Валерий Увалов
Стальные Волки. Надежды на лучший мир

Пролог

Неизвестная звездная система. Семьдесят три астрономические единицы от центрального светила.

Расстояния между объектами в космосе огромны, по сравнению с самими объектами. И чем больше масштаб, тем сильнее это заметно. Можно смело сказать, что Вселенная состоит из пустоты. Конечно, абсолютной пустоты не бывает, и даже самые отдаленные уголки пространства пронизывают различные электромагнитные волны и пролетающие высокоэнергетические частицы, но материя в привычном понимании – редкость. Такая редкость, что в перспективе триллионы триллионов лет становится бесценной.

Немного лучше с материей обстоят дела в окрестностях звезд. В момент рождения светила вокруг него остается много неиспользованного материала, из которого потом образуются планеты и астероиды. И на миллиарды километров вокруг не найдется ни одного квадратного метра пространства, где не была бы хоть одна пылинка вещества.

Как раз на границе беспрыжковой зоны неизвестной звезды кружат вокруг друг друга несколько пылинок, пытаясь слепиться в один комок. Этот танец происходит уже сотни тысяч лет, и если бы так продолжилось еще одну сотню, то пылинки в конечном счете продолжили бы свой путь как единое целое. Но в этот момент, четко в центре их водоворота, пространство вдруг съежилось и словно провалилось само в себя, а когда распрямилось, то мгновенно расширилось на несколько сотен метров, навсегда разбросав пылинки в стороны.

Появившийся из пустоты объект несколько секунд дрейфовал в пространстве, влекомый гравитационными силами, а затем кувыркнулся, выбирая направление, и начал разгон в сторону второй планеты этой звездной системы. Объект выглядел как очень вытянутая капля с обрезанным хвостом, из которого исходило очень слабое свечение. Несмотря на то что объект имел внушительные размеры, его форма, материал и энергетический след позволял ему оставаться незаметным даже для самых современных средств обнаружения.

Если бы сейчас его могли наблюдать люди, то они наверняка сказали бы, что объект обладает просто запредельной энерговооруженностью, так как то, с каким ускорением он набирал скорость, просто невероятно с точки зрения современной науки. Тем не менее объект за несколько часов достиг середины маршрута и развернулся для торможения. Спустя еще несколько часов он достаточно сбросил скорость, чтобы пронестись мимо планеты на максимально допустимом для своей миссии расстоянии и скорости.

Вершитель пытался максимально сохранять маскировку, стараясь излучать минимум энергии в окружающее пространство. И когда расстояние между объектом и планетой сократилось до трехсот тысяч километров, прямо из его цельного корпуса стали вытягиваться образования в виде дуг. По мере вытягивания объем основного тела уменьшался, и, когда эти образования достигли определенного размера, концы, находящиеся ближе к носу, выскользнули из корпуса, и дуги начали распрямляться. Через несколько минут Вершитель стал похож на цветок, у которого вместо лепестков оказались шипы.

После завершения трансформации неведомый гость развернулся так, чтобы центр образовавшейся конструкции был направлен строго на планету, и все время, пока пролетал мимо, поддерживал такое положение.

Появившись в этой системе, Вершитель не обнаружил никакой деятельности за пределами второй планеты – отсутствовали даже самые примитивные космические аппараты. Это говорило лишь о том, что местная цивилизация находится на примитивном уровне развития, и сканирование планеты лишь подтвердило эти догадки.

Но наибольшее количество информации Вершитель получил от крохотных, искусственно созданных существ, которыми эта часть Галактики была обильно засеяна. Поступало просто огромное количество данных о строении разумных обитателей этой планеты, их биохимии, образе жизни, но главное – полная расшифровка ДНК. И разумные, живущие на планете, даже не подозревают, что именно сейчас вершится их судьба.

Жадно поглощая информацию, разум, заключенный в неведомом госте, пытался определить, насколько данный вид может быть полезен для целей Основателя. Но, только начав обрабатывать данные, Вершитель уже знал, что эти существа обречены, и первичный анализ подтвердил, что их потенциал не превышает ноль целых три десятых от первой категории.

Конечно, на оценку потенциала сильно влияет уровень развития цивилизации, но бывают и исключения, когда биологическая особенность вида может дать преимущество. В таком случае Основатель прислал бы сюда Прогрессора, который остался бы в системе и всячески способствовал ускоренному развитию цивилизации, но биологическое преимущество – большая редкость и обнаруживается один раз на тысячу.

Определившись с выводами, Вершитель прервал загрузку данных и без каких-либо сожалений отдал команду крохотным сборщикам информации на внесение деструктивных изменений в ДНК живущих на планете разумных. И, пока расстояние позволяло, он отслеживал, что команда принята и работа начата. Как только он вышел за радиус уверенного приема, не теряя ни секунды, развернулся носом в сторону системы Основателя. На мгновение перед объектом исказилось пространство и тут же пришло в норму.

Отправив отчет о зачистке данной звездной системы, шипы изогнулись и в обратном порядке втянулись в корпус, а гость снова развернулся в только ему известном направлении и начал набирать скорость. Ему еще предстоит посетить немало звездных систем, где обитают разумные существа с куда большим потенциалом. А эта станет стерильной, но не сразу, – пройдет несколько оборотов обитаемой планеты вокруг светила, прежде чем программа достигнет финальной стадии.

И вершитель судеб продолжил бы свой путь, но неожиданно для него самого от Основателя пришел запрос на связь, чего еще ни разу не было на его памяти. Он прекратил разгон и снова развернул свой приемный массив. Как и до этого, Вершитель создал перед собой аномалию пространства, образовав устойчивый канал, и приготовился слушать.

Не прошло и минуты, как о случившемся уже ничего не напоминало, а вытянутая капля продолжила разгон за пределы гравитационной зоны местной звезды, но уже совсем в другом направлении относительно первоначального маршрута. Основатель обеспокоен происходящим в соседнем секторе, где когда-то вела экспансию подконтрольная ему раса второй категории и где вот уже сотню лет активность биологических видов оставалась на минимальном уровне. Но в последнее время что-то изменилось, – энергетические всплески, зафиксированные сетью Основателя, говорят о начавшихся бурных процессах.

Хотя сеть Основателя расширяется, но ресурсов все равно не хватает, чтобы контролировать всю Галактику, поэтому и остаются вот такие темные пятна. Размышляя об этом, Вершитель отбросил осторожность и стал разгоняться с максимально доступным ему ускорением. Каждой частицей своего тела он желал выполнить приказ Основателя – выяснить, что там происходит, и в случае необходимости принять меры.

Глава 1

Гиперпространственная трасса Альгени. Тюремный блок транспортника «Горизонт».

Мое задумчивое состояние прервал толчок корпуса корабля, тряхнуло знатно, а затем еще и еще. Снова смена курса, – это часто бывает в гипере. И всякий раз, когда корабль совершает маневр, нещадно трясет. Видимо, какой-то умник на станции отбытия решил, что правильная балансировка груза на корабле – это от лукавого. Теперь бортовой вычислитель вынужден стабилизировать курс с помощью маневровых при любом включении маршевого двигателя.

Мне вдруг захотелось воззвать к небесам, и когда я приподнял голову, то на глаза попался иллюминатор, в котором проносились звезды. Вращение гравитационной секции создавало иллюзию движения сквозь невероятные пейзажи, и я на миг застыл, в который раз пораженный красотами Вселенной.

Но очередной толчок привел меня в чувство. Тряхнуло так, что я оторвался от своего места и сначала ударился головой о кровать верхнего яруса, а затем, со всего маху, рухнул обратно на пятую точку. Вдоль позвоночника прострелило, и я чуть не зашипел от боли. Пришлось прикрутить немного чувствительность, чтобы избавиться от неприятных ощущений. И мне вдруг стало интересно, как там мои спутники по несчастью, они-то не могут ничего прикрутить.

Вместе со мной в тюремном блоке находилось около пятидесяти человек, точно не считал. Мужчины и женщины, все в одинаковых тюремных робах и браслетах на ногах. Как раз сейчас были часы бодрствования, и весь народ либо сидел на своих койках, либо за столиками, и, судя по гримасам и ругани в адрес пилотов корабля, они также прочувствовали всю гамму ощущений.

Наш тюремный блок выглядел как стальной контейнер, вдоль стен которого располагались двухъярусные кровати, приколоченные намертво. Впрочем, здесь все было приколочено, включая столы, стулья, раковину и унитаз в туалете. Такой себе универсальный бокс для перевозки заключенных.

Хорошо, что Вероника с Юрой летят в нормальной каюте, благо желающих путешествовать за пятьсот световых лет не так уж и много. Да, я так и не смог уговорить ее остаться на Луне, и теперь моя семья летит вместе со мной в неизвестность. Впрочем, как я понял из разговоров, у многих заключенных здесь, на корабле, семьи. Правительство не препятствует этому, и я понимаю почему, – в новых колониях требуется рабочие руки. Там все не так технологично, как в Солнечной системе, рабочих роботов не хватает, вот и гонят народ, даже заключенных.

Не сказал бы, что я против такого, вчерашний заключенный будет работать со всеми специалистами наравне. Его даже охранять не нужно, потому что, если не будешь работать, просто умрешь от голода или нехватки воды. И сбежать тоже не получится – в большинстве колоний за пределами базы либо вакуум, либо ядовитая атмосфера. Вот и приходится принимать правила, а они довольно суровые. Единственное, что меня смущает, откуда столько заключенных в мире, где все блага распределяются более-менее равномерно?

Мои мысли снова вернулись к Веронике и сыну – как там они? Я не видел их с тех пор, как взошел на борт транспорта, а посещения в дороге запрещены.

– Эй, – раздался чей-то окрик.

Но я не придал этому значения, погрузившись в свои думы.

– Эй ты, возле дверей, я к тебе обращаюсь.

Теперь это точно адресовано мне, так как я один сидел на своей кровати у входа.

Быстрый поиск глазами, и я встретился взглядам с мужиком, который находился в компании заключенных, развернутых ко мне вполоборота. Они сидели за столиком в метрах десяти от меня. Ничего особенного в плане комплекции, да и внешним видом эта компания собой не представляла. Я бы даже сказал, что выглядели они как обычные работяги, только вот взгляды уж больно суровые. Не отвечая, я постарался всем своим видом передать удивление и вопрос «Что дальше?».

– Ты же Волков, глава компании РОС?

Произнес мужик, и до этого слышимые разговоры, шуршание постельного белья и шаги разом стихли. В тюремном боксе наступила тишина, если не считать шума системы жизнеобеспечения, – все бросили свои дела и уставились прямо на меня.

Обведя взглядом пространство бокса, снова вернулся к мужику, заговорившего со мной, и равнодушно ответил:

– С чего ты взял?

– Видел как-то раз тебя, когда ты с группой чиновников наведывался на завод по производству биологических подложек, где я работал.

Как только услышал привязки к местности и событию, то, обладая абсолютной памятью, мгновенно вспомнил посещение завода и этого мужика, затесавшегося среди рабочих.

– Допустим, – ответил ему, а сам начал подключать различные программы для контроля пространства.

С последними событиями я не знал, как люди будут реагировать на меня. Поэтому, помимо программных продуктов, стал разгонять и так называемый гормональный боевой коктейль по телу. Жар пронесся от макушки и до пяток, зрение стало острее, мысли четче, сердцебиение участилось, а мышцы стали наливаться, запасая энергию для рывка.

Тем временем мужик, который заговорил со мной, также обвел взглядом застывших людей, а затем медленно поднялся и направился ко мне. Когда он остановился прямо передо мной, я уже был на пределе и ожидал чего угодно, только не того, что произошло дальше. Он вдруг вытянул правую руку и произнес:

– Джон Корн.

Несколько секунд мне понадобилось, чтобы осознать происходящее, а затем, медленно поднявшись, пожал руку в ответ:

– Михаил Волков.

Джон крепко сжал мою ладонь и несколько раз потряс ее:

– Спасибо вам, господин Волков. Если бы не вы и ваша компания РОС, моя семья умерла бы с голоду в руинах Лос-Анджелеса. – Джон отпустил мою руку и, обернувшись, обвел рукой подходящих к нам людей. – Здесь все обязаны вам своей жизнью и жизнью близких. А в те слухи, которые распространяют о вас, мы не верим.

Люди стали подходить и также жать мне руку, похлопывать по плечу и всячески выражать свою благодарность. Знали бы они, что те слухи обо мне – правда, изменилось бы их мнение или нет? Но, конечно, я не стал их разубеждать и, когда мне уже практически оторвали руку, решил озвучить вопрос, который меня интересовал:

– Джон, за что ты здесь?

Он хмыкнул, пожал плечами и с улыбкой ответил:

– Как и все здесь, за порчу государственного имущества, нанесение ущерба обороноспособности Земной Федерации, подрывная деятельность и прочие мелочи.

– Это как? – удивился я.

– Я, например, принял в работу субстрат ненадлежащего качества и тем самым запорол суточную партию биоподложек, а вот Майк, – он указал в спину удаляющемуся мужику, – обсуждал в сети проблемы ЗФ и пути их решения.

Да, похоже, людей очень не хватает, а точнее, у них отсутствует желание лететь черти куда, что вынудило Нечаева, или кто там этим занимался, арестовывать людей за такие мелкие проступки и насильно гнать на переселение. Конечно, это не справедливо и попахивает диктатурой, но, с другой стороны, а есть ли другой способ? Когда исчерпан ресурс идеологически накаченных и идейных, как заставить людей покинуть обжитое место, сказать «надо»? Вот и приходится действовать непопулярными методами, которые смогут оценить только будущие поколения. И так происходило на протяжении всей истории человечества.

Джон продолжил перечислять проступки людей в боксе, а я почувствовал, что корабль вышел из гипера, но произошедшее дальше меня насторожило. Сначала мои мониторинговые программы зафиксировали, на грани слышимости, глухой звук, исходящий с кормы корабля. Затем тряхнуло так, что все, кто находился на ногах, попадали как подкошенные, а я просто рухнул на свою кровать, снова ощутив боль в позвоночнике. Это точно не было похоже на подруливание маневровыми, и в подтверждение моим догадкам в тюремном боксе зажегся аварийный свет, а следом взревели баззеры тревоги.

⁂

– Что? Где я?

Пара оплеух привела моего недавнего знакомого в чувство.

– Спокойно, Джон. Ты все там же, в тюремном блоке. Ты знатно приложился головой, когда нас атаковали.

Я подал ему руку и помог подняться. Твердо встав на ноги, Джон аккуратно потрогал затылок и уставился на измазанные кровью пальцы.

– Я уже осмотрел, там ничего страшного, – заверил я Корна. – Через пару минут кровь остановится.

Он словно пропустил мои слова и продолжал смотреть на окровавленные пальцы. Видимо, ударился головой сильнее, чем я думал.

– Ладно, Джон, – хлопнул его по плечу, – пойду посмотрю, может, кому нужна помощь.

Развернувшись на месте, я окинул взором тюремный бокс, и картина оказалась именно такой, какой я и ожидал. Все, что не было закреплено в момент удара, валялось на полу. Впрочем, как и те люди, которые стояли на ногах в момент удара. Бокс был наполнен стонами, руганью и прочими звуками, исходящими от приходящих в себя людей.

Имплант сразу же выделил несколько человек, которым требовалась медицинская помощь, хотя это было заметно и невооруженным взглядом. В этот момент я ни о чем не думал и просто делал что мог. Да и о чем мне думать, если повлиять на ситуацию я все равно не могу. Этот тюремный бокс на то и тюремный, что выбраться отсюда с тем, что есть внутри, просто невозможно. А еще я хотел занять себя чем-нибудь, чтобы мысли о Веронике и сыне не заставили меня броситься с голыми руками на створки бокса.

Хотел уже двинуться к первому потерпевшему, но меня вдруг охватила такая тревога, что мне перестало хватать воздуха, а сердце как будто решило выскочить из груди. Я закрыл глаза и попытался пару раз глубоко вздохнуть, но это мало чем помогло. Тревога нарастала, и в какой-то момент в памяти всплыл образ Вероники, держащей на руках мальчугана. Кулаки сжались сами собой, и я уже был на грани срыва, но, как и всегда, на помощь пришел имплант. Небольшой жар пронесся по телу, в одночасье превращая меня в бездушную машину, и, открыв глаза, я сделал шаг.

Первым на пути оказался катающийся на полу заключенный, который держал правую руку и вопил от боли. Рядом с ним сидел другой заключенный и непрерывно повторял:

– Сашка, дай посмотрю! Сашка, дай посмотрю!

Приблизившись, встал на одно колено и с ходу нанес удар в район грудной клетки. Заключенный тут же перестал вопить, выпучил глаза и превратился в рыбу, открывая и закрывая рот, но надолго его не хватило, и он отключился.

– Ты чё творишь?

Второй заключенный попытался схватить меня за робу, но, взглянув мне в лицо, отшатнулся. Не обращая внимания на этот инцидент, я осмотрел пострадавшую руку. Имплант подсветил деформацию предплечья и создал виртуальное изображение приблизительного состояния кости с указанием места перелома. Повертев осторожно и ощупав сломанную руку, убедился, что перелом не оскольчатый. Затем взялся за запястье и с силой потянул на себя. Кость, как и положено, встала на свое место, оставалось только зафиксировать.

Естественно, вокруг ничего подходящего не оказалось. Весь интерьер продуман до мелочей, чтобы у заключенных не оказалось предметов, хотя бы издали напоминающих оружие. Тогда я просто сложил руки пострадавшего вместе, чтобы предплечья обеих рук были прижаты друг к другу, и туго перемотал разодранным одеялом. Сразу же поднялся и безэмоционально бросил наблюдавшему уже без опаски товарищу:

– Очнется через несколько минут. Проследи, чтобы не шевелил руками.

Тот лишь кивнул, и я направился к следующему пострадавшему. Но остальные оказались без серьезных травм, – только ссадины и ушибы. Быстро закончив с людьми, я вернулся к створкам бокса и стал их осматривать на предмет возможности открыть. Конечно, я понимал, что их не открыть, но сидеть без дела тоже не мог. И в этот момент меня за локоть ухватил пришедший в себя Джон.

– На нас напали? – испуганно спросил Корн.

Я повернул к нему голову, и его реакция оказалась такой же, как и многие до этого, – он одернул руку и с испуга сделал пару шагов назад.

– Да, корабль атакован, и сейчас его берут на абордаж, – спокойно ответил Корну и снова уставился на створки.

Испуг Джона продлился недолго, и он тут же поинтересовался:

– С чего ты это взял? Может, в корабль угодил астероид или просто авария.

– Поверь мне. Удар, который мы пережили, – это точное попадание в кормовой отсек. Кто-то специально вывел двигатели, чтобы взять корабль на абордаж. И сейчас я слышу топот ног и перестрелку во внутренних помещениях.

Джон поднял голову и покрутил ею из стороны в сторону прислушиваясь:

– Я ничего не слышу.

– Ты и не сможешь. Звук тихий, на грани слышимости, распространяется по корпусу корабля, и обычный человек не сможет его вычленить среди шума систем жизнеобеспечения.

Джон еще пару секунд повертел головой, а затем спросил:

– Слушай, Волков, а что у тебя с лицом?

Да, мое лицо в таком состоянии производило особое впечатление, так как на нем не отражалось ни единой эмоции, и все мышцы расслаблены, как будто лицо неживое. Но мне объяснять причины, происходящие со мной, было некогда, да и незачем, поэтому ответил то, что первое пришло в голову, хотя это недалеко от истины:

– Это особый боевой транс.

И в это мгновение, словно устав от моего давящего взгляда, створки сами разошлись в стороны. Передо мной открылся коридор, освещенный тусклым красным светом аварийных светильников, окутанный дымом, а в нос пахнуло гарью. Задымленность такая, что в десяти метрах уже ничего не видно, и в таких условиях у меня появляется хоть какой-то шанс. Продолжая всматриваться в густую дымку, обратился к Джону:

– Скажи людям, чтобы оставались здесь, а я схожу посмотрю, что там к чему.

И, не дожидаясь ответа, сделал глубокий вдох, набирая в легкие еще не до конца прокопченный воздух, и ринулся вперед. Этот коридор был единственным путем, но я уже слышал, что сюда идут и поэтому решил сыграть на опережение под прикрытием дымовой завесы. Заранее активировал все возможные программы и химические коктейли, на которые способно мое тело. Через секунду почувствовал, как мышцы налились, зрение и внимание стали настолько четкими, насколько это возможно. Ощущая прилив сил, разогнался до максимальной скорости и уже перед самым контактом понял, что шансов точно нет, так как в дыму явно виднелся крупный бронированный силуэт, но деваться уже было некуда.

За несколько метров до противника я оттолкнулся от пола и всей массой влетел ему ногами в грудь. Конечно, не рассчитывал, что смогу свалить тушу раза в три тяжелее меня и усиленную экзоскелетом, а без него на себе такое не потаскаешь. Но я заставил его остановиться и сделать шаг назад. Нападавшие были настолько крупными, что помещались в коридоре только по одному, поэтому первый сразу же создал препятствие идущим следом.

Секундное замешательство среди неприятеля позволило мне вскочить на ноги и рывком проскользнуть справа, оказавшись между первым и вторым врагами. Свободного пространства было мало, но как раз то, что мне нужно. Второй противник заметил меня перед собой и, надо отдать должное, среагировал мгновенно. Он занес руку и, видимо, хотел прихлопнуть эдакую блоху, нанеся удар сверху, но делал он это недостаточно быстро для моего разогнанного восприятия.

В этот момент первый начал поворачиваться корпусом, вслед за моим маневром, поэтому я ухватил его за руку и, надрывая жилы, ускорил процесс. Стальной кулак второго со всего маху впечатался прямо в плечо первому, разбрасывая вокруг искры. Удар оказался настолько сильным, что первый упал на одно колено, но я не стал задерживаться и проскользнул дальше.

Не знаю, сколько это продолжалось, наверное, секунд пятнадцать, но мне казалось, что целый час. Конечно, я не рассчитывал нанести этой группе хоть какой-то урон, всего лишь хотел прорваться и уже потом найти оружие, да и вообще разобраться по обстановке. Тем более что в таком состоянии я долго действовать не мог, и этот короткий бой не пройдет для моего тела без последствий.

Как бы то ни было, но я прошел всю пятерку противника, не получив и царапины, и вырвался в свободный коридор, но на этом мое везение закончилось. Оторвавшись от вражеской группы метров на десять, почувствовал, как все мышцы свела судорога, и я по инерции полетел вперед. При встрече с полом мой подвиг был окончен, и тьма окутала сознание.

⁂

Императорская обитель. Планета Кирия.

Величественные своды обители давили на Шайнари, он словно слышал голоса предков, которые шептали о его позоре. Да, конечно, он мечтал вернуться на родную планету и еще хотя бы раз увидеть эти узоры на стенах, где запечатлены подвиги его народа, и гигантские колонны, уходящие ввысь во тьму, словно подпирающие звезды.

Шайнари сбавил шаг и приподнял голову, чтобы разглядеть огоньки на темном своде. В таком положении он сделал шагов десять, а затем слегка повернул голову, чтобы разглядеть людей, идущих следом за ним, – это и был его позор.

В кирианском обществе почетно умереть во время битвы, даже если ты или твоя сторона проиграла. Но позор тому, кто проиграет и попадется врагу живым. В таком случае от тебя отвернутся все: и твоя семья, и соплеменники, и даже враги. Позволивший себя пленить и не получивший на это дозволение военачальника, заслуживает только презрения, а лишить себя жизни в плену – еще больший позор, так как твоя жизнь уже тебе не принадлежит. Тогда, в битве с человеческим флотом, Шайнари проиграл и остался жив.

И сейчас Шайнари сопровождал своего врага в обитель правящей семьи, как какой-нибудь предатель, несмотря на то, что он и люди здесь по приглашению самого Императора. И эта мысль угнетала его еще больше. Люди же, наоборот, чувствовали себя как дома, и только любопытство выдавало в них гостей.

Пребывая в своих мыслях, Шайнари не заметил, как путь к приемному залу Императора закончился. Осталось лишь преодолеть вход, где стояло двое гвардейцев.

– Нас ждут, – произнес Шайнари, остановившись перед охраной.

– Мы знаем, Кхарх. Проходи, – презрительно прорычал сквозь зубы один из гвардейцев.

Раньше они бы не посмели так его назвать, и даже если осмелились, то Шайнари разорвал бы им глотки, причем обоим сразу, но сейчас он лишь слегка оскалил зубы и молча прошел внутрь. Бывший адмирал кирианского флота мельком мазнул взглядом по фигуре Грахема, который, как и положено Императору, восседал на своем величественном троне в окружении приближенных и гвардейцев, и направился прямиком к нему. Но сейчас он уже не входил в круг тех, кто может стоять рядом с Грахемом, поэтому Шайнари не осмелился подойти к Императору ближе, чем на десять метров, и просто отошел в сторону, пропуская предводителя людей.

Когда человек приближался, Грахем не пошевелил ни одной мышцей, словно живая статуя, и только его глаза выдавали искренний интерес. Человек остановился строго на узоре перед троном и, как положено по этикету, склонил голову, имитируя оголение шеи.

– Я майор Климов. И я здесь, чтобы передать предложение Земной Федерации, – произнес человек, не поднимая головы.

На несколько секунд воцарилась тишина, но затем Император издал непродолжительный звук шипами, одобряя происходящее, после чего вскочил и за пару шагов оказался вплотную к человеку.

– Как вам удалось? – задал Грахем вопрос и стал медленно обходить Климова по кругу, осматривая того с ног до головы.

Это впервые, когда Император видел человека, и его раздирало любопытство и нетерпение, вызванное юношеской горячностью. Климов же понял, что с церемониями покончено, и выпрямившись спросил:

– Что именно удалось?

– Как вам удалось победить нас, а главное, нашего древнего врага? Вы не выглядите как воины, слишком слабое телосложение, – повторил Император, продолжая ходить по кругу.

– Ах, это, – усмехнулся Климов. – Здесь нет никакого секрета. Наша история пронизана бесконечным числом кровопролитных войн, можно сказать, что до выхода в космос не было и дня без войны, мы умеем сражаться. А еще нам не занимать в хитрости и в способности к самопожертвованию ради общей цели.

Грахем остановился перед Климовым, и их взгляды встретились, казалось, пропали все звуки, кроме возбужденного дыхания Императора. Но гляделки продлились недолго, и Грахем, оскалив зубы, воодушевленно заявил:

– Отлично! Я бы хотел увидеть, как сражаются люди, прямо сейчас. – Император обернулся к гвардейцам, стоящим около трона, и потребовал: – Позовите Тауруса!

Через несколько минут в зал вбежал кирианец. Его молодой возраст выдавал диаметр длинных шипов на голове. Он подскочил к Императору и склонил голову, приподнимая шипы.

– Это самый молодой гвардеец. – Грахем указал на Тауруса. – Я хочу, чтобы ты сразился с ним, майор Климов. – Звание и фамилию император произнес на человеческом языке и довольно четко.

Климов не удивился подобному повороту. За прошедшее время он хорошо изучил пленных кирианцев и был готов к чему-то подобному. И в свете того, что кирианцы нужны людям, он решил максимально действовать в их традициях и обычаях. Поэтому тщательно выбирал сопровождающих его людей, и теперь предстояло проверить, правильно ли он сделал свой выбор. Да и не будет Император разговаривать, пока это не закончится.

– По человеческим меркам, я уже стар для подобного, – произнес Климов и также обернулся к своим людям, стоящим позади: – Нельсон ко мне.

Поджарый молодой человек бегом преодолел расстояние до своего командира и вытянулся по стойке смирно.

– Жду ваших приказаний, сэр, – отчеканил Нельсон.

– Но вот он достаточно молод и силен, как и ваш гвардеец. Думаю, это будет справедливо, – продолжил Климов.

Бой еще не был согласован, но оба соперника понимали, что им предстоит драться, поэтому не скрываясь они пристально оценивали друг друга. Кирианцы крупнее людей и выше почти на голову, поэтому Нельсону приходилось смотреть на будущего противника, задрав голову.

– Согласен, – одобрил Грахем.

– Условия победы? – как ни в чем не бывало поинтересовался Климов.

Император был уверен, что его боец победит, уж больно хилые эти люди, и безмятежно заданный вопрос еще больше подстегнул его азарт, что сопровождалось легким шумом шипов. Грахем оскалился и ответил:

– Победит тот, кто останется на ногах.

– Нельсон, – без раздумий обратился к бойцу Климов, – полный контакт. Задача – вырубить противника.

– Да, сэр!

Бойцы стали отходить к центру зала, не спуская глаз с друг друга, а все присутствующие подтянулись ближе. Лишь Климов и Грахем не тронулись с места, оставшись фактически наедине. Бой начался, и, пока противники прощупывали друг друга, Император обратился к майору:

– Я посмотрел запись и информацию, которую вы прислали. Как вы собираетесь одолеть это, если даже наш древний враг, господствующий в секторе безраздельно, не смог этого сделать?

Таурус наконец решил, что пора переходить к действию, и ринулся в атаку. Прыжок вперед в попытке достать противника рукой, но Нельсон ловко увернулся. Попытка ухватить соперника и выпад коленом, но Нельсон продолжал уходить из-под атаки, избегая какого-либо контакта.

– Мы пока не знаем, – ответил Климов. – Но нет сомнений в том, что он всячески пытается сдержать наше развитие, я имею в виду не только людей. А значит, у него есть какая-то цель, и рано или поздно нам придется столкнуться в прямом противостоянии. И хотелось бы быть к этому готовыми.

Гвардеец пошел вперед, нанося серию ударов руками, затем попытка пробить по ногам, но Нельсон отпрянул назад и резко сместился в сторону, чтобы не выходить за границы мнимого круга.

– С этим я согласен, – после небольшой паузы продолжил Грахем. – Но чего вы хотите от нас?

– Мы хотим забыть об инциденте в системе Хадар и начать диалог. А также в качестве жеста доброй воли передать нашим новым друзьям в лице Кирианской империи, – Климов ухмыльнулся, – скажем так, случайно обнаруженные корабли в системе Хадар и ваших подданных. Также предоставить мощности для ремонта всего флота, находящегося на нашей территории.

Грахем удивился и посмотрел на человека. В этот момент Таурус прекратил свои атаки, так ни разу не прикоснувшись к противнику, и стал наносить одиночные удары в попытке подловить Нельсона.

– Щедрое предложение, но что взамен? – вернувшись к наблюдению за боем, спросил Император.

– Кирианцам и людям нечего делить. Наши звездные системы настолько удалены друг от друга, что пройдет тысяча лет, прежде чем мы освоим все то, что лежит между нами. Уверен, за это время сможем договориться, да и в Галактике можно двигаться в разных направлениях, но лучше сообща. Это в будущем, а сейчас Земная Федерация желает, чтобы Кирианская империя взяла на себя обязательства по поддержанию порядка в своей зоне ответственности. Создать максимально благоприятную среду для развития и наращивания военного потенциала, чтобы, когда придет время, вы поддержали нас в битве в системе Элем.

Таурус запыхался, да и надоело ему бегать за человеком. Гвардеец прекратил даже одиночные выпады и, развернувшись к Императору, выкрикнул:

– Он не желает сражаться! Он трус!

В этот момент, когда Таурус стоял боком, Нельсон совершил рывок и, слегка подпрыгнув, нанес удар ногой в гортань гвардейцу. Тот схватился за горло и захрипел, но Нельсон не остановился и сильным ударом подбил тому ногу. Таурус как подкошенный рухнул на пол, где и отключился после контрольного удара.

Галдящие до этого и поддерживающие обоих соперников зрители разом стихли и обернулись к Императору, ожидая вердикта. Грахем, не предполагавший такого исхода, выдержал паузу, а затем поднял руку и демонстративно сжал кулак, признав бой завершенным. Пока гвардейцы приводили в чувства Тауруса, Император снова обратился к Климову:

– Теперь я понимаю, о чем вы говорили, майор, когда отвечали на мой вопрос. Что касается нашего разговора, то я бы хотел обсудить детали.

– С удовольствием. – Климов хотел сказать еще что-то, но вдруг потянулся к планшету, висящему на бедре. – Прошу меня простить, срочное сообщение. – Климов пробежался по сухим строкам и что-то отправил в ответ. – Прошу еще раз меня простить, но возникло неотложное дело, которое без меня не решить. Я оставлю всю информацию о моем предложении и вернусь через десять дней, тогда и обсудим детали.

Грахем кивнул, а Климов, как и положено, склонил голову, а затем резко развернулся и чуть ли не бегом направился на выход. Но на половине пути он тихо произнес:

– Чуть не забыл. – И, развернувшись, направился к так и стоявшему на отдалении Шайнари. Подойдя практически в упор, майор не стал тянуть кота за причинное место и с ходу врезал бывшему адмиралу по морде. Да так, что тот от неожиданности уселся на пятую точку.

– Ты свободен, Шайнари, – добавил Климов и покинул зал.

Прерывистое рычание разнеслось по залу, и многие перестали обсуждать прошедший бой и в удивлении уставились на Императора. Никто и не помнил, когда Грахем вообще смеялся, а тут фактически заливистый хохот. Тем временем Император подошел к сидящему на полу Шайнари:

– Вставай, адмирал, ты больше не Кхарх.

⁂

Три недели спустя. Выпуск Первого общесистемного канала новостей.

Уже привычный всем обитателям Земной Федерации блок суточных новостей, как и положено, начался с заставки, которая завершилась словами: «Новости быстрее света». Рассеявшись, заставка открыла взору миловидную ведущую – женщину, которая находилась в виртуальной студии Первого общесистемного канала.

Технологии и программное обеспечение вполне позволяют заменить живого человека полностью виртуальным, и такая практика применялась десятки лет назад, но она так и не прижилась. Как бы виртуальный ведущий ни копировал реального человека, а зритель все равно чувствовал фальшь, хоть и не мог объяснить почему. Вот и пришлось возвращаться к старой практике.

– Здравствуйте! – сказала ведущая, глядя прямо на зрителя, и представилась: – Я Аманда Томпсон, и мы начинаем блок суточных новостей.

Камера сместилась в сторону, и в большей части пространства появились видеокадры чередующихся событий. Спорящие в Совете Федерации люди, быстрый проход одного из советников мимо журналистов с отказом от комментариев, прибывающие и убывающие люди, и не только люди, усиленная охрана, прибытие кораблей дипломатического корпуса. В кадрах мелькало все то, что характеризует бурную деятельность правительства во время кризиса. Эпизоды продолжали сменять друг друга, и в это время последовал комментарий от Аманды:

– Вот уже несколько месяцев Земную Федерацию лихорадит от известий, что в создании насекомоподобной расы, которую все знают как Арахна, причастны высшие круги Федерации. Это известие потрясло всех нас. Особенно тяжело было узнать, что основными фигурантами этого дела оказались герои войны за выживание человечества.

Вместо видео появилось статичное изображение Нечаева.

– Глава Совета Нечаев Владимир Сергеевич, – картинка сменилась на изображение второго фигуранта, – и Волков Михаил Валерьевич. Они участвовали в защите Земли еще со времен первого контакта. Эти герои были символами наших побед и вдохновляли многих, но сейчас они предстали в совсем ином свете.

Картинка снова сменилась на видео, где Нечаев публично складывает с себя полномочия, а Волкова уводят в наручниках, и в этот момент скорость воспроизведения замедлилась, чтобы дать разглядеть лицо арестованного. Немного выждав, чтобы зритель проникся кадрами, Аманда продолжила:

– Сегодня случилось то, о чем никто и не мог подумать еще полгода назад, но что оказалось логичным в такой ситуации. – Снова сменилось изображение на видео с заседания Совета Федерации, где выступали представители других рас. – Восемь иных цивилизаций, которые присоединились к нам совсем недавно, решили выйти из состава Земной Федерации. Сегодня они зачитали постановления своих правительств. Совету Федерации ничего не оставалось, кроме как смириться.

Теперь в составе Федерации остались только люди и харги. – Аманда подождала пару секунд, а дальше перешла на другую сторону экрана. – А сейчас к другим новостям.

Картинка сменилась на изображение разгонного трека для запусков груза на орбиту. На фоне монорельса и черноты космоса виднелись характерные ледяные кольца. Но фокус камеры был не на кольцах, а на людях в рабочих скафандрах, стоящих прямо на разгонном треке.

– Сегодня забастовка на ледяных лунах Сатурна достигла критической точки. Сначала рабочие только предупреждали о мерах, на которые они могут пойти, если правительство не выполнит их условий. А сегодня они от слов перешли к действию. Вот уже прошло двенадцать часов, с тех пор как в системе Сатурна загрузили последний транспорт со льдом. Напомню, что луны Сатурна, – на экране появилась инфографика о добыче и потреблении воды, – занимают тридцать четыре процента в поставках воды в Солнечной системе и остановка добычи льда грозит катастрофой.

– Переговорщики от Совета пытаются уговорить рабочих продолжить добычу льда, пока в самом Совете происходят кадровые перестановки. А также идут попытки перераспределения оставшихся мощностей, но, похоже, забастовки грозят прокатиться по всей Федерации.

Снова появилась серия видеокадров с разных мест, и не только в Солнечной системе, но и в колониях, где люди угрожают остановить поставки сырья и продукции.

– Напомню основные требования. – На экране, прямо поверх видео, появился список. – Уменьшить рабочую смену с двенадцати часов до десяти. Сократить военные расходы, а высвободившиеся ресурсы и мощности направить на улучшение среды обитания и восстановление Земли. Амнистия для всех, кто был арестован по статье «Вредительство» во время военного положения.

– Уверена, – камера начала смещаться в сторону Аманды, беря ее крупным планом, – что каждый поддержит эти требования, так как устал от заявлений о бесконечной угрозе извне и работы на износ. Тем более что эта угроза оказалась мнимой. Но задумайтесь, что мы будем делать, если завтра начнут погибать дети в главном поясе астероидов и на Луне из-за нехватки воды.

– А сейчас срочные новости, которые мы получили буквально пятнадцать минут назад. Нам сообщили, что три недели назад транспортный корабль «Горизонт» перестал выходить на связь и по его следу был отправлен военный фрегат «Немезида». «Горизонт» следовал в систему Альгени. – Сбоку от Аманды появилась объемная модель корабля с краткими техническими характеристиками. – Такие корабли используются для доставки ресурсов, а также для перевозки заключенных. Именно на «Горизонте» перевозили Михаила Волкова с семьей на поселение в колонию.

Модель транспортника сменилась видеоизображением с фронтальных камер военного фрегата, который сейчас находился в гиперпространстве. Изображение развернулось на весь экран, и весь обзор заволокло причудливыми узорами гипера.

– И, как я уже говорила, – послышался за кадром голос Аманды, – пятнадцать минут назад, нам передали запись с фрегата «Немезида». На ней запечатлен момент обнаружения транспортника «Горизонт».

Блеснула искорка, и в гиперпространственном мареве появилась воронка, ведущая в обычное пространство. Фрегат устремился в нее и вскоре оказался в черноте космоса, среди ярких звезд. Несколько секунд ничего не происходило, а затем фрегат развернулся и в кадр попал искореженный остов корабля. Изображение приблизилось, и стало видно, что освещение на корабле отсутствовало, а вокруг болтался мусор, но даже в таких условиях на борту четко читалось слово: «Горизонт».

⁂

Луна. Реабилитационный центр.

– На данный момент неизвестно, кто уничтожил Горизонт. – Закадровый голос ведущей комментировал происходящее, а на проекционном экране кувыркался разбитый остов транспортного корабля.

Четверо пациентов, лежащих на своих койках в палате реабилитационного центра, наблюдали эту картину и хмурились. В этот момент пискнула дверь и в палату вошел мужчина, на которого не сразу обратили внимание.

– Командир! – спустя несколько секунд завопил Родригес.

Все четверо вскочили со своих лежбищ и в мгновение окружили капитана Марченко. А Иван смотрел на этих, уже родных, ребят, и с его лица не сползала широкая улыбка. Радость на лицах парней говорила о том, что они испытывают те же эмоции. Последний раз он видел свой отряд, когда их грузили, неподвижных, на борт крейсера после битвы с Арахна. С тех пор прошло уже больше трех месяцев.

– Вижу, починили вас, – осматривая своих парней с ног до головы, заметил Иван. – Конечности все на месте, и даже на ногах стоите.

– Да, врачи сейчас творят чудеса, – ответил Балабол, но на этом не остановился: – Только вот не все части тела проверили, медсестрички здесь просто как лед на пустошах Плутона! – Родригес слегка наклонился вперед и заговорщицки добавил: – Если ты понимаешь, о чем я говорю, командир.

Прилетевшая Родригесу оплеуха от Ван И подтвердила, что все действительно в порядке.

– Ты снова за свое? – пробасил Ван И. – Командир не для того здесь, чтобы выслушивать твои пошлые шуточки.

– Все в порядке, Парадокс. – Глядя на потирающего затылок Балабола, Иван понял, что скучал даже по этому моменту. – Как вы тут? – наконец решил поинтересоваться Иван.

Веселье на лицах четверки как рукой сняло, и на вопрос уже ответил Онил:

– Списали нас, капитан. Отправили в отставку, и мы не знаем, что делать, когда выпишут из центра.

– Не только вас списали. – Иван положил руку на плечо Онилу и продолжил: – Весь отряд «Стальных Волков» был расформирован. Большинство было распределено между подразделениями регулярной армии, базирующихся в основном в колониях. Некоторых отправили в отставку, как меня с вами.

По мере того как Иван рассказывал о ситуации со «Стальными Волками», на лицах четверки появлялись гнев и недоумение. Наконец не выдержал Ван И.

– Да как так-то? Нужно что-то делать, – возмутился Парадокс, и было почему.

«Стальные Волки» являлись лучшим подразделением Вооруженных сил Земной Федерации. Именно они задавали темп, заставляя меняться и перевооружаться по их образцу всю армию. Они были преданы Федерации, но также и Волкову, что сыграло с ними злую шутку. И сейчас вид этих четверых парней выражал абсолютное несогласие с таким решением.

– Давайте присядем, – вздохнул Иван и направился к столику, стоящему напротив интерактивного окна.

Нужно было немного разрядить ситуацию, и смена обстановки самое то. Отряд молча проследовал за своим командиром и расселся на свободные стулья. Ван И долго ерзал, демонстрируя невроз, что для здоровяка не свойственно, но, когда тот все же уселся, Иван решил добить. Подавшись немного вперед и облокотившись на стол, он медленно проговорил:

– Думаю, мне не нужно объяснять причины таких решений. – Капитан выдержал паузу, и ее продолжительность была достаточной, чтобы его люди поняли, о чем идет речь, но не настолько, чтобы они начали предлагать разные идиотские идеи. – И сразу хочу предупредить и предостеречь от всяких необдуманных поступков. Время героев прошло, теперь и без нас разберутся. – Иван заглянул каждому в глаза и понял, что его увещевание не подействовало. – Ладно, разжую по-другому. – И дальше уже с нажимом продолжил: – Засуньте свои гениальные мысли, а особенно языки, себе в задницу и не доставайте как минимум лет пять. «Стальных Волков» из нас не выветрить, но сейчас мы не нужны. Так что, теперь у нас новая жизнь, гражданская жизнь, и это приказ, уяснили?

Несколько секунд четверка ветеранов сверлила капитана взглядом, а затем все разом сдулись, словно из них вынули стержни. Особенно печально выглядел Ван И – здоровяк поник, опустил голову и еле слышно произнес:

– И что мне делать? Мне некуда идти, вы моя семья, я больше никого не знаю.

То же самое мог сказать и любой из сидящих в палате, включая капитана Марченко.

– Ну это дело поправимое, – хитро улыбаясь, произнес Иван.

Парни тут же оживились и приготовились слушать.

– Значит так, – начал Иван. – Так или иначе, всех, кто состоял в «Стальных Волках», отправляют на периферию, и меня вместе с вами ждет та же участь – задержались мы в Солнечной системе из-за ранений. Но я предлагаю не ждать, пока нас попросят, а самим улететь в одну из колоний.

– Командир, а что мы будем там делать? – поинтересовался Белов.

– Белов, – улыбнулся Иван, – я вижу, ты уже забыл, что старших по званию перебивать нельзя.

– Простите, командир, – ответил тот и попытался сделать вид, что он одно сплошное ухо.

– Да ладно, – махнул рукой Иван. – Мы уже не на службе. – Не развивая эту тему, бывший капитан Марченко продолжил: – В колониях немного другая ситуация с экономикой и законами, хоть они входят в состав Федерации. Деньги там, понятно, не в ходу, как и в Солнечной системе, но есть условная частная собственность и балльная система заработка. Так вот, – Иван откинулся на спинку стула и сложил руки на животе, – предлагаю создать артель, там это поощряется, и получить в пользование свой транспортный или шахтерский корабль.

Четверка переглянулась, не понимая, о чем речь, и Иван попытался разжевать сказанное:

– Мы сможем справиться с любым из подобных кораблей, навыков у нас достаточно. Обеспечивать себя мы сможем, работая по контрактам колонии. Своих напарников мы также сможем взять с собой, правда, понятное дело, только в телах рабочих роботов. А самое главное, мы получим свой собственный дом и какую-никакую свободу действий. Что скажете?

– Я согласен, – ответил Ван И, как только Иван произнес последнее слово.

Остальные тоже поспешили согласиться, когда появилась хоть какая-то понятная и ясная перспектива впереди, а главное, четкое понимание, что делать. Впрочем, Иван не сомневался, что именно так и будет. И еще полчаса бывший, но лучший отряд из числа «Стальных Волков» обсуждал детали дальнейших действий.

– Командир, если мы улетаем через две недели, то что нам все это время делать? – поинтересовался Родригес, когда вопросы пошли по второму кругу.

– Не знаю. Ты вроде собирался растопить сердца медсестричек, Балабол. – Иван подмигнул ему. – А я слетаю на Землю, хочу посетить памятные для меня места.

– Мы с тобой. – И снова Ван И ответил без пауз на размышления.

Иван обвел всю четверку взглядом, убедившись, что они настроены, как и Парадокс, после чего поднялся.

– Ну вот и отлично. Выписывают вас завтра, так что к обеду всем быть готовыми к заброске на Землю, я за вами приду.

Иван попрощался со своим отрядом и уже хотел уходить, когда на глаза попался тот же новостной блок, запущенный по новому кругу. Капитан Марченко всматривался в кувыркающийся остов транспортного корабля и чувствовал внутри тоску и какую-то пустоту. Ван И заметил реакцию Ивана и решил поинтересоваться:

– Что думаешь, командир?

– Думаю, что если это правда, то это трагедия не только для тех, кто его знал, но и для всего человечества. – Иван замолчал на пару секунд, а после улыбнулся и добавил: – Но, с другой стороны, Волкова уже хоронили. Но он неожиданным образом воскрес. Может, и на этот раз он появится там, где его не ждут. – Иван оторвался от проекционного экрана и взглянул на своих людей. – Поживем – увидим. Ну все, до завтра, – закончил он и покинул палату.

Глава 2

Луна. Южная агломерация. Первый жилой блок.

События последних месяцев сильно подкосили веру в совместное будущее харгов и людей – казалось, это невозможно после того, что произошло. Но разговор с ШаТот заставил ДуРога посмотреть на случившееся с другой стороны. Что все черное или белое не всегда таким является в перспективе.

Уверенно шагая по коридорам лунного комплекса, ДуРог вспоминал слова, которые тогда произнесла ШаТот: «Мы уже достаточно изучили людей, чтобы с уверенностью сказать, что произошедшее забудется через пару лет, а люди будут продолжать пользоваться плодами этих событий еще десятки лет. И в итоге для нынешних поколений это однозначно зло, но вот для последующих окажется неоспоримым добром. А еще представь, ДуРог, какими были бы мы, если кто-то придумал Арахна для нас».

Продолжая свой путь, он уже думал, что Арахна действительно оказались катализатором, который все же сыграл положительную роль в развитии Федерации, но вот какой ценой – ДуРогу не нравилось. Поэтому он никак не мог определиться в определении, то ли это доброе зло, то ли злое добро.

Продолжая в голове спорить сам с собой, ДуРог приблизился к двери, за которой его ждали и, как он надеялся, ему дадут ответы на оставшиеся у него вопросы. Дверь перед ДуРогом раскрылась, и он тут же почувствовал приятный запах. Харг жадно втянул воздух, и его веретенообразные зрачки от удивления и желания превратились в круглые. Запах настоящего жареного мяса! Здесь, на Луне! И, пока каждая клеточка организма харга пыталась представить подрумяненный, сочный кусок мяса, он так и продолжал стоять на входе.

– Проходите, ДуРог, – послышался знакомый голос, как раз оттуда, откуда и шел запах.

ДуРог прошел небольшой коридорчик и повернул в комнату, которую люди называют кухней. Перед его взором открылась интереснейшая картина. Бывший глава Совета стоял в переднике за устройством в виде решетки, снизу которой светились стержни ярко-желтого цвета. То, что это устройство для приготовления пищи, ДуРог понял сразу, так как на этой решетке лежали приличные куски мяса, которые скворчали, из них капал сок на эти стержни, и, конечно же, весь этот процесс источал просто невероятно одуряющий аромат.

– Простите, господин Нечаев, – облизнулся ДуРог. – Откуда все это? – Харг как завороженный проследил за тем, как Нечаев переворачивает мясо, и, не отрывая взгляда, повторял эти движения головой.

– Вы о гриле, советник ДуРог? – Нечаев обвел руками стоящий перед ним аппарат, и харг кивнул. – Да, я понимаю, что гриля на Луне не достать. Техника безопасности у нас такая. – Нечаев указал на ДуРога лопаткой, которой переворачивал мясо, и с улыбкой добавил: – Знаю, сам некоторые пункты писал. Но я здесь под домашним арестом, уже три месяца в ожидании своей ссылки, исполнительная система никак не разродится, а заниматься чем-то нужно, вот пришлось импровизировать, – пожал плечами Нечаев. – Эту решетку, на которой лежит мясо, я взял оттуда.

Все та же лопатка снова послужила указателем, и ДуРог обратил внимание на отсутствие вентиляционной решетки, прикрывающей воздушный канал системы жизнеобеспечения. А Нечаев тем временем продолжал:

– Нагревательные элементы я взял с системы отопления жилого бокса. – И очередной указательный жест на разобранную панель в стене. – Оттуда же и систему управления. – Нечаев провел пальцами по своему планшету, демонстрируя, как изменяется цвет нагревательных элементов.

– А мясо? – в очередной раз облизался ДуРог.

– А это у нас закадычные друзья человека, – сквозь смех произнес Нечаев. – От которых никуда не деться. Мы называем их «крысы». – Бывший глава что-то активировал у себя на планшете, и на проекционном экране появилось упоминаемое животное. – Не знаю как, но они смогли попасть с Земли на Луну еще со времен первых поселений. И в условиях пониженной гравитации достигли поистине эпических, для крысы, размеров.

Нечаев начал перекладывать мясо с гриля на тарелку, а ДуРог продолжал следить за каждым куском, захлебываясь слюной.

– Эти крысы доставляют много проблем, – продолжил Нечаев, – и их приходится регулярно уничтожать. – Хозяин жилого бокса вдруг засмеялся. – Вы бы видели, советник, эти Пунические войны между техническими пауками и крысами! По ним можно изучать тактику ведения боев в ограниченных пространствах. Вот на гриле лежит одна из жертв таких войн, выпросил у технической службы. Они сами втихаря едят, а их начальство за небольшие откупные в виде того же мяса закрывают на все это безобразие глаза. Присаживайтесь, советник.

Нечаев указал на место у небольшого столика, где уже стояла тарелка с мясом, в окружении зелени из местной гидропоники. Дальнейшее ДуРог практически не запомнил, он наслаждался пищей, которую трудно достать в колонии харгов на Марсе. А на родную планету он уже очень давно не летал. Опомнился харг, только когда полностью насытился.

Все еще хозяин этого жилого бокса также наслаждался настоящим мясом и вполглаза наблюдал за ДуРогом, так как никогда не видел, как харги едят. И наконец, заметив, что у советника появилась осмысленность во взгляде, Нечаев наколол вилкой лист салата и решил начать разговор:

– Задавайте свой вопрос, советник.

– Благодарю за испытанное удовольствие, – слегка склонил голову ДуРог. – Вы не могли бы мне помочь получить это вкусное животное… крысы?

– Конечно, думаю, парочку вы сможете забрать. Но мне кажется, вы хотели задать не этот вопрос.

– Простите, – смутился ДуРог. – Я вас знаю уже много лет, и для меня было шоком узнать об Арахна, и я пришел сюда спросить: зачем все это?

Нечаев положил вилку, сложил руки на животе и пристально посмотрел в глаза собеседнику, словно решая, сказать или нет.

– Знаете, ДуРог, я представитель одного из народов Земли, который называют русскими. И еще до объединения Земли у моего народа была одна не очень хорошая особенность. Когда мой народ побеждал в какой-нибудь очередной войне, то начинал почивать на лаврах, будучи абсолютно уверенным, что теперь-то ему равных нет. Это могло продолжаться многие десятилетия, и когда снова приходил враг, то мгновенно наступало отрезвление. Вся былая мощь оказывалась в прошлом, превратившись лишь в лозунги и кричалки. Оружие поржавело, порох отсырел, а подошвы у солдатских сапог картонные. В одно из таких прозрений даже родилось такое понятие, как шапкозакидательство.

Нечаев поднялся и подошел к интерактивному окну, развернувшись спиной к ДуРогу.

– В итоге мой народ выигрывал войну, но надрывая жилы и ценой огромных, просто неприемлемых жертв. После чего цикл запускался заново. У нашего исторического противника была другая проблема. Он очень быстро забывал, что мой народ победить невозможно, и каждый раз, проигрывая очередную войну, начинал готовиться к следующей, видимо думая, что в этот раз все будет по-другому, и так по кругу. Но были и другие, кто не строил сильную страну и армию, и они оказывались разменной монетой в этой игре.

Бывший глава Совета обернулся, чтобы смотреть собеседнику в глаза, и медленно, четко выговаривая каждое слово, продолжил:

– В конце концов, мы разорвали этот порочный круг и объединились перед лицом общего врага, хоть и ценой колоссальных жертв. Все народы Земли стали одним, вобрав в себя все подходы и традиции, что сделало нас сильнее, чем по отдельности. Я желал продлить это чувство сплоченности как можно дольше, чтобы все те разногласия, которые накопились на старой Земле, выветрились. А также желал избежать подобных негативных сценариев в масштабах всей Земли. И жертвы со стороны людей в мои планы не входили, но их, к сожалению, не удается избежать даже на безвредном производстве. Я доходчиво озвучил свои мысли?

– Да, вполне, – в очередной раз поклонился харг. – Но что же будет дальше?

Нечаев снова повернулся к окну и после десятисекундной паузы произнес:

– Федерация развалится, а старые герои станут изгоями. – Бывший глава Совета замолчал на пару секунд, а после добавил: – Пока не понадобятся снова.

Оба собеседника погрузились в свои мысли, но уже через минуту ДуРог спросил:

– Чем харги и я лично можем помочь?

⁂

Дверь раскрылась, и Кудрявцев нос к носу столкнулся с ДуРогом, который даже не поздоровался, и ему оставалось только отойти в сторону, пропуская этого харга. Кудрявцев немного посверлил взглядом спину удаляющегося советника, а затем пожал плечами и вошел внутрь.

– А, это ты. – Нечаев как раз опускал грязную посуду в утилизатор, когда Кудрявцев появился на пороге импровизированной кухни. – Проходи в гостиную, я сейчас подойду.

Кудрявцев прошел в соседнее помещение и уселся в удобное кресло. Через мгновение появился и хозяин жилого бокса.

– Рассказывай, – потребовал Нечаев, усаживаясь напротив и бросая небольшой черный цилиндрик на маленький стол.

Несмотря на отставку Нечаева, Игорь Кудрявцев решил остаться при нем личным помощником и даже последовать с ним в ссылку, если потребуется. И здесь большую роль сыграла привычка и личная преданность, а также знания всего того, чем занимался бывший глава Совета, да и никто другой не возьмет его на работу с такими-то рекомендациями.

– Владимир Сергеевич, – начал Кудрявцев, заглянув в планшет. – Все упоминания о проектах, которые мы начинали, удалены из баз данных. В особенности проект «Поколение», документы уничтожены, что даже мы не сможем отследить воспитанников.

Нечаев закивал. А докладчик продолжил:

– Ситуация в Федерации ухудшается с каждым днем. Нависающая угроза внешнего вторжения больше не сдерживает недовольство тяжелой жизнью и лишениями, и они хотят найти виновных в этом.

– Как будто было бы легче жить, если бы никто не работал? – с недовольством вклинился Нечаев.

– Владимир Сергеевич, – посмотрел исподлобья Кудрявцев, – вы же понимаете, что это мало кого интересует. Никто об этом не задумывается.

– Продолжай, – с досадой махнул рукой Нечаев.

– По всей Федерации идет снижение производительности, усугубляются задержки поставок и местами уже нарушены логистические цепочки.

С каждой озвученной проблемой Нечаев мрачнел все больше. Федерация – это его детище, и сейчас все, что он строил, просто трещит по швам и вот-вот рухнет.

– Сколько? – спросил бывший глава Совета.

– Аналитики дают от двух до четырех месяцев, – ответил Кудрявцев и замолчал.

Нечаев вдруг поднялся и по своей привычке подошел к окну, заложив за спину руки.

– Похоже, самое время начинать реализацию плана «Ковчег», пока все не взорвалось, что потом не соберем.

Проект «Ковчег» изначально задумывался как попытка сохранить человечество на случай, если не удастся отбиться при вторжении, и разрабатывался еще с десяток лет назад. Он заключался в вывозе за пределы Солнечной системы ограниченного количества людей жизненно важных специальностей, а также производственных заводов, верфей и прочего. В общем, всего того, что позволит сохранить уровень развития и людей как вид.

В Федерации происходила перетасовка в правящих кругах, и это идеальное время, чтобы проделывать свои дела прямо под носом у нового правительства. Но рано или поздно вертикаль власти будет стабилизирована, и лучше в этот момент со всем закончить.

– Боюсь, что в данный момент выполнить проект в полном объеме не получится. У нас уже не те полномочия, да и информация о таких делах может дойти до Совета.

– Да знаю, – буркнул Нечаев и вернулся в кресло. – Что Климов говорит?

– Господин Климов говорит, что служба следящих сделает все возможное.

– Тогда пусть начинают. Срок реализации два месяца, дальше опасность обнаружения нашей деятельности повысится.

Кудрявцев кивнул и отметил что-то у себя в планшете, после чего произнес:

– С людьми они справятся – один-два корабля скрыть не сложно, но остается проблема с ресурсами и производственными мощностями. А это уже сотни транспортников. Да и сдвинуть с места орбитальный завод или верфь… сами понимаете, Владимир Сергеевич, они под пристальным контролем, даже в нынешних условиях.

– Да, не хотелось бы оставлять кучу народа посреди космоса без средств выживания. Это не ковчег получится, а склеп.

Нечаев начал потирать свой подбородок, пытаясь придумать, как решить эту проблему, и ему на глаза попался импровизированный гриль. Он даже на мгновение замер, вспомнив недавний разговор с ДуРогом.

– Думаю, с ресурсами нам могут помочь харги.

– Может, еще посмотрим, что есть у элемийцев? – неожиданно предложил Кудрявцев.

Лицо Нечаева мгновенно приобрело выражение, соответствующее вопросу «Почему мне не пришла в голову эта мысль?».

– Ты прав, Игорь. Передай Климову, пусть первым делом проверит такую возможность. – Он даже зажмурился, представив, что удастся заполучить такую производственную базу, как Оршу.

Последующий час Кудрявцев и Нечаев обсуждали нюансы реализации плана, и выходило так, что существовали вероятные, а не фактические возможности довести этот план хотя бы на пятьдесят процентов. А еще проблемой являлось то, что Нечаев не мог покинуть свою резиденцию, фактически находясь под домашним арестом. И только Кудрявцев осуществлял связь с верными людьми.

Бывший глава Совета Федерации, как и много раз до этого, чувствовал надвигающуюся опасность и даже в таких условиях пытался что-то сделать. Подготовиться.

– Владимир Сергеевич, вы уже слышали о том, что произошло на последнем заседании Совета Федерации?

– Слышал, – коротко бросил Нечаев.

Федерация фактически распалась, а люди, узнав, что опасности в данный момент нет и не нужно рвать жилы, массово стали саботировать производственные цепочки. Требовать послаблений в условиях труда и проживания. На руководящих постах постоянно происходили перестановки, что не придавало и так деградирующей системе устойчивости. Но самое опасное то, что люди выдохнули и расслабились.

Нечаев поднялся и снова подошел к медиаокну.

– Игорь, мы правильно поступаем? Складывается впечатление, что никого не интересует, что будет дальше. Большинство живет сегодняшним днем, не видя дальше собственного носа.

Кудрявцев сразу не стал ничего говорить и задумался над ответом. В комнате целую минуту царила тишина, пока Игорь не поднялся и встал рядом с Нечаевым.

– Владимир Сергеевич, такова природа не только людей, но и всех живых существ. Потреблять как можно больше и тратить как можно меньше. Разумные существа контролируют эти первобытные желания благодаря развитому сознанию. На Земле были народы, у которых в языке отсутствовало понятие о будущем времени, и для них оказывалось очень сложно спланировать свою жизнь на дни вперед, не говоря уж о годах.

Мы все очень разные, и все мы хотим жить здесь и сейчас. Поэтому в обществе появляются такие люди, как вы. – Нечаев повернулся и скептически посмотрел на Кудрявцева. – Или Климов, да и Волков тоже. Которые способны думать о судьбе и планировать на годы вперед не только свою жизнь, но и жизнь народов и цивилизаций. И главное, есть люди, которые вам верят, а значит, хотя бы для них вы делаете все верно, а там история рассудит.

– Как-то не впечатляюще звучит. В истории были люди, которые вели свои народы явно не туда.

– Владимир Сергеевич, – с улыбкой произнес Кудрявцев, – вы не хотите уничтожать сотни тысяч жизней, не желаете власти как таковой, вы лишь хотите дать человечеству дополнительные козыри для выживания в этом негостеприимном мире. Худшее, что может случиться, так это наше раскрытие и последующий расстрел.

Нечаев снова повернулся к Игорю и хмыкнул:

– Умеешь ты подбодрить. Что ж, давай еще раз пройдемся по списку, может, чего аналитики упустили?

⁂

Луна. Реабилитационный центр.

Иван вошел в холл реабилитационного центра и стал озираться по сторонам.

– Командир! – раздался оклик.

Он обернулся. Первым увидел Родригеса, который размахивал рукой, остальные сидели в креслах ожидания. При приближении Ивана четверка поднялась, и каждый с шумным выдохом подхватил свой огромный вещмешок. Иван без слов осмотрел свою команду с ног до головы и, сочтя их вид удовлетворительным, скомандовал:

– За мной!

Подчиняясь привычке, выработанной за годы службы в подразделении, четверка выстроилась в колонну за своим командиром и направилась за ним. Настроение у всех было отвратительным, даже Балабол выглядел угрюмым, и было отчего. Весь путь на космодром занял не более сорока минут – добраться до транспортных кабин, подняться к поверхности и дойти до платформ запуска челноков, но всю дорогу в воздухе ощущались перемены, которые и вгоняли в тоску бывший отряд «Стальных Волков».

Нет, все вокруг выглядело, как и прежде, – в коридорах лунной колонии царила суета, двигались на платформах грузы, ремонтные бригады занимались рутиной по обслуживанию систем базы, но на лицах встречающихся людей пропала решимость и появилась какая-то расслабленность и безразличие. Казалось, что уже никто не понимает, зачем он занимается тем или иным делом. Даже в глазах военных появилось выражение рутины и отбывание повинности.

И причины этому были понятны как дважды два. После разоблачения заговора с Арахна люди потеряли ориентиры, а новых не появилось. Раньше человек занимался каким-либо делом и понимал зачем, а теперь это оказалось обманом самого себя. Иван прекрасно понимал чувства этих людей, но не мог принять их. Он был там, за пределами Солнечной системы, и знал, что угрозы никуда не исчезли, а некоторые из них будут похлеще Арахна. Еще ничего не закончилось, чтобы можно было расслабиться, но объяснить это тем, кто не покидал пределы родной системы, невозможно, да и не поверят. Оставалось только надеяться, что подобный настрой в обществе не приведет к катастрофе.

Но это не единственное, что беспокоило Ивана, периодически он замечал недобрые взгляды, провожающие его команду, и причина этому выяснилась сразу. Подразделение «Стальные Волки» хоть и не участвовало во всех этих играх, но напрямую ассоциировалось с Волковым, поэтому правительство велело распустить весь состав, чтобы не создавать точку возможной агрессии. Обществу не объяснишь, что все подразделение тут ни при чем, найдутся искатели справедливости.

Но вот ребятам, которые остались в реабилитационном центре, почему-то не удосужились выдать гражданские комбезы, и сейчас они щеголяли в полевой форме с эмблемой стальной волчьей головы. Именно это и порождало подобные взгляды. Иван заскрежетал зубами, размышляя о том, что вот и первые отголоски перемен, – всем стало все равно, что произойдет с его людьми дальше.

Ситуация дошла до критической точки, когда Иван с парнями разместился внутри челнока.

– Командир, мне это кажется, или нам здесь не рады? – спросил Родригес, озираясь по сторонам.

Пассажиры то и дело оборачивались, после чего слышался шепот:

– Смотри, «Стальные Волки»…

– Кто их сюда пустил?

– Тебе не кажется, – ответил Иван, размышляя, как выйти из ситуации, а то так и до самосуда недалеко.

Один из пассажиров, сидящих возле прохода, обернулся и не отводил взгляда от Ван И. Обширные заросли на лице и густая борода затрудняли определение возраста, но его комбез говорил о принадлежности к рабочим верфей. Бородатый продолжал смотреть, раздувая ноздри, и первым не выдержал Белов:

– Ты чего уставился?!

Бородатый перевел взгляд на Белова и еще несколько секунд его рассматривал, словно хищник добычу.

– Из-за вас погиб мой брат на станции Альгени, – процедил сквозь зубы бородатый.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но обстановку разрядил приятный женский голос, сообщивший о начале старта челнока через одну минуту. Бородатый еще раз недобро посмотрел в сторону людей Ивана, а затем демонстративно сплюнул на пол и отвернулся.

Настроение Ивана просело еще ниже, и впечатления от подъема на пусковой петле особо не помогли. Он корил себя за то, что не предугадал подобную ситуацию, хотя знал о настроениях в обществе. Но, как истинный командир, думал над решением проблемы, а то так и до Земли можно не долететь. После минуты размышлений ему в голову пришла одна идея. Он отстегнул планшет, и под удивленные взгляды своих людей принялся писать сообщение.

За минуту до стыковки со станцией Иван приказал:

– Выдвигаемся к выходу.

Обычно до завершения маневров пассажиры должны быть пристегнуты к креслам, иначе можно получить травму, например повиснув в невесомости на месте, когда челнок сдвинется в сторону. И тогда можно встретить головой предмет внутреннего интерьера челнока. Это наверняка случится с обычным человеком, но в «Стальных Волках» не один час проводили в тренажере, оттачивая штурм корабля во время активных маневров. Поэтому пятеро бывших бойцов этого подразделения, невзирая на недовольные окрики пассажиров и вой предупредительного сигнала, стали ловко продвигаться к выходу, вовремя упираясь конечностями то о кресла, то о потолок и даже пол.

– Бегите, бегите, волчата! – насмешливо выкрикнул уже знакомый бородач.

– Отставить, – спокойно произнес Иван, когда Белов попытался вернуться к этому крикуну.

Наконец стыковка была завершена и створки шлюза раскрылись. Пока остальные пассажиры отстегивались от кресел, Иван и его люди рванули на станцию, взяв максимальный темп. За несколько минут преодолев зону причала, они попали в центральный коридор, а оттуда уже в гравитационную секцию, где, сверившись с планшетом, Иван нашел нужные двери.

Немного запыхавшись, пятеро человек оказались в небольшом служебном помещении, где Иван надеялся дождаться решения проблемы. Родригес же переглянулся со своими товарищами и с их молчаливого согласия спросил:

– Командир, что происходит? Откуда такая реакция на нас?

– Балабол, – хмыкнул Иван, – а ты новости не смотрел? Только самый тупой репортер не повторил десять раз, что «Стальные Волки» – это детище Волкова. И что мы виновны в жертвах людей от лап и клешней Арахна.

– Так не было же этого! – возмутился Ван И.

Иван лишь махнул рукой, и в этот момент створка двери отошла в сторону. Внутрь вошел невысокий мужчина с глубоко посаженными мелкими глазками и начинающейся залысиной на голове. Шевроны на комбинезоне говорили о принадлежности вошедшего к службе безопасности орбитального порта. Иван отреагировал первым:

– Принес?

Мужчина окинул взглядом присутствующих и протянул сверток Ивану:

– Вот.

Капитан Марченко схватил сверток и, разорвав наружный слой упаковки, бросил его Родригесу со словами:

– Надевайте. Свои комбезы по вещмешкам.

Повторять не пришлось, и четверка тут же принялась исполнять приказ. Иван снова повернулся к вошедшему и, шагнув вперед, заключил того в объятья.

– Ну здравствуй, Андрюха, давно не виделись. – Отстранившись, Иван продолжил: – Как сам?

– С обороны Екатеринбурга и не виделись. Нормально все у меня, – смущенно произнес Андрей и стал как-то мяться на месте.

Заметив это, Иван спросил:

– Андрюха, что случилось, что-то не так?

Андрей бросил взгляд на закончившую переодеваться четверку.

– Ваня, ты это, не пиши мне больше. Сам знаешь, как сейчас к вам относятся, и, если узнают, что у меня есть друг из Волков, ну сам понимаешь.

– Понимаю, – улыбнулся Иван, – больше писать не буду, а за помощь спасибо.

Андрей кивнул и, явно тяготившийся своим присутствием здесь, спросил:

– Ну я пойду?

– Конечно, – продолжая улыбаться, ответил Иван.

Как только бывший товарищ Ивана вышел за дверь, с лица капитана тут же сползла улыбка, и он обернулся к своим людям. Теперь перед ним стояли обычные граждане в обычных гражданских комбинезонах, хотя их рожи исключали мирную профессию, но с этим уже ничего не поделаешь, и бывший капитан Марченко криво улыбнулся:

– Ну вот, другое дело. И ни слова о «Стальных Волках», – закончил Иван и кивком головы указал в сторону выхода.

⁂

Исследовательский центр реактивного движения. Луна.

Элис заглянула в смотровое окошко вакуумной камеры, где шел эксперимент. Внутри тридцатиметровой камеры находился каскад резонаторов, из которого состоял прямоточный линейный ускоритель частиц и, как надеялась сама Элис, будущее двигателестроения.

Небольшое свечение корпуса ускорителя говорило о том, что установка уже почти разогрелась и вскоре можно приступать к очередному эксперименту.

– Юра, что там с параметрами?

Не отрываясь от окошка, спросила Элис у своего помощника. Уже не молодой инженер, разменявший пятый десяток лет, следил за ходом эксперимента с пульта управления, и, пожалуй, это был единственный человек, который верил в ее успех.

– Мощность СВЧ-излучения пятьдесят два процента. Температура охладительного контура в пределах ста пятидесяти Кельвин. – Инженер оторвался от консолей и посмотрел на довольно привлекательную девушку, которая годилась ему в дочки. – Элис, можем начинать.

Суть эксперимента выглядела как сказка – заставить один протон приобрести массу в несколько килограмм, что кардинально меняло энерговооруженность двигательных установок и превращало нынешние плазменные двигатели в конные телеги, по сравнению с химическими ракетными двигателями. Таких чудес можно достичь только в том случае, если придать протону скорость, близкую к скорости света. И чем ближе к скорости света, тем больше масса. Теоретически один протон может приобрести массу, сравнимую с массой Солнца, Галактики или даже всей Вселенной, – дело только в энергии, которая для этого потребуется.

Но даже достижение нескольких килограмм веса позволит сократить перевозимое топливо на порядки, а возможности к ускорению просто невообразимые. Но все это в теории, а на практике еще никто не смог достичь таких результатов, поэтому к экспериментам Элис и относились как к сказке. Но девушка верила, что новая форма резонаторов, которые она разработала, должны позволить осуществить ее мечту.

– Юра, повысь уровень СВЧ-излучения до шестидесяти процентов.

– Элис, ты уверена? – забеспокоился инженер. – В прошлый раз при таком уровне материал резонаторов стал разрушаться.

– Уверена. Для этого я и меняла их форму. Да и какой смысл держать на таком уровне, если эффекта нет.

– Хорошо, ты у нас главная, – с улыбкой произнес Юра.

– То-то же, – поддержала игру Элис и добавила: – Как только мощность достигнет целевого значения, запускай протон.

Элис еще более пристально всматривалась в темное пространство камеры, чтобы разглядеть момент начала разрушения резонаторов, но ничего не происходило. Только свечение усиливалось, и через минуту она услышала:

– Параметры в пределах нормы, запускаю протон.

Элис переключила свое внимание на планшет, который держала в руках. На его экране высвечивалась геометрия СВЧ-волны, которая усиливалась в каждом из резонаторов. Появление протона в начальной точке ознаменовалось мимолетным изменением геометрии волны.

– Еще раз! – крикнула Элис.

Протон, попадая в первый резонатор, получал импульс от СВЧ-волны и летел в следующий резонатор, где процесс повторялся, и так по всему каскаду резонаторов. Но это происходило настолько быстро, что заметить глазами невозможно. Поэтому требовалось несколько запусков, чтобы датчики считали все параметры. И Элис убедилась, что система автоматической подстройки работает правильно, после чего скомандовала:

– Запускай поток.

Юра ткнул иконку на консоли, и внутрь ускорителя стали поступать протоны непрерывным потоком, после чего начал комментировать происходящее в установке:

– Параметры в норме! Поток протонов стабилен! Достигнутая скорость, – он на секунду замялся, – пятьдесят два процента от скорости света. Тяга в пределах погрешности.

– Начинай добавлять мощность СВЧ по два процента и говори, что происходит.

– Ты уверена? – снова забеспокоился Юра, но Элис лишь на мгновение обернулась, сверкнув своими глазами. – Понял, добавляю по два процента. Шестьдесят два процента, поток стабилен, параметры в норме. Шестьдесят четыре, параметры в норме. Шестьдесят шесть, никаких изменений. Шестьдесят восемь… – На этом значении Юра запнулся и не сдерживаясь прокричал: – Фиксирую незначительное увеличение тяги почти в один грамм!

– Параметры? – тут же поинтересовалась Элис.

– Все в норме!

– Продолжай, – спокойно ответила девушка.

– Семьдесят! – В этот момент появился нарастающий гул, и Юра поднял взгляд в потолок, словно пытаясь найти там источник, но через секунду продолжил, повышая голос: – Тяга три грамма! Параметры в норме! Семьдесят два процента! Тяга четыре с половиной грамма! Параметры в норме.

Юра продолжал наращивать мощность СВЧ-излучения, пока значение не достигло девяноста шести процентов.

– Фиксирую резкое увеличение тяги до десяти килограмм! – уже перекрикивая возросший шум, выпалил инженер. – Продолжаю повышать мощность!

Если бы Юра сейчас посмотрел на Элис, то он увидел бы, как у девушки повлажнели глаза.

– Мощность девяносто восемь процентов! Тяга сто тридцать килограмм! – В монотонный гул врезался новый звук, похожий на скрежет металла, исходящий от самой установки. – Элис!!! – почти на пределе кричал инженер. – Установка работает, нужно прекращать, иначе все разрушим!

– Нет, добавь еще процент!

Юра выполнил команду, и в этот момент появилась вибрация на каскаде резонаторов. Она приобрела такую амплитуду, что трубки контура охлаждения лопнули и хладоген хлынул внутрь вакуумной камеры.

– Вырубай! – прокричала Элис и сама дернулась к аварийному грибку.

За долю секунды, еще до команды Элис, Юра ударил по грибку аварийной остановки и, сам того не зная, спас девушку, предотвратив разрушение защитного корпуса.

Тяжело дыша, Элис вбежала в комнату контроля и прерывисто спросила:

– Какого значения достигла тяга?

Юра улыбнулся и провел манипуляции с консолью управления. На панели ярко светилось значение – тысяча три килограмма.

Девушка не удержалась и бросилась на шею Юре. Но радость продлилась недолго. Пискнула входная дверь, и внутрь лаборатории вошли трое человек в черной форме следящих. Двое из них разошлись по сторонам, осматривая помещение, а третий подошел прямо к парочке:

– Элис Харпер, Юрий Богданов?

Инженер подался вперед, словно пытался защитить девушку:

– Это мы. Что вам нужно?

Следящий потянулся к набедренному карману и вытащил оттуда пару пластиковых листов:

– Вам предписание.

Элис взяла свой листок и вслух прочитала содержимое:

– «Явиться на третий пусковой контур, стартовая площадка Б». – Девушка посмотрела в лицо следящему. – И куда мы летим?

– Меня об этом не проинформировали. Мои коллеги, – безопасник указал на снующих вокруг установки следящих, – помогут вам собраться. Берите все самое необходимое, все остальное получите на месте. У вас два часа, время пошло.

– Но как же моя работа? – возмутилась Элис и обвела рукой лабораторию. – Я не могу сейчас улететь, мы только что добились успеха!

– Материалы и все, что касается проводимых вами экспериментов, также будет доставлено в пункт вашей дислокации. – Юра и Элис переглянулись, а безопасник добавил: – Остался один час пятьдесят четыре минуты.

В этот день и в последующие по всей Федерации появлялись группы следящих, которые предъявляли предписания и вывозили ученых, инженеров, биологов, технических специалистов, и специалистов многих других направлений, а также их оборудование. И все это происходило в спешке и при максимальном соблюдении секретности.

⁂

Орбитальный терминал. Четыреста километров над Землей.

Переодевание удалось и дальнейший путь пятерка гражданских никого особо не интересовала. Только во время посадки на транспорт к Земле у поста контроля охрана удивилась, рассмотрев на консоли послужные списки, но все равно пропустила без лишних вопросов.

Следующие три дня Иван и его команда провели в праздном ничегонеделании и в постоянной болтовне, благо отдельная каюта это позволяла. И все разговоры сводились к одному – несправедливости ситуации и тому, что делать дальше. «Стальные Волки» как никто другой преданы Земле и Федерации. Не было ни единого конфликта со времен второго вторжения, где бы они ни участвовали, и не на последних ролях. Поэтому Иван чувствовал себя преданным, как и его ребята.

Понадобились еще сутки, прежде чем перелетный комплекс смог затормозить у Земли. С каждым приближением комплекс погружался в верхние слои атмосферы и немного сбрасывал скорость, повторяя эту процедуру виток за витком, пока орбита не стала круговой. Далее стыковка с орбитальным терминалом и пересадка на спускаемый аппарат.

Иван смотрел в иллюминатор на отстыковку от терминала, и его терзали смешанные чувства. С одной стороны, он давно не был на поверхности родной планеты, где родился, где жили его родные и близкие, где он принял свой первый бой и смог выжить, ему очень хотелось попасть туда. С другой – он ощущал, что все это уже чужое, больше не его дом, он теперь среди звезд.

Толчок в спину вывел Ивана из раздумий, и он уставился на приближающуюся в иллюминаторе поверхность. Через минуту перегрузка возросла, и Ивану пришлось полностью прижаться к креслу, но он по-прежнему мог наблюдать горизонт, слегка повернув голову.

На фоне черной границы космоса и голубоватой атмосферы виднелись еще как минимум пять таких же спускаемых аппаратов, окутанные плазменным коконом, идущие параллельным курсом. «Кучно идут, – подумал Иван, – километров двадцать друг от друга». Ему вдруг вспомнилась высадка на Оршу, когда он также со своими парнями летел в неизвестность. Правда, тогда спускаемых капсул были тысячи и с поверхности били орудия противника.

Несмотря на слабое внимание к проблеме восстановления Земли, она все же постепенно решалась. Грузопоток с поверхности на орбиту и обратно увеличивается в разы каждые три-четыре месяца, и картина с шестью аппаратами одновременно выходящих на траекторию посадки повторится уже через пятнадцать минут. Да и на самой поверхности дела обстояли лучшим образом, чем после бомбардировки.

Когда участок интенсивного торможения был пройден, Иван снова смог посмотреть вниз через иллюминатор. Его взору предстали обширные молодые леса, которые удалось восстановить, а также ровные массивы сельскохозяйственных полей. В момент, когда Иван покидал Землю, такое вообще казалось невозможным на этой широте – жара стояла такая, что приходилось прятаться под землей. А это значит, что удалось добиться общего снижения температуры.

Планетарный космопорт никуда не делся и по-прежнему находился на африканском континенте, рядом со столицей, размер которой поражал воображение. Иван уже отвык от подобных километровых зданий, которые можно строить на поверхности, а не под нею, и поэтому он вовсю рассматривал обширные жилые и производственные районы. Особенно его внимание привлекли белесые овалы гигантских дирижаблей, вереницы которых стекались со всех сторон в столицу. Их было так много, что, казалось, перепрыгивая с одного на другой, можно добежать до горизонта.

Наконец опоры спускаемого аппарата коснулись посадочной площадки, и, подхватив свои вещи, команда Ивана двинулась на выход. Пройдя все возможные процедуры контроля прибывающих, Иван без каких-либо мыслей бодро вышел за пределы здания космопорта. И тут же ощутил холодок, прокатившийся по спине, а сердце рухнуло в пятки, когда он осознал, что находится за пределами строения без скафандра. Внутренний голос кричал, что нужно немедленно вернуться обратно, но он усилием воли сделал глубокий вдох, а затем еще и еще.

Когда паническая атака прошла, он обернулся к своим парням и увидел схожую картину. Долгое пребывание за пределами атмосферы Земли сказывается на привычках и восприятии окружающего мира, а в их мире дышать за пределами зданий без скафандров невозможно. Вот и стоит сейчас четверка опытных бойцов и хватает воздух, открывая рот как рыбы.

– Командир, что это? – Отойдя от первого шока, Родригес указал за спину Ивану.

Иван обернулся и приложил руку ко лбу – в небе висел гигантский диск. Его размеры действительно были огромными, так как он находился за пределами атмосферы, но все равно визуально по размеру был сопоставим с Луной. Это и была причина понижения температуры на Земле.

– Это зеркало, Балабол. С помощью него закрывают Землю от части солнечного излучения и перенаправляют его на Луну. – Иван опустил руку и спросил: – Ну что, все пришли в норму?

Его вразнобой заверили, что все в порядке.

– Тогда пошли прокатимся на дирижабле. – Иван указал на терминал, где парковались эти гиганты.

В условиях разрушенной инфраструктуры и экономии ресурсов дирижабли заняли основную нишу перевозок на дальние расстояния, и сейчас самые большие из них могут взять на борт до пятисот тонн груза или эквивалент пассажиров. Другие виды воздушного транспорта также имелись, но в значительно меньших количествах, да и сказывалась потеря производственных мощностей и специалистов в области авиационных двигателей.

Через трое суток вся компания, наконец, добралась до Екатеринбурга, который тоже претерпел изменения. Город больше не выглядел как попытка остатков человечества выжить в пустыне. Общее понижение температуры позволило строить жилые здания уже на поверхности, а вместо пепла и обугленных деревьев вокруг зеленели молодые поросли некогда обширных лесов.

Конечно, Иван не узнавал здесь почти ничего – только отдельные подземные строения, верхушки которых торчали над поверхностью, видимо не утратившие свою функциональность в новых условиях. На улицах родного города были люди, очень много людей и, главное, так же много детей. Иван особо обращал внимания на лица прохожих, и их выражение говорило, что люди здесь больше не выживают, а живут. Складывалось впечатление, что их не интересует происходящее там, на Луне, Плутоне и за сотни световых лет. Город дышал жизнью, и это нравилось Ивану и его спутникам.

Путешествие компании закончилось в парке, возле мемориала, который стоял именно там, где Иван принял свой первый бой и свой последний – сержант Прилепин.

– «Здесь покоятся защитники Земли. Вечная слава героям», – прочитал Белов надпись на обелиске.

А Иван смотрел немигающим взглядом на бесконечные столбцы имен и фамилий, не в силах подобрать слова, хотя пару часов назад точно знал, что скажет. Затем он обернулся и снова взглянул на возвышающийся город, позади которого солнце клонилось к закату.

– Знаете, парни, мне все равно, что о нас думают. Я делал все, чтобы вот это все существовало, и не собираюсь ни за что оправдываться. И буду продолжать это дело, используя любые возможности, даже если мне будут плевать в спину, потому что ничего другого не умею. – Иван замолчал на несколько секунд и после добавил: – Вы со мной?

Через две недели вся компания уже находилась на борту транспортника, идущего в одну из дальних колоний.

Глава 3

Межзвездное пространство. Борт фрегата «Немезида».

Сознание, как обычно, включилось словно по щелчку пальца, и ожидаемо снова виртуальное пространство и неизвестность. Но я не торопился возвращаться в реальный мир, кто его знает, что там? Вдруг в момент подключения к своему телу я окажусь растворяющимся заживо в котле с кислотой, не хотелось бы получить всю гамму ощущений от этого процесса.

Для начала активировал слуховые сигналы и понял, что котел обошел меня стороной. Похоже, я находился в помещении и, судя по знакомым звукам, в медотсеке корабля. Постепенно подключил остальные чувства, и мои предположения подтвердились, так как ощутил себя лежащим на медицинской койке и, на удивление, непристегнутым.

Когда понял, что мне ничего не угрожает, то медленно открыл глаза и повернул голову. Рядом обнаружился уже знакомый мне майор Климов, сидящий на какой-то табуретке и держащий кулак у лба, как известный памятник. Интересно, я знаю этого следящего уже очень давно, но он почему-то до сих пор ходит в майорах.

Видимо, аппаратура подала сигнал, что я проснулся, так как Климов встрепенулся и красными, невыспавшимися глазами уставился на меня.

– Доброе утро, Михаил Валерьевич. – На лице Климова медленно проступила улыбка.

– А оно доброе? – ответил вопросом на вопрос и стал осматриваться вокруг.

Майор хмыкнул и с иронией произнес:

– Ну, это мы сейчас выясним.

Климов поднялся и, захватив со столика стакан, направился к пищевому блоку, и через секунду я услышал, как в стакан полилась вода. Я почему-то представил, что эта вода прохладная и очень вкусная, и машинально сделал глоток, ощутив пересохшее горло. А Майор тем временем наполнил стакан и, вернувшись обратно, протянул его мне.

– Вы меня удивили, Михаил Валерьевич, – вкрадчиво начал Климов, пока я небольшими глотками вливал в себя воду. – Я знал о ваших возможностях, но не о тех, что вы продемонстрировали. Заранее прошу прощения, что моим ребятам пришлось применить шокер. Командир подразделения, которое должно было вас освободить, не ожидал такой прыти от человека и сразу вас не признал. Представляю, что бы вы смогли натворить, удайся вам этот прорыв, – ухмыльнулся майор.

У меня внутри начала зарождаться злоба, а рука, сжимающая стакан, побелела от напряжения, но поспешных выводов делать не стал и как можно спокойнее спросил:

– Так это ваших рук дело?

Климов, видимо, заметил мою реакцию и, подняв руку, поспешил оправдаться:

– Не беспокойтесь, никто не пострадал. Экипаж и пассажиры «Горизонта» живы и здоровы. И сразу отвечу на невысказанный вами вопрос, ваша жена и сын тоже в полном порядке, даже испугаться не успели. Я сообщил, что вы пришли в себя, и сейчас они ждут за дверью. Но прежде, чем вы увидитесь с вашей семьей, я хотел бы поговорить с вами, вы не против?

– Почему бы и не поговорить, – пожал я плечами, – только приму сидячее положение, а то как-то неудобно лежа разговаривать.

Как я и ожидал, мой прорыв через отряд штурмовиков не обошелся без последствий, и сейчас все мышцы нестерпимо болели. Пришлось даже приглушить чувствительность, и из-за этого стал двигаться как деревянный. Но, по крайней мере, без болезненных гримас на лице.

– Я весь внимание. – С этими словами я занял одно из стоящих в медотсеке кресел.

– Михаил Валерьевич, – начал Климов, – начну с главного. Вы и все, кто находился на транспортнике «Горизонт», теперь числятся погибшими.

Майор замолчал, всматриваясь в мое лицо, видимо ожидая от меня реакции, но у меня не дрогнул ни один мускул.

– Мы это сделали, чтобы вывести вас из-под внимания общественности и нового Совета Федерации.

– Ну, мне не нужно объяснять эти прописные истины, – перебил я его, – давайте ближе к делу.

– Ну что ж, ближе так ближе. Вы, Михаил Валерьевич, нужны человечеству, нужна ваша хватка, ваши навыки и интуиция. Мы хотели, чтобы вы возглавили анклав человечества вне юрисдикции Земли.

– Где-то я это уже слышал. – В моем голосе прозвучал неприкрытый скепсис. – И кто такие мы?

– Помните, мы с вами вели разговор об этом перед вашим отлетом?

Я кивнул.

– Мы – это люди, которые желают человечеству процветания, в этот круг входит и Нечаев. – И снова майор хотел увидеть реакцию на моем лице, но, так и не дождавшись ее, продолжил: – Месяц назад Федерацию покинули все чужие цивилизации, кроме харгов. Верхушка Федерации полностью сменилась, «Стальные Волки» расформированы, а общество лихорадит, и со дня на день последует социальный взрыв, который неизвестно, к чему приведет. И хочу заметить, что это отчасти ваша вина.

И он был прав, именно я решил спасти экипаж «Коперника», тем самым поспособствовал раскрытию информации об Арахна. Понимая сейчас, к чему это может привести, я уже не уверен, что сделаю подобное в следующий раз. И, похоже, мне теперь придется всю жизнь расплачиваться за эту ошибку – существовать не существуя. Да и хрен с ним, семья со мной, а пользу человечеству можно приносить и так. Но вот какую пользу, это мы сейчас узнаем.

– И в чем же будет заключаться моя работа?

– Одна из ваших задач будет аккумулирование технологий и достижений нашей цивилизации, а также обеспечение их сохранности при любом развитии ситуации. Развитие новых технологий, если это будет возможно.

– Оазис спокойствия в хаосе, в который может превратиться Федерация? И, когда все уляжется, этот оазис поможет быстро восстановиться? – прервал я монолог майора.

– Именно, – кивнул тот. – Разумно иметь резервную копию. Да и вообще, на всякий случай.

– Господин майор, вы упомянули, что это одна из задач, будут еще?

– Верно. То, что я озвучил, – это второстепенная задача, а основная – это подготовка к битве с Эомером.

Тут я уже не смог удержаться, и мои глаза расширились от удивления. Климов жестом остановил мои непроизнесенные вопросы.

– Не спешите кипятиться, Михаил Валерьевич, вы же знаете, что происходит за пределами контролируемого нами пространства. – Дождавшись моего кивка, Климов продолжил: – Так вот, мы выяснили, что в большинстве случаев резни виновато влияние Эомера. И пока человечеству удавалось остаться без его внимания, но рано или поздно нам придется с ним столкнуться, и поэтому хотелось бы быть готовым. Но вам всего лишь нужно будет заниматься подготовкой, а не самим сражением. Разведка, сбор информации, привлечение союзников, накопление автономных сил элемийцев, если это будет возможно. Так как вы будете без внимания Земли, вам будет проще это делать, не оглядываясь на возможные последствия для самой Федерации.

– А разве сейчас элемийцы не под вниманием Земли? – снова удивился я.

– Информация о вашей находке и битве с Арахна оказалась похоронена за огромной кучей бесполезных данных, а впоследствии засекречена. Так что в Федерации о них знают единицы. Да и, благодаря вам, большинство не поверит в новую угрозу вселенского масштаба, – ухмыляясь закончил Климов.

А вот эта информация в свете предстоящей работы прозвучала как нельзя кстати. И я сразу же вспомнил о своем незаконченном деле.

– У меня есть время подумать? – Не хотелось нырять во все это, не взвесив все за и против.

Климов поднялся и ногой отодвинул табуретку в сторону.

– Мы сейчас летим на вашу будущую базу, и таковой она будет независимо от вашего решения. Вы либо соглашаетесь, либо остаетесь там, как и многие, работать, но уже в другом статусе. – Майор направился к выходу и уже у самой двери обернулся: – У вас будет две недели на принятие положительного решения. – И Климов подмигнул. – А сейчас, как я и обещал.

Дверь отошла в сторону, и вовнутрь ворвались два самых дорогих мне человека.

⁂

Юра сидел на полу каюты и пытался изобразить нечто, что только ему известно. Он просто брал разного цвета стилусы и размашисто водил по электронной бумаге. А мы с Вероникой рядом на небольшом диванчике с улыбкой наблюдали этот полет фантазии.

Все, что сказал мне Климов, я, конечно, пересказал Веронике. Сразу она ничего не ответила и просто взяла паузу. То, что я желал согласиться на предложение майора, знал Климов, знал я и, конечно, знала Вероника, и поэтому я был готов к тяжелому разговору.

Наконец, после затянувшегося молчания, Вероника все же попыталась меня отговорить, заверяя, что и там, в колонии, можно жить, а главное, как нормальная семья, спокойно и подальше от всего этого. Теперь уже я молчал, пытаясь подобрать аргументы в пользу своей позиции, но, положив руку на сердце, мне хотелось поддаться на ее уговоры.

Оторвавшись от созерцания какого-то мрачного круга, нарисованного сыном, повернулся к жене и онемел. На меня смотрели глаза, в которых играли бесенята, и это сильно расходилось с тем, что я слушал до этого.

– Да ладно тебе, Миша, – игриво махнула рукой Вероника. – Я не думала, что ты сможешь усидеть там, в колонии. Всегда есть угроза человечеству, Солнечной системе, Галактике, Вселе-е-енной. – Она специально растянула последнее слово для большей значимости. – И ты даже там нашел бы способ с этой угрозой бороться. Подобные вызовы находят тебя сами, и нынешний не исключение.

– То есть все, что ты сейчас сказала, неправда?

Вероника посмотрела на меня как на умалишенного.

– Слушай, Волков, разве я похожа на дурочку? – И после секундной паузы она добавила: – Я прекрасно знала, за кого вышла замуж. Конечно, я бы хотела просто уютного места, где мы спокойно воспитывали бы сына, но спокойное место и ты просто несовместимы. В таком месте ты был бы несчастлив, а от этого несчастливы и мы. – Она с улыбкой посмотрела на Юру, который, по всей видимости, старательно выводил какого-то странного осьминога. – Мой выбор был осознанным, поэтому куда ты, туда и мы.

У меня как камень с плеч упал, но не успел я улыбнутся, как прямо перед моим носом появился указательный пальчик Вероники.

– Не спеши радоваться. «Куда ты, туда и мы» – это условие, которое ты, Волков, сейчас пообещаешь не нарушать.

– Конечно! – обрадовался я и обнял свою жену. – Но только в рамках разумного.

Целые сутки я провел с семьей, играя с сыном и болтая с Вероникой обо все и ни о чем, но дела сами делаться не будут. Я снова встретился с Климовым и узнал, где держат заключенных. Военный фрегат не транспортное судно, поэтому капитан поместил их в столовую, наскоро переделав под пребывание людей. И это правильное решение, так как других таких больших помещений в гравитационной секции не было, а держать заключенных постоянно в невесомости чревато последствиями для их физиологии.

Двери разошлись в стороны, и я вошел в бывшую столовую. Поначалу никто не обратил внимания на мое появление, но постепенно разговоры стихли, и знакомые мне люди в оранжевых комбинезонах стали подниматься с коек, оборачиваться и привставать со стульев. Программа мониторинга эмоционального состояния выделила каждого и подписала соответствующее состояние. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то со злобой, но многие с откровенным безразличием.

Люди начали приближаться, но в метрах пяти остановились и образовали полукруг, опасаясь подходить ближе. И я бы опасался, будь на их месте, так как у меня за спиной стояли два Волка в полном вооружении, а они умеют внушать страх, особенно в своих врагов. Но сейчас они просто стояли позади, так сказать, во избежание.

Как я уже знал, заключенным никто ничего не объяснял, их просто усыпили газом, а после они уже пришли в себя здесь. Ну что ж, пришло время немного внести ясность в их злоключение. Не трудно было определить среди толпящихся людей моего старого знакомца Джона Корна.

– Джон, подойди. – Свою просьбу дополнительно усилил жестом.

Тот вышел из толпы и, оглянувшись по сторонам, двинулся ко мне.

– Волков? – спросил Джон, приблизившись ко мне, и я кивнул, хотя он и так меня узнал. – Что происходит? Что с нашими семьями?

Те же вопросы посыпались и от остальных, и в помещении поднялся галдеж. Мне пришлось поднять руки и держать их так, пока все не успокоились, после чего громко, так, чтобы все услышали, сказал:

– Вашим семьям ничего не угрожает, они находятся в каютах и ждут нашего прибытия.

– С чего нам тебе верить? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Вы с ними скоро увидитесь. Вас начнут водить небольшими группами, поэтому распределите очередь по пять человек.

Разрешение на это мне пришлось практически отвоевывать у Климова. Мне были понятны его аргументы – фрегат не предназначен для перевозки заключенных, хотя они неопасные бандиты, но, если выпустить их бесконтрольно гулять, потом проблем не оберешься. А пока люди заняты, ожесточенно споря, кто пойдет первым, я отвел Джона немного в сторону.

– Джон, – обратился к нему, – вы оказались втянуты в игру правительства и следящих. Думаю, не стоит объяснять, что это значит?

Джон с серьезным выражением кивнул.

– Тогда слушай внимательно: вы больше не заключенные, но и отпустить, как понимаешь, вас не могут.

Тут, конечно, я слукавил, так как именно я не собирался их отпускать. Среди заключенных хватает различных специалистов, которые, как я понял, мне очень пригодятся. Да и повторять ошибку я не собирался, поэтому, и глазом не моргнув, продолжил:

– Передай всем, что скоро мы прибудем на постоянное место жительства, где придется работать, как бы не больше, чем на поселении в колонии. Но все будут жить со своими семьями, у кого они есть, и будут вольны передвигаться, как им захочется. В пределах базы, конечно.

Джон выслушал и на секунд десять погрузился в свои мысли, после чего спросил:

– Я уже смирился с судьбой заключенного, но у меня растет дочь. Во что нас втянули?

Я улыбнулся и положил ему руку на плечо:

– Скажем так, если ты патриот и желаешь человечеству процветания, тебе придется по душе то, чем вы будете заниматься.

Джон пристально уставился мне в глаза, видимо пытаясь разглядеть, вру я или нет. Мои возможности позволяют сымитировать любую мимику или выражение глаз, но в данном случае я говорил правду.

– Хорошо, – наконец ответил он.

– Отлично. – Я хлопнул его по плечу. – Тогда, будь добр, составь списки людей. Кто чем занимался, какими навыками обладает – в общем, все, что может пригодиться для налаживания быта и производства на новом месте. – Я протянул ему планшет. – И не забудь о членах семей, они тоже будут полезны.

На самом деле можно запросить информацию у Климова, но так мне показалось быстрее и надежнее, хотя не помешает потом сравнить. С этим я покинул импровизированный блок для содержания заключенных и снова направился к майору, за более детальной информацией о происходящем в Федерации.

⁂

Хотя я еще не дал Климову согласие, но все оставшееся время строил планы и всячески готовился. Джон предоставил мне списки людей, и я начал встраивать их в свою схему, но главное, заключенные успокоились, после того как увиделись со своими семьями и, похоже, смирились со своей судьбой. Для них, по сути, не было разницы – лететь на Альгени или еще куда-нибудь.

Разговоры с Климовым, дали некоторое понимание происходящего внутри Федерации. Благодаря мне, общество трясло, и многие считали, что удержать ситуацию под контролем не получится, – слишком сильно сжалась пружина терпения. И если все же начнется хаос, то первыми пострадают колонии за пределами Солнечной системы. Как таковая смута их вряд ли коснется, но вот снабжение может быть нарушено, так как они все еще очень зависят от метрополии. Поэтому Нечаев оставшееся время до смещения с поста максимально постарался обеспечить их ресурсами или производственными мощностями. А часть следящих скрытно от нового правительства продолжают этот процесс и сейчас, правда, уже не в тех объемах. От этих знаний у меня появилось чувство, как будто за мной подтирают задницу.

Как я понял, та часть активной элиты, которая выстраивала курс Федерации до того, как я решил спасти «Коперник», ушла, можно сказать, в некий вид подполья. И сейчас пытается сохранить то, что было достигнуто за эти годы. Но, кроме опасности социального взрыва, к потенциальным проблемам добавился Эомер, который фактически уничтожил элемийцев. И если во время протестных гуляний можно отсидеться на каком-нибудь спутнике Сатурна или Юпитера, то Эомер запросто может вмешаться и продлить эти гуляния до самого конца. Хотя, как он или оно может это сделать, пока никто не понимал.

Еще меня интересовал план самого Климова: чем, по его мнению, я должен заниматься, кроме аккумулирования технологий и специалистов? На что он ответил:

– Мы уже поняли, что вокруг нас существует множество иных цивилизаций. Есть те, кто сильно отличается от нас, и те, кто похожи, но нас объединяет то, что мы можем договориться. Но Эомер, – это что-то совсем чуждое и непостижимое, поэтому соберите все, что осталось плохо лежать от элемийцев, в особенности их боевые корабли. Все это нам понадобится, тем более у вас это хорошо получается.

В общем, именно из-за Эомера Нечаев, Климов и остальные причастные решили достать с пыльной полки план «Ковчег» – на всякий случай, чтобы не класть технологические яйца в одну корзину. И теперь я находился на мостике фрегата, чтобы своими глазами увидеть место своего будущего обитания. Конечно, можно было и из каюты это увидеть, но я не мог отказаться от приглашения Климова и капитана корабля.

Нападения или угрозы никто не ожидал, поэтому все, кто не был непосредственно занят управлением кораблем, висели в невесомости, держась лишь ногами за специальные скобы. На обзорных экранах сформировалась исходящая воронка, и фрегат Немезида рывком устремился наружу. Краткое промаргивание систем наблюдения – и я в недоумении повернулся к Климову:

– Да вы шутите?

Но майор сложил на груди руки, и только его ухмылка говорила, что он меня услышал. А мне ничего больше не оставалось, как вновь повернуться к обзорным экранам и наблюдать, как фрегат приближается к такой знакомой элемийской станции, где я нашел представителей этой цивилизации.

Помимо астероида, на котором и находилась станция, в пространстве кружил элемийский флот, которым я управлял во время атаки на Арахна. А также присутствовали наши корабли, но в основном транспорт. От грузовых кораблей тянулись вереницы огоньков, демонстрируя интенсивную разгрузку-погрузку, а в стороне от элемийских строений виднелась стройка причала для стыковки с большими судами.

– И давно вы осваиваете эту станцию? – снова задал я вопрос Климову.

И на этот раз он снизошел до ответа:

– Сразу же, как только вы о ней сообщили. Нас интересовали технологии, а особенно способ подчинить ИскИны элемийцев. Это очень ценная информация в свете того, что Оршу уже несколько лет находится под нами, а мы до сих пор не контролируем все подповерхностные структуры. Уж очень упорен планетарный ИскИн.

Да, мне удалось подчинить ИскИн одного из форпостов элемийцев, который подавил ИскИны кораблей своим авторитетом. Но вот где найти ИскИн, который сможет подавить планетарный, я даже не представляю.

– И, как, помогло? – все же решил я поинтересоваться.

– Не особо, – подтвердил мою догадку Климов.

Я вдруг вспомнил наш с майором разговор насчет сбора элемийских военных кораблей.

– Господин Климов, – язвительно начал я, – а как вы предполагали обслуживать все эти элемийские корветы и крейсера? Уж не говорю о тех, что я предположительно смогу добыть.

– Об этом нам еще предстоит подумать, – непринужденно ответил Климов.

Отличный ответ, ничего не скажешь, а тем временем астероид становился все ближе, и тем отчетливее наблюдался масштаб затеянного. Поначалу я заметил лишь стройку причала, но теперь виднелись и иные возводимые строения на поверхности астероида. Наверняка не меньше работ велось и внутри астероида, и это правильно, так как сама исследовательская станция элемийцев не такая уж и большая. А для хоть какого-то комфортного пребывания здесь людей нужны фермы, рекреационные зоны, жилые, складские, производственные и прочие помещения. Да даже гравитационная секция нужна, хотя можно проверить, сможет ли ИскИн станции распространить гравитацию на весь астероид.

Пока я рассматривал развернувшуюся стройку, мои программы пытались распознать элементы и наложить на поверхность астероида модели будущих строений. И я заметил, хотя участки были размечены, строительство велось хорошо, если на десяти процентах из них.

Через двадцать минут я и Климов влетали на челноке через тот самый ангар, в который высаживалась моя команда, когда обнаружила эту станцию. Опоры челнока мягко коснулись пола шлюзового ангара, и мы поспешили на выход. В ангаре находились незнакомые мне люди, рабочие-роботы перетаскивали грузы, где-то сверху сыпались искры сварочных работ – в общем, работа кипела. Через мгновение я заметил одинокую фигуру у переходного шлюза, к которому мы сейчас и направлялись. Тусклое освещение мешало мне распознать лицо явно ожидающего нас человека, но, когда до него оставалось метров десять, я услышал в шлеме знакомый голос:

– Здравствуйте, Михаил Валерьевич.

– Виктор Степанович? – Моему удивлению не было предела.

– Он самый, – ответил тот су улыбкой, когда мы подошли ближе.

– Как вы здесь оказались?

– А я и не покидал станцию, – пожал плечами Зарубин, и еще больше удивил меня.

Да, мой глава инженерного отдела оставался на станции, когда я убыл в Солнечную систему, но у меня была полная уверенность, что его эвакуировали. Я повернулся к рядом стоящему Климову, и тот правильно истолковал этот жест.

– Мы предложили господину Зарубину эвакуироваться, но в свете того, что наш технический отдел начал здесь изыскания, он решил остаться.

– Ну что ж, Виктор Степанович, – я взял Зарубина за плечи и улыбнулся, – в любом случае я рад вас видеть. Уверен, вам не терпится, так что показывайте, что вы тут наделали.

⁂

Межзвездное пространство. Элемийская исследовательская станция.

Осмотр станции продлился пару часов. Конечно, внутри все преобразилось, больше не было того запущения, которым нас встретил этот элемийский объект. Помимо наведения порядка, станция обзавелась и земными устройствами, которые через специальные интерфейсы соединили с элемийским оборудованием и постами управления. Таким образом, станция была взята под полный контроль. Подобный опыт переделки получен за годы присутствия Федерации на планете Оршу. Единственное, что пришлось полностью создать с нуля, – так это систему жизнеобеспечения.

Склады и большинство помещений были очищены от содержимого, и сейчас они пустовали, но некоторые из них переоборудовали под жилые комнаты для того немногочисленного персонала, который присутствовал на станции. В общем, ничего сверхъестественного. Полезное и ценное оборудование вывезли, и единственное, что еще представляло технологический интерес, – это реактор. Генератор гравитации и связь оставили нетронутыми. Без этих систем станция превратится в бесполезный булыжник, напичканный металлом.

В одном из таких переоборудованных помещений, в котором Климов устроил себе кабинет, мы вдвоем и оказались, как только экскурсия завершилась. Если не обращать внимания на элемийскую архитектуру, то кабинет выглядел, как и все подобные: один интерактивный стол, несколько кресел, небольшой диванчик, консоль и парочка проекционных экранов. Ничего лишнего, все только для работы.

– Ну, что скажете, Михаил Валерьевич? – Майор уселся в кресло хозяина кабинета, а мне указал на кресло напротив.

– Я оценил масштаб трагедии, в которую вы предлагаете мне влезть, – начал я, усаживаясь на предложенное место. – Здесь ничего нет. По моим наблюдениям, на станции человек тридцать, включая нас. Остальные – это строительные и прочие рабочие роботы. Значит, желающих прибыть сюда не так уж и много.

Климов с безразличным лицом достал из-под стола пакет с какими-то зелеными шариками внутри и, вытащив один, тут же бросил его в рот.

– Продолжайте, я внимательно слушаю, – перебил меня Климов, тщательно пережевывавший съедобный шарик.

– Но даже роботов недостаточно, так как стройка идет не одновременно, как и положено в данной ситуации, а сектор за сектором. Об ограниченных ресурсах я уже слышал, значит, предполагается полное или частичное самообеспечение, но я не видел снаружи ни шахтерских кораблей, ни перерабатывающих заводов. Это место будет полностью зависимо от поставок из Федерации, а в условиях скрытности данного проекта от правительства я не представляю, как это будет работать.

Майор потянулся за следующим шариком, не отводя от меня взгляда, а я продолжил:

– Военных кораблей также нет, значит, безопасность будет обеспечивать элемийский флот, но его нечем обслуживать, и вскоре начнутся небоевые потери кораблей. Боюсь, это проекту «Ковчег» понадобится помощь, а не наоборот.

Очередной шарик улетел в рот майора.

– Вы закончили? – продолжая жевать, спросил он.

– Я назвал основные проблемы, но и по мелочи здесь хватает.

– Отлично! – невозмутимо заявил Климов и убрал пакет обратно под стол, после чего сцепил руки в замок и облокотился о стол. – Скоро небольшими группами начнут прибывать люди. Инженеры, биологи, физики и прочий умный народ, с ними еще кое-какая техника. Поставку ресурсов должны наладить харги, такая договоренность имеется, но объем неизвестен. Элемийские корабли можете чинить на том форпосту, где вы их и взяли. Уверен, вы что-нибудь придумаете.

Мы уставились друг на друга и секунд тридцать бодались взглядами. Затем Климов вздохнул и откинулся назад.

– Не буду вас обманывать, Михаил Валерьевич, эта станция была выбрана, потому что ничего другого не было. – Я поднял брови в удивлении, и Климов поспешил исправиться: – Точнее, не было времени искать. Конечно, больше подошел бы планетоид или полноценная планета, но, как уже сказал ранее, увы, времени нет. Поэтому, взявшись за эту работу, вы окажитесь в изоляции. Поддержка у вас будет, но, сами понимаете, не официальная. Более того, не стоит на эту поддержку рассчитывать, так как она может в любой момент прекратиться. Все вот это, – майор обвел рукой пространство, – говоря бюрократическим языком, незаконно. И еще, скажу честно, лично я не верю в успех данной затеи. По мне, так лучше сделать более независимыми колонии, но на плане «Ковчег» настоял Нечаев Виктор Сергеевич, и только при условии, что вы согласитесь.

– Вы полагаете, я смогу на своем горбу все это вытащить? – прервал я его монолог.

Климов хмыкнул и покачал головой.

– Знаете, Михаил Валерьевич, а ведь именно так он и сказал, я даже процитирую. – Он посмотрел вверх, словно там находится суфлер, и произнес: – «Если кто и сможет вытащить этот проект на своем горбу, так это Волков». – Он закончил цитировать и добавил: – Все аналитики как один заявляют, что ничего путного не выйдет. – Климов медленно подался вперед и вкрадчиво произнес: – Но нам нужен «Ковчег», нужен как воздух. Я и круг людей, о которых я вам говорил еще на Луне, сделаем все, что от нас зависит, чтобы обеспечить вас по максимуму. И пусть мы ошибемся, и Федерация устоит, а Эомер не проявит себя в ближайшие десять лет, но я предпочитаю перестраховаться. Так что, взвесьте все за и против и, наконец, примите решение. – Майор снова отклонился назад и закончил: – Пока я еще могу это остановить.

Мониторинг эмоционального состояния Климова не выявил ни фальши, ни преувеличения, он лишь говорил то, во что верил. Хотя мне непонятно, зачем он пытается меня уговорить, если точно знает, что я уже начал процесс планирования, взять тех же заключенных. И именно это меня настораживает. Конечно, мне прекрасно известно, что это авантюра, но, похоже, здесь еще какая-то игра, которую я еще не разгадал.

– Какие у меня будут полномочия? – после небольшой паузы спросил я.

Климов вздохнул, словно показывая, что говорит с просто непробиваемым человеком, и снова потянулся за пакетом с шариками.

– Вы вольны делать все, что посчитаете нужным, в рамках выполнения поставленной задачи, конечно. Контроля не будет.

– Хорошо, я согласен, – наконец решил я. – Но у меня будут условия.

– Вот и замечательно. – Климов хлопнул обеими ладонями по столу и, поднявшись, начал выходить из-за стола. – Теперь это ваше место. А условия, они всегда есть, так что я вас слушаю.

Майор уже выбрался из-за стола и направился к пищевому блоку, а мне стало неловко сидеть, когда он на ногах, и я также поднялся с кресла.

– Вы доставите сюда людей, которых я вам предоставлю списком.

Климов взял стакан с чаем, аромат которого разнесся по кабинету, и подошел ко мне.

– Идет, пришлите мне список – и в течение месяца-двух они будут здесь.

Не теряя времени, отправил файл майору через свой интерфейс, и, когда его планшет пискнул, принимая сообщение, я сказал:

– Сделано!

– Хорошо, посмотрю на обратном пути. Что-то еще? – спросил Климов и отхлебнул горячего чаю.

– Да. Мне нужен официальный документ о чрезвычайных полномочиях на случай, если мне доведется встретиться с кораблями флота Федерации. Обещаю использовать его только в крайних случаях.

Рука со стаканчиком остановилась на полпути, и Климов внимательно посмотрел на меня. Несколько секунд он думал, а затем повертел свободной рукой и ответил:

– Ладно, будет у вас такой документ. Но учтите, если по нему отправят запрос в Федерацию, то не смогут получить подтверждение, – закончил майор и все же поднес стакан ко рту.

– И еще одно. Мне нужно отлучиться на две недели, и одному.

Нужно было видеть выражение лица Климова на мое последнее условие.

⁂

Челнок с Климовым на борту приподнялся над посадочной палубой и, отработав пару раз маневровыми, медленно направился в открытые створки ангара. Я стоял здесь же, провожая его взглядом, а на душе было чувство, что мы увидимся с майором не скоро. Но, кроме этого, в воздухе витало ощущение грандиозных перемен, только вот к добру это или нет, поживем – увидим.

Когда челнок скрылся за структурами станции, я повернулся к стоящему рядом Зарубину:

– Виктор Степанович, пойдемте, у нас куча работы.

– У меня вопрос, – сказал Зарубин, пристраиваясь по правую руку от меня. – Что будем делать с элемийцами в анабиозных камерах?

Услышав это, я так резко остановился, что инженер успел пробежать вперед метров на пять.

– А разве следящие их не забрали?

– Нет, – удивился инженер. – Их сгрузили с корабля и оставили там же, где мы их нашли.

Сначала я подумал, что Климову просто некогда заниматься столь важным источником информации, но потом понял, что из-за событий, происходящих внутри Федерации, эта станция – самое безопасное место для содержания элемийцев.

– Ладно, разберемся позже, – ответил Зарубину, а у себя отметил в интерфейсе эту задачу и снова направился на выход из ангара, сразу же переключившись на дела насущные: – Виктор Степанович, вы отправили сообщение в гипер, которое я вам дал?

– Конечно, сразу же, как получил, – ответил инженер, и мы одновременно вошли в шлюз.

А дальше меня полностью поглотила рутина подготовки станции, или уже базы для выполнения поставленных задач. В основном все вопросы сводились к созданию подходящих условий для будущих обитателей. И если с жилыми помещениями вопрос решаемый, то вот что нужно для работы ученых и инженеров, которые прибудут на станцию, мне оставалось только гадать. Поэтому решил вернуться к этой проблеме, когда появится хоть какая-то ясность.

На удивление среди заключенных оказалось много специалистов, которые пригодятся в будущем, – это я подметил, еще пребывая на фрегате, а сейчас парочка уже помогала Зарубину в обслуживании систем базы. Но даже те, кому в данный момент не нашлось применения по специальности, были заняты обустройством своих обиталищ. Думаю, эта станция никогда не видела столько живых существ, находящихся на борту одновременно, а в недалеком будущем их станет еще больше. Среди этих существ особенно выделялись бегающие повсюду дети. Пришлось даже выставить охрану возле опасных или критически важных узлов станции, благо элемийских роботов хватало.

Честно говоря, работа мне давалась тяжело, так как голова была занята мыслями о предстоящей, так сказать, командировке по личному вопросу. Но известий от гостя, которого я ждал, так и не приходило, и я постоянно дергал Зарубина, чтобы тот снова и снова отправлял сигнал. Наконец, когда мое терпение дошло до предела, я услышал в гарнитуре голос Виктора Степановича:

– Михаил Валерьевич, к нам что-то приближается в гипере.

– Ничего не предпринимать, сейчас буду, – приказал я и как ошпаренный помчался на пост контроля пространства, позабыв о том, что могу подключиться к системам из любой точки базы.

И уже через минуту стоял рядом с Зарубиным и всматривался в проекционные экраны, куда транслировалась картинка окружающего пространства.

– Десять секунд, – объявил Зарубин.

Вычислитель уже определил зону возмущения гиперпространства и оперативно переключил на нужные камеры. Вспышка произошла на расстоянии одного километра от нашего астероида, на ее месте развернулась воронка, переливающаяся багрово-черными оттенками. Через секунду из нее выскочил корабль, и в этот момент по станции взревели баззеры боевой тревоги. Элемийцы классифицировали бы этот корабль как единицу первой категории, а по-нашему – просто крейсер. Я знал, что это за корабль, но глаза Зарубина успели округлиться до состояния блюдца, прежде чем я поспешил его успокоить:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.