подбородок на его плечо.

Зрителей провокации было немного: местные жители, вероятно, не любили бродить по улицам в преддверии заката. Однако те загулявшиеся, которые ещё не успели разойтись, – пялились, да. Мужчины и женщины в светлых одеждах, ярких шарфах и тюрбанах, обвешанные украшениями. Они замедляли шаг, задерживались у ворот своих богатых домов, чтобы посмотреть на северян.

– Надеюсь, мне теперь не придётся на тебе жениться, – пробормотал Джек.

Фред не ответила, а слева от них Тимес тихо, но внятно обозначил преимущество некоторых невест перед принцессами.

Принцессы… Как рассказчик Джек не мог не отметить, что истории часто начинаются именно с них. Для собственного спокойствия – в любой части мира – следует держаться подальше от королевских наследниц. Отправишься с такой в путешествие – и вдруг вы уже друзья с общими проблемами. А потом оставишь принцессу без присмотра на год с небольшим, и вот она уже выходит замуж невесть за кого.

– Что такое? – спросила Фред.

– А что?

– Вы застонали.

Джек тяжело вздохнул.

– Привыкай, – заявил он, – скоро я начну ныть и жаловаться на жизнь.

– Вы и так только этим и занимаетесь, мистер Сандерс.

Стройной вереницей они проехали под чередой каменных арок. Сверху спускались цветы – оранжевые, похожие на остроклювых птиц, – от их дурманящего аромата у Джека на миг закружилась голова. Он крепче схватил поводья, и по обожжённой руке побежали уже почти привычные колючие искорки.

Последняя арка вывела их в огромный круглый двор, который Джек издали принял за городскую площадь. Копыта застучали звонче: покрытием здесь служила мозаика. Переливчатые кусочки – их было не меньше, чем звёзд на небе, – расходились от центра в сложном рисунке.

Если бы Джек так не устал, он бы похвалил фантазию художника и посочувствовал рабочим. У него бы захватило дух от высоты башни в центре двора, от её белизны и остроты четырёх углов. В рельефном узоре стен не проглядывалось ни одного окошка, только высоко-высоко – под самой крышей, что подпирала собой небо, – виднелись отверстия. Не та ли это башня, которую неизвестные запечатлели на пиджаке Кларка, притом объятую огнём?

Пришлось спешиться. Рядом тут же возникли шустрые слуги и, не дожидаясь приказа, увели лошадей. Джек взвалил на спину рюкзак, который казался ему всё тяжелее, и на всякий случай взял Фред за руку. Девушка повырывалась для вида, топнула, зыркнула недовольно, но смирилась с опекунством. Её пальцы были крепкими и уверенными – вопрос ещё, кто кого держал. С Грэйс тогда иначе ощущалось, с Грэйс…

– Ваш судья здесь живёт? – спросила Фред, осматриваясь. – Он, получается, как король, раз может себе позволить такой замок?

– Верховному судье восьми провинций полагается жить в Белом дворце, – ответил ей Гленд. – Как и его свите, членам совета и, конечно, всем наследным принцессам.

– Принцессам? А принцам что же?

Гленд рассмеялся:

– А принцев у нас уже давно не водилось.

Если бы Джек так отчаянно не желал сейчас находиться в другом замке, он бы по достоинству оценил здешнюю обстановку. Вокруг возвышались гладкие белые стены, кое-где мозаика двора украшала и фундамент, рисунок уходил в вертикаль – набегал, как волна на скалы. Нижний этаж служил дворцу прочной опорой, но каждый следующий становился всё ажурнее. Строителям будто не хватало материала, всё тоньше плели они каменное кружево снизу вверх: больше балконов и открытых галерей, шире и окна, ярче свет. Куполообразные крыши подсвечивались и напоминали шапки взбитых сливок на торте.

Принцессины женихи остановились в центре двора. Солнце опускалось к горизонту, медленно полз по стенам башни край оранжевого покрывала. Задрав голову, Джек увидел, как из одного маленького отверстия под крышей башни вылетел ворон – покружил и залетел в другое.

– Сейчас мы предстанем перед верховным судьёй и будем объяснять ему, почему с позором провалили четвёртое испытание. Нужно хотя бы решить судьбу добытого пера.

Говорил Мильхор фаар-Эми – человек в красном халате и с недобрым взглядом. Джек хорошо его запомнил, ведь именно Мильхор предлагал отправить его обратно в пещеру фуока и испытать огнём северную кровь. Наследный принц провинции Сухих Озёр, расположенной к северу отсюда, Мильхор не старался смягчить надменность или хотя бы поиграть в равенство с окружающими.

– Испытания – всего лишь условность, – устало заметил Ферим. – Каждый из нас должен только доказать, что отважен и намерения имеет серьёзные.

Мильхор усмехнулся:

– Значит ли это, что ты отказываешься от трофея, Ферим фаар-Нис, сын торговца с купленным титулом?

Фамилию соперника он произнёс с неохотой, процедил сквозь зубы, точно вынужден был величать бабочкой мерзкую гусеницу. Ферим отбросил за спину длинную косу и потянулся к рукояти меча за поясом. Но Иларт встал между спорщиками.

– Вы ведь не собираетесь запятнать кровью гостеприимный двор верховного судьи?

– Я не сказал ни слова лжи, – заявил Мильхор. – Наш дорогой друг морщит нос от одного упоминания сброда, хотя его недалёкие предки…

– Кровь? – перебил Ферим. – О нет, я не стану осквернять меч работы кудесника Альсуфа – меч, который стоит дороже бесполезного титула! Мне достанет сил, чтобы выбить спесь из принца кулаками.

Джек с интересом наблюдал за женихами. Вчера они почтительно желали друг другу ярких сновидений, но искры их соперничества сверкали ярче и взлетали выше, чем искры от костра. Все они были разными, да и цель каждый преследовал свою, пусть и называлась она одинаково – свадьба с принцессой.

– Только четвёртое испытание, – лениво произнёс Иларт, – а каждый из нас в мечтах уже побывал в спальне…

Он осёкся. Все разом вспомнили, что среди славных мужей находится девушка.

Тимес подошёл к Фред и поклонился.

– Прости нас, чиала, за грубость, – смущённо улыбнулся он. – Измотала нас дорога, вот и спорим по пустякам.

– Один спор ты можешь разрешить прямо сейчас, окажи милость, – сказал Иларт. Он смотрел на Фред с вымученным любопытством и тоже чуть склонил голову.

Все как по команде уставились на Фред. А Фред – на Джека.

– Отдай кому-нибудь перо, – подсказал он.

– Кому? – спросила Фред ненужным шёпотом.

– Кому хочешь.

Джек тоже зачем-то шептал. В пикантную ситуацию они попали: перекладывать ответственность на девушку не хотелось, но и влиять на её решение Джек не мог.

Сам он выбрал бы дружелюбного Гленда, с которым первым познакомился. Молодой импульсивный Тимес в присутствии чужестранки, кажется, всё больше терял интерес к местной принцессе.

– Смелее, девушка, не такой уж сложный у тебя выбор, – подбодрил Мильхор с плохо скрываемым ехидством. Наследный принц Сухих Озёр готов был указать пальцем на любого, лишь бы трофей не достался его сопернику Фериму. А ведь права была вчера Фред, отметив напряжение между ними.

Она кивнула и достала из-за пазухи перо огненной птицы.

– Я уже давно выбрала, если честно. – Пожав плечами, Фред протянула перо Джеку.

– Нет, – процедил он, для пущей убедительности спрятав руки за спину.

Фред прижала добычу к его груди и поставила в споре безжалостную точку:

– Да.

4. Полагается ли главному герою сон

Сказка про Алису

Два года назад

Если у терпения бывает предел, то где искать его начало?

Саймак не помнил, когда он согласился и начал терпеть. Он никому не рассказывал, что тоже считал дни, месяцы. Вовсе не потому, что соскучился (а если и соскучился, то не признавался в этом даже самому себе).

Не так давно он намеревался стать королём, потом – великим королём. Высокие амбиции, даже нереализованные, мешают наслаждаться ролью няньки. Саймак скривился. В каком месте он свернул с аккуратно вымощенной гладким камнем дороги на извилистую тропинку с кочками, торчащими корнями и, самое досадное, нежными цветочками, на которые нельзя наступать? Он боролся со странными желаниями: расстелить на поляне плед и сидеть на нём (при этом иметь при себе ещё один, чтобы спрашивать, не холодно ли); встать раньше и отправиться на кухню отдавать специальные распоряжения; заботиться. Чтобы Тарквин скорее появился…

Ничего, осенью здесь снова станет многолюдно и Саймак сможет вернуться к любимой роли ненужного человека. Он уедет путешествовать. Один. Хотелось бы, конечно, в определённой компании, но Джек вряд ли предпочтёт его общество.

– Меня снимут отсюда или нет? – крикнул он. – Неужели никого не волнует, что второй человек в стране – официально – сидит на холодном мраморе и в любой момент может разбиться насмерть?

– Меня волнует! – послышался снизу неуверенный писк.

– А ты лучше помолчи.

– Но я не виновата!

Саймак издал неосторожный смешок и чуть не соскользнул вниз.

– Конечно, не виновата. Подушки не ты в клочья разорвала, стёкла в оранжерее тоже просто так разбились. И я взлетел в воздух самостоятельно, а не потому, что ты распереживалась из-за вестей о шторме. Штормы случаются, Грэйс, они не всегда ведут к кораблекрушениям. Для чего я начал разговор с фразы: «Ты только не волнуйся, Тарквин уже благополучно прибыл в Цер»? Сними меня.

Грэйс виновато потупилась.

– Я не могу, – сообщила она своим туфлям. – Я не умею. Но лестницу уже скоро принесут!

Интересно, была ли в замке лестница высотой в четыре человеческих роста? И в какой позе Саймаку лучше слезать со стены, чтобы это не выглядело слишком позорно?

Лестница нашлась. Пока главнокомандующий спускался, двое слуг придерживали её и тактично не смотрели вверх, а потом шустро удалились вместе с уликами. Саймак и Грэйс снова остались одни за воротами Старого замка. Правда, гулять уже расхотелось. Саймак невольно искал глазами выступающие предметы, за которые можно ухватиться в случае… ну, мало ли чего.

Он собрался сказать что-нибудь безопасное, пожаловаться на прохладный майский день, но Грэйс на него не смотрела. Вывернув шею, она с предположительно радостным удивлением уставилась куда-то за его плечо. Саймак повернулся.

Он всякое ожидал увидеть: гонца от королевы, генерала Ландера с донесением, посланника от Левари с приглашением на свадьбу. Но перед ним стояла Дария. Гостья с севера в высоких сапогах и тяжёлом плаще с меховой подкладкой. Известный своей исключительной вежливостью, Саймак не нашёл слов приветствия. А Дария разглядывала его с усмешкой, в которой чувствовалось что-то издевательское.

– Здравствуй, Дария. – Грэйс выглянула из-за его плеча и приветливо помахала.

Саймак отодвинул её назад.

– Чему обязаны? – спросил он сухо.

Гостья откинула капюшон и пригладила волосы. Склонив голову набок, она улыбнулась Грэйс.

– Я пришла за тобой.

– Правильно говорить «к». «К тебе». – Саймак сделал шаг вперёд и расправил плечи, представляя себя широкой ширмой.

– Кажется, я тебе не нравлюсь, – не то чтобы огорчённо констатировала Дария.

Саймак пожал плечами.

– Прости, я привык винить тебя в смерти отца.

– А я привыкла винить в этом тебя. Продолжим испытывать взаимную неприязнь?

– Охотно. Как понимаешь, это исключает всякие «за тобой».

– Конечно, вы сами ведь прекрасно справляетесь.

Пришло время для упражнения. Ненадолго Саймак закрыл глаза, представил мишень на стрельбище в Брокет Форте, мысленно выпустил стрелу. Свист, дребезжание тетивы, глубокий вдох – стало полегче.

– Чего ты хочешь? – спросил он. Спиной Саймак чувствовал, как Грэйс топчется на месте, и делал соответствующие шаги, чтобы и дальше её собой загораживать.

– Гриана может помочь, – ответила Дария.

– Будем рады принимать королеву Гриану в любом из наших замков.

Дария хмыкнула – Саймак и сам чуть не рассмеялся от нелепости своего предложения.

– Саймак, – тихо позвала Грэйс.

– Нет, – коротко бросил он через плечо.

– Но, Саймак, мне и правда лучше…

Он повернулся и теперь отгородил от Грэйс весь остальной мир, чтобы она даже не думала туда соваться. Там опасно. И Тарквин его убьёт.

– Тарквин меня убьёт, – повторил он вслух.

Грэйс с улыбкой смотрела на него снизу вверх.

– Сначала Искария подвесит меня на этих воротах – в лучшем случае за ноги, – а потом Тарквин… – Впрочем, он зря изворачивался: битва уже была проиграна. – Ладно, давно мечтаю отдохнуть от тебя.

Отклонившись, Грэйс коротко кивнула Дарии и подошла к нему ближе.

– Мы никогда прежде не… Можно я тебя обниму?

– Я бы предпочёл обойтись без этого, – бросил Саймак, закатив глаза.

– Знаю.

– Мне правда не хочется.

– Знаю. Но, как думаешь, ты мог бы себя пересилить?

Горестно вздохнув, Саймак тоже сделал шаг и на дюйм опустил плечи, как бы предоставляя их для объятий. Грэйс встала на носочки и обвила его руками. Холодные пальцы коснулись затылка, и по спине побежали мурашки. Её грудь прижалась к его, её щека потёрлась о его щёку. Её волосы пахли ромашкой. Саймак задержал дыхание – не потому, что аромат не нравился, просто он считал неправильным его вдыхать.

Объятия… Отвратительные тиски, симптом привязанности – болезни, от которой Саймак навсегда излечился. Всё это пустое, ненужное… Мышцы расслабились, захотелось прилечь.

– Ну, хватит, – попросил он.

– Если Квин вернётся раньше меня, – прошептала Грэйс ему на ухо, – ты передай, пожалуйста, что я люблю его. Остальное не говори, я сама.

Он кивнул и, наконец, почувствовал свободу.

– Но на обед вы останетесь, – велел Саймак со всей авторитетностью. – Будут перепёлки под черничным соусом, как ты заказывала. Ах да, – обернувшись, он бросил короткий, но максимально угрожающий взгляд на гостью, – если с ней что-нибудь случится…

С потолка свисали фонари на толстых цепях. Проходя сквозь медную ажурную паутинку, свет делился на пятнышки: они гуляли по стенам, потолку и притворялись достаточным освещением, но в зале всё равно было темно. Джек вытянул шею, скосил взгляд и поймал на кончик носа пятнышко в форме звезды.

В центре зала возвышался трон на пьедестале из цельного куска красного мрамора. Едва ли кто-нибудь из знакомых Джеку королей решился бы на него сесть: спинка трона представляла собой раскрытые железные крылья – казалось, между ними сейчас появится птичья голова и выклюет сидящему глаза.

Сейчас трон пустовал. Морн, верховный судья восьми провинций, расхаживал перед ним – кружил, что тот ворон под крышей башни. Полы его длинной мантии развевались в такт шагам и дыханию всех присутствующих.

По пути сюда Джек не пытался представить себе верховного судью, но если бы дал волю фантазии, то наверняка вообразил бы его иначе. На фоне разодетых женихов, десятка советников в сиреневых халатах и даже стражников, чьи ножны и нагрудники сверкали золотом, Морн смотрелся тёмным пятном. Его чёрные, с редкой проседью волосы были не по моде коротко подстрижены – так, что их край идеально совпадал с окантовкой высокого стоячего воротника. Никаких переливчатых тканей, бусин или камней. Верховный судья носил одно лишь украшение: свой статус. Носил непринуждённо, воздерживаясь от горделивой выправки и вздёрнутого подбородка.

– Это отец принцессы? – шёпотом спросил Джек стоящего рядом Гленда.

– Её дядя, – ответил тот ещё тише. – Знаешь, как в той старой шутке: кем выгоднее всего родиться?

– Кем?

– Братом короля.

Шутку Джек не понял, но решил запомнить её для Саймака. А пока он пытался разгадать настроение верховного судьи, которому уже поведали основные новости. В Тартесс прибыли двое предположительно мирно настроенных северян, их третьего друга похитил сначала фуок, а потом странники – тоже предположительно. Огненная птица встретила чужестранцев не слишком гостеприимно, потому что кто-то разорил её жилище и уничтожил будущее потомство. Предположительно. А ещё претенденты в принцессины женихи как-то вяло боролись за неё и не смогли добыть трофей.

Морн слушал молча – похоже, никакое из донесений его не расстроило.

– В команде появился новый игрок, – хихикнула Фред.

– Помолчи, – шикнул на неё Джек.

– А что, женитесь на принцессе, станете здесь жить и править. Вполне возможно, что она даже не страшная, хотя не факт.

Советники перешёптывались: кто-то явно отклонялся и прикладывал ладонь ко рту, другие украдкой косились на соседей и прятали шевеления губ за покашливанием. Слухи. Домыслы… Сейчас только бросить клубок – он покатится, а шерстяная нить нацепляет в пути самого разного вида мусор.

Женихи тоже переговаривались, пока Ферим не решил высказаться за всех:

– Когда нам поведают суть следующего испытания?

Он склонил голову в почтительном поклоне.

Морн остановился перед троном и повернулся к гостям лицом, однако отвечать пока не торопился – будто знал, что эта реплика не последняя.

– А стоит ли? – подхватил Иларт. – Не сочтите за дерзость, но чего ради нам тратить силы на бессмысленные задания? Вернее будет познакомиться с принцессой.

Последняя фраза прозвучала слишком утвердительно. Иларт спохватился и сыграл вопросительную ноту движением бровей.

– Это давняя традиция, не мы её придумали, – ответил один из сиреневых халатов по правую руку от трона. Он был стар, сгорблен – возможно, три массивных медальона тянули вниз его морщинистую шею.

– Но принцесса Эрисфея должна полюбить своего избранника, – не сдавался Иларт. – Как же ей сделать это, не встречаясь с ним?

Его медлительная манера и раньше выдавала нелюбовь к лишним тяготам. Уверенный в своей привлекательности (вполне заслуженно) и положении (родство с одним из присутствующих в зале членов совета), Иларт фер-Фарах предпочёл бы очаровать невесту с первого взгляда и покидать дворец лишь в случае крайней необходимости.

Джек уже набросал подобные характеристики для всех своих новых знакомых, и теперь ему хотелось не только удовлетворить самые естественные потребности, но и срочно всё записать – словно магия этого мира как-то подпитывала медальон рассказчика и требовала от его хозяина больше новых историй.

Фред дёрнула его за рукав.

– Я помню, – шикнул на неё Джек, после чего сделал шаг вперёд и максимально вежливо произнёс: – Достопочтенный верховный судья Южных провинций! Вынужден вмешаться в ваши дела и просить о помощи. Как вам уже доложили, наш друг пропал…

– Надо ещё выяснить, существует ли этот друг.

Его перебили слишком быстро – Джек даже не успел встретиться с Морном взглядом и попробовать угадать свою дальнейшую судьбу. Мильхор, наследный принц Сухих Озёр и, похоже, главный энтузиаст в борьбе за принцессу, совсем перестал скрывать неприязнь к северным гостям.

– Ты сейчас лучше не спорь, – шепнул Гленд Джеку.

А Джек и не собирался спорить – только чуть-чуть возразить.

– Кларк не менее реален, чем горящая птица, которая его унесла, – сказал он почти любезно, – и в отличие от призрачных странников его я видел своими глазами.

– Не желаешь ли ты обвинить…

– Не желаю. Просто рассуждаю без претензий и намёков.

Джек и Мильхор уставились друг на друга как давние враги, которые долгое время провели в разлуке, лелея обиды, а теперь встретились.

– Занятно получается, – вступил в разговор Ферим. Говорил он протяжно, задумчиво, будто сомнения посетили его вот только что. – Северянин как бы случайно встретил нас. И появился он с предлогом, подлинность которого нельзя так сразу ни подтвердить, ни опровергнуть. Наутро наш гость раньше всех – почему-то – отправился в пещеру фуока, где, кхм… случайно раздобыл трофей. Теперь северянин во дворце выступает перед Советом – первый говорит, без приглашения. А завтра он вдруг решит участвовать в следующих испытаниях и претендовать на принцессу.

Джек взглянул на Фред. Он надеялся, что за эти две секунды сверления, бурения и испепеления девушка успеет прочувствовать свою вину. Фред фыркнула и отвернулась.

– Поверьте, ещё вчера я и не подозревал о существовании вашей принцессы. Я даже не уверен, что в этом мире существует женщина, на которой я готов был бы жениться. То есть, возможно… хотя нет, неважно. – Джек устало потёр веки. – Единственное, что мне нужно, – это найти моего друга – надеюсь, он в добром здравии – и продолжить путь домой, на север. Обещаю после этого никогда не нарушать ваш уклад и не вмешиваться в ваши планы.

Если бы рядом был Тони, Джек закончил бы на этом свою речь. Но сейчас его контролировал лишь собственный внутренний голос, который и в благополучные времена редко давал дельные советы. Поэтому Джек скользнул взглядом по всему залу, усмехнулся Фериму, пристально уставился на Мильхора и добавил:

– Но если вы, любезные господа, продолжите вменять мне дурные помыслы, я отыщу в них для себя выгоду и привлекательность.

– Выгоду здесь могу искать только я.

В зале стало тихо.

Джек знавал всяких королей, некоторых даже считал друзьями. Путешествуя по разным странам, он как-то привык непринуждённо держать себя с правителями. Он чувствовал неловкость, пожалуй, только рядом с Грианой. А теперь от голоса верховного судьи у него встали дыбом волоски на затылке. Тихий, вкрадчивый, этот голос опустился пледом, спрятав под собой и все другие звуки, и мысли, и волю.

– Подойди.

Джек дёрнулся, но звали не его. Морн стоял перед троном – железные крылья, казалось, росли прямо из его спины – и смотрел на Фред. Девушка не смутилась. Преодолев нужное расстояние, она остановилась перед верховным судьёй – слишком близко, – отступила на шаг, изобразила кривой реверанс, расправила плечи, пригладила разноцветные косички, сказала «эм… здравствуйте» и выжидающе засунула руки в задние карманы джинсов.

– Интересный ход, неожиданный. – Морн улыбнулся. – А я уж было заскучал… Как тебя зовут?

– Ф… м-м… Пенелопа.

Джек потянулся к лицу и указательным и большим пальцами опустил свои брови на обычную высоту.

– Это тебе удалось раздобыть перо фуока, Пенелопа?

– Не то чтобы раздобыть. – Фред развела руками. – Я своего жениха искала, а перо там просто валялось.

Морн соединил ладони перед грудью и чуть склонил голову.

– Обещаю сделать всё, чтобы найти и вернуть тебе жениха, отважная Пенелопа. А пока – будьте моими гостями.

Возможно, он щёлкнул пальцами – или Джеку так показалось. Открылись двери, появились какие-то люди, и вот их с Фред уже уводили прочь из тронного зала. Они шли по коридору между рядами красных мраморных колонн, под резными сводами, с которых на цепях свисали фонари высотой с человека.

– Я однажды книгу одну читала, – прошептала Фред. – Там был точно такой дворец, и в нём перед каждой дверью дежурили стражи в чёрных одеждах. Стоило появиться чужаку, как они выхватывали из ножен сабли и говорили: «Стой, кто идёт?» Хотя… нет, этим, кажется, вовсе разговаривать запрещалось. Зато они имели право на месте отрубить голову любому, кто покажется им подозрительным… Или там надо было пароль назвать?

Такую книгу Джек не читал, но теперь невольно напрягался каждый раз, когда видел в коридоре стражей. Здешние, правда, оружие доставать не торопились, да и одеты были не в чёрное, а в красное.

Поделись с гостем своим одеялом, дай ему отведать свежего хлеба с вином. С добром он пришёл – добром и ответит. А если подлость задумал, так позабудет о ней после щедрого угощения и крепкого сна. Так рассказывал Гленд о здешних обычаях по пути в Тартесс.

Гостей с севера встречали с холодным почтением. На одной из развилок Фред пригласили проследовать в восточную часть дворца. Двое оставшихся слуг – их шёлковым туникам позавидовал бы сам король Марилии – проводили Джека в покои для отдыха. Там было и обещанное одеяло на широкой кровати с балдахином, и ужин, и даже бадья с горячей водой.

Не было только мыслей. Джек был уверен, что, оставшись один, он подвергнется атаке сомнений, страхов, невысказанных вслух просьб. Но тихо было и снаружи, и в голове. Несколько минут Джек просто стоял посреди комнаты, потом снял, наконец, со спины тяжёлый рюкзак. Он аккуратно сложил плащ с золотой каймой и остальную одежду, которую так тщательно подбирал для путешествия.

Наспех окунувшись в ещё горячую воду, Джек вместе с полным подносом еды перебрался на кровать. Весь день он не вспоминал о голоде и теперь без особого аппетита затолкал в рот сдобную лепёшку, сдобренную кунжутным маслом, закусил инжиром и холодной ножкой – кажется, это была перепёлка. Роль контрабаса в оркестре вкусов досталась креплёному вину из графина.

Джек откинулся на подушку и прикрыл глаза. Он устал. Не от блуждания в пустыне, не от массы новых знакомых, имён и названий, в которых он ещё путался. Джек устал от одной мысли о том, какой ему предстоит долгий путь домой.

Домой.

В дверь постучали. Джек набросил приготовленный для него халат, широкий и такой длинный, что подол волочился по полу. Он открыл дверь. На пороге стояла Фред – в похожем одеянии, только менее разноцветном и с бахромой на рукавах. Косички она расплела.

– Я не думаю, что тебе можно быть здесь, – сказал Джек вместо приветствия.

– Уверена, что нельзя, – Фред сделала шаг в комнату, – но я слышала, что у вас есть шоколад.

Она прошла к кровати и уселась на край, поджав под себя ноги. Поза и взгляд получились выжидательными.

– Вообще-то это подарок. – Джек запер дверь и поплёлся к рюкзаку, который оставил стоять посреди комнаты.

– А для кого?

– Для Левари, короля Корфа.

Солнце пустыни не пощадило его гостинцы. Не выбирая, Джек достал несколько бесформенных мягких горстей и вывалил их на одеяло.

– Я помогала Кларку заворачивать. – Фред выбрала конфетку с белой глазурью и кокосом, которая некогда была круглой, и плитку молочного шоколада с орехами. Сладости одновременно отправились в её рот. Джек налил гостье вина в круглую чашу без ножки, а сам с графином уселся на пол у кровати. Хорошо, что интерьер предусматривал в этом месте мягкий ворсистый ковёр.

– Было красиво, – похвалил он и выудил из кучи горьковатую конфетку с ромом и кофе. Фред тут же схватила такую же.

– Вы правда думаете, что с Кларком всё будет хорошо?

Джек подавил тяжкий вздох, отпил несколько глотков и переключил рычаг с эмоций на холодную логику.

– Плохих новостей до сих пор не было, значит, можем надеяться на хорошие. – Он деликатно замаскировал «труп мы не нашли». – К тому же сам верховный судья обещал помочь.

Фред прожевала вафельку и опустошила разом полчаши вина.

– Не нравится мне этот судья. Он похож на тёмного властелина, эдакого злого колдуна.

– Во-первых, – Джек отпил из графина, – в этом мире мужчины не владеют магией. Во-вторых, нельзя называть человека тёмным властелином только за то, что он предпочитает неброскую одежду. Поверхностное и банальное суждение.

– Это в историях нужно придумывать неожиданные сюжетные ходы, а в реальности, если что-то кажется, то обычно оно так и есть. Даже если это банально. Мы ведь сейчас в реальности находимся?

Они посмотрели друг на друга, впервые открыто, а не через призму собственных суждений. Глаза у Фред были голубые. Не васильки – бирюза с золотистыми прожилками.

– Как тебя зовут на самом деле? – спросил Джек.

Девушка скривилась, словно вместо очередной конфеты ей попался кусок мыла.

– Пенелопа Фредриксен. Но всякие суффиксы и длинные слова перед фамилией не влияют на то, как вам следует меня называть.

– Я понял, Фред, понял… Кроме реальности, ничего другого и не бывает, как бы мы ни прыгали с ветки на ветку. Даже сны порой – это отголоски реальности. Когда-то я пытался её отрицать. Ни к чему хорошему это не привело.

– Отрицать не буду. – Фред поднесла к графину пустую чашу и безмолвно попросила плеснуть ещё. – Эта ветка могла бы мне понравиться. Тут дворцы как на картинах, испытания за принцессу, огромная горящая птица – кто может похвастать похожим приключением? Вы можете, знаю. Да, к утру, прикончив запасы алкоголя в этой комнате – там в нише ещё бутыль, видели? – я могла бы свыкнуться с такой реальностью. Если бы не Кларк. И родители. Надеюсь, отец сейчас спит, а не поднимает на уши весь участок. А через пару дней они тоже свыкнутся – решат, что мы с Кларком отправились в это ваше путешествие. Им придётся… мы ведь не сможем вернуться, да?

Джека уже подташнивало, но он протолкнул комок в горле очередной приторной конфетой.

– А родители Ковальски? – спросил он вместо приговора.

– Родители Кларка – мои родители. – Фред усмехнулась, но тут же помрачнела. – Его усыновила семья, которая жила по соседству с нами. А пять лет назад они разбились на машине. Так что… Я никогда не плачу, чтоб вы знали. Сейчас буду извиняться за то, что испортила вам тут все планы, но плакать не собираюсь. Вы меня простите?

Ну вот. Джек так хотел, чтобы его нечаянные спутники осознали свою неправоту, вину, ответственность, а теперь неловко сжался.

– А Кларк всегда был таким невезучим? – спросил он после быстрого кивка.

Фред удивилась.

– Да он же самый удачливый человек на свете! С Кларком уже миллион раз могло произойти непоправимое несчастье, но из всех переделок он выходил почти невредимым. А знаете, как он попал к вам на работу?

– Как?

– Ха! – Фред хлопнула ладонью по одеялу. – Один день Кларк работал курьером в IT-компании. Он ехал на велосипеде по второму, кажется, адресу и врезался на светофоре в грузовик. Месяц в гипсе проходил, работу потерял.

– Повезло, – съязвил Джек.

– Потом Кларк пытался устроиться в автомобильный салон. При попытке продать машину шефу перепутал заднюю передачу с передней и въехал в витрину. Потом проходил собеседование в банке… так банк именно тогда решили ограбить. Формально он не был виноват, но работу почему-то не получил. А потом его пригласили вы.

На свою голову.

– Но всё это время, – добавила Фред, – я была рядом с ним. Присматривала. Везение везением, а без меня Кларк может и пропасть. Нам надо скорее найти его, ладно? Но плакать я опять не буду – вы скажите лучше, те милые драконы правда существуют?

Она пытливо уставилась на Джека, даже отставила пустую чашу из-под вина и перестала шуршать бумажками. А Джек не успевал так перескакивать: он выпил больше, он пережил больше, он привык думать основательнее.

– Драконы существуют, да. – Предвосхитив следующий вопрос, он дополнил: – И я правда летал на одном из них.

– А замок на горе?

– Тоже.

– А король, у которого нет сердца?

– У него есть сердце.

– А его королева? – Фред подозрительно сощурилась. – Вы описывали её так, будто влюблены.

В дверь опять постучали. Велев Фред спрятаться за шторой – правила приличия всё-таки, – Джек потуже затянул пояс халата, сунул ноги в ботинки и пошёл открывать.

Снова его вели по коридорам – вдоль мозаичных стен, мимо гобеленов и ажурных окон – сквозь ночные тени. Звук собственных шагов казался тяжёлым и шаркающим. Джек не был пьян, он просто вымотался. В его списке желаний крепкий сон уверенно полз к первой позиции, обгоняя конкурентов.

Миновав пустые залы и ряд закрытых дверей, Джек остановился у высокой арки, проход в которую преграждали занавески и цветные бусины на нитках. Двое сопровождающих – безоружных, надо признать, – поклонились и жестом указали гостю пройти дальше.

Тонкая ткань скользнула по щеке. Бусины застучали, сталкиваясь друг с другом. Джек очутился во внутреннем дворике. Переступая по дорожке, вымощенной плоскими камнями, он вышел к небольшому пруду.

– Полей мне на руки, пожалуйста.

У воды на корточках сидел верховный судья восьми провинций и утрамбовывал почву вокруг куста пиона. Его руки от пальцев до локтей покрывал слой из песка, земли и мелких травинок. Джек подобрал жестяную лейку и выполнил нехитрую просьбу.

– А теперь смотри. – Одной рукой Морн указал на единственный бутон, а другой сжал Джеку плечо. – Это чиала, редкий сорт. Он распускается только на берегах водоёмов, где цветёт лотос. Надеется превзойти его красотой.

Длинный стебель шевельнулся. Мир вокруг замер, пока разворачивались тонкие лепестки. Если бы Джеку доверили решить, кто всё-таки красивее, он выбрал бы именно этот цветок – пион из кремового шёлка, паутины и звёздной пыли.

Форма достигла совершенства. Лунный свет отразился в сердцевине, а один вздох спустя лепестки вывернулись, сморщились и осыпались жалобной кучкой.

– Это самая короткая жизнь, что я видел. – Вспышка разочарования на миг затмила глобальные проблемы.

– Какой бы долгой ни была жизнь, отведённого времени всё равно покажется слишком мало.

Морн развернул рукава, застегнул пуговицы на манжетах. Впервые за вечер Джек удостоился прямого взгляда и вспомнил, что рядом с ним не простой садовник, а верховный судья Южных Земель.

– У вас есть для меня хорошие новости? – Джек склонил голову в запоздалом поклоне. Он намеренно сказал «хорошие».

Морн развёл руками.

– К сожалению, я не поэтому нарушил законы гостеприимства и позвал тебя среди ночи.

Хозяин с гостем обогнули пруд и прошли в беседку в центре двора. Дождавшись, пока Морн усядется на одну из круглых подушек, которые служили здесь стульями, Джек опустился напротив. Он вспомнил ярмарку в Амре, душный шатёр, первую встречу с Дарией… тряхнул головой, прогоняя образы. Слишком часто Джек тянулся к воспоминаниям – мог пропустить что-то важное в настоящем.

В беседке было всё так же душно. Тяжелый приторный аромат давил на плечи. Так странно… в саду верховного судьи росли самые разные цветы, но этот навязчивый запах определенно испускали розы, которых Джек не заметил.

– Могу я взглянуть? – Морн потянулся к его обожжённой руке.

Джек забыл о травме. Боль отступила, а к покалыванию в пальцах он почти привык. Пока верховный судья, не касаясь, на расстоянии рассматривал его кисть, Джек изучал его самого. Без длинного плаща, трона с крыльями и десятка подданных за спиной Морн казался обычным человеком.

– Простите мою вероятную непочтительность. – Джек улыбнулся как можно естественнее. – Прежде я не бывал в ваших краях, не знаю законов и обычаев. В тронном зале мне показалось, что вас все боятся… это чувство передалось и мне. А теперь я случайно уселся на подушку, которая больше вашей, смотрю сверху вниз и раздумываю, стоит ли согнуть спину, чтобы это исправить.

Верховный судья не улыбнулся, но в его глазах – серых, как у Джека, – заиграли смешинки.

– Я исполняю благородное предназначение – храню мир и порядок во всех восьми провинциях. Для этого приходится поддерживать репутацию. Кто не препятствует моей задаче, тому и бояться нет нужды.

Он не выглядел отягощённым заботами, но Джек сочувственно кивнул.

– Не имею дурной привычки препятствовать благородным задачам, – ответил он в тон. – Единственное моё желание, как я уже говорил, – выручить друга и продолжить путь далеко-далеко на север. За ваше согласие помочь я неизмеримо благодарен.

Ответом послужило лишь молчание, пристальный взгляд и всё те же смешинки в глазах. Джек знал, что хочет услышать собеседник, и пытался придумать лазейку, но в голову ничего не приходило, а Морн всё молчал.

– Безусловно, – сказал Джек наконец, – я готов оказать любую – измеримую – ответную услугу.

За его спиной раздался тихий шорох. Джек обернулся, но увидел лишь обвитую плющом стенку беседки.

– Тимес поведал мне, – голос Морна заставил Джека повернуться обратно, – что ты называешь себя рассказчиком. Значит ли это, что ты знаешь много историй?

Звук повторился ещё несколько раз, а потом стало неестественно тихо. Проверять Джек не стал – Морн смотрел ему за левое плечо, и это служило достаточным доказательством, что там и правда что-то было.

– Много или мало – несколько знаю.

– Моя просьба может показаться тебе странной, – продолжал Морн. – Дело в том, что я давно страдаю от бессонницы. Пробовал разные снадобья – ради некоторых редких ингредиентов смельчаки даже рисковали жизнью. Одарённые чародейки колдовали надо мной, вязали узелки и шептали заговоры. Всё напрасно. Лишь интересная история перед сном помогает мне отдаться миру грёз. Узнав этот секрет, я стал приглашать выдумщиков, путешественников… но мало кто из них умел рассказывать складно. Я уж было свыкся с судьбой, но вот провидение посылает мне тебя.

Джек улыбнулся, едва не скорчив кислую гримасу. Если Вселенная забросила его сюда изображать Шахерезаду для тёмного властелина Южных Земель, он готов был подать официальную жалобу за жестокое обращение.

– Не слишком большая услуга за вашу помощь, – сказал он вслух. – Какую историю вам хотелось бы услышать? О сражениях и подвигах, о дружбе, о путешествиях в неизведанные страны? Может быть, рассказать вам про необыкновенных существ, в которых не каждый решится поверить?

– Расскажи мне о любви, – ответил Морн.

Тишина за спиной стала ещё… тише. Джек вопросительно поднял брови и произнёс одними губами: «За нами наблюдают?» Морн еле заметно кивнул.

– О любви, стало быть… – повторил Джек. – Я расскажу про короля, у которого не было сердца.

– Любопытный выбор.

– История выбирает слушателя и сама рассказывает себя – я лишь посредник.

Разумно ли было делиться самым сокровенным в первый вечер знакомства? Доверия к собеседнику Джек не испытывал. Верховный судья вызывал у него, скорее, антидоверие, если таковое чувство существовало. Зато подсказкам медальона – или даже призвания – Джек привык доверять.

– Так уж сложилось, – начал он, – что королям редко удаётся заслужить безусловную любовь своего народа. Но наш герой превзошёл в непопулярности многих предшественников. Поговаривали, что у короля нет сердца. Чтобы эта история случилась, судьба прокладывала дорожки и подстраивала встречи. Её нити плелись витиеватыми узорами, расходились спиралями, завитушками и свивались в крепкие узлы. Но всё это было лишним – герой нашей истории всё понял, едва впервые увидел её.

Джек говорил. Сюжет давно известный, но прежде он выстраивал его только с собственной точки зрения. Сейчас, когда Джек находился на другой стороне зеркала, всё было по-другому.

Слушатель ни разу не перебил даже громким вздохом.

– Не знаю, кто назвал тебя рассказчиком, – произнёс Морн, – но я ему благодарен.

Кстати, об этом… Джек мгновенно вернулся в настоящее.

– Я слышал, что судья провинции Шии-Лар женится на северной принцессе. Дело в том, что невеста – моя давняя знакомая. Мне очень хотелось бы повидать её перед свадьбой.

Морн удивился и нахмурился одновременно.

– А я слышал, что невеста так хороша, что её никому не показывают. Уважаю твоё желание, но ссориться с судьёй соседней провинции мне невыгодно.

Невеста хороша, ну ещё бы!

– Я помню про выгоду. – Джек кивнул, не опуская взгляда. – Знаю, как важно сохранять хорошие отношения с соседями, поэтому не прошу помощи или содействия. Мне нужна только возможность.

– Что ж. – Морн сложил руки на груди и изобразил задумчивость. – Возможности создают не люди, а судьба. Если твоему желанию суждено исполниться, я мешать не стану. Ты ведь веришь в судьбу?

Джек рассмеялся.

– Судьба – забавная штука. Она всё время сводит меня с людьми, которые при первой же встрече хотят знать, верю ли я в неё.

– Ты мог появиться в другой день, в другом месте, – заметил Морн как бы небрежно. – Мог пройти мимо ночного костра, не попасть в пещеру фуока, не добыть перо…

– Технически… – начал Джек, но права возражать для него не предусмотрели.

– Случилось так, как предназначено силами, превосходящими наше понимание. Так же, как в твоей истории про любовь. Я не предлагаю тебе, северянин, этой ночью задуматься о женитьбе и бороться за мою дорогую племянницу. Но, раз ты вынужден задержаться в наших гостеприимных землях, попробуй поучаствовать в других испытаниях. Как рассказчику тебе должно быть любопытно, что за история из этого получится.

Джек уже сейчас это знал: история, насыщенная проблемами, лишними эмоциями, преградами на пути к главной цели.

После его кивка за спиной вновь что-то зашуршало, а потом в отдалении раздались торопливые шаги.

– По две услуги с каждого, я правильно посчитал?

Джек тяжело вздохнул. Морн ответил вежливой улыбкой.

В свою гостевую комнату Джек вернулся уже на рассвете. Стряхнув обёртки от конфет, он растянулся на покрывале и дал себе два обещания. Какие бы испытания ни приготовили для женихов, он не справится ни с одним. И если вдруг захочется сочинить сюжет про себя, Джек не станет описывать долгие путешествия, приключения, романтические встречи. Он лишь позаботится, чтобы у главного героя всегда было достаточно времени для сна.

5. Победа, поражение и шёлковый платок

За последнюю до бесконечности растянувшуюся минуту Джек успел проклясть всё и всех – от юга со всеми провинциями до капли пота, которая медленно текла прямо в глаз. В эту конкретную минуту Джек ненавидел принцессу с женихами, верховного судью с его бессонницей, Фред, с которой началось его участие в испытаниях, Кларка Ковальски – с него всё началось ещё раньше. Себя Джек ненавидел и ругал тоже, за многое. Довольно! Выберется из этого лабиринта – в тот же день пошлёт всех подальше и отправится в Элмур.

Впрочем… Джек скосил взгляд. Замечательному плану мог помешать металлический штырь, который торчал у него из бока.

Я часто размышляю о времени. Для удобства его поделили на одинаковые отрезки, но неумолимый счётчик тикает всегда по-разному. Вместо секунд и часов разумнее измерять время пройденными шагами, завихрениями мыслей или – в моём случае – тоской. Если время подобно воде, то сейчас я нахожусь в болоте.

Десять дней в Тартессе пролетели быстро, однообразие соединило их в один.

Эти же десять дней тянутся для меня дольше тех трёх лет, что я не видел Элмур.

Каждую ночь за мной приходит слуга и сопровождает к верховному судье. Теперь без пояснений, без предисловий. Мы рассаживаемся на подушках в беседке, Морн зажигает вонючие палочки – для крепкого сна, он говорит, – а я выбираю историю.

О личном больше не говорю, близких мне людей не вспоминаю. Морну хочется слушать про любовь, и я рассказываю старые сказки из моего мира, иногда вплетая в них реальных знакомых.

«А Снежная королева из далёкой северной страны, что за Арадонскими горами, теперь выращивает в своей ледяной беседке прекрасные розы. От избытка могущества или, может, одиночества она до сих пор играет с силами – переплетает нити минувшего с грядущим и пытается вершить судьбы».

Заканчивал я всегда фразой, которая радовала Морна: жили они долго и счастливо.

– Что значит счастье? – Вчера я вдруг засомневался. – Какое оно? Имею ли я право его обещать?

Верховный судья рассмеялся в ответ:

– Любопытно, что тебя смущает эта часть. Мне бы хотелось понять, что означает «долго».

– Это примерно тридцать два месяца и десять дней.

Тому, кто всякий раз украдкой подслушивает снаружи беседки, сказки тоже нравятся: я не начинаю рассказ, пока не стихнут все шорохи за моей спиной, и ухожу спать, лишь дождавшись звука торопливо удаляющихся шагов.

Другим общением я не отягощён. Фред, завидя меня, спрашивает только новости о Кларке. Я – звено в цепочке – передаю, что новостей пока нет. Всегда говорю «пока», ведь моя задача как рассказчика – правильно подбирать слова. Другая задача – искать сведения, но о странниках, которые (предположительно) взяли в плен моего нерадивого ассистента, говорили неохотно. Мятежники, нарушители закона, предатели дома и рода своего, напасть похуже голода и засухи. Они грабят и убивают, везде оставляя свой знак – расколотую башню, охваченную огнём. Ту самую башню, что подпирает небо перед дворцом верховного судьи. Когда я спрашиваю, где искать странников, от меня отмахиваются, как от назойливой мухи: это забота стражей. Так что пока я не преуспел.

Кроме как источник информации и конфет, интереса для Фред я не представляю. Не знаю, в каком эквиваленте ожидания она измеряет время, но проводит его, гуляя по закоулкам дворца. Или с Тимесом. Фред до сих пор не догадалась, что нравится ему. Я попытался намекнуть, но в представлении Фред дружба чужого жениха с чужой невестой скрытых смыслов не имеет. Что ж, пусть играют в гостеприимного местного жителя и туристку, изучают достопримечательности Тартесса. Только светлых кварталов, конечно, – приличные девушки не ходят туда, где водится всякий сброд.

Приличные мужчины тоже туда не ходят, но это не помешало Гленду уже на третий день затащить меня в местные трущобы. За нами увязался Иларт – от скуки, наверное. Иларт всё делает от скуки. Даже на принцессе он хочет жениться, потому что это какое-никакое развлечение. Так часто случается, когда у человека мало проблем, зато много влияния и денег. Девушке той, в термах, тоже он заплатил. Надо будет при случае вернуть…

Трущобы удивили меня приземистостью: мы бродили по узким улочкам и не нашли зданий выше одного этажа. Дворцовых стражников в красном там было чуть ли не больше, чем обычных прохожих, и каждый торопился отдать нам поклон. Простые люди тоже почему-то кланялись, но взгляда от земли не поднимали.

Никогда прежде я не чувствовал себя настолько самозванцем, до сих пор неловко.

Сердцем трущоб была круглая базарная площадь. После лабиринта из дворов и безлюдных переулков она встретила нас зазывными криками, смесью запахов специй, подгнивших фруктов и пота. Здесь я, наконец, обнаружил высокие сооружения.

То тут, то там над пёстрыми тканевыми навесами возвышались наклонённые толстые брёвна, которые глубоко и крепко были вбиты в землю. Торговцы с покупателями просто обходили их, не задирая головы. Казалось, им не было никакого дела до подвешенных на цепях клеток и людей в них.

На мой вопрос Гленд отмахнулся и ускорил шаг, а Иларт лениво протянул:

– Воры, скорее всего. Или должники. Может быть, пытались продавать запрещённые товары: дурман, оружие, птиц… Да мало ли. – Он пожал плечами.

Мои спутники нырнули между рядами прилавков – каждый пришёл сюда с определённой, неведомой мне целью, – а я остановился у одного из столбов и поднял голову.

В маленькой клетке, скрючившись, сидел мужчина. Одет он был лишь в потёртые шаровары, плечи и грудь покраснели под лучами палящего солнца. Он походил на сухое дерево посреди пустыни, которое рассыплется в прах от одного прикосновения.

Мужчина посмотрел на меня и пошевелил потрескавшимися губами. Я стянул лёгкий шарф, которым здесь принято оборачивать шею и голову, чтобы защититься от солнечного удара, обильно смочил его водой из бурдюка и, скомкав в шар, подбросил вверх. К счастью, шарф повис на прутьях клетки – ловить его у пленника сил не осталось. Потянув ткань на себя, он укрыл ею лицо и волосы.

Меня никто не остановил, не отчитал, не посадил в клетку. Но тем вечером Морн – этак ненавязчиво – завёл разговор о разумном расходовании жалости.

Я поправил:

– Не жалости, а сочувствия. Разве не это одно из главных чувств, делающих человека человеком?

– Называй как тебе нравится. Только чувство разрушительное – если злоупотреблять, оно поражает и внутренние органы, и окружающую действительность.

– Порой действительность меня не устраивает. Может, я вовсе не против повлиять на неё.

Верховный судья усмехнулся.

– Не решусь утверждать, какое чувство образует человека – это твоя задача, рассказчик. Одно мне известно точно: ради благополучия города, страны, части света прежде всего нужно поддерживать порядок. Это основа, фундамент, на котором строится жизнь. Думаешь, мне нравится причинять людям боль?

– Иначе вы не именовали бы себя судьёй.

– Так издавна сложилось. Пойми, рассказчик, моя задача – не наказывать, а сделать так, чтобы никто и не помышлял нарушать закон.

– Путём запугивания?

– Скорее, наглядного примера.

Той ночью мы обошлись без сказки. Я всё спрашивал, провоцировал, а Морн, не желая нарушать установившийся между нами порядок, терпеливо разъяснял.

– Вы напоминаете мне одного человека, – сказал я, когда над крышей беседки забрезжил рассвет.

– Он твой друг?

– Сначала он притворялся моим другом, чтобы воплотить нечестные намерения. Потом мы стали противниками. А теперь – да, теперь мы настоящие друзья.

Морн выразил надежду перейти сразу к последней стадии. Я промолчал. Играть с Саймаком в игру «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, но не знаешь того, что я знаю на самом деле» было весело. С Морном мне играть не хочется – и, если честно, как-то боязно.

Дневник рассказчика

Сочувствие. Прямо сейчас Джек испытывал его только к себе. Он лежал почти в полной темноте в какой-то яме, куда по неосторожности провалился, блуждая по подземным коридорам. В спину впивались острые части разрушенного барельефа. Обломок мраморной колонны всем весом придавил ему ногу – спасибо, хоть перелома, кажется, не было. И штырь, кусок декоративной решётки, на который Джек напоролся левым боком, прошёл под нижним ребром – проткнул только кожу и мышцы. За внутренние органы он не беспокоился, от столбняка недавно привился, но вот обработать рану хотелось бы поскорее.

Вдруг вспомнив что-то, Джек потянулся к нагрудному карману и выудил оттуда благоухающий жасмином шёлковый платок.

– Прости, принцесса, я потом постираю. Если выживу.

Соболезнуя цветочному рисунку на белоснежном фоне, Джек прижал ткань к кровоточащей ране на боку.

Больше мы в трущобы не ходили. Иларт сказал, что я для таких мест слишком сложный. Соблюдать здешние законы легко, а сложный, получается, я.

Следующая вылазка из дворца завела нас в горячие термы – место на окраине светлых кварталов, где высокородные господа любят отдыхать и принимать водные процедуры, пропитываться благовониями и лёгкими хмельными напитками.

Жаль, в этот раз Гленд отлучился по другим делам. С ним общаться просто, как со старым другом, а рядом со вхожим в Совет Илартом и принцем Мильхором, который освоил только пренебрежительную манеру, мне бывает неуютно. В месте для привилегированных особ, анализируя свою родословную и внешний вид, я вовсе чувствовал себя самозванцем – одним из тех, кого тут называют сбродом.

Однако хороший рассказчик никогда не упустит возможность побывать в непривычной среде, даже если ему кажется, что все вокруг пялятся на его непроколотые уши и заусенцы вокруг неухоженных ногтей.

Роскошью убранства термы мало уступают дворцу верховного судьи. Одноэтажное, но огромное по площади сооружение внутри и снаружи облицовано мозаикой, на каждой стене – и даже на каждой ступеньке – индивидуальный орнамент; куполообразный свод повторяет рисунок звёзд на ярко-синем небе, среди них, расправив крылья, летит огненная птица. Потолок подпирают высокие колонны из красного мрамора. Строительный и декоративный элемент, они повсюду: колонны приходится обходить, это похоже на танец.

Я проверил возможности организма в самой горячей парильне. Тони наверняка аргументированно возразит мне, но я готов поклясться, что температура пара в этой комнате была выше ста градусов. Потом я перевернул на голову бочку со льдом и как врач прописал себе больше никогда так не оздоравливаться.

Скоро я привык – к приятному привыкнуть нетрудно. Я даже перестал смущаться из-за того, что нам прислуживали девушки. Кто-то предусмотрительный подобрал их похожими друг на друга, выбрал одинаковые строгие причёски и обернул с ног до подбородка в льняные простыни. Тихие, почти незаметные, но ощутимые, девушки появлялись вовремя с сухим полотенцем, тарелкой фруктов или деревянной кадкой чистой воды, чтобы смыть с головы мыльную пену. Они улыбались. Иногда девушка улыбалась по-особенному, тогда какой-то из посетителей уходил с ней.

Погрузившись в бассейн с тёплой водой, я прикрыл глаза и лениво подслушивал чужие разговоры. Мильхор рассказывал, что вспыхнувшие в провинции Алого Мрамора беспорядки опять быстро подавили. Кто-то утверждал, что странники готовят новый мятеж, а другой спорил, что они не осмелятся ещё лет десять. Ну и что, что налог подняли? Тут стало интереснее, но разговор повернул в другое русло: жёны, дети, любовницы.

Девушка, которая следовала за мной последний час, теперь сидела рядом на бортике бассейна и втирала в мою обожжённую руку какие-то масла. От кончиков пальцев до плеча поднималось болезненное, но вместе с тем приятное покалывание. Когда она обвела пальцем линии на моей ладони, мурашки побежали дальше по всему телу.

Я открыл глаза. Едва заметно кивнув, она мягко сжала мою руку и потянула меня за собой.

Сквозь клубы пара и тяжёлый аромат масел и благовоний, сквозь голоса, шум льющейся воды. Мои ноги ступали по разогретым мраморным плитам, потом по деревянному настилу. Перед нами расступались лёгкие занавески и нити побрякивающих бусин. Каждые несколько шагов девушка оборачивалась и улыбалась мне. Не знаю её имени, смутно могу представить её лицо.

Помню – когда все другие звуки остались позади – тихое шуршание, с которым её простыня скользнула по телу на пол. Помню запах воска с примесью мёда и сандала, полумрак, разбавленный танцующими бликами свечей – золотистыми на загорелой коже. Помню шелковистую прохладу наволочек. Она распустила волосы, волнистые светло-русые пряди рассыпались по моей груди… возможно, за её волосами я и пошёл.

Но даже тогда я был один. Вокруг люди, новые – будто бы – друзья, а я один. Я один до такой степени, что едва существую.

Не то чтобы я оправдывался. Жениться не собираюсь, клятву верности не нарушал. Иларт вроде собирается, а отсутствовал дольше меня, так что местных обычаев я не нарушил.

И я откровенно заявил о своём ненамерении брать принцессу – или вообще кого бы то ни было – в жёны.

Был полдень. Я забрёл в один из безлюдных переулков и присел отдохнуть на бортике фонтана, подставив спину прохладным брызгам. Я раздумывал, как бы незаметно пробраться в трущобы, на базар – это место представлялось мне идеальным для расспросов о странниках и Кларке. Только я вполне обоснованно подозреваю, что стражники за мной следят, и тот, кому они докладывают о результатах слежки, моё расследование не одобрит.

– Господин рассказчик с Севера?

Непривычное обращение, зато я всегда точно знаю, что имеют в виду меня. Рядом с фонтаном, переминаясь с ноги на ногу, стояло нечто воздушное, полупрозрачное в солнечных лучах. Очень пышные шаровары, цветастый халат, перехваченный на талии широким поясом: один его конец волочился по земле, а второй был наброшен на голову вместо накидки.

В этих ярдах ткани я не сразу разглядел девушку.

Присев на бортик в нескольких футах от меня, она занялась срочными и важными делами: расправила полы халата, поиграла с кисточками на поясе, перебросила вперёд длиннющую косу (поздно, хвостик уже успел намокнуть в фонтане). На миг я засмотрелся на её волосы – пушистые и очень светлые, похожие на ковыль. А девушка, склонив голову набок, изучала рисунок плитки на дне фонтана.

– Слушаю тебя.

Она, наконец, посмотрела на меня и даже придвинулась поближе.

– Господин рассказчик…

– Джек меня зовут.

Она запнулась, набрала полную грудь воздуха и начала сначала:

– Господин рассказчик с Севера, мне поручено кое-что передать вам. От принцессы.

Придвинувшись ещё чуть ближе, девушка достала из складок халата кусочек сложенной ткани и положила его на бортик рядом со мной, после чего быстро убрала руку.

– Мне? Почему?

– В знак особого расположения.

Я развернул ткань, ожидая, что из неё что-нибудь вывалится, но платок – шёлковый, мягко струящийся между пальцами – сам и был подарком.

– Мне? – снова переспросил я.

– Может быть, и не только вам, но говорить об этом не полагается.

– Тогда передай принцессе мою сердечную благодарность. Также передай, что подслушивать некрасиво.

Расстояние между нами ещё немного сократилось, и я разглядел лёгкий румянец на её щеках.

– Вы не смеете в чём бы то ни было упрекать принцессу, господин. Я не стану это передавать.

– Я не настаиваю. И не упрекаю вовсе. Но спасибо тебе за честную реакцию – теперь я точно знаю, кто прячется в саду верховного судьи и слушает мои истории. Буду и впредь следить за языком, избегать фривольностей.

Румянец стал на полтона интенсивнее.

– А ещё… – Тут я ощутил неловкость, но выбора не было. – Намекни, пожалуйста, принцессе, что жених я ненастоящий.

– Это как?

– Сложно и вместе с тем довольно просто. Я не собираюсь жениться.

Заинтересовавшись, посланница принцессы пересела ко мне вплотную и пытливо уставилась снизу вверх.

– Почему же вы участвуете в испытаниях?

Хотел бы я ответить, что меня заставили, но это не совсем правда – ножа к горлу пока никто не приставлял. Однако ни свободы выбора, ни единоличной ответственности за свою судьбу я не чувствовал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.