Ольга Кандела
Маджериум
Инициация тьмой

* * *

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Ольга Кандела, текст, 2024

В оформлении использованы изображения с лицензией © Shutterstock

© Lei-Ren, иллюстрация на обложку

© Arsirin, иллюстрация на форзац

© MIBURI, иллюстрация карты

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Посвящается всем, кто не свернул с пути и дошел до самого конца

Глава 1

Я сидела на кровати, обхватив руками колени, и бесцельно раскачивалась из стороны в сторону.

Меня трясло. Как бы я ни пыталась успокоиться, дрожь не унималась. Она выворачивала наизнанку, вынуждая ерзать на месте, заставляя непрестанно сжимать и разжимать пальцы, напрягать мышцы, царапать кожу – только бы избавиться от неприятного ощущения. Словно неведомый раздражитель поселился в каждой клеточке тела, и не было никакого шанса от него избавиться.

А образ, прочно засевший в голове, и вовсе обещал свести с ума, все время мелькая перед внутренним взором.

Я не могла в это поверить. Не понимала, как такое могло произойти. Почему? По чьей злой прихоти моя соседка, моя единственная в академии подруга – погибла?

Сознание рисовало множество вариантов ее страшной смерти, и меня все с новой силой, будто огромной тяжелой волной, накрывало паникой.

Мысли метались в голове словно рой растревоженных ос. Проносились в затуманенном сознании, лишь на секунду обретая очертания, и вновь растворяясь в вязкой пелене, через которую проступало бледное лицо Эбигейл с широко распахнутыми стеклянными глазами.

Я не могла ни на чем сосредоточиться. Я не помнила, как очутилась в своей комнате. Не помнила, как покинула то страшное зараженное место и добралась до академии. Кто привел меня? И почему оставил в одиночестве, наедине с жуткими видениями и муками совести?

Я так сильно погрузилась в себя и собственные переживания, что не сразу услышала осторожный стук в дверь.

– Изабель, открой, – словно сквозь водную толщу донесся знакомый голос.

Но я не сдвинулась с места. И ничего не ответила. В горле стоял ком невыплаканных слез, не давая вымолвить ни слова. А тело будто приросло к кровати.

– Открой. Это я, – повторили с той стороны. А я лишь сильнее принялась раскачиваться.

Кто «я»? Зачет тут этот «я»? Чем он сможет помочь, если Эбби мертва, если ее не вернуть? А я обречена тонуть в омуте душевных терзаний.

– Изабель, я открываю! – теперь голос звучал куда решительнее. А следом раздался тихий щелчок дверного замка.

Я на мгновение задумалась, как он умудрился войти без ключа-браслета. Но промелькнувшая мысль быстро исчезла, показавшись совершенно неважной.

Скай вошел в комнату и опустился передо мной на колени. Приподнял подбородок, пытаясь заглянуть в лицо.

Но я не хотела ни на кого смотреть. Я вообще ничего не хотела. И отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом.

Парень тяжело выдохнул и, поднявшись с колен, пересел на край постели рядом со мной. Обвил рукой мое сжатое в комочек тело, притягивая к своей груди.

– Иди ко мне, – прошептал еле слышно. – Я кое-что принес. Это надо выпить.

Я уловила звук откупоренной пробки, а через мгновение моих губ коснулось прохладное горлышко стеклянного бутылька.

Я не знала, что он мне дает. И поможет ли это. Но какая, в бездну, разница?

Ничего не спрашивая, я послушно разомкнула губы, позволяя Скаю влить терпкий травяной настой мне в рот. Поморщилась от неприятного горького вкуса, разлившегося по нёбу.

– Вот так. Молодец. Сейчас будет легче, – проговорил парень, и я услышала, как он тоже сделал глоток.

Бутылек отправился на прикроватную тумбочку, а Скай обнял уже двумя руками. А после и вовсе забрался на кровать с ногами, заключая меня в кольцо рук и ног, окутывая собой со всех сторон, погружая в кокон тепла и такого знакомого запаха нагретого дерева и терпкой хвои.

Я позволила себе откинуться на его грудь и закрыла глаза. Тело все еще сотрясала дрожь, но чем крепче Скай меня обнимал, тем менее ощутимой она становилась. Словно сдавалась под натиском другой, куда более могущественной силы.

– Прости меня, – глухо произнес парень и прижался щекой к моему виску, крепче сжимая в объятиях. – Надо было прислушаться к тебе. Ты была права. Во всем права.

И только теперь я подумала о том, что тяжело сейчас не только мне. Что я не одна мучаюсь угрызениями совести и думаю о том, что Эбби можно было спасти, будь я немного внимательнее. Немного настойчивее.

– Не могу избавиться от мысли, что заметь я ее отсутствие еще ночью, а не с утра, все могло быть иначе. Мы бы нашли ее… Мы бы… – мой голос сорвался, а ком слез, что я все это время держала внутри, подступил к самому горлу, мешая говорить.

– Ш-ш-ш… – Скай приложил палец к моим губам. – Ты не виновата. Ты ни в чем не виновата.

– Почему так, Скай? Почему это произошло? Это несправедливо. Нечестно! Она не должна была умирать! – последнее слово вышло надрывным всхлипом. Слезы наполнили глаза, заволокли обзор, мешая нормально видеть, не давая вздохнуть.

Скай на мгновение отстранился и развернул меня, позволяя прижаться щекой к своей груди. И я разрыдалась. Цеплялась руками за его рубашку, оставляя мокрые дорожки слез на тонкой полотняной ткани.

Плечи содрогались от частых всхлипов, меня вновь била дрожь, забирая с собой все силы. Уничтожая морально и физически.

Не знаю, сколько я так проплакала. Казалось, внутри меня лопнул целый сосуд слез. Они все лились и лились. И не собирались заканчиваться, пока не обезвожат, пока не иссушат меня до самого дна.

И единственным, что еще удерживало меня на краю пропасти, единственным, что не давало сорваться вниз и упасть в бездну разочарования и самоуничтожения, были крепкие объятия Ская. Его нежные руки и успокаивающие слова, раз за разом вытягивающие из омута пагубных мыслей и угрызений совести. Он, как никто другой, давал понять, что я не одинока в своем горе. И обещал, что мы непременно во всем разберемся. Найдем того, кто причастен к смерти подруги. Узнаем правду во что бы то ни стало.

* * *

Пробуждение было резким и внезапным. Я судорожно втянула воздух и подскочила на кровати, чуть не свалившись с нее же. Подушка соскользнула вниз, оказавшись на полу, я же с трудом вернула шаткое равновесие. И лишь обернувшись, поняла, почему лежу на самом краю.

За спиной, тесно прижавшись к стенке и обхватив мою талию одной рукой, спал Монтего. Прямо как был, в одежде, поверх скомканного покрывала. Лишь только высокие кожаные ботинки сиротливо валялись возле прикроватного коврика. Парень спал крепко и, к счастью, не заметил моего пробуждения.

Я аккуратно сняла его руку и спустила ноги вниз, стараясь не разбудить. Небо за окном только-только начинало светлеть. А значит, до занятий было еще много времени и можно было лишний час провести в постели. Особенно, учитывая, какой тяжелой выдалась эта ночь. Для нас обоих.

Память услужливо подкинула картину, как я вчера рыдала, уткнувшись носом в мужскую грудь. Как несла какую-то чушь про несправедливость судьбы. Как не хотела отпускать его и оставаться одна. В этой комнате, наполненной вещами подруги. Еще хранящей ее смех и запах. Ее привычки.

Скай и не ушел, как оказалось. Остался со мной до самого утра. И глядя на него, крепко спящего на моей постели, я была благодарна за это. Взгляд невольно скользнул по его высокой фигуре, еле поместившейся на крохотной односпальной кровати, задержался на лице. Даже во сне губы Ская были плотно сжаты, а между бровей залегла складка, выдающая напряжение. Длинные темные ресницы слегка подрагивали, а рука, сиротливо лежащая поверх покрывала, чуть заметно сжималась. В первое мгновение мне захотелось разбудить его. Прервать неприятный сон и разгладить упрямую складку на лбу. Но признаться честно, сейчас я была совершенно не готова столкнуться со Скаем лицом к лицу.

Поэтому я тихонько поднялась и на цыпочках прокралась к шкафу. Вытащила чистое полотенце и мимолетом глянула в узкое зеркало на стене.

С гладкой поверхности на меня смотрела растрепанная заплаканная девушка, с опухшими красными глазами и следами смятого покрывала на щеке. Я с нажимом провела ладонями по лицу, стараясь стереть следы тяжелой ночи.

Но, как и ожидалось, это не помогло, лишь глаза стали еще более красными и воспаленными.

Я тихонько прикрыла шкаф и на цыпочках пробралась к двери. Еще раз обернулась, убеждаясь, что Монтего спит, и тенью выскользнула из комнаты.

В душевой в этот ранний час никого не было. И я позволила себе неприлично долго стоять под струями теплой воды, восполняя утраченную влагу. Казалось, я выплакала вчера целое озеро. И теперь ловила губами капли воды, глотала, чувствуя, как вместе с водой в мое бренное тело возвращается жизнь. Внезапно проснулся голод, напомнивший, что за весь вчерашний день я практически ничего не съела.

К тому моменту как я вернулась в комнату, Скай уже проснулся. Я застала его сидящим на кровати, с силой трущим заспанное лицо.

– Я не слышал, как ты ушла, – произнес он севшим ото сна голосом. – Почему не разбудила?

Волосы Ская были взъерошены. Рубашка помялась, а пара верхних пуговиц была расстегнута, и в вырезе проглядывал черный хвостик свернувшегося на груди полночника.

– Не хотела прерывать твой сон. – Я пожала плечами, крепко сжимая в руках мокрое полотенце.

Скай поднялся, ища взглядом свои ботинки. Но обуваться почему-то не стал. Так и пошлепал босыми ногами по полу и остановился в шаге от меня.

– Ты как? – Мужская ладонь коснулась моего подбородка, заставив поднять взгляд.

В серых глазах плескалась неподдельная тревога, и я почувствовала, как щемит в груди от нахлынувшей нежности. Скай беспокоился обо мне. Открыто, искренне. И не нужно было быть менталистом, чтобы почувствовать это.

– Уже лучше, – ответила я, хотя совершенно не была уверена в своих словах.

И разумеется, Скай не обманулся моим ответом. Но говорить ничего не стал. Лишь шагнул ближе и невесомо коснулся моих губ.

В другой ситуации я бы обязательно ответила на поцелуй. Обняла бы его и погрузилась в обволакивающую нежность его губ и рук. Но сейчас это отчего-то казалось неправильным, неуместным. Словно я не могла позволить себе даже мимолетного мига счастья. Словно предавала Эбигейл тем, что чувствовала что-то еще, помимо всепоглощающей скорби и отчаяния.

– Не закрывайся от меня, ладно? Говори со мной, – попросил Скай, отстранившись, и ласково провел ладонью по моей щеке. – Я ведь рядом.

Я благодарно кивнула. Пусть и не сказала этого вслух, но то, что делал сейчас Монтего, было для меня очень ценно.

Он стал моей опорой в этом хаосе. В этом ужасе, творящемся вокруг и в моей собственной душе. Я погибла бы без этой опоры. Растворилась бы в горе и отчаянии. Но он не позволял мне забыть о себе. Вытаскивал из пучины, не давая захлебнуться и пойти ко дну.

– Пожалуй, тоже схожу в душ. – Скай сел на край постели, торопливо обуваясь. – Увидимся после в столовой, хорошо? И не смей отлынивать! Тебе обязательно надо поесть. А то одни глаза останутся.

Я невольно улыбнулась. Как ни крути, но желание Ская накормить меня казалось жутко милым. И напоминало о том, что жизнь продолжается. Что у меня есть потребности и есть обязанности, которые никто не отменял.

– Хорошо, – ответ дался уже гораздо легче и, проводив удаляющуюся фигуру Ская взглядом, я принялась одеваться к завтраку.

Привычные движения и хлопоты хорошо отвлекали от пагубных мыслей. Они одновременно расслабляли и позволяли собраться с силами для нового дня.

Правда, в тот момент я еще не знала, что грядущий день готовит мне еще одно серьезное испытание.

* * *

Корпус целителей встретил приятным теплом и висящей в воздухе влагой. На улице стояла холодная промозглая осень, а здесь все еще царствовало лето. В рукотворном фонтанчике весело журчала вода, благоухали розовые гроздья гортензий, зеленели кувшинки в круглых каменных чашах, мягко мерцали грибницы, пристроившиеся в тени этих чаш. Кажется, времена года вовсе не властвовали над этим местом, уж не знаю, было ли дело в какой-то особой магии или причиной тому служил лишь тщательный уход за растениями. Но время здесь будто остановилось, сохранив все самое лучшее от ушедшего лета.

Я полной грудью вдохнула пряный воздух, пропитанный ароматами трав и цветов. И на душе сразу стало легче.

Как ни крути, но все это великолепие – запахи, звуки, умиротворенная атмосфера – никак не вязалось с тем, что мне сейчас предстояло сделать. И я была рада хоть на мгновение забыть о цели своего визита.

Но, увы, на нижнем подземном этаже, в прохладе и гнетущей тишине меня уже ждали знакомый ищейка и одна из местных целительниц.

– Здравствуй, Изабель. – Женщина мягко улыбнулась, отчего в уголках красивых глаз собрались морщинки.

Она старалась держаться непринужденно и, насколько это возможно, подбодрить меня, но я все равно почувствовала исходящую от целительницы тревогу.

– Я понимаю, зрелище не из приятных. Но это обязательная процедура. Вы были соседками, так что из всех адептов Маджериума ты, пожалуй, знала ее лучше всех.

Ищейка кивнул, подтверждая слова целительницы.

– Это просто формальность, – произнес он безэмоционально, словно опознание трупа было совершенно обыденным делом.

– Ну что, готова?

Я с трудом проглотила вставший в горле ком и кивнула. Целительница указала взглядом на неприметную дверь и услужливо открыла ее передо мной.

Первое, что я почувствовала, ступив в небольшое помещение, – жуткий холод. Словно кто-то высосал все тепло из этого места, лишив его жизни. Хотя дело было просто в огромных пластах льда, стоящих вдоль стен и поддерживающих нужную температуру.

Первое, что бросилось в глаза, – огромный стеллаж, заваленный разнообразными коробками, ящичками и колбами. Скорее всего, мы находилось в каком-то хранилище. Это помещение явно не предназначалось для содержания трупов. Стерильностью тут и не пахло. Под ногами хрустели осколки льда, местами валялся какой-то мусор.

Я перевела взгляд на груду ящиков, кое-как сваленных в углу. А потом повернулась направо и замерла, вперившись взглядом в простой ученический стол, на котором сейчас лежало неподвижное тело, укрытое белой материей.

Кровь мгновенно прилила к голове, и в висках застучал пульс. Я перевела вопросительный взгляд на целительницу. Та натянула тонкие резиновые перчатки, подошла к телу и аккуратно откинула простыню с головы.

Я застыла на месте, вновь переживая тот самый первый ужас, когда поняла, что Эбигейл мертва. Мне с трудом удалось взять себя в руки. Последнее, чего мне хотелось бы, – это устроить здесь незапланированную истерику.

Тяжело вздохнув, я собралась с мыслями, вспоминая о цели своего визита, и внимательно посмотрела в лицо своей бывшей соседки. Странно, но несмотря на время, прошедшее со дня исчезновения Эбби, на лице ее не было следов гниения. Уж не знаю, было ли дело в магии, или то злополучное место, мысленно нареченное мной червоточиной, каким-то образом сохранило ткани нетронутыми. Глаза девушки были заботливо прикрыты. А лицо ее, бледное и какое-то угловатое, казалось на удивление умиротворенным.

– Вы можете опознать девушку? – ровно спросила целительница, и голос ее звучал так, словно кто-то в эту самую минуту составляет протокол за ее спиной.

Я на мгновение замялась. Но не от того, что не узнала Эбби. Просто язык прирос к небу. А стоявший в помещении холод вновь сковал тело ледяными тисками.

– Изабель? – вопросительно произнесла моя спутница, и я наконец отмерла.

– Да… Да, это моя соседка, Эбигейл Нортон.

Целительница сдержанно кивнула и уже собиралась вновь укрыть голову Эбигейл, как вдруг дверь отворилась. Налетевший сквозняк подхватил край простыни и откинул, оголив кусочек бледной шеи.

Целительница обернулась на вошедшего. Я же жадно уставилась на шею Эбби. Из-под кипенно-белой простыни выглядывал черный символ, нанесенный чуть ниже уха. И эта руна была мне до боли знакома, как и любому загонщику, учащемуся в Маджериуме. Ведь это было не что иное, как руна подчинения.

– Не помешаем? – раздался от дверей голос ищейки.

– Нет-нет, мисс Легран уже закончила, – целительница поспешно прикрыла тело простыней, а я сделала вид, что ничего не заметила, хотя на самом деле пребывала в дичайшем шоке.

– Пойдемте, милая, я вас провожу. – Женщина не заметила моего состояния или же списала все на потрясение от вида мертвого тела.

Мы двинулись на выход, и прямо в дверях я нос к носу столкнулась с Эштоном Доусли. Обычно веселый, жизнерадостный парень сейчас выглядел словно в воду опущенный. И я вспомнила, что Эш был куратором Эбигейл. Выходит, его тоже пригласили на опознание.

Мы с парнем обменялись одинаковыми тревожными взглядами и так же одновременно отвели глаза, пряча плещущуюся внутри боль. Они с ищейкой зашли в «морозильник», а мы наконец покинули это ледяное хранилище.

Целительница тут же принялась предлагать мне успокоительный чай и какие-то травы, чтобы облегчить переживания. Но я лишь покачала головой и от всего отказалась.

Быстро попрощавшись, я отправилась прочь из этого ужасного места. И если поначалу старалась идти степенно и спокойно, то под конец побежала. С силой толкнув тяжелые двустворчатые двери, ведущие на улицу, вылетела на свежий воздух. И тут же врезалась в чью-то широкую грудь, оказавшуюся прямо перед носом.

– Эй-эй! Легран, тише!

Меня поймали знакомые ласковые руки, и, узнав в стоящем передо мной парне Ская, я тут же прижалась щекой к его груди, наплевав на то, что нас могут видеть проходящие мимо студенты.

– Что случилось? Я везде тебя ищу. Мы вроде договорились встретиться в столовой, а ты тут…

– Меня вызвали на опознание, – не стала скрывать я. Мне срочно требовалось поделиться увиденным.

– Проклятье! – выругался Скай, отстраняясь и всматриваясь в мое лицо. – Неужели они не могли найти кого-то другого?

– Доусли тоже там, – сообщила я, а Монтего лишь тяжело выдохнул и неодобрительно покачал головой.

– Понятно. Ты как?

– Нормально. Но… – Я понизила голос и оглянулась по сторонам, проверяя, чтобы никто не стал свидетелем нашего разговора. – Я увидела кое-что… Странное. Мне надо тебе рассказать.

Мимо промчался один из студентов-целителей и, обогнув нас по широкой дуге, прошмыгнул в двери своего корпуса.

– Но не здесь. Нас не должны слышать, – добавила поспешно и с мольбой посмотрела на Ская.

– Хорошо. Идем. Я знаю тайное место.

На самом деле место было никакое не тайное и не уединенное. Но, надо отдать должное, безлюдное – вряд ли хоть один человек в здравом уме стал бы соваться в загон к драггасту.

Я заметила, что здесь произошли некоторые изменения. В дальнем конце загона появился наскоро сколоченный деревянный навес. Прямо под ним лежала мягкая подстилка из свежего сена. А неподалеку стоял железный тазик, наполненный водой.

– Это ты сделал? – спросила у Ская, с интересом рассматривая навес и остальные изменения.

– Конечно! – горделиво заявил Монтего и выпятил грудь. – Или чем я, по-твоему, занимался все эти дни?

– Прогуливал занятия? – в тон ему ответила я.

Как ни странно, стоило мне оказаться в компании Ская и драггаста, как сжимавшая горло паника отступила. Рядом с этими двумя я чувствовала себя спокойнее. Чувствовала себя в безопасности. И даже оказалась способна шутить.

– Ага, четыре года отучился без единого пропуска, чтобы на последнем курсе наконец оторваться и прогулять все что только можно.

– Да ты, оказывается, заучка, Монтего! – мягко поддела я, на что Скай лишь усмехнулся, а потом неожиданно спросил:

– Хочешь поучаствовать в эксперименте?

Слово «эксперимент» мне не понравилось. Особенно в свете того, где мы находились. Но сейчас я была готова на что угодно, лишь бы ненадолго отвлечься.

– Хорошо, давай.

Скай с ехидной улыбкой подошел ближе и вдруг начал расстегивать мою куртку.

– Ты что, раздеваешь меня? На дворе вообще-то не лето!

– Я знаю, – ответил парень, не думая останавливаться. – Я много читал о драггастах и их повадках. Они, оказывается, отлично различают людей по запаху. И хозяина тоже узнают по запаху, даже если руны привязки не задействованы. В общем, – Скай как раз расстегнул последнюю пуговку и быстрым резким движением стащил с моих плеч куртку, – я хочу проверить, признает ли он тебя, если ты… – Парень на мгновение замолчал, а потом, изрядно понизив голос, шепнул на ухо: – Будешь пахнуть мной.

По телу пробежали мурашки, и я почувствовала еле ощутимую дрожь в коленях. Уж не знаю, был ли тому виной вкрадчивый шепот Монтего, или внезапный ветер, пронзивший тело сквозь тонкий хлопок рубашки. Как бы то ни было, двусмысленность брошенной фразы заставила смущенно опустить взгляд. Сразу вспомнилось, как я провела прошедшую ночь. В одной постели и буквально в обнимку со Скаем. После такого на мне наверняка остался его запах.

Для пущей надежности парень накинул мне на плечи свою куртку, пропитанную знакомым запахом и теплом его тела, и подтолкнул в сторону бестиаллии.

Подходить было страшно. Вот так, в одиночку, когда Скай стоит в нескольких метрах и держит руки на ограде загона, а не на шее животного.

В какой-то момент я даже остановилась. Зверь недовольно встал, внимательно изучая меня желтыми глазами.

– Не бойся, у нас сильная связь. Я чувствую его мысли, – сказал Скай. – Если что-то пойдет не так, я воспользуюсь рунами подчинения.

– Прекрасно. Мне уже гораздо спокойнее, – буркнула я себе под нос и продолжила путь.

И хоть я доверяла Монтего и знала, что он не позволит случится плохому, поджилки все равно тряслись. Драггаст недовольно дергал ухом, принюхивался и поглядывал то на меня, то на Ская, явно не понимая, что происходит. И что ему нужно сделать с добычей, то есть со мной.

– Надеюсь, Монтего тебя сегодня кормил, – сказала я, обращаясь к Драгу, хотя тот вряд ли меня понимал.

Я приблизилась еще на несколько шагов, и зверь вдруг зарычал, обнажая внушительные загнутые клыки.

– Медленнее. Дай ему понять, что не замышляешь плохого.

– Это я-то замышляю плохое? Очень смешно…

Затея Монтего нравилась мне все меньше и меньше. Конечно, я могла отступить. Развернуться и уйти, плюнув на дурацкий эксперимент. Но, с другой стороны, меня тоже подначивало любопытство.

Загонщица я в конце концов или нет?

Вспомнилось, как Скай бесстрашно бросился на драггаста, когда тот напал на нас в лесу. В парне не было ни капли сомнения или неуверенности. Он просто делал то, что было нужно в тот момент. Не боясь быть съеденным или покалеченным. Я, конечно, была не столь безрассудна, но и драггаст сейчас был отнюдь не так опасен. Тем более я доверяла Скаю. Если он сказал, что не даст меня в обиду, – значит, не даст.

Я воспользовалась советом парня и стала приближаться медленнее. Движения, плавные и неторопливые, вызывали у бестиаллии куда меньше беспокойства. Я аккуратно вытянула вперед руку, показывая, что не замышляю ничего дурного. Драг вновь обнажил клыки, и мое сердце пропустило удар. А потом драггаст сделал заинтересованный шаг в мою сторону и понюхал руку. Я замерла, боясь пошевелиться. Казалось, любое неверное движение может вызвать агрессию.

Зверь обнюхивал меня долго, тщательно, переместившись с кисти к локтю, а потом повел мордой возле живота. И, видимо, надетая поверх рубашки мужская куртка сыграла свою роль, потому что драггаст удовлетворенно облизал нос и отошел под навес, не увидев во мне ничего интересного. Или, что важнее, не увидев во мне добычу.

Я наконец смогла выдохнуть и устало опустила плечи, только сейчас ощутив, насколько напряжена была все это время. Обернувшись, сразу поймала довольную улыбку Ская.

– Прекрасно! А ты боялась. Я же говорил, все будет хорошо.

Скай протянул мне мою куртку, и мы обменялись вещами. После теплой одежды парня влезать обратно в свою оказалось неприятно, и я зябко повела плечами, обхватив себя руками.

– К чему все эти эксперименты? – поинтересовалась я, пытаясь понять ход мыслей Монтего.

– На всякий случай. Вдруг меня не окажется рядом. Должен же быть хоть кто-то, кого Драг будет слушаться.

– Вряд ли он будет меня слушаться. Он же дикий. Точнее, полудикий, – поправилась я, вспомнив, что драггаст относится к смешанному типу бестиаллий.

– Ну хотя бы не слопает. Уже хорошо, – пожал плечами Скай. А потом вновь ухмыльнулся и предложил: – Ну что, готова покормить его?

Я ошарашенно уставилась на Монтего. От возмущения перехватило дыхание.

– Что? Покормить? Да ты издеваешься! – Я легонько толкнула парня в бок, а сзади послышался предостерегающий рык зверя. Ему явно не нравилось, когда кто-то обижает хозяина. – Ты только что отправил меня в лапы к голодному драггасту! А если бы он меня сожрал?

– Ну не сожрал ведь! – Скай широко улыбнулся, и на его правой щеке появилась обворожительная ямочка и, хоть я успела разозлиться, пыхтеть и обижаться совершенно расхотелось.

Монтего неожиданно сгреб меня в объятия. Уж не знаю, пытаясь сдержать мое возмущение или давая понять своему хищному питомцу, что его никто не обижает. Эффект все равно был один – зверь успокоился, а я растаяла в ласковых объятиях.

Потом мы отправились в ангар и раздобыли немного еды для драггаста. Насколько я поняла, Скай частенько наведывался в лес и добывал свежую дичь. Но сегодня был не тот случай, поэтому мы решили стащить что-нибудь из рациона чернокрылов. Этим чем-то оказалась пара тушек каких-то грызунов. Одного взгляда на их крохотные тельца и огромную голодную морду Драга стало понятно, что ему будет мало.

– Ничего, ближе к обеду распогодится, и мы съездим поймать кого-нибудь в лес.

Скай произнес это совершенно спокойно, а я вновь заволновалась.

– Ты уверен? Ну, что нужно ехать в лес. Там может быть опасно.

Я тут же вспомнила про ужасную червоточину, найденную нами недалеко от академии. Перед глазами тут же встало безжизненное тело Эбигейл, обнаруженное под грудой сваленных веток. И ее труп, лежавший сейчас в одном из «морозильников» целительского корпуса.

Мне стало не по себе. Воспоминания и жуткие образы вновь накрыли тяжелой лавиной. И как бы мне не нравилось просто проводить время со Скаем, надо было рассказать ему об увиденном.

Монтего, словно почувствовав перемену в моем настроении, бросил Драгу последнюю тушку и подошел ко мне. Положил ладони мне на плечи, стараясь успокоить.

– О чем ты хотела рассказать?

– Там, на опознании… – Из-за волнения слова выходили сиплыми, и я откашлялась. – Я увидела… заметила…

Скай стиснул мои ладони, а я подняла на него глаза, ища поддержки. Лицо парня было серьезным и сосредоточенным, но вместе с тем мягким. Я не знала, кто причастен к смерти моей соседки. Это мог быть кто угодно. Любой загонщик или другой маг, владеющий рунами. Но я точно знала, что могу довериться Скаю. Кому, если не ему?

– На ее шее были руны, Скай. Руны подчинения. Точно такие же, как загонщики наносят полночникам. Такие же, как ты нанес своему драггасту.

Взгляд Ская стал жестким, а брови сдвинулись к переносице.

– Ты уверена? Хорошо их разглядела?

Я кивнула и перевела взгляд на рога драггаста, украшенные рунами привязки.

– Покажи, какие, – попросил парень.

Я подошла ближе и коснулась знакомых символов, начертанных черной краской.

– Вот дерьмо!

Скай с нажимом провел по лицу и взъерошил рукой волосы.

– Кто-то еще знает? В смысле, кто-то знает, что ты знаешь? – Скай смотрел на меня очень серьезно, в его глазах читалась тревога.

– Я сделала вид, что не заметила. И ничего не сказала целителям.

– Это хорошо. Умница! – Скай сильнее сжал мои ладони и чмокнул в лоб.

Но у меня из мыслей никак не шел один вопрос.

– Думаешь, это ее убило? Ее убили руны, Скай?

Парень кивнул.

– Нанесение рун очень болезненно. И чем сильнее существо сопротивляется их природе, тем дольше и мучительнее протекает процесс. Это относится к любым рунам, не только привязки и подчинения. Поэтому нанесение магических символов на тела людей строжайше запрещено. Развитое сознание человека сопротивляется сильнее всего. И результат может быть непредсказуемым. Вплоть до летального исхода.

Скай говорил все это, а у меня перед глазами вставали ужасные картины страданий, которые могли выпасть на долю Эбигейл. Я ярко помнила то самое первое занятие в ангаре, когда нам показывали процесс привязки детенышей чернокрылов. И, Всевышний, неужели Эбби заслужила такую ужасную, такую мучительную смерть?

– Ты помнишь, в каком именно месте располагались руны? – вдруг спросил Монтего.

– Помню. На шее. Вот здесь, за ухом. – Я откинула туго заплетенную косу и показала парню то самое место.

– Н-да… Вряд ли она могла нарисовать их себе сама. В таком-то месте. И, если не ошибаюсь, Эбигейл носила распущенные волосы? Значит, руны пытались скрыть. – Скай осуждающе покачал головой. – Все это дурно пахнет. Очень дурно…

Я тяжело сглотнула.

– Я не знаю, кто это сделал и чего добивался. Но нам следует быть начеку. Это мог быть кто угодно. Адепт. Один из преподавателей. Кто-то из обслуживающего персонала. Даже кто-то, кто ходил с нами в лес, когда мы нашли ее тело.

От последней фразы меня передернуло.

Разум тут же начал прокручивать в памяти весь наш поход. Вспоминать, кто тогда был с нами, как вел себя, как отреагировал на найденное тело. Не было ли чего-то странного или подозрительного в действиях преподавателей.

Память услужливо подсунула эпизод, когда капитан Байрон содрал с дерева кору, уничтожая руны отвода глаз. Неужели он сделал это нарочно?

В такое не хотелось верить. Не хотелось даже думать об этом. Но ничего другого мне не шло на ум.

И тут, словно ответом на мои мысли, откуда-то издалека раздался крик наставника, заставивший меня подпрыгнуть на месте.

– Так, я не понял, а почему вы здесь, а не на тренировке?

Капитан Байрон подошел к загону и оперся локтями на ограду.

– Ну ладно Монтего, у него официальное освобождение, потому что надо держать в узде этого хищника. Но ты-то, Легран? С чего прогуливаешь? Или у тебя закончился испытательный срок?

Уж что-что, но я никак не была готова к тому, что мне станут выговаривать за пропущенное занятие. И не потому, что не заслужила. Если бы я поторопилась, то наверняка успела бы на тренировку. Но, Всевышний, о каких тренировках может идти речь, когда Эбби погибла? Когда где-то среди нас, быть может, в стенах этого корпуса или на территории этого самого полигона находится убийца?

Как вообще в таких условиях можно думать об учебе и пропущенных занятиях?

– Прошу прощения. Но я… – Вновь прокашлялась и решительно посмотрела на Джеймса Байрона, собираясь защищаться. – Я только что была на опознании. Минуту назад вернулась из целительского корпуса. И мне… И мне нехорошо… – нагло соврала и опустила глаза, надеясь, что мужчина не почувствует лжи.

Хотя это, в общем-то, и не было ложью. Мне и правда было не по себе, и время от времени накатывали приступы неконтролируемой паники.

– Ох… – наставник тяжело выдохнул и как-то резко убрал руки с ограды, отступая от загона. – Мне не сказали. Что ж, – он замялся, явно не зная, что нужно сказать в такой ситуации, – в таком случае сегодня можешь отдохнуть. Вернешься к занятиям, когда придешь в себя.

Капитан Байрон быстрым шагом пошел обратно к тренировочной площадке, откуда доносились возгласы студентов, делающих упражнения. А мы со Скаем переглянулись.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила тихо, и вновь посмотрела вслед удаляющемуся преподавателю.

– Угу, – буркнул Монтего. – Но я бы не стал делать поспешных выводов. У нас слишком мало зацепок.

– Если не сказать, что их совсем нет. Может, стоит поговорить с кем-то? – предложила я.

– Вопрос, с кем? Кому мы можем доверять?

Я крепко задумалась, перебирая в голове варианты.

– Ну, ищейка точно к этому непричастен. Его в тот момент не было в академии.

– Да, но ищейка и так знает про руны. Они с капитаном и магистром Блейком самолично вытаскивали тело.

– И на опознании он тоже был, – подтвердила я, прокручивая мысль, которая не давала мне покоя. – Вот только… – Я замялась, не зная, как Скай отреагирует на мое предложение, но все же собралась с духом: – Только он не знает про дверь. И про нашу игру. Никто не знает. Мы должны рассказать, Скай.

Монтего смотрел на меня долго, изучающе. О чем-то думал, наморщив лоб и приложив палец к губам.

И я уже думала, что он откажет. Вновь заявит, что дверь тут ни при чем. Что он не хочет подставлять всех, кто играл в «поцелуй» в ту ночь. Да, нам всем могло попасть за нарушение правил. Но разве же это важно, когда жизни людей в опасности? Когда у нас есть шанс выйти на след убийцы?

– Думаешь, дверь могла вывести ее в опасное место? В руки убийцы? – Скай кивнул сам себе, не дожидаясь моего ответа: – Хорошо, идем. Сделаем это вместе.

Глава 2

Отыскать ищейку не составило труда. Мистер Рэндел нашелся в кабинете ректора Маджериума. И, конечно, сам ректор тут же пожелал узнать все подробности, с которыми мы явились к столичному дознавателю.

Я не знала, насколько можно доверять Аластару Мэдроузу. Но рассудила, что смерть Эбигейл была нужна ему меньше всего. А вот возможность разобраться в ситуации и вернуть доброе имя Маджериума для главы академии наверняка стала первостепенной задачей.

– Так что вы хотели рассказать?

Господин Мэдроуз указал нам на два кресла, стоящих напротив его письменного стола. Мы воспользовались предложением, устроившись на мягких сидушках, обитых изысканной бежевой парчой с зеленоватой вышивкой. Несмотря на сырую ветреную погоду за окном в кабинете ректора было сухо и уютно. В воздухе витал еле ощутимый запах табака, а в углу стояла небольшая магическая жаровня, излучающая тепло.

Но, несмотря на приятную, располагающую атмосферу вокруг, мне было тревожно и неуютно. Я не знала, как ректор отреагирует на наш рассказ. И тем более не могла предугадать реакцию ищейки.

Дознаватель остался стоять, важно скрестив на груди руки, и то и дело переводил внимательные карие глаза с меня на Ская и обратно.

– Дело в том… – Я прокашлялась, стараясь побороть внезапное волнение, возникшее под суровым взглядом ректора. – Дело в том, что мы рассказали вам не все подробности об исчезновении Эбигейл.

Я покосилась на Ская, и он одобрительно кивнул, позволяя мне продолжать.

– В тот день… точнее в тот вечер, мы играли в одну игру.

Я замялась, не зная, насколько подробно стоит вдаваться в детали. Говорить, чем мы занимались в темных аудиториях, было крайне неловко. Так что о сути игры я решила не распространяться.

– И мы использовали дверь для перемещений.

– Нестабильный портал, – поправил меня Монтего.

– Всевышний, где вы взяли нестабильный портал? – Господин Мэдроуз всплеснул руками, а ищейка сердито глянул на него, явно недовольный тем, что ректор прерывает наш рассказ.

– Из архива выпускных работ, – не моргнув глазом, ответил Скай. – Дверь давно стоит в нашем корпусе, и мы иногда активируем ее для… развлечений.

– И как конкретно вы развлекались в тот вечер?

Мистер Рэндел говорил холодным деловым тоном, и от его голоса меня пробирал озноб. А стоило вспомнить, как мы со Скаем целовались в темной аудитории, как к щекам, напротив, приливал жар, создавая жуткий диссонанс между горящим лицом и ледяными руками.

– Использовали портал по его прямому назначению – перемещались. – В отличие от меня, Скай, похоже, ничуть не волновался. – Дверь действует исключительно в пределах Маджериума. И перемещает вошедшего в одно из пустых помещений на территории академии.

– Кажется, я вспомнил эту выпускную работу… – буркнул ректор, но его никто не услышал.

– Суть игры заключалась в том, чтобы переместиться в незнакомое место и как можно быстрее вернуться обратно в общежитие. Ну и не попасться, естественно.

– И Эбигейл Нортон играла с вами в тот вечер? Она входила в портал?

Я утвердительно кивнула, а Скай подтвердил:

– Да, именно тогда ее видели в последний раз.

Как и предполагалось, после этого заявления последовала целая тирада на тему того, насколько безрассудно ведут себя студенты лучшего учебного заведения Флеймора, и опасности использования недоработанных артефактов, и нарушении целого списка правил внутренней безопасности Маджериума.

Чем дольше говорил ректор, пронизывая пространство своим сильным властным голосом, тем сильнее чувство вины охватывало мою душу. Я ерзала в кресле, не зная, куда деть руки и глаза, не зная, как остудить пылающие щеки.

Пожалуй, так стыдно мне не было еще никогда в жизни. Хотя нет, было. Совсем недавно, когда господин Мэдроуз точно так же отчитывал меня за опрометчивый полет на полночнике. В тот момент я думала, что ситуации хуже уже не придумать. И что я сделаю все, чтобы еще раз не налететь на выговор. И вот я снова сижу в кабинете ректора и выслушиваю не слишком лестные замечания в свой адрес. С одной лишь разницей – в соседнем кресле сидит Скай. Лицо его спокойно и непроницаемо. И мне остается лишь догадываться, какие мысли сейчас блуждают в его голове.

– После такого я должен вас отчислить! И не только вас, но всех, кто нарушил правила внутреннего распорядка академии! – подытожил Аластар Мэдроуз.

– Разве? И в чем же заключалось нарушение? – Даже после гневной тирады ректора Скай остался невозмутим и спокоен. – Да, мы нарушили пункт о нахождении вне общежития в ночные часы. За это полагается двадцать штрафных баллов. Но никак не отчисление.

– Вы выкрали нестабильный артефакт! – напомнил ректор.

– Не выкрали, а взяли на изучение. Правилами академии не запрещено изучение выпускных работ прошлых лет. Даже наоборот. И доступ в архив легко открывается по запросу учащихся. Не вижу здесь никакого нарушения.

– Я смотрю, вы подготовились… – Господин Мэдроуз неодобрительно покачал головой. А затем, откинувшись на спинку глубокого кожаного кресла, куда более удобного, чем наши, приложил ладонь ко лбу и устало потер глаза. – Научил на свою голову…

Скай лишь пожал плечами. А я порадовалась, что у него есть план. И вдвойне порадовалась, что не отправилась на разговор в одиночку. Одна бы я точно не справилась. Не смогла бы привести ни единого аргумента в свою защиту. И уж точно бы не решилась осадить самого Аластара Мэдроуза.

Хотя в данном случае опасаться стоило совсем не его. Хоть ректор был строг и суров, он все же был на нашей стороне. В отличие от глядящего исподлобья господина Рэндела, напряженная поза которого не сулила ничего хорошего.

Стоило ректору выговориться, как ищейка вновь взял инициативу в свои руки. И его вопросы оказались куда более серьезными, а намеки и вовсе заставили усомниться в правильности решения прийти сюда.

– Скажите, студент Монтего, вы умеете наносить руны привязки? – голос дознавателя звучал крайне серьезно и не давал шанса увильнуть от ответа.

– Да, – уверенно ответил Скай.

– А вы, Изабель? – Ищейка перевел внимательный взгляд на меня, отчего по спине пробежал противный холодок.

К чему этот вопрос? Неужели он подозревает… нас?

Я усиленно замотала головой, и прежде чем успела что-то произнести, ректор ответил за меня:

– Руны привязки начинают плотно изучать лишь на третьем курсе. А аттестацию проходят и вовсе на пятом.

– Я понял. И все же. Не стоит исключать любых вариантов.

Теперь уже и Скай напрягся. Разговор свернул в опасное русло. А поскольку ищейка не мог знать, что я видела руны на шее Эбигейл во время опознания, все это выглядело крайне подозрительно.

– Что вы хотите этим сказать? – Скай подался вперед, сосредоточив все свое внимание на ищейке.

Их взгляды схлестнулись, и я в который раз за день почувствовала себя неуютно. Казалось, будто я сижу на иголках. И они впиваются в кожу, то там, то там дергая расшатавшиеся нервы.

– Всего лишь то, что в стенах академии произошло убийство, – медленно, почти по слогам произнес дознаватель.

От ледяного тона его голоса все тело инстинктивно сжалось. Мне хотелось сделаться меньше, слиться со своим креслом, а лучше и вовсе исчезнуть из кабинета ректора.

– И моя задача состоит в том, чтобы понять, кто это сделал, как и какие у него были мотивы.

Ищейка посмотрел прямо на меня. И я заметила, что глаза у него серые. В тон серому форменному костюму, что носил дознаватель. Но не такие серые, как у Ская. Они были холодными и колючими, мерцающими, словно сталь. И эти глаза смотрели прямо на меня, внутрь меня. Казалось, ищейка видит меня насквозь. Знает все, о чем я думаю. Что хочу сказать. И что хочу утаить.

Это было совсем не похоже на тот допрос, что дознаватель вел в моей комнате, когда осматривал вещи Эбби. Сейчас все было куда серьезнее. И я не могла не волноваться. Не могла держать в себе мысли и предположения, которые разрывали мне голову.

Да в бездну!

– Я видела руны подчинения на теле Эбби! Во время опознания. Вы считаете, это сделал кто-то из нас?

– Я этого не говорил.

– Но подумали!

Я не смогла сдержать эмоций. Теперь меня захлестнуло возмущение. Оно кипело во мне, грозя выплеснуться наружу целым потоком неприятных слов.

Скай наклонился ко мне и сжал мою руку, пытаясь успокоить. Но это не помогло.

– Она была моей подругой. Никто из нас не желал ей зла!

– Вы так хорошо знаете своих сокурсников? Других адептов академии? – Ищейка выразительно выгнул брови и дернул усами, явно скрывая ухмылку.

– Нет, но… Это немыслимо!

– Мы обязаны проверить все варианты, мисс Легран. Такая уж у нас работа. – И спустя небольшую паузу добавил: – И, в связи с открывшимися обстоятельствами, я вынужден отправить запрос на процедуру считывания.

– Нет! – выпалил Аластар Мэдроуз и, подорвавшись с места, стукнул ладонями по столу.

Скай поморщился и дернул уголком рта, выпустив мою ладонь. Судя по всему, идея ему тоже не понравилась. Я изумленно раскрыла рот. Кто бы еще объяснил мне, что означает эта процедура? Неужто ищейка собрался залезть к нам в голову? Или что он имеет в виду под считыванием?

– Это не вам решать. Я направлю запрос в вышестоящие органы.

– У вас недостаточно доказательств!

– Одно то, что студенты Легран и Монтего скрыли от нас подробности исчезновения мисс Нортон, делает их первыми подозреваемыми.

Мне стало плохо. Голова закружилась, а ноги ослабли. И если бы я сейчас не сидела в кресле, точно опустилась бы на землю.

Направляясь на поиски ищейки и намереваясь рассказать ему про дверь, я никак не ожидала, что результатом моего признания может стать подозрение в убийстве. Даже в страшном сне не могла представить подобного развития событий.

Я беспомощно глянула на Ская. Но тот даже не смотрел на меня. Все его внимание было сосредоточено на Рэнделе. По тому, как Скай поджал губы и задумчиво прищурил глаза, я поняла – он что-то задумал. Но вовсе не была уверена, что задумка мне понравится…

– Ваши запросы ни к чему. Можете считать меня прямо сейчас. По моему добровольному согласию. – Скай поднялся с места и сделал несколько шагов в сторону ищейки. Протянул ему открытую ладонь. – Мне нечего скрывать.

– Монтего, сядь на место! – рявкнул ректор, но Скай не послушался.

– У меня третий уровень ментальной подготовки. Я вправе сам принимать подобные решения.

– Мальчишка! – зло выплюнул Аластар.

Ищейка же, напротив, улыбнулся.

– Что ж, если вы даете добровольное согласие, не вижу причин откладывать. Но вам лучше присесть. – Мистер Рэндел кивнул на кресло.

Скай послушно уселся на свое место и вновь протянул ищейке ладонь.

– Будет немного неприятно, – предупредил мужчина и тут же коснулся ладони Ская, стиснул ее, лишая путей отступления.

В первое мгновение ничего не происходило. А потом… Монтего вдруг резко стиснул зубы и зажмурился, откинув голову на спинку кресла. Дыхание его стало тяжелым. Грудь поднималась часто и прерывисто, а ноздри раздувались так, словно ему катастрофически не хватало воздуха.

Ищейка же оставался абсолютно спокоен. Лишь глаза его непрерывно двигались, перемещаясь с места на место, словно он просматривал что-то на очень большой скорости.

Внутри у меня все сжалось. Глядеть на Ская, напряженно сжавшего челюсти, со вздувшейся венкой, лихорадочно пульсирующей на виске, было невыносимо. Меня разрывало от желания вскочить с места и грубо оттолкнуть Рэндела в сторону, прекратить это издевательство. Благо все длилось недолго. Наверное, ищейка увидел то, что искал, потому что сам разжал ладонь и сделал шаг назад.

– Не стоило заниматься самодеятельностью, – произнес он, обращаясь к Скаю, который с трудом разлепил тяжелые веки и качнул головой, скидывая напряжение.

– Сделанного назад не воротишь, – ответил ему Монтего. Судя по всему, они поняли друг друга. – Я надеюсь, этого достаточно? Вы получили исчерпывающие ответы на свои вопросы?

Скай встряхнул кистью руки, а потом и вовсе повел плечами и принялся разминать шею, словно она затекла за столь короткий срок.

– Да, вполне исчерпывающие, – задумчиво ответил дознаватель. А потом с легкой улыбкой добавил: – Приятно иметь дело с третьим уровнем.

– Ее не трогайте, – произнес Скай, кивнув в мою сторону. – Все равно она ничего не знает.

– К тому же родители мисс Легран однозначно подадут протест против ментального вмешательства, – добавил профессор Мэдроуз, тоже встав на мою защиту. – У нее нет даже базового уровня ментальной подготовки. Вы знаете, чем это может быть чревато, – многозначительно произнес мужчина.

– Пожалуй, вы правы. На данный момент мне достаточно полученной информации. Но с остальными участниками вашей «игры» я бы тоже хотел побеседовать. – Дознаватель перевел взгляд на ректора и тот кивнул, соглашаясь. – И, разумеется, мы изымаем ваш нестабильный портал для изучения.

– Конечно. Я предоставлю по нему всю имеющуюся документацию.

Господин Мэдроуз и мистер Рэндел еще что-то обсуждали. Какие-то технические моменты по работе двери и безопасности ее использования. Я же пропустила весь их разговор мимо ушей. Все, что меня сейчас волновало, – состояние Ская. Парень держался стойко, стараясь не подавать виду, что ему плохо. Но я видела, насколько он бледен. Его лоб покрыла холодная испарина, а руки чуть заметно дрожали. Мне хотелось помочь ему. Сделать хоть что-то. Но я совершенно не знала, что делают в таких случаях.

– Вы свободны, – обратился к нам профессор Мэдроуз, когда они закончили. – Мистер Рэндел с помощником подойдет в ваш корпус в течение часа. Предоставьте ему дверь, – велел ректор.

Скай понятливо кивнул и поднялся, крепко держась за спинку кресла. Я вскочила следом.

– И Монтего, – окликнул ректор напоследок. – Как закончите, зайдите к магистру Орфиусу. Сами знаете зачем.

И вновь кивок, словно у Ская не осталось сил отвечать словами.

Мы наконец вышли из кабинета ректора, оказавшись в пустынном в это время суток коридоре. Парень тяжело оперся рукой о стену и склонил голову, с шумом втягивая воздух.

– Скай! Тебе плохо? – Я мгновенно поднырнула ему под руку, чтобы поддержать, если он вдруг надумает падать.

– Все нормально, – сдавленно ответил Скай. – Просто голова кружится. Надо на воздух.

– Идем. Обопрись на меня. – Я приобняла Монтего за талию, но он лишь посмеялся.

– Изабель, ты ведь понимаешь, что, если я упаду, ты меня не удержишь. И мы будем валяться на полу вместе.

– Ну, что ж поделать, – не желала уступать я и потихоньку двинулась вперед по коридору. – Только чур, я сверху.

– Ты… что? – Скай резко остановился и посмотрел на меня. В глазах его плясали смешинки.

И только тут до меня дошло, какую глупость я сейчас сказала. Или пошлость. Или…

Щеки мгновенно обдало жаром. От охватившего смущения хотелось провалиться сквозь землю. А Скай еще подлил масла в огонь.

– Нет, я, в принципе, не против, когда девушка сверху. Если хочешь…

– Скай! – Я возмущенно пихнула его в бок, забыв о том, что парень сейчас плохо стоит на ногах. Благо он успел вовремя упереться рукой в стену, иначе бы мы точно упали.

– Что? – Монтего заливисто рассмеялся. – Ты сама это сказала!

– Я ведь… я… имела в виду, что если ты упадешь на меня сверху, то ты меня раздавишь! – процедила я сквозь стиснутые зубы. И опасливо оглянулась, убеждаясь, что коридор по-прежнему пуст, и никто не наблюдает эту абсурдную ситуацию со стороны.

– Так не держи меня! – Скай все еще смеялся. Но вдруг резко зашипел и прижал ладонь ко лбу. Болезненно потер переносицу. – Вот бездна! Эта головная боль теперь весь день будет меня преследовать.

– Может, тебе сходить к целителям?

– Нет, – качнул головой Монтего. – Тут надо идти к магистру Орфиусу.

Я сразу вспомнила последнее наставление ректора. Выходит, это и есть необходимое лечение.

– Он менталист?

– Да. Мозгоправ, – хмыкнул Скай и опять поморщился от боли. – Пошли быстрее. Я даже смеяться не могу.

Про «быстрее» Скай, конечно, погорячился. Шли мы медленно. И Монтего то и дело выставлял руку, касаясь пальцами стены. Будто моей поддержки ему было мало. Может, он и правда боялся сбить меня с ног. Как ни крути, но Скай был почти на голову выше, и куда шире в плечах, руках и вообще. А уж насколько тяжелее – я даже представить не могла. Но что-то подсказывало, если он распластается на земле, я его и с места не сдвину.

Спустя несколько минут мы наконец оказались на улице. Монтего прильнул спиной к шершавой кирпичной стене и запрокинул голову к небу, глубоко вдыхая стылый осенний воздух.

Мне же мгновенно стало холодно. Резкий пронизывающий ветер пробирался под куртку и так и норовил растрепать волосы, бросая в лицо мелкие прядки, выбившиеся из косы. Я застегнулась на все пуговицы и подняла повыше ворот, прячась от непогоды. Перевела взгляд на Ская. Тот стоял в распахнутой куртке, прислонившись к ледяной стене, и даже не морщился от холода.

– Ты простынешь. Застегнись!

Я сама подошла к нему и принялась запахивать куртку. Скай ухмыльнулся, и не собираясь мне помогать. И даже головы не опустил, все так же смотрел в небо.

– Кажется, сегодня уже не распогодится, – заключил парень, провожая сгущающиеся над головой тучи. – И Драг останется без свежего мяса.

Мне, конечно, было очень обидно за Драга. И за несостоявшиеся планы Ская поохотиться. Но сейчас меня куда сильнее волновал холод на улице и начинающийся дождь, капля которого только что упала мне на нос. А ведь еще с утра погода была вполне приемлемой. С чего вдруг поднялся этот ветер?

– Не хочешь помочь?

Если со своей курткой я справилась быстро, то пуговицы на куртке Ская никак не желали поддаваться. Или мои пальцы просто успели замерзнуть? Желание спрятать руки в карманы стало почти невыносимым. Но я упрямо продолжала возиться с застежками.

– Изабель. Это ни к чему. – Скай взял мои руки в свои и сжал, согревая. – Разве ты еще не поняла? Я не боюсь холода.

Я задумалась. В воспоминаниях мгновенно всплыла картина, как мы с Монтего оказались на Ледяных пиках. Вокруг лежал снег и бушевал ветер. А Скай тогда без сомнений отдал мне свою верхнюю одежду, оставшись в одной тонкой рубашке.

Выходит, ему было ничуть не холодно? Так же, как сейчас?

– В тех краях, где я вырос, лето холоднее, чем здешняя зима, – пояснил парень.

– А зима тогда какая?

– А зима такая, что птицы замерзают на лету.

– И падают на голову?

– Бывает. – Скай хмыкнул. И, судя по выражению лица, ему и впрямь стало немного лучше. – Если очень сильно повезет. Тогда и в лес за дичью ходить не нужно.

– Ясно.

Я сделала вид, что все поняла. Но все равно упрямо застегнула все пуговки на куртке Ская. И подняла воротник, закрывая шею. Монтего не стал сопротивляться. Или, быть может, не было сил. Но все равно не преминул вставить ехидную шуточку на сей счет.

– Забавно. Впервые девушка меня одевает. Обычно бывает наоборот.

– Монтего! Когда тебе плохо, тебя всегда пробивает на пошлые шуточки?

– Ага, – не стал отнекиваться он. – У меня сейчас еще начнется вторая стадия, и я стану рассказывать тебе забавные истории из своего детства.

– Тогда пошли быстрее!

Я потянула его за руку, направляясь к узкой брусчатой дорожке, ведущей к корпусу загонщиков. И, как и прежде, поднырнула Скаю под руку, помогая удерживать равновесие.

У него под боком было тепло и уютно. Привычно даже. Словно мы всегда ходили в обнимку, и в этом не было ничего особенного. Однако какая-то частичка меня время от времени вспоминала о приличиях и нервно оглядывалась по сторонам в поисках знакомых студентов. Мне отчего-то не хотелось, чтобы кто-то из загонщиков видел нас вместе. Это непременно породило бы новую волну интереса и сплетен вокруг моей персоны. А это было последнее, чего я желала.

К счастью, нам по пути почти никто не попался. У студентов сейчас шли занятия. А редкие незнакомые прохожие, кутавшиеся в воротники и натянутые на нос шарфы, пробегали мимо, не обращая на нас никакого внимания.

Жаль, что мы со Скаем не могли так же бодро пробежаться до своего корпуса. Хотя, стоило признать, сейчас мы двигались куда быстрее, чем по коридору административного здания.

– Скай, а что значит третий уровень ментальной подготовки?

Этот вопрос все не давал мне покоя, и, уж коли идти нам было долго, я не могла упустить шанса обо всем расспросить. Особенно в свете того, что ищейка хотел считать меня, так же как Ская. И что это могло иметь какие-то весьма неприятные последствия.

– Ты добить меня решила?

– Нет, почему? – не поняла я.

– Последнее, чего мне сейчас хочется, – это думать. Мой мозг этого не выдержит.

– Ох! Извини, я не подумала. Это из-за считывания, да? Ищейка копался у тебя в голове?

– Можно и так сказать, – Скай тяжело вздохнул и, хоть я не настаивала на продолжении, все-таки начал объяснять: – Ментальная подготовка – очень полезная штука. По сути, это умение структурировать свои мысли. Раскладывать все по полочкам, отделяя реальные воспоминания от мыслей и образов, созданных воображением. Упорядочивать факты, выстраивать все в четкую временную цепочку и не перепрыгивать с одного образа на другой. Когда ищейка влез в мою голову, я показал ему именно то, что он искал. Быстро и по делу. Если бы ищейка залез в твою голову, он наткнулся бы там на хаос. На кучу разрозненных мыслей вперемешку с эмоциями, страхами и картинками, что рисует воображение. Ему было бы очень тяжело отделить реальные факты от всего остального. И считывание заняло бы намного больше времени. А чем дольше кто-то копается у тебя в голове, тем хуже тебе.

– Это может повредить? – испуганно вскинулась я и вздрогнула от налетевшего ветра.

Очередной сильный порыв бросил в лицо пожухлые листья и холодные капли воды. Я передернула плечами и вытерла рукавом щеку. Повыше задрала воротник куртки и практически уткнулась носом в бок Ская.

– Да. Всегда вредит. Даже если менталист действует аккуратно. Неумелый же маг, влезший в чужую голову, способен разбередить мысли так, что ты сам не сможешь отличить реальные воспоминания от вымышленных. Можешь забыть, как выполнять простейшие вещи, или заплутать по дороге домой. Многие после такого… как бы это сказать… остаются слегка не в себе.

Мы шли по мощеной дорожке к нашему корпусу, и вдруг на развилке Скай свернул направо. Будто передумал и решил наведаться в башню менталистов. Я притормозила его, потянув за руку.

– Мы разве не к себе?

Скай непонимающе вскинулся. Потом огляделся по сторонам. Хмыкнул, словно увидел нечто забавное.

– Ну вот видишь. Я уже путаю дорогу!

– Или тебе надо к магистру Орфиусу.

– Надо, – кивнул Монтего, соглашаясь.

А мне оставалось лишь надеяться, что он куда более ответственный, чем я. И не станет отлынивать от посещения своего индивидуального «целителя».

– В общем, никогда не соглашайся на считывание. Даже если ни в чем не виновата. Поняла? – теперь голос Монтего звучал очень серьезно. И я почувствовала, что должна дать ему обещание. Но вместо этого задалась совершенно другим вопросом.

– Но ведь ты согласился…

Несмотря на все риски. Несмотря на то, что имел полное право отказаться.

– Зачем?

Я остановилась, заглядывая ему в лицо.

Скай молчал. И я поняла, что мне не нужен его ответ. Я и так знала зачем. И от этого на душе становилось невероятно тепло. И даже холодный ветер, бьющий в лицо, не мог вытравить из меня это приятное согревающее чувство.

А вот холодная капля, упавшая на лицо, все же заставила вспомнить о начинающемся дожде. Пришлось ускориться, и уже спустя пару минут мы стояли у дверей корпуса загонщиков. Я нехотя отстранилась, надеясь, что Монтего устоит на своих ногах. Заходить в учебное здание в обнимку со Скаем было бы весьма опрометчиво. Если на улице в такую погоду почти никого не было, то в холле мы наверняка натолкнемся на толпу загонщиков.

Скай смотрел на меня непонимающе, и мне стало неловко. Но вместо того чтобы объясниться, я просто толкнула тяжелую створку и вошла в теплое помещение, тут же скидывая с плеч влажную верхнюю одежду. Откуда-то издалека, со стороны столовой, долетал приятный аромат жареного лука и свежего хлеба, и я поняла, что наступило время обеда.

Ноги сами понесли к дверям обеденной. Но, в отличие от меня, Скай не спешил заходить.

– Ты не идешь есть?

Монтего отрицательно качнул головой, а я посмотрела с сожалением. Должно быть, после считывания аппетит к нему еще не скоро вернется.

– Позови Рэкса или кого-то… – Скай не успел договорить, как из дверей столовой вылетел Питер собственной персоной.

– О, Монтего! А я уж думал, ты пропустишь обед. Поторапливайся, жаркое почти закончилось.

Рэнкс чуть ли не силком потащил товарища в обеденный зал, но Скай уперся в косяк двери.

– Если я сейчас что-то съем, меня вывернет, – поморщившись, сообщил парень, и Рэнкс тут же ослабил хватку.

Посмотрел вопросительно сначала на Ская, а потом и на меня. Он явно заметил неладное, творящееся с другом. Но никак не мог понять причину таких изменений.

– Эй, да что с тобой? Тебя словно костяной дракон пережевал.

– Его считал ищейка, – ответила я вместо Ская, решив, что Рэнкс и остальные все равно узнают. Вряд ли дознаватель станет ждать до завтра, чтобы допросить их.

Питер присвистнул и отошел в сторону от дверей столовой, мимо которых туда-сюда сновали студенты.

– Они знают, да? – без лишних слов догадался загонщик. – И что теперь? Нас отчислят?

– Нет. Не отчислят. Накинут штрафные баллы.

Рэнкс облегченно выдохнул и взъерошил отросшие волосы.

– Но вас допросит дознаватель. И дверь заберут для изучения.

Парень понимающе кивнул. А потом шумно выдохнул и каким-то непривычным, севшим от волнения голосом произнес:

– Н-да… Не думал, что все так закончится. И как мы в такое вляпались?

Скай не стал отвечать на этот риторический вопрос, лишь сухо скомандовал:

– Пойдем, поможешь мне вытащить дверь.

Я хотела было отправиться вместе с ребятами. Даже двинулась в сторону общей гостиной, но Монтего тут же остановил меня:

– А ты идешь обедать! И это не обсуждается.

И на этот раз я не стала спорить.

От меня было мало толку. Лишь только саднящее чувство тревоги за Ская заставляло следовать за ним по пятам. Но теперь рядом был Рэнкс. И хоть я считала парня безответственным балагуром, отчего-то знала, что он не бросит друга в беде.

Так что, доверив Ская Рэнксу, я с чистой совестью отправилась обедать.

* * *

Когда я вошла в столовую, мои одногруппники уже доедали и один за другим выходили из-за со стола, относя на мойку пустые подносы. Со мной никто не разговаривал, не задавал вопросов и не высказывал предположений о смерти Эбби. Лишь пара человек сдержанно кивнули, а остальные проводили понимающими взглядами. И я была за это благодарна.

Я вдруг почувствовала, как сильно устала за эти несколько часов. А ведь я даже не была на занятиях сегодня и ни грамма не бралась за учебу. И как я теперь буду наверстывать упущенное?

Впрочем, учеба – последнее, о чем я сейчас могла думать. Все мысли крутились вокруг смерти Эбигейл и рун подчинения, что я видела на ее шее. Да и разговор с ищейкой все никак не давал покоя, заставляя раз за разом прокручивать в голове последние события. И хоть я почти ничего не ела за день, принесенный обед я ковыряла без особого энтузиазма, больше заставляя себя есть, нежели чувствуя аппетит.

Столовая почти опустела к тому моменту, когда на скамью напротив меня уселся Астон Шейн.

– Привет. Ты как? Я слышал, что произошло.

Я лишь нервно хмыкнула. Еще бы он не слышал…

– Я соболезную. Жаль, что мы не смогли помочь.

Астон Шейн вдруг накрыл мою ладонь, лежащую на столе, своей рукой, и ободряюще сжал. Я наконец подняла на него глаза и мимолетно удивилась, встретившись с неподдельным сочувствием в голубых глазах. Лорд выглядел непривычно подавленным и встревоженным. Известие о смерти Эбби никого не оставило равнодушным.

– Если тебе что-то понадобится, или ты захочешь поговорить, я всегда рядом.

В его словах чувствовалась искренняя забота. Шейн всерьез беспокоился за меня. Это было и приятно, и неловко одновременно.

Я знала, что Астон относится ко мне по-особенному. Но, увы, не могла ответить ему тем же. А потому мягко высвободила свою ладонь и как можно дружелюбнее ответила:

– Все нормально. Я справляюсь.

– Уверена?

Я кивнула, благодарно улыбнувшись в ответ.

– Я тут подумал. У нас в субботу должна быть тренировка. Если хочешь, можешь не приходить. Поезжай домой на выходные. Отвлекись.

Ох… Я уже забыла про назначенные мне дополнительные занятия в выходные дни. Кажется, я вообще потерялась в днях недели, и расписание совершенно вылетело из головы.

Но что я знала точно – так это то, что домой я не поеду. Уж тем более теперь. Да и пропускать тренировку глупо. Что я буду делать одна в академии все выходные, когда остальные студенты разъедутся кто куда?

– Нет, я… я останусь в академии. И лучше ничего не отменять. Мне и правда надо отвлечься. А тренировка поможет.

Шейн улыбнулся.

– Хорошо, как скажешь. Но если вдруг передумаешь, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

На этих словах Астон оставил меня и отправился на занятия. Я положила в рот еще пару вилок жаркого и, оставив почти полтарелки несъеденной, последовала примеру Шейна.

Глава 3

Вечер опустился на академию как-то быстро. Не успела я оглянуться, как на улице стемнело. За окном вновь поднялся ветер, он клонил макушки деревьев к земле и бросал в окно колючие капли дождя.

Любой другой от этого монотонного шума уже уснул бы. Но у меня, хоть я и чувствовала себя измотанной, сна не было ни в одном глазу.

Слишком много эмоций, слишком много мыслей, разрывающих голову, не дающих расслабиться.

И сильнее всего пульсировало буквально осязаемое беспокойство за Ская. Все ли с ним в порядке после сегодняшнего считывания? Дошел ли он до магистра Орфиуса? Я вновь мысленно отругала себя за то, что не узнала номер его комнаты. Сейчас во мне было достаточно желания и решимости, чтобы сходить и проверить, как он там. Но вот куда идти?

Впрочем, один вариант был…

Я слезла с постели и быстро оделась. Решила, что, если где-то в это время суток и можно отыскать неспящих студентов, так это в общей гостиной.

Я оказалась права. Еще на подходе я услышала приглушенные голоса, доносящиеся из-за приоткрытых дверей.

– О таком стыдно говорить, но я знатно перетрухнул. Думал, ищейка полезет мне в голову. Он так смотрел, будто видит насквозь, – коснулся слуха басистый рокот Джона Фалкона.

– За это и не люблю менталистов, – вставил женский голос, в котором я узнала старшекурсницу Габриэль.

– Да половина из нас менталисты! Пусть и со скромными способностями.

Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Разговоры тут же стихли, ребята напряглись, будто их застали врасплох. Но сразу расслабились, увидев меня.

– О, Легран. Тоже не спится? – ехидно поинтересовалась Сирена.

Я кивнула и проскользнула внутрь, плотно закрывая за собой дверь. Быстро оглядела собравшихся. В гостиной собрались почти все, кто играл тогда в «поцелуй в темноте». Не хватало только Ская. Да Астон Шейн, как всегда, отбился от компании. Но сейчас лорд заботил меня меньше всего.

– А где Скай? – вопросительно посмотрела на Питера, надеясь, что хотя бы он в курсе.

– Где-где? Дрыхнет без задних ног! Мы как отдали дверь, так он сразу завалился спать. Его сейчас и колоколом не добудишься.

Мне хотелось узнать подробности: как он себя чувствует, успел ли сходить в корпус к менталистам. Но было неловко расспрашивать Питера при всех. Особенно в присутствии Сирены, которая по-прежнему с придыханием смотрела на Ская.

Поэтому я лишь сдержанно кивнула и прошла вглубь комнаты, устроившись на свободном уголке дивана.

– Твоя была идея? – тут же набросилась на меня Сирена. – Рассказать про дверь и про игру? Ищейка сегодня по всем прошелся! И разговаривал с нами так, будто мы в чем-то виноваты. Да еще штраф впаяли! Довольна?

Я лишь только открыла рот от удивления. Но ответить девушке не успела.

– Ты совсем дура? – опередил меня сидящий напротив Эштон Доусли. – Эбби погибла, а тебя волнует допрос и несчастные двадцать штрафных баллов?

– Меня волнует, что нас в чем-то подозревают! И что, не ровен час, дознаватель полезет мне в голову!

– Не беспокойся, Скай уже отчитался за нас всех. Никто к тебе в голову не полезет, – теперь Сирену осадил еще и Питер.

Та возмущенно запыхтела и, скрестив руки на груди, откинулась на мягкую спинку дивана.

– Я вообще не понимаю, почему нас подозревают? – уже спокойнее произнесла девушка. – Может, она сама сунулась среди ночи в лес и ее задрал дикий зверь.

– Никто ее не задрал! – вновь слишком эмоционально отреагировал Эштон.

Было видно, что парень на пределе. Случившееся с Эбигейл ударило по нему так же сильно, как по мне… А может, и хуже, ведь я ничего не знала об их отношениях с Эбби. Ладили ли они, когда Эш был ее куратором? Или они так же собачились, как мы со Скаем? Соседка ничего не рассказывала, а я и не спрашивала. Была слишком занята собой и своими проблемами.

А теперь подруги не стало. И это давило тяжким грузом, заставляя не только желать наказания для убийцы, но и непрерывно копаться в себе.

– Ее убили, – тихо добавила я, не в силах молчать. – Это был человек. Маг. И сейчас он находится где-то в академии.

Сидящая рядом рыженькая Рита зябко передернула плечами.

– Меня от одной мысли бросает в дрожь.

– Зачем кому-то убивать Эбби? Кому она могла мешать? – Джон Фалкон озадаченно почесал затылок.

– Не знаю… Но сомневаюсь, что дело в самой Эбби. Я думаю, это все дверь. А точнее, куда эта дверь ее привела, – озвучила я свою версию, на что Рита, которая секунду назад ежилась от страха, легкомысленно рассмеялась.

– Да ну, глупости! Еще скажи, что артефакт ее убил. Мы столько лет играем – никогда ничего не случалось! Слушайте, может, это все-таки Шейн? – Рита наклонилась вперед и перешла на шепот: – Ну все ведь сходится. Он играл с нами в первый раз. И остался без пары. У него нет алиби.

– Ага, а еще его нет сейчас здесь! Интересно, его ищейка хоть допрашивал? – фыркнула Сирена. – Или его светлейшество неприкосновенный?

И красноречиво посмотрела на меня. Словно я была подружкой Шейна и знала обо всем, что с ним происходит.

– Понятия не имею, – сказала я, отвечая Сирене не менее неприятным взглядом.

Бездна, кажется, я уже начинаю жалеть, что вообще пришла сюда. Я ждала, что ребята выдвинут хоть какие-то разумные версии, выскажут свои подозрения, а все вновь сводится к перемыванию костей. Хотя, казалось бы, на фоне общей опасности мы должны сплотиться и оставить взаимную неприязнь и обиды.

– Ты, кстати, тоже осталась без пары, да, Легран? Может, ты свою подружку сама и порешала? – накручивая кудрявый локон на палец, задумчиво произнесла рыженькая.

– Рита! – тут же осадил ее Фалкон, но я уже успела вскочить с дивана.

– Да идите вы…

Глаза защипало от слез. Внутри все переворачивалось от смеси злости, обиды и ужасного чувства несправедливости.

Как она вообще может говорить такое? Я так переживала из-за Эбби. Подняла на уши чуть ли не всю академию, а они… Мало того что смеялись надо мной тогда, так и теперь лишь дурачатся. Словно не понимают, насколько все серьезно.

– Ну ладно-ладно. Я всего лишь пошутила. Подумаешь… Чего так реагировать-то?

– Следи за языком, Рита!

– Эй, Изабель, постой!

Питер поймал меня в дверях, мягко придержав за локоть.

– Не обижайся. Рита вечно мелет что попало. Никто на тебя не думает.

Я быстро вытерла выступившую в уголке глаза слезу и лишь после повернулась к Рэнксу.

– Я все равно пойду… Смысл сидеть тут и страдать… ерундой.

Я кинула быстрый взгляд на Риту. Та сидела, нахохлившись и скрестив руки на груди. А Фалкон что-то недовольно шептал ей на ухо. Никак пытался пристыдить.

– Ладно, – не стал настаивать Питер и отпустил мою руку. – Тебя проводить?

Я уже хотела ответить, что не стоит. Мне всего-то и надо подняться на этаж выше и дойти до своей комнаты. Но тут взгляд зацепился за знакомую кожаную куртку, висящую на спинке кресла. На рукаве красовалась знакомая нашивка ловца.

– Это куртка Ская? – Я схватила вещь и сразу ощутила знакомый запах хвои и древесной смолы.

– Да, оставил, когда провожали ищеек. Надо ему занести.

Питер протянул руку, чтобы забрать куртку, но я не дала. Мысли живо перескочили к другому вопросу, и я озадаченно уставилась на ребят.

– А кто-то ходил вечером кормить Драга?

Загонщики непонимающе переглянулись.

– Ну драггаста!

– Похоже, что мы выжили из ума? – Габриэль хмыкнула и остальные поддержали ее согласными возгласами.

– А кто-то из смотрителей загонов?

– Вряд ли, – покачал головой Питер. – Зверь подпускает только Монтего. А Монтего…

– Спит в своей комнате… – хором произнесли мы.

Не знаю, возможно, я задумала полную глупость. Но решение пришло в голову молниеносно, и, ни секунды не колеблясь, я натянула на плечи куртку Ская и направилась к выходу.

– Эй, ты куда собралась? Да ты спятила! – Питер кинулся следом, намереваясь остановить меня. – Ничего с этим кошаком не случится. Подумаешь, поголодает денек. Стройнее будет!

Но я упрямо застегивала пуговицы. Во мне горела какая-то странная решимость и уверенность, что все получится. К тому же я все равно не смогла бы уснуть. Сна не было ни в одном глазу, а желание помочь хоть чем-то, сделать хоть что-то полезное, пусть и немного безумное, горело в груди. Словно жизненная потребность.

– Я все равно пойду.

– Ой, дурная!

Не прощаясь, я решительно направилась к двери и лишь краем глаза успела заметить, как Питер метнулся куда-то в сторону.

Уже в коридоре парень нагнал меня, впопыхах натягивая куртку.

– Одна ты точно не пойдешь!

– Не стоит. Я справлюсь, – сказала я, больше из вежливости. На самом деле я была рада, что кто-то пошел со мной. Шастать по ночной академии, в глубинах которой разгуливает убийца, а уж тем более выходить на улицу, было тревожно.

– Справится она… А Монтего мне потом за тебя голову открутит!

– Прям так и открутит? – хмыкнула я и почувствовала, как что-то теплое толкнулось в груди.

– А то! – в том же тоне усмехнулся Рэнкс. – Или думаешь, я такой дурак, и не вижу ваших переглядываний?

– Каких переглядываний? – опешила я, сбившись с шага, но быстро взяла себя в руки. – Не было никаких переглядываний!

– О, принцесса, да ты покраснела!

Уж не знаю, как Рэнкс это заметил, учитывая, что мы шли полутемными коридорами, где ночники горели через раз. Но мне стало вдвойне неловко. Щеки и правда пылали, как раскаленные угли. Казалось, брызни воды, и зашипят.

Я приложила прохладные ладони к лицу и прибавила шага, стараясь укрыться от пытивого взгляда Рэнкса. Но тот словно видел меня насквозь.

Питер рассмеялся, заметив мое смятение.

– Папочка Рэнкс в таких делах шарит. Не удивлюсь, если вы с Монтего еще и в «поцелуй в темноте» вляпались. Да? Да? Я прав? Признавайся!

Рэнкс обогнал меня и резко развернулся, продолжая шагать по коридору спиной вперед. А я поняла, что краска залила не только мои щеки, но и уши, и шею. Я не знала, куда себя деть, и была в ужасе от того, что кто-то посторонний мог заметить, что между мной и Монтего что-то есть.

– Что? Но как ты?..

– О да! Я прав! – победно воскликнул Питер, глядя в мое растерянное лицо. – Я ж говорил, мы в эту игру не первый год играем. И никогда не бывало такого, чтобы кто-то остался без пары.

Рэнкс вновь развернулся и теперь уже шел нормально, пристроившись по правую руку от меня. Мне стало спокойнее и волнительнее одновременно. Ведь я не собиралась никому рассказывать про поцелуй. Это была наша со Скаем тайна. И то, что Рэнкс смог так легко нас раскусить, означало, что и остальные могут сложить два и два.

– Знаешь, дверь ведь… она, как бы это сказать, подыгрывает нам. В тот вечер я загадал попасть к тебе. Так надеялся на поцелуй. Но… видимо, кто-то хотел этого больше. – Питер хмыкнул и озорно подмигнул мне. Я же почувствовала, как сердце ускорило свой бег, мощно толкаясь о клетку ребер.

Мысль о том, что Скай мог желать поцелуя еще тогда, в самом начале нашего знакомства, когда мы толком не знали друг друга – да что там, мы терпеть друг друга не могли, – жаркой волной прокатилась по телу. Это было так странно, непонятно, но в то же время приятно, что я окончательно запуталась. Как ни крути, но понять его логики и мотивов мне было не суждено. Или не было там никакой логики?

– Монтего в этом плане всегда был везунчиком, – продолжал Рэнкс, и в его голосе проскользнула напускная обида. – Вот скажи, почему все самые классные девчонки всегда достаются ему, а? Ну чем я хуже?

– Ты просто очень много болтаешь, Рэнкс! – не удержалась я, в глубине души очень надеясь, что он не разболтает нашу тайну каждому встречному загонщику. Тогда я его точно убью. Своими же руками.

– Да, серьезно? Стоит напустить на себя таинственности? – заговорщическим тоном прошептал парень и поиграл бровями.

– Стоит подрезать тебе язык.

– Фу, какая ты недальновидная. С отрезанным языком я не смогу целоваться. Уж в чем в чем, а в этом я мастер. Хочешь, докажу?

Питер вновь попытался повернуться ко мне, перегородив дорогу. И хоть я понимала, что все это шутка, на которую не стоит обращать внимания, но решила, что лучше сразу пресечь любые поползновения. Поэтому нарочно толкнула его плечом, освобождая проход, и выскользнула в двери, для весомости добавив:

– Вот за это Монтего тебе точно голову открутит!

В итоге на улицу я вышла с горящими щеками и глупой улыбкой на губах. Но тут же обо всем забыла, стоило почувствовать прохладу ночи. И без того мерзкая погода к ночи только ухудшилась. Промозглый ветер бросал в лицо мелкие колючие брызги. А темнота стояла такая, что хоть глаз выколи. Единственным источником света был фонарь над входными дверями, а дальше полигон буквально утопал в темноте. Кромки леса – и той было не видать в густом мраке ночи.

– У тебя есть магический светлячок? – обратилась я к Питеру, понадеявшись, что парень оказался дальновиднее меня и прихватил что-то для освещения.

– Нет, – вопреки ожиданиям, расстроил Питер. – Но у меня есть кое-что другое.

Загонщик полез в карман куртки и достал оттуда что-то мелкое. Лишь когда он стал надевать это что-то на пальцы, я поняла, что это кольца. По одному на каждую руку.

– А сейчас будет магия! – предупредил Рэнкс и по касательной ударил ладонь о ладонь.

Я услышала металлический звон столкновения колец, а между мужских ладоней проскользнула вполне заметная искра. Еще одно такое же движение по касательной – и высеченная искра вспыхнула огоньком в руке парня.

– Видела? – самодовольно улыбнулся Питер, демонстрируя огонек. И, словно в насмешку, крохотное пламя погасло, а парень ругнулся сквозь зубы.

Видимо, огненная стихия была отнюдь не близка загонщику. Но покрасоваться, бесспорно, хотелось. Впрочем, через пару попыток Рэнкс все-таки справился с непокорной стихией, и мы двинулись вдоль полигона с крохотным огоньком, освещающим путь.

Спустя пару минут мы, пронизываемые всеми ветрами, дошли до ангара с полночниками. Ровно, как и над входом в корпус, над широкими двустворчатыми воротами мерно мерцал фонарь.

– Наверное, надо захватить что-то из дичи, – предложил Питер и дернул на себя кольцо, проверяя не заперт ли ангар. Дверь с тихим скрипом поддалась, и парень шагнул внутрь.

Из ангара веяло теплом и сухостью. Запахом сушеного сена и трав. И мне так хотелось последовать за Рэнксом. Но я задержалась снаружи.

– Ты иди. А я проверю, как там Драг.

– Опять собралась геройствовать? – цыкнул парень.

– Нет. Просто хочу убедится, что все в порядке, и он не агрессивен. Если явимся вдвоем, зверь точно станет нервничать. – И на осуждающий взгляд парня добавила: – Не беспокойся, близко подходить не буду. Даже в загон не войду.

Питер лишь покачал головой, тяжело вздыхая, но все же сдался.

– Ладно. Жди меня у загона. И смотри не заблудись.

Ну, заблудиться у меня вряд ли бы получилось – стоило обогнуть ангар, как я оказалась у заветного загона. Повыше подняв воротник и закутавшись в куртку с чужого плеча, я бесшумно двинулась к ограде. Свет от ворот сюда почти не проникал, но я все равно смогла различить очертания навеса, сооруженного Скаем. А потом, не дойдя десятка шагов до ограды, услышала звериный рык.

Неужели драггаст почуял меня на таком расстоянии? Но если почуял, должен был узнать. Даже я отчетливо различала, как от воротника куртки тянуло знакомым мужским ароматом. Терпким, приятным, призывающим прикрыть глаза и представить, что Монтего рядом. Сжимает в своих объятиях.

Но Драг рычал. И я не понимала причины его агрессии. В тишине ночи звякнула металлическая цепь аркана.

– Эй, дружок, не бойся, это я, – ласково позвала зверя. Хотя называть подобного хищника «дружком» было весьма опрометчиво, если не сказать смешно.

Но стоило мне подать голос, как в глубине загона что-то шевельнулось.

Я несколько раз моргнула.

– Драг…

От невысокого навеса отделилась тень и метнулась куда-то в сторону. Я различила быстрые удаляющиеся шаги, звук глухого прыжка, словно кто-то перемахнул через ограду, и испуганно отпрянула.

– Кто здесь?

Сердце тут же подскочило к самому горлу. Я изо всех сил всматривалась в темноту, но это было бесполезно.

Драггаст недовольно ворчал, шуршал сеном под навесом, словно пытался копать. Я уже хотела бросится наутек, как различила шаги за спиной.

Резко обернулась и увидела знакомый огонек, плывущий в темноте.

– И чего ты сюда поперлась, не видно же ни зги! – прокомментировал Питер.

– Рэнкс, там кто-то есть!

– Что?

– Там, в загоне! Там кто-то был! Я видела чей-то силуэт, слышала шаги! – Я схватила парня за куртку, потрясла, не в силах совладать с эмоциями.

– Что за бред, зачем кому-то среди ночи лезть в загон к драггасту?

– Я не знаю! Но там точно кто-то был!

– Эй! – громко крикнул парень и поднял огонек чуть выше над головой. – Есть кто?

Но ответом ему была тишина и завывание ветра под козырьком крыши. Драггаст вновь заворчал, недовольный присутствием людей.

– Вроде все тихо. Наверное, тебе показалось.

– Я еще не совсем из ума выжила, – рассердилась я на парня.

Даже если мелькнувшую тень я могла с чем-то спутать, то быстрые шаги точно принадлежали человеку. И этот кто-то явно приходил не кормить бестиаллию. Иначе зачем бы ему было сбегать?

– Даже не знаю, что на это сказать… Не пойдем?

– Нет. Пойдем, – уверенно ответила я, тем не менее край мужской куртки не отпустила.

Я обязательно должна была узнать, кто ошивался у загона. Плохое предчувствие сковало грудную клетку железными тисками, мешая вздохнуть полной грудью. Казалось, вокруг творится что-то недоброе, злое… Словно на Маджериум опустилась вязкая завеса тьмы. И кто бы знал, как сильно я желала, чтобы сейчас рядом оказался Скай. Он бы смог подойти к драггасту и убедиться, что все в порядке.

Но сейчас здесь были только мы с Питером. И нам не оставалось ничего, кроме как проверить мои опасения.

– Достал дичь?

– Да, конечно! – Питер протянул мне тушку какого-то пушистого грызуна, подвешенную за задние лапки.

Я взяла дичь и распахнула калитку загона. С гулко колотящимся сердцем вошла внутрь. Драггаст вновь забеспокоился. Не рычал, но я слышала, как длинный чешуйчатый хвост отбивает нервный ритм по деревянному настилу.

– Можешь посветить ярче? – попросила я Рэнкса и аккуратно, потихоньку, стараясь не спугнуть зверя, двинулась к навесу.

Огонек выхватывал из темноты очертания крупного хищника. Лоснящуюся шкуру, топорщащиеся вдоль хребта острые иглы шипов, крупные загнутые рога, клыки, выставленные вперед в устрашающем оскале. Звериные глаза неотрывно следили за нами. И если по мне драггаст лишь мазнул мимолетным взглядом, то с Рэнкса он глаз не спускал, и вновь тихо утробно зарычал, предупреждая об опасности.

– Стой тут. Дальше я сама, – дала команду парню.

– Уверена? Может, мне спеленать его обездвиживающим заклинанием? – предложил загонщик.

– Нет, пока не надо, но будь наготове.

Я сделала еще несколько шагов вперед, с замиранием сердца наблюдая, как приближается драггаст. Протянула вперед руку с угощением, пытаясь показать, что пришла с хорошими намерениями. И когда до бестиаллии оставалось расстояние броска, я швырнула дичь на мокрый песок загона.

Драг припал мордой к земле. Обнюхал угощение, все так же не спуская напряженного взгляда с Рэнкса. Потом аккуратно сомкнул клыки на тушке и, не разрывая зрительного контакта, пятясь спиной, двинулся под навес со своей добычей в зубах. Я проводила его взглядом и, лишь когда хищник поравнялся с навесом, заметила кое-что странное.

– Эй, Рэнкс, мне нужно больше света. Там что-то…

– Я что, по-твоему, стихийник? – фыркнул парень, тем не менее огонек пламени переместился чуть ближе, освещая то, что находилось под низким навесом.

Прямо на импровизированной лежанке, средь сухой соломы и выцветших желтых стеблей ярко выделялось несколько насыщенно-зеленых стеблей алдука.

* * *

Первым делом с утра нас ждало объявление. Оно прогремело в каждом коридоре общежития и в каждой учебной аудитории. В холле первого этажа и студенческой столовой. На открытом полигоне и во внутреннем дворике между корпусами. И уже через минуту все до единого адепты Маджериума обсуждали главную новость сегодняшнего дня – введенный в академии комендантский час. Если до этого момента кто-то еще был не в курсе несвоевременной кончины Эбигейл Нортон, то теперь таковых не осталось.

Казалось, атмосфера в Маджериуме стала еще более мрачной. От былых шуточек и веселых разговоров не осталось и следа. И я вдруг остро как никогда осознала, что хочу сбежать. Хочу спрятаться от действительности, забыться и хоть ненадолго выкинуть все мрачные мысли из головы.

Но, как назло, все вокруг только и делали, что обсуждали убийство Эбби. Уж не знаю как, но слухи об истинной причине смерти девушки очень быстро просочились в студенческие ряды. Ребята то и дело опасливо озирались, сбивались в группы, боясь ходить поодиночке. Ощущение, что угроза нависла над всеми нами, неминуемо проникало в сознание. В каждую клеточку тела. Не давало шанса расслабиться ни на мгновение.

А тот факт, что Монтего не явился сегодня на завтрак, заставлял меня нервничать еще больше. Благо еще с вечера я все-таки набралась храбрости и узнала у Рэнкса номер его комнаты. Парни оказались соседями. И хоть Питер предложил занести Скаю куртку, я оставила ее себе. Решила, что это будет отличным поводом проведать парня и удостовериться, что с ним все в порядке.

Так что, быстро проглотив свой завтрак, я направилась обратно к жилым комнатам, надеясь, что успею проведать Ская до начала занятий. Нашла нужную дверь и замерла перед створкой. Оглянулась по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет. Отчего-то не хотелось, чтобы кто-то видел, как я стучусь в мужскую спальню. Это казалось жутко неприличным. Тем не менее я занесла ладонь и постучала.

Ответом мне была лишь тишина. И я на мгновение усомнилась в правильности своего решения.

Возможно, я поспешила? Может, Скай давно проснулся и отправился в столовую или на занятия, и мы попросту разминулись с ним где-то по дороге? Уже хотела развернуться и трусливо сбежать. Но вдруг с той стороны раздались тихие шаги и звук отодвигаемого засова. В дверном проеме появилась взлохмаченная голова Монтего, а весь его вид от заспанного лица до помятой рубашки говорил о том, что я своим стуком вырвала парня из объятий сна.

– Привет.

– Привет. – Скай натянуто улыбнулся и провел рукой по волосам, создавая еще больший беспорядок на голове.

– Прости, что разбудила.

– Уже утро? Вот бездна, сколько я проспал?

– Да. Уже утро. Но занятия еще не начались. И я… вот… – Мне стало немного неловко, и я протянула Монтего куртку, прикрываясь ей, словно щитом. – Ты оставил вчера в гостиной. А еще вот! Я захватила тебе завтрак.

Следом за курткой протянула два завернутых в бумажную салфетку пирожка, которые догадалась прихватить из столовой. Как знала, что Монтего ничего не ел со вчерашнего дня.

Скай улыбнулся. Теперь уже не натянуто, а тепло и мягко. Но вместо того чтобы забрать подношение, шире распахнул створку, приглашая меня войти.

– Проходи. У меня, правда, не убрано…

Кажется, я впервые увидела, как Монтего смутился. И в этот миг моя собственная неловкость испарилась, словно ее и не было.

Я крепче прижала к себе куртку, пряча улыбку за меховым воротником, и, вложив в руку Монтего пирожки, шагнула внутрь.

В комнате, и правда, было не убрано. Постель смята. Ботинки со спутанными шнурками валялись в разных углах. Книги были разбросаны где попало. Один корешок торчал из-под подушки, вот-вот грозя свалиться с кровати. На полу какой-то мусор, то ли шелуха, то ли… древесная стружка?

Я перевела взгляд на письменный стол, где полагалось лежать учебникам и письменным принадлежностям, но там обнаружилось нечто совсем иное.

– Ох, Скай! Это ты сделал?

Я свалила куртку на ближайший стул и подошла к столу. Тот был буквально завален деревянными статуэтками разной степени готовности. Вырезанные фигурки полночников, нюхачей, гарпий. Голова драггаста с загнутыми кручеными рогами. Тонкая изящная кельпи, к которой даже прикоснуться было страшно, такой хрупкой она казалась. В дальнем углу притаился иглогрив, свирепо ощерившийся десятком острых шипов. А чуть ближе долгохвост обернулся длиннющим хвостом, словно шарфом.

Какие-то заготовки были совсем грубые, черновые. Вырезанные резкими угловатыми фигурами и плоскостями. Другие более детальные, гладкие, доведенные до совершенства. Но в каждой из этих поделок непременно чувствовалась душа. В каждой словно была своя история, пусть то был даже кусок деревяшки со слегка обозначенной формой.

И теперь, глядя на этот стол, заваленный стружкой, ножами и изогнутыми лезвиями, я наконец поняла, почему, когда Скай рядом, я всегда чувствую этот запах. Запах сосновой смолы и нагретого дерева. Этой самой стружки, свернутой тугими кольцами и разбросанной по полу. Этот запах прочно въелся в его руки, кожу. Наполнял комнату, делая ее невероятно уютной.

И даже беспорядок перестал смущать, став частью естественного творческого процесса.

– Да так. Мастерю иногда, когда хочется чем-то занять руки.

Скай пожал плечами, словно он тут был ни при чем, и флегматично сунул в рот принесенный пирожок.

Я же осмелилась взять со стола одну из фигурок. Это был еще не оконченный чернокрыл. Голова, длинная шея и пара передних крыльев были полностью выточены и отшлифованы. А остальная часть так и осталась внутри грубо срезанного деревянного бруска, отчего казалось, будто полночник вылетает, вырывается из тесного заточения, чтобы в следующее мгновение взмыть в небеса.

– Она еще не готова, – сообщил Скай и так очевидную вещь.

– А мне нравится, – ответила ему, крутя перед глазами фигурку. – Что-то в этом есть…

– Ну, если нравится, то забирай.

Я тотчас смутилась и поставила статуэтку на место.

– Нет, я не могу…

– Почему? – искренне удивился парень. – Можешь выбрать любую. Пускай это будет подарком.

Я вновь скользнула взглядом по столу. Они все были прекрасны. Стало даже немного обидно, что никто больше не видит этой красоты. Что деревянные поделки в беспорядке свалены на столе, вместо того, чтобы красоваться где-нибудь на полке рядом с книгами и декоративными свечами.

– Ну? Выбрала?

Пока я в нерешительности рассматривала статуэтки, Скай отряхнул руки от крошек, подошел сзади и положил подбородок мне на макушку. Невесомо обнял за талию, притягивая к себе.

– Пускай будет эта! – Взяла самую первую понравившуюся фигурку полночника, заточенного в дерево, и развернулась в мужских объятиях.

– Ладно, но если захочешь, я доделаю…

Я лишь отрицательно качнула головой, прижимая к груди статуэтку.

– И вообще, что-то их слишком много, – произнес Скай, обводя взглядом заваленный стол. – Места ни на что не хватает.

И вдруг одним резким движением смахнул со стола половину фигурок, обхватил меня за талию и усадил на очищенный кусочек столешницы. Я только и успела, что сдавленно охнуть, не зная, за что волноваться больше: за упавшие на пол фигурки, часть которых могла попросту сломаться, или за себя, совершенно возмутительным образом сидящую на столе, напротив победно улыбающегося парня.

Наши лица оказались на одном уровне. И сколь сильно я ни была смущена, не могла избежать его взгляда. Мягкого, нежного и вместе с тем горящего жарким пламенем. Опаляющего не хуже живого огня, выпущенного из прозрачной колбы.

– Скай, что ты де…

Я даже возмутиться не успела, как он шагнул ближе и поцеловал меня, не давая возможности договорить. Деревянная статуэтка выскользнула из рук, мягко упала на колени, а я вцепилась в мужские плечи, сама еще не до конца понимая, чего хочу больше: оттолкнуть его или теснее прижать к себе.

Впрочем, второе желание очень быстро взяло вверх. Я и сама не подозревала, как сильно соскучилась по его поцелуям. За всей этой суматохой, сумасшествием, творящимся вокруг, у нас совершенно не было времени побыть вместе. Поговорить. Понять, что все-таки происходит между нами. Всерьез ли это, или лишь жалкая попытка уйти от действительности. Забыться в объятиях друг друга.

Как ни странно, но это и правда работало. Его поцелуи заставляли забыть обо всем на свете. Погружали в какую-то иную реальность, где была лишь теплота его губ и рук. Его прикосновения, то совсем невесомые, то откровенно жадные, голодные.

Я почувствовала, как Скай положил ладонь на мое колено и попытался развести ноги, чтобы подойти еще ближе, прижаться еще теснее.

И мне тоже хотелось этого, но упрямый разум буквально кричал, что это слишком. Что нельзя заходить так далеко, потому что вслед за поцелуями ему непременно захочется большего. А к большему я пока точно была не готова.

– Скай. Погоди, Скай. – Я лишь сильнее стиснула ноги, не давая ему нарушить незримую границу. – Погоди. Мы… Я… Я так на занятие опоздаю! – наконец нашла весомую причину прекратить это безобразие.

Скай нехотя оторвался от моих губ, но отступать не спешил, словно был уверен, что я передумаю.

– Не хочу опять прогуливать. У меня и так с учебой не ладится. Да и тебе… не мешало бы освежиться, – улыбнулась я, взъерошив его и так торчащие во все стороны волосы.

Скай огорченно выдохнул и глянул на свою измятую рубашку.

– Да, это точно… Освежиться мне не помешает, – хмыкнул он и через силу отпустил меня. Поставил на ноги, сняв со стола.

Я обвела взглядом учиненный беспорядок. Не наступить бы ненароком на какую-нибудь поделку…

– И Драг наверняка голодный. Проклятье, я его и вчера толком не кормил!

Ловко лавируя меж разбросанных статуэток, Скай подошел к шкафу и скрылся за одной из распахнутых створок, видимо, намереваясь переодеться.

И мне бы уйти, пока не поздно, но я очень вовремя вспомнила о том, зачем еще рано поутру заявилась к Монтего в спальню.

– Ну, вообще Драг не очень-то и голодный…

Скай выглянул из-за створки, вопросительно приподняв одну бровь.

– Я ходила кормить его вчера вечером, так что…

– Ты… Что? – Теперь Монтего полностью вышел из-за створки шкафа и, коли он успел стянуть рубашку, стоял передо мной в одних брюках, сверкая голым торсом. – Совсем умом тронулась?

– Ну… Я была в твоей куртке, как ты и учил. И со мной был Рэнкс! – тут же начала оправдываться, почувствовав недовольство парня.

Хотя в этот момент я мало смотрела на выражение его лица, взгляд так и норовил сползти ниже. К четкому рельефу мышц и ярко выделяющейся черной татуировке на груди.

– Ненормальные! Выпороть бы… обоих! – рыкнул Монтего.

– Но все же хорошо, – улыбнулась примирительно, но потом вспомнила о главном. – Точнее, не все. Я кое-что видела. Ночью у загона.

Скай нахмурился, вмиг посерьезнев. Сделал несколько шагов ко мне, вновь отвлекая своим совершенным тренированным телом.

Вот бездна! И как перестать пялится на него?

– Скай! Ты не мог бы… одеться?

– Я тебя смущаю? – В его голосе вновь прорезались игривые нотки, и я сама не заметила, как закатила глаза.

– Да!

– Обожаю, когда ты смущаешься! – усмехнулся парень, но все-таки не стал испытывать мою застенчивость и вновь скрылся за створкой шкафа, вытягивая из его недр чистую рубашку. – Так что ты видела?

– Мне показалось, в загоне кто-то был. Не рядом, а внутри, возле навеса.

По моей спине прокатились мурашки. Совсем как ночью. Воспоминания были еще очень свежи. А плохое предчувствие, ставшее чуть ли не моим постоянным спутником, вновь напомнило о себе.

– Это невозможно. Драг бы не подпустил чужого…

– Я понимаю. Но это еще не все. Когда я подошла ближе, я увидела у него в кормушке стебли алдука.

– Алдука? – переспросил Скай, и я почувствовала такое же острое беспокойство в его голосе. – Зараженного?

– Я не знаю… Я не уверена. Было темно, и следов плесени было не разглядеть. Но у меня дурное предчувствие, Скай. Драггасты вообще едят алдук?

– Ну, они хищники. Но, как и любые звери, иногда могут съесть несколько стеблей, если не хватает каких-то веществ или нужно очистить организм, так что… – Скай развел руками. – Что вы сделали с алдуком?

– Просто сгребли в кучу и выкинули за ограду. Наверное, он и сейчас там валяется. Надо сходить проверить, нет ли червоточин.

Парень кивнул, соглашаясь.

– Я проверю, не беспокойся. А ты иди на занятия. И будь аккуратна, хорошо? И к Драгу без меня не приближайся. Не верю я в такие совпадения…

Глава 4

Сегодняшняя лекция у ректора Маджериума проходила не в привычной большой аудитории, где он обычно вел занятия, а в самом зале Знаний.

Уж не знаю, по какой причине всех первокурсников решили усадить вокруг исполинского древа, но мне было приятно вновь оказаться в этом месте. Том самом, где пару месяцев назад решилась моя судьба. И судьба всех новичков, расположившихся сегодня на полукруглых ступенях амфитеатра, привычно разделившись по цветовым секторам.

В зале Знаний не было учебных парт, не было преподавательской кафедры, за которой мог бы встать профессор. А мягкий шелест листвы и робкие косые лучи, пробивающиеся сквозь прозрачный свод, скорее навевали умиротворение, чем побуждали к усердной учебе.

К середине осени древо изменилось, так же как изменилась вся природа, готовясь к приходу зимних холодов. Листья его из нежно-зеленых окрасились в яркий золотой цвет. Не грязно-желтый, не оранжевый, а именно золотой. Словно кто-то по неосторожности перевернул колбу с волшебной пыльцой. И теперь резные листья мерцали и переливались в редких солнечных лучах, отбрасывая на стены мириады солнечных зайчиков. И, что самое интересное, я не видела ни одного упавшего листка. Выложенная крупной плиткой площадка у подножия древа Знаний оставалась абсолютно чистой. А ветви над нашими головами радовали своей пышностью и свежестью.

Вошедший под своды зала Аластар Мэдроуз по-свойски махнул студентам рукой, призывая не подниматься с мест, и спустился вниз, к каменной чаше в переплетении тугих корней. Сейчас в чаше не было рунных камней и не горел синим пламенем живой огонь, так что мужчина спокойно водрузил на ее бортик небольшую папку, а сам уселся прямо на выпирающий из земли корень.

– Сегодня, как вы, наверное, догадались, у нас с вами будет необычная лекция, – начал свою речь профессор Мэдроуз, и я заметила усталость, проскочившую в его голосе. Видимо, события последних дней тяжело сказались на руководителе Маджериума. – Сегодня мы поговорим с вами о магии. О том, откуда она берется и куда, как бы странно это ни звучало, уходит.

Ректор на мгновение замолчал. Чуть приподнялся, удобнее устраиваясь на широком корне дерева, и положил ладонь на шершавую кору, словно ища поддержки у исполина за своей спиной.

Впрочем, когда он продолжил, из его голоса уже ушла усталость. Вместо нее вернулась прежняя решимость, что всегда подкрепляла слова самого влиятельного человека в академии.

– Каждый из вас был рожден магом. Способности к чарам в большинстве случаев передаются по наследству, так же как передается детям от родителей цвет глаз или форма носа. Как передаются склонности к математическим наукам или искусству. Чары – часть нашего организма. Они текут в ваших венах, заполняют легкие, рассылают сотни импульсов по всему телу.

Аластар Мэдроуз вдруг поднял руку. С нажимом провел пальцами по ладони, словно растирая невидимую пыльцу, и я заметила мелькнувшие на кончиках пальцев магические искры. Затем он приложил руку обратно к шершавой коре дерева. В глубоких трещинах и бороздах коры вспыхнуло золотое свечение, разлилось от ладони профессора выше по корню дерева, яркой лентой ушло наверх к мощному стволу и изогнутым ветвям, отдалось переливами на золотых листьях. И так же мягко угасло.

– Расцвет магических способностей любого одаренного всегда приходится на юность. Именно сейчас, когда ваш организм полностью сформировался, вы полны сил и энергии, ваш магический потенциал находится в самой высшей своей точке. И поверьте, вы никогда не будете так сильны, как сейчас.

По залу прокатился удивленный рокот. Многие студенты косились на свои руки. Трогали грудь, словно пытаясь прочувствовать ту невероятную силу, о которой говорил профессор Мэдроуз.

Я же слегка приуныла. Да, в последние дни я заметно продвинулась в учебе. Мне стали даваться несложные заклинания, перемещение предметов и работа с арканом. Но не сказать, чтобы я ощущала какую-то гигантскую силу внутри себя. Да и тот случай, когда мы со Скаем напитывали руны защитного периметра в лесу, ясно дал понять, что не так уж и велик мой потенциал.

– Да-да, это так, – кивнул профессор, глядя на недоумевающие лица студентов.

А потом встал и, заложив руки за спину, сделал несколько шагов, обходя древо Знаний по большому полукругу.

– Как бы невероятно это ни звучало, но потенциал любого адепта в этом зале выше моего. Да, у вас пока недостаточно знаний, недостаточно опыта для осуществления чего-то грандиозного. Но если кто-то из вас и совершит подобное, то это произойдет не в почтенном возрасте, – ректор коснулся воротничка мантии, явно намекая на собственную персону, – это произойдет в ближайшие лет десять-пятнадцать. С течением времени, когда наши тела начинают стареть, магический потенциал постепенно уменьшается. С возрастом чары восполняются все медленнее, становится труднее творить объемные заклинания. К старости организм изнашивается, становятся хрупкими кости, кожа теряет свою упругость, а волосы седеют. Так же, медленно, но неотвратимо, уходит и магия.

Ректор все говорил, а я невольно вспомнила об отце. Последние годы он почти не пользовался магией в быту, никогда не растрачивал чары по пустякам, а заклинания творил исключительно за работой и по делу. Я думала, что это простая принципиальность. Стремление показать мне, ребенку, что чары не игрушка, а серьезная вещь. Инструмент, позволяющий зарабатывать на жизнь и кормить свою семью. Теперь же я поняла, что отец попросту берег магию. Ведь в его годы восполнять чары стало в разы труднее.

– И к моменту смерти магии в организме практически не остается. Сосуд оказывается пуст и его открытие никак не влияет на окружающий мир. А теперь давайте рассмотрим ситуацию, когда одаренный погибает раньше времени.

Аластар Мэдроуз остановился и, тяжело вздохнув, вновь примостился на корень дерева.

– Полагаю, многие из вас слышали про службу зачистки?

Студенты в зале закивали. Вряд ли кто-то из них сталкивался воочию с представителями этой структуры, но слышали точно все.

– Так вот, если одаренный погибает в расцвете сил, вся нерастраченная магия, находящаяся в этот момент в его теле, неконтролируемым потоком выплескивается наружу. Кто знает, чем это чревато?

Адепты сидели тихо, словно мышки, и все же в зале робко поднялось несколько рук. Одна из них принадлежала сидящему рядом Шелдону, и ректор кивнул ему, предлагая ответить.

– Это чревато возникновением аномалии, – негромко проговорил парень, но, готова поклясться, его слова услышали в каждом уголке огромного зала.

– Верно. На месте гибели мага может образоваться аномалия. Нельзя угадать наперед, какой она будет. Это может быть случайный портал. Или временная петля. На обрывки магии могут сбежаться мелкие бестиаллии или, того хуже, поглотители. Поэтому в подобных случаях всегда приезжает служба зачистки. Они собирают остаточную магию и не дают ей перерасти в аномалию.

Я сглотнула ком в горле, понимая, куда клонит профессор. Перед глазами тут же встала черная гниль, найденная в лесу, ядовитые споры и отравленные стебли алдука, от которых чернокрылы приходят в бешенство. Выходит, причиной появления этой заразы стала смерть Эбби. А еще я вдруг осознала – найди мы ее раньше, всего этого можно было бы избежать…

– То, что мы имеем сейчас в лесу, прямо у границ Маджериума, и есть та самая аномалия, – озвучил мою догадку ректор. – Смерть Эбигейл Нортон, которая сама по себе стала ужасной трагедией, привела к не менее ужасным последствиям. И справиться с ними будет очень… – ректор обвел тяжелым взглядом зал, обращаясь ни к кому конкретно и одновременно ко всем, – … очень сложно.

Студенты вновь зашептались. Я чувствовала напряжение и еле сдерживаемый страх. Казалось, сам воздух стал гуще, а в зале поселилась осязаемая духота. Ладони вспотели, на лбу выступила испарина. Сидящий рядом Шелдон поежился. И даже вечно ухмыляющаяся Сирена в соседнем ряду хмуро смотрела в одну точку, напряженно поджав губы.

– Поэтому… Я очень попрошу вас не нарушать комендантский час. И следовать новым правилам внутреннего распорядка, установленным на этот период. От этого, как бы страшно это ни звучало, будет зависеть ваша жизнь.

* * *

В свете всего происходящего в Маджериуме и опасности, грозившей учащимся, все выходы за периметр академии строго запретили.

Входные ворота, столько лет приветливо распахнутые перед новыми учениками и гостями Маджериума, закрылись. А фавны, прежде отвешивающие шутливые поклоны, превратились в непоколебимых стражей, неустанно следящих, чтобы никто не покинул территорию академии. Извне тоже никого не пускали. Разве что ищеек, заполонивших коридоры учебных корпусов.

Не было и дня, чтобы я не пересеклась с кем-то из служащих, облаченных в строгую серую форму. Насколько я поняла, допросы шли повсеместно. Под прицел королевской сыскной службы попали все, кто хоть раз сталкивался с Эбигейл Нортон, – от наших общих одногруппников до преподавателей Маджериума и обслуживающего персонала.

Студенты были недовольны, напуганы. Многие стали задумываться о том, чтобы уехать, пока все не уляжется. Но теперь такой возможности не было. И даже попечительский совет, ратующий за роспуск адептов, никак не мог повлиять на ситуацию.

– Надо бежать отсюда. От этих ищеек толку нет!

Мои одногруппники, собравшиеся за общим столом во время обеденного перерыва, вовсю обсуждали прошедшие допросы и ситуацию в целом. Ребята были взволнованы, и по недовольным лицам можно было и без слов понять, что многие сейчас хотели бы оказаться как можно дальше от стен академии.

– Судя по вчерашнему допросу, они вообще не знают, где копать. А убийца преспокойно себе разгуливает по академии! Не хочу стать следующей жертвой.

– Да кому ты нужен, Брайан? – усмехнулся Шелдон. Он, судя по всему, никуда бежать не собирался.

– Да бездна его знает! А кому нужна была Эбби? Почему она? И как знать, кто из нас следующий? Еще эта аномалия, будь она неладна…

– Считаешь, в Маджериуме завелся маньяк? – Сайрус Совейг поднял взгляд на одногруппника.

В отличие от Брайана, нервно комкающего матерчатую салфетку и нетерпеливо постукивающего ложкой по краю тарелки, Сайрус выглядел на удивление спокойным. Но взгляд его был неподдельно серьезен, словно парень уже продумывал план поимки преступника.

– Да гремлин его знает!

– Ну, если это маньяк, то бояться стоит не нам, а в первую очередь девчонкам, – сидящий рядом с Брайаном Гаррет усмехнулся и перевел взгляд на меня. – Эй, Легран, личный телохранитель не нужен?

– У нее уже есть телохранитель. – Неожиданно вклинившаяся в разговор Сирена кивнула на стол старшекурсников. С краю чинно восседал Астон Шейн, ожидающий, пока прислужник принесет ему поднос с едой.

Кто-то рядом хмыкнул, а я лишь обреченно закатила глаза, никак не комментируя эти глупые сплетни. Надоело…

Да, не спорю, в последние дни лорд не отходил от меня ни на шаг. Во время тренировок, разумеется. Благо в основном у нас были раздельные занятия. Но, как бы то ни было, оберегал от опасности меня отнюдь не он.

Стоило подумать о Монтего и драггасте, который одним своим видом внушал ужас и благоговейный трепет всем окружающим, как я словно почувствовала близкое присутствие Ская.

Круто развернулась и как раз поймала момент, когда Скай перешагивал порог столовой. Мокрый, взлохмаченный, с ярким румянцем на щеках, словно провел много времени на воздухе. Как ни пыталась, но мне не удалось сдержать глупую улыбку.

Скай улыбнулся в ответ, и мне на мгновение показалось, что он сейчас двинется не к своим одногруппникам, а ко мне. И поводов для сплетен станет вдвое больше.

Благо Питер вовремя успел перехватить его.

– Эй, Монтего! Ты со своим кошаком скоро перейдешь на подножный корм. Давай живей за стол, пока все не разобрали.

«А Питер-то, оказывается, заботливый», – проскочила мимолетная мысль.

Я отвернулась, делая вид, что приход Ская меня ничуть не интересует. Но на самом деле была рада, что он наконец вспомнил о себе. Скоро и правда поселится в загоне с Драгом и будет питаться той же дичью, что и его хищный питомец.

– Хоть бы переоделся, Монтего. От тебя мокрой шерстью за милю разит, – услышала краем уха недовольный возглас Шейна.

– Тебя не спросил, – фыркнул Скай, и хоть я не видела его лица, уперев взгляд в собственную миску, представляла, как он криво ухмыляется. – Ночью опять шел дождь, в лесу все мокро.

– Ты ездил в лес? Нам же запрещено… Максимум пускают на тропу, и то Байрон рекомендовал лишний раз не рисковать…

– С Драгом я ничем не рискую. К тому же нам надо охотиться.

– Погоди-погоди, – голос Питера перешел на вкрадчивый полушепот, и я с трудом могла различить, о чем он говорит. – Хочешь сказать, что ты можешь выйти за периметр? Но ведь его закрыли. Пароль поменяли. Я пробовал.

Скай вновь усмехнулся, но ничего не ответил. И я, не удержавшись, повернула голову, пытаясь понять, что он недоговаривает. Но увидела лишь как Монтего и Рэнкс многозначительно переглядываются. И Питер кивает, поняв все без слов.

* * *

В выходные, вопреки многолетним традициям, домой никого не отпустили. Студенты остались в стенах Маджериума, предоставленные сами себе. Лишь с той разницей, что на этот раз библиотека была открыта, и столовая работала в полную мощность, обеспечивая завтраком, обедом и ужином студентов, оказавшихся в заточении.

Но, в отличие от остальных учеников, коим позволялось спать до обеда, меня в субботу утром ждала назначенная тренировка. Я все еще отставала от одногруппников по физическим параметрам, так что дополнительные занятия никто не отменял, даже несмотря на введенный в академии комендантский час. Да и я сама желала отвлечься от тяжких мыслей.

Вчера вечером ко мне в комнату наведался один из старших братьев Эбигейл. Пришел забрать ее вещи.

Пока он методично собирал чемодан, медленно и аккуратно складывая немногочисленные вещи Эбби, я буквально не находила себе места. Все казалось, что я должна сказать ему что-то. Обсудить произошедшее, выразить соболезнования. Но мы с ним не были знакомы, а парень оказался немногословен и сам не начинал разговор. Лишь сухо интересовался, что можно забрать, а что нет.

– Кажется, все, – произнес старший Нортон, когда шкаф и полки наконец опустели. И честно говоря, я не поняла, вопрос это или утверждение.

– Да, наверное. Хотя… – Я вспомнила про зачарованный блокнот, который забрали ищейки в свой прошлый приход. – Был еще дневник, но он у дознавателей.

– Надо же. Дневник… Раньше Эбби не вела дневников. Ты его читала? – зачем-то спросил парень и перевел взгляд на меня.

По телу невольно пробежали мурашки. Взгляд у него был такой же цепкий и пристальный, как у мистера Рэндела, что допрашивал меня во время обыска. И я вспомнила, что в семье Эбигейл все сплошь менталисты. Желание находиться рядом с ее братом тут же отпало, превратившись в навязчивую потребность сбежать подальше. Кажется, теперь я поняла, за что все так не любят менталистов.

А еще я вдруг резко осознала другую, не менее важную вещь.

Я читала дневник Эбби. Он открылся, несмотря на наложенное заклятие, и в тот момент я не поняла, что это значит. Зато ищейки прекрасно поняли. Зачарованная вещь, настроенная на ауру владельца, теряла свои свойства, когда хозяин погибал. И если бы я была хоть чуточку умнее, чуточку сообразительнее и сосредоточилась на исчезновении Эбби, а не на своих чудесным образом открывшихся способностях, я бы поняла это. Поняла бы, что Эбби мертва, задолго до того, как нашли ее тело.

Чувство вины, ненадолго отступившее в потаенный угол сознания, вновь вышло на свет. Оскалилось хищной улыбкой, словно намекая, что так просто меня не оставит. Что будет преследовать до тех пор, пока не сведет с ума. Пока не вгонит в омут беспросветной тьмы, поглощающий любой робкий лучик света.

– Да, читала… – произнесла я еле слышно и опустила глаза, не желая встречаться взглядом с братом Эбби.

Благо тот не стал вдаваться в подробности. Застегнул чемодан и направился к выходу.

Но у порога неожиданно остановился, обернулся и положил ладонь мне на плечо.

– Тут нет твоей вины, – мягко произнес Нортон и улыбнулся. Той самой грустной улыбкой, вмещающей в себя одновременно и понимание, и небывалую горечь.

Я не нашла в себе сил улыбнуться в ответ. Лишь устало опустилась на кровать после того, как закрыла за ним дверь. А затем перевела взгляд на другую половину комнаты. Пустую и безжизненную. Непривычно чистую и аккуратную. Все эти дни я будто специально не убирала вещи Эбби, оставив все в первоначальном виде. А теперь казалось, что ничего прежде там и не было. И самой Эбби никогда не было.

В душе поселилась всепоглощающая пустота, так и норовящая слизать последние остатки теплых воспоминаний. Наверное, так было бы проще – забыть, не помнить о том, что произошло. Но это было бы неправильно. Нечестно.

Так что рано с утра я как штык стояла на полигоне, надеясь, что физическая нагрузка вернет хотя бы толику былого спокойствия, вытеснив мрачные мысли из головы. Прогонит пустоту, наполнив меня чем-то новым. Да хоть страданиями от горящих огнем мышц!

Астон Шейн, как всегда аккуратный и чистенький, явился минута в минуту, словно внутри него жил встроенный хронометр, строго отмеряющий время. Даже тренировочная форма сидела на нем идеально, без единой лишней складки или загиба.

– Ну что, прогуляемся?

Погода стояла на удивление хорошая. Прохладная, но ясная и сухая. Я так устала от последних дождливых дней, что была несказанно рада наконец вернувшемуся солнцу.

– Хочешь, побегаем по тропе? Если не боишься, конечно.

– А можно? – c сомнением поинтересовалась я.

– Можно, – кивнул Астон. – Вчера приезжала бригада зачистки. Зону аномалии оцепили магическим барьером, к тому же она далеко. Так что рекомендации руководства не ходить в лес – всего лишь перестраховка. Главное, не соваться за периметр.

Я согласно кивнула. Новость о том, что в академии были представители службы зачистки, вселила уверенность, что ситуация под контролем. И можно хоть немного расслабиться, зная, что во время занятия тебе ничего не угрожает.

– Тогда я только за! – улыбнулась парню.

Уже через пару минут мы нырнули под сень деревьев. Вместо песка полигона под подошвами ботинок мягко пружинила напитавшаяся влагой земля, усыпанная ковром из желто-зеленых листьев. Деревья же стояли практически голые, шедший в последние дни дождь успел сбить последние уцелевшие остатки листвы. И хоть теперь лес выглядел безжизненным и потемневшим, мне, напротив, стало спокойнее. Пространство просматривалось куда лучше, и можно было не волноваться, что из-за очередного пышного куста выскочит какая-нибудь тварь.

– Не устала? – Астон бежал чуть впереди, но время от времени сбавлял темп, чтобы поравняться со мной и удостовериться, что тренировка мне не в тягость.

Я лишь отрицательно качнула головой. Разговаривать не хотелось. Я полностью сосредоточилась на своем дыхании, ритмичных вдохах и выдохах, вторящих толчкам ног от земли. Слаженная работа мышц, стелющаяся впереди дорожка и обозримая цель впереди позволяли сосредоточиться на малом, отвлекаясь от куда более серьезных проблем. И мне это нравилось.

И потому я с досадой заставила себя сбавить скорость, когда увидела, что бегущий впереди лорд притормозил, а потом и вовсе остановился, напряженно осматриваясь.

Уже хотела спросить, в чем дело. Но он резко выбросил вперед руку, призывая меня молчать.

– Тихо…

Астон вглядывался в прогалы между деревьев, прислушивался, а рука его то и дело тянулась к цепочке аркана, висящего на поясе.

– Показалось, – наконец выдохнул он.

– Что показалось?

Но не успела я спросить, как за спиной раздался шум: треск веток и шорох опавшей листвы. Словно неподалеку пробежал огромный зверь.

– Проклятье! Там кто-то есть, – озвучил и так очевидную вещь Шейн. – Оставайся тут, я проверю. И никуда не уходи!

Парень сомкнул на моих плечах руки, словно бы хотел пригвоздить к месту.

– Если через десять минут не вернусь или закричу «беги» – бежишь в академию, поняла? – со всей серьезностью произнес он, а у меня похолодело все внутри.

Кто бы знал, как я не хотела оставаться здесь в одиночестве. Ну почему парням вечно надо все проверять? Бросаться в гущу событий, вместо того чтобы благоразумно дать деру, уходя от предполагаемой опасности?

Вопрос явно был риторическим. А мое мнение уж точно не могло повлиять на решительно настроенного загонщика. В чем-то Монтего и Шейн оказались похожи – бесстрашно шли навстречу опасности, полные нездорового азарта и решимости.

А вот у меня подобного энтузиазма не наблюдалось.

Скрепя сердце, проводила Шейна взглядом и, когда он скрылся за переплетением густых веток, зябко передернула плечами. Неосознанно отступила на шаг, интуитивно увеличивая расстояние между нами. Хотелось скрыться, спрятаться, переждать в укромном местечке, вместо того, чтобы вновь вздрагивать от каждого шороха и постороннего звука.

Все же плохая была идея отправиться на пробежку в лес. Надо было оставаться на полигоне, не пришлось бы теперь нервничать и с замиранием сердца ждать возвращения куратора.

Я замерла, вся обратившись в слух. Вот мелкая пичужка перепрыгнула с ветки на ветку, легкий ветерок качнул тонкое деревце с редкими остатками желтых листьев, где-то вдалеке раздалась нетерпеливая дробь дятла.

Как вдруг, прямо за моей спиной, что-то с громким хлопком свалилось на землю. Я коротко вскрикнула, попыталась обернуться, но в тот же миг чья-то рука зажала мне рот, а над ухом раздался знакомый голос:

– Не кричи. Это я.

Я с силой вывернулась из крепких объятий и зло уставилась на своего обидчика.

– Гремлины тебя раздери, Монтего! С ума сошел, так пугать!

Я была так зла за эту идиотскую выходку, что несколько раз зло толкнула парня в грудь, заставив его отступить на два шага назад. Но, кажется, перестаралась. Скай зацепился ногой за торчащий корень и перед тем как постыдно упасть, схватил меня за руку, утягивая за собой. Удержать здорового тяжелого парня мне, конечно, было не под силу, и мы свалились на мягкую лесную подстилку, подняв в воздух ворох листьев и мелких иголочек. Скай снизу, а я прямо на него.

Парень рассмеялся. И, пока я не успела возмутиться, резко перекатился по земле, подминая меня под себя.

– Так-то лучше, – заявил он, прижимая меня к лиственному ковру и улыбаясь во все зубы, явно довольный своей выходкой.

– Ты что творишь? Это не смешно, Скай!

– Не кричи так, Шейн услышит. А я не очень-то жажду его лицезреть.

И тут до меня дошло.

– Так это все ты? Твоих рук дело?

Скай не ответил. Но смотрел так хитро и загадочно, что ответа и не требовалось.

– О, Всевышний. Монтего, ты чокнутый, ты в курсе?

– Конечно, – довольно оскалился он.

– Как ты отвлек его? Кто шумел? Только не говори, что ты тут с Драгом! – громким шепотом спросила я. И с ужасом поняла, что моя догадка верна.

– Ну не говорить так не говорить, – хмыкнул этот засранец.

– А если он его сожрет?

Вот теперь я всерьез начала волноваться за Шейна. Все же Скай был тут, а Драг там. Один, без присмотра. Кто знает, что взбредет зверю в голову.

– Да нет, не сожрет. Разве только понадкусывает, – продолжал отшучиваться Скай, и на мою нелепую попытку подняться вновь прижал меня к земле. Поймал в капкан рук и собственного тела, нависающего надо мной подобно скале. – А ты прям так за него волнуешься?

Тон его голоса переменился в мгновение. А взгляд из проказливого сделался подозрительным, невольно навевая ассоциации с менталистами и их допросами. По коже пробежали мурашки. Но ощущение тут же исчезло, стоило Монтего проказливо ухмыльнуться.

– Или не рада меня видеть?

Он склонился ниже и коснулся носом моей щеки, опалил кожу горячим дыханием. Тело мгновенно отреагировало на ласку, даже такую незначительную и мимолетную.

Я прикрыла глаза и закусила губу, всем телом ощущая его близость. Я чувствовала его тепло даже сквозь одежду, сквозь разделяющие нас сантиметры, наполненные прохладным осенним воздухом. Скай нависал сверху, при этом не касался меня ни единой частью тела, лишь его дыхание скользило по виску и кончик носа время от времени задевал мой собственный, словно бы случайно, не нарочно. Но я прекрасно понимала, что он дразнится, играет со мной. Мучает сладким ожиданием и изводит недосказанностью.

И чем дольше это продолжалась, тем сильнее я желала поцелуя. Тем сильнее ждала прикосновения, чувственного, горячего. Хотелось, чтобы Скай опустился ниже, стер те жалкие сантиметры, что остались между нами, окутал своим теплом и запахом. Сейчас, в этот самый момент, я не могла думать ни о чем другом. Не могла оторвать взгляда от его губ, от темных ресниц, что изредка щекотали щеку. Не могла сосредоточиться ни на чем, кроме теплого дыхания, касающегося кожи, и разбегающихся по телу мурашек.

Перед внутренним взором стоял наш последний поцелуй. Когда он, не церемонясь, усадил меня на край столешницы и жадно приник к губам. Дотрагивался до тела, смело и беззастенчиво. И сейчас все мое естество жаждало того же. Мягко тлело, готовое в любой момент вспыхнуть, откликнувшись на ласку.

Кажется, я покраснела сама же от своих мыслей.

Ох, Всевышний, о чем я только думаю?

А следом пришла другая мысль. Интересно, а Монтего может меня считать? Понимает ли он, какие запретные мысли сейчас блуждают в моей голове?

– Скай, скажи… – начала я тихо, боясь разрушить то хрупкое единение, что повисло между нами. – А ты умеешь читать мысли?

Скай отстранился и вопросительно заглянул мне в лицо. Кажется, вопрос его удивил. Или, быть может, не сам вопрос, а то, в какой момент я решила его задать.

– А тебе бы хотелось?

Я отрицательно качнула головой. Уж чего-чего, а выставлять напоказ то, что творится у меня в голове, я бы точно не хотела.

Монтего мягко улыбнулся.

– Нет. Я не умею читать мысли. В том смысле, в каком ты это представляешь. Но знаешь… – Скай коснулся кончиками пальцев моей щеки, провел невесомо, заправляя за ухо выбившуюся прядку волос. – Порой не нужно быть гениальным менталистом, чтобы знать, о чем думает человек.

– Да? И о чем же я сейчас думаю? – спросила я, словно завороженная, глядя в светлые глаза напротив. Вычерчивая взглядом контур носа, разлет темных густых бровей и изогнутых в ухмылке губ.

– Вот об этом…

И вместо того чтобы ответить, Скай приблизился и поцеловал меня.

По сравнению с холодным осенним воздухом его губы оказались обжигающе горячими. Как и его ладонь, скользнувшая на затылок, притягивающая еще ближе, теснее. Он обволакивал своим теплом и запахом, терпким и пряным.

Так странно, раньше я думала, что поцелуй – это лишь прикосновение губ. Но то, что вытворял Скай своим языком, не шло ни в какое сравнение с моими ожиданиями. Он разрушал все стереотипы, прочно въевшиеся в мое сознание. Заполнял собой ту разрушительную пустоту, поселившуюся внутри после смерти Эбби. Стал спасительной осью, вокруг которой мог крутиться мой мир.

Я даже на мгновение забыла, где нахожусь. Звуки леса стихли, подобно мне завороженные происходящим. И ветер застыл, не играя в ветвях.

Казалось, я могу лежать так вечно, наслаждаясь неторопливыми поцелуями, каждой клеточкой тела впитывая осторожную ласку. И вдруг пространство прорезал громкий крик:

– Изабель! Ты где?

И одновременно с этим криком лес взорвался звуками, словно лопнул мыльный пузырь, удерживающий тишину.

Я испуганно отпрянула от Ская. Уперлась ладонями в его грудь.

– Это Шейн! Он меня ищет!

– Ну и пусть ищет…

– А вдруг он нас увидит?

– И что с того? – Скай выгнул одну бровь, не собираясь отпускать меня.

А я вдруг поняла, что нахожусь в капкане из его рук и нависшего сверху тела. И если Скай сейчас же меня не отпустит, то Астон точно нас застукает.

– Скай! – возмутилась я и сильнее уперлась руками в его грудь.

– Что? Тебя волнует мнение Шейна?

Если прежде его голос звучал задиристо и саркастично, то теперь в нем прорезались явные нотки недовольства. И я с удивлением поняла, что Скай ревнует. К лорду.

Это открытие было одновременно приятным и пугающим. Ведь в последнее время я проводила в компании Астона Шейна куда больше времени, чем с самим Скаем.

Но ведь это не означало, что между нами что-то есть. Или что мне важно его мнение. И, конечно, я поспешила поскорее развеять любые поводы для подозрений.

– Нет. Шейн тут ни при чем! – пылко возразила я. – Я просто не хочу, чтобы нас видели вместе! Неважно кто.

– Ты что, меня стыдишься? – вдруг спросил Монтего, и его вопрос прозвучал как удар под дых.

Вот бездна, кажется, я вновь ляпнула что-то не то!

И я с ужасом поняла, что не знаю, как объяснить ему свои страхи, свои сомнения. Что он не поймет. Ведь он не был на моем месте.

– Дело не в тебе, Скай. Дело во мне. С самого первого дня в этой академии я словно белая ворона. Все надо мной насмехаются, я вечно влипаю в неприятности. Не было и дня, чтобы я не удостоилась чужого внимания или едкого словечка. И сейчас, когда все только-только утихло… – Я зажмурилась, силясь подобрать правильные слова. – Ты ведь понимаешь, что все станут нас обсуждать? Сплетничать за спиной?

– Конечно станут, – спокойно подтвердил Скай. А потом к моему изумлению добавил: – Ну и пусть обсуждают. Тебе не все равно?

Я отрицательно замотала головой и виновато глянула на Ская.

– Не хочу разговоров за спиной. И нападок от одногруппников. Я пока не готова их отбивать.

Скай улыбнулся, уже мягче. И меня немного отпустило. Я не хотела обидеть его или разочаровать. Но и открыто демонстрировать свои чувства пока была не готова.

– Значит, – Монтего склонил голову, задумавшись, – будем скрываться?

Мне показалось или в его глазах блеснул знакомый огонек азарта?

– Выходит, что так, – произнесла еле слышно.

Признаться, это тоже звучало не очень…

Скрываться… Будто мы совершаем что-то противозаконное. Хотя к закону это не имело совершенно никакого отношения. А вот к пресловутым приличиям, которые с детства вбивали мне в голову, – еще как. Я вдруг представила реакцию матушки, увидь она, чем мы тут занимаемся. Да ее бы удар хватил! Валяться на голой земле, в лесу, в объятиях парня, который даже близко не годится тебе в женихи – было бы величайшим позором для всей семьи. Дома меня бы за такое на месяц заперли в комнате. И ни один приличный господин не посмел бы посвататься ко мне, узнай, как я провожу время в академии.

Но недаром Алисия Палмер говорила, что все, что происходит в Маджериуме, остается в Маджериуме. Да и сдались мне эти напыщенные лорды! Я ведь именно от этого сбежала из дома.

– Ладно, – неожиданно легко согласился парень и блеснул белозубой улыбкой. – Так даже интереснее!

Он резко поднялся и дернул меня наверх, ставя на ноги. Я чуть покачнулась – голова закружилась от резкой перемены положения – и ухватилась за мужское плечо, стараясь не потерять равновесие.

– Но могу поспорить, ты проколешься первая! – В его прищуренных глазах плясали озорные смешинки, а губы, казалось, вот-вот треснут от попытки сдержать улыбку.

– Изабель! – крик Шейна раздался уже совсем близко, и я испуганно дернулась, боясь быть застигнутой врасплох.

Обернулась, выглядывая приближающегося лорда, и лишь заметила, как плечо Ская выскользнуло из-под моей ладони. Краем глаза успела уловить, как Монтего подпрыгнул и схватился за ветку ближайшего дерева, споро подтянулся и вскарабкался наверх, прячась за широким стволом.

– Всевышний, Изабель, почему ты не откликаешься? Ты меня напугала!

– Извини, я задумалась… – виновато улыбнулась лорду, стараясь не коситься на прячущегося в ветвях Монтего. Не думала, что сдержаться будет так трудно.

– Надо уходить отсюда! – напряженный голос Шейна вмиг вернул меня с небес на землю. – Я видел черную плесень. Почти у самой границы периметра. Не знаю, как она сюда просочилась.

Астон провел рукой по лбу, смахивая выступившие капельки пота. А я почувствовала, как мою собственную шею покрыла противная липкая испарина.

– Похоже опечатывание не помогло. Аномалия продолжает разрастаться. Надо доложить руководству.

Я согласно кивнула и последовала вслед за своим куратором. Уже отдаляясь, обернулась и кинула последний взгляд наверх. Сидящий на ветке дерева Монтего выглядел на редкость хмурым и обеспокоенным. И что-то подсказывало мне – он непременно сунется проверять слова Шейна.

Глава 5

Изменения в академии коснулись не только внутреннего распорядка, но и нашего учебного плана. Сегодняшняя лекция и следующий за ней практикум по основам целительства был явным тому доказательством.

На самом деле, этот предмет нам полагалось изучать лишь со следующего года, но вот они мы, сидим в просторной аудитории в корпусе целителей и со смесью интереса и откровенной паники ожидаем появления профессора.

– Как думаешь, мы сегодня и впрямь будем практиковаться? Вот так, без подготовки, без всего? – Шелдон не меньше моего был обеспокоен происходящим.

– Думаю, навыки целительства нам в любом случае не помешают, – пожала я плечами.

– Ага, главное, чтобы тренироваться не пришлось на себе же! – заявил Брайан с верхнего ряда, перегнувшись к нам через стол.

Мне вспомнилось, как я впервые попала в корпус целителей и как невольно стала подопытным кроликом здешних первокурсников.

Так что, в отличие от парней, я прекрасно осознавала, что нас ждет. Но разочаровывать их не стала. В конце концов, меня в тот раз тоже никто не предупреждал, насколько зелены первогодки-целители. А уж загонщики будут и того хуже… Так что наверняка придется терпеть, страдать и все в таком духе.

Профессор Магда Бронсович появилась в аудитории ровно по звонку колокола. И я сразу узнала в ней ту самую преподавательницу, что мучила меня вместе с лекарями-первогодками, пытавшимися исцелить мои ссадины.

– Что ж, загонщики. Прекрасно! – Целительница прихлопнула в ладоши и обвела веселым взглядом нашу немногочисленную группу. – Уж надеюсь, вам не нужно объяснять, насколько важна наука целительства?

Женщина хмыкнула, а мои товарищи переглянулись, обмениваясь понимающими взглядами. И мне вдруг подумалось – интересно, а вдруг кто-то из них уже бывал у лекарей? Наверняка не я одна падала со спины Безглавого Джека, набивая синяки и ссадины.

– Конечно, я всегда рекомендую обращаться за помощью к профессионалам, особенно когда дело касается здоровья. Но все мы с вами понимаем, что случаи бывают разные. Годного целителя поблизости может не оказаться. А иногда первую помощь необходимо оказать незамедлительно, не тратя драгоценные минуты. Собственно, поэтому вы здесь, – произнесла вступительное слово профессор Бронсович. – А теперь открываем учебники на странице номер тридцать пять.

Одногруппники тут же зашелестели бумагой. Выданные нам учебники предназначались для второго курса, но это уже никого не смущало. Я быстро пробежалась глазами по заголовкам. В начале книги, как и всегда, шла теория. Говорилось о величайших лекарях прошлого и основоположниках магического целительства. Рассказывалось о различных школах и подходах к лекарскому делу. Но все это мы пролистали за ненадобностью, остановившись на схемах и иллюстрациях, несущих практический смысл.

– Целительство – тонкая наука, – продолжила профессор Бронсович и, заложив руки за спину, прошлась вдоль длинной кафедры. – Куда более тонкая и сложная, чем все прочие магические дисциплины. Рисковая. И опасная! Многие посмеются над этим заявлением, но целительство рискованнее, чем безумные заклинания стихийников и ваши полеты под облаками. И подходить к нему надо очень осторожно, а главное – осознанно. Если не уверен в заклинании, лучше и вовсе его не использовать, чем применять на свой страх и риск. Ведь второй попытки или возможности все исправить может и не представиться. Именно поэтому у студентов-целителей большее количество учебных часов, чем у любого другого факультета, – подытожила профессор. – Но, на ваше счастье, наши с вами часы весьма ограничены. Да и передо мной не стоит задачи погрузить вас в тонкий мир человеческого организма. Но стоит задача привить вам жизненно необходимые навыки оказания первой помощи.

Следующие полчаса Магда Бронсович посвятила перечислению ситуаций и состояний, требующих немедленного оказания этой самой помощи. Помимо прочего она уделила особое внимание отравлениям, заставив меня вспомнить о недавнем происшествии в зоне аномалии. И, конечно, я понимала, что такое внимание неспроста. Как и необходимость внеурочных часов по целительству.

Вслед за короткой теорией мы перешли к более интересной части, а именно изучению походного набора загонщиков. Того самого, что крепился к седлу полночника и что не так давно помог нам с Монтего продержаться в Зачарованном лесу.

Помимо уже известного мне живого огня и настойки от отравлений, которую я успела испытать на собственной шкуре, среди бутыльков имелось и много других полезных зелий.

Здесь была и настойка, останавливающая кровь, и вязкая масса от ожогов, и выжимка из вонючей мор-травы, живо приводившая в сознание. Профессор Магда даже открыла флакон в аудитории для наглядной демонстрации резкого, ни с чем не сравнимого запаха. И коротко посмеялась, когда мы всем классом, дружно скривившись, зажали носы. Сама-то она даже не поморщилась. Видно, привыкла к запаху мор-травы за столько лет практики.

После долгой и весьма насыщенной лекции мы перешли к практическому занятию. И вот здесь-то нас и поджидали основные сюрпризы – первым делом профессор Магда предложила выбрать подопытного.

– Может быть, есть желающие? – с энтузиазмом спросила Магда и даже чуть подпрыгнула на месте, отчего профессорская мантия колыхнулось на полноватой фигуре.

Желающих, как и ожидалось, не нашлось. Одногруппники разом притихли. И даю руку на отсечение, каждый думал о том, как бы незаметно сползти под письменный стол и не высовываться оттуда до окончания занятия.

– Что ж. Тогда пойдем простым путем. Кто у вас на первом месте в рейтинге группы? – Госпожа Бронсович поправила очки на переносице и скользнула взглядом по списку. – Сайрус Совейг!

– Не повезло… – долетел до меня чей-то приглушенный голос.

Сайрус же покорно поднялся с места и спустился к преподавательской кафедре. Остальные облегченно выдохнули, радуясь, что выбрали не их.

– Прекрасно, просто прекрасно!

Магда Бронсович обошла Совейга по кругу, осмотрев со всех сторон, и определенно осталась довольна выбором.

– Что ж, юноша, для чистоты эксперимента предлагаю пройти за ширму.

И пусть Сайрус старался держать лицо, но ему не удалось скрыть негодования.

Парень был на целых две головы выше профессора Магды, в разы крупнее и внушительнее. Но сейчас, рядом с этой невысокой пухленькой женщиной он выглядел растерянным. И даже немного смущенным.

– Зачем? – сухо спросил Сайрус, покосившись на белую медицинскую ширму, стоявшую в углу.

– Не волнуйтесь, будет совсем не больно! – легкомысленно улыбнулась профессор и, подхватив парня под локоть, потащила его к ширме.

Если честно, в этот момент даже мне стало не по себе.

Что она собирается там с ним делать? И что еще за эксперимент?

Впрочем, понервничать мы толком не успели. Сайрус показался из-за ширмы буквально через минуту.

Лицо его было хмурым и сосредоточенным, губы плотно стиснуты, ладони сжаты в кулаки, а на виске отчетливо пульсировала синяя жилка.

– Вы знали, что хороший целитель может с одного раза определить какой недуг мучает пациента? – обратилась к аудитории Магда. – Так вот, в данный момент ваш товарищ испытывает одно очень неприятное чувство. Боль, если быть точным. И я предлагаю вам определить источник этой боли. Начнем?

Сайрус встал перед классом, вытянувшись по струнке, словно военный. Одногруппники озадаченно переглянулись. Было ясно, что пройти испытание придется всем, но никому не хотелось начинать первым.

– Вы понимаете, что нас лечат садисты? – громко зашептал за моей спиной Брайан.

На самом деле я это знала давно. А если и не знала, то определенно подозревала. Такого веселья и энтузиазма при виде чужих страданий, как у начинающих целителей, я прежде ни у кого не встречала.

– Ну же, не стесняйтесь, – попыталась подбодрить класс мисс Магда. – Неужели вы не хотите помочь своему товарищу? Смелее, смелее.

Как ни странно, но на сей раз Магде не пришлось никого назначать. Сирена поднялась с места и решительно направилась к брату.

– Ну и что надо делать? – раздраженно бросила она.

– О, делать ничего не надо. Надо понять, ощутить, уловить пульсацию боли. Мы, целители, называем это внутренним зрением. Данный навык зачастую дается от рождения и у некоторых это получается без какой-либо подготовки. Так почему бы не проверить себя? Закройте глаза, – велела профессор.

Сирена скептически выгнула темную бровь, но все-таки подчинилась.

– Вот так, вот так, – захлопотала вокруг нее Магда. – Кстати, вы знали, что женщины по природе своей более чувствительны, так что чаще обладают внутренним зрением, чем мужчины?

Сирена приоткрыла один глаз и хмыкнула.

– Ну как, чувствуете что-нибудь? Можете вытянуть руки – это поможет!

Девушка послушно вытянула руки и даже дотронулась до груди Сайруса.

– Можете ощупать его, если так будет проще, – тут же поддержала Магда, а по аудитории поползли едва сдерживаемые смешки.

Впрочем, Сирене было на них плевать. Она-то и раньше не отличалась стеснительностью, а уж ощупать собственного брата для нее было легче легкого. Что, собственно, она и сделала, пытаясь вычислить болезненное место. Но, увы, даже тактильный контакт не помог, и девушка нахмурилась, понимая, что не может найти нужную точку. Разве что ткнуть пальцем в небо.

– Здесь? – предположила она, остановив свою руку в районе ребер Сайруса.

Магда разочарованно покачала головой.

– Увы…

Следующим добровольцем вызвался Шелдон. Энтузиазма у него было куда больше, чем у Сирены. Но и он потерпел неудачу. Так же, как и трое следующих парней, что пытались определить источник боли, тыкая наугад.

– Не расстраивайтесь, – попыталась приободрить ребят профессор Бронсович. – У вас еще не было менталистики, поэтому данное упражнение для вас довольно сложно. Ментальная подготовка наряду со знаниями основ целительства поистине творит чудеса. Уверена, через пару лет у большинства из вас непременно получится!

Испытание прошла вся моя группа, осталась лишь я. И все это время, пока одногруппники отдувались у кафедры, я пыталась сосредоточиться на деталях. Время от времени замечала, как Сайрус морщится, бледнеет, как чуть ослабляет хватку на руках или сильнее сжимает кулаки. Кусает нижнюю губу. Видимо, силы его были на исходе, и терпеть боль было уже невмоготу.

Но упрямый и гордый Совейг, конечно, в этом не признавался.

Поэтому, когда настала моя очередь, я поспешила вниз, стремясь если не угадать, то хотя бы прекратить страдания подопытного. Мои одногруппники перечислили почти все части тела, то тыкая парню в бок, то выбирая ногу или руку. Я быстро прикинула, что осталось. И вновь мое внимание привлекли судорожно сжатые кулаки, которые парень не расцепил ни на минуту.

– Ну что ж, вы последняя, вся надежда на вас, милочка! Не разочаруйте меня, – произнесла Магда Бронсович и отошла на шаг, давая мне достаточно пространства.

Я на всякий случай обошла Совейга по кругу, протянула руку, впрочем, не касаясь его тела. Это было бы слишком неприлично. Но тем не менее я надеялась, что смогу уловить хоть что-то. И вновь рука моя потянулась к его сжатым кулакам. Странно, но мне отчего-то нестерпимо хотелось разжать его ладони. Словно бы он сам ранил себя, впиваясь ногтями в мягкую плоть. Особенно на правой руке, вены на тыльной стороне ладони вздулись так, что вот-вот лопнут.

И я не удержалась, схватила парня за запястье, заставляя поднять кулак.

– Разожми, – попросила его и вдруг уловила тень улыбки на мужском лице.

Парень медленно разжал пальцы, и я с ужасом отшатнулась – прямо по центру ладони, впиваясь жвалами в мягкую плоть, устроился крупный кунгурский клещ с характерным полосатым брюхом.

Слова Брайана о том, что все целители садисты, приобрело новое звучание.

Укус кунгурского клеща вызывал невероятную боль и онемение в месте прокола, граничащее с параличом. Я с трудом могла представить, как Совейг терпит эту гадость, присосавшуюся к его ладони.

– Снимите это! – выпалила я и с негодованием уставилась на преподавателя.

Магда же сияла, словно начищенный таз.

– Прекрасно, просто прекрасно! – всплеснула она руками. – Поздравляю, милочка! Я же говорила, женщины обладают куда более тонким чутьем.

Но меня это не интересовало. Даже то, что я справилась с заданием, не радовало, пока эта тварь сидела на руке у Сайруса.

– Так вы снимете эту хрень или нет? – следом возмутилась Сирена, поднявшись со своего места. – А если он заразится?

– Не беспокойтесь, этот клещ не опасен. Он выращен в лабораторных условиях и абсолютно стерилен.

Магда подошла к Сайрусу. В руках ее откуда ни возьмись оказался тонкий пинцет и прозрачная колба. Я даже глазом моргнуть не успела, как целительница произнесла короткое заклинание и отделила клеща от плоти. Аккуратно опустила его в колбу и закрыла пробку.

– Но рука непременно поболит. Хотя… – Целительница покосилась на стрелки хронометра. – У нас еще осталось время, и мы могли бы изучить одно несложное, но довольно практичное заклинание, избавляющее от боли. – Готовы попробовать? – обратилась она ко мне.

Я все еще стояла внизу, у кафедры, и глупо было отказываться. Тем более что я действительно хотела помочь.

Я согласно кивнула.

– Тогда повторяйте. «Пронто та'ус». Четко и громко. И в момент, когда произносите заклинание, нужно приложить ладонь к больному месту и мысленно направить туда магический поток.

Направлять магический поток стараниями Монтего я уже умела. Так что предложение мисс Бронсович не вызвало у меня колебаний.

– И самое главное, в момент волшебства вам нужно максимально расслабиться. Не нервничать, не переживать. Передайте свое ощущение расслабленности и покоя пострадавшему, и он почувствует то же самое. Поняли?

– Ага. – Я вновь кивнула и глубоко вдохнула, пытаясь поймать то самое ощущение, о котором говорила целительница. – Пронто та'ус!

Прикосновение к руке одногруппника вышло совершенно мимолетное, еле заметное, но он тут же ошарашенно уставился на меня. Несколько раз сжал и разжал ладонь словно та ему не принадлежала.

– Ничего себе! – потрясенно изрек парень. – Я ничего не чувствую!

– Получилось? – не веря своим глазам, вопросила я. И теперь уже не смогла сдержать радостной улыбки!

– Да у вас просто талант! – Магда прихлопнула в ладоши. – Я начислю вам десять дополнительных баллов за сегодняшнее занятие! – обрадовала профессор.

А я поняла, что еще немного, и умру от счастья. Я справилась с двумя заданиями за раз. Да еще получила дополнительные баллы, которые наверняка поднимут мой рейтинг в группе! Да я и мечтать о таком не смела!

– Главное в заклинании «пронто та'ус» – ваше искреннее желание помочь! И конечно же готовность поделиться своими чарами. Открою вам один секрет, – Магда заговорщицки подмигнула, – это заклинание не имеет ничего общего с целительством. Пронто та'ус – заклинание ментальных магов, и оно попросту проецирует ощущения одного человека на другого. Поэтому снять боль самому себе не получится, как бы вы ни старались. В этом деле, как и в любви, обязательно нужен партнер! А это значит, что… – Магда выжидающе уставилась на класс.

– В Зачарованный лес нужно ходить парами? – изрек кто-то с заднего ряда.

– Надо срочно завести себе подружку?

– Двух подружек. Вторая будет запасная, чтобы наверняка! – добавил кто-то и весь класс дружно рассмеялся.

Профессор Бронсович лишь укоризненно покачала головой и махнула на нас рукой.

– Можете быть свободны. К следующему занятию тренируем заклинание «пронто та'ус» и повторяем теоретический материал по оказанию первой помощи. В начале занятия вас ждет опрос! – пригрозила профессор, но даже маячивший в недалеком будущем опрос не мог испортить моего настроения. Как и радостного воодушевления всей группы.

* * *

Сегодня все занятия на полигоне отменили. И отнюдь не потому, что на улице шла легкая противная морось. Она, к слову, ничуть не мешала собравшимся за корпусом загонщиков магам.

– Как думаешь, что они собираются делать? – Ко мне со спины подошел Сайрус Совейг и так же, как и я, обеспокоенно прильнул к окну.

Вместо отмененной тренировки мы всей группой отправились в библиотеку, готовиться к скорому зачету по бестиологии. Вот только куда сильнее зачета нас занимало происходящее на полигоне. Окна читального зала выходили как раз на нашу тренировочную площадку.

– Не знаю. – Я пожала плечами.

– Да брось, Легран! Ты всегда в центре событий. Наверняка что-то да слышала.

Уж не знаю, как так выходило, но Сайрус был прав. Я вспомнила нашу субботнюю тренировку с Шейном и зябко передернула плечами.

– Говорят, зона аномалии подобралась к самым границам академии. Она расползается, несмотря на сдерживающий барьер.

– Вот дерьмо! – сплюнул Совейг и со злостью стукнул кулаком по раме. – Неужели и впрямь придется уезжать…

Куда и как он собрался уезжать при условии того, что в академии действует комендантский час и запрет на пересечение периметра, я спросить не успела.

– Эй, глядите, что я нашел. – Меж нами бесцеремонно просунулась голова Шелдона, а затем и парень целиком, растолкав нас в стороны своими острыми плечами.

В руках Шелдона была зажата какая-то книга, которую он увлеченно принялся перелистывать.

– Здесь целый раздел об аномалиях. Вы знали, что обрывки магии спустя несколько дней после высвобождения нельзя так просто собрать? Они впитываются в окружающие предметы и организмы, изменяют их, вплоть до сложных мутаций!

– И как же тогда избавиться от аномалии? – задался вопросом Сайрус.

– Уничтожить! – с энтузиазмом откликнулся парень. – В смысле, совсем уничтожить! Вместе с объектами, в которые она впиталась.

– Выходит, они вырубят лес? – Сайрус вновь глянул вниз.

Там, на полигоне, среди собравшихся преподавателей и магов-стихийников, мелькало несколько людей в форме службы зачистки с широкими белыми полосами по всей длине рукава.

– Не вырубят, – хмыкнула стоящая у соседнего окна Сирена. – Они его спалят!

Девушка указала на группу стихийников, что высекали искры между ладоней и превращали их в крошечные огоньки. И, что примечательно, моросящий сверху дождь им ничуть не мешал.

– О, глядите! А Монтего там что забыл? – воскликнул Шелдон и, проследив за его взглядом, я увидела Ская, въезжающего на полигон верхом на драггасте.

Собравшиеся стихийники шарахнулись в стороны, уступая зверю дорогу.

– Смотри-ка, котика испугались, – усмехнулся Совейг.

– Можно подумать, ты бы не испугался! – фыркнула я, вспомнив свое первое знакомство с Драгом.

– А я бы хотел прокатиться, – мечтательно выдохнул Шелдон, и я заметила привычный огонек восхищения в его глазах.

– Легран-то каталась, да? – вновь хмыкнула Сирена. В ее голосе сквозила неприкрытая зависть и даже неприязнь. – И каково?

Интересно, и что ее так злит? То, что я ездила верхом на драггасте, или то, что меня катал Скай?

Склонна полагать, что второе. Иначе девушка так не щетинилась бы на меня.

И очень хотелось в этот момент ответить ей чем-то едким. Показать, что мне неприятны ее выпады. Ведь Монтего был со мной, а не с ней. Вот только я сама просила его оставить это в секрете.

А потому оставалось лишь натянуть вежливую улыбку и сделать вид, что я не заметила вызывающего тона одногруппницы.

– А ты как думаешь? Учитывая тот факт, что драггаст может в любой момент выпустить шипы на загривке, и они пропорют тебе задницу?

Сирена скривилась и отвернулась обратно к окну. Благо придираться ко мне больше не стала.

Внизу же вновь началось какое-то движение. Дождь почти стих, и группа преподавателей во главе с капитаном Байроном двинулась в сторону леса. Скай вырвался вперед верхом на драггасте и первым нырнул под кроны деревьев.

А я поняла, что нормально позаниматься у меня сегодня не выйдет. Ведь, как я ни пыталась сосредоточиться на бестиологии, мои мысли то и дело возвращались к аномалии. И к мужчинам, что отправились сегодня в лес на борьбу с опасной заразой. Точнее, к одному мужчине, за которого я не могла не переживать.

Ох, лучше бы Скай остался в академии. Там и так достаточно преподавателей и профессиональных магов. Неужели они бы не справились без него?

Стоило об этом подумать, как взгляд вновь невольно скользнул к окну. Точнее, к одинокой фигуре, появившейся на пустынном полигоне. Мужчина в капюшоне и плаще быстрым шагом пересек тренировочную площадку и направился к лесной тропе. Я смотрела на него со спины и не могла узнать. Лишь только мысленно отметила, что уже видела этот чемоданчик, крепко зажатый в мужской руке.

* * *

Над лесом полыхало зарево пожара. Теперь, когда на академию опустились вечерние сумерки, оно было отлично различимо на фоне стремительно темнеющего неба.

Огонь пожирал многовековые сосны и ели. Жадно слизывал сухую хвою и жалкие остатки сморщенных почерневших листьев. Даже сидя в академии, у выходящего на лес окна, я слышала треск ломающихся веток и кренящихся набок широких стволов, готовых рухнуть под натиском огненной стихии. Дерево выло и натужно скрипело. Летели во все стороны снопы искр. Но страшнее всего было от масштабов пожара.

Неужели червоточина настолько велика, что нужно уничтожить целый гектар леса?

Пламя перекидывалось с макушки на макушку, подбиралось все ближе к академии. Казалось, что огонь неуправляем. Что пламя распространяется стихийно и вскоре охватит весь лес целиком, а то и вовсе перекинется на здания Маджериума.

Даже представлять подобное было жутко. И я с трудом заставила себя успокоиться и вспомнить о том, что в лес отправились не кто-нибудь, а лучшие стихийники и маги зачистки. Уж они-то точно знают, что делают.

К слову, из ушедших в лес так до сих пор никто и не вернулся. Я успела несколько раз сбегать в загон и, не обнаружив там драггаста, разочарованно вернуться обратно. А теперь, устроившись на подоконнике в коридоре, с силой боролась со слипающимися от усталости глазами, но упрямо смотрела в окно.

– Эй, Легран. Иди уже спать, а?

Сзади незаметно подкрался Питер и опустился на подоконник рядом со мной.

– Никуда они не денутся, вернутся к утру.

– Думаешь? – Я покосилась на парня, а потом вновь на оранжевое пламя, бликами пляшущее на гладкой поверхности подоконника. – Так страшно. Того и гляди огонь подберется к академии.

– Не боись, не подберется. Там же стихийники. Смотри.

Питер придвинулся ближе и обвел пальцем границу пожара, вдоль которой взмывал в воздух густой белый пар.

– Видишь, в этом месте пожар словно отрезан от остального леса. Воздушники управляют ветром и гонят пламя в нужную сторону, а водники не дают огню переползти на здоровые участки. Не удивлюсь, если они еще и траншеи прокопали для надежности. Иначе бы не ковырялись так долго.

– Значит, пожар управляемый, – со вздохом облегчения подытожила я.

– Разумеется. Уж что-что, а к академии он точно не подберется. К тому же у нас тут целый факультет стихийников, для них отогнать огонь – как пальцами щелкнуть!

– Так уж и щелкнуть, – хмыкнула я.

– Ну да. – Питер покосился на свои ладони. На средних пальцах обеих рук у него по-прежнему красовались кольца для высекания искр.

– И ты сможешь?

– Ну-у… – замялся загонщик и сжал ладони в кулаки, пряча кольца. – Я не пробовал. Хотя, признаться честно, стихийник из меня не очень. Ты и сама видела.

– А из Монтего и подавно! – фыркнула я, вспомнив нашу совместную ночевку в лесу. – Так что он там тогда делает?

Если с остальными все было понятно, то присутствие Ская, а уж тем более драггаста, который, как и любой зверь, боялся огня, точно было лишним.

– О, с Монтего тут отдельная история, – усмехнулся Питер и взъерошил пятерней отросшие темные волосы. – Он у нас типа защитник дикой природы.

– Чего? – не поняла я.

– Того! Зверушек ему жалко. Альтруист хренов.

– В каком смысле? Он же охотник. Он что, зверей спасать собрался?

Уж чего-чего, а такого я точно не могла вообразить. Думала, что Скай с Драгом нужны для того, чтобы точно очертить границы заражения, показать все опасные участки, ну и все в таком духе. А тут – зверушки.

– Вроде того. Ты же понимаешь, что в Зачарованном лесу обитает куча диких бестиаллий и простого зверья. Они могут пострадать от пожара. Да и на людей напасть.

– И Монтего собрался их всех поймать?

Признаться честно, я слабо представляла, как он вознамерился все это провернуть. Нет, то что Скай крайне чувствителен к чужой боли, я, конечно, знала, но это не повод бросаться в самое сердце пожара.

– Нет, не поймать, ты что! – рассмеялся Питер. – Просто отогнать. Драггаст один из самых опасных хищников этих мест. Простое зверье его боится. К тому же у него очень чуткое обоняние, он может учуять добычу на милю вперед.

Я вновь глянула в окно, на полыхающий в Зачарованном лесу огонь.

– Но сейчас-то там уж точно некого разгонять. Мог бы и вернуться.

В итоге, поддавшись уговорам Питера, я все же пошла спать. И, несмотря на волнение, отключилась сразу, стоило голове коснуться подушки.

А позже мне приснился донельзя странный сон. Будто кто-то сидит у моей постели и мягко накрывает замерзшее плечо одеялом. Этот кто-то остро пах гарью и пеплом. И подпаленной шерстью, запах которой невозможно спутать ни с чем иным.

– Уйди, от тебя гарью разит, – фыркнула я в полусне и перевернулась на другой бок, пытаясь избавиться от щекочущего ноздри запаха.

За спиной раздался мягкий смех, и я почувствовала новое прикосновение. Теперь уже к волосам и виску, словно кто-то мимолетно мазнул губами.

– Спи, принцесса, – мягкий шепот коснулся уха и исчез. Так же внезапно, как и появился.

Глава 6

Наутро почти ничто не напоминало о ночном пожаре. Разве что острый запах гари, ворвавшийся в комнату, стоило лишь на мгновение приоткрыть окно. Да тонкий, едва различимый белый дымок, вьющийся над макушками деревьев. И то, если не всматриваться в горизонт, можно и вовсе не заметить.

Зато внизу, на первом этаже корпуса загонщиков, царило небывалое оживление. Собравшиеся на завтрак студенты шумно обсуждали последние новости – администрация академии позволила провести традиционные гонки на полночниках, что ежегодно стартовали в конце ноября.

Надо ли говорить, сколько воодушевления и радости было на лицах загонщиков?

– Изабель, ты слышала, слышала? – Ко мне в мгновение ока подлетел взбудораженный Шелдон. – Они разрешили провести гонки. С ума сойти!

Парень схватился за голову и покрутился на месте. Шелдон был так счастлив, будто собирался по меньшей мере стать участником этих самых гонок.

– Да остынь ты, Дари. Ну гонки и гонки. Что там смотреть? Ясно же, кто победит, – фыркнул один из моих одногруппников.

С тех пор как Мартин Кранч покинул факультет, место вечно брюзжащего и недовольного ворчуна занял Брайан. Так что я даже не удивилась ни снисходительному тону, ни развязной позе, в которой он сидел на скамье, ковыряясь в порции утренней каши. И тем более не удивилась его замечанию.

Помнится, даже наша кастелянша упоминала гонки на полночниках. И я не сомневалась, Скай непременно выступит великолепно. Если, конечно, его новый рогатый питомец вдруг не вздумает приревновать парня к чернокрылу.

Я бросила взгляд на столик старшекурсников, но Монтего там, разумеется, не застала. Зато наткнулась глазами на довольную мордашку Питера. Выпускной курс радовался новости о предстоящих гонках куда больше нашего, и на лице Рэнкса сияла такая улыбка, что, казалось, оно вот-вот треснет.

Уже позже, ознакомившись со списком участников, вывешенным рядом с таблицами рейтингов, я поняла, чему так радовался Питер. Он, как и Монтего с Шейном, был отобран для участия в гонках. Всего в списке было около десятка имен, и меж выпускников затесалась даже тройка ребят с четвертого курса, что изрядно меня удивило. Но потом я вспомнила, что Скай участвовал в состязаниях и в прошлом году, а значит, отбор строился на каких-то своих особых критериях. И было неважно, сколько лет всадник проучился в Маджериуме.

Дня гонок все ждали с нетерпением. За всеми хлопотами, тренировками и приготовлениями нам даже удалось забыть об аномалии и об ужасных событиях, не так давно потрясших академию.

Мысли всех студентов будто разом переключились, и хмурая давящая атмосфера последних дней улетучилась вместе с ними. Меня саму накрыло волнительным предвкушением.

А еще мне с каждым днем становилось все тяжелее игнорировать Монтего. Мы договорились, что не станем выставлять свои отношения напоказ, и Скай, вопреки моим опасениям, держал свое слово. Он почти не смотрел на меня и не приближался, когда рядом был кто-то из загонщиков. Сначала я восхитилась такой выдержке и обрадовалась, что не придется мучительно краснеть, выслушивая сплетни одногруппников. Но потом поняла, что моя собственная выдержка летит коту под хвост.

Чем ближе подходил день гонок, тем теснее становилось в нашем корпусе. На полигон то и дело приходили студенты с других факультетов. Посмотреть на тренировки, поддержать участников, а может, узнать что-то поинтереснее. Питер как-то обмолвился, что адепты делают ставки, как долго тот или иной всадник продержится на арене.

Но злило не это, а количество девушек в стенах нашего факультета, возросшее почти втрое, после объявления о гонках. И все они непременно норовили поближе познакомиться с участниками. Возле Ская постоянно кто-то крутился. Казалось, что за ним тянется целый шлейф из девиц. И их не пугали ни полночники, ни хищный драггаст, в загоне которого Скай по-прежнему проводил достаточно много времени.

А что он? Он всем им мило улыбался, даже не думая спровадить! А Питер так вообще купался в женском внимании, словно блин в масле. Да еще не стеснялся подначить меня лишний раз, все время вставляя в разговорах, какие нынче хорошенькие пошли стихийницы.

Хотя порой возникало сомнение. Нет, не в том, насколько хороши были стихийницы, а в том, что задеть он пытался именно меня. Возможно, все эти мимолетные намеки и вовсе предназначались Сирене. Последнее время одногруппница все время ошивалась где-то рядом. И я невольно становилась свидетелем ее ворчаний и хмурых взглядов. Ей тоже были не по нраву все эти пестрые девчачьи сборища.

А накануне гонки Сирена и вовсе пришла в мою спальню с просьбой переночевать на пустующем месте Эбигейл.

– Сайрусу приспичило поразвлечься, и он выставил меня из комнаты, – заявила она с порога и как к себе домой ворвалась в мою спальню. – Ты ведь не против, если я останусь на ночь?

Конечно, я могла возразить. Мне отнюдь не доставляло удовольствия находится наедине с Сиреной, да еще выслушивать ее недовольство. К тому же я надеялась перед сном увидеться со Скаем.

Весь день напролет он готовился к гонкам. А к вечеру шел к Драггу. Тому по-прежнему требовалось много внимания и нормальной кормежки. Так что охотиться приходилось чуть ли не по ночам.

Но я просто не нашлась, что ей возразить. Сказать, что мне неприятно ее общество? Чтобы она отправилась ночевать к кому-то еще? Но в нашей группе не было других девушек, я даже сообразить не могла, какой еще вариант ей предложить. Не выставлять же Сирену на ночь в коридор. Ох…

Посему пришлось проглотить свое возмущение и изобразить радушный прием.

– Да, конечно. Оставайся.

Сама же я судорожно обдумывала план побега. До сна оставалась еще пара часов, и проводить их в обществе одногруппницы я отнюдь не горела желанием. А потому подхватила с полки чистое полотенце и перекинула через плечо.

– Я в душ. Чувствуй себя как дома, – последнее добавила скорее язвительно, чем вежливо.

Но девушка ничего не сказала. Вместо этого уселась на постель Эбби, проверяя ее на мягкость.

– Проклятье, почему у вас такие неудобные матрасы? Мы с братом поменяли свои еще в первую неделю.

– Прости. Не ждала гостей, – фыркнула я, уже сейчас чувствуя, что совместная ночевка с Сиреной будет непростой.

Чтобы не накалять атмосферу, я тут же выскочила из комнаты.

В душе я стояла долго. Даже слишком долго, потратив все отведенное женское время. И когда оно закончилось, с неохотой закрутила вентиль с горячей водой.

Возвращаться в комнату к Сирене не хотелось. Спать, как ни странно, тоже. Хоть я и не участвовала в завтрашних гонках, но волновалась так, словно меня ждал зачет. А еще очень хотелось увидеть Монтего, убедиться, что он не поддался искушению, как Сайрус, и не решил уединиться с какой-нибудь стихийницей накануне состязаний.

Но эти мысли я быстро отогнала, обругав себя за нелепые подозрения.

Я ведь его знаю. Скай бы так не поступил. Никогда бы не поступил.

И тем не менее я дошла до его комнаты и трижды постучала в деревянную створку. Никто не открыл. Я приложила ухо к двери, вслушиваясь в окружающие звуки. Но все, что я слышала, лишь громкий хохот Питера, раздающийся из комнаты по соседству. А вот Скай, похоже, еще не вернулся.

Наверняка он сейчас охотится с Драггом. Больше ему быть негде.

В голове проскочила навязчивая мысль сходить к загонам. Но я вовремя вспомнила про мокрые волосы и вновь отругала себя за подозрительность.

В итоге вернулась обратно в комнату.

Сирена и правда расхаживала как у себя дома. Беззастенчиво рассматривала мои вещи, лежащие на ученическом столе. И даже не подумала прерваться, когда я переступила порог.

Я же с ужасом увидела, как она берет с полки деревянную статуэтку, подаренную Скаем.

– Красиво, – произнесла девушка, вертя полночника перед глазами. – Откуда такая прелесть?

– Это подарок.

Я не сдержалась. Подошла вплотную и, выхватив статуэтку из рук загонщицы, вернула ее обратно на полку.

Сирена хмыкнула.

– Скай подарил, да?

В этот момент мое сердце буквально рухнуло в пятки.

Откуда она знает?

Пред внутренним взором тут же встало воспоминание о столе в комнате Монтего, сплошь уставленном готовыми поделками и еще сырыми заготовками. Не могла же Сирена видеть? Или могла?

– Была в его комнате? – буквально прочитала мою мысль девушка. Вот только вопрос этот предназначался мне.

И надо было что-то ответить. Перевести тему. Или свести все к шутке. Но я не нашла ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос:

– Ты, видимо, тоже?

Сирена рассмеялась. Громко, заливисто. И мне не нужен был ее ответ, чтобы понять. Была, непременно была. И понимание этого болезненно полоснуло по сердцу.

– Ну, там много кто побывал… Ты, я…

– Вряд ли цели нашего визита совпадали! – поспешила прервать Сирену.

Я не хотела это обсуждать. Не хотела слушать ее. А еще больше не хотела, чтобы Сирена думала, будто я одна из тех легкодоступных девиц, что готовы с разбегу прыгнуть в койку к первому понравившемуся парню.

– Знаешь, почему все девчонки так хотят с ним переспать? – вопреки моим желаниям, загонщица и не думала прекращать этот разговор. Словно нарочно давила на больную мозоль. Расшатывала мое и так висящее на волоске самообладание.

– Представления не имею, – фыркнула я и рывком направилась к шкафу, убирая лишние вещи и купальные принадлежности.

Сирена на мгновение затихла. И я уже было подумала, что мне удастся избежать дальнейших подробностей. Но загонщица явно вознамерилась меня добить. Одногруппница прошла к кровати, плюхнулась на матрас, жалобно скрипнувший под ее весом, и, закинув длинные ноги на изголовье, принялась рассказывать:

– Это потому, что он точно знает, чего ты хочешь. Он словно… как бы объяснить… влезает в твое нутро. Чувствует, где надо прикоснуться, чтобы тебе было приятно. Где поцеловать, а где с силой прижать. Как надо двигаться, чтобы доставить максимальное удовольствие…

– Сирена, прошу, избавь меня от этих подробностей! – не выдержала я. И, резко развернувшись, гневно посмотрела ей в глаза. – Мне плевать, чем вы там занимаетесь с Монтего! Я не хочу об этом слышать. Не хочу этого знать. Понятно?

И пока Сирена не успела вставить еще чего-нибудь на эту тему, резко захлопнула шкаф и направилась к постели.

– И вообще уже поздно. Давай спать.

Я погасила свет и нырнула под одеяло, накрылась с головой, словно это могло спасти от внимания соседки. Могло защитить от неприятных мыслей, поселившихся в голове.

Увы, но все радостное воодушевление, сопровождавшее меня последние дни, испарилось, будто его и не было вовсе. А настроение стремилось скатиться в самую глубокую, в самую темную пропасть.

И как я ни стремилась выбросить дурные мысли, в голове упрямо крутился лишь один вопрос: то, о чем говорила Сирена, как давно это было? До поцелуя в темной комнате… или после?

* * *

В день гонок академия буквально бурлила от радостного предвкушения.

Занятий сегодня не было. А потому, вскоре после завтрака, сбившись в веселые дружные группы, студенты потянулись к корпусу стихийников. Да, гонки на полночниках, как это ни парадоксально, проводились не на нашем полигоне, а в стенах синего факультета.

Огромное здание кольцом опоясывало песчаную арену под открытым небом. В пасмурную погоду и ночью над ареной смыкался шатер. Сегодня же в этом не было никакой необходимости. Погода выдалась ясная и безветренная, ни капли не напоминающая о скором приближении зимы.

Но что самое важное – наблюдать за соревнованиями можно было прямо из окон и внутренних балкончиков, выходящих на тренировочную площадку. И, конечно, почти все студенты спешили занять места повыше, этаже на третьем, а лучше на четвертом, чтобы не упустить ни единой детали предстоящей гонки. Остальные же, менее расторопные зрители, занимали свободные балкончики пониже. Или усаживались на невысоких деревянных трибунах, расположенных на самой арене.

Я всех этих тонкостей, конечно, не знала. Благо у меня был Шелдон, который, кажется, успел изучить всю доступную информацию как о самих гонках, так и о корпусе стихийников, и потому уверенно вел меня вперед, крепко удерживая за руку, чтобы я ненароком не потерялась в толпе.

Только теперь, оказавшись на гонках, я впервые почувствовала, какое огромное количествово адептов учится в Маджериуме. Смотровые площадки буквально ломились от потока людей. Нам с трудом удалось найти свободный клочок пространства на третьем этаже. На самом деле, я была не прочь переместиться пониже. Толкотня и давка меня отнюдь не прельщали. Но Шелдон был категорически не согласен на меньшее. Так что пришлось терпеть ради друга.

А еще я заметила, что большинство студентов сегодня предпочли ученической форме свою обычную одежду. Парни облачились в брюки и свободные рубашки. Многие девушки надели платья и распустили волосы. Украсили себя причудливыми заколками и брошками. Одна лишь я не подумала о том, что надо одеться понаряднее, заявившись на гонки в привычной черной форме загонщиков. Да еще эта коса, в которую я вечно заплетала волосы, чтобы не мешали на занятиях.

Я еще раз огляделась по сторонам, скользнула по пышным нарядам девиц, что веселой щебечущей стайкой расположились неподалеку, и решительно сдернула ленту с волос. Мне тоже хотелось праздника. Хотелось, чтобы хоть что-то сегодня было не так, как в остальные дни. И, как бы странно это ни звучало, мне впервые хотелось выглядеть красивой.

Я не видела Ская ни вчера вечером, ни сегодня с утра. И предвкушение предстоящих соревнований мешалось с неуверенностью: а не забыл ли он вовсе о моем существовании?

– Ты погляди, какие тут пространственные руны! – Шелдон, как всегда, пришел на выручку, перетянув мое внимание.

Парень указывал пальцем на огромные округлые колонны, стоящие по всей окружности арены. И теперь, проследив за его жестом, я заметила и сияющие голубые символы на гладкой каменной поверхности. Руны расширения пространства.

– Совсем свежие. Даже мерцают. Интересно, как сильно они расширяют пространство?

– Настолько, чтобы тут могли поместиться с десяток полночников? – улыбнулась я.

На самом деле этот вопрос волновал меня с самого дня объявления гонок. Насколько бы большим ни был корпус стихийников, вместить десять чернокрылов, парящих в воздухе, было не под силу ни одному зданию. Но теперь, когда я увидела руны, все встало на свои места.

– Двенадцать! – поправил меня парень. – Участников будет двенадцать! Ох, гляди-гляди. Вон они!

Я тут же вскинула голову к небу и подалась вперед, свешиваясь с балкончика. Порыв ветра от приближающихся бестиаллий взметнул волосы, и я на мгновение ослепла. Но уже в следующий миг увидела, как огромный чернокрыл повис на внутренней стене арены, вцепившись загнутыми когтями в каменный выступ. Вниз посыпалась каменная крошка, а стоящие рядом студенты испуганно шарахнулись назад. Толпа ахнула, раздался высокий девичий визг. А сидящий на загривке полночника загонщик весело расхохотался, сверкая белозубой улыбкой. Крайне довольный собственной выходкой.

Монтего, как всегда, в своем репертуаре…

Я невольно улыбнулась, глядя, как он красуется перед зрителями, вызывая одновременно волну неконтролируемого страха и восторга. Такой откровенно бесстрашный. Такой до безумия красивый.

Вслед за испуганными ахами и охами откуда-то с четвертого этажа раздался одобрительный свист – это наши загонщики взялись поддержать участников. И толпа вторила им восторженным криком.

Скай наклонился к зверю и что-то громко скомандовал, перекрикивая шум толпы. В тот же момент чернокрыл вытянул шею и издал длинный протяжный рокот, оглушив стоящих рядом стихийников. Монтего вновь довольно рассмеялся и наконец повел полночника в сторону, отцепляясь от каменной кладки, на которой остались глубокие кривые борозды, и вслед за остальными всадниками спланировал на песок арены.

Там уже ждал секундант, сжимающий в руках металлическую клетку.

На самом деле гонки на полночниках лишь назывались «гонками». По сути, это было не что иное, как проверка навыков ловцов.

В клетке, крепко вцепившись крохотными лапками в решетку, сидела радужная фьють. Радужной ее называли из-за редкого окраса перьев. Нежно-молочные в тени, на солнце они переливались всеми цветами радуги, бликуя подобно перламутру. Но примечательно в этой бестиаллии было даже не это. Самым ценным качеством, из-за которого фьють использовали в гонках, была ее способность создавать короткие порталы и прыгать в них практически со скоростью света. Именно поэтому фьють считалась одной из самых неуловимых бестиаллий в мире. А я, признаться, даже не представляла, как загонщики собираются ее ловить. Разве что надеяться на удачу и скорость собственной реакции.

Секундант протрубил в короткий рожок, призывая загонщиков встать на исходные. И пока всадники выстраивались кольцом по периметру арены, ведущий с клеткой в руках прошел в центр круга. Радужная фьють волчком крутилась внутри. Из учебника по бестиологии я помнила, что существа эти терпеть не могут замкнутых пространств. Если бы не магическая защита на клетке, она бы давно выскользнула наружу и помчалась куда глаза глядят.

Второй свист рожка возвестил о начале гонок, и секундант открыл клетку.

Участники сосредоточенно уставились в центр круга, трибуны напряженно замерли, а крохотная фьють, что была ростом человеку по колено, резво выскочила из клетки и понеслась по песку арены. Тельце ее длинное, гибкое, с двумя парами радужных крыльев и длинным хвостом, оканчивающимся пушистой кисточкой, петляло из стороны в сторону, изгибаясь самым непостижимым образом. Зверек встал на задние лапки, вскинул птичью головку к небу и нетерпеливо чирикнул:

– Фьють! – И в тот же миг стрелой взмыл в небо.

Это словно послужило сигналом, и полночники разом бросились вдогонку, подняв в воздух облако пыли, швыряя песок из-под когтистых лап.

Трибуны ожили, разразились возбужденным гомоном. Я же с трудом пыталась уловить, что происходит на арене. Из-за огромных крыльев летунов я совершенно потеряла фьють из виду. Казалось, в воздухе творится какая-то неразбериха. Мешанина из черных чешуйчатых тел, хвостов, шей. Все всадники буквально устремились в одну точку, и я испугалась, как бы они не посбивали друг друга в такой толчее.

И вдруг прямо мимо моего балкончика пронесся еще один полночник, чуть не задев крылом стоящих у перил зрителей.

– Осторожнее! – Шелдон потянул меня назад, на безопасное расстояние.

Сердце подскочило в груди от неожиданности, а волосы вновь настойчиво полезли в лицо, потревоженные взмахом кожистого крыла. И я успела пожалеть, что решила распустить косу.

– Гляди, гляди! Она прыгнула в портал! – Шелдон тыкал пальцем куда-то наверх, а я успела увидеть лишь крохотную радужную вспышку да услышать узнаваемый хлопок сомкнувшегося пространства.

На мгновение фьють исчезла. Но лишь на мгновение. В доли секунды открылось новое окно портала, на добрых два этажа ниже исходного, и фьють с радостным возгласом выпорхнула наружу.

– А она не может вылететь за пределы арены? – громко крикнула на ухо Шелдону, стараясь перебить гомон толпы.

– Не-а, – парень потряс головой. – Под крышей стоит несколько артефактов, удерживающих силовое поле над ареной.

Я вскинула голову, но, увы, увидеть эти самые артефакты мне не удалось. Видимо, они были слишком малы, чтобы разглядеть с такого расстояния.

Зато я заметила нескольких студентов в оранжевой форме. Наверное, они следили за работой этих самых артефактов, о чем я и сообщила Шелдону.

– Ага, – кивнул парень, соглашаясь. – Сегодня все при делах. А для стихийников эти гонки вообще своего рода экзамен. Они внизу страхуют, а еще создают преграды.

– Что? Преграды? – изумилась я. На арене и без преград было весьма тесно.

Стоило бестиаллии выпорхнуть из портала, как всадники кинулись разворачивать полночников в обратном направлении. Кто-то предусмотрительно ушел выше, выбирая место для маневра, кто-то ниже, но общая масса попыталась развернуться на месте. Я увидела, как два чернокрыла сцепились крыльями, кто-то ахнул в толпе. Всадники пытались выровняться, разойтись в стороны, пока не поздно. Но в окружающей толчее это оказалось попросту невозможно, и полночники начали стремительно терять высоту, грозя утащить за собой еще кого-нибудь.

– Вот бездна, да они упадут! – выкрикнул стоящий рядом Шелдон.

Я зажмурилась, не в силах смотреть на происходящее, переживая, что загонщики разобьются, грохнувшись с такой высоты. Отмерла от сильного толчка в плечо и, распахнув глаза, увидела, как уже у самой земли падающих животных вместе со всадниками подхватывает плотный воздушный поток. Вместо жесткого падения они мягко шлепнулись на песок арены, отделавшись разве что синяками.

Там, в самом низу, прямо у дощатых трибун стояло несколько стихийников, напряженно раскинувших руки в стороны. Выходит, в этом и состояла так называемая страховка?

И вдруг подумалось, что целителям сегодня тоже будет чем заняться. Представляю, сколько подопытных у них появится после сегодняшних гонок.

– Первые выбывшие! – констатировал мой одногруппник, провожая взглядом уходящих с арены всадников. – Не повезло.

Я перегнулась через перила, пытаясь рассмотреть, кто из загонщиков вылетел из состязаний, и, к своей радости, не нашла там знакомых лиц.

– Изабель! – меня вновь окликнули, одновременно дернув за локоть, и огромное крыло пролетевшего мимо полночника самым краем задело меня по макушке.

Я быстро прикрыла голову рукой, пригладив взметнувшиеся волосы, и отступила подальше.

– Не зевай. Тут нельзя высовываться!

Поглядела вслед удаляющемуся полночнику, желая разглядеть, кто там такой базрассудный, что уже второй раз чуть не сбивает меня с балкона. И даже не удивилась, узнав в привставшем на стременах всаднике Монтего.

В отличие от остальных загонщиков, толкающихся в центре в надежде поймать шуструю фьють, Скай методично наворачивал круги по периметру арены, сверху наблюдая за происходящим. Впрочем, он был не один такой умный. Окинув взглядом арену, я заметила еще пару всадников, летающих по кругу на приличном расстоянии от основной толчеи. Присмотревшись, различила и светловолосую макушку Шейна, и громилу Фалкона – его чернокрыл был крупнее остальных, под стать своему всаднику.

– Чего они ждут? – крикнула Шелдону, указывая на держащихся в стороне загонщиков.

Парень пожал плечами.

– Не знаю, может, тактика такая. Сейчас половина вниз попадает, станет посвободнее, и можно будет по-настоящему поохотиться, – хмыкнул парень.

А меж тем фьють, резво носящаяся в воздухе, вновь ушла в портал, избегая опасного сближения с полночниками. Теперь всадники сразу разошлись в разные стороны, не дожидаясь ее появления – сцепиться крыльями и повторить судьбу своих выбывших товарищей никто не хотел. И даже когда фьють выскочила с той стороны портала, все с меньшим энтузиазмом кинулись наперерез, боясь опасной толчеи.

Я же во все глаза уставилась на необычного зверька. Сейчас фьють была как никогда близко. Настолько, что можно было в деталях рассмотреть радужное оперение и пушистую кисточку на кончике длинного хвоста.

Бестиаллия то зависала на месте, позволяя полюбоваться собой, то резко кидалась вправо или влево, сбивая охотников с толку. А в один момент даже пролетела рядом с моим балкончиком, показываясь во всей красе. И тут же балкончик накрыла темная тень – один из всадников слишком близко подобрался к добыче. Казалось, он вот-вот настигнет ее. Блеснула цепочка выброшенного аркана… и сомкнулась вокруг пустоты, поймав лишь вспышку захлопнувшегося портала.

– Раздери тебя гремлины! – донеслось ругательство парня, в котором я узнала долговязого Эштона Доусли, и тут же второй аркан рассек пространство.

Вот только целился он отнюдь не в исчезнувшую фьють. Цепочка сомкнулась на предплечье неудачливого охотника и резким движением выдернула его из седла. Доусли не удержался и, нелепо раскинув руки, понесся к земле.

Я испуганно вскрикнула, испугавшись. Даже знание, что внизу страхуют стихийники, не помогло.

– Извини, Эш. Ты сегодня не у дел, – донесся крик откуда-то сверху, и, вскинув голову, я узрела ухмыляющегося Монтего.

С ума сойти. Это что же, он сейчас самолично скинул Доусли с полночника, выводя его из игры?

– Разве так можно? Это же нечестно! – возмутилась я, сама не зная, кому высказывая свое недовольство.

И в этот момент ко мне пришло понимание. Участники гонок не просто пытаются поймать ускользающую фьють. Они играют друг против друга, методично избавляясь от соперников.

И Доусли был отнюдь не единственным, кого скинули вниз. Следом за Монтего Астон Шейн выбил из седла одного из загонщиков. А двое других ребят попросту столкнулись в воздухе, ринувшись к радужной пташке с разных концов арены. В итоге из двенадцати участников через полчаса осталось шестеро. И тогда в ход пошли ловушки стихийников.

Всевышний, я и не знала, что гонки на полночниках настолько зрелищные. И вместе с тем опасные.

Чего только стоили резкие порывы ветра, не только сдувающие шляпки с зазевавшихся девиц, но и сбивающие целых полночников! Воздушники умело управляли потоками, мешая всадникам держаться выбранного курса, заставляя менять траекторию, еще сильнее отдаляя игроков от желанной добычи. И если поймать ускользающую фьють и прежде казалось делом нелегким, то теперь оно вовсе стало невыполнимым.

Под натиском стихии из гонок выбыли еще двое. Теперь на арене остались лишь Скай, Астон Шейн, Питер Рэнкс и Джон Фалкон. На Фалкона почти никто не ставил, он был самым массивным из участников и даже мне было видно, что его чернокрыл двигается медленнее остальных, отличаясь меньшей маневренностью. Но, с другой стороны, выкрутасы стихийников были ему не так страшны.

Вслед за рваными потоками ветра на арене возник огонь. Вдруг из ниоткуда нарисовалась целая стена пламени, отрезающая фьють от погони. Питер резко ушел вправо, Фалкон нырнул вниз, еле разминувшись с язычками пламени. Астон Шейн же сделал короткий пасс в воздухе и выкрикнул заклинание. Огонь расступился перед ним, повинуясь призыву стихийной магии.

Лорд довольно улыбнулся, но далеко улететь не успел, что-то тормознуло его. Чернокрыл взвился вверх, недовольно дернув хвостом. Шейна настиг Монтего. Его аркан обвился вокруг хвоста полночника, оттягивая назад. Сам же Скай резко выбился вперед, воспользовавшись замешательством соперника.

– Спасибо, друг! – крикнул он, весело махнув лорду рукой.

Скай уже почти настиг фьють, до нее оставались считаные метры. Зрители напряженно вцепились в перила, ожидая скорой развязки. Я видела, как Скай раскручивает над головой аркан, как бросает его вслед пернатой зверюшке. Но та оказалась проворнее и, почуяв опасность, тут же скользнула в арку портала.

– Проклятье! – выругался Скай, резко уводя полночника в сторону, избегая столкновения со стеной здания.

Фьють выскочила из портала с противоположной стороны арены. Ближе всех оказался Рэнкс, и он тут же воспользовался своей удачей, сев на хвост ускользающей бестиаллии. Трибуны вновь пришли в волнение.

Адепты, делавшие ставки, буквально посходили с ума, то радуясь удаче, то хватаясь за голову.

Питер был близко, очень. Но вместо того чтобы воспользоваться арканом, он выкрикнул заклинание парализации. Откуда ни возьмись снизу выскочил Фалкон, и вместо бестиаллии заклинание Питера угодило как раз в правый бок его полночника.

Падение было таким неожиданным и стремительным, что страхующие снизу стихийники чуть не прозевали упавшего загонщика. Слава Всевышнему, все обошлось. Кажется, на помощь пришел один из наставников.

– Прости, приятель, – громко крикнул Питер, хотя уверена, он ничуть не сожалел. Ведь теперь на арене осталось всего трое.

И на этот раз лидерство захватил Шейн, стремительно нагоняя крохотную фьють. Питер ринулся ему наперерез. Скай же отчего-то не спешил приближаться, наблюдал чуть в отдалении, выстраивая свою, одному ему известную игру.

Приблизившись на достаточное расстояние, Шейн попытался поймать фьють арканом, но ситуация в точности повторилась, пташка испарилась, оставив загонщика ни с чем. И никто не знал, куда выведет обратная сторона портала. Только лишь Скай неожиданно метнулся вниз. И не знаю, была ли в том невероятная удача, или Монтего каким-то образом просчитал перемещение бестиаллии, но портал вдруг открылся у него перед самым носом.

Выскочившая оттуда фьють даже сориентироваться не успела. Мелькнуло серебро аркана, и цепочка затянулась на шее пернатой зверушки.

Зрительный зал буквально взорвался овациями. Голоса восторженные, взбудораженные, раздавались со всех сторон, грозя оглушить.

– Я же говорил! Я же говорил! – кричал кто-то прямо у меня над ухом.

Шелдон восторженно подпрыгивал на месте, хлопая в ладоши. Я же попросту зажала уши руками, не в силах выносить какофонию звуков. Но при этом все равно восторженно улыбалась.

Скай приземлился на утоптанный песок, сжимая в руках радужную фьють. И тут же к нему навстречу бросились остальные участники и сидевшие на трибунах зрители.

– Идем! – Шелдон нетерпеливо дернул меня за рукав.

И я побежала следом. Мне не терпелось поздравить Ская. Внутри все ликовало от восторга. И лишь теперь я поняла, насколько опрометчивым было забираться на третий этаж.

Пока мы спустились вниз, арену уже заполонили болельщики. Все радостно гудели и толкались, пытаясь подобраться ближе к участникам, ничуть не пугаясь стоящих на арене полночников.

Я тотчас потеряла Шелдона из виду, безуспешно пытаясь протиснуться в центр площадки. Видела лишь мелькавшие вдалеке знакомые макушки. Кажется, лорд Шейн снизошел до того, чтобы поздравить Монтего с победой, а Рэнкс и вовсе кинулся обниматься, по-дружески хлопая Ская по плечу.

С каждой секундой людской поток становился все плотнее. Я кинула взгляд вправо, выискивая пути обхода, и наткнулась взглядом на деревянные трибуны. Не раздумывая, поднялась на пару ступенек, вытянула шею, рассматривая кишащее море людей.

Вокруг Монтего толпились девицы, невесть каким образом сумевшие пробраться через преграду из крупных загонщиков. Внутри поднялась волна безотчетной обиды. Я видела, как Скай улыбается им, как радостно принимает поздравления, полностью поглощенный собственным триумфом. И каждая норовила прикоснуться к нему, обнять, обратить на себя внимание. И я вдруг поняла, что даже если бы стояла в пяти шагах от него, он вряд ли бы заметил меня.

Тут я увидела в толпе Сирену, которая, уверенно расталкивая локтями студентов, пробиралась к победителю сегодняшних гонок. В отличие от меня, Сирена ни с кем не церемонилась. Она была упорной и целеустремленной. И я поняла, что не хочу видеть, что будет, когда она достигнет цели.

Поэтому просто отвернулась и спустилась со ступеней. Двинулась в обратную сторону, желая поскорее выбраться из толпы. Оказаться на просторе и свежем воздухе, где никто не задевает тебя локтями и не норовит отдавить ногу. Но выбраться с арены оказалось задачей невыполнимой. Народ продолжал прибывать, утягивая меня к центру. И тогда я подалась обратно к трибунам, прильнула спиной к деревянной опоре, а потом нашла лазейку и скользнула вниз под ступени, укрываясь от чужих глаз.

Под трибунами царил приятный полумрак. Редкие косые лучи пробивались сквозь щели в дощатом настиле, расчерчивая пространство золотистыми линиями. Здесь было куда тише и спокойнее, чем на арене. Я устало прислонилась спиной к балке, переводя дыхание, пытаясь унять всколыхнувшуюся с новой силой обиду.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось быть рядом со Скаем. Поздравить его. Разделить его радость. И будь я посмелее, наверное, растолкала бы всех девиц, как это сделала Сирена. Но я не была Сиреной. Да и смелой тоже не была.

А уж обнять Монтего на глазах у всех было для меня чем-то немыслимым. Слишком личным, слишком интимным, чтобы выставлять напоказ, да еще сейчас, когда все глаза на этой треклятой арене были устремлены на него!

И теперь я разрывалась между чувством иррациональной ревности и страхом оказаться у всех на виду.

В итоге я попросту спряталась. Здесь, в полумраке трибун, выжидая, пока толпа наконец рассосется и можно будет без страха выйти наружу.

А пока попросту наблюдала, как крошечные песчинки пыли кружат в воздухе, блестят в косых солнечных лучах, словно рассыпанная в воздухе звездная пыль. Я пыталась разогнать их рукой, но ничего не вышло. Пыль была повсюду.

И в конечном итоге я звонко чихнула, даже не успев прикрыть рот ладонью.

– Будь здорова! – раздалось из-за спины и, обернувшись, я увидела замершего у расщелины Монтего.

Скай стоял, подпирая рукой верхнюю балку, сгорбившись и склонив взлохмаченную голову к левому плечу – с его ростом тут невозможно было выпрямиться.

– Как ты нашел меня? – вскинулась удивленно.

– Я тебя нашел? Вообще-то это ты нашла мое тайное место.

– Что? – я непонимающе оглянулась по сторонам. – Тайное место?

– Да. – Скай опустил руку и, пригладив пятерней волосы, сделал несколько шагов в мою сторону. – Пойдем, покажу.

Монтего ухватил мою ладонь и, согнувшись еще сильнее, двинулся вглубь трибун. Теперь уже и мне пришлось нагибаться. Я слышала, как по ступеням над нашими головами кто-то ходит, видела, как сыплется с досок пыль и мелкое крошево. Мы углублялись все дальше, и я уже думала, что придется опуститься на колени, как Скай вдруг поднырнул под низкую балку, увлекая меня за собой, и мы оказались в уютном закутке, с трех сторон закрытом щитами из досок. Перекрытия здесь были чуть выше, и я могла почти не горбиться, а вот Скаю все равно было неудобно. И, недолго думая, он опустился на землю, устланную мелкой сухой соломой, облокотился спиной на дощатую стену.

– И это твое тайное место? – Я покрутила головой, внимательно осматриваясь.

Здесь было уютно и сухо. Свет снаружи почти не попадал, и тайник утопал в приятном полумраке. Здесь было слишком тесно, чтобы могло поместиться несколько человек, но для двоих места хватало в самый раз.

И не надо было быть гением, чтобы понимать, зачем приходит сюда Скай, и с кем…

– И часто ты приводишь сюда девушек?

Не знаю, зачем я это ляпнула. Слова сами сорвались с языка, и я поспешила отругать себя за несдержанность. Понимала ведь, что правда мне не понравится. Но внутри по-прежнему тлела ревность, прожигая нутро медленным ядом.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов, – буквально повторил мою мысль Монтего.

Я закусила губу, опустила глаза и сцепила руки в замок, не зная куда их деть.

– Лучше иди сюда. – Скай похлопал по земле рядом с собой, приглашая присесть.

Ругаться мне не хотелось, ни сейчас, ни вообще. Да и я прекрасно знала, с кем связываюсь. Так что я затолкала свою дурацкую обиду подальше и подошла к Скаю. Аккуратно опустилась на колени, стараясь не сильно запачкать форменные брюки.

– Вот, гляди. – Скай отлепился от стены и поддел одну из досок, увеличивая расщелину. – Отсюда можно наблюдать за состязаниями или за тренировками стихийников. И никто тебя не увидит.

Из образовавшегося отверстия тут же хлынул солнечный свет, раскрасил мужское лицо золотыми тонами, отразился блеском в серых глазах. Монтего щурился и морщил нос – после полумрака тайника солнце неприятно резало глаза. А я засмотрелась на него, медля с ответом.

– Да, но и гонки отсюда вряд ли можно рассмотреть.

Вспомнилось, как мы с Шелдоном выискивали место на третьем этаже, и я поняла, что с самого низу игру вообще не будет видно. Тем более из этого закутка.

– Думаешь, гонки на полночниках – единственное, что проводится на этой арене?

– Разве нет?

Скай покачал головой и улыбнулся. Потом, не сводя с меня озорного взгляда, придвинулся и, обхватив за талию, потянул на себя.

Я не сопротивлялась, но вдруг стало неловко. В голове бродили невеселые мысли. О других девушках, об этом тайном убежище, слишком уединенном и интимном. Да еще окончание гонок, которое прошло совсем не так, как я ожидала, оставило неприятное послевкусие.

– Эй, что не так? – Скай, как и всегда, чутко ощущал мою скованность, заглядывал в глаза, пытаясь распознать причины.

– Нет, все хорошо, просто… просто… – Я не знала, что сказать ему, как объяснить свою неуверенность и дурацкую скованность.

Он ведь не поймет. В его мире, кажется, вообще нет таких слов, как смущение, растерянность, страх… Меня же они одолевали ежеминутно!

– Что «просто»? – мягко подтолкнул Скай. – Что тебя расстроило?

И тут меня словно прорвало.

– Просто я чувствую себя никчемной. Я так хотела подойти к тебе после гонок, хотела поздравить с победой, как и все остальные. Но там было так много народу, и все толкались вокруг, задевали. Я ненавижу толпу! И я…

Договорить мне не дали. Скай вдруг рассмеялся. Мягко и чуть хрипловато, откинув голову к дощатой стене. И от низкого тембра его голоса по коже побежали щекочущие мурашки.

– И всего-то! – радостно выдохнул парень. – Ну так ты можешь поздравить меня прямо сейчас.

Он резко убрал руки с моей талии и откинулся назад, упершись ладонями в настил из соломы, словно говоря – вот он я, открыт перед тобой, делай, что хочешь.

И хоть я точно знала, чего хотела, сделать первый шаг оказалось невероятно трудно.

Я никогда не целовала его первой. В наших отношениях инициатива всегда оставалась на стороне мужчины. И теперь, медленно прикасаясь к его губам, я сгорала от смущения не только снаружи, но, кажется, и внутри.

– И это все? – ко всему прочему вопросил Скай, когда я отстранилась. – Не так я себе представлял награду победителя.

– Скай!

Я возмущенно стукнула его кулаком в грудь, но, глядя в искрящиеся весельем глаза, все же не удержалась. Сама рассмеялась, а потом обхватила мужское лицо ладонями, нащупывая под пальцами едва пробивающуюся щетину, и крепко поцеловала мягкие губы. Парень с готовностью ответил на мой поцелуй, без капли сомнений притянул меня к себе, крепко смыкая руки на талии.

Секунда – и я уже сижу на мужских коленях, напрочь забыв про все обиды и страхи.

Он что-то делал со мной. Каким-то невероятным образом заставлял расслабиться, отпустить себя и выкинуть из головы все лишнее. Все проблемы и запреты. Оставляя лишь здесь и сейчас, пока остальной мир замер в нерешительности, наблюдая за нами.

– Скай?

– М-м?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.