Зайнетдинов Эльнар
Тайны Калиджии

Глава 1

Меня мучает вопрос, которого все втайне боятся. Быть или не быть? Под влиянием коварной отчаянности внутренний диалог превратился в безмолвное стенание души. И как я вообще дожил до такого… Сижу на парапете небоскреба поздним вечером в пьяном и депрессивном состоянии. Поток дурных мыслей прервал бархатистый голос незнакомца:

– Время на раздумье истекло. Даешь согласие?

Загадочный тип в черном плаще с капюшоном сидел рядом со мной и настойчиво ждал ответа.

– Даю, хуже точно не будет! – тяжело вздыхаю я и соглашаюсь.

Инкогнито протягивает мне пластиковый стаканчик, наполовину наполненный жижей цвета полного затмения. Сужаю глаза и пристально рассматриваю содержимое. Выглядит как плавленый гудрон, правда не горячий. От колоссального количества выпитого алкоголя все вокруг ходит ходуном. Не могу понять: то ли субстанция бурлит, испуская волны и булькая, то ли водка дает о себе знать.

– Я выпью вот это, и все, что ты обещал, вдруг осуществится?

– Отпей и узнаешь, – собеседник пожал плечами. – Терять тебе нечего: смерти не боишься, ответственностью не обременен…

Хочется ему верить. Это наивно и глупо, но какие у меня есть варианты? Скоротечный шаг вперед, либо дать заднюю и неспешно терять разум от бесконечных стрессов. Так не пойдет! Вот и приходится верить в чудо. На пьяной волне легко найти духа для удалого поступка… Но не в этом случае.

Меня смущает несколько странностей, подпадающих под определение «сверхъестественное». Ветер упрямо колышет пряди волос на моей голове. На 75-м этаже у стихии весьма буйный нрав. Такое тяжело представить, но капюшон у собеседника даже не шевельнулся. Словно в невидимом пузыре сидит. А самое интересное: голос его нечеловеческий. Слова попадают не в уши, но сразу в душу. Может, и нет здесь никого, кроме меня? Наваждение посетило или галлюцинация, как вариант. Мерзкие щупальца апатичной меланхолии не перестают сдавливать мое нутро. И хватка крепнет с каждой минутой. Пора мужаться.

– А-а, плевать на все! – выпаливаю я и выпиваю залпом безвкусную жидкость.

Наблюдаю за ощущениями. Кишки завибрировали, словно я проглотил мобилу на беззвучном режиме.

Я стиснул веки, дабы прислушаться к внутреннему состоянию. Вместо привычной темноты передо мной ясная картина. Все, что я видел моментом ранее, становится безжизненным и скверным таким. Город превратился в мертвую пустошь, большинство зданий разрушено. Упавшие высотки словно решили прилечь поспать, но так и не проснулись. Превратились в исполинские скелеты с торчащими поломанными костьми. Стен осталось по минимуму. Только каркас, металлические балки, трубы. Вместо парка с небольшим прудом – пустыня, завоевавшая все вокруг в радиусе километра.

Прав был незнакомец, обещая скорую катастрофу на планете. Я будто оказался столетием спустя в городе, уничтоженном катаклизмом.

Наверное, это чуднó выглядит со стороны, когда человек пытается рассмотреть окрестности с закрытыми глазами, но у меня получается. Разомкнув очи, я увидел привычную картину: миллионы огней, билборды, автомобили, гигантские голограммы, самолеты, сквер с водоемом.

– Забыл упомянуть один незначительный момент. Амрита, то есть напиток богов, возымеет желаемый эффект лишь при одном условии: ты должен оказаться на грани смерти. – Чужак запрокинул голову, скинул капюшон и пронзил меня решительным взглядом.

Успеваю увидеть лиловые насыщенные радужки глаз. Спустя мгновение фигура молниеносно перемещается ко мне за спину, оставляя после себя едва видимый шлейф.

Чувствую могучий толчок. Это кем надо быть, чтобы, как надоедливую мошку, смахнуть 130-килограммовую фрикаделистую тушку? Каверзный силач оказался полон сюрпризов.

Лечу в пучину объятий смерти и барахтаюсь, как без пяти секунд утопленник в озере. Время замедляется. Обращаю внимание на изумленные лица сладкой парочки, сидящей на пухлом пуфике у панорамного окна во всю стену. Он приближал пирожное к ее губам. Пальцы дрогнули, уронив десерт на барышню. Белый крем добавил красок на пурпурное монотонное платье. Извините, что потревожил. Несколькими этажами ниже бабушка прилипла к монитору компьютера и прищурено что-то разглядывала. А здесь девочка непринужденно играла с отцом, и чего им не спится? Почти долетев до асфальта, ощущаю, как грудь пронзает острая боль. Сердце не выдержало…

Что? Я по-прежнему жив… и продолжаю проваливаться в бездну. Вокруг беспросветная тьма. Начинаю отчаиваться – не так я представлял посмертие, бесконечно падая в никуда. Внезапная ослепительная вспышка озаряет глаза и дает надежду. Приземляюсь лицом в песок.

С трудом поднимаюсь, отхаркиваю песчинки и протираю глаза. Зубы неприятно скрипят. Это пляж? Я в рай, что ли, попал? А почему голый?! Какой стыд! Не дай бог, если кто рядом окажется! А это что? На правом запястье татуировка: линия, перекрывающая вены, с пустотой внутри. На внутренней части левой руки от кисти до локтя на равных промежутках расположилось семь символов. Кружки, внутри которых дерево с пышной кроной и не менее роскошными корнями. Все символы одинаковые.

Продолжаю осматривать себя. На левом плече, в районе дельтовидной мышцы, я увидел еще одну татуировку. Брутальный мумифицированный иссушенный крот, который в одной руке держит лопату, а в другой – увеличительное стекло. Все художества выполнены в слабо переливающемся гранатовом оттенке. Точно неоновая подсветка под кожей.

Проверяю ноги на предмет рисунков, но вдруг слышу пронзительный кислоголосый скулеж. Моментально определяю источник звука: он где-то позади. Ко мне подкрадывается весьма дисгармоничный зверь. С одной стороны тела голова, похожая на собачью или волчью. А с другой вместо хвоста – вторая голова, лисья! Вспомнился ремейк мультика из детства – «Котопес». Мой визитер, правда, массой побольше, килограмм так на тридцать!

Тварь медленно и неуклюже передвигалась боком, будто краб. Две пары янтарных глаз ярко светились и недружелюбно выпячивались. Лисопес гнусаво зашипел и прыгнул в мою сторону, оказавшись в нескольких шагах. В церкви мне описывали рай как-то по-другому… Я шустро вскакиваю и принимаюсь успокаивать зверушку.

– Тихо, тихо. Хороший пес… либо лис. В общем, будешь пес да лис. Давай дружить втроем! Как вас зовут? Меня – Виктор…

Выставляю руки вперед в умиротворяющем жесте. Действует, и двухголовый перестает остервенело скалиться. Во-о-т. Теперь ты выглядишь не таким уж и злобным. Но стоило чуть расслабиться, как гнусная тварь в один прыжок достигла меня и впилась в запястье, а второй башкой в бедро.

– А-а-а! Гадство какое, отвали! – Мой панический крик разнесся по пляжу.

Что есть силы начинаю бить кулаком в нос кровожадному монстру. Попытки оказать сопротивление не оказывают успеха – наоборот, лишь разъяряют шерстяного демона. Несколько минут мы катались по песку, я потерял много крови, а вместе с ней и сил. Голова сильно кружится, вот-вот окажусь без сознания. Не такие перспективы мне предлагал мистер «черный плащ», давая амриту. Хотя в одном он прав: вместе с новыми эмоциями ко мне вернулось и чувство жизни. Правда, ненадолго…

Копье пронзило насквозь лисопса и тот, разжав челюсти, упал рядом. Оранжевый огонек в глазах потух, и тварь испустила дух.

Боковым зрением замечаю бегущую ко мне женщину. Ух, какая мускулистая и широкоплечая амазонка! Люблю таких! Успеваю улыбнуться спасительнице и отключаюсь.

Почти сутками ранее…

Утро началось не с чая. Утро – понятие растяжимое. На часах четырнадцать ноль-ноль. Я проснулся в скверном самочувствии. Сердце отчаянно колотилось, вынуждая как можно скорее залезть в медкапсулу. В моем жилище имеется все необходимое для комфорта, чтобы лишний раз не напрягаться. Устраиваюсь поудобнее в ложементе. Вспышки диагностирующего лазера проносятся по телу туда и обратно, выдавая результат в голосовом сообщении:

– Зафиксирован аномальный сердечный ритм. Необходим срочный ввод медикаментов.

Манипулятор с тихим жужжанием приблизился к бедру. Инъектор плавно вонзил хоботок в плоть и опустошил содержимое с таким звуком, с каким открываются газировки в алюминиевых банках. Сразу же полегчало! Самое время почаевничать, подумать о том о сем, вспомнить прошлое и ворчливо побубнить о настоящем…

В 2050 году жизнь людей возымела небывалый комфорт. Все желаемое можно получить, сидя в кресле, пользуясь панелью управления или смартфоном. После случившегося технологического прорыва в сферах робототехники вкупе с искусственным интеллектом цивилизация вырвалась на новый уровень. 95 % профессий, которыми ранее оперировал человек, роботизировались. Ах, как изленились люди после…

Я не исключение и погряз в ничегонеделании. Из оставшихся в живых пяти миллиардов людей по статистике 90 % имеет ожирение разных степеней. У меня, кстати, вторая. 99 % жителей планеты испытывают депрессию и проблемы с гормонами. Средняя продолжительность жизни – 40 лет. Мне сейчас 33. Родителей 8 лет как уже нет в живых.

Семьей я не обзавелся. Нынче немодно. Зачем? В несколько кликов создается гиперсексуальный андроид, еще через минуту стоит перед тобой, готовый к утехам. В моей квартирке имелся вместительный отсек с многофункциональным 3D-принтером.

Признаться, интим с роботами меня не прельщает. Пробовал несколько раз. Да ну его, даже вспоминать не хочу! Чуть ногу тогда не сломал…

Отношения между живыми людьми нынче в диковину. Хорошо, что я любитель старой школы! Мою избранницу зовут Марина. Она не такая тощая, как эти андроиды, но и не кряжистая, как я. Всего лишь первая степень ожирения. Сегодня хочу сделать ей сюрприз внезапным посещением. Да, придется поднять пятую точку с кресла. Лень, конечно, идти в соседнюю высотку, но надо!

Сейчас не снимают фильмы, не пишут книги, не сочиняют музыку. Всем занимается искусственный интеллект, выдавая идеальное качество. Потребительский контент стал настолько годным, что глубоко проникает в душу. На этом я и зарабатываю. Имею несколько вебсайтов-агрегаторов с кинокартинами. Доход более чем приятный, хватает на все и даже остается. Люблю тратить деньги, покупая все, что хочется, в интернет-магазинах.

Бóльшая часть населения работает в сети, а те, кому лень, получают пособия от государства. Последней модели 3D-принтера они, конечно, позволить себе не смогут, но в целом тоже живут вольготно.

Увы, смертность многократно превышает рождаемость. Население стремительными темпами вырождается. Рано или поздно произойдет то, что встряхнет планету. Иначе мы обречены закрыть тупиковую ветвь эволюции.

После чая с выпечкой по расписанию завтрак. Это я люблю! Закажу охотничьи колбаски. В рекламе говорилось, что в них содержится целых два процента настоящего мяса. Обязательно попробую! Возьму килограмма полтора, упаковку газявы, ведерко салата и несколько батонов. Решил сегодня слишком не переедать, все-таки вечером дела ждут романтические, акробатические.

В каждом апартаменте имеется агрегат, доставляющий пищу. Заказываешь еду на сайте, и через 10–20 минут дверка пищевыдавателя звучно играет полифоническую мелодию. Андроид-помощник доставит яства прямо до кресла. Увы, бóльшая часть еды синтетическая, но очень уж вкусная! Не знаю, из какой химии делают специи, а также прочие ингредиенты, но многие популярные блюда так и тают во рту.

Из ускоренного курса по современной истории я узнал один занимательный факт. В начале XXI века люди сходили с ума по автомобилям. Тысячи моделей под любую толщину кошелька. Транспортные средства использовались не только по назначению, но и для выражения стиля и статуса. Спустя десятилетия значительную часть движимого имущества утилизировали за ненадобностью. Люди почти все время проводят дома.

Сегодня другая мода – кресла. Сотни брендов соревнуются за всеобщее признание, постоянно радуя впечатляющими новшествами. Опустим такой банальный функционал, как голосовое управление, массаж, биде, неоновая подсветка, вайфай, авточистильщик зубов, мини-бар и выдвижной столик. Последние модели удивляют иными приблудами. К примеру, в них есть волновой генератор полезных гормонов и анализатор общего состояния. А самое главное – система, отвечающая за безопасность и жизнеобеспечение. При возникновении риска обрушения здания высокотехнологичное седалище активирует экстренный режим. Кресло превратится в металлическую капсулу с месячным запасом кислорода и питательных веществ.

Мой выбор – «Боярин М12», ибо поддерживаю отечественный креслопром. Девайс по качеству и функционалу поспорит с топовым европейским «Дример: лакшери эйдж». Или «ди эл эй», если сокращенно.

Я увлекаюсь робототехникой – любимое хобби. Андроиды разного функционала сутки напролет покорно ждут моей команды. Обладаю такими помощниками: уборщик, механик, собеседник, музыкант, доставщик до туалета, кресла либо лифта. Могу создать робота любой модификации, какой только пожелаю. Фантазия богатая. Однажды спринтил двух боевых мини-мамонтов, заставив их сражаться прямо в гостиной. В тот день я испытал адовую депрессию: один из мастодонтов повредил блок управления моего бывшего. «Боярин М11», погибший смертью воина, отправился к Вальгалле, то есть на утилизацию.

Из дома выхожу редко, лень куда-то идти, да и незачем! Раз в неделю все же стараюсь выбираться, либо в бар, либо к Марине. Негоже это – целыми днями на месте сидеть да пересматривать сериалы с видеоклипами. Ибо жизнь – в движении, а катящийся камень мхом не зарастет!

15 лет назад, еще до научно-технического прорыва, я был совсем другим человеком. Базовое обучение всем дисциплинам прошел ускоренно за пару лет. Больше всего любил заниматься спортом и выбираться за город в поисках приключений. Ходил в качалку. С ростом в 190 сантиметров и буграми мышц я выглядел как богатырь! Двух девчонок на плечи как подниму и давай приседать.

Э-эх. Где мои пятнадцать лет! Это что, мясосодержащие колбаски так на память повлияли? Детство вспомнилось. Такая история: один взрослый дружок позвал меня вскрыть могильный склеп. Обещал множество ценных находок и ощущений. В деньгах я не нуждался, а вот риск любил. Да! Неэтично это – грабить могилы. Но молодость и любопытство взяли свое. Друга в итоге посадили на два года, меня же пожурили, постращали да отпустили. Стыдно признаться, но мне очень понравилось то приключение.

Чуткие родители смогли повернуть необычные наклонности сына в правильное русло. Я стал заниматься кладоискательством с отцом. Мы бродили по степям и лесам с металлодетектором. Позже пришло увлечение рокхаундингом, то есть поиском кристаллов и минералов. Прочесывая подгорья с ультрафиолетовым фонариком, киркой и лопаткой, я не раз находил здоровенные кристаллы кварца, кальцита, хрусталя и даже аметистовые жеоды!

Однажды по стране прокатилась премьера одного из первых искусственно созданных фильмов про мушкетеров. Эффект ошеломлял… Рейтинги до небес! Несколько месяцев любые разговоры на лавочках лишь об одном. Родители отдали меня в школу фехтования. Два года я тыкался железками с другими ребятами. Скучно, конечно, но хотел угодить предкам.

Позже произошел аналогичный контентовый бум. ИИ сгенерировал первый в мире сериал на несколько десятков эпизодов про приключения ниндзя и синоби. Во всех городах открывались додзе, дабы поймать волну хайпа. Понятное дело, родители меня сразу пристроили в самую престижную тренировочную секцию. Метание кинжалов, сюрикенов, кунаев и прочих трудновыговариваемых предметов мне нравилось куда больше, чем обычное фехтование.

Что-то слишком глубоко я погрузился в мысли о прошлом и настоящем – не заметил, как несколько часов пролетело. Близится вечер. Заказываю букет генно-модифицированных ромашек бирюзового цвета и натягиваю пиджак. Поглядел на себя в зеркало: такой вот крепко упитанный джентльмен и вообще… жених! Робот-доставщик докинул меня до лифта – дальше уже пешком! Ничего, сожгу пару десятков грамм жирулечки, завтра обратно верну сорок.

У меня имелась карта доступа к жилищу Марины. Без предварительного стука стремительно влетаю внутрь с криком:

– А вот и я!

От увиденного глаза мои округлились. Оказалось, она там кувыркается с каким-то дрыщом!  ЧТО-О-О? Закрутился переполох, любовники прикрылись полотенцами. Худобздей от страха весь побледнел. Яростно топаю ногой, глядя в глаза изменницы:

– Как смела ты с этой личинкой мне изменять? Да в нем же всего килограмм семьдесят!

– Прости, пупсик, у меня депрессия! Онлайн-психолог советовал привнести красок в жизнь… и я решилась.

Топнув еще раз, да так, что с потолка посыпалась пыль, я прокричал:

– Между нами все кончено! Не быть мне больше мягкою подушечкой твоей! Прощай, Марина…

Теперь уже бывшая заревела, уносясь в бездонную пучину печали. Так ей и надо!

Мой же путь вел в кабак. Нажрусь сегодня до потери пульса. Беспилотное такси доставило меня ко входу заведения под названием «Сквозь время». Пару раз в месяц посещаю сие местечко. Интерьер выполнен в старинном стиле, возможно, прошлого века. Ни единого намека на современные технологии – конечно, кроме роботов, обслуживающих посетителей. На столах танцуют маленькие огоньки настоящих парафиновых свечек. На стенах множество механических часов. Часть из них подергивается, перемещая стрелки, другая давно замерла. Каждый час из деревянного скворечника под потолком вылетает кукушка на зигзагообразной пружине и кукует. Интересно, можно ли такой раритет распечатать на принтере?

Андроид-бармен поинтересовался, грустно ли мне.

– Сам как думаешь, железяка тупая? – со слезами на глазах выцедил я. – Дай бутылку водки!

Стопка едва успевала проливать содержимое в мою глотку, не по-детски обжигая, как подносилась следующая. А ведь почти натощак пью, потому и хмелею быстро.

В баре не имелось посетителей, до тех пор, пока в дальнем углу не уселся чудаковатый мужчина в черном плаще и капюшоне. Странный он какой-то, подозрительный. Судя по фигуре, ярый противник бодипозитива. ЗОЖник, что ли? А может, шпион из спецслужб? Или бандит какой? В любом случае неприятный тип. По телевизору говорят, что худые люди – злюки. Лучше возьму еще одну бутылку водки да пойду на крышу своего небоскреба. Там продолжу напиваться и корить эту дуру-судьбу!

Сидя на парапете, я крепко сжимал рукой единственного лучшего друга. Лишь он теперь сможет помочь, прожигая депрессивное нутро напалмом и отгоняя печали.

– Для чего я вообще живу? Перерабатываю воздух и продукты питания. Но зачем? Ради какой цели? – сказал я вслух.

– Это правильные вопросы, друг мой. – Рядом плюхнулся мутный тип из бара.

Преследовал, значит… Плевать… Уже на все плевать! Я поворачиваю голову в сторону незнакомца, рожи его так и не вижу. Капюшон опущен чуть ли не до носа, остальная часть лица спряталась в тени. Из доступного присутствует лишь кромка махонького подбородка.

– Ой ли? А ты что, мудрец?

– Хуже. Я вестник, – сказал собеседник так звучно, что меня обдало ветровой волной.

– И какие вести ты несешь?

– Дурные. Виктор, ты ведь неглупый гуманоид. Ты понимаешь, что скоро этому миру конец. Когда почти все живущие страдают, приходит беда. Знаешь, что будет дальше?

– Что? – равнодушно интересуюсь я и тут же осушаю залпом огонь-воду с горлá.

– Сработает один из стандартных сценариев: ядерная война, пандемия, природный катаклизм, смена магнитных полюсов, падение метеорита, вторжение инопланетных рас, прорывы иррациональных тварей с других измерений. Много вариантов, мне продолжать?

– И как скоро неизбежное случится?

– Неважно. Ты не доживешь до этих событий. – В голосе вестника послышалась учтивая грусть.

– Я одного не понимаю: чего ты от меня хочешь? Уж не мир ли спасти предлагаешь?

– Спасти не получится. Правильный вопрос звучит вот как: чего хочешь ты? – На секунду из-под капюшона показалась хитрая улыбка.

– Я? Да просто хочу жить и радоваться, а не стрессовать, спуская время впустую. Цели обрести хочу и сочные ощущения с красками, как в молодости! И приключения!

– Могу с этим помочь. Туда, куда я желаю тебя отправить, все по-другому. Приключения, авантюры, опасности, любовь. И никакой электроники!

– Хе-хе, звучит прикольно. А почему именно я? Избранный, что ли?

– Ты будешь 1602-м землянином-гуманоидом, которого я переселю. В тебе имеется определенный потенциал, но до избранного не дотягиваешь. Совсем чуточку. Пару тысяч световых лет. Слишком обрюзг! Ты жирный, слабый и недалекий! – Помимо лукавой ухмылки из-под капюшона приоткрылся острый носик с миниатюрными ноздрями.

– Можешь прекратить называть меня гуманоидом? Ты недостаточно политкорректен и ущемляешь мои права!

– Даю тебе несколько минут на размышления. Решайся, второго шанса не будет!

Глава 2

Чувствую ласковые прикосновения у бедра. Глаза с трудом открываются. Несколько секунд все вокруг выглядело размазанным, но позже очертания обрели резкость. Та самая спасительница протирала мокрой тряпкой рану на моей ноге. Появилась возможность рассмотреть барышню в деталях. Широкий лоб, овальное лицо, щедро приправленное веснушками. Длинные пышные каштановые волосы чуть ниже плеч слегка волнятся.

Заметив, что я очнулся, амазонка добро улыбнулась. Ямочки на ее щеках мило изогнулись.

– Наконец-то проснулся. Меня зовут Марато́лли Де Кис Вольтэра́н, для друзей просто Ма́ра. Ты мне должен одну жизнь. – Улыбка ее изменилась на хитрую, а глаза прищурились.

– Виктор Чило́нов Ибн Боярин Всея Руси, – решил я держать марку. – Для друзей просто Вик. Как понять – одну жизнь? У меня их что, несколько?

– Приподними левый рукав рубахи, увидишь семь древ. Именно столько раз ты возродишься в случае смерти. Про долг – просто шутка, не бери в голову. Мы всегда стараемся помогать новоприбывшим.

– А мы это кто? – с опаской интересуюсь я, боясь, а вдруг откуда-нибудь из-за спины у спасительницы вылезет вторая голова.

– Жители рыбацкой деревушки Пескаревка. Но хватит вопросов, отдыхай, набирайся сил. Как поднимешься на ноги, будешь помогать по хозяйству. Такой крепкий и солидный мужчина – подарок свыше! Я буду поблизости, если что, зови! – промурлыкала Мара с озорной улыбкой на лице, и ее неземные желто-зеленые глаза вспыхнули ярче солнца.

Улыбаюсь и посмеиваюсь в ответ со звуком «ы-ы-ы». Мускулистая барышня покинула меня. Какое изысканное обхождение, может, я все же в раю? Вспомнил две пары пренеприятных челюстей на своем теле и отмел фальшивую версию. Удивительно, раны почти зажили. Сколько я пролежал в этой лачуге? Неужто несколько недель не мог очнуться? В голове столько вопросов, но не хочу по пустякам тревожить амазонку. Будет еще время.

Одет я в хлопковую рубаху, широкие штаны сельского пошива и лапти. В ночной клуб в таком прикиде точно не пропустят! Одежда не сжимала и не стесняла, тело дышало свободно и радостно. Нижнее белье отсутствовало – видимо, не принято в здешних краях носить такое. Хотя-я-я не так-то легко натянуть на такого гусеничного парня, как я, трусы. Быть может, попытки были, но не возымели успеха?

Осмотрев комнату, я поразился: как люди здесь живут? В полу щели, окна заменяют отверстия неровной формы. Щербатые доски криво приколочены на скорую руку. Матрас – ручного пошива, из швов торчат белые и серые перья. На столе несколько деревянных тарелок, сложенных друг на друга, и еще импровизированные стаканы из половинок ссохшихся кокосов. В углу комнаты шкаф из плотных, невесть как прикрепленных брусков. Вместо кресла – добротная малофункциональная табуретка. Вот, в принципе, и все, никаких андроидов, предметов искусств, даже холодильника нет! Депрессию от расставания с боярином отодвинул на второй план аномальный голод.

Понимаю, что все же придется отвлечь амазонку.

– Мара, покушать бы! Да побольше! – кричу то ли я, то ли пустой живот.

Дверь в доме отсутствовала, лишь тряпичная занавеска на веревке. Послышался ответ снаружи:

– Скоро принесу, потерпи!

А доставка здесь работает медленнее, чем в моем родном городе. «Скоро принесу» оказалось растяжимым понятием, почти час прошел. Да я бы за такое поставил оценку сервису в один балл! Нетерпеливо жду, сидя на крепко сколоченной табуретке. Все же хозяйка имела плотную конституцию, потому седалище выдерживало и меня. Да в ней килограмм 80 чистых мышц. Уф-ф, не женщина, а богиня! Пусть и не смазливая на лицо, зато какая сильная и смелая!

Занавеска отодвинулась, и в комнату вальяжно проскользнула Мара, держа два подноса в руках. В одном – с десяток жареных рыб, по размеру и внешности напоминающих селедку. А в другом каравай хлеба, несколько непонятных корнеплодов и солонка.

Потекли слюни, я сдирал филе и закидывал внутрь. М-м-м, блаженство! С набитым ртом интересуюсь у хозяйки:

– Это что, настоящая рыба? Из океана?

– А ты разве не видишь? Или бывает ненастоящая? – с непониманием уставилась на меня собеседница.

– Там, откуда я родом, вся рыба искусственная. Технологический прибор из нескольких тюбиков разношерстных элементов создает подобие рыбного мяса.

– Какой странный у вас мир!

– Погоди, а ты что, не с планеты Земля?

– Земля? Ха-ха-ха, это же надо так назвать родной дом! А почему не камень или дерево? – Заливистый хохот заполнил все пространство вокруг и, кажется, мое сердце.

– На моей планете суша занимает 29 % поверхности, остальное – вода. Потому и Земля! – Я тоже загоготал.

– А моя планета называется Фе́литус Гра́микос, – гордо, подняв массивный подбородок, заявила Мара.

– Звучит лаконично! Погоди, если мы с разных миров, то как можем понимать друг друга?

– Это так не объяснишь. Любой новорожденный появляется со знанием общего языка. Ты думаешь, мы сейчас на твоем родном говорим? Не-е-ет. Некий защитный механизм организма, сплетенный с энергосистемой нового мира, во избежание чрезмерной нагрузки упрощает процесс коммуникации.

– Чего-чего? Ты сейчас на общем говоришь или на китайском? Слушай, тебе бы промты создавать для нейросетей. А сколько я пролежал без сознания?

– Нейрочего? – Мара вытаращила глаза и помотала головой, глядя на меня как на прокаженного, но затем опомнилась. – Почти сутки. Хорошо, что в момент осмотра пляжа у меня имелись лечебные припарки, иначе минус одно деревце на твоем запястье.

– Как сутки? Да на мне раны почти зажили! – Я недоверчиво покосился на свое тело.

– Кали́джия имеет множество тайн, одна из них – быстрое восстановление после травм. Кости срастаются, раны затягиваются, даже вырванные органы вновь регенерируют!

– Калиджия? Так называется эта планета?

– Я не до конца уверена, что это планета. Ведь края еще никто не достиг. Здесь обитают сотни миллионов разумных из огромного разнообразия миров. У тебя очень много вопросов. Ходить сможешь?

– Смогу. Лень, конечно. Вряд ли у вас есть андроиды-переносчики, да?

– Ха-ха. Не знаю, что ты хочешь этим сказать, но в Калиджии не работают электроприборы! Ничего, лень из тебя быстро вылетит. Иначе не выжить. Как доешь, встретимся снаружи.

Корнеплоды оказались сочными, хрустящими, с большим количеством прожилок. На вкус как микс из редьки, томата и моркови. Закончив трапезу, я хотел прилечь обратно на кровать, но вдруг ощутил прирост энтузиазма и бодрости! Так вот какими свойствами обладает натуральная еда! Словно боец, оказавшийся на ринге, готовый рвать и метать, я вылетел во двор. Мой порыв не остался незамеченным.

– Мара, чем тут можно заняться? Я уже больше суток не смотрел сериалы! Мне срочно надо что-то сломать или кого-то ударить! Помоги направить энергию в нужное русло. Не хочу грешить!

– М-м-м, есть пара идей. Тебе какое оружие больше нравится?

– Я фехтовал в молодости, любые клинки сойдут. Катаны, гладиусы, рапиры, все умею!

– Так, получается, ты воин? Как это здорово! В нашей деревне одни труженики живут. Наконец-то защитник будет! Есть у меня один клинок, от бывшего мужчины остался.

– А что с ним случилось? – словно ледяной водой окаченный, спросил я.

– Разбойники раз в месяц приходят, дань собирают. Всех крепких мужчин забирают на каторгу. Но мы тебя спрячем! – Грусть тенью легла на лицо Мары.

– Негоже это – прятаться от бандитов. А что, если дать им бой? У всех много жизней, риск не так велик. – Я не соглашался, заносчиво поднимая к потолку только что врученный мне двуручный меч.

– Против хорошо экипированных воинов с боевыми дарами пойти вилами да топорами? Поверь, я знаю, о чем говорю. Сопротивляться бесполезно! Разбойники называют себя «железное братство». Через две недели ждем их посещения. Продукты заготовили заранее. Если дань покажется бандитам недостаточной, не избежать беды. В назидание убьют кого-нибудь.

– Ладно, там видно будет! Так просто не оставлю бесчинство! – сказал я, смачно притопнув и вызвав довольную физиономию у амазонки.

И откуда вдруг во мне проснулась бравость? Скорее всего, я хотел порисоваться перед Марой. Но имелось и что-то другое, не до конца осознаю порыв отваги.

– Пора патрулировать пляж. Бурунги осмелели. Все чаще пугают рыбаков своим присутствием. Надо бы проредить популяцию. За мной! – скомандовала воительница, ухватив покрепче копье.

– Бурунги? Тот премерзкий лисопес, что в меня вцепился?

– Ага, странное ты дал определение. В Калиджии не будет привычных твоему миру тварей, наверное.

Наконец мне удалось рассмотреть деревню, представляющую из себя десяток лачуг, обвешанных рыбацкими сетями. Потрепанный временем колодец на окраине скучал от одиночества. Мы двигались по разбитой дороге, когда за пределами поселка встретилась небольшая ферма. Старенькая хозяйка приветливо помахала нам рукой, мы ответили взаимностью. На грядках росли миниатюрные кустарники, корнеплоды и овощи. В небольшом загоне, пристроенном к ферме, на солнышке загорали гипертрофированные гусеницы размером с косую сажень.

– Для чего вы держите гигантских насекомых? Они не опасны? – спросил я, брезгливо косясь на упитанных волосатых гусениц.

– Абсолютно безопасные. Ничего, разок жаркое из ползунов попробуешь, потом за обе щеки не оттянешь!

– Экзотика, однако!

Мара вкратце рассказала о жителях. Со мной популяция Пескаревки составляла 14 человек. Обитатели – мирные крестьяне: рыбаки, плотники, швеи. Деревня могла похвастаться собственной знахаркой, кулинаром и скорняком. Выйдя за окраины, я продолжил донимать расспросами амазонку:

– А про какие боевые дары ты упоминала ранее?

– Рисунок на плече видел? Это печать «кали́». Вот, посмотри на мою. – Мара протиснула плечо сквозь широкий ворот рубахи, оголяя рисунок.

Голубая светящаяся подводка изображала некое насекомое, похожее на осу, выстреливающую жало из брюшка. Мара прикоснулась к печати, ладонь ее окутала бирюзовая дымка. Моментом позже мистическая взвесь перекочевала в руку с копьем. Молниеносно выброшенное оружие воткнулось в одинокую пальму в сотне метров от нас, выбив плотную кучу щепок. Моя амазонка повелительно выставила руку вперед. Копье мгновенно выскочило из ствола и вернулось в ладонь воительницы. Она явно довольна собой, а у меня ком в горле застрял от увиденного. Протерев глаза, я осведомился:

– Что, господь всемогущий, это такое?

– Где ты видишь всемогущего господина? Здесь только я! Дар это был, никакого волшебства или магии, ну почти. – Воительница явно радовалась тому, что я столь искренне удивлен. Наверное, супергероиней себя сейчас чувствует.

– А у меня тоже имеется дар?

– Прикоснись ладонью к печати, необязательно заголять плечо. Возжелай использовать дар, и мы узнаем, в чем сила землеройки.

Следую инструкции. Ничего не происходит. Совершаю еще несколько попыток, тот же результат!

– Хм. Видимо, твой дар не боевой! Пескаревские рыбаки тоже не могут использовать мощь на суше, вдалеке от рыбы. Пробуй использовать тут и там!

Я огорчился. Видя силу дара спутницы, я наконец понял, что ничего не смогу противопоставить бандитам.

– Не расстраивайся! Ты настоящий гигант! И без дара будешь превосходным воином. А я тебе уже говорила, что на моей планете крупные упитанные самцы считаются самыми привлекательными? Вик, да тебя бы в любой наш эротический журнал на обложку поместили! – Мара кокетничала и заигрывала, я же покрылся румянцем и смотрел себе под ноги, смущенно улыбаясь.

Мы продолжили путь. Я следовал за спутницей и не мог отвести зачарованного взгляда от ее покачивающихся широких бедер, от упругих больших ягодиц.

– Марочка! Почему твоя татуировка голубая, а моя красная?

Далее последовал поток информации. Амазонка прошла череду повышений. Полоска на правом запястье со временем заполняется некой мистической энергией, которую здесь называют кали́. Когда шкала, будучи полностью насыщенной, начнет мерцать, я могу получить повышение. Под шкалой высветится шесть небольших кругляшей, прямо на коже, по три в ряд. Первые три – случайные цвета радуги, оставшиеся три выглядят как миниатюрные изображения – это таланты! После выбора из каждого ряда шкала опустошается, награждая новой силой. Абсолютно все художества на теле меняют оттенок, но только через каждое второе повышение. Цвета меняются по принципу радуги: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый.

– Выходит, что ты прошла уже восемь повышений?

– Именно! Эх, чувствую себя школьной учительницей, объясняя базу. Но информация жизненно необходимая, потому покорно слушай дальше! Внимательно!

– Мой мозг немного жирочком заплыл, последние лет десять я привык невдумчиво смотреть фильмы да слушать музыку. Но ничего, справлюсь. Продолжай, пожалуйста!

Мара продолжила делиться знанием. Выбранный кругляш из первого ряда определенной раскраски наделяет новыми возможностями. Красный цвет сделает сильнее и мускулистее, оранжевый – более живучим и коренастым. Желтый кругляш отточит профессию и умения, мирные или боевые, не изменяя внешность. Зеленый цвет дарует проворность, мышцы при этом обретут рельефность. Голубые и синие оттенки влияют на интеллект и силу даров. Училка подытожила:

– О фиолетовом мало что известно, даже нет предположений. Ну как? Все понятно?

– Постараюсь запомнить! А что со вторым рядом, в котором изображения?

– Все проще некуда. Если вглядишься в картинку, то интуитивно поймешь, какое твое качество усилит выбранный талант. Это может быть владение оружием либо инструментами, стремительность передвижения, увиливание от ударов, огрубение кожи, острый слух и прочее. Если вдруг увидишь темно-синее изображение четырехконечной звезды, бери, не раздумывая! Так ты получишь дополнительный заряд к дару. То есть сможешь использовать более одного раза! Каждый заряд восстанавливается один час. Я могу метнуть свое копье три раза!

– Ну вот, уже сложнее становится воспринимать! – недовольно буркаю.

– Со временем освоишься, поверь. Каждый через это прошел. Чуть не забыла, еще один момент! Когда печать окрасится в зеленый цвет, как у меня, дар получает альтернативную вариацию использования. На фиолетовом еще одну. Каждая вариация имеет отдельные заряды. Мой альтернативный дар позволяет притянуть копье обратно после метания!

– Получается, когда человек пройдет дюжину повышений, он достигнет максимума?

– Не-е-ет. Тебе до двенадцатого как до Бэллумбурга ползком. Это крупный город в 250 километрах севернее Пескаревки. Я в Калиджии четыре месяца обитаю, и только восемь раз повысилась. Прогресс замедляется со временем… Но вообще предусматривается, насколько знаю, и последующее развитие.

– Ты о самом главном забыла упомянуть. Как заполнять полоску? – задал я очередной вопрос, не без тревоги поглядывая на приближающийся пляж.

– О, точно! – Мара зажмурилась и закивала. – Любое действие высвобождает кали вокруг тебя, будь то бой, готовка еды или рубка дров. Больше всего энергии мистического источника можно получить, следуя своей стезе, и, конечно, в битвах!

– Хм-м. А я думал, чтó за едва заметные облака пара порой вокруг витают, это и есть кали?

– Ага! Ты что, их не вбирал? Если увидишь вновь, просто пожелай поглотить энергию! Вот мы и пришли! Держи оружие наготове, бурунги – коварные существа.

На импровизированном причале пришвартована пара рыболовецких суден. Волны плавно сталкивают двух дружков лбами. Пляж не слишком широкий, три десятка шагов до зарослей. Неподалеку горный утес перекрывал путь, врезаясь в лазурную воду. Мы двинулись в противоположную сторону, туда, где я появился на свет.

Растительность разительно отличалась от привычной. Пальмы оттенка спелой сливы и багровые ракитники с кислотными салатовыми цветками будоражили воображение. Запах морского бриза привычный. А вот клекот многочисленных птиц, больше похожих на птеродактилей с перьями, неприятно резал слух. Климат схож с тропическим, но не слишком знойный. После пройденной пары километров силы поспешили покинуть мое тело, все же, не привык так долго гулять.

– Марочка! У тебя в сумке имеется съестное?

– Какой же ты обжора! Вот, держи краюшку.

В ладонь легла четвертинка от каравая. Вкусная, нежная, с хрустящей корочкой! Не то что пластмассовый землянский хлеб. Ощущаю прилив бодрости.

Внезапно Мара остановилась. Я едва не протаранил ее, но успел среагировать.

– Слышишь, в кустах шипят? Их там несколько, давай отступим? Позовем плотника Никошку, он мастерски владеет луком.

Я вспомнил яростных монстров и задумался. Наверное, спутница права. Не хочется, чтобы с меня лишнего жирка отщипнули. Мы смиренно попятились назад, но не успели. Четыре шерстяные твари синхронно выскочили из куста и попрыгали в нашу сторону. Такой способ передвижения, видимо, самый стремительный, а бочком они только подкрадываются.

Мара пустилась обходить бурунгов по кругу. Выждав нужный момент, она метнула копье. Одну тварину пробило насквозь. Оружие проскочило навылет и угодило в шею другому бурунгу. Как же хороша красавица!

Третья тварь в финальном прыжке летела в сторону спутницы, яростно брызгая пеной изо рта. Мой двуручный меч ударом в спину разрубил тушку прямо на лету. На песок вывалились кишки. Части тел судорожно выгибались. В нос ударил едкий запах нутра бурунга. Я и не заметил, как последняя особь опрокинула меня на спину. Едва успел всунуть меч в пасть. Да они что, вообще боли не чувствуют? Тварь клацала зубами, разрезая себе щечные мешки. Мара воткнула копье в зверину, да с такой силой, что та закатила глаза, издав прощальный визг.

Столкнув обмякшего бурунга, я поднялся на ноги. Лицо мое было бешеным, точно как у беглеца из психбольницы.

– Успокойся! – строго произнесла Мара. – Все кончено. Мы в безопасности.

Вокруг меня витали разноцветные плотные сизые дымки.

– Ну! Собирай кали, чего застопорился?

– Нечестно как-то. Ты же убила бурунгов, значит, и кали – твое.

– Ха-ха-ха, – переливистый смех окончательно привел меня в чувство. – Свое-то я собрала, твое же не могу видеть, так что не стесняйся и будь порасторопнее в будущем!

Мысленно желаю поглотить энергию, облака эфемерной субстанции потянулись навстречу. Мной бурно овладела первозданная эйфория. Вот это да! Никакие сериалы, даже секс не сравнится с остротой полученных ощущений.

– Мара, почему кали не полностью вобралось?

– Покажи-ка запястье. – Воительница ловким движением руки засучила мне рукав. – Твоя шкала полна, поздравляю с первым повышением! Ого, как интересно. Оттенки радуги, они очень яркие. Это значит, что у тебя высокий потенциал. Иными словами, от одного повышения ты получишь больше мощи, чем слабак с пяти.

– А можно как-то узнать потенциал других людей?

– Естественно! Достаточно обратить внимание на цвет и насыщенность свечения глаз. У тебя ослепляющие темно-синие с фиолетовыми нотками! Ты в зеркало-то смотрелся?

– В твоей лачуге зеркала я не обнаружил.

– В отражении воды не додумался? В Калиджии яркость зрачков не как в родных мирах! Обладатели красных зенок – самые слабые, фиолетовых же – наисильнейшие! Вспомни шкалу цветов радуги, о которой я говорила ранее.

– Круто! Вестник что-то говорил про некий потенциал во мне, но я был так пьян… что уже и забыл. Мара, какой кругляш выбрать? Посоветуй.

– Бери зеленый! Слишком ты вялый, как мешок с дракошкой.

– Чего-чего? – Лицо мое исказилось в непонимании.

– А-а-а. Ты же не кушал дракошку. Овощ такой, корнеплод. Срезаешь чешуйчатую кожуру и жаришь внутренности в масле с грибочками, такое объедение! М-м-м. – Мара, как индуска, потряхивала головой слева направо с зафиксированной шеей.

– Местная картошка, значит. Понял.

Прикасаюсь к зеленому кружку на запястье и получаю дополнительную порцию дофаминов. Тут же замечаю, как жировые валики слегка иссушились, на бицепсах проступили вены. Ну куда же ты, жирок родимый, я так долго тебя копил!

– Ты чего загрустил? – изумилась спутница.

– Пару килограмм потерял. Нам по телевизору говорили, что жирок надо любить и беречь! Чем больше хорошего человека – тем лучше! Худые – злые. А толстяки – добряки.

– Да у тебя его хватает с лихвой, но это временно! Будь готов однажды стать крепким, как я! Как же много предрассудков на планете Зэмлия. – Последнее слово Мара произнесла с особенным акцентом.

Чтобы вобрать оставшееся кали, нужно выбрать талант, картинку из второго ряда и опустошить шкалу прогресса. Изображение меча явно повысит мастерство владения оружием. Изумрудная ступня наградит стремительностью и выносливостью при долгих передвижениях. Третью иконку с изображением синего черепа я не смог опознать.

– Мара, что мне даст выбор вот этой кляксы?

– Можно рассмотрю подробнее? – Спутница приблизила к лицу мое запястье и долго всматривалась. – Никаких идей! Одно знаю точно: синий цвет говорит об улучшении дара и является приоритетным при выборе.

– Точно?

– Бери, не раздумывая. Лучше махать мечом научишься со мной на тренировках, а в походах на охоту станешь выносливее! Дар же такими дурацкими методами не улучшить.

Последую совету бывалой калиджийки. Тапаю иконку с черепом, и шкала убывает до нулевого значения. Поглотив остатки кали, я отметил, что полоска заполнилась на десятину.

Мара отправилась к поодаль лежащим бурунгам и, сноровисто схватив туши, закинула за плечо.

– Вик, бери остальное, и отправляемся в лагерь.

– Зачем? Неужели тоже вкусные?

– Фу-у-у. Не вздумай есть мясо бурунгов, если не хочешь потом сутками напролет согревать седалищем отхожее место. Шкуры можно будет продать, не дорого, но любая денежка пригодится. Сойдет и в дань приложить. К тому же знахарка извлечет железы, зубы и прочую требуху да сварит зелий или порошков каких ступкой в пестике надробит.

Глава 3

Спустя час мы вернулись в деревню. Жители радостно нас встретили. Почти все они преклонного возраста, только плотник Никошка в расцвете сил, старше меня лет на пять, а то и десять. Кулинар Машук, шеф-повар азиатской внешности, улыбаясь и закатив глаза, вручил мне котелок с похлебкой. Втянув широкими ноздрями ароматы, я подытожил: уха.

Никошка поделился табуреткой, теперь ведь в лачуге Мары будет обитать два жильца. Я на это надеюсь. Кстати, кровать-то лишь одна. После шерстяных бестий и сытного ужина немного постельной кардионагрузки – то, что нужно для крепкого сна. Еще бы пару серий человека-жука глянуть перед сном. Э-эх, пора забыть о сетевых удовольствиях. Ни к чему душу травить. Пойду-ка лучше лицо всполосну прохладной водицей, освежусь.

Я навис над бочкой, боясь пустить рябь по воде. Рядом на столбе горел факел, освещая пространство. Мои глаза… такие яркие и опасные. У всех встреченных мною людей были насыщенные оттенки, но не настолько!

Возбужденный сам собой и довольный как удав, тихонько направляюсь домой, и вот какие мысли в голове. А ведь, пожалуй, мне нравятся односельчане! Добрые, приветливые. Смотрят на меня с восхищением. Хотя весь почет должен Маре достаться. Я так, на подхвате помогал.

Вернувшись в лачугу, я огорчился. Моя боевая подруга дрыхла, тихонько похрапывая.

Озорной чертик будоражит мое сознание. Ложусь рядом и обнимаю ее. Моя рука совершенно случайно ложится на большую, упругую грудь амазонки. Ладонь игриво сжимается и разжимается, от этого моя красавица начинает просыпаться.

– Ви-и-ик? – томным голосом промурлыкала Мара.

– М-м-мА-ара… – почти уверенно говорю я, но тут голос дает петушка.

Вдруг чувствую, как мое запястье оказалось перехвачено и грубо так отброшено назад!

– Спи давай! – как-то совсем не романтично произнесла она и отодвинулась.

Я отвернулся. Ишь ты какая!

***

Я проснулся раньше Мары и поспешил на полянку возле деревни. Сорву-ка охапку цветов и подарю букет! Вчера в походе на пляж я уже заприметил красные роскошные бутоны дивных экзотических растений. Сорвал с пяток да перевязал у основания сорняком по типу вьюна. Украдкой глянул за дверную занавеску: красавица возилась с одеждой в шкафу.

– Марочка, э-э-эт-т-то тебе-е-е. – Язык мой заплелся в морской узел, и я упал на пол, больно ударившись лбом и потеряв сознание.

Прихожу в себя, вижу старую знахарку. Та водила у моего лица тлеющими благовониями, которые пахли жжеными волосами, табаком и кабинетом доктора. Скорее всего, меня разбудил именно противный запах.

– Какой ты дурачок! Это же надо было додуматься нарвать полевую дремотьку! – Мара хихикала, как дитя, которому впервые подарили огромную коробку на день рождения.

– Поверь, оно того стоило! – довольно улыбаюсь в ответ.

Знахарка молча вышла из лачуги. Амазонка повисла на моей шее и прошептала на ухо:

– Вик, пойдем скорее на тренировку! Есть учебный меч и копье. Будем оттачивать удары да кали поглощать. – Судя по лукавому взгляду непоседы, синяков мне сегодня не миновать!

Спустя час я заполнил шкалу на треть. От ушибов болело все тело. Мару я смог задеть мечом лишь один раз и то использовал хитрость: мол, смотри, там за Никошкой бурунг увязался! Амазонка после моей уловки напирала с двойной ретивостью. Выбрав накануне зеленый цвет проворности при повышении, я отметил, что движения мои теперь более стремительные и непредсказуемые. Тело само помогает избегать некоторые выпады.

– Мара, метательное оружие найдется в деревне? Да поувесистее!

– Спроси у Машука, у него много разных ножей на кухне.

Я посетил кулинарную мастерскую. Обилие ароматов густо перемешалось, кружа голову. На веревках сушились тонкие ломти мяса и засоленная рыба. На стене стеллаж с множеством склянок разноцветных специй. Распахнув мешок, я познакомился с дракошками. Корнеплод источал слабый запах плесени. На столе в подставках воткнуты десятки разнокалиберных ножей. Выбрав несколько с разрешения Машука, я помчался на задний двор к Никошке.

Плотник стругал новый лук, вокруг на земле лежало столько стружки, что можно прилечь и поспать в комфорте.

– Доброе утро, уважаемый. Слышал я краем уха, что вы луком владеете. Не подскажете, где можно найти мишень и потренироваться в метании ножей?

– Доброе. Виктор, пройдемте к стрельбищу. В половине версты от деревни одиноко растут деревья, которые я использую в качестве мишеней. Уверяю, лучшего варианта не сыскать!

Проводив меня на место, Никошка раскланялся и побежал обратно.

Первые броски получились настолько жалкими, что в одном кинжале треснула рукоятка. Надеюсь, Машук не обидится! Спустя полтора часа я таки доломал тот самый нож. Хотя увесистое лезвие и так отлично подойдет для метания. Теперь четыре из пяти бросков с тридцати шагов оказывались успешными. Линия на запястье заполнилась до двух третей.

Так бы и продолжал совершенствовать смертоносный навык, но услышал копошение в джунглях. Я не трус, но незнание нового мира подавляло страсть к безрассудству. В итоге любопытство перевесило, и я шагнул навстречу неизведанному.

Источник беспокойства обнаружился быстро. Эдакое парнокопытное размером с молодого теленка. Хвост стоит пистолетом, как бывает у кошек, и плавно извивается. Короткая шерсть ежиком покрывает мускулистое тело животного. Задние ноги длиннее, чем передние, а значит, передо мной очередной попрыгун.

Клыков и когтей у четвероногого не имелось. Можно смело нападать! Я лет двадцать уже не пробовал настоящих стейков.

Такой мешок с дракошкой, как я, должен шуметь и спотыкаться. Увеличенная проворность и обучение премудростям синоби в детстве позволяли мне двигаться бесшумно. Первый кинжал влетел точно в шею, перерезав артерию. Кровь зафонтанировала бурной струей, ввергая животное в панику. Второй кинжал вонзился в бедро. А третий я не успел кинуть. Теленок поскакал вглубь джунглей.

Теряю из вида добычу, но продолжаю преследовать. По ясным следам крови не составляет проблемы вычислить жертву.

Спустя пять минут я закончил агонию жертвы, воткнув кинжал в сердце.

Вдруг плечо зачесалось, а я и потеребонькал машинально. Пальцы окутались коричневой дымкой. Да ладно, это же дар активировался! Выставляю руку вперед, готовясь к светолазерному шоу. Ни-че-го. Вспомнил слова Мары о мысленном желании применить дар. А теперь получилось! Из пальцев протянулись тонкие бурые лучи на полсотни метров и уперлись в землю. И это все?

Повращав извилинами, я вспомнил, что крот держит в руке лопату, а значит, надо копать! Распихиваю листву в указанном участке почвы ступнёй, чтобы отметить место и найти позже. Хотел уже отправиться за орудием труда, но последний пинок озадачил глухим стуком. Растаскиваю ладонями оставшуюся листву и земляное крошево. Деревянный квадратный люк в полтора метра, ручки нет. Ловко вонзив кинжал в зазор и поддев люк, я смог-таки открыть вход в землянку!

Я не верил глазам. Ибо не видел содержимого внутренностей укрытия. Густые клубы кали настолько плотные, что не умещались в замкнутом пространстве. Волшебная энергия принялась просачиваться наружу. Поглощаю небольшую часть и получаю второе повышение. Все мои нательные узоры ярко вспыхнули оранжевыми красками, а моментом позже вновь стали тусклыми, едва светящимися. В один миг цвета моих татуировок изменились. Тяжело к такому привыкнуть!

Выбираю зеленый кругляш и синюю четырехконечную звезду, дающую второй заряд полюбившегося мне дара. Я вспомнил детство, когда с отцом бегал по лесам с металлоискателем. Калиджия не перестает удивлять. Видимо, каждый житель имеет печать с даром, исходя из потаенных предпочтений. Возможно, даже тату отображает сущность человека. Втягиваю больше кали, шкала вновь заполнилась! В землянке прорезались очертания лестницы, на несколько метров уходящей в глубину.

Третье повышение выдало красный, оранжевый и синий шарик. Последний, насколько помню, влияет на усиление дара, беру! Среди второго ряда приглянулось изображение черной повязки с прорезями для глаз в изумрудной окантовке. Маскировка.

Поглощаю остатки эфемерной энергии, шкала заполнилась на три четверти. Пора обследовать схрон. Спустившись по лесенке, я плохо видел содержимое узкой комнатушки. Запревший запах едва не сваливает меня с ног. Прикрыв ноздри рубахой, начинаю детальный осмотр. В шаге от меня кучка мусора из пожухлых листьев и тряпок. В центре землянки прикрытая рубахой груда костей. Маленький ящик в углу, который сперва мне показался квадратным куском земли.

Проверяю по порядку. Ворошу мусор, но ничего не обнаруживаю. Приподнимаю рубаху, на пол сыплются застрявшие внутри кости. Вижу среди останков монету цвета баклажана с металлическим блеском. Сую в карман, пригодится! Ну а теперь настала пора самого сладкого подарка. Ящик заколочен гвоздями. Ковыряю кинжалом и проворачиваю оружие в руке, крышка со скрипом приоткрывается на пару сантиметров. Сорвав ее, швыряю в сторону.

А ведь такой азарт я не испытывал, даже когда жеоду аметистовую нашел! Внутри два предмета. Перстень цвета ранее найденной монеты с выгравированным изображением головы динозавра. Раскрытая пасть тирекса оголяла десятки острых зубов. Насколько тонкая работа! Решил примерить украшение.

– А-а-а! – кричу от дикой боли, потрясая рукой.

Палец зажгло так сильно, словно я его в тостере зажал. Кольцо растворилось, оставив татуировку цвета всех остальных, только глаза рептилии светились сиренью!

Вторым предметом оказалась миниатюрная склянка размером с медицинскую ампулу. Внутри черная жидкость, напоминающая амриту. Возникла мысль попробовать на вкус. Плохая мысль. Очень плохая! Лучше покажу знахарке.

Настало время возвращаться в деревню. Я попробовал прикоснуться к плечу, эффекта не последовало. Значит, вскрытый тайник более не имеет ценностей внутри. Закинув за шею теленка, я направился домой, так же следуя по брызгам крови. Не забыл и первый кинжал отыскать, правда тот, что вонзился в бедро теленка, найти так и не получилось.

Жители деревни встретили меня радостным криком. Все они собрались в кучку. Собрание, что ли, устроили? Машук, не сдерживая эмоций, завопил:

– Виктор хоросая охотник. Гвадэло́па осень вкусный! Будем всю неделю ку́сать зарко́е и барбекю!

– Машук, ты только не злись. У одного кинжала я рукоятку сломал, а второй вообще потерял. – Я виновато посмотрел на доброго узкоглазого кулинара.

– Никоска потом посини́ть ноз. А другой я найти, только показы́, где потерял. – Машук расстроился, но пытался вымученно улыбаться. Видимо, с трепетом относится к инструментам.

– Я компенсирую ущерб. Этого будет достаточно? – Швыряю монетку повару, а тот сноровисто подхватывает и пробует на зуб.

– Настоясий королевский кало́н! – Глаза Машука удивленно распахнулись, да не только у него – у всех вокруг!

Мара неуловимым движением руки беспардонно выхватила монетку и сунула мне в нагрудный карман.

– Да на один калон можно сотню ножей купить! Чего разбрасываешься деньгами? – серьезно прочеканила моя спутница.

На Машука было жалко смотреть. Огорченный, он побрел на кухню. Амазонка схватила меня за руку и потащила в лачугу.

– Рассказывай, откуда монета? Такие на дороге не валяются. Не дай бог, разбойники узнают, всю деревню перевернут в поисках! Впредь советуйся со мной!

Ух, какой характер! Мы еще даже брачную ночь не провели, а уже требования посыпались. Ладно, поддамся властной даме. Притворюсь. В знак благодарности. А дальше буду держать ухо востро! Хоть я и тюфяк, но помыкать собой не позволю! Никак словесно не выражаю возмущения, но кидаю недовольный взгляд и начинаю выборочно, скрытно так рассказывать о приключениях.

10 минут спустя

Дослушав историю моих приключений, Мара села на кровать и заплакала. Я сел рядом и нежно приобнял подругу.

– Не грусти, пожалуйста, ты чего?

– Не делай вид, что ничего не понимаешь! – хлипающим голосом протараторила воительница. – Виктор – кладоискатель и не будет сидеть дома. Тебя ждут путешествия, приключения, богатство и сила. Сбежишь, оставив рубцы на моем сердце. Все мои мужчины куда-то пропадают.

– Давай путешествовать вместе! Я буду очень рад твоей компании.

– Честно-честно? – В глазах Мары заблистали надежда и энтузиазм.

– Конечно. Ты говорила, разбойники через две недели придут? А давай за несколько дней до прихода негодяев отправимся в путешествие куда глаза глядят!

– Это прекрасная идея! Только надо подготовиться в далекий путь. Повысить бы тебя еще несколько раз. Калиджия полна опасностей. Вик, ты обещаешь, что возьмешь меня с собой?

– Обещаю! А ты обещаешь, что не будешь меня пилить и позволишь быть мужчиной, а не каким-то мальчиком-несмышленышем?

– Обещаю!

Наши губы встретились. Поцелуй плавно перетек в нечто большее, от чего лачуга заходила ходуном.

Спустя пару часов сладострастных утех мы выбрались наружу и молча сидели в обнимку на лавочке возле лачуги. Расслабленность и приятная усталость растекалась по телу. Я смотрел на небосвод и недоумевал. В Калиджии две луны! Мара пояснила, что это не луны вовсе, а ночные светила. Двигались они по непонятным эллиптическим траекториям. Что самое интересное, имели разные цвета. Это как если на спутник земли добавить легкий оттенок сирени, а на второй – багрянца. Фаз не предполагалось, светила всегда освещают Калиджию в полном объеме.

Множество кратеров испещряло рельеф небесных тел. На той луне, что имела фиолетовый оттенок, из впадин складывались очертания равнобедренного треугольника. Второй же спутник имел хаотические неровности.

Перед тем как мы пошли спать, уставшая Мара поведала о том, что сутки здесь длятся 26 часов, а в месяце 33 дня…

***

Я проснулся от заманчивого притягательного аромата чего-то весьма и весьма вкусного. Слюна бурным потоком стекала по кромке губы, обмочив подушку. В тарелке томился стейк из гвадэлопы. От свежеприготовленного большого куска мяса исходила слабая дымка. Зеленушка и овощи окружили главное блюдо. Вот это сервис!

С радостью начинаю плотный завтрак. Горячий сок и жир стекал по моим губам. М-м-м, никогда не приходилось есть ничего подобного! Машук, я люблю тебя! Когда последний кусочек отправился в мой заметно исхудавший живот, в лачугу вошла довольная Мара. Как же она изменилась, похорошела! Светится лучами солнца и взгляд иной – добрый.

– Доброе утро, дорогая. Вчера я не до конца рассказал о похождениях. В схроне помимо королевского калона имелась еще пара предметов. Посмотри на мой средний палец. Получилось обзавестись кольцом и вот этой склянкой. – Я бросил на стол стекляшку.

– Вик, ты что, артефакт ушедших нашел? Раньше слышала о таких, говорят, если надеть вещицу, она сразу превращается в рисунок. Отправимся к знахарке Му́лие. Если она не знает, никто здесь не поможет!

– Надо бы поаккуратнее относиться к одежке в Калиджии. А то примеришь маску – потом всю жизнь с разукрашенным лицом ходить.

– Я не уверена точно, но есть ряд правил касательно экипировки ушедших. Во-первых, лишь определенные аксессуары могут просочиться в энергоструктуру, оставляя рисунок. – Мара задумалась, выдалась пауза.

– И-и-и? В облаках летаешь, красотуля!

– А! Во-вторых, между татуировками должно быть определенное свободное пространство, иначе артефакт не поглотится! Наверняка есть и другие особенности, но мы живем на отшибе. Информацией небогаты, увы.

– Как же тут все сложно! Проще высшую математику выучить…

Мы неспешно двигаемся в гости к целительнице. Впервые посещаю ее обитель. Широкая, не очень освещенная комната напоминает старинную лабораторию. В бутылках с маслом плавают глазницы, почки, нечеловеческие пальцы и железы. Добротная стойка с колбами, мензурками, а также прочей стеклотарой с противоположной от входа стены. В центре помещения длинный стол из цельной древесины толстого ствола плоской формы. Перегонный куб на нем да реторта. Извилистые спирали стеклянных трубок любопытно заглядывают в сосуды. Под столом ящик с десятками пустых склянок, покрывшихся пылью, под типовые зелья. У левой стены протянута веревка с душистыми пучками трав. Справа небольшое, круглое окно с перекрытой шторкой. Возле него знахарка сидит на табуретке и с хрустом толчет пестиком бурый порошок в ступке. Концентрированный запах полыни щекочет мой нос, и я едва не чихаю!

– Доброе утро. Мулия, рассмотрите, пожалуйста, находки Вика. Он обнаружил артефакт ушедших, – деликатно попыталась заинтересовать целительницу Мара.

– Ну-ка, ну-ка. – Пожилая женщина шустро подбежала к нам и замерла в изумлении. А по ней и не скажешь, что эта знахарка умеет летать как вертолет. Наверное, неоднократно выбирала при повышениях проворность.

– О горе тем, кто попытается убить Вика. Ибо символ мести навеки впечатался в его перст!

Мы с подругой переглянулись, левые брови синхронно поползли вверх в непонимании. Я решил уточнить:

– Мулия, объясните, пожалуйста, поконкретнее. Увы, я еще не успел добавить себе интеллекта, всё мышцы да сноровистость.

– Молодой человек, вам бы точно не помешало ума приобрести, – покачала головой знахарка и взглянула на меня как на неизлечимо больного. – Без него выжить в Калиджии ой как тяжело! На персте запечатлен бритвозуб. Мстительная рептилия. Коли разворошить гнездо или потоптать яйца, будет преследовать до смерти. Инстинктом самосохранения зверина обделена.

– То есть все бритвозубы с округи начнут сбегаться к моему обидчику?

– О ушедший Властелин… Как же ты скудоумен. Дух зверя обитает в иллюстрации. Глаза сиреневые зришь ли ты? Как только сердце издаст последний стук, рептилия вырвется наружу. Соблюди правильный выбор: голубой или фиолетовый цвет радуги при возвышении, доверься мне. Иначе сгинешь по глупости. – Старушка драматично закивала.

– Кстати, что дает фиолетовый кругляш?

– Мудрость и понимание Калиджии, еще вопросы?

– Склянка есть… была мысль выпить, но решил вначале вам показать. – Пузырек с моей ладони в миг исчез.

Мулия распахнула шторку, щуря глаза и оголив сгнившие зубы, поднесла склянку к лицу. Открыла ее и вдохнула запах.

– Чернила для татуировки. Хорошо, что не выпил, иначе бы дух бритвозуба прикончил тебя при возрождении за такую несусветную халатность!

– То есть если я сам себя случайно убью, то дух мне же потом и отомстит?

– Хи-хи-хи. – Великовозрастная мудрая женщина по-детски так залилась хохотом, словно напакостничала. – Простите Мулии шалость. Конечно же, такого не случится! Чуть выше среднего степень качества чернил твоих. На одну небольшую иллюстрацию хватит. Могу наколоть. Хочешь?

– Очень! А что можно выбрать? Есть ли то, что мозгов добавит?

– Зависит от рисунка и местоположения. Задумка у меня экспериментальная имеется. Глаз кроколета меж твоих бровей набить могу. Мудрейшая птица. Правда, есть нюанс. Соперники твои смогут силушку определить по яркости свечения рисунка. Мудрые воины прячут под одеждой живопись.

– Не надо мне на лоб ничего набивать! – Маленькими шажками, спиной вперед семеню к выходу.

– Могу еще на детородный орган нанести изображение горного муруги, от женщин потом отбоя не будет. Хи-хи-хи. – Бабуля затряслась от смеха, в ее голубых глазах метались искорки.

– Мулия! Это вздор! – Ускоряюсь, но у дверей сталкиваюсь с Марой, та толкает меня в спину. Снова оказываюсь подле знахарки.

– Не бойся, дружок, это совсем не больно! – Мулия достает длинную иглу и промачивает в чернилах.

– Женщины! Угомонитесь! Мне бы владение метательным оружием отточить, получится?

– Эх, а так все интересно начиналось. – Бабуля растеряла весь задор. – Оголи правую руку до плеча, щас набью!

Спустя час я, наконец, вырвался наружу. Буду еще неделю полынью пахнуть! Изогнув локоть и посмотрев через плечо на трицепс, я увидел изображение вращающегося кинжала. Ага, картинка загорелась цветами моей текущей оранжевой ауры – значит, подключилась к потокам кали внутри тела.

***

Закрутились-завертелись насыщенные будни.

Несколько дней мы тренировались, охотились на бурунгов и гвадэлоп. Я получил четвертое повышение. Источник кали окрасился в желтый цвет, а вместе с ним и все татуировки. В этот раз выбрал красный шарик, он светился насыщеннее, чем остальные. Теперь метательные кинжалы с учетом художества Мулии врезáлись в дерево по рукоять. Более того, я научился кидать по несколько ножей за раз. Освоил разные техники замаха. Замашистый бросок от плеча самый мощный и точный. Иной метод – легкое движение кистью с любого местоположения руки, будь она возле пояса, груди либо даже поясницы. Лезвие вонзалось лишь на пару сантиметров, но и такой бросок может стать фатальным.

Вскоре предстоял далекий путь, хотелось достичь солидного мастерства во владении холодным оружием. Изображение меча в желтой окантовке из второго ряда, то бишь талантов, добавилось в невидимую коллекцию. Двуручник заметно полегчал, крутить им стало заметно проще! Благодаря каждодневным тренировкам я достиг определенного успеха. Крупные габариты и мускулатура позволяли использовать двуручник одной левой, и это весьма кстати. Ведь метать кинжалы губами я еще не научился.

Ближе к вечеру случилось интересное событие. Деревню посетил бродячий торговец. Повозку пожилого мужчины влачило необычное вьючное животное. Рогатый верблюд, но без горбов, с толстенными ногами, по пропорциям как у слона. Односельчане шустро собрались у тележки и принялись осматривать товары. Королевский калон жег мою грудь, нетерпеливо ерзая в кармане рубахи.

Очередь рассосалась, настал наш с Марой черед прикупаться. Мне сразу приглянулась грудная кожаная перевязь с десятком небольших, но увесистых бо-сюрикенов. То были не звездочки – толстые иглы длиною в ладонь. Каждая весила половину килограмма, несмотря на небольшой размер. Не знаю, что это за металл, но тяжелее раза в два, чем свинец. Заметив заинтересованный взгляд, торговец досадливо покачал головой и сказал:

– Бросьте это дело, уважаемый. Сомневаюсь, что вам по карману столь искусное вооружение.

– И сколько вы просите за него? – Мара начала торг.

– Шестьдесят два пайло́на, – без энтузиазма ответил мужчина.

Подруга ранее осведомила меня о курсах денежных ценностей. Королевский калон – это наивысшая по ценности валюта и приравнивается к сотне пайлонов. Металлическая монета с едва зелеными нотками, то есть пайлон, эквивалентен сотне медяшек.

На одной стороне монет, вне зависимости от цвета, изображен лик ушедшего властелина. Шерстяное лицо с большими глазами. Форма черепа почти как у людей, но немного вытянутая по вертикали. На обратной стороне эмблема Калиджии: песочные часы, на верхней части которых нарисован равнобедренный треугольник, а на нижней – знак бесконечности. Говорят, что в каждой монетке заключен крохотный объем кали, придающий характерный оттенок. Подделать деньги не получится. А откуда их вообще брать? Интересный вопрос. Пока что у меня не хватает ума, чтобы это понять. Одно известно точно: валюта плавно дорожает в цене.

Мара тем временем продолжает яро торговаться:

– Грабеж! Согласна купить за тридцать пайлонов! Иначе попрошу соплеменников продавать вам товары втридорога, как это делаете вы!

– У вас есть столько пайлонов? – Торговец удивленно зыркал и хлопал глазами. – Пятьдесят пять! Вы оцените качество игл, даже в столице лучше не найти!

– Половина сотни, не больше!

– По рукам!

На оставшуюся сумму мы приобрели две походные кожаные сумки, две пары добротных сапог, стальную утяжеленную богатырскую кирку и несколько пакетов сухофруктов. Королевский калон перекочевал алчно улыбающемуся торговцу. Хитрый жук наверняка сегодня обогатился на незнающих цен деревенщинах.

Все обновки, кроме перевязи, мы решили припрятать в том самом схроне. Ведь ранее люк никто не нашел, а значит, место надежное. До прибытия железного братства оставалось еще полторы недели. Эти бандиты никогда не опаздывают и не приезжают раньше. Все четко по расписанию, потому еще неделю будем оттачивать боевые навыки, а потом – в путь-дорогу!

Трое суток я с Марой только тем и занимался, что истреблял бурунгов. Накануне отъезда мы зашли поглубже в заросли, где наткнулись на логово тварей. Обитали те в неглубокой пещере. Суммарно мы перебили два десятка особей. Бо-сюрикены, словно пули крупнокалиберной винтовки, прошибали тела насквозь.

Одна проблема: потом не всегда отыскиваются снаряды. Два из десяти я безвозвратно утратил. Если даже продать потроха бурунгов, затраты не окупятся. Буду относиться проще к расходникам, ведь главное другое – я получил пятое повышение!

В этот раз, как и рекомендовала Мулия, выбираю голубой кругляш, оттачивая умственные способности. Среди прочих больше всего заинтересовало изображение глаза с желтым фоном. Что-то подсказало, что впредь в темноте я стану видеть в разы лучше! Мне предстоит навестить немало подземных укрытий, скорее всего, не всегда безопасных. Ходить с факелом неудобно, да и внимание привлекает. Я возрадовался новому и правильному выбору! Однако как изменились мои рассуждения после усиления интеллекта, логическое мышление появилось! Ого!

В последней битве пришлось и двуручником помахать. Из четверых бурунгов сделал восьмерых, рассекая тела вдоль и поперек. Зверьки более не казались мне опасными, скорее неуклюжими какими-то и жалкими.

За все время приключений в Калиджии я сбросил около десяти килограмм. Степень ожирения упала со второй до полуторной. Радует, что мышцы подросли! Скромный кэшбэк, точнее массбэк, после траты жиромассы.

***

Мы проснулись посреди ночи от лязга стали, криков и топота копыт. Побледневшее лицо Мары исказилось в первородном ужасе. Амазонка проворно подскочила к дверному проему и отодвинула указательным пальцем занавеску.

Я тут же оделся, натянул перевязи с кинжалами, ухватил двуручник и тяпнул несколько раз каравай, лежащий на столе. Силы пригодятся, негоже на пустой желудок воевать!

– Проклятье! Вик, железное братство! Почему они пришли сегодня, да еще и ночью? Шуму наводят. Давай сбежим прямо сейчас, пожалуйста? Может, успеем.

– Я перестану себя уважать, если скроюсь, поджав хвост. Да и в твоих глазах упаду. Приму бой и паду смертью отважных. Неважно, как сложатся обстоятельства, знай одно. Мара, я вернусь за тобой в Пескаревку, клянусь!

Мара впала в истерику. Тело ее дрожало в ознобе, глаза беспорядочно прыгали по всем направлениям.

– Спрячься где-нибудь!

– Нет уж! – Мара утерла слезы и схватилась за копье.

Выглянув наружу, я увидел несколько всадников и семерых спешенных бойцов. Все они крепкие малые, экипированы в стеганые куртки, а кто-то даже в кольчугу. Бандиты бесчинствовали в сотне метров от нашей лачуги, в центре деревни.

Украдкой мы прошмыгнули к дому скорняка и спрятались за обветшалым забором. Сквозь щель между досок я наблюдал происходящее. Пехотинец выволок за волосы Мулию из алхимической лаборатории, а потом швырнул на землю. Старушка сыпала проклятиями. Боец крепко приложил ее щитом в грудь. Отлетев на несколько метров, знахарка обмякла без сознания.

Мгновением позже в центр деревни привели Машука со скрученными руками.

– Где живет новорожденный, что королевскими калонами сыпет как песком? Отвечай, узкоглазый! – заголосил один из шайки, слегка проткнув пикой бедро Машука.

– Моя не понимать. Моя только готовить!

– Оставь его в покое. Разве не видишь, что у него с башкой проблемы? Тащи сюда остальных, – властно распорядился главарь. Седовласый матерый пес. Безоружен и самоуверен.

– Вик, среди них мой бывший. Дракошку мне в башку! Он один из них теперь!

– Мара, приготовься нападать. Твой тот, что держит в руках самострел, дальше, как повезет. У тебя остались чувства к бывшему?

– Уже два месяца прошло. Что было, то угасло. Но тебя готова ждать всю жизнь! Клянусь.

Неведомая сила пробудилась во мне после услышанного. Выскочив за край забора, я зажал между пальцами сразу три бо-сюрикена и швырнул в бывшего. Ничего личного, парень, но Мара теперь моя.

Молниеносно развернувшись, бандит выставил двуручник так, что две иглы со звоном отскочили. Третья вошла в горло, да так, что перебила позвоночник и разорвала мышцы. Голова бывшего развернулась на 180 градусов, свисая на жалком ломте мяса. Кровь плескала, как с пожарного гидранта. Спустя несколько мгновений жертва упала на колени, а затем завалилась набок.

Боевая подруга точным броском в сердце ликвидировала самострельщика. Обращаю внимание, что тело бывшего, вспыхнув, исчезло, на земле осталась лежать только экипировка. Так вот, значит, как это происходит.

Мы вновь спрятались там же. Через щель в заборе вижу, как в нашу сторону летит огромный валун. Если бы я только знал, что врагу доступны такие возможности… Забор мгновенно разлетается в щепки, Мару отбрасывает как изломанную куклу, такое вряд ли можно пережить. Я падаю в палисадник и получаю контузию.

Едва понимаю, что происходит, в руке зажата метательная игла. Вижу приближающиеся фигуры. Тот пехотинец, что щитом ударил Мулию, смеялся, тыкая в меня пальцем. Ну и зря. Навскидку я швырнул иглу, ориентируясь больше на звук. Хохотун успел прикрыть корпус павезой, но сюрикен выбил щепки, проникая внутрь защиты.

Главарь банды касается плеча, его ладонь окутывается темно-синей дымкой. Длань указывает на меня, и с пальцев седовласого срывается молния. Мара говорила, что здесь отсутствует электричество. Видимо, я неправильно ее понял. Выгибаюсь дугой и чувствую, что тело мне более неподвластно.

Голова лежит на боку, позволяя видеть приближающихся врагов. Один из них заносит надо мной топор.

– Замри! Приказа убивать я не отдавал! – Крикнул главарь и начал изумленно пялиться на меня. – Вы на глаза посмотрите, да из него элитный ратник получится! Кама́л, сорви с него рубаху.

Меня бесцеремонно усадили, затем резким движением оголили плечо.

– Землеройка? М-да-а-а, – главарь огорченно покачал головой. – Элитный рудокоп, значит, хотя не все так однозначно! Крестьянин смог уложить двух моих бойцов. Ладно, пусть виконт разбирается. Связать его – и в тележку!

Меня уволокли, а затем грубо уложили в повозку. Ни один мускул не поддавался движению, разве что я мог глазами хлопать и едва дышать. Камал оскалился и приложил меня ударом дубины в лоб.

Глава 4

Я вновь на пляже. Мара играет с детенышами бурунгов: маленькие двухголовые щенята забавно скачут бочком, пытаясь сделать шальной кусь. Головы соревнуются за внимание возлюбленной, та подставляет обе ладони в крохотные пасти с едва вылезшими зубками. Слышу нарастающий шум. Оборачиваюсь и вижу огромную океанскую волну, мгновением позже поглотившую меня.

Я очнулся, весь мокрый, сидя на стуле в какой-то грязной бытовке или подсобке. Рядом Камал с пустым ведром воды. Напротив меня развалился в кресле из красного дерева юноша, едва достигший совершеннолетия. Левый глаз его ослепляюще фиолетового цвета. Причем сиренью пылала не только радужка, но и склер со зрачком. Правый глаз – обычный, по меркам Калиджии, тускло-брусничный. Стильная прическа, волосы шоколадного цвета зачесаны неряшливым хохолком надо лбом. Скромный крохотный нос и длинные, пухлые неказистые губы почти до ушей. Одетый во фрак с золотыми пуговицами и галифе, юнец напоминал дворянского избалованного сынка на светском балу. Чего стоит ожидать от человека, который носит за собой красивый стул? Кисти рук обволакивают черные бархатные перчатки, наверняка он прячет перстни.

– Я владелец рудников, оружейной фактории, а также всех земель в радиусе сорока километров. Можешь звать меня виконт Рэ́ймунд. Твой черед.

– Виктор, – коротко выцедил я.

– Слушай расклады, Виктор. Теперь ты моя собственность. У тебя есть два пути. Первый – стать верным ратником, пройдя посвящение. Второй – жить жалким рабом, ломая спину в перерывах на сон. Что выберешь?

Я задумался. Ратник имеет больше свободы, чем каторжник. Сопляк весьма самоуверен, что вызывает раздражение. Раз виконт всем здесь заправляет, не стоит его недооценивать.

– Первый вариант звучит заманчивее. Выбор, как погляжу, не особо велик. Когда проходить посвящение?

– По устоявшимся традициям новичок должен отработать месяц старателем в шахте либо разнорабочим. Важно проявить себя с лучшей стороны и удостоиться финального испытания. Тебе что больше по душе?

– Пожалуй, шахта. Дар мой позволяет успешно находить руду. Можно ли старателям тренироваться?

– Ты меня за идиота не держи. Думаешь, не чувствую, что хочешь дезертировать? Правила такие: попытка бегства – потеря всех жизней. Поднять руку на охрану или бойцов – потеря двух жизней. Убить – потеря четырех. После смерти любой подданный возрождается возле обелиска, который охраняется моими орлами. Сбежать не выйдет! Тренироваться – запрещено! Сначала пройди посвящение. Можешь рискнуть и предать меня. Но поверь, оно того не стоит. Жизнь – самое ценное в Калиджии. Пройдут года, эпохи, многое поменяется. Служи верой и правдой, обрети мое доверие и получишь все желаемое.

– Вы не даете мне выбора. Служить так служить… – Я стараюсь брехать поубедительнее, лишь бы угомонить подростка.

– Прекрасно! Камал, время пометить нового будущего бойца клеймом братства.

Камал откланялся и вернулся спустя десяток секунд. В его руке железный прут с наконечником, в котором выгравирован кружок с горсткой слитков. Боец подносит навершие к ладони Рэймунда. Малец молниеносно снимает перчатку, яркая вспышка раскаляет клеймо. Рукавица возвращается на место. На все про все ушла четверть секунды.

– Терпи, – коротко бросил виконт.

Раскаленная сталь с шипением вонзилась в правую дельтовидную мышцу на плече, оставляя изображение пирамиды из шести слитков.

– А-а-а! Хватит мне жир сжигать! – яростно крикнул я.

– Теперь ты собственность Рэймунда! Виктор, твои глаза дают понять, что мы далеко зайдем. Помни об этом и не глупи. Жизнь превыше всего! А теперь рассказывай, где ты нашел королевские калоны и перстень ушедших.

– Совершенно случайно получилось, – морщась от боли, выцеживаю я. – Поскольку ем за троих, а то и четверых, жители деревни опасались, что провизии не хватит. Фермерша попросила расширить огород, вспахать побольше земли. Я увлекся процессом, и в один момент лопата наткнулась на нечто твердое. Оказалось – ящик с ценностями: один калон и колечко. Понятное дело, про находки никто не узнал!

Виконт прищурил глаза и с минуту сверлил меня взглядом.

– Хорошо. Знай одну вещь: я всегда смогу найти дезертира, носящего мою печать. Привыкай к новым реалиям! Жизнь ратника весьма насыщена и перспективна. Но такую привилегию сначала надо заслужить. Тебе предстоит не просто колоть руду месяц, но и выживать. Скоро все поймешь. Если повезет, увидимся на финальном испытании.

Рэймунд вальяжно привстал и оголил фалангу большого пальца. От прикосновения кресло замерцало, словно сломанный монитор, и пропало в никуда. Растянув улыбку почти до ушей, юноша бросил мне надменный взгляд, развернулся и ушел.

Конвоир поспешил доставить нового каторжника в лагерь старателей. Длинная стена из булыжников, наспех склеенных цементом и высотой три метра, имела лишь одни ворота. Передав меня в руки двух бородатых и вонючих увальней у входа, Камал бросил напоследок:

– Тебе не выжить месяц, падла. Зря ты Груббера и Валерио кончил. Добро пожаловать в ад! – Боец зверски оскалился и злобно засмеялся, бородачи подхватили веселье.

Я не разделял радость надсмотрщиков. Надо же так вляпаться! Тысяча бурунгов! Почему я не слушал Мару? Сколько бы разных тайников мы с ней могли найти… Жили бы богато да обрели силу. А теперь я собственность какого-то юнца. Благо осталось путеводная звезда, которая не позволит мне пропасть. Мара, я сдержу клятву и вернусь в Пескаревку за тобой!

Бородачи, над которыми роились облака из мух, вели меня дальше и тыкали дубинами в спину. В какой-то момент показалось, что эти обделенные умом существа соревновались в силе тычков. Отбили мне позвоночник и обе лопатки. Во внутреннем дворе тренировалось множество бойцов. Искры летели от молота кузнеца, кующего раскаленную заготовку. По периметру пара десятков каменных построек с односкатными соломенными крышами. Здания больше похожи на производственные цеха, нежели на жилые помещения. В нос ударил запах сварки, жженого металла и немытых бородачей.

Через несколько минут меня привели к внутреннему кольцу стен. Частокол имел не заостренные стебли, но гарпунообразные жерди толщиной с палец. Уж не знаю, из какого гибкого дерева получилось выстругать такое и сколько пролито пота, точно не один тазик. На входе у ворот бдела знакомая персона. Тот насмешливый щитоносец, я узнал его по силуэту. Завидев меня, охранник стиснул зубы и мстительно ухмыльнулся. Перехватив пас от бородачей, старый знакомый повел мяч во внутреннее кольцо, а потом-таки забил гол!

Мощный пинок прилетел в спину, и я плюхнулся лицом в грязь. Щитоносец ударил в гонг, расположившийся неподалеку от ворот, и десятки каторжников повылазили из всех щелей. Пытаюсь встать, но шею сзади придавливает коленом. Мгновением позже негодяй убрал ногу, давая понять, что подниматься еще рано.

– Каторжане, встречайте нового гоца́на, – во всеуслышание объявил конвоир.

Группа крепких мужчин ритмично захлопала запястьями по груди с извлечением басовитого звука на каждый удар: «ДОХ, ДОХ, ДОХ».

Повращав извилинами, я догадался, что гоцан – это претендент в ратники, а меня сейчас дружно встречают будущие бойцы. Остальные не проявляли ко мне интереса – кто ковырял в носу, а кто считал птиц в небе.

Пальцы моей правой руки придавила ступня щитоносца, да с такой силой, что едва слезы из глаз не потекли, но я терпел. Мучитель продолжил информировать толпу:

– Новичок не должен дожить до финального испытания. Любой, кто протянет руку помощи этому свинорылу, сразу окажется в немилости у ратного братства. А те из вас, кто будет усложнять ему жизнь, получат дополнительные рационы и уменьшенные нормы. Особо отличившимся обещаю две порции мацухи в неделю вне очереди!

Нескольких уродливых старателей с волдырями на лицах и желтыми зубами после последней фразы приободрились.

Закончив говорить, щитоносец топает что есть сил. Слышится хруст моих пальцев. Прячу обе ладони под живот и едва не скулю от боли. Под звук удаляющихся шагов я боролся с заполоняющей нутро злобой.

Урод, ты у меня еще попляшешь! Ярость придала сил, я поднялся и отправился к входу в шахту. Несколько стражей с дубинами направили меня к местному администратору. Тот сидел за небольшой лавкой, похожей на торговую. Передо мной немолодой человек с дисциплинированными чертами лица. И когда я научился разбираться в людях? За спиной снабженца множество ящиков с кирками, факелами, одеждой и прочим добром.

– Добро пожаловать в шахту, гоцан. Можешь звать меня Каси́м. Возьми новую рубаху и кирку. В первый день – талон для получения рациона бесплатно, в последующие только после выработки рабочей нормы. В день необходимо добыть телегу железной руды. Полную и с небольшой горочкой! Если накидаешь вместо руды булыжников, будешь побит надсмотрщиками.

– Спасибо, Касим. Меня Виктор зовут. А можно ли сдать две нормы и получить два талона? Боюсь, одного не хватит!

Касим ухмыльнулся и помотал головой, как бы не веря сказанному, но наигранно. Затем наклонился в мою сторону и тихо заговорил, так, чтобы окружающие не услышали.

– Это можно. Изредка старателям попадаются самоцветы. Везунчик вправе оставить ценную находку себе, таковы традиции. И дополнительная мотивация для каторжан. Так что, если найдешь такие, можешь обменять мне на талоны, новую одежду или даже мацуху. Многое могу достать!

– Спасибо, Касим. Кажется, ты единственный, кто не желает воткнуть мне нож в спину. Не боишься впасть в немилость? Ратник обещал сгноить тех, кто поможет новоприбывшему гоцану.

– Йо-хо-хо, – засмеялся как пират собеседник. – Ратники мне ничего не сделают. На должности я нахожусь уже три года и застал предыдущего владельца рудников. Каждая собака знает, что Касим – незаменимый человек.

– А что такое мацуха?

– Пьют ее наркоманы, чтобы размазать красками серые будни. Вредная зараза, тело уродуется после десятка порций. А после первой возникает сильное привыкание, лучше не пробуй! Раз в неделю каждому каторжнику выдается одна склянка, тоже является своего рода валютой.

– Еще раз спасибо за науку! Пойду я норму вырабатывать! А где бы талон обменять на еду?

– Дальше по коридору, не пропустишь!

Редкие факелы тускло светили в широком туннеле, но я и так прекрасно видел в темноте. Через пару сотен метров открылся вид на широкий грот овальной формы со множеством старателей и пятеркой охранников. В центре находился огроменный котел с едой. Пузатый кулинар мешал исполинской деревянной поварешкой похлебку. Талон перекочевал в потную руку кормильца. Награда – крупная миска сомнительного содержимого и половина буханки черствого хлеба.

Сидя у стены, я принялся за трапезу. Вкус не из самых приятных, но натощак очень даже ничего. Я даже редкие суставы и кости сгрыз как уличный пес, так оголодал! Твердый, словно кирпич, хлеб и вовсе показался деликатесом. Я не доел и оставил кусочек, убрав его в карман штанов. От охранника узнал, что мутная жидкость в бочке – вода, и пить ее можно бесплатно. Заливаю внутрь живота пару черпаков. Стараясь не ощущать послевкусие с запахом, я побрел в одно из восьми ответвлений шахты.

Не успел я и сотни метров пройти, как услышал учащенный топот ног.

– Вот мы и встретились вновь. Отдам тебе должное, метать клинки ты мастер. Убивать каторжников запрещено и карается потерей двух жизней, таков закон. Но есть более древний закон, и звучит он так: око за око.

Я узнал в догоняющем бывшего Мары. Крепкий черноволосый мужик с короткой бородой и усами. Нос картошкой, мышцы бугрятся на поджаром теле. Редкие морщины проступают на лице – наверное, разменял уже четвертый десяток. Чувствую ярость и отчаяние.

– Как бы ты хотел умереть? Ударом в сердце или с перерезанным горлом? Я вправе отнять твою жизнь единожды и не буду наказан. Кстати, Груббер, несомненно, тоже заберет должок. – Ратник достал из сапога стилет.

– Ты Валерио, верно? Выслушай меня! Погляди на перст. – Я медленно поднял кулак над землей. – Мстительный дух бритвозуба отомстит за мою смерть. Оно тебе надо?

– Откуда ты знаешь мое имя? Н-да-а-а, я слышал про суровый нрав рептилий. И где, интересно, ты смог найти артефакт ушедших?

– Где нашел, там, увы, больше нету! А имя мне твое Мара сказала. Теперь она моя!

– Вот как? – Боец нахмурился. – Знаешь, я целый месяц проливал пот в этих пещерах, чтобы вернуться к ней. Спустя несколько недель я упросил виконта отправить меня сборщиком дани в Пескаревку в надежде, что смогу обнять любимую. А теперь ты заявляешь, что Мара твоя?

Я был готов получить удар в сердце или, что еще хуже, погибнуть в страданиях. Но ратник меня удивил, убрав кинжал обратно в сапог. Я не сводил взгляда с оранжевых глаз Валерио.

– Значит, Мара нашла мне замену. – Он опечалился и опустил голову. – Быстро меня позабыла, сердцеедка. Нашла себе мужчину помоложе! Что же, сдаваться меня не учили. И как мы поступим?

– Будем бороться за право быть с ней.

Валерио положил руку мне на плечо и улыбнулся.

– Расскажу ратникам о твоем перстне. Если повезет, доживешь до финального состязания. Тогда и начнем делить наше общее сокровище. Я бы мог вызывать тебя на дуэль до тех пор, пока один из нас не лишится древ. Но учитывая твой дар, победить у меня не получится, максимум, чего добьюсь: ни себе ни людям. Я поломаю голову над тем, как устроить честное состязание. Если, конечно, для тебя понятие чести что-то значит.

Бывший Мары покинул пещеру. Непредсказуемый поворот событий выбил меня из колеи. Я ожидал чего угодно… Ожидания и реальность не совпали. Оказывается, в шайке бандитов есть и благородные мужи. Неоднозначная ситуация получается. Еще полчаса назад я хотел вырезать ублюдков подчистую. Придется быть более избирательным. Хотя чего это я размечтался? Выжить бы. Пора гнуть спину.

Пещера, выбранная мной, разветвлялась на несколько штреков. Одинокий факел освещал пространство, являя взору несколько пустых тележек и горстку старателей. Пора браться за работу. Тащить одноколесную тачку со сломанными пальцами оказалось той еще задачкой. Быть может, к завтрашнему дню все уже срастется.

Войдя в одну из каверн, я сразу определил богатые залежи руды. Гематит имеет характерный цвет и пористую структуру, отличающуюся от камней и прочих пород. Касим выдал мне качественную кирку с плотным и толстым черенком. Иначе добывать железную руду стало бы проблематично. По плотности металл, из которого изготовили орудие труда, напоминал сталь.

Одной левой за час я наколол достаточно сырья и потащил тачку к приемщику, который обитал в гроте, где не очень вкусно кормили. Мужчина с безразличным выражением лица принял гематитовую руду и выдал один жетон. Железная монетка без изображений с тремя дырками, образующими равнобедренный треугольник.

Времени до конца рабочего дня оставалось прилично. Навскидку около двух часов. Потому я решил сделать еще один заход. В голову пришла идея обследовать поочередно все восемь ответвлений из основного грота, чтобы понять, где удобнее колоть руду. В этот раз направился в туннель номер два, который, судя по всему, полюбился многим и пользовался популярностью.

Причиной высокой посещаемости являлась короткая дистанция до годных жил. Я зашел немного дальше остальных старателей, дабы никого не смущать. Несколько наркоманов таращилось на меня, задумывая что-то явно нехорошее. Исхудавшие, с волдырями да гнойниками, что могут они мне сделать? Такого схватить за ногу как бревно и ударить о стену, выбивая дух. Напрягало только то, что местный наркоша – стайная особь.

Доедаю краюшку и принимаюсь что есть сил махать киркой. Наполнение тачанки заняло чуть меньше времени, приноровился! Понимание, куда колоть, целеустремленность и недюжинная сила – залог быстрой разработки жил. Каждый взмах киркой приближает меня в объятья Мары. Никого у меня больше нет в Калиджии. Да и на Земле я с моим ленивым образом жизни не обзавелся близкими. Потому ценность, пусть единственной, но крепкой связи для меня сейчас крайне высока.

А давай накину еще пару кусков руды, чтобы не придрался приемщик. Удар, удар, удар! А это что такое? Крохотный, с детский ноготок, едва светящийся самоцвет зеленого цвета вылетел мне под ноги. Я бы мог подумать, что это изумруд, но, вглядевшись получше, отмел этот вариант. Мутноват и с волосяными прожилками внутри. Если свечение можно еще объяснить присутствием кали в крохотном камушке, то вот волосы и мутность… непонятно! Одно дело – пушок в кварце или хрустале, но в изумруде такого быть не может! Ну и бурунг с ним, позже спрошу Касима.

Глава 5

Возвращаюсь с набитой телегой к приемщику. Мне перегораживают путь четверо наркоманов. Один из них заходит мне за спину и достает заточку.

– Спасибо, что наколупал нам руды, свинорыл. Жить хочешь? Беги! – прокричал он. На губах безумца пузырилась пена.

– Попробуйте забрать, шакалы. – Я замахнулся киркой, сделав шаг навстречу. Мацушник попятился в страхе, чуть не обделавшись.

До меня поздно дошло, что гаденыш совершал отвлекающий маневр. Остальные трое в это время, сломав колесо у тачанки, бросились врассыпную. Уроды! Едва доволочив груз до целых телег, я принялся перекладывать руду. Ко мне подошел недовольный охранник.

– Рукожоп! Тачку кто теперь чинить будет? Три нормы вне очереди. Чтобы завтра мне принес жетоны! Понял?

– Я, что ли, сломал? Тачанка уже была такой!

– Значит, отказываешься? – Охранник встал напротив меня, изготовив дубину для атаки.

– Тебя еще не ввели в курс дела ратники? Убьешь меня и погибнешь сам! Таков мой дар.

– А кто сказал, что я хочу тебя убивать? Переломаю руки да ноги, будешь несколько дней голодать.

– Я этого не забуду и, когда стану ратником, буду каждый день прилюдно бросать тебе вызов на смертельную дуэль! Пока древо твое окончательно не иссохнет. Ты потеряешь либо жизни, либо уважение, отказывая. И если даже тебе чудом удастся победить, – подношу перстень со зловещими сиреневыми глазами бритвозуба к его лицу, – то жизнь ты все равно потеряешь!

Ноздри охранника раздулись, едва не начав извергать пламя. Бандит попятился, напоследок бросив:

– Какие нынче дерзкие гоцаны пошли. Посмотрим, доживешь ли ты до испытания!

Победоносно улыбаюсь. Сам от себя не ожидал такой наглости. Какой-то старатель берет на испуг ратника! Признаться, в один момент хотелось сунуть ему в ладошку самоцвет, лишь бы отстал. Но ведь все может повториться…

На лице приемщика в этот раз появились эмоции: удивление, одобрение и радость.

– Крепыш! Продолжай в таком темпе, и виконт услышит о твоих успехах! Держи жетон.

– Благодарю сердешно! Не знаешь, куда Касим подевался?

– Скоро будет, он часто выходит на свежий воздух покурить трубку.

Я ждал возле торговой лавки и разглядывал правое запястье. Прогресс за два захода составлял примерно пять процентов. Значит, еще 38 ходок, и получу шестое повышение, а с ним и альтернативный дар! Проходит минут десять, и снабженец возвращается. Отдаю кирку обратно.

– Касим, я самоцвет нашел. Посмотри, пожалуйста.

Мужичок воровато посмотрел налево, потом направо. Положил миску на стол и прикрыл небольшой доской, оставив щель. С едва уловимым звоном зеленый кристалл упал на донышко. Касим присел, делая вид, что рассматривает ящики, минутой позже поделился информацией:

– Два карата гренадина. Дам за самоцвет четыре жетона или одну мацуху.

– А какие еще кристаллы я могу здесь найти и сколько предложишь за них?

– Синие и зеленые за четыре, красные и бирюзовые за два. Алмазы беру по десять. Это за два карата. Сосчитать в пропорциях, надеюсь, сможешь? Других камней у нас не водится. Ну! Что выбираешь?

– Могу ли я оставить четыре жетона у тебя? А по надобности заберу. У меня, понимаешь ли, нет личного сейфа. А вокруг столько проныр… Выручишь? Все самоцветы буду только тебе таскать!

Касим довольно улыбнулся и потер ладони. Алмазы на два карата за десять мисок тошнотной похлебки! Сомневаюсь, что смогу найти в своем текущем статусе более выгодный обменник.

– Да ради ушедшего! Никаких проблем.

– Вот один жетон, мне бы талон. Кушать хочется.

В местном ресторане повар умеет готовить лишь одно блюдо. Ничего, привыкну. Сытно поев, я направился наружу, к частоколу. Именно там располагались десятки шалашей для старателей. Несколько крепких веток составляли каркас. Крыша из больших широких листьев, напоминающих пальмовые. Конструкция высотой полтора метра, без стен, вместо лежанки – солома. Даже собакам будки добротнее колотят! Разве можно так обращаться с людьми, что привыкли к суперкомфортным креслам? Но иных вариантов нет… Как я понял, можно выбрать любой незанятый шалаш. Нахожу тот, в котором имелось меньше всего запахов пота и нечистот, ложусь поудобнее.

По моим ощущениям, на часах сейчас часов девять. Пора на боковую, раньше проснусь – больше добуду руды! Ворочаюсь, пытаюсь уснуть. Отвлек меня звук: «Пс-с-с». Открываю глаза и вижу типичного наркомана, разве что мускулов чутка побольше, да и язв тоже.

– Доброй ночи, мистер здоровяк. Можете звать меня Гу́мбольд. Я пользуюсь авторитетом среди ценителей полетов по иным реальностям. И мне уже доложили о случившемся. Предлагаю мирное урегулирование, – затараторил суетной мацушник, он нервничал и ерзал.

– Здравствуйте, здравствуйте, Гумбольд. Внимательно слушаю вас.

– Вам раз в неделю положена одна мацуха. Вы ведь любитель трезвого образа жизни. На что она вам? Отдайте мне, и никто больше палки в колеса не вставит среди моих ребят. Это не угроза и не вымогательство, но сухая логика.

Я призадумался на минутку. С одной стороны, наркотик можно сконвертировать в четыре жетона. С другой стороны, меня тут не особо любят. Если хотя бы с одной группой местного контингента получится создать нейтральные отношения, дышать станет проще. Возвращаясь каждый раз со сломанной тачанкой, точно проблем наберусь. К тому же Гумбольд оказался вежливой персоной. Впервые вижу в человеке сочетание прогнившего тела и духа с хорошими манерами.

– Соглашусь на таких условиях: одну в неделю и точка. Если захотите больше – сделке конец. Если вдруг объявится очередной главарь мацушников с подобной просьбой – сделке конец. Добро?

– Конечно! Благодарю, добрейший здоровяк. Через шесть дней навещу вас! Хороших снов!

Сны действительно радовали приятными картинками, что даже странно. В таких-то условиях да с бурдой в желудке самое разгулье для кошмаров. Хорроры любят приходить по ночам, когда, например, очень холодно или болит что.

Просыпаюсь посреди ночи от удушья. Крепкие пальцы щитоносца, то есть Груббера, давят мне шею, а к сердцу прижимается острие даги.

– Не дергайся, свинорыл, а то прирежу. Прямо сейчас ты мне передашь из своего запястья кали, не то подохнешь. – Ратник усилил нажим. – Что такое? Кивни, если понял.

Я ничего не понял, потому и помотал головой в соответствующем движении.

– Приложи к моей печати запястье и возжелай передать жалкие крупицы кали мне.

– Пошел ты к бурунгу, мразь! – сказал я, как только хватка ослабла. Хотел выдать еще несколько красочных эпитетов, но сердце пронзила боль.

При разрыве сердца мозг еще продолжает работать какое-то время. Я успел увидеть, как внезапно появившаяся призрачная голова бритвозуба размером с автомобиль в один укус пронзила десятками зубов Груббера. Наступила тьма…

Я пришел в себя где-то в шахте. Охранники загоготали, тыкая пальцами в двух голых мужиков, лежащих на земле возле обелиска из белого мрамора. Теперь на моем левом запястье шесть древ. Успеваю увидеть, что у мерзкого ратника осталось только два. Оно и понятно, с таким поведением далеко не уедешь.

Рядом с обелиском находилась глубокая корзина с набедренными повязками. Груббер вскочил и прикрыл срамоту.

– Охрана! Лишить выродка четырех жизней за убийство ратника! Закон един для всех!

Охрана, похлопывая дубинами о ладони, двинулась в мою сторону.

– Протестую! Я не убивал Груббера! Да вы и сами погибнете, таков мой мстительный дар!

Бойцы переглянулись, до них докатилась суть.

– Убить, убить, убить! – брызгал слюнями сумасшедший щитоносец.

– Тебе надо, ты и умерщвляй! – Охранник вручил дубину нагому собрату. – Чего раскомандовался? Тебя в офицеры никак назначили?

Разъяренный Груббер отшвырнул орудие и помчался прочь по туннелю. Перемотав таз тряпкой, я пустился в погоню. На выходе веселилось несколько бойцов. Завидев меня, степень их радости перешла на новый уровень. Возвращаюсь к шалашу и вижу толпу зевак. Щитоносец спешно одевался и сыпал проклятиями в мой адрес. Подлец забрал мою одежду и покинул внутреннее кольцо частокола. Спать на колючей соломе в одной набедренной повязке оказалось не очень приятно. Ну и денек выдался! Хотя есть и позитивная новость: после перерождения пальцы правой руки были как новенькие.

Проснувшись рано утром, я почувствовал дикий голод. Пора в шахту…

За новый комплект одежды и рационный талон Касим просил 12 жетонов, но я сторговался до восьми, вскоре пообещав отдать четыре оставшихся.

Завтрак не удивил разнообразием. Казалось, что повар просто добавляет ингредиенты по чуть-чуть, а котел уже с четверть века функционирует без единой помывки, постоянно пополняясь. Возможно, сегодня в миске обнаружится косточка, которая несколько лет неуловимо плавала на дне котелка, пока не попалась мне.

Туннель номер три на очереди. Двумя целыми руками за каких-то тридцать минут я выполнил норму. А потом еще несколько и вернул долг Касиму. Надо как минимум два талона сверху, чтобы поужинать и позавтракать завтра с утра.

В седьмом туннеле случилось неожиданное. Мое плечо зачесалось, когда я прошмыгнул в глубокую каверну с целью исследовать как можно больше новых мест. Первый клад обнаружился с пятидесяти метров, но после я разок выбрал синий цвет радуги, усилив дар. Потому предполагаю, что теперь радиус чуйки увеличился.

Предварительная разведка тоннеля дала такой результат: в данный момент я здесь один. Касаюсь плеча и следую бурым лазерам из пальцев. Утыкаюсь в тупик. Придется долбить породу, на ней даже прожилок железной руды не имелось. Значит, не сегодня, рационы превыше всего!

Выполнил еще две нормы во втором, самом результативном тоннеле. В этот раз улыбнулась удача, посчастливилось отколупать рубин карата на три. С учетом ужина у меня на балансе имелось четыре жетона.

– Касим, я уже несколько дней не мылся. Глаза резать от собственного запаха начинает. Есть ли варианты?

– Два жетона за бочку воды. На выходе из шахты следуй направо, пока не упрешься в частокол. Возле колодца находится мой друг водонос Рахи́м. Скажешь, что ты от меня.

Чистый, свежий, но порядком уставший, я отправился на боковую.

Прошло несколько продуктивных дней. Я потихоньку расчищал завал, приближаясь к заветному сокровищу. Чтобы не вызывать подозрений, вырабатывал нормы в разных тоннелях. С учетом найденных двух самоцветов сегодня на моем балансе красовалось 28 жетонов. Да я богач по местным реалиям! Приемщик довольствовался моей работой. Даже охрана в штреке на меня посматривала с уважением.

Сегодня седьмой день пребывания в шахте. Нагрузив очередную тачанку, я направился в грот.

– Стой! – крикнул мне гоцан.

Я недоуменно зыркал на мускулистого молодого парня. Вижу, что над головой натягивается веревка. Балка с треском обламывается. С потолка с грохотом сыплются валуны, погребая меня под завалом…

Возродившись у обелиска, первым делом натягиваю набедренную повязку. Осталось пять древ… Мгновением позже трое гоцанов появляются из пустоты.

– Не стыдно вам, будущим членам братства, своего соратника губить за харчи? – Я презрительно сверлил взглядом подлецов.

– Что здесь происходит? Кто виновен в смерти четырех каторжан? Ладно, не мне разбираться. Сейчас поведу вас к дознавателю. Одевайтесь и следуйте за мной, живо! – Охранник посеменил к выходному туннелю.

Следуем за ратником, ко мне обращается один из гоцанов.

– Ты это, не обессудь, мужик. Нам вопрос ребром поставили. Или так, или так.

– Груббер?

– Не могу сказать, хуже будет!

– Каждая собака в этом проклятом руднике желает моей гибели. Но я крепко держусь. А вас так легко подмяли? Слабаки, – молвлю я и прищуриваюсь от солнечного света, выйдя из шахты.

– Пойми, ножи к горлу приставили! Ты бы как поступил?

– Я бы послал к бурунгам. Именно так и поступил, после чего погиб. Тогда Груббер имел право забрать одно мое древо, потому что ранее погиб от моей руки. А вас просто взяли на испуг. Не имеют права охранники убивать каторжан, за такое лишают двух жизней! Да вы и так одну потеряли, придурки!

– Ты не до конца понимаешь серьезность ситуации. Здесь не все следуют законам. Подстроить смерть, как мы тебе сегодня, ерундовое занятие. Любой наркоман за склянку мацухи придумает самый коварный способ загубить.

– Какие из вас ратники получатся, если вы ведете себя как подлые шакалы? – Я начинаю терять контроль и надежды. Мы тем временем выходим к наружному кольцу.

– Ты прав, но у нас другая правда. Пойми, жить хочется. Прости меня за содеянное. Я в твоем долгу и когда-нибудь спасу тебе одну жизнь. Я, Ванамонд Серый, даю слово гоцана!

– Какие шансы у меня дожить до испытания? – спросил я упадническим тоном. Конвоиры указали на небольшое здание и попросили войти внутрь.

– Призрачные. Все гоцаны сейчас под колпаком и настроены против тебя. Я буду молиться, чтобы случилось чудо и ты дожил до испытания.

Компания претендентов на ратное дело виновато проскользнула в кабинет дознавателя. Солидный интерьер по меркам Калиджии, по крайней мере, в сравнении с тем, что я видел раньше. Одно лишь наличие стекла в окне, правда, мутного, давало понять, что перед нами увесистая персона. На полу ковер, измазанный в крови, смешанной с какой-то белой слизью. Грузный мужчина, толстый, почти как я, сидел в резном деревяном кресле. По пухлым щекам вились узорчатые усы, а длинные брови его торчали в разные стороны. Борода до груди, а на голове залысина.

– Достопочтенный Тараба́с! Единовременно у обелиска возродилось четверо гоцанов. Случай редкий, потому я решил вас уведомить, – отрапортовал конвоир.

– Вы правильно поступили, Радомир. Ах-х-х, какой проницательный человек! – Дознаватель, произнося букву «х», издавал звучание то ли трескающегося дерева, то ли сморкающегося динозавра. – Подождите, пожалуйста, снаружи.

Я тем временем продолжал рассматривать кабинет. На стене приколочена картина, изображающая могучего воина в латных доспехах на средневековый манер. В углу помещения пыточный стул с застежками для ног, рук и головы. Сам стул не предполагал пыток, поскольку не имел поражающих плоть элементов. В метре от стула – крупный горшок с экзотическим растением. Вместо листьев – бутоны, похожие на желтые ландыши, а на вершине стебля – нечто, напоминающее хищную хлеборезку. Салатовая беззубая пасть едва шевелилась, давая понять, что как раз она и является орудием пытки.

– В моем заведении одно правило. За любую ложь последует наказание в потерю одной жизни. Смерть будет мучительной и долгой. Х-х-хрустик никуда не спешит! – Тарабас указал пальцем на плотоядного питомца. – Предупреждаю! Обманывать бесполезно. Мой дар позволяет разговорить даже мертвеца. Через меня прошли тысячи людей, ложь я чувствую за версту. Лучше сразу говорите правду, иначе х-х-х.

Да ему бы ужастики озвучивать! Гоцаны затряслись от страха. Я, признаться, и сам струхнул, но не подал виду.

– Бугай, как ты погиб?

– Под завалом в шахте. Балка дала трещину и обломилась.

– Совершенно случайно, поди? – Тарабас нежно посмотрел на плотоядное растение.

– Полагаю, нет.

– И кто же виновник? Уж не эта ли троица?

– Вы все правильно поняли, – сказал я, а на лице возник стыд. Никогда в жизни не стукачил, но умирать в пытках, выгораживая губителей, не хотелось.

– И чем же вы им так насолили?

– Ничем. Ранее дел с ними не имел.

Далее дознаватель обратился к Ванамонду Серому.

– И почто вы, господа, будущего собрата умертвили? По закону следует лишить вас пары древ. Но я сделаю поблажку, сократив наказание в целых два раза, если скажете всю правду.

Ванамонд побледнел. Глаза его беспорядочно бегали. Не выдержав, он упал в обморок.

– Считаю это досрочным провалом финального испытания. Радами-и-р, дорогой мой друг, зайдите, пожалуйста.

– Достопочтенный Тарабас? – Ратник оказался тут как тут.

– Казните дважды это убожество. Снимаю статус гоцана с припадочного. Уведомите остальных каторжан, пожалуйста!

– Будет сделано!

Боец схватил Ванамонда за ногу и поволок наружу.

Грозный криминалист выдержал паузу в несколько минут, сверля взглядом оставшихся гоцанов. Один из душегубов не выдержал и обделался, запачкав ковер. Тарабас брезгливо поморщился и вновь обратился ко мне:

– Бугай! Полагаю, беседа получится только с вами. За что вас умертвили?

– Не могу знать наверняка. Предполагаю, что мне мстят за убийство двух членов ратного братства во время моего пленения. – От стыда лицо мое раскраснелось как помидор.

– Вы будете не первым, кого сгноят в шах-х-хте за сопротивление при поимке. Возвращайтесь к работе. Если свернете куда по дорожке, то х-х-х… Понятно?

Глава 6

Я стремительно покинул кабинет и помчался к снабженцу за одеждой. В какое же дерьмо я вляпался! Если терять по две жизни в неделю, то не доживу до испытания… Надо срочно повышать ставки. Приложу все силы к поиску клада, иных вариантов не вижу. Ну Груббер! Погоди у меня. Если выживу, семь шкур с тебя сдеру!

Весь оставшийся вечер я провел по плану. Уже метра четыре суммарно разгреб. Звук ударов киркой о породу стал глуше: на днях прорвусь! Касим выдал мне первую порцию мацухи за успешную рабочую неделю. Небольшая колба с белесой жидкостью, похожая на молоко. Запросив бочку воды у Рахима, умываюсь и ложусь спать.

– Пс-с-с. Мистер здоровяк. Не желаете ли поделиться амброзией со скромным бродягой?

– А? Что? Гумбольд, это ты… Хватит меня будить, и так плохо сплю, боясь каждой тени в ночи. Вот, держи свою мацуху.

Наркоман дрожащими пальцами выхватил пузырек из моей руки, тут же откупорил и осушил до дна. Стремительная смена эмоций на лице Гумбольда крутилась словно колесо удачи, выдавая то джекпот, то полный проигрыш. Спустя минуту он упал и уснул прямо рядом со мной. Не могу выносить запаха его фурункулов, потому отправляюсь искать другой шалаш.

Весь следующий день продолжаю расчищать проход. Пришлось немного расширить лаз, ведь в замкнутом пространстве орудовать киркой неудобно. Во избежание подозрений сдал две нормы. Обратил внимание, что наркоманы шепчутся за спиной. Готовят гадость, значит.

Проснувшись рано утром и съев сразу два рациона, я решительно направился в седьмой туннель. Как обычно, внутри никого. Спустя полтора часа я приблизился к цели. Кирпичная стена из неведомого крепкого материала преграждала путь. С каждым ударом откалывались лишь крохотные песчинки. Рабочая часть кирки затупилась.

Расколов породу в радиусе полутора метров у стены, я смог найти потрескавшийся кирпич и в несколько ударов его раскрошил. Заглядываю в образовавшееся отверстие, там помещение среднего размера, похожее на усыпальницу. Я не смог разглядеть лучше по той простой причине, что в лицо мне ударило плотное облако кали. Жадно вбираю столь желанную энергию. Эйфория расплылась по всему телу, от каждого волоска на голове и до пальцев ног.

Все татуировки вспыхивают и меняют цвет с желтого на зеленый. На запястье из трех предложенных оттенков радуги дивно переливается фиолетовый кругляш! Синяя иконка с изображением четырехконечной звезды, дающая вот уже третий заряд под использование дара, становится окончательным выбором из второго ряда.

По достижении шестого повышения, насколько я помню, появляется альтернативная версия дара. Прикладываю ладонь к плечу и стараюсь прислушаться к ощущениям. Закрываю глаза. Перед моим взором возникают два изображения. Первое знакомое, костяной крот с лопатой и увеличительным стеклом. А второе – большой синий череп. Вспоминаю, что на первом возвышении среди предлагаемых талантов присутствовал именно такой череп! Получается, что я заранее выбрал себе альтернативный дар! Концентрируюсь глубже, сосредотачивая все внимание на новой картинке. В разуме послышались обрывки фраз. Даже не сомневаюсь, что мое странное поведение – следствие выбора фиолетового кругляша. Тайны Калиджии начинают мало-помалу открываться.

– Возрождение ушедшего… власть над смертью… ничто не вечно… лишь один… – шептал холодный голос внутри сознания.

Позже разберусь. Тем временем кали продолжало сочиться из отверстия, покрыв меня до пояса. Получаю седьмое повышение. На выбор зеленый, красный и желтый оттенок радуги. Почему-то захотелось выбрать первый вариант. Хорошая реакция может спасти от недоброжелателей. Во втором ряду взгляд приковал синий череп с рогатым шлемом. Концентрируюсь на изображении.

– Усиление прислужника… устрашающий врага… полный контроль… единение… только два… – морозный шепот пробирал до костей. Кажется, в моей голове поселился кто-то еще. Плевать, лишь бы выжить!

Выбираю талант и поглощаю остатки кали, заполнив шкалу почти полностью. Вдохновлен, взбодрен и полон сил! Используя кирку как рычаг, я расковырял дыру побольше. Спустя два часа непрерывных попыток таки получилось открыть проход нужной ширины.

Присаживаюсь перевести дух. Вижу приближающуюся ко мне фигуру. Типичный мацуховый утырок.

– Тебя-то я и ищу! Гумбольд сказал, что ты кинул нас на мацуху. Что скажешь в оправдание? И что это здесь такое? Кирпичи? А что там внутри?

– Да вот, откопал стену какую-то. Там внутри склад с мацухой. Не веришь? Да посмотри сам!

Услышав заветное слово, наркоман припал к отверстию и получил киркой по спине. Послышался хруст позвоночника и утробный стон. Я бил плашмя, не хотел убить, ведь возродись он возле обелиска, сдаст меня с потрохами. Оборвал себе штанину по колено и воткнул кляп в рот любопытному посетителю.

– Будешь рыпаться, переломаю все кости и оставлю здесь, понял?

Он потерял возможность управлять телом и не смог кивнуть. Глаза наркомана расширились в страхе. Ладно, пусть отдыхает пока.

Заползаю внутрь тайника и вижу саркофаг в центре комнаты. Запах здесь странный, озона и чего-то сладкого. По всем четырем углам расположились жаровни. На потолке диаметром в пару метров изображена эмблема Калиджии в черных красках. Подойдя ближе, обращаю внимание на рунные надписи на каменной крышке саргофага. Удивительно, но часть символов я смог расшифровать: «Низший кандарианец… воином… не пробуждайте… почтите…»

Ох уж эти шарады. Погиб смертью воина, не грабьте, пожалуйста, захоронение, проявите уважение. Ничего личного против тебя не имею, но жить хочется. С трудом сдвигаю каменную крышку – да она весом в пару центнеров!

Меня бросило в пот. В саркофаге спала вечным сном двухметровая иссушенная то ли мумия, то ли скелет с волосами на лице. Скелет, покрытый кожей, – это мумия или нет? Глаза его прикрыты двумя королевскими калонами. Это же ушедший, который на монетках выгравирован! Кисти рук его сложены на груди, касаясь эфеса полуторного меча искусного качества. Золотистая рукоять, в гарде и навершии с вкраплениями самоцветов, лезвие с двойным долом. А меч-то непростой! Мастер при создании смог насытить оружие кали. Едва уловимое голубое свечение исходит от кончика лезвия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.