Константин Калбазов
Шелест. Консорт

Глава 1

Лагерь гудел как растревоженный улей. Солдаты рыли ров, насыпали вал, устраивали артиллерийские позиции, ставили палатки, обихаживали лошадей. Словом, занимались привычным и уже опостылевшим обустройством походного лагеря. Ну чисто легионеры Древнего Рима.

Впрочем, именно оттуда мы это и позаимствовали. Трудоёмкое занятие, не без того. Но в условиях, когда силами всего лишь одного полка выходишь против армии, в десятки раз превышающей тебя по численности, лучше уж слить несколько бочек пота, чем умыться кровью. И личный состав уже успел в этом убедиться во время ночной атаки татар. Просто бойцы по традиции ворчат, поминая отцов-командиров и свою тяжкую солдатскую долю.

Едва вернулись в лагерь, как Дымок взглянул на меня. Я кивнул, подтверждая его предположение, на что он наигранно тяжко вздохнул и сделал знак остальным холопам. Те лишь хмыкнули и направились к повозке, за которой присматривала супружеская пара из охотничьего домика.

Я эдак прикинул и решил, что нам с Марией и её палатки за глаза хватит. Все знают, что я регулярно занимаюсь там правкой плетений одарённых полка. О другом тоже знают, но дружно делают вид, что ни о чём не догадываются. Правда, не всегда правдоподобно. Так что для свиданий нам вполне хватает и изнанки, благо там ощущения куда ярче, чем в реале.

А вот эта парочка холопов мне и тут пригодится. Не дело отвлекать от работы Игнатова, его работа обеспечивать безопасность и вести двойную игру с Шешковским, а не за нашими пожитками приглядывать. Гаврила же с Агафьей и за имуществом присмотрят, и лошадей обиходят, и о питании озаботятся. При этом я им полностью доверяю и могу не опасаться, что кто-то станет рыться в моих вещах и записях.

Дымок с парнями перво-наперво потянули из повозки мою палатку. Затем настанет черёд остальных. Вообще-то, я не был снобом и вполне мог разместиться вместе с моими компаньонами, и статус у меня не тот, чтобы выделяться среди них. Никто ведь понятия не имеет о наших взаимоотношениях, так что для всех мы особая боевая группа одарённых, которой я командую. Да и не собирался я ущемлять их, несмотря на нанесённый мною узор «Повиновения». Просто мне так удобней работать, вот и все.

Я всегда находил себе занятие. То над чертежом очередной задумки тружусь, а если в этот момент кто-то рядом вошкается, это здорово отвлекает и раздражает. То те же «Разговорники» лажу, сегодня это моя главная статья доходов, полностью уходящая на оснащение и содержание нашего маленького войска. Лиза настолько занята, что пока не в состоянии уделить этому время, сосредоточив силы на изготовлении снарядов. Ну и, наконец, в уединении я мог просто отвлечься, засев за комиксы.

– Господа, предлагаю сыграть по маленькой, – предложил Суханов.

– Поддерживаю, – откликнулся Швецов.

– Ну куда же от вас деваться, судари, присоединяюсь, – картинно вздохнул Рудаков.

Не отвлекая холопов, они извлекли из повозки походный столик и стулья, после чего появилась шкатулка игрового набора с картами и четырьмя мешочками с монетами по копейке. Игроки из них так себе, зато не в меру азартные. Если бы не узор, то мне их от этого порока нипочём не удержать, как бы они ни стремились изменить свою жизнь, с азартом и тягой к алкоголю им не справиться. Не бывает бывших, и весь сказ.

Улыбнувшись, я кивком подбодрил их, мол, развлекайтесь, и направился к Уфимцеву. Нужно доложить о том, чего я там уже нахулиганил, и прикинуть, где ещё попортить кровь туркам. Когда я только отправлялся, он всё же не поверил, что у меня так легко получится прогнать флот от Азова. Скорее уж следовало ожидать попытки турок призвать нас к ответу. Должны же у них быть одарённые. Но вышло так, как вышло.

Уфимцева у себя не оказалось, как доложил один из адъютантов, он убыл к её высочеству. Поэтому я двинулся на доклад в палатку Долгоруковой. И когда она наконец появилась в поле моего зрения, серьёзно так удивился тому, что рядом находится порядка полусотни разномастно одетых казачков.

Ничего общего с тем образом, который старательно рисовали в моём мире. Ну чистой воды разбойники с большой дороги. Не удивлюсь, если и людоловством промышляют, поставляя пленников на рынок рабов. Впрочем, иные в условиях Дикого поля без чьей-либо поддержки и не выстоят. А эти заняли свою нишу, прочно встав на стыке двух цивилизаций.

Хотя это сейчас не имеет значения. А вот что реально интересно, так это какого ляда они тут забыли. Ладно бы мы уже взяли Азов. Тогда понятно, нужно же наводить мосты с новыми хозяевами крепости, контролирующей устье Дона. А то, глядишь, можно будет разгуляться на морском просторе. Они и прежде в море хаживали, но не так часто, и чувствовали себя там не столь вольготно.

Оно ведь мало добыть трофей, нужно его ещё и пристроить. То ли дело во времена азовского сидения, когда казацкие струги резали черноморскую волну. Ох, и покуражились донцы в то время, имея свою базу. Совершали набеги на прибрежные земли, потрошили купеческие суда. Да чего уж там, даже военным галерам доставалось на орехи.

Но мы только прибыли под стены Азова и хотя успели врезать туркам по зубам, захватив обе каланчи, крепость по-прежнему контролируют османы. Узнали, как мы пустили кровь татарам и захватили Мехмеда? Вряд ли. Да и по большому счёту это всего лишь временный успех.

Без доклада войдя в палатку, обнаружил внутри хозяйку, великую княгиню, обеих её подруг, Лизы нет, так как у неё забот полон рот, полковника Уфимцева и весьма занимательного кадра лет пятидесяти. Если судить по его десятому рангу, то представитель казацкой старшины. Ну вот так у меня теперь, на автомате прощупал его, чтобы быть готовым к неожиданностям. Хорошая, я считаю, привычка вырабатывается.

В остальном зрелый харизматичный мужик привлекательной наружности с чёрными как смоль волосами и пробивающейся на висках сединой. Уверенный волевой взгляд, держится с достоинством как человек, привыкший отдавать приказы, которые незамедлительно выполняют. Высокий, крепко сложённый и в то же время гибкий, как лоза, именно таким я его и вижу.

Одет в дорогой кафтан, пояс с золотыми и серебряными накладками, за который заткнуты пистолеты. Вообще-то, самое настоящее произведение искусства. Украшены жемчугами и серебряной насечкой. Сабля и кинжал с самоцветами, на шее ожерелье, где я без труда рассмотрел парочку весьма крупных бриллиантов. Понты как они есть, да и только. Кавказ моего мира отдыхает.

– А вот и Пётр Анисимович. Как сходили? – встретила меня Мария.

– Более чем удачно, ваше высочество. Эскадра от Азова подалась в море, где и встала на якорь. Два фрегата у причалов легли на грунт, снаружи только мачты остались. Даже если турки захотят чего пожечь, много бед не наделают. Так что можно сказать, что начало нашему флоту положено.

– Не кажи гоп, пока не перепрыгнешь, сударь, – хмыкнул казак.

Я глянул на гостя и склонил голову набок. Хамством на эту выходку отвечать не хотелось. Глупо же. В конце концов передо мной стоит зрелый муж, представитель казацкой старшины, а я всего лишь безусый юнец, расхаживающий гоголем. Вот и позволяет себе немного лишнего. Но и спускать подобное решение так себе.

– Я всегда беру на себя ровно столько, сколько могу унести, сударь, – улыбнулся ему в ответ.

– Войсковой атаман Войска Донского Ефремов Степан Давыдович. Мой первый советник Ярцев Пётр Анисимович, – представила нас Долгорукова.

Я обозначил долженствующий поклон, а атаман лишь легонько вздёрнул бровь, словно хотел сказать, так вот ты каков, взлетевший из грязи в князи. Потом глянул на Марию, и было в этом нечто оценивающее, как если бы он прикидывал, какие у него шансы подвинуть молокососа. В ответ Долгорукова окинула его холодным безразличным взглядом. Вот как это ей удаётся! Я будто воочию увидел непреодолимую пропасть между ними.

– А что байрактары из Азова? Нешто тебе не помешали корабли топить? Непохоже это на них, – вновь глянув на меня как ни в чём не бывало, поинтересовался Ефремов.

Осадить-то Мария его осадила, но не так, чтобы сильно. У донцов, как и у татар, бабы одарённые слова не имеют и в сечу не лезут. Потому и отношение к этому племени особое. Домашний очаг – вот её удел, а дар это на случай беды, чтобы гнездо своё сберечь. И ведь я точно знаю, что татары уж не раз обжигались, когда брали в оборот, казалось бы, простую станицу, где из мужеского пола оставались только старики да дети. Несолидно быть битыми бабами, но случалось, факт.

Только статус женщин у казаков это ничуть не подняло. Знай своё место, и точка. Но сейчас он предпочёл отступить. Казаки многое переняли от татар, и отступление в Диком поле далеко не всегда означает бегство, а зачастую всего лишь тактический приём.

– Вы о двух высокоранговых янычарах? – в свою очередь спросил я.

– О них, – с прищуром подтвердил атаман.

– С того света докучать нам не больно-то и удобно.

– И кто их приголубил?

– Я с моими компаньонами.

– О как! Силё-ён.

– Так, самую малость, – скромно пожал я плечами.

– Степан Данилович, я вам искренне благодарна за предупреждение, как и за весть о готовности казацкой старшины драться с нами плечом к плечу. Пока отдохните с дороги, о вас и ваших людях позаботятся. А мы обсудим сложившуюся ситуацию и сообщим вам моё решение.

Казак не стал упираться рогом, хотя весь его вид говорил, мол, чего тут думать да решать. Следует делать, как он сказал, и никак иначе. Мне откровенно стало интересно, что же такое он сообщил. И таки да, Уфимцев стоит, отрешившись и вперив взор в расстеленную на столе карту. Не те кроки, на которые я всё время ругаюсь, а на… Другие кроки, но выполненные более качественно. Вот некогда мне было заниматься картографией, однако то, чем мы сейчас пользовались, отличалось точным соблюдением масштабов и куда большей детализацией.

– О чём речь? – когда атаман вышел из палатки, поинтересовался я.

– Армия Батал-паши в полутора днях от Азова, – ответила Мария.

– Это точно?

– Судя по всему, так оно и есть, – подтвердил Уфимцев.

– Но если так, то наша воздушная разведка не может не обнаружить передвижения такого большого количества войск, – возразил я.

– Забыли, как вы потеряли из виду армию Мехмеда? Ногаи хорошо знают местность и вполне способны использовать её складки, чтобы скрываться от нашей воздушной разведки, о которой они уже наверняка знают. Впрочем, это может быть и непреднамеренно.

– Дайте мне час, и я это выясню, – предложил я.

– Это непременно, – кивнул полковник и продолжил: – Но сейчас нам нужно решить, как мы поступим. Воспользуемся предложением казацкой старшины или откажемся от их помощи и продолжим придерживаться изначального плана.

– А в чём состоит предложение?

– Отступить к Черкасску и вместе встретить армию Батал-паши. Казаки это уже серьёзней одного полка, пусть и имеющего в своём составе большое количество сильных одарённых. Поэтому турки наверняка усилятся ещё и за счёт гарнизона Азова, да и татары подтянутся. Как-то сомнительно, что хан Герай не начал сбор новой армии.

– То есть дать туркам бой на подготовленных позициях, разбить их и затем захватить Азов, – сделал я вывод.

– Именно так. Казачки не прочь получить выход в море, – согласился Уфимцев.

– Вот только в этом случае это будет общая победа, а не только наша, и казачьи курени войдут в Азов вместе с нами. А тогда уж я буду не столько княгиней, сколько одной из казачьего круга, объединённого совета или как там мы его назовём, – возразила Долгорукова.

– Согласен, ни о какой самостоятельности тогда можно и не мечтать. Учитывая то, что нас всего лишь горстка против Войска Донского, мы быстро окажемся под ними. Чего не случится, если мы займём укрепления. Я так думаю, казацкая старшина полагает, что если в Азове сможет закрепиться наследница российского престола, то конец их вольницы это всего лишь вопрос времени, – высказал я свои предположения.

Вообще-то, ничего подобного мы не планировали. Согласно нашей задумке, территория Войска Донского должна была встать буфером между Азовским княжеством и Российской империей. Нас куда больше устраивало оставаться эдаким анклавом на отшибе, во всяком случае, пока мы не обзаведёмся рычагами влияния при дворе. По здравом размышлении лет тридцать, а то и все пятьдесят у нас есть, а там империя подомнёт казачков однозначно. Но это дела дальней перспективы.

– Полагаю, они думают, что если взнуздают меня, то сумеют если не остановить процесс присоединения к России, то направить его в выгодном им русле. Скажем, создать республику под номинальным протекторатом Российской империи. То есть, по сути, сохранить существующий статус-кво, – закончила мою мысль княгиня.

– В таком случае у нас есть только один выход. Мы должны самостоятельно захватить Азов и разбить Батал-пашу, – пожал плечами полковник.

– Вот в этом направлении давайте и подумаем, – кивнув, подытожила Мария.

– По словам Ефремова, Батал-паша движется вот к этому броду, – начал Уфимцев. – Речка так себе, но без моста армию через неё не переправить, если не брод, то придётся делать большой крюк, а это лишние сутки пути, или строить мост, что займёт столько же времени. Если выдвинем сюда роту драгун и эскадрон гусар, усилив их артдивизионом в полном составе, то они сумеют закупорить переправу и выиграть для нас минимум сутки.

Резон в словах полковника есть. Две батареи гаубиц в открытом бою, что только держись. Я это уже видел в деле с татарами. Град это оружие следующего поколения и требует иных тактических приёмов. При существующих же реалиях просто коса смерти. Те картечные гранаты, что начали использовать в русской армии, даже рядом не стоят с нашими боеприпасами.

Словом, выставленный на броде редут закупорит его наглухо. Разумеется, часть войск может переправиться вплавь, а уж ногайская конница так и вовсе не заметит эту преграду. Но осада не решит проблему. Они должны будут либо штурмовать, неся колоссальные потери, либо строить мост в стороне, либо двигаться к другому броду. Любой из исходов нам на руку, и полковник получает свои дополнительные сутки на захват крепости.

– Если только наш отряд успеет туда дойти и закрепиться, – возразил я.

– Согласен, необходимо как-то замедлить продвижение турок, – полковник бросил на меня выразительный взгляд.

– Сделаем, – уверенно кивнул я.

Понятия не имею, как у меня это получится, но я что-нибудь придумаю. Хотя бы потому, что страсть как не хочется проиграть этому франтоватому атаману Ефремову, который позволил себе оценивающие взгляды в отношении Долгоруковой. Сначала Мехмед, теперь вот этот старый хрыч. Надо бы мужичков поставить на место.

Ревность? Очень может быть. С другой стороны, Мария куда лучше меня с этим управляется. Хотя набить морду и одному и другому, наверное, всё же следует. Если не в прямом, то в переносном смысле. Ну очень хочется. И в прямом тоже.

Ждать, когда меня окликнут а-ля Штирлиц, я не стал и просто не спешил покидать палатку. Присутствующие всё прекрасно поняли. Полковник отправился ставить задачу сводному отряду. Столбова и Астафьева извинились и тоже поспешили по своим делам.

– Петя…

– Каждый раз будешь вот так беспокоиться? Или, может, под юбку спрячешь?

– Под юбкой тебя не укроешь, сразу шалить начнёшь.

Мария улыбнулась и озорно стрельнула глазками. А потом стала серьёзной, прильнула к моей груди и вздохнула.

– Знаю, что в углу тихонько сидеть не станешь, а если бы стал, так и не полюбила бы такого. Но ведь оттого не менее боязно за тебя, дуралей. И благословлю, и гордиться твоей храбростью да успехами стану, только от этого мне на душе не спокойней.

– Нормально всё будет, – погладив её по голове, заверил я.

Она подняла лицо, подставляя губы, и я приложился к ним, как жаждущий к роднику. Сжал её в объятиях, словно говоря, что у нас всё ещё впереди.

– Иди. Времени совсем нет, – наконец оторвавшись, легонько толкнула она меня в грудь.

Я подмигнул и вышел из палатки. Ну на-а-до же, оба два и с охраной, только один с личной, а второй с выделенной. Атаман вёл непринуждённую беседу с калга-султаном. Приметив меня, едва заметно хмыкнул, явно стараясь, чтобы этого не приметил собеседник. Мол, вот оно ты каков, везде поспел, повсюду отметился. Я лишь пожал правым плечом и направился к своей палатке.

По пути решил заглянуть к Лизе. Вроде и лагерь не особо великий, и в то же время я с ней не виделся уже больше суток. А ведь как бы должен за ней присматривать.

Сестра устроилась на складном стуле в тени от тента повозки. Её бойцы спешно обустраивали походную мастерскую, чтобы наладить полномасштабную работу. Она и без того не пребывала в праздности все эти дни, так что усталость заметна. Но сейчас начнётся по-настоящему адова работёнка, и я ей откровенно не завидую, потому как сам от подобного взвыл бы.

Надо всё же дар двух других офицеров роты тоже подтянуть. Плевать, что решил делать это в качестве поощрения, пусть получают авансом, а то я эдак сестрицу загоняю. Мой косяк, как-то не подумал. Решено, как разберёмся с Батал-пашой, сбегаю за волколаками. Глядишь, ещё кого можно будет поощрить, драка-то предстоит серьёзная.

– Ну, здравствуй, Лизавета.

– Петя пришёл, – устало вздохнула она.

– Как дела, сестрица?

– Братишка, ты мне обещал дым и пламя сражений, а вместо этого я получила жар и копоть мастерской. И что самое обидное, день такой каторги вылетает всего лишь за пару залпов орудий и картечниц полка. Так нечестно.

– Жалеешь?

– По большому счёту нет, но ты меня обманул. Уверена, что пойди я служить в армию, а не в дружину Марии, и мне было бы не в пример легче.

– Ну-у ты сама хотела быть причастной.

– Не напоминай, – отмахнулась она.

Взяла кувшин с квасом, приложилась к нему и тут же скривилась, напиток оказался тёплым. Однако не растерялась и, используя Силу, охладила его. Лиза, конечно, земельник, и плетения не своей стихии обходятся дорого. Но она сейчас под воздействием буста от желчи, так что не ей волноваться по этому поводу. Следующий глоток вызвал у неё блаженную улыбку.

– Так чего пожаловал-то, братец?

– Проходил мимо, решил завернуть и попрощаться.

– Далеко собрался? – тут же стала она серьёзной.

– Батал-паша решил почтить нас своим присутствием и испортить всю обедню. Сначала разыщу его, доложусь Уфимцеву, а там насыплю туркам перца под хвост.

– Ну ты смотри там, не скупись. В нашем роду жадных не водится, – подмигнула она мне.

– И что, даже не переживаешь?

– Да как же не переживать-то. Переживаю, конечно. А ну как Батал-паша этот выживет, это ж какой позор на его седину. Жалко старичка.

– Ну, Мехмед как-то это пережил.

– А! Ну да. Тогда и пусть его.

Глава 2

Шар привычно потянул меня вверх. Я глянул на отдаляющуюся землю и на Дымка, стравливающего верёвку, пропущенную через кольцо. Если бы не это, то меня уже несло бы на север, ветер не сказать, что сильный, но заметный. А так только и того, что я поднимаюсь с некоторым отклонением от вертикали.

Ага. А вот и войско Батал-паши. Пехота движется тремя колоннами с интервалом в пару вёрст, выдерживая примерно одинаковый темп. Дорог как таковых нет, так что идут прямо по степи. Ногайская конница в охранении по флангам и в арьергарде, передовым дозором перед каждой колонной по сотне всадников. Несколько десятков рассыпались сетью между ними. Шерстят частой гребёнкой паразиты.

Порядка пяти тысяч вырвались далеко вперёд, выдерживая довольно высокий темп. Степные лошадки и без того выносливы при дальних переходах, а тут ещё и соответствующие узоры. Словом, идут они весьма споро и примерно через час достигнут брода.

Основные части должны подойти к переправе вечером. Наш сводный кавалерийский отряд прибудет туда в лучшем случае через два часа. Это при условии, что они будут погонять лошадок и оставят более медлительную артиллерию добираться до места самостоятельно. Резон в этом есть, так как необходимо спешно приступать к возведению редута.

Вот только как бы наши не поспешали и не рвали жилы, к моменту прихода турок они едва ли успеют возвести редут до половины. Это если им не придётся драться с отрядом ногайцев, которые у брода появятся раньше. В идеале необходимо заставить Батал-пашу заночевать на подходе. И на раздумья особо времени нет. Как там говорится – чего тут думать, трясти надо? Причём срочно и сильно.

Я приметил несколько точек перехода, после чего перестал подогревать оболочку и подал Силу на охлаждающий контур. Дымок быстро заработал руками, выбирая верёвку и подтягивая меня к себе.

– Владимир Владимирович. Слушаю, – пока опускался, вызвал я по «Разговорнику» командира драгунской роты.

– Слушаю вас, Пётр Анисимович, – отозвался он практически сразу.

– Армия Батал-паши будет у брода к вечеру. Но уже через час там может оказаться отряд ногайских всадников. Мы попытаемся их задержать. Слушаю.

– Я оставил всю артиллерию позади и спешу туда только силами моей роты и эскадрона гусар. Если они достигнут брода, то без орудий и картечниц нам придётся отступить, без вариантов. Слушаю, – подтверждая мои предположения, произнёс капитан.

– Мы сделаем всё возможное. Слушаю, – сбрасывая с себя подвесную, ответил я.

– Если не преуспеете, придётся менять план на ходу. Слушаю.

– Надеюсь, вы уже размышляете по этому поводу? Слушаю.

– Есть такое дело, только мысли пока лишь матерные. Закончил разговор.

– Закончил разговор, – ответил я.

А что тут ещё скажешь-то? Весь план действий сводился к простому и незамысловатому – вперёд, бегом, скачками и всем надавать по морде. Просто гениально. Но ни на что более разумное попросту нет времени.

– Готов? – спросил у Дымка.

– Всегда готов, – задорно ответил он, забрасывая на спину уложенный аэростат.

– Тогда пошли, – открывая портал, произнёс я.

Вообще полный сюр. Вот только что мы были за семьдесят вёрст и уже опять в центре походящего на муравейник лагеря. Не пройдёт и минуты, как вновь окажемся чёрт знает где. Разве только уже не вдвоём с Ильёй, а в составе группы, которая полностью экипирована и ожидает приказа на выступление. Ах да, им же ещё и дорогу указать надо, они же точки переходов не видели.

– Готовы, друзья? – спросил я у компаньонов, окинув их взглядом.

Те в ответ только утвердительно кивнули и поправили ремни ружей, заброшенных за спины. От огнестрела отказываться я и не думал, тем паче, что патроны в стволах заряжены пятикаратными «Пробоями». Вот так вот. Я мелочиться не собирался. Бог с ним, если такая мощь прилетит в поскрёбыша, худо будет, когда сильному одарённому достанется лёгкое похлопывание ладошкой. И плевать как-то, что алмазы очень дорогой товар. У нас сейчас ставка куда выше.

– Плетения из расчёта на восьмой ранг, – уточнил я для компаньонов.

Как показывает практика, даже такие одарённые редкость, как и бриллианты, способные обеспечить защиту на подобном уровне. Поэтому в избыточной мощности нет смысла, ведь чем больше заряд плетения, тем дольше откат, а это может быть куда важнее. В конце концов, не пробив щит одним ударом, можно решить дело другим.

– Порядок прежний. Первыми идут лидеры, затем открывают порталы для прикрытия. Братцы, помните, контролируете свои сектора и доклад по изменяющейся обстановке. Стрелять только в одарённых. Пошли, – решительно закончил я и открыл портал.

Вышли мы не вблизи ногайской конницы, а неподалёку от брода, который нам следовало защищать. Нужно было дать компаньонам возможность сориентироваться по месту, чтобы они смогли построить сюда портал. Не всё же мне их за ручку водить, случиться может всякое, а в том, что тут в нём возникнет нужда, сомнений никаких.

Только после этого мы сделали очередной переход, на этот раз оказавшись на поляне посреди ивняка. Так оно куда надёжней, потому что передовой отряд ногайцев уже должен приближаться к этому месту, и за небольшим пятачком зарослей начинается совершенно открытая местность. Не хватало только, чтобы нас заприметили.

После перехода я сразу активировал «Поисковик» на предмет неожиданностей и не обнаружил никаких проявлений Силы, за исключением моих товарищей. Одновременно с этим каждый из нас открыл по малому порталу, обеспечивая переход прикрытию.

Дымок по обыкновению появился с упакованным аэростатом за плечами. Оно, конечно, ему тяжко, но, с одной стороны, воздушная разведка сильно упрощает жизнь, а с другой, остальные бойцы так же с поклажей, кто знает, сколько нам придётся скитаться, так что сухой паёк совсем не будет лишним. Одарённых же я от поклажи предпочёл избавить. Как и себя любимого, ага, драться лучше в комфорте.

Ну и такой момент, что после перехода мы начали активно восстанавливать израсходованный запас в алмазах амулетов порталов. Будучи под бустом, запас вместилища восполняется с такой скоростью, что по этому поводу даже заморачиваться не стоит. А вот камни лучше иметь полностью заряженными.

Передовым дозором прошла сотня всадников. На небольшие заросли ивняка они не обратили внимания. Серьёзные силы тут не разместить, а незначительному отряду лучше не попадаться на пути многотысячной орды. С чем я был полностью согласен. Только мы не собирались давать здесь последний и решительный. Я намеревался всего лишь ужалить, после чего сбежать, благо порталы давали такую возможность.

Ага. А вот и основные силы. Идут сплошным потоком без какого-либо порядка, но достаточно компактно. Впрочем, скорее уж скачут быстрой рысью, выдерживая скорость никак не меньше двадцати вёрст в час, а может, даже и больше. До брода с час ходу. Понятия не имею, как их тут задержать, и получится ли что-нибудь.

– Друзья, за дело, – решительно произнёс я.

Мы вышли из зарослей, встав в жиденькую шеренгу, бойцы позади, контролируют свои сектора на случай появления опасности. Накачивать себя для драки нам не нужно, дистанция полверсты, сектора распределены с запасом так, чтобы они не накладывались друг на друга, и мы не вогнали в одного всадника две «Стрелы». К чему, когда целей куда больше, чем у нас получится переварить.

Мы синхронно взмахнули руками, отправляя в полёт пять сотен «Огненных» и «Ледяных стрел». Следом полетели «Копья». Затем стеганули «Плетьми». И наконец дело дошло до «Шаров».

Заряд вложили незначительный, зато перезарядка, считай, мгновенная, и от нас потянулись строчки из светящихся алым и льдистым шаров. Скорость незначительная, так что вполне возможно и увернуться, но это у первых рядов, которые видят опасность. Задним уже куда сложнее рассмотреть смертельный гостинец. А уж тем, кто в глубине, и вовсе практически нереально. Конечно же, это не значит, что каждый шар найдёт свою цель. Но, даже просто достигнув предельной дистанции, он рванёт в воздухе, что никак не способствует спокойствию лошадей. Это же двадцать пудов паники.

В отличие от своих товарищей я взял на себя более широкий сектор и работал с двух рук. Так что по факту получалось, что конницу сейчас атакуют не четверо сильных одарённых, а пятеро. Помимо перечисленных плетений, которые я продублировал и в ледяном исполнении, запустил ещё и «Воздушные клинки» с «Булавой».

Под конец добавил «Градом», накрывая ледяными пулями площадь радиусом в десять сажен. Пять секунд такого обстрела гарантированно не оставит на этом пятачке живых, если только это не одарённые. Да и то слабенького вполне себе может и пробить, если попадёт несколько раз.

И наконец, пока остальные плетения в откате, с моих рук потянулись две строчки алых и льдистых «Шаров». До цели порядка четырнадцати секунд, так что к тому моменту, как первый из них достигнет цели, мои плетения перезарядятся, и можно будет повторить весь каскад. У товарищей дела обстоят немного хуже, и разрыв между нами окажется незначительным. Впрочем, время полёта будет куда короче.

Ногаи и не думали праздновать труса. Вся масса всадников, не замедлившись ни на секунду, отвернула вправо, и лава понеслась на нас во весь опор. Чуть больше двадцати секунд, и они попросту захлестнут нас. Не то чтобы мы собирались им это позволять, но бой штука непредсказуемая и случиться может всё что угодно.

– Как только отстреляемся, пускаем «Огненный вал» и сразу уходим порталом к броду, – приказал я.

Как и ожидалось, ответа не последовало, да и ни к чему, ведь всё уже оговорено, и сейчас это не постановка задачи, а лишь её уточнение. В нас уже полетела целая туча стрел и плетения одарённых ногаев. Первые с тупым стуком и глухим шорохом входили в землю вокруг и тыкались в нас, бессильно падая под ноги. Вторые опадали по нашим фигурам огненными всполохами или истаивали маревом, обдавая облачками тут же улетучивающегося пара.

У меня откат завершился чуть раньше, и я пустил перед собой два веера «Огненных» и «Ледяных стрел», далее по списку начал отрабатывать остальными плетениями, разряжаясь в ноль. С незначительным отрывом ко мне присоединились и компаньоны. До всадников чуть больше сотни шагов, и первые ряды буквально выкосило.

Но воины степи и не думали отступать, напирая через тела павших. Да и не все они пострадали, против одарённых это плетение явно слабовато. Впрочем, его хватило для их лошадей, и я видел нескольких воинов, бегущих в нашу сторону с саблями наголо, не в состоянии атаковать плетениями, чтобы не задеть своих товарищей.

Зато ревущая стена огня, устремившаяся от нас в сторону противника, оказалась уже куда более серьёзным испытанием для владеющих даром. Далеко не все они имели должную защиту, а потому большинство вспыхнули живыми факелами. Разумеется, нашлись и те, чья защита выстояла перед этим напором. Но их опять-таки подвёл живой транспорт.

Воздух буквально напитался ржанием и самым настоящим рёвом сотен лошадей, объятых жарким пламенем. Они вздыбливались, сбрасывая под копыта всадников, которые учились сидеть в седле раньше, чем ходить. Падали под ноги своих товарок, становясь для них бьющимся в агонии препятствием. Опрокидывались на наседавших сзади, сея в их больших и благородных сердцах самый настоящий ужас.

Наблюдая за этим филиалом ада, я вычленил двоих одарённых, сохранивших самообладание и бросившихся на нас с саблями наголо. Два «Воздушных клинка», сорвавшиеся с моих рук, остановили этот порыв на взлёте. Ещё одного, пробившегося уже из задних рядов, я достал «Булавой».

Отстрелявшийся Суханов, не дожидаясь дополнительной команды и выполняя прежний приказ, выставил перед собой портал, который одновременно работает и как щит. С обратной стороны он представляет собой круг из завихрений молний, который ничем не пробить. Я пробовал как максимальным своим зарядом «Копья», так и выстрелом в упор стальной болванкой из моей гаубицы. Повинуясь его знаку, в портал скользнул Хруст, а там и сам Волк, после чего портал громко схлопнулся.

Его примеру последовали Лис и Кремень, уведя своих напарников. Я, как капитан корабля, уходил последним, поэтому активировал свой проход, когда мы с Дымком остались одни. Увы, но плетение это долго не живёт, и мои попытки увеличить срок пока ни к чему не привели. Да и не старался я так-то уж упорно. Не моё все эти изыскания. Мне бы по пути наименьшего сопротивления, а как решение само не приходит, так я нахожу тысячу и одну причину, отчего именно сейчас мне этим заниматься некогда.

Дымок обогнул меня, скользнув в зев портала, и в этот момент земля под ногами вздрогнула, и я ухнул вниз, провалившись по колени. И снова грохнуло, на этот раз под правой ногой, и я едва не упал, потеряв равновесие. Приём, которым сам не единожды пользовался против других, весьма удачно использовали по мне. Портал исчез, словно в обиде громко хлопнув дверью. М-мать!

Пока рядом были товарищи, мы держали фронт и фланги, не подпуская к себе всадников. Те начали огибать нас, заходя с тылу. Я предвидел это и, не надеясь выстоять, планировал отход. Вот только не всё коту масленица.

Я едва успел отскочить в сторону от копыт одной из степных лошадок. Она-то, может, и невелика, только если зарядит копытом, мало точно не покажется. И что самое противное, никакой щит от этого не убережёт. Другой воин полоснул клинком, но я даже не заметил этого, ощущение, будто легонько приложили прутиком шутки ради, и не более того. Вот только это тревожный звонок, означающий, что я уже со всех сторон окружён врагами, и достать меня теперь всего лишь вопрос времени, причём не такого уж и долгого.

Я ударил вкруговую «Шквалом», перенастроить зону поражения не так сложно, как изменить силу заряда. Так что удалось очистить пятачок радиусом всего-то в три сажени. Пора сваливать! Срочно!

Активировать «Малый портал» дело одной секунды. Но когда появилось вихрящееся молниями кольцо, из него вдруг вылетел Дымок.

– Шелест, я здесь! – возбуждённо-воинственно выкрикнул он.

– М-мать!!! – только и успел выдохнуть я.

Все плетения в откате, в той или иной степени готовности. Под рукой только маломощные «Шары», которые только против простецов и сработают. Ну ещё и лошадок напугают. Мне нужно как минимум несколько секунд, потому что даже активируй я портал, уйти нам попросту не дадут. Инициативный придурок!

– Дымок, спина к спине! Остальным не дёргаться, стойте, где стоите! – выкрикнул я, выхватывая из кобур пистолеты.

Последнее компаньонам и холопам, которые всё слышат благодаря тактическому комплекту «Разговорников». Эти, в отличие от молочного братца, носят узоры, так что приказ выполнят, какая бы моча им в голову не ударила.

Слишком много противников. Активировал «Поисковик». И вблизи в основном одарённые, так как остальных серьёзно так повыбило. Пистолеты в моих руках прогрохотали скороговоркой короткой автоматной очереди. Но в отличие от автомата каждая моя пуля нашла свою цель, проломившись сквозь «Панцири» и сразив противников.

Кто знает, быть может, им хватило бы и незаряженных стреловидных пуль, да только разбираться с этим некогда, поэтому я без тени сомнений врезал по ним «Пробоями». Нормально так отстрелялся. А всё от переполняющего меня осознания полной защищённости. Во всяком случае, в бою на дистанции.

Расстреляв заряды, я отправил пистолеты в кобуры и тут же пустил с двух рук потоки «Огненных» и «Ледяных шаров». Больше ответить попросту нечем. Да и небесполезно, чего уж там. Даже одарённым нужно как-то совладать со своими лошадками. Хотя ногаи уже и сделали соответствующие выводы, торопливо спешиваясь и бросаясь к нам на своих двоих. Но это всё время, которое сейчас работает на нас.

За спиной сначала дважды гаркнуло ружьё Дымка, тут же повисшее на ремне, так как следом скороговоркой прогрохотали его пистолеты. В скоростной стрельбе он уже изрядно так оставил меня позади, что ни говори, а у меня нет столько времени для практики. Без понятия, как у него с результативностью, может, он повалил только простецов, а может, сумел как-то вычленить по одежде или действиям одарённых, но в том, что каждый его выстрел был в той или иной мере результативным, лично я не сомневался.

Есть откат! Я активировал «Град», и по нам тут же застучали ледяные пули, собирая обильную кровавую жатву в радиусе десятка сажен. Нам-то этот поток безвреден, уж больно толстая у нас шкура, а вот ногаям очень даже болезненно.

Я активировал портал ещё до того, как исчез ледяной дождь, а едва появилось искрящееся кольцо, как схватил за шиворот Дымка и забросил его в появившийся зев, тут же шагнув следом за ним.

– Шелест, ты как?! – едва схлопнулся за моей спиной портал, подбежали ко мне компаньоны.

– В порядке, – буркнул я и обернулся в Дымку. – Братец, это что такое было?

– В смысле? – искренне недоумевал Илья.

– Ты какого прыгнул в портал?

– Так… Тебе помочь, – растерянно ответил тот.

– А я просил? Какой был мой последний приказ, не напомнишь?

– Уходить порталом, – после короткой паузы ответил он.

– Команда «ко мне» была?

– Но ты же…

– Была или нет?! – подняв руку в останавливающем жесте, повысил я голос.

– Нет, – ответил молочный брат.

– Так какого тогда ты полез в портал, герой?!

Ну злой я, что тут ещё сказать. Нам его тупая выходка, между прочим, чуть жизни не стоила. Спаситель хренов! Ох, как же мне хотелось набить ему морду. Но вот как-то не смог выместить свою злость таким образом. Он ведь мой молочный брат и без раздумий поставил на кон свою жизнь, спасая мою. Вот только беда как раз в том, что он не думал.

– Я хотел… – вновь попытался было объяснить он.

– Всё. Вопрос закрыт. Больше подобного чтобы не повторялось. Уяснил? – вновь подняв руку, перебил его я.

– Уяснил, – буркнул Илья.

Глава 3

Я вновь поднялся на аэростате и с удовлетворением отметил, что ногайский отряд остановился, чтобы обиходить раненых и похоронить павших. А ничего так мы повеселились. Я бы даже сказал, что от души. Навскидку не меньше полутысячи накромсали. Особенно выделяются три пятна, где прошлось плетение «Град».

Благодаря «Дальнозоркости» я в деталях рассмотрел истерзанные тела людей и лошадей. Вообще, конечно, страшная штука. Выстоять под потоком ледяных пуль можно, только имея толстую шкуру. Стандартный щит среднестатистического одарённого попросту не выдержит множественных попаданий.

– Ну что там? – поинтересовался Суханов, когда я спустился.

«Разговорники» хороши в бою, но после мы их попросту снимаем, потому что реально мешает, когда ты постоянно слышишь посторонние голоса.

– Хорошо поработали. Пять сотен прибрали, не меньше. Орда пока остановилась. Но сотня передового дозора продолжает двигаться к нам, а значит, и основной отряд задержится ненадолго.

– Я тут подумал, Шелест, а что, если вызвать сюда земельников, – подойдя, заговорил Швецов. – Снаряды это, конечно, дело нужное, но сейчас куда важнее ведь подготовить редут. К прибытию кавалерии они успеют сделать половину работы, если вообще не всю. Елизавета Анисимовна и Виктор Карпович ведь сейчас под желчью, и Силы им не занимать.

– Кремень, ты где раньше-то был такой умный? – глянул я на Швецова.

– Да я как-то…

– Павел Александрович, – вызвал я полковника Уфимцева.

Пришлось немного обождать, пока адъютант по связи передал ему амулет. В лагере сейчас полным ходом идёт подготовка к штурму, и у командира полка забот хватает. Впрочем, мы у него стоим далеко не на последнем месте, так что ожидание не затянулось.

– Уфимцев. Слушаю, – раздалось у меня в голове.

– Это Ярцев. Павел Александрович, турки гораздо ближе, чем мы думали. Передовому отряду ногаев до брода менее часа. Мы их замедлили и замедлим ещё. А там, глядишь, и вовсе остановим. Но армия вполне сможет прибыть к вечеру. А тогда Заброда не успеет возвести редут. Предлагаю переправить сюда всех четверых офицеров земельников с запасом алмазов, чтобы они приступили к возведению укрепления, пока сводный отряд в пути. Слушаю.

– Согласен. Раньше бы об этом подумать. Надо и охрану им переправить. Слушаю.

– Я оставлю своих бойцов. Связь есть, и я с компаньонами успею вернуться по первому зову. Слушаю.

– Я немедленно передам приказ Ярцевой, и она с вами свяжется. Закончил разговор.

– Закончил разговор. Значит так, Дымок, ты с парнями остаёшься здесь и поступаешь в распоряжение к Лизе. Задача – обеспечить им охранение, и в случае опасности сразу вызываешь нас.

– А как же вы там одни? – не удержался от вопроса Илья.

– Как показывает практика, в условиях, когда нужно жалить и быстро уходить, прикрытие только путается под ногами. Так что мы уж как-нибудь сами.

– Петя, ты меня слышишь? – раздался у меня в голове голос сестры.

– Слушаю, Лиза.

– Мы готовы к переходу. Слушаю.

О как! Ну надо же, прошло едва ли пять минут, а она уже вышла на связь и готова к переходу. Впрочем, благодаря моему предложению у каждого офицера имеется тревожный ранец, который всегда наготове, только и того, что ей потребовалось переодеться.

– Куда строить портал? Слушаю, – поинтересовался я.

– Прямо к моей палатке. Слушаю, – ответила она.

– Готовы? Слушаю.

– Готовы.

Я активировал большой портал, и вскоре четверо офицеров были передо мной. Я в очередной раз попенял себе на то, что не обеспечил буст всем тыловикам. Ну вот такой я, ни разу не гений. Решил, что оно должно быть в качестве поощрения, да только тыл порой не менее важен, чем боевые части, а где-то даже и более. Ладно, преодолеваем созданные собой же трудности и делаем выводы на будущее.

– Лиза, задача тебе ясна?

– Тут брод? – вместо ответа поинтересовалась она, указывая на разлив реки шириной потока сажен в пятьдесят.

– Да.

– Отлично. Тогда займись своими делами и оставь нам наши.

– Понял, – улыбнулся я сестре.

Отойдя в сторону, я подозвал к себе Дымка и кивнул на сестру, уже приступившую к разбивке будущего редута.

– За Лизу башкой отвечаешь. Она может и взбрыкнуть, решит, что управится сама, но если появится противник, ты сразу же вызовешь меня. Понял?

– Понял. Ты это, Шелест… – начал было Илья.

– Некогда, – оборвал его я. – Господа, идём большим порталом. Арсенал плетений прежний. Экстренный отход самостоятельно малыми порталами сюда, к броду. Э-э… Лучше вон туда, в сторонку, чтобы не мешать работам. Вопросы? Вопросов нет. В таком случае для начала уничтожим передовой дозор. Ногайский бей,[1] похоже, чего-то не понял или слишком самоуверен, коль скоро отправил вперёд всего сотню воинов.

Я активировал портал, и Волк первым ступил в его зев. Затем Лис, далее я и замыкающим Кремень. Вышли мы, как я и намеревался, на довольно высоком холме с пологими склонами. Обзор отличный, видно на многие вёрсты окрест. Ну и цель, вот она как на ладони. Разве только до отряда слишком далеко, чтобы атаковать отсюда. Но это ерунда.

Очередной портал и мы вышли перед всадниками в каких-то двух сотнях сажен. Я сразу атаковал оказавшимся столь эффективным плетением «Град», а следом уже вместе мы ударили пятьюстами «Стрелами». Расточительно? Да ничуть не бывало. Силу мы восполним без проблем. Имеем возможность даже восстанавливать заряды в алмазах, пусть и не в полном объёме. Зато единым махом положили весь отряд.

Ан нет. Несколько всадников, нахлёстывая лошадей, бросились бежать из этого страшного места. Да только кто же им позволит-то. Я метнул с двух рук «Воздушные клинки», компаньоны ударили «Копьями». Оно, конечно, чрезмерно, но это наиболее точное и быстрое плетение в их арсенале.

– Что дальше, Шелест? – поинтересовался Волк.

– Ну, возвращаться обратно к броду точно не станем, – подмигнул я Суханову и уже ко всем: – Друзья, сейчас делаем переход близ орды, с ходу атакуем их, если будет время на откат плетений – бьём ещё по разу, если нет, я открываю портал, и мы уходим к другой точке, мною намечено несколько мест, чтобы жалить их с разных сторон.

– Будем кусать и сажать на задницу, как свора собак медведя, – хмыкнул сухощавый Рудаков.

– Именно, Лис, – ткнув в его сторону пальцем, подтвердил я.

Откладывать в долгий ящик не стали, и я открыл очередной портал, в который мы двинулись в прежнем порядке – Волк, Лис, я и замыкающим Кремень. На этот раз небольшая возвышенность, и оказались мы достаточно близко от спешившихся ногаев, занятых, по всей видимости, похоронами. В подробности вдаваться я не собирался. Достаточно того, что они от нас в ста пятидесяти саженях, то есть на оптимальной дистанции для атаки.

Мы вновь разрядили свои плетения, ответом нам послужил дикий рёв сотен глоток. По большей части это был крик, полный ярости, который напрочь забивал стоны и вскрики. А вот страха в нём не было ни капли. Воины степи вскакивали в сёдла и, выхватывая кто клинки, кто луки, нахлёстывая невысоких лошадок, устремились к нам.

Нечего было и мечтать о том, чтобы дождаться отката для очередного удара, противник достигнет нас гораздо быстрее. Ну разве только пустили веера «Шаров», не заботясь о том, что перекрываем сектора друг друга. Когда первые всадники миновали середину пути, я вновь открыл портал, и мы ушли на противоположную сторону от войска…

Мы кружили вокруг орды, заходя то с флангов, то с фронта. Я неизменно начинал атаку с «Града», оказавшегося столь эффективным и смертоносным. Следом шли остальные заготовленные боевые плетения. В довершение неизменный поток «Шаров».

Отряды всадников то и дело пытались достать нас, но всякий раз не успевали самую малостью. Разве только засыпали тучами стрел, да одарённые метали в нас наиболее мощные плетения и, справедливости ради, сумели-таки отъесть от нашей защиты изрядную долю. Вот только во время атаки они и сами себя обнаруживали. Мне даже не понадобилось использовать «Поисковик», мы просто били по тем, кто атаковал нас Силой. Но в отличие от этих бедолаг в случае попадания каждый наш удар нёс с собой смерть. Увы, но промахи случались куда чаще, всадники и не думали изображать из себя мишени, а в седле степняки поистине виртуозы.

Через час такой круговерти, превратившейся для ногайцев в сущий ад, командовавший арьергардом бей сообразил, что мы ни разу не атаковали с тыла, и начал отступать.

Мы обнаружили это после очередного выхода из портала, когда впервые воины ринулись не на нас, а прочь. Я остановил товарищей, намеревавшихся нанести очередной удар, и сделал ещё один переход. Тут также наметилось отступление, и мы опять не стали атаковать, а лишь сменили точку выхода, где опять обнаружили отход.

– Кажется, они действительно уходят, – хмыкнув, заметил Суханов.

– Похоже, Волк, так оно и есть. Возвращаемся.

Когда мы вышли у брода, то увиденное меня неслабо так удивило. Надо будет убедительно разъяснить бойцам, которые вскоре сюда прибудут, чтобы они помалкивали об этом. Всего лишь час, а четверо земельников уже замкнули периметр пока невысокого вала и не столь уж глубокого рва. Всё же сильный земельник вкупе с бустом желчи это даже не экскаватор, а нечто гораздо круче. Вот только если об этом прознают в полку, то могут и бучу поднять, а сестрица меня живьём сожрёт, если ей вдруг придётся превратиться ещё и в землекопа. Металлургом с моей лёгкой руки она уже стала. Ага.

– Ну и как тебе? – поинтересовалась Лиза, укладывая очередной блок утрамбованной земли.

– У меня просто нет слов, – слегка развёл я руками, показывая своё восхищение.

К слову, это конечно не каменная кладка, но против вот такого сырца эффективность «Шаров» падает примерно вдвое. А если в момент удара её подкрепит плетениями одарённый, так и вовсе уподобляется кирпичной стене. Ядра же будут просто вязнуть в грунте, не причиняя никакого вреда. Вот гранаты совсем другое дело. Я уже говорил, что порох против плетений куда как эффективен.

– Кстати, ты связывалась с Забродой?

– Да. Он поспешает сюда во все копыта и будет примерно через полчаса. Как только узнал, что мы тут уже вовсю трудимся, отправил гусар к артиллеристам в качестве прикрытия.

– Правильное решение. Дымок, готовь шар, – приметив Илью, приказал я.

– А у вас как дела? – поинтересовалась она.

– Если не ошибаюсь, мы вынудили-таки ногаев начать отступать. И должен заметить, что вовремя. Несмотря на систематическое восполнение израсходованной Силы, мы изрядно так поиздержались и на три четверти израсходовали запас в алмазах.

– У нас с этим делом тоже полный швах. Наши с Виктором вместилища едва успевают восполняться, а Егор с Климом практически исчерпали камни. Так что темп работ сейчас упадёт чуть не вдвое.

– Ерунда. Давай нам ваши алмазы, мы их сейчас зарядим.

– А сами?

– Прогуляемся к месту Силы. Делов-то.

– Вот и замечательно, – удовлетворённо кивнула она и, приблизившись, эдак тихо, чтобы другие не услышали, прошептала: – Петя, ты же не отправишь меня отсюда завтра, когда всё начнётся? Ведь земельники не помешают, чтобы добавить прочности валам.

– Обещаешь воевать с умом и не бросаться с гущу сражения?

– Честное слово.

– Тогда ладно, – заговорщицки подмигнул я.

Боялся ли я за сестру? До изжоги. До колик. Но нельзя же всё время её опекать. Эдак оно и во вред обернуться может. Даже не представляю, в кого я превращусь, когда появятся свои дети. Не приведи господь будет такой же непоседа, как я, у меня же крыша поедет. Так что нужно учиться отпускать. Умом я это понимаю, а как оно будет на практике… Поэтому глупо не воспользоваться случаем и не потренироваться на Лизе. Н-но бли-ин, как нарисую в воспалённом воображении какую-нибудь картину, так сразу хочется сграбастать её в охапку и утащить подальше отсюда.

Я вновь влез в подвесную и поднялся на сотню сажен, чтобы взглянуть как на приближающуюся армию Батал-паши, так и на удаляющуюся от нас ногайскую конницу. Счастливого пути, ребятки.

А какой у них был выбор, если только не убраться восвояси. По моим прикидкам всего лишь за один час они потеряли не меньше тысячи человек, при этом не имея возможности дать хоть сколь-нибудь соразмерный ответ. За исключением первой атаки, им даже приблизиться к нам вплотную не удалось.

Убедившись в отступлении передового отряда, я спустился на грешную землю, где мои компаньоны уже закончили перекачивать наши остатки в алмазы тыловиков. Слились подчистую, и мне пришлось сбрасывать всё вплоть до обнуления вместилища. Оказывается, сестрица за отведённые пять минут успела даже из тиглей камни повыковыривать.

Прыжок к карману у охотничьего домика. Так уж вышло, что мы опустошаем его с завидной регулярностью, а потому заполниться под завязку у него никак не получается. Вот и ладушки. Мы вчетвером вошли в круг так, чтобы зарядились и камни, находящиеся у нас под шкурой. Я невольно передёрнул плечами. Оно, конечно, не сутки валяться в корчах, а лишь вырубит на несколько секунд, но приятного всё одно мало.

– Твою м-ма-ать. Никак не могу привыкнуть, – придя в себя, простонал Волк, лёжа на спине.

– Не вы один, Александр Фёдорович, – глядя на колышущуюся над головой листву, вздохнул я.

Потом решительно сел, хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги. Компаньоны нарочито кряхтя, словно дряхлые старцы, последовали моему примеру. А ведь по ним видно, что сегодняшний день для них, ох, как много значит.

Если при штурме каланчей они ещё проявляли неуверенность и опаску, то сегодня шли в бой так, будто занимались привычным и где-то даже обыденным делом. Вот только как бы им не вскружила голову наша неуязвимость. Самоуверенность погубила много храбрых и умелых бойцов…

На этот раз мы прыгнули непосредственно к турецкой армии между передовым дозором и центральной колонной. По обыкновению, отработали арсенал плетений первой очереди, и прежде чем всадники успели к нам приблизиться, или открыла ружейный огонь пехота, я выставил перед нами портал, в который и увёл группу, согласно купленным билетам.

Мы повторили это четыре раза, вынуждая колонны останавливаться. Правда, ненадолго. И всё же в общей сложности нам удалось отыграть лишь четверть часа. Батал-паша пёр вперёд с завидным упорством, не обращая внимания на потери. А у пехоты, движущейся в плотном походном строю, они оказались куда существенней, чем у конницы. Вот только это не может продолжаться вечно, в конце концов он должен будет изменить порядок передвижения, иначе рискует понести неприемлемые потери ещё на подходе…

Хлопок. И передо мной привычно возникло завывающее и искрящееся молниями кольцо. Первым, по обыкновению, в него скользнул Волк, следом Лис, и практически сразу с той стороны раздалось гиканье, завывание и яростный крик, полный торжества.

Я, не раздумывая, бросился в зев портала и, едва оказавшись по ту сторону, врезал вкруговую «Шквалом». Плетение оказалось не столь эффективно и сумело отбросить наседавших всадников лишь на незначительное расстояние, и их оставалось ещё много за пределами зоны поражения. Поэтому следующим я активировал «Град», накрывая плетением нас и круживших вокруг всадников. Оказавшихся в зоне поражения тут же искромсали ледяные пули, вот только и теперь под удар попали не все.

В голове промелькнуло, что нас всё же подловили, но сокрушаться и заламывать руки попросту некогда. Мы не раз и не два отрабатывали вариант с нахождением в окружении противника, так что сориентировались довольно быстро и, образовав круг, отработали по своим секторам «Стрелами».

– Порталы! Уходим! – выкрикнул я.

Одновременно с этим активировал перед собой малый портал к броду. Вогнав себя в режим аватара, и благодаря пассивным плетениям я смог осознать, что мои компаньоны поступили так же, и мы на какое-то время оказались, можно сказать, в охранном периметре. Я немного замедлился. Совсем ненадолго, чтобы убедиться, что товарищи ушли, и отступить последним.

Ошибка. У меня за спиной и с боков раздались хлопки исчезнувших порталов товарищей, как пропала и защита. Я уже делал шаг к завывающему кольцу, когда под опорной ногой рванул «Огненный шар».

Потеряв равновесие, я компенсировал падение, уйдя в перекат. Ещё не поднявшись, стеганул «Плетьми» вкруговую, сумев срубить нескольких всадников и лошадей. Перенастроить «Огненный вал» я уже не успевал, поэтому тупо пустил его перед собой, обращая в факелы слишком уж приблизившихся воинов.

И тут в спину словно прилетело стенобитное орудие. Меня бросило грудью на землю, я всё же сумел уйти в кувырок, но когда был уже готов вскочить, моё правое плечо взорвалось болью от прилетевшего копыта. Не успел я купировать болевой шок, когда следующее впечаталось в спину, позвоночник прострелила острая боль, высекшая из глаз слёзы и разноцветные круги. Я безвольно упал в траву, и когда моя голова коснулась земли, прилетело и по ней, погружая меня в непроглядный мрак.

Глава 4

– А где Пётр Анисимович? – вертя головой, поинтересовался у товарищей Суханов.

– Он был справа от меня, и я видел, что он открыл портал, – произнёс Швецов, также осматривавшийся в поисках Ярцева.

– Где Шелест?! Что случилось?! – подбегая к ним, выкрикнул Дымок.

– Может, он открыл портал не сюда, – предположил Рудаков.

– Нет, я видел четыре портала, но появились только вы трое, – поведя обеспокоенным взглядом по всем троим одарённым, возразил Дымок.

– Господа, возвращаемся. Сразу атакуем «Огненным валом», далее по обстоятельствам, – решительно произнёс Суханов.

Лис и Кремень лишь согласно кивнули. Дымок дёрнулся было, чтобы что-то сказать, но Волк остановил его отрицательным жестом, не терпящим возражений. После чего активировал малый портал и решительно шагнул в его зев. Товарищи последовали его примеру.

Едва оказавшись на месте схватки, откуда они ушли меньше минуты назад, Суханов пустил перед собой стену огня, поддержанный товарищами. Ревущее пламя побежало в сторону столпившихся ногаев, часть из которых спешилась и с чем-то там возилась на земле.

Едва спустив боевое плетение, Волк обернулся и, не думая, метнул веер «Стрел», стремясь охватить как можно больший сектор.

– Кремень, сзади! – выкрикнул он.

Швецов резко обернувшись, с ходу атаковал «Стрелами». Порядка двух десятков всадников были попросту сметены этой двойной атакой. Лис стеганул своим веером по правому флангу, разом повалив находившийся там десяток воинов степи.

– За мной! – выкрикнул Волк.

При этом он бросился к тому месту, где только что копошилась толпа ногаев, а теперь оставались на ногах только трое одарённых. Сориентировались те быстро и тут же атаковали огненными плетениями. Но как бы не была просажена защита товарищей Шелеста в прошлой схватке, шкура всё ещё оставалась толстой. Так что копья осыпались беспомощными всполохами.

Зато «Плеть» Волка с лёгкостью срубила одного из одарённых, «Копьё» управилось с другим, а третьего достал уже Кремень. Лис тем временем держался сзади и двигался несколько медленнее, пуская влево от себя маломощные «Шары». На этот раз дистанция была плёвой, и увернуться всадникам оказалось не так просто, как прежде, а потому, пока подбегали к куче уже гаснущих пропечённых трупов людей и лошадей, он успел срезать четверых.

Как и предполагал Волк, столпились воины над распростёртым Шелестом. Суханов быстро раскидал тела, отрывая при этом от них ошмётки горелого мяса, измазавшись в копоти и крови. Подхватил непострадавшее от огня тело своего командира и, не разбираясь в степени повреждений, взвалил его на плечо.

– Уходим в Азов! – выкрикнул он, тут же открыл средний портал и шагнул в его зев.

Когда Волк оказался посреди лагеря, все ещё походящего на растревоженный муравейник, рядом с ним возникли ещё два портала, а затем появились товарищи. Не говоря ни слова, Суханов побежал в сторону палатки полкового целителя. При этом он даже не думал об удобстве для Шелеста, по-прежнему неся его на плече, как мешок с морковкой. Так просто удобней, а значит, и двигаться получается быстрее.

– Евграф Степанович, – выкрикнул он, завидя целителя.

Тот не стал ничего спрашивать, молча указав на палатку с разведёнными пологами, сквозь которые просматривался складной стол, использовавшийся в качестве операционного. Настоящие целители, владеющие бранным лечением, никогда не надеются на одни лишь плетения, так как те способны на многое, но извлечь из тела железо им всё же не под силу, как не выходит порой и срастить в должном порядке разорванные ткани, жилы и вены. Сила это лишь подспорье, которое способно на многое, но далеко не на всё.

Едва Суханов положил Ярцева на стол, как его тут же выставили на улицу. Он помялся немного перед входом, после чего отошёл в сторону, достал трубку с коротким чубуком и начал набивать её табаком.

– Ну что там? – поинтересовался у него Швецов, также потянувшийся за трубкой.

– А я откуда знаю, меня выставили оттуда. Не видел?

– Сдаётся мне, что там уже всё, – извлекая из кисета свою трубку, вздохнул Рудаков.

– Больше не чувствуешь «Повиновение»? – спросил Суханов.

– Перестал чувствовать ещё там, у брода, – подтвердил Лис.

– Я тоже, – поддержал его Кремень.

– Я пошёл за ним не из-за узора, – пожал плечами Суханов, зажигая на пальце огонёк и прикуривая от него.

– То есть и ты утратил связь там же?

– Так и есть, Лис, – пыхнув терпким табачным дымом, подтвердил он. – Но я не собирался его бросать, даже павшего. А вы отчего пошли за мной?

– Он мой боевой товарищ. И вообще, выдернул меня из грязи, дал второй шанс. Я чувствую, что обязан ему, – пожал плечами Швецов.

– Вот в чём ты прав, Кремень, в том прав. Я, не раздумывая, пошёл по той же причине, – подтвердил Волк.

– А я просто пошёл за вами. Не дело бросать друзей, – раскурив трубку, произнёс Лис.

Полог палатки откинулся в сторону, и из неё вышел целитель, протирающий руки полотенцем. Приметил троицу и направился к ним.

– Ну что, господа, сдаётся мне, что у Петра Анисимовича теперь имеется три кредитора, которым он должен до гробовой доски, – произнёс он.

– Шелест жив? – удивился Суханов.

Волк, конечно, надеялся на чудо, но, признаться, не верил в это, ибо узор может пропасть только со смертью нанёсшего его. А он по-прежнему не чувствовал «Повиновение».

– Вашими стараниями, милостивые государи. Доставили бы чуть позже, и я бы уже его не вытянул. Но хвала Господу всё обошлось, и возможно уже завтра он встанет, а может, и полностью оправится. Голова штука тёмная, и… Ч-чёрт! Ваше высочество, туда нельзя! – подорвался целитель, чтобы перехватить бегущую со всех ног Долгорукову.

Товарищи переглянулись и предпочли тихонько убраться восвояси. Не хватало только им сейчас оправдываться перед ней из-за того, что недоглядели за своим командиром.

Хм. Командиром или господином? Вообще-то, Ярцев никогда не держался с ними надменно, всегда обращался как с равными и не просто называл товарищами, но именно по-товарищески и относился. Хотя и был резковат, но в итоге его поступки были им во благо. Именно его стараниями они вновь поверили в себя. Так что однозначно командир и боевой товарищ. Не потому ли они втроём без раздумий бросились спасать его, хотя уже и осознали, что свободны.

– Ну что, друзья, у нас ещё есть незаконченное дело. Лис, Кремень, как думаете, кто мы – твари дрожащие или всё же право имеем? – припомнил Волк присказку Шелеста.

– Полагаю, нам сначала нужно к полковнику или её высочеству, чтобы получить дополнительные алмазы, зарядить-то нам их теперь некому, а своих вместилищ на такой расход всё же не хватит, – заметил Швецов.

– Согласен. Опять же, не мешало бы поставить Павла Александровича в известность по поводу Шелеста. Что ни говори, а наша группа в его лице по факту лишилась двоих сильных одарённых, – поддержал его Рудаков.

– Ну, значит, к господину полковнику, – подытожил Суханов, негласно оказавшийся в роли лидера.

Полковника они нашли в штабной палатке, раздающим указания подчинённым. Одновременно с продолжающимся обустройством лагеря велась и подготовка к завтрашнему штурму. Так что забот у Уфимцева было предостаточно.

– Всё знаю, господа, – встретил он троицу, развёл руками и закончил, – но задача остаётся прежней. Если вы за помощью, то выделить никого не могу, на рассвете мне понадобятся все наличные силы, чтобы завершить дело одним днём. Заброда уже получил от меня приказ: если не удастся остановить противника у брода, жалить его всю ночь и день, чтобы задержать-таки Батал-пашу. Выхода иного попросту нет. У нас даже отступить уже не получится.

– Мы всё понимаем, Павел Александрович. Но ваша помощь нам всё же не помешает. Наша сила атаки упала чуть не вдвое, а возможности и того больше. Мы под воздействием желчи, но даже это не позволяет иметь достаточный запас Силы, чтобы жалить Батал-пашу так же часто, как передовой отряд ногаев. Прежде Пётр Анисимович в любой момент мог их зарядить, сейчас такой возможности нет, – произнёс Суханов.

– Камни я вам дам. С этим хвала господу проблем нет. Ещё и у её высочества запас имеется.

Получив алмазы, они вышли из штабной палатки, переглянулись и открыли портал к броду. Едва оказались на месте, как к ним подбежала Лиза.

– Всё хорошо, Елизавета Анисимовна. Его жизнь вне опасности, целитель говорит, что уже завтра он будет в полном порядке, – поспешил заверить её Суханов.

– Спасибо вам, дорогие мои, – не выдержав, зарыдала она и прижалась к груди откровенно растерявшегося Суханова.

Тот стоял какое-то время молча, лишь поглаживая Ярцеву по голове. Потом глянул на клонящееся к закату солнце и отстранил её.

– Простите, Елизавета Анисимовна, но у нас совершенно нет времени. – Дымок, что шар?

– Готов к полёту, – тут же доложил тот.

– Вот и замечательно.

Суханов быстро влез в подвесную и поднялся в небо. Ну что сказать, пусть они и отсутствовали меньше часа, тем не менее за это время турецкая армия успела существенно продвинуться вперёд, и пока всё было за то, что им удастся-таки выйти к броду ещё до заката. А значит, у них совсем не осталось времени на раскачку…

* * *

Я открыл веки и тут же зажмурился от ударившего в глаза света. Похоже, вернулся в родной мир. И это яркое освещение в палате. Только тогда непонятно, куда подевались неприятные ощущения. Доводилось мне валяться в реанимации, а потому отлично помню, каково оно – возвращаться в мир живых. Уж как минимум горло саднит от дыхательной трубки. А тут только и того, что резануло ослепительным светом да высекло слезы, дорожки от которых побежали по щекам. Я непроизвольно поднял руки и утёр их.

– Господи, ну слава богу, – послышался до боли знакомый голос.

Стоп! Это же Мария! Вот как-то сомнительно, чтобы это был бред. Я резко сел и тут же голову прострелила острая боль, ударивший в глаза свет сменился разноцветными кругами, что твой калейдоскоп, и я со стоном рухнул обратно на подушку.

– С ума сошёл?! – всполошилась Долгорукова.

Я тут же ощутил, как на меня навалилась её упругая грудь, пальцы вцепились в плечи, прижимая к постели, а лицо обдало чистым горячим дыханием.

– Тебе ещё нельзя вставать. Дурашка. – Я почувствовал, как щеки коснулись горячие и влажные губы.

Секунда, и Мария уже целует мои губы, а я ощутил солёный вкус её слёз. Вот оно значит как. Выходит, я не умер и не вернулся в родной мир, а был лишь ранен, и теперь нахожусь в объятиях любимой. Хм. А вот интересно, как я тут оказался и сколько времени валяюсь? По идее, с уровнем местной медицины это не могло быть долго.

Я ответил на поцелуй Марии и открыл глаза. Она отстранилась от меня, сквозь слёзы вглядываясь в моё лицо. Я же поначалу видел лишь смутный образ, но картинка постепенно прояснилась. Наконец мне это надоело, и я активировал плетение «Лекарь». Понятно, что я не целитель, но чтобы избавиться от неприятных ощущений, самое то.

Ага. Муть перед глазами тут же развеялась. Я находился в богато обставленной комнате с большими остеклёнными стрельчатыми окнами, сквозь которые лился солнечный свет. Вот и стегануло по глазам после кромешной тьмы.

– Сколько времени я был без сознания?

– Трое суток. Евграф Степанович погрузил тебя в сон и сказал, что это для тебя лучшее лекарство.

– Последнее, что я помню, это то, что попал под копыта лошадей, – заметил я.

– Как только твои компаньоны поняли, что ты не смог уйти порталом, они вернулись к месту схватки и вырвали тебя из рук ногайцев. Хорошо хоть, не стали сами пытаться исцелить, а прямиком направились сюда, к Евграфу Степановичу. И время не упустили, и навредить не успели. Ну и себя благодари за то, что на целителей волколаков не жалел.

– Что Батал-паша?

– Твои компаньоны славно поработали. Кружили над ним как коршуны, клевали со всех сторон. Словом, им удалось его задержать, и он был вынужден остановиться в десятке вёрст от брода. Ночью Воронин выдвинулся с двумя батареями гаубиц и с предельной дистанции сделал четыре залпа градами по турецкому лагерю, нанеся существенные потери. Ближе к полудню армия подошла к переправе, но была встречена отрядом капитана Заброды, засевшим в укреплении. В лобовой атаке Батал-паша понёс серьёзные потери. Ногайцы пытались обойти с флангов, и им так же изрядно досталось от твоей троицы, которая атаковала их прямо в воде. На другом фланге эскадрон гусар обратил в бегство двухтысячный отряд ногаев. Они были сильно удивлены тем обстоятельством, что не могли сразить ни лошадей, ни всадников, в то время как те безнаказанно расстреливали их и рубили в капусту. Как следствие, воины степи предпочли податься в бега.

– То есть Батал-паша не смог переправиться?

– В результате смог, но значительно северней, и Уфимцев получил необходимые ему сутки, чтобы провести штурм Азова. Тут всё прошло без неожиданностей. Я с Астафьевой и Столбовой вполне сумели заменить твой отряд в качестве поддержки с воздуха. Кстати, Павел Александрович был по-настоящему впечатлён этой твоей идеей. Ещё бы иметь способ как-то ускорить полёт «Шаров», а то с большой дистанции они слишком долго добираются до цели. Но если бить ими массированно, расчищая путь пехоте, то получается на загляденье.

– То есть мы сейчас не в Черкасске, а в Азове, – ничуть не сомневаясь в своей правоте, произнёс я.

– Во дворце Арслан-бея, – озорно улыбнувшись, подтвердила она.

– А турки?

– Потеряв половину крепости, Арслан-бей запросил переговоры и согласился на почётную капитуляцию.

– Не слишком ли великодушно при том, что половина крепости была уже захвачена?

– Я согласилась на прежние почётные условия, если Батал-паша уведёт свою армию к Анапе. Так что вполне приемлемые условия.

– И турки пошли на это?

– Они потеряли слишком много сильных одарённых. При штурме редута у переправы сразу пятеро десятого и одиннадцатого ранга прошли порталами за валы. Но там их встретили твои холопы с ружьями и пистолетами, заряженными «Пробоями». Правда, эта вылазка стоила жизни двенадцати драгунам и двум офицерам. Лиза в порядке, – поспешила она заверить меня. – Был момент, когда её «Панцирь», как ты говоришь, просадили почти в ноль. Но вовремя подоспел твой молочный брат и дуплетом из ружья сразил байрактара.

Ну, Лизе я ещё выпишу. Ильюху поощрю чем-нибудь увесистым по горбу. А так всё становится на свои места. Пятеро одарённых десятого-одиннадцатого ранга это реально серьёзно. Наша четвёрка была куда слабее, и то мы устроили туркам Кузькину мать. Так что ничего удивительного в том, что, потеряв такую ударную силу, Батал-паша предпочёл согласовать с султаном отход. Ни за что не поверю, что подобное решение было принято им единолично.

С другой стороны, сильных одарённых не составит труда переправить посредством порталов. Ну и какого тогда? А может, причина в персах? Они частенько цапаются с турками. Да и арабы не отстают, дай только повод подумать о собственном превосходстве, как тут же вцепятся в загривок. Счёты у них давние. Так что ослаблять свои силы на других направлениях никак нельзя. Проще подвинуться здесь, чтобы не получить войну на два фронта.

К нам они, конечно же, ещё вернутся, но позже. Пока же попытаются выяснить о нас всё то, что упустили раньше, чтобы больше не допустить сегодняшнего просчёта. А это значит, что мы со своей задачей справились, и Турция в этом году на Россию не нападёт. Как, впрочем, и в следующем, потому что глупо ввязываться в войну, не покончив с нами.

Хм. А вообще всё страньше и страньше. Пять одарённых столь высокого ранга. Да ещё парочка имелась в Азове, причём со слов атамана Ефремова напрашивается вывод, что они тут были на постоянной основе. Получается семь. Семь! Хрен-на себе! На секундочку, в Российской империи это уровень родовитого дворянства, причём ближе к преклонному возрасту. А тут сразу семь, и все в расцвете сил. Чудные дела творятся у турок.

– У нас потери большие? – поинтересовался я.

– Ещё двоих потеряли гусары и восьмерых во время штурма. Итого два офицера и двадцать два нижних чина.

– А как с пополнением?

– Вместе с гребцами на галерах, фрегатах и торговых судах из рабов девятьсот семьдесят два мужчины, сто пятьдесят женщин и двести пять детей. В Азове осталось пятьдесят семь греческих семей, двадцать восемь русских и десять армянских. Тут даже небольшая православная церковь есть, представляешь.

– Ну, турки создали многоконфессиональную империю, так что я этому не удивляюсь. Хм. А ведь у нас получилось, а, Маша?

– Не обольщайся. Пока только первый шаг, – покачав головой, возразила она.

– Не придирайся, – отмахнулся я.

Глава 5

– Позвольте, ваше высочество, – вроде и уважительно, но в то же время тоном, не терпящим возражений, произнёс целитель.

– Прошу, Евграф Степанович, – и не подумала возражать Мария.

Она наконец отошла от моей постели, где продолжала меня удерживать, несмотря на мои попытки подняться. Но теперь уступила место специалисту, которому доверяла. Ещё бы, ведь он вернул меня с того света. Ну или не позволил вернуться в мой родной мир. Что же, значит, мои дела тут ещё не закончены.

Целитель подступился ко мне, прижал руки к моим вискам и закрыл глаза, погрузившись в себя. Я ощутил тепло исходящей из них Силы. Посидев так с минуту, он начал перемещать свои ладони по моему телу, предполагаю, в местах, где имелись увечья. Но сейчас не было никаких болезненных ощущений или даже малейшего дискомфорта.

– Ну что же, Пётр Анисимович, процесс восстановления прошёл даже лучше, чем я ожидал. Вы полностью здоровы и можете подниматься. Ваше высочество, позвольте откланяться?

– Примите мою искреннюю признательность, Евграф Степанович, – произнёс я.

– Если кого и стоит благодарить, так это ваших товарищей. Кабы не их своевременные действия, то мои таланты не понадобились бы.

Хм. Товарищи, сиречь компаньоны. А ведь я не чувствую с ними связи. Как и с Успенским и Игнатовым. Так-то, пока она была, ощущалась как нечто само собой разумеющееся, а вот теперь чего-то недостаёт. Со временем это чувство рассеется, но сейчас оно ещё свежо. Похоже, связь и узор пропадают и в момент клинической смерти. Или это справедливо только для меня. Но с этим я разберусь позже.

– Где сейчас мои компаньоны? – одеваясь, поинтересовался я у Марии.

– Сидят в приёмной, как три нашкодивших котёнка, – хмыкнула она.

– В смысле?

– Когда дело завершилось, они так отметили победу, что просто дым коромыслом. Если бы не их заслуги с Батал-пашой, то посмешище всему полку. Все потешаются, мол, как это они ещё под себя гадить не стали, до таких соплей напились. Два дня в себя не приходили, а там уж я поняла, что это запой, и велела посадить их под арест. С одной стороны, они, конечно, герои. И тебя спасли, и туркам перца под хвост изрядно подсыпали. Но терпеть такое непотребство я не готова. А с утра они попросились к тебе. Вот и сидят, ждут, когда ты в себя придёшь.

– А Успенский? – спохватился я.

Бог с ними, со слетевшими с нарезки алкоголиками. Известное им это, конечно, важно, и распространение сведений создаст серьёзные проблемы. Но то, что знает Иван Артёмович, это куда большая проблема. У него в руках ведь сосредоточена вся служба безопасности. Я доверял ему целиком и полностью, потому что был уверен в его абсолютной преданности. Именно к нему тянутся ниточки от «Поводков», амулетов, вживлённых всем одарённым полка, и не только. Его люди занимаются систематической выборочной прослушкой. И он контролирует всех двойных агентов.

Подмятый под мою руку экспедитор Тайной канцелярии это ходячая катастрофа. И главное, уйти ему не составило бы никакого труда, потому как у него имеется и амулет среднего портала, и запас заряженных алмазов. Да он в мгновение мог отправиться с докладом к Шешковскому.

– А что не так с Иваном Артёмовичем? – склонила головку набок Мария.

– Всё зависит от того, где он сейчас и чем занимается.

– Насколько мне известно, обустраивается в Тайном приказе. Это я по его предложению создала такой. Почти как Тайная канцелярия. Забавно, правда? Он под это дело выбрал дом ушедшего из города турецкого купца. Не окраина, но и не центр, эдак серединка на половинку.

– Ты помнишь, что он экспедитор Тайной канцелярии?

– Помню, конечно. Но он уже отправил прошение об отставке со службы, благо давно выслужил положенное и дал мне вассальную присягу с наложением узора «Верности».

– От-тано как. – Я даже присел от удивления. – Где мои амулеты?

– В подсумках на поясе, где же ещё. Ногаи не успели до них добраться.

Я отыскал взглядом пояс, открыл соответствующий подсумок и, выбрав нужный «Разговорник», нацепил его за ухо.

– Иван Артёмович, – вызвал я своего безопасника.

А своего ли? Что он задумал? Впрочем, тяжко будет что-то умышлять, если принял «Верность». Всё же это подразумевает весьма серьёзные ограничения. Но он сделал этот шаг. Зачем? Ведь мог просто сбежать, избавившись при этом от своего «Поводка».

Я ему, конечно, доверял, но его ведь могли и захватить. Так что эта мера была предпринята в первую очередь ради его же безопасности. По той же причине такой амулет имеется и на теле Марии. Половинки обоих хранятся у меня под кожей на бедре. Использовать таким образом я их не могу, зато и не потеряю.

В отличие от прежних времён отозвался Успенский не сразу. Да оно и понятно, ушей у него только два, а абонентов до чёрта, я же в отключке, да ещё и перестал быть господином… Нет. Насчёт избавиться от «Разговорника» это вряд ли. А вот убрать в подсумок вполне.

– Пётр Анисимович? Слушаю, – наконец раздалось у меня в голове.

– Да, это я. Хотелось бы с вами встретиться. Где я могу вас найти? Слушаю.

– С выздоровлением. Я в здании Тайного приказа и пробуду здесь до вечера. Обустраиваемся, налаживаем быт и работу. Слушаю.

– Тогда навещу вас там. Закончил разговор.

– Закончил разговор.

Вообще-то, вопросов у меня всё ещё предостаточно. Но лучше уж решать их глаза в глаза. Опять же, не стоит Марии знать обо всём. А то её отношение ко мне может серьёзно так измениться. Кто знает, что она для себя решит, когда узнает обо всех моих выкрутасах. Всё же представительница родовитой знати, к тому же молода, и не факт, что уже успела растерять все романтические бредни. От многого уже не осталось и следа, но циником она пока ещё не стала, это точно.

Вот же ч-чёрт! Волки. В большом количестве волколаков потребность отпала, поэтому я держал на острове пару десятков особей под «Повиновением» да подкармливал время от времени. Когда подходил срок бустить приближённых Долгоруковой и нужных одарённых, я отправлялся на остров, приводил нужное количество к месту Силы и, обратив, сопровождал волколаков к охотничьему дому.

Обращённых зверей я держать опасался. При необходимости всегда можно обратить лишнего зверя, который соберёт и приведёт новую стаю. Так что расстроился я вовсе не из-за того, что на воле оказались свирепые и хитрые хищники. Их попросту нет. А вот то обстоятельство, что я в одночасье потерял волков, уже не радует. Нужно будет опять заказывать охотникам поимку серого. А как показывает практика, дело это не такое уж и простое.

Дверь распахнулась, и в комнату вихрем влетела Лиза. Я толком не успел ещё осознать этот факт, а визжащая от радости сестрица уже повисла у меня на шее.

– Живой! Здоровый! Петька, я тебя когда-нибудь убью, паразит!

– Лиза, ты, конечно, имеешь право входить без доклада, но это не касается личных покоев, – улыбаясь, сделала замечание Мария.

– Прошу прощения, ваше высочество. Подобное больше не повторится, – прильнув к моей груди и шмыгнув носом, ответила она.

Потом отстранилась от меня, сжав ладонями лицо, потешно сведя мои щёки и сделав губы уточкой. Её полные слёз глаза излучали радость. И вдруг она сменилась злостью.

– Живой, – коброй прошипела она.

Хлесть!

– За что?! – возмутился я, потирая щёку.

– А чтобы больше не вытворял такое.

– Правильно, подруга! Так его! – задорно выкрикнула Долгорукова и смахнула невольно выступившую слезу.

– Да ну вас. Ногаи не убили, так вы сейчас добьёте, – отступая, протестующе замахал я руками.

Гоняться за мной девчата не стали, вот и ладно. Не хватало только тут догонялки устраивать, а под занавес спасаться бегством. Я уже направился было на выход, когда спохватился и спросил Марию:

– Кстати, а что там с Мехмедом?

– Да чего с ним станется. Сегодня отпустили с богом. Ушёл порталом прямиком во дворец своего хана.

– Он впечатлился?

– И не только он. Атаман Ефремов даже злым уехал. Похоже, столь сильный сосед в планы казацкой старшины не входил. Явно рассчитывали получить свободный выход в море. А в результате придётся делиться добычей. Я передала им через Степана Даниловича наши условия союза.

– Ну и как впечатления? Полагаешь, примут их?

– Примут, никуда не денутся. Обе каланчи и Лютик целёхоньки, только гарнизоны сменились, которые благодаря одарённым теперь куда сильнее. Если захотят порезвиться на морской волне, то только через нас. У них уже ручки зудят, а как до простых казачков дойдёт весть о падении Азова, так они своих атаманов начнут теребить. Даже князья не могут себе позволить пренебрегать волей своих подданных и вынуждены с ними где-то даже заигрывать да постоянно проявлять заботу. А об этой вольнице и говорить нечего.

– Ну что же, надеюсь, ты права. И если вскоре к нам на поклон пожалует казацкая старшина, это уже будет второй шаг к нашей цели.

– Лучше бы крымский хан. Но, увы, для этого ещё слишком рано, – вздохнула Мария.

Это да. Мехмед, конечно, впечатлился и о своих соображениях доложит брату. Вот только пока мы не докажем, что способны выстоять против турок, он даже мысли не допустит о каких-либо переговорах с нами.

– А вообще сейчас начинается не менее интересный и в то же время трудный рутинный этап обустройства, становления и закрепления.

– Мария Ивановна, а давайте вот это всё без меня. Мне бы куда проще набить кому морду, встряхнуть да вразумить, – поспешил пойти в отказ я.

– Никому не хочется заниматься рутиной и хозяйственными делами, – вздохнула Долгорукова.

– Не надо давить мне на совесть, Мария Ивановна, я сразу обозначил, что это не моё.

– Да ладно тебе. Чего вскинулся? Уже одного того, что благодаря тебе я не испытываю трудностей со средствами, дорогого стоит. Правда, Лиза тебя прибить готова, она, бедняжка, опять переключилась на «Разговорники».

– А я не обещал, что будет легко. Наоборот, тяготы и лишения воинской службы. Кстати, сестрица, а как так вышло, что тебя чуть не достал тот клятый байрактар?

– Так он же появился, считай, у меня за спиной и с ходу «Копьём» Удивился, что я выстояла, принял на щит мою атаку «Каменной булавой», и тут же ударил «Шаром». Спасибо Илье, вовремя оказался рядом.

– Ясно. Кстати, а где мои бойцы? – спохватился я.

Вот тоже проблема, им известно не меньше, чем компаньонам.

– Илья с ними присматривает за твоими друзьями. Я бы сказала, ухаживают за ними, уж больно те расстарались, – осуждающе покачала головой сестрица.

– Понятно, – хмыкнул я.

Попрощавшись с девушками, я направился на выход и, спустившись на первый этаж, обнаружил в коридоре троих архаровцев в весьма помятом виде. Ну что сказать, магия тут весьма своеобразная. Никакие плетения не помогают избавиться от похмелья. Так что видок у этих драных котов был тот ещё. Бойцы под предводительством Дымка стояли в сторонке. Не знаю, как они заботились об этих горемыках, компрессы ставили или рассолом отпаивали, я ничего такого не приметил.

– Ну что, гроза османов, отметили победу? – хмыкнул я, откровенно забавляясь.

Оно бы, конечно, разозлиться на подобное непотребство. Да ведь это впустую потраченные нервы. А смех, он продлевает жизнь, и уж тем паче новообретённую. Вот я и заржал от всей души. Правда, быстро спохватился и, погрозив бойцам пальцем, мол, ни-ни у меня, выпроводил их на улицу.

– Всё бы вам смеяться, Пётр Анисимович, а мы, между прочим, про себя многое узнали. И ребяток вы зря выпроводили, уж они-то на нас в нашем непотребстве насмотрелись, – вздохнул Суханов.

– Ну и как дальше жить собираетесь? – отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы, поинтересовался я.

– Да так и собираемся. Подумали мы и решили промеж себя, что эдак толку не будет. Ведь поверили в себя, решили, что сам чёрт теперь не брат, а как о пробку споткнулись, так и пустились во все тяжкие. Опять потеряем себя. Как пить дать сопьёмся да под забором подохнем. А то ещё и набедокурим по пьяной-то лавочке с нашим сильным даром да на плаху прогуляемся.

– И до чего же вы в итоге додумались?

– Более полугода мы под узором ходили и помним всё, что было. А было оно по чести и совести. Порой жёстко и без жалости, но по итогу всё на пользу. Словом, сами просим вас, Пётр Анисимович, нанести нам узор и держите подле себя соратниками, как оно прежде было.

– От-тано как. Ну, тогда-то я вас не спрашивал и правым себя считал, потому как из дерьма тянул, и выбор у вас был: либо сгореть от вина, либо если и погибнуть, то за правое дело. Теперь же вы сами ко мне пришли и взваливаете на меня ответственность за ваши жизни. Мол, наше дело телячье, а ты уж сам решай, как быть и с чем перед создателем предстать.

– Так и есть, – задумавшись на секунду, подтвердил Суханов.

– Лихо. А так, чтобы самим себя взять в руки и идти по жизни с гордо поднятой головой?

– Сами ведь видите, ничего у нас не выходит. Пока при деле были, всё отлично выходило, а как только отгремел бой, так во все тяжкие. И это будет повторяться от раза к разу. Вам мы доверяем и вверяем свои жизни. Считайте это нашей вассальной клятвой.

– Но ведь и в этом случае ответственность.

– Это наше решение и наша просьба. Не хочу в канаву. Был я уж там. Чем обратно, лучше грех на душу взять и в петлю.

– Вы так же думаете? – глянув на Швецова и Рудакова, спросил я.

Те, понурившись, молча кивнули. Между прочим, в этот момент я их зауважал. Да-да, при всём при том, что ненавижу алкоголиков и считаю пьянство добровольным помешательством, конкретно вот этих я зауважал. Хотя бы потому, что они признали то, что у них есть проблема и её нужно как-то решать. В моём мире такие идут в клубы анонимных алкоголиков или к врачам, чтобы поставить себе торпеду, обращаются к психологам, работают над собой и помнят, что эта проблема с ними на всю жизнь.

Тут ничего подобного нет. Но эти трое нашли действенный способ, вверив свои жизни мне. И я реально уважал их за это. Им недостаёт своей воли, и они решили использовать меня в качестве торпеды. А я не буду отказываться. Все эти мои разговоры только для красного словца. Потому что не попроси они меня, я сам наложил бы на них узоры. Просто потому, что они много знают.

– А где мы теперь живём-то? – поинтересовался я у Суханова.

– Выделили нам вполне себе приличный домик. Мы там прежним составом обретаемся вместе с Елизаветой Анисимовной и холопами.

– Не холопы отныне, а бойцы, по имени или по прозвищу, – заметил я.

– Ясно, – чуть не хором ответили они.

– Значит так, идите домой и ещё раз подумайте над этим вопросом, а то, глядишь, сгоряча чего-то там для себя решили, а я второй раз помирать, чтобы дать вам вольную, не собираюсь, – напоследок заметил я.

Когда вышел во двор, скрывающийся от посторонних глаз за высоким глухим забором и массивными воротами, приметил четвёрку бойцов. Они расположились в тени под балконом, к которому тянулся густой плющ, образующий эдакую закрытую террасу.

– Дымок, знаешь, где расположился Тайный приказ?

– Знаю.

– Проводишь меня. Остальные идите домой да присмотрите за своими командирами. Если решат освежиться кружечкой пива…

– Увольте, Пётр Анисимович, – взмолился Клим, Хруст который, – от плетений их нас «Панцири» прикроют, но они же и драться выучились почище нашего, да и плетения с узорами им в помощь, раскидают, как щенков. Было уж. Как же мы их удержим?

Я глянул на компаньонов, с невинным видом рассматривавших что-то там на крыше. Мол, мы не мы, и хата не наша, и вообще мы не виноватые.

М-да. Хорошо хоть, они никогда особой агрессией не отличались, а то ведь и впрямь могли набедокурить. Или их, героев недавних событий, никто толком не задел и не пытался всерьёз урезонить. Но бойцам они, похоже, уши всё же накрутили. Швецов, кстати, бросил на Хруста мимолётный взгляд, мол, сдал, засранец. Тот же в свою очередь сделал морду кирпичом. Ну чисто дети.

– То они уже в подпитии были, а чего к пьяному под руку лезть. Сейчас же трезвые. Так что беды не будет. Всё, пошли, Дымок.

Мы вышли на улицу через калитку, находившуюся под охраной десятка бойцов во главе с одарённым десятником. Без понятия, как устроена охрана дворца, ну или дома коменданта. Знаю только, что пистолеты десятника заряжены пятикаратными «Пробоями», чтобы гарантированно свалить одиннадцатый ранг.

Я вовсе не собирался забывать, как сам появился во дворе каланчи, а после туда же прыгнула парочка байрактаров, и о пятерых одарённых, возникших посреди редута у брода, тоже забывать не следовало. Вот и тут могут появиться, и на этот случай лучше бы быть готовым. А вообще не мешало бы подумать над системой охраны, а Марии Ивановне обзавестись личной гвардией. К слову, парочка офицеров с сильным даром уже имеется. Угу, я о боярышнях.

– Дымок, что парни говорят о пропавшем узоре? – поинтересовался я у молочного брата.

– Думают и гадают, как ты поступишь.

– Но на поводок опять не желают, – сделал я вывод из тона, каким это было сказано.

– Не желают, – подтвердил Илья.

– М-да. Жаль.

– Опять взнуздаешь?

– Взнуздаю, брат. Не по злобе, а потому что знают они слишком много. Если где взболтнут хотя бы то, что я сам алмазы делаю, так на меня настоящая охота начнётся.

– А как же господа? Они и без дыбы, по пьяной лавочке сами всё разболтают.

– С ними проще. Они попросили восстановить им узоры.

– Ну ладно, взнуздаешь ты парней, а со мной как же?

– За тобой одним присмотреть куда проще, чем за четверыми.

– Это да, – согласился он.

Вообще-то, Дымок одним из первых обзавёлся «Поводком» и был на особом контроле у слухачей Успенского. Я ему, конечно же, верил, но страховка никак не помешает. Поэтому не пожалел под это дело трёхкаратного бриллианта ещё до того, как научился их синтезировать. Ну и подзаряжаю время от времени, чего мой молочный братец, понятное дело, не замечает.

Глава 6

Азов – крепость с многотысячным гарнизоном, который необходимо не только снабжать продовольствием. Солдатам много чего нужно от починки сапог и шитья одежды до посиделок в кофейне или мейхане, турецком питейном заведении. Ну и, конечно же, хаммамы, турецкие бани, как же без них. И это далеко не полный перечень. Поэтому здесь имелось несколько гражданских кварталов.

Это и ремесленный, и самый обширный, свыше сотни дворов, рыбацкий. Как уже говорилось, донская рыба поставлялась в метрополию, и местная чёрная икра, в частности. В торговом квартале расположены различные лавки и купеческие дома от совсем небольших до представительных. В наличии караван-сарай, базар и невольничий рынок.

Впрочем, город в пределах крепостных стен невелик, всего-то чуть больше четырёх сотен дворов. Поэтому чтобы пройти его насквозь, нужно менее десяти минут. Так что к нужному двухэтажному каменному дому, ранее принадлежавшему богатому купцу, а теперь ставшему резиденцией Тайного приказа, мы с Дымком дошли быстро.

Забор, по обыкновению, высокий и глухой с дубовыми воротами из массивных плах, не вдруг и тараном возьмёшь. В одной из створок врезана закрытая калитка. И правильно, нечего посторонним взирать на происходящее внутри. С боков две сторожевых будки с часовыми, это уже новые хозяева постарались. Чуть дальше запертая дверь в лавку, широкие окна которой забраны ставнями.

Меня в полку все знают в лицо, как и то, что я всюду имею неограниченный доступ, поэтому пропустили без проблем. Открыв калитку, я оказался в довольно просторном дворе. Не соперник комендантскому, но две большие купеческие повозки тут развернутся без особого труда. Со стороны улицы высокий забор, по периметру П-образный дом с балконом по всему второму этажу, где расставлены кадки с растениями. Двор мощёный каменными плитами, несколько широких дверей, вероятно, ведущих в складские помещения.

За оградой меня встретили ещё трое охранников во главе с десятником, у которого на бедре и животе обнаружились кобуры с пистолетами, заряженными «Пробоями». Я это выяснил по привычке, просканировав их «Поисковиком» и «Щупом». Впрочем, об опасности появления одарённых я уже говорил…

– С выздоровлением, Пётр Анисимович, – приветствовал меня Успенский, едва я вошёл в его кабинет.

Иван Артёмович поднялся из-за стола и, пройдя ко мне навстречу, протянул руку. Интересно, это он сейчас играет или и впрямь рад видеть меня в полном здравии. Ведь не может же не понимать, что сейчас идёт буквально по лезвию бритвы, и стоит мне почувствовать фальшь, как он поплатится за это своей головой.

Увы, но как бы теперь я не пытался нанести ему «Повиновение», у меня ничего не получится. Они с «Верностью» являются взаимоисключающими.

– Благодарю, Иван Артёмович, – пожимая руку, ответил я, глядя ему в глаза.

– Если позволите, Пётр Анисимович, сначала расскажу я, а после уж вы станете спрашивать.

– Я слушаю, – опускаясь на стул, сделал я приглашающий жест.

– Чаю? В кладовой дома обнаружился отличный чай, замешанный на различных травах с кусочками сушёных фруктов и ягод, просто великолепный вкус.

– Пожалуй, я выпил бы кофе.

– И с этим всё в порядке. Марфа, чай и кофе, – повысив голос, распорядился он.

Успенский утверждал, что женщины порой куда предпочтительней в его работе, а уж в делах, связанных с канцелярской работой, так и подавно. Поэтому у него в штате хватало молодых девиц.

Выделяя на их выкуп деньги, я даже заподозрил экспедитора в том, что он приобретает их с определённой целью. Но ошибся. Так на прослушке были задействованы исключительно девицы. А чтобы облегчить им работу, я лично нанёс им узоры «Выносливости» девятого ранга, которые затем подправил на десятый. Успенский же одарил их «Повиновением», уж больно много секретов им было доверено. Да об одном только наличии «Поводков» знаю лишь я, Мария и Успенский, ну и его слухачи.

– Если позволите, я коротко и по существу, – заговорил Успенский, опускаясь за стол. Когда я понял, что «Повиновение» больше не действует, признаться, меня это сильно озадачило. Сорвал с себя рубаху и стал смотреться в зеркало, не веря своим глазам.

– Отчего же. Это ведь всего лишь означает то, что я погиб, – пожал я плечами.

– В том-то и дело, что нет. Всякий раз после смерти хозяина узора его носитель теряет сознание, порой на несколько часов. А тут просто понимаю, что поводка больше нет, сам же при памяти. Поверьте, вы далеко не первый, кого вынимают с того света, и я ещё ни разу не слышал, чтобы наложенные им узоры исчезали.

Хм. А ведь и впрямь так оно и есть. Да я и сам на практике убедился в этом в доме убиенного мною курского дворянина Егорова, когда его пёс затих в будке. Похоже, причина в моём подселившемся к этому телу сознании и едином информационном поле Земли. Не суть важно. Я сделал жест Успенскому, чтобы он продолжал.

– Так вот, поначалу я решил, что это просто моя особенность, закурил и крепко задумался, как быть дальше. Первым порывом было сообщить Шешковскому о творящемся здесь. Но жизнь научила меня для начала остыть и выкурить трубочку, а если кровь продолжает бурлить, так и вторую не помешает. Пока курил и прикидывал варианты, ко мне прибежал Игнатов, сообщивший, что вас доставили в палатку целителя. А когда мы дошли до неё, то узнали, что вы живы, и спасли вас ваши компаньоны. То есть никто из нас сознания не терял, но как минимум я и Игнатов своих узоров лишились. Приплыли.

– Вы поняли, что в это попросту никто не поверит, и вас обвинят в измене, – улыбнулся я.

– Именно так и было бы. И тогда мы призадумались уже с Игнатовым на пару. По всему выходило, что злого умысла против престола или государства у вас нет, наоборот, все ваши действия направлены только во благо. Разве только желая избежать помех, вы походя преступаете закон. Впрочем, я не осуждаю. Поначалу-то, обретя независимость суждений, мы с Михаилом как раз полагали иначе. Но после четвёртой совместно выкуренной трубки кровь поостыла, в голове туман развеялся, и появилась ясность мысли.

– То есть простили меня? – склонив голову набок, поинтересовался я.

– Не простили. Но по здравому рассуждению поняли. Как сообразили и то, что вы не остановитесь и либо уничтожите нас, либо опять посадите на поводок. Поэтому пришли к единственно верному решению – уйти со службы в Тайной канцелярии и перейти к великой княгине Долгоруковой, дав ей вассальную присягу и приняв узор «Верность». Ну и заодно предложили создать свой Тайный приказ, благо, по сути, он уже имелся.

Поверил ли я ему? А какие варианты? И дело даже не в принятом им узоре «Верность». С одной стороны, он оказался между двумя берегами. Вернуться обратно, погибнуть, ну или как минимум пройти через семь кругов ада. Остаётся пристать к другому, тем более что это не противоречит его убеждениям.

– От амулетов «Поводок» избавились, Иван Артёмович? – поинтересовался я.

– А вы не проверяли? – удивился он.

– Не до того было.

– Не избавился. Не вижу в этом смысла, коль скоро собираюсь служить верой и правдой. Опять же, благодаря этому вы Марии Ивановне жизнь уже спасли, глядишь, в случае беды и меня горемычного не оставите.

– Хм. Надо бы подумать, получится ли наводить «Портал» по «Маяку».

– Чтобы поспеть, пока мне уши не отрезали? Было бы неплохо, – даже оживился экспедитор.

Впрочем, какой он теперь экспедитор. Не в том плане, что я сейчас начну формировать КГБ и величать всех безопасниками. В конце концов, как ты не назови, главное, чтобы работало. Просто он уже на должности дьяка. Интересно, озаботилась ли этим Мария. Сомнительно как-то, коль скоро проторчала столько времени подле моей койки.

– А ещё эдак ведь не сильно и запыхаешься в погоне за беглецом, – подмигнул я.

– Когда сделаете? – с надеждой поинтересовался Успенский.

– Эк-кий вы быстрый. Я уж пытался подступиться к этому вопросу, да пока без толку. Обычно решение само приходит либо легко, либо после недолгих раздумий, но куда чаще лишь бьюсь как рыба об лёд. Тогда я просто отставляю вопрос до лучших времён.

Ладная молодуха принесла чай, кофе, сахарницу с щипцами и корзиночку с пирожками. Расставила на столе и вновь оставила нас одних. Я потянулся к чашке с ароматным кофе и сделал глоток. Без сахара. Отколол кусочек и подсластил напиток. Ненавижу кофейную горечь, с сахаром оно куда приятнее. Хотя многие мои знакомые на это моё извращение только пальцем у виска крутят. Ну и пусть их. «У каждого свой вкус», – сказал Барбос и лизнул у себя под хвостом. Ага.

– Ладно. Давайте тогда к нашим баранам, Иван Артёмович. Мехмеда «Поводком» зарядили?

– И Мехмеда, и Ефремова, и троих казачков из его эскорта. Кстати, относительно секретности. Вам придётся смириться с тем, что целый ряд ваших тайн вырвется наружу. К примеру, очень скоро многим станет известно о том, что вы обнаружили алмазную россыпь. Пока полк был изолирован в военном городке, сохранить тайну было несложно. Но теперь наличие «Панцирей» и «Щитов» у всего личного состава, да ещё и у лошадей скрыть попросту нереально.

Ну а как я ещё мог объяснить такое количество камней? Но где именно находится эта россыпь, тайна за семью печатями. Я ведь понимал, что необходима легенда, вот и придумал самую простую историю. В такие обычно верят охотнее всего. Вот только надо бы подумать над тем, как это оформить поправдоподобней.

– Как не выйдет скрыть и факт использования большого числа волколаков. Так? – добавил я.

– Наши офицеры и унтера не из безлюдной пустыни, у всех есть родственники, знакомые, друзья. Тот же Воронин встретил среди казаков знакомого, с которым сталкивался в Астрахани. Найдутся и другие, кто так или иначе пересекался. Словом, рост дара не спрячешь, а это возможно только при одном условии.

– Я учту это, – задумчиво ответил я, отпив очередной глоток кофе.

– К слову, надо бы озаботиться подъёмом ранга мне и Игнатову, – заметил Успенский.

– Однако заявочка, – хмыкнул я.

– И не только нам, но и людям, которых мы привлечём к работе. Полагаю, что Мария Ивановна заинтересована в сильном Тайном приказе, а не в простой вывеске. К тому же потребуется расширять и шпионскую сеть, для чего не мешало бы подбросить ещё «Поводков», и с алмазами в том числе, порой в качестве источника куда предпочтительней простец.

– Сколько нужно комплектов?

– Думаю, что для начала по двадцать тех и других хватит. Ну и «Передатчики», конечно же.

– Разумеется. Как же без них. Кстати, Иван Артёмович, надо бы создать и свой Разбойный приказ.

– Я полагал, что об этом озаботится государь.

– Когда ещё его величество признает Азов российским городом. Помнится, казачки за четыре года азовского сидения так и не дождались царской милости. А нам нужно поддерживать порядок уже сейчас, потому что мы тут навсегда. Полагаю, что вскоре начнут прибывать первые поселенцы, благо свободного жилья хватает. А там, глядишь, Мария Ивановна развернёт строительство посёлков для переселенцев.

– Её высочество или вы?

– Ну, у меня-то пара-тройка идей по этому поводу, конечно же, есть, только реализовывать их я точно не стану. Мне бы какое дельце погорячей.

– Ясно. Но объединять Разбойный приказ и Тайную канцелярию… По-моему, это плохая затея. Они должны конкурировать, а не сосредотачиваться в одних руках.

– Даже не обсуждается, забирайте всё в свои руки. Мне нужна безопасность. Подбирайте кадры, налаживайте работу, обеспечьте порядок. Разделить вас после не составит труда. Поставить амбициозного начальника, и он сам всё устроит в лучшем виде. Главное, что механизм по обеспечению порядка, розыску преступников и соблюдению законности уже будет работать.

– Я вас понял.

– Кстати, Иван Артёмович, вас не насторожил тот факт, что у турок как-то уж очень много сильных одарённых? По всему выходит, как минимум двое находились в Азове на постоянной основе. Да ещё пятеро в армии Батал-паши.

– Да, меня это заинтересовало, и я поручил Игнатову заняться этим вопросом. Кстати, не мешало бы выделить ему амулет малого портала.

– На ходу подмётки режете.

– Что делать, времени в обрез.

– Я понял. Сегодня же вечером озабочусь, а завтра поутру передам.

В этот момент постучали в дверь, и когда Успенский разрешил, в кабинет вошла миловидная молодка в сарафане, выгодно подчёркивающем её стать. Она прошла к своему начальнику, передала лист бумаги, дождалась разрешения уйти и, поклонившись, оставила нас.

– Что это? – поинтересовался я.

– Запись прослушки Мехмеда. У него только что завершился разговор с ханом Гераем, – знакомясь с документом, слегка отстранённо произнёс Успенский.

– И что там? – поинтересовался я.

– То, чего я и опасался, Пётр Анисимович, – протягивая мне исписанный лист бумаги, произнёс он.

* * *

Вообще-то, его дворец находился в Акмесджите[2], откуда он управлял восточной частью ханства, для чего имел даже свой диван[3]. Но отправляться туда, чтобы потом перебираться в Бахчисарай, не лучшее из решений. Ему ведь непременно нужно предстать перед ханом Гераем с докладом о провалившемся походе. М-да. Разговор предстоит тяжёлый, он подвёл старшего брата, потерял слишком много славных воинов, и главное, одарённых.

Поэтому для перехода Мехмед Герай предпочёл свою резиденцию в Бахчисарае. Появление портала в саду вызвало переполох. Заметивший его садовник поднял тревогу, и вскоре по дому разнёсся гулкий и вместе с тем мелодичный звон большого гонга. Не прошло и минуты, как в сад вбежали стражники во главе с одарённым десятником, обвешанные амулетами защиты.

– Господин, – приложив руку к груди, поклонился командир.

– Сообщи начальнику стражи, что всё в порядке, и скажи, чтобы через полчаса прибыл ко мне.

– Слушаюсь, господин.

Мехмед быстрым шагом направился в свои покои, а впереди него уже неслась весть о возвращении хозяина. Слуги спешили занять свои места, чтобы быть к его услугам.

Калга-султан прошёл прямиком в хаммам, дабы привести себя в порядок. Увы, но долго предаваться удовольствию омовения он себе позволить не мог. Только и того, что смыл грязь, и поспешил одеться. Когда вошёл в свой кабинет, обнаружил там начальника стражи его бахчисарайской резиденции.

– Господин, – приветствовал тот его поклоном, прижимая руку к груди.

– Багир, готовь эскорт, немедленно отправляемся во дворец хана.

– Слушаюсь, господин.

Дорога заняла немного времени, столица Крымского ханства не так уж и велика. И уж тем более, если двигаться верхом и погонять лошадей. Кырым Герай не стал мариновать его и принял, едва только ему доложили о прибытии Мехмеда.

– Брат!

Хан обнял калга-султана, крепко прижав к своей груди, и у того отлегло от сердца. Победы, поражения, в жизни случается всё. Но у Кырыма есть два младших брата, и пока они вместе, то смогут пересилить все беды. Так что, главное, что Мехмед жив, а со всем остальным они разберутся после.

– Ну, рассказывай, брат, как тебе в плену? – хлопнув его по плечу, бодро поинтересовался хан.

– Сожалею, но я оттуда так и не вернулся, – картинно вздохнул Мехмед.

– Что за речи?

– Тело моё в Бахчисарае, но сердце осталось в Азове. Ты бы видел, как хороша эта Долгорукова. Она подобна утреннему свежему цветку, которым хочется любоваться, но ещё больше обладать.

– Хм. Помнится, её как-то пытались похитить, чтобы продать в рабство. Жаль, что не вышло. Нашего невольничьего рынка ей бы не миновать, и если она так хороша, то непременно оказалась бы в моём гареме. А тогда уж ты бы не вёл тут свои медоточивые речи.

– Возможно. Но я ещё не оставил надежды сделать её своей.

– В таком случае ты зря рассказал мне о ней, распаляя мои желания, брат. Ладно, выкладывай всё по порядку, – указывая на столик, на котором выставили чашки с кофе, предложил хан.

Рассказ был недолгим, но обстоятельным. Затем последовали уточняющие вопросы. И по мере того, что он слышал, Кырым Герай становился всё мрачнее. Наличие во всего лишь одном полку такого большого количества сильных одарённых настораживало. И ещё больше внушало опасение то, что Долгорукова походя смогла захватить Азов, отправив при этом восвояси армию Батал-паши.

А тут ещё и поголовное вооружение солдат скорострельными штуцерами. Как и новые пушки со странными и столь смертоносными снарядами. И ведь русские расходовали несомненно дорогие боеприпасы с завидной расточительностью. Именно благодаря им они нанесли столь существенные потери его войску под предводительством Мехмеда. Подумать только, там легла пятая часть армии, не нанеся Дикопольскому полку никакого ущерба.

Но самое главное младший брат приберёг напоследок. И в это невозможно было поверить. Но и не верить ему никаких причин, он пробыл в русском лагере достаточно долго, чтобы собрать необходимые сведения.

– Значит, ты говоришь, что даже у последнего рядового имеется защитный амулет? – спросил хан калга-султана.

– И не только у людей, но и у каждой лошади. Насколько я понял, животных снабдили ими только на время похода, чтобы избежать среди них потерь и не лишиться подвижности. Но всё равно их количество поражает.

– Значит, этот её фаворит не носит мундир, но к его голосу присушиваются все без исключения, и рядом с ним самые сильные одарённые?

– Так и есть. А ещё это именно на его деньги был снаряжён и содержится полк.

– Откуда у простого дворянина может быть столько денег?

– Он открыл новое плетение «Разговорник» без бриллианта, наладил их изготовление и продаёт через одного московского купца.

– Быть может, и его защитные амулеты без камней?

– Нет, «Разговорниками» могут пользоваться только одарённые, напитывая конструкт Силой, а амулеты защищают даже лошадей.

– Тогда он нашёл ещё и место, где можно добыть много алмазов.

– Возможно.

– Ты прав, брат, Долгорукова, конечно, молодая и красивая, но далеко не глупая курица. А этот её фаворит и вовсе мне очень интересен. Что же до её предложения…

– Мой хан, я донёс до тебя её слова, но не думаю, что к ним следует прислушиваться даже на миг. Турция наш союзник уже на протяжении сотен лет, и выгодность этой дружбы не подлежит сомнению, как и сила осман. Сегодняшнее поражение всего лишь камешек, попавший в туфлю султана, который он просто вытряхнет.

– И ты знаешь как.

– Русские всего лишь люди с их недостатками, дурными привычками и склонностью к преувеличению собственной неуязвимости. И главное, их немного.

– Но это не помешало им заставить утереться Батал-пашу и Арслан-бея.

– В открытом бою они и мне оказались не по зубам. Но я не предлагаю драться с ними. Нужно просто распространить весть о том, что каждый русский и его лошадь носят на себе по два невероятно дорогих защитных амулета. К тому же донести эту весть и до казаков. Небольшие отряды и одиночки сами начнут охотиться на русских. Жадные до наживы найдут способ убить даже одарённого, чтобы забрать с его тела дорогой трофей. Нам останется только наблюдать со стороны, как силы великой княгини будут таять подобно снегу под жаркими солнечными лучами.

Глава 7

– Пётр, так нечестно! Ты совсем не собираешься мне помогать? – выйдя из-за стола и подбоченившись, возмутилась Долгорукова.

– Помилуйте, ваше высочество, я только и делаю, что помогаю вам, – отверг я наглый поклёп.

– Опять?! Мы одни, ты видишь? Тут, кроме нас, больше никого нет, а ты по-прежнему обращаешься ко мне на «вы».

– А что мне делать, если со мной снова говорит не моя любимая Машенька, а великая княгиня Долгорукова? Мы же договорились не мешать дела и личное.

– Но я ведь предлагала выход из этой ситуации.

– Свадьба? Я вас умоляю, Мария Ивановна, о чём вы вообще?

– А что такого? Древность рода и сила дара вполне позволяют тебе стать моим супругом.

– Ага. Осталось только дождаться моего совершеннолетия.

– Ерунда. В исключительных случаях я могу позволить своим вассалам вступить в брак до двадцати одного года. Тут всего-то нужно, чтобы твой батюшка дал вассальную присягу. Уверена, что он не откажется. И сама я имею право выйти замуж как глава рода для обретения наследников.

Угу. Если на гражданской службе можно обзаводиться семьями сразу по окончании университета, то военным не раньше завершения первого срока службы, то есть двадцати четырёх лет. Однако, как всегда, везде есть свои но.

– А вот тут не факт. По существующим законам главой рода становится супруг с более высоким рангом, – парировал я.

– Но ты ведь всегда говорил, что не желаешь быть князем.

– Я и сейчас это говорю.

– Значит, будешь консортом, – нанесла она сокрушительный удар по моим доводам, а потом прищурилась и прошипела коброй: – Или ты меня не любишь?

– Люблю, – поспешил я с ответом.

– И-и-и?

– Вот как-то не ко времени сейчас заводить речь о женитьбе. Не находишь? Опять же, государь воспротивится подобному браку, а нам сейчас ссориться с ним пока как-то не с руки.

– Ты поэтому не участвуешь в делах, чтобы мы как можно дольше не могли с ними управиться?

– Да как не участвую-то? – моему возмущению не было предела.

– Ага. Только всё твоё участие сводится к высказыванию предложений, а нам после разгребать.

– Чего это только предложений. Я, между прочим, и пути решения озвучиваю.

– Только ни в чём участвовать не желаешь.

– Зато я за всё это плачу.

– Уже не за всё. Нами взяты богатые трофеи.

– То есть в моих деньгах, ваше высочество, вы больше не нуждаетесь?

– Опять?!

– Ну мы же по работе.

– Я тебя прибью, Шелест!

И ведь едва не осуществила своё намерение. Нет, я бы, конечно, увернулся. У меня изначально всегда имелось перед ней преимущество, а с ростом дара оно только усилилось. Но я предпочёл принять наказание. Вот только не ожидал, что кулачок Марии окажется настолько крепким.

– Хек! – пропустив удар в душу, переломился я в поясе.

– Ой, Петя! Прости! – всполошившись, склонилась она надо мной.

– Ничего, будет мне впредь наука, чтобы не учил вас драться, ваше высочество, – через силу произнёс я.

– Ты неисправим.

– Брось, Машенька, ты же и сама понимаешь, что я чего-то стою только на коротких дистанциях. Если вдолгую, то это уже не ко мне, – приходя в себя, примирительно сказал я.

– Знаю, – вздохнула она. – И это весьма прискорбно, Петя. У тебя ведь несомненный дар подмечать очевидное, на что никто даже не глядел веками…

Угу. Как же, дар. Просто то, до чего тут ещё не дошли мозгами, хотя технологический уровень и позволяет это воплотить, в моём мире давно существует, или от этого уже отказались.

Ну вот взять коноводные суда. Я читал об этом в какой-то книжке, мол, они одно время даже составляли конкуренцию пока ещё несовершенным пароходам. Так отчего бы не использовать это здесь и сейчас? Тем паче, что конный привод я вполне успешно внедрил в оружейной мастерской Дудина, и он успел избавиться от детских болячек, превратившись в отлаженный механизм. Ну и такой момент, что благодаря узорам местные лошадки дадут форы животным моего мира.

При том, что паровик однозначно получился бы далёким от совершенства. Неизменные ошибки в конструкции, частые поломки, отсутствие квалифицированного обслуживающего персонала и инфраструктуры. Кузница тут не поможет, так что потребуется множество механических мастерских на протяжении всего водного маршрута. Конный привод значительно проще, хотя и с ним, конечно же, будут сложности, но несоизмеримо меньшие.

При чём тут коноводное судно? Так, а как иначе-то, если Азов стоит на одной из важнейших водных артерий России. Опять же, нужно же как-то доставлять сюда уголёк из Донбасса. Правда, я его пока не нашёл, но это дело недалёкого будущего. Руда уже имеется на Керченском полуострове, хотя там для начала придётся потеснить турок. Впрочем, управимся, пока всё одно не к спеху.

В этой связи строительство таких судов, конечно же, вопрос будущего. Но уже сейчас не мешало бы заложить парочку. С одной стороны, отработать технологию и опробовать, как оно будет на воде. С другой, они очень даже могут пригодиться, если придётся вразумлять казачков, которые вздумают польститься на богатую добычу. По реке можно наладить снабжение и установить на палубах судов артиллерию.

Впрочем, сейчас голова Марии куда сильнее занята необходимостью увеличить численность её карманной армии минимум ещё на один полк. И как-то плевать, что по закону она не имеет на это права. Если тот мешает ей выстоять в условиях отрыва от метрополии и полного самообеспечения, то к чёрту такой закон. Победителей не судят. В её же случае ещё и ручки у государя будут коротки.

Так что Уфимцев усилено засыпает письмами отставников сам или через офицеров и унтеров Дикопольского полка. У него, к слову, есть и свой интерес. При наличии второго полка наша армия превращается в бригаду двухполкового состава, а он в бригадного генерала. Звучит!

Кроме того, сейчас формируется личная гвардейская рота великой княгини. Кадры подбирает всё тот же Павел Александрович, но активно участвуют в этом Астафьева и Столбова. Они ведь не только подруги Долгоруковой, но и офицеры, к тому же их закрепили за знающими ротными командирами, так что девушки успели получить какую-никакую практику. И сейчас продолжают набираться опыта у командиров взводов, прикомандированных ко дворцу. Ну и я подкинул им целый ряд идей по организации караульной службы. А что такого? Исполнять-то не мне, а со стороны умничать оно всегда сподручней.

Внёс я и предложение по вербовке подданных. Мне показалось, что просто пустить слух о том, что из Азова выдачи нет, как бы маловато. С Дона тоже не выдают, как и с границы с Диким полем, только ручеёк беглецов никак не превращается в поток. Но если посулить подъёмное серебро, инвентарь, корову, лошадь с серьёзными узорами да в собственность шесть десятин пахотной земли на члена семьи мужеского пола, то расклад получается уже иным.

Впрочем, даже это не даст серьёзного притока переселенцев. Ну хотя бы потому, что трудно как-то поверить в подобные молочные реки с кисельными берегами. Поэтому на первых порах я предложил сделать ставку на наших солдат и их семьи. К слову, этим вопросом сейчас занимаются мои компаньоны, образовавшие три вербовочные команды. Вот гадом буду, мне порой икается именно из-за того, что они меня поминают тихим добрым словом. Русский крестьянин он такой, душу своим упрямством из кого угодно вынет.

Моими стараниями на юго-западе, юге и юго-востоке на удалении десятка вёрст от Азова появились три редута с гарнизоном в один взвод с приданными им двумя гаубицами. Вот как только закончат их вдумчивое обустройство, рядом начнут строить сёла, пока пустые, но впоследствии мы их заселим, а редуты будут им защитой. Сейчас же переселенцев размещают в домах внутри крепости. Время покажет, кто найдёт себе занятие в городе, а кого потянет на землицу.

Предлагал я перенести в Азов оружейную и каретную мастерские с сохранением таковых в Воронеже и Москве. Если бы я их свернул, это сильно не понравилось бы московским властям и князю Долгорукову. Как, впрочем, и самому Дудину, который уж не в том возрасте, чтобы с места на место скакать.

Между тем его младший сын как раз смотрит на это с оптимизмом. Именно его-то я и озадачил подготовкой необходимого станочного парка под оружейный и каретный дворы. Конечно, банальные «Разговорники» приносят мне колоссальные прибыли, и на их фоне это выглядит несерьёзно. Но, во-первых, серебро не стреляет. А во-вторых, как бы не были востребованы амулеты, вечно удерживать монополию в своих руках я не сумею. А значит, нужно думать о будущем. Очень уж велика вероятность того, что дело может дойти и до конфискации нашего имущества. Причин для этого более чем достаточно. Успенский оказался прав, когда говорил о том, что многие мои тайны вылезут наружу.

Подтверждение этому пришло ещё месяц назад, когда мы только захватили Азов. Из прослушки Мехмеда следовало, что он со своим старшим братцем уже подложил нам свинью. Впрочем, не они, так непременно кто-нибудь другой. Это всё равно вылезло бы наружу. Сейчас со скоростью лесного пожара распространяются слухи о том, что наши солдаты и лошади являются источником дорогих амулетов. Так что даже в Азове бойцам запрещено ходить группами менее трёх человек.

Пошли слухи и относительно волколаков. Пока всего лишь домыслы, один невероятнее другого. Но все они сводятся к тому, что великой княгине каким-то образом удалось узнать секрет развития дара. Порой в этих слухах фигурирую и я. Правда, непременно как злой гений, околдовавший её высочество. Уж не знаю, кто и с какой целью распространяет эти сплетни.

Я предложил было Успенскому пресекать их, потому как это могло иметь достаточно негативные последствия. Но Иван Артёмович выступил категорически против подобного подхода. Начни хватать и запрещать, и это непременно укажет на то, что слухи не столь уж и безосновательны.

Вместо этого он предложил другое. Нашлись у него под рукой двое солдат, бойкие на язык, которые подхватывали разговоры на эту тему и, иронизируя, поднимали их на высоту абсурда. Так, чтобы последнему рядовому и крестьянину было понятно, что это бред обыкновенный.

Прошедший месяц показал эффективность такого метода. Однако это не повод расслабляться, а потому Тайный приказ землю носом рыл в поисках распространителей слухов, ибо тот, кто подогревает их, непременно работает на противников Долгоруковой. Ну или дурак, что подчас куда страшнее врага или предателя…

Наконец я вырвался из цепких ручек Долгоруковой и поспешил покинуть дворец в сопровождении Дымка. Хотел я от него избавиться, да только где же прямо сейчас найду ему замену. Верность и готовность пожертвовать собой дорогого стоит, вот только глупость она порой хуже воровства. А он, увы, может учудить чего-нибудь такое эдакое.

Была мысль вернуть под свою руку Хруста, но не срослось. Волк, Лис и Кремень оказались по полной задействованы в программе переселения, и им должен кто-то прикрыть спину. И трое моих бывших боевых холопов, а ныне бойцов личной охраны, подходили для этого куда лучше Ильюхи.

Я имел с ними откровенный разговор, выдал все расклады, убедил, что в итоге говорить начинают все, и они сами согласились принять узоры «Повиновения». Тем паче на фоне того, что через это добровольно прошли мои компаньоны. Так что теперь, в случае пленения, никто из этой шестёрки мои секреты не выдаст. Остаётся только одно слабое звено, Дымок. Которого я решил придержать под своим приглядом в Азове.

Покинув дворец, мы направились к зданию Тайного приказа. Судя по утренней сводке, ночью были задержаны трое казачков, а ещё четверо убиты. Они как-то сумели проникнуть в город и напали на троих солдат, в подпитии возвращавшихся из кабака в казарму. Но занятия по подлой борьбе не прошли даром, разом скрутить их не вышло, а там и патруль во главе с одарённым десятником подоспел.

Сейчас Успенский выясняет все обстоятельства произошедшего. В таком количестве нападавшие самостоятельно пробраться за стены крепости не могли. Их должен был кто-то провести, а значит, имелся сообщник из числа жителей города. Причём как из оставшихся горожан, так и бывших рабов, получивших волю и приставленных к делу.

Ну что сказать, аукается нам Мехмед, чтоб ему трижды опрокинуться. Понятно, что к этому всё и так пришло бы. Но лучше уж поздно, чем рано. Однако калга-султан ускорил появление слухов. И ведь всем под страхом жёсткого наказания запрещено распространяться на эту тему. Но представитель рода Гераев, похоже, умел задавать уклончивые вопросы, слушать расплывчатые ответы или примечать отсутствие таковых и делать правильные выводы.

– Здравия, Иван Артёмович, – утираясь платком, приветствовал я хозяина кабинета.

Конец августа на дворе, а жарит, как на сковороде. Ну да ничего, осталось малость потерпеть, а там и прохлада придёт. Люблю начало осени, когда солнце греет, но уже не припекает, и воздух не душный, а прозрачный и звонкий. Кра-со-та!

– Здравствуйте, Пётр Анисимович. Я гляжу, не больно-то солнышко жалуете.

– Зато вы какой-то излишне бодрый.

Есть такое дело. Он всю ночь на ногах, да ещё и в трудах, а стоит передо мной, словно выспался и до полудня просидел под кондиционером. Однозначно использовал на себя плетение «Восстановление». У него только один недостаток, нужно срочно чем-нибудь подзаправиться, а то мало, что весь эффект быстро на нет сойдёт, так ещё и желудок всё равно своё требовать будет, да так усилено, что скрутит тебя в бараний рог.

– Как дознание? Выявили пособников? – поинтересовался я.

– Выявили, как не выявить. Один грек, уроженец Азова, имеющий давние связи с донцами. Помогали друг дружке по мелочи. И невольников сбывать в том числе.

– Не брезгуют, стало быть, казачки людоловством.

– Среди них всякие есть, и те, кто жизнь положит за незнакомого, глазом не моргнув, и те, кто брата родного за серебро продаст. Хорошо хоть, последних куда как меньше.

К слову, попытка захвата солдат это далеко не первый случай. Было дело, одного местного прихватили на конюшне, он ощупывал шкуру лошади, стараясь обнаружить под ней инородный предмет. Сиречь амулет. В другой раз прихватили мальца у коновязи рядом с кабаком.

– Ну что же, радует, что вы не дремлете и таких доброхотов отлавливаете.

– Мы-то отлавливаем, теперь главное, чтобы её высочество не проявила ненужную мягкость. Любой, поднявший руку на её служилых, должен быть казнён. Я бы и посягнувших на лошадок туда же определил.

– Жёстко.

– А петля за кражу лошади это милостиво? – хмыкнул Успенский и добавил: – Это только начало. Если не пресечь сейчас быстро и жёстко, завтра аукнется большими проблемами.

– Согласен, – вздохнув, вынужден был признать я.

М-да. Только там ведь и мальчишка беспризорник есть. Хм. А к чему казнить-то сразу? Можно ведь и на поводок посадить. Возрастного ограничения у узоров нет, восемнадцать лет это сугубо законодательная мера и связана с тем, что в основе своей крестьянам наносят «Выносливость» и «Силу», а для вящего эффекта хорошо бы их развить сначала без подспорья, а иначе на выходе получится пшик. «Повиновение» же никакого эффекта не несёт, за исключением беззаветной преданности хозяину. Как по мне, то куда лучшая альтернатива петле. Тем паче на фоне тотальной нехватки людей.

– Вы с чем пожаловали-то, Пётр Анисимович? – поинтересовался Успенский.

– Спросить о ночном происшествии и уточнить по поводу распространителя нежелательных слухов.

– На этот раз не злоумышленник, а дурак, – развёл руками Успенский.

– То есть?

– Влюбился господин капитан в великую княгиню и решил, что он подле неё будет куда полезней, нежели вы. Вот и полоскал вас почём зря, веря во все бредни, что гуляют по Азову, и добавляя малость от себя. Умысла против её высочества и новообретённого рода никакого, потому и узор воспринял это нормально.

– М-да. Не было печали, купила баба порося. И что будете делать?

– А что тут сделаешь, по дурости или незнанию, но он умышлял против своего сюзерена. Такому на службе делать нечего. Однозначная отставка, наказание на усмотрение её высочества. Но я полагаю, что в новом княжестве появится первый помещик. Жаль. Хороший вояка. Но если моча бьёт в голову, лучше держать его подальше.

В этот момент у меня в подсумке завибрировал один из «Разговорников». Я сделал извиняющийся жест и поднял клапан. Хм. Княжна Голицына? Что бы это могло значить? Мы уже давно перешли с ней в разряд друзей. И вообще она сейчас в действующей армии.

– Слушаю вас, Елена Митрофановна, – нацепив амулет, произнёс я.

– Это Ульев Михаил, помните меня? Слушаю.

– Я помню вас, Михаил Игнатьевич. Вы вассал Елены Митрофановны. – О том, что он ещё и внебрачный сын её покойного мужа, я говорить не стал. – Но как у вас оказался её амулет? Слушаю.

– Елена Митрофановна тяжело ранена. Целитель ничего не может поделать, клинок был отравлен, но каким именно ядом непонятно. Она в очень тяжёлом состоянии и всё время зовёт вас. Слушаю.

– Где она? Слушаю.

– Вы знаете это место. Заситинский редут. Слушаю.

– Я сейчас буду. Закончил разговор. Прошу прощения, Иван Артёмович, но мне нужно срочно идти.

– И куда вы направляетесь, если не секрет, – поинтересовался дьяк.

– Это личное.

– Бросьте, Пётр Анисимович, какое личное, когда мы заварили такую кашу. Вам следует быть осмотрительным.

– Это княжна Голицына. О чём вы? – отмахнулся я, направляясь на выход.

Открыть портал под крышей всё ещё нереально, хотя я и думаю над решением этой проблемы. Опять же, Илья остался во дворе в тени балкона, дымит трубкой. А мне без сопровождения никак нельзя.

– Дымок, подъём, – выйдя во двор, произнёс я.

– Куда? – едва ли не мгновенно выбив трубку, подскочил он.

– Заситинский редут. Готов?

– Всегда готов.

– За мной.

Я открыл портал и без промедления ступил в него, оказавшись посреди практически пустого двора. Неладное я заподозрил слишком поздно. Мгновение, и меня захлестнули сразу две «Ледяные плети», прижавшие руки к телу, лишая возможности использовать плетения. Попытался было сбросить их, но не преуспел в этом. Атаковавшие меня были явно рангом повыше. А вот они без труда повалили меня на землю. Последнее, что я увидел, это волочащегося по земле Дымка. А после надо мной кто-то склонился, и меня накрыла темнота.

Глава 8

– Брехня! Так не бывает, – отмахнулся щуплый крестьянин с редкой всклокоченной бородёнкой.

– А можа, и не брехня, – почёсывая в затылке, не согласился другой мужик с окладистой русой бородой.

– Ты, Агап, чаще в сказки разные верь, глядишь, в закромах зерна поболее станет, – отмахнулся первый.

– Дыкт великая княгиня, поди, словами бросаться не станет.

– А ты те речи от неё слыхал иль вот от этого мальчонки, у которого молоко на губах не обсохло.

– В этом году урожай добрый, да барин оброк поднял. И так из года в год, – помял бороду Агап.

– Так ить случается и уменьшает, и прощает, – не согласился первый.

– Случается. Да только когда неурожай или ещё какая напасть, и только чтобы мы ноги не протянули. Куда ему землица без пахаря. А тут своя будет, на себя работать стану, и пять годов после первой вспашки оброка вовсе не будет.

– Да слова это. Пообещать можно хоть молочные реки с кисельными берегами. И серебро на подъём хозяйства, и худобу[4], и лошадь, и инструмент, и рухлядь. Ну прям благодетельница. Ты где такое вообще видал?

– Ты, дядя, говори, говори, да меру знай, – покачал головой крепко скроенный молодой паренёк.

Достал из кармана несколько обжаренных тыквенных семечек и забросил одну в рот. По всему было видать, что ещё одно неуважительное слово по отношению к великой княгине, и он набьёт нахалу морду. Его товарищ, статью куда представительней, громко сплюнул шелуху и осуждающе покачал головой.

– А чего вы мне тут грозитесь? – повысил голос первый крестьянин с всклокоченной бородкой. – Поди, за такие речи, что к побегу склоняют, и в Разбойный приказ свезти можно.

При этом он стрелял глазками вокруг, много ли народу на торжище его слышит. Чем больше привлечёт внимание, тем меньше шанс, что ему достанется. Наоборот, этим мальцам придётся бежать быстро и далеко.

– Евсей, ты чего голосишь? – остудил его Агап.

– Чего-чего? А чего они?

– Тише будь, дурья твоя башка. Они ить тебя в побег не зовут, а говорят, как великая княгиня Долгорукова привечает у себя желающих осесть в её землях. А ты непотребные речи о ней ведёшь. Им-то пальцем погрозят, а тебя, дурня, как раз в приказ и свезут да всыплют батогов.

– Ты, дядька Евсей, соседа своего слушай, он дурного не присоветует, – кивнув на Агапа, произнёс парень.

– Ты подтвердить свои слова чем-нить можешь, сынок? – в свою очередь спросил тот.

– Пока только моё слово и есть. Но оно верное. По Дону до границы с Диким полем доберётесь, там на берегу редут наш стоит. Коменданту приказано всех желающих брать под свою руку и уж никому не выдавать. После переправлять вниз по реке мимо казачьих станиц прямиком до Азова. А там уж о них заботу возьмёт дьяк, поставленный на это дело.

– И тут-то нас и похолопят, – хмыкнул Евсей.

– Нет у Марии Ивановны холопов и впредь не будет. Вольными править желает.

– А как же вы без крепости мужичков на землице удержите? – съязвил Евсей.

– А на кой ты нужен, коли тебя крепостью заставлять работать надо? Поди, землица-то твоя будет. Хочешь – паши да живи по-людски. Не хочешь, иди побирайся или подыхай под забором. Нет желания на землю садиться, найди иное занятие, тогда в руки тебе великая княгиня не надел выделит, а хоть ту же кузницу поможет поставить. Ладно, поговорили, пора и честь знать. Счастливо вам. – Парень коротко поклонился и направился между рядами повозок, приехавших на торг.

Разговор их слышали не только эти двое, иные так же прислушивались. Кто от скуки, кто с интересом, а кто и с потаённой надеждой. Хотя, конечно, это не значит, что они сейчас же подадутся в бега на поиски земли обетованной, что Азовским княжеством зовётся. Тем паче что прежде о таком никто и слыхом не слыхивал. Да и о граде таком на берегу Дона ведомо было не всем.

Опять же, зачем бежать так далече, если в том же Воронежском да Киевском княжествах близ границы с Диким полем указом государя выдачи нет. Правда, там и такого подспорья в обзаведении хозяйством и в помине нет. Хотя подняться, конечно, помогают, потому как без крестьянина землица жить не может. Но чтобы давать столько, да без возврата, о таком никто и никогда не слышал.

Выйдя с торжища, парни прошли вверх по улице и вскоре вошли в трактир при гостинице. Небольшой обеденный зал, недалеко от входа за накрытым столом расположились их товарищи. В дальнем углу особняком их командир.

– Докладывайте, – утирая рот салфеткой, приказал Суханов.

– Потолкались по торжищу, в разных местах об Азовском княжестве поговорили. Разок на драку чуть не нарвались, но обошлось. Да только… – начал было и осёкся парень.

– Говори, Лука, не бойся, не осерчаю, – подбодрил Суханов солдата.

Он отправился в это путешествие в сопровождении десятка солдат, переодетых в гражданское платье. Задумка Ярцева по отправке в Азов первых переселенцев легла на плечи Суханова со товарищи. Согласно плану Петра Анисимовича, солдаты должны были вернуться к своим семьям и уговорить их перебраться на новое место. Своей кровиночке-то веры куда больше, чем кому иному.

– Да без толку это, Александр Фёдорович. Не поверит нам никто, – вздохнув, развёл руками парень.

– С одной стороны, ты прав, Лука. Но с другой, ошибаешься. Прав, потому что я и сам сильно удивлюсь, коли в первый год к нам прибудет хоть один беглец. Скорее уж по пути у донцов осядет, чего ему лишние версты на лапти наматывать. Там-то вольница известная. И пахать далеко не всегда надо, хватает и тех, кто с разбоя живёт. Один удачный набег несколько лет кормить станет. А ошибаешься, потому как вода камень точит, и чем больше слухами земля полнится, тем выше шанс, что найдутся желающие до Азова дойти. От брошенных вами камней по воде круги разойдутся, и толк в любом случае будет.

– Сомнительно оно как-то, Александр Фёдорович. Честно скажу, я хочу своих уговорить, потому как верю Марии Ивановне, она слов на ветер не бросает. Но и сомнение имею, что у меня это выйдет.

– Так ведь не ты первый будешь, и уж поверь, не ты последний. Или ты не желаешь? Тогда забудь, просто выберем другого.

– В том, что сумею уговорить батю, сильно сомневаюсь. Но в том, что я прав, уверен.

– Вот и ладно. Обедайте, и будем собираться в дорогу.

– Слушаюсь, – в один голос ответили оба распространителя слухов.

До постоялого двора близ деревеньки, из которой был родом Лука, добрались к вечеру. Условившись о месте встречи, парень поспешил к родному дому, из которого год назад ушёл рекрутом на военную службу.

Сказать, что его переполняло волнение, это ничего не сказать. И дело даже не в том, что, пройдя через жёсткую муштру и горнило сражений, он успел истосковаться по дому. Поначалу-то было, но заботами недремлющих и не знающих жалости десятников мысли о доме и любимой быстро выветрились из его головы.

Сейчас он едет в отчий дом, будучи одет пусть и в простого кроя, но добротную одежду, а в кармане его звенит полновесное серебро. Вот что главное. Уходил он босоногим парубком, возвращается зрелым и состоятельным мужем. Пусть и получится погостить совсем недолго.

– Лука?! Батя, Лука приехал! – закричала во всё горло младшая сестрёнка Зинаида.

Год меж ними разница. Уж настоящая невеста. Через месяц можно будет узоры принять, а там и о замужестве подумать. Поди, и жених уже имеется. Когда уезжал, оно вроде никого на примете не было. Но и она только сейчас в возраст входит.

Лука спрыгнул с седла на землю и, ведя в поводу лошадь, вошёл на двор, где прошла вся его короткая жизнь. Из коровника послышалось мычание Марфуши, вернулась кормилица с пастбища, и матушка уж затеялась с вечерней дойкой.

– О к-каков, – сунув большие пальцы за поясок, хмыкнул вышедший на крыльцо отец.

– Здравия, батюшка, – с поклоном приветствовал он родителя.

Зинка стремглав пронеслась по двору и вбежала в коровник подменить матушку. Братца и после обнять сможет, а вот худобу обиходить надо, как ни крути. Пусть пока матушка порадуется, а она уж после своё возьмёт. И к Таське нужно будет сбегать, обсказать, что Лука вернулся. А то её уж, почитай, просватали за Федула. Эвон братец каким орлом возвернулся, глядишь, и сам посватается да выкупит у барина…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бей – титул тюркских народов, у ногайцев соответствует князю.

Вернуться

2

Акмесджит – Симферополь.

Вернуться

3

Диван – высший орган исполнительной и законодательной власти.

Вернуться

4

Худоба – здесь домашний скот.

Вернуться