Марина Серова
Смертельный юмор

© Серова М.С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава 1

Мой день начался довольно рано, поэтому я сидела сонная, невыспавшаяся и, если честно, не совсем вникала в то, что мне сейчас говорят.

– Я словно иду по дороге из желтого кирпича, все отлично складывается, пишу классные тексты, зрители их принимают. Не все, но принимают. – Ираклий, уточнив это, застенчиво улыбнулся и продолжил свой рассказ: – Я знаю, что все прекрасно, совсем спокойный и радостный нахожусь в предвкушении победы, что ли, если так можно сказать, а потом – бац! – Он резко стукнул кулаком, пенка на капучино колыхнулась и чуть не выпрыгнула из бокала. – Бац! И все рушится! Передо мной пропасть! Финал провален! Внезапно и окончательно! Понимаете меня? – Юноша вопросительно посмотрел на меня. В глазах сверкали гневные молнии. Если бы их можно было оживить, то выражение «метать громы и молнии» как нельзя кстати подошло бы сюда.

– Понимаю, прекрасно понимаю, – кивнула я. – И, кстати, можно на «ты», ненамного уж я тебя и старше. А когда выкаешь, то ощущаю себя древней старухой, – уточнила сразу, чтобы потом не было никаких недопониманий.

За окном вовсю бушевал весенний день. Было еще спокойно – редкие прохожие и автолюбители в выходной день нарушали тарасовскую тишину. Несмотря на яркое солнце, было достаточно прохладно. Я продрогла за те десять минут, пока дошла до нужного мне места от припаркованной машины. А вот кафе, где мы сидели, наоборот, согревало своей атмосферой и тишиной.

Мы сидели с Ираклием в уютном местечке, о котором знают только тарасовцы, да и то не все, а лишь жители этого райончика. Кафе манило к себе. Все эти пастельные оттенки в отделке, приглушенная музыка, мягкий свет. Попарно стоят уютные диванчики, которые создают ощущение отгороженности от всех, хоть зал достаточно просторный и наполненный. И плюс очень вкусные блюда, достаточно простые и обычные на первый взгляд. И что самое главное, ненавязчивый и одновременно с этим очень шустрый персонал.

Например, сейчас нам приготовили кофе и просто невероятный завтрак. «Счастливые люди» славились своими блюдами, выдержанными в национальных традициях. Так, апрель был посвящен грузинской кухне, поэтому сейчас передо мной стояло борано – густой и тягучий, как карамель, омлет с сулугуни, запеченный в духовке, – с моим любимым соусом из переспелых слив – ткемали. Можно было, конечно, заказать более привычную аджику, сацебели или шкмерский соус, но я осталась верна своим вкусовым пристрастиям.

Перед Ираклием стояла тарелка с мачкабети – такими аппетитными сырниками с ягодками и сгущенкой. Но он к ним пока даже и не притронулся, лишь сделал пару глотков капучино.

Я подумала, что надо основательно подкрепиться и дополнила свой заказ киклико – очень аппетитными и пухлыми тостами. Здесь они самые вкусные во всем городе, и, насколько я знаю, именно в этом кафе их вымачивают сначала в молоке, потом обсыпают сахаром и обжаривают на горячей чугунной сковороде. Киклико становятся золотистыми, как первые лучи солнца, что заглядывают в окно и ласково будят всех, кто позабыл плотно прикрыть шторы.

Я отпила кофе, а он здесь был просто выше всяких похвал, откусила тост. Несмотря на вкус и аромат блюд, на уютную атмосферу, мне все-таки хотелось вернуться домой, в свою мягкую кровать. Чувствую, и она по мне сейчас скучает.

Почему мне не спалось и не отдыхалось сегодня после бурной ночи, в самом прямом смысле этого слова? Ничего удивительного, мне позвонил Пасечник и предложил встретиться сегодня утром, если можно так назвать время суток, когда телефон показывает уже почти одиннадцать часов. Уточнил, где мне хочется пообщаться. Я назвала кафе «Счастливые люди», а потом догадалась задать встречный вопрос, зачем я ему понадобилась. Ну явно же не для приятных бесед.

Василий меня огорошил с ходу:

– Жень, с тобой Ираклий хочет поговорить. Я как-то проболтался о твоей деятельности, ну и он кое-что в сети почитал, посмотрел несколько старых видео – вырезку из новостей, где про тебя говорили. Сказал, что именно ты ему и нужна. Может, влюбился? – захохотал Василий. – Короче, встречаемся через час там, где ты скажешь.

– Хорошо, договорились. – Я отключила телефон и быстро собралась.

Доехать до моего любимого места было недолго, правда пришлось бы попетлять по улочкам моего микрорайона. Я решила пройтись пешком – будет быстрее и полезнее.

И вот мы сидели, соображали на троих. В хорошем смысле. Вспомнили ночь, пожар, его этапы. Пасечник еще даже не успел сделать заказ, как вдруг ему позвонили из администрации и сообщили, что внезапно приехал кто-то очень важный и нужный, поэтому Василий, спешно попрощавшись, покинул нас.

В этот момент мне показалось, что Ираклий облегченно вздохнул. Поэтому сейчас мы беседовали достаточно откровенно и непринужденно. И я, как ни странно, понимала все, о чем метафорично говорил мой новый знакомый. Главное, его не перебивать и пока не задавать никаких вопросов. Даже тот, который очень хотелось спросить: зачем же я ему нужна?

– Женя, я читал о вас. – В этот момент в моих глазах, видимо, отчетливо промелькнули молнии, и Ираклий быстро исправился: – О тебе. И хочу обратиться за помощью. Я пока не в курсе стоимости твоих услуг, но знай, что оплата будет произведена своевременно, полностью и ровно в том объеме и сумме, какую ты назовешь.

– Об этом чуть позже, – я все-таки его прервала своим вопросом: – Зачем я тебе нужна? Ты не политик, не депутат, не банкир и уж, прости за бестактность, не такой уж известный стендапер. Была бы у тебя фамилия Воля или Ревва, ну или хотя бы Щербаков, то я бы еще поняла.

– Моя фамилия Вениаминов.

– Хм… – я слегка поперхнулась.

Тарасовские Вениаминовы достаточно крупные шишки и известны своими юридическими способностями не только здесь, но и далеко за пределами области.

– Ты из клана вениаминовских юристов?

– Да. Но отношения я к ним не имею.

– Это как понимать? Давай-ка рассказывай все подробно, иначе я запутаюсь с самого начала. И раз уж у нас такая беседа, то сразу говорю тебе честно и откровенно – логика не мой конек, догадываться я уж точно ни о чем не буду, поэтому выкладывай!

Ираклий слегка замялся, а потом, видя мой взгляд и, скорее всего, сонную усталость, решился на разговор.

– Родителей в детстве я почти не видел – работа, дела, обсуждение важных тем. Даже за столом мы так редко собирались все вместе. Дедушки и бабушки тоже в делах, я с няней, с репетиторами, с учителями – с кем угодно, со всеми, но только не с семьей, – он совсем спокойно начал рассказ. Видимо, уже много раз прокручивал в голове эти слова, а может, и говорил, если не кому-то, то самому себе точно.

– Спешу тебя разочаровать или обрадовать. Это классика жанра в нашей современности. Так часто бывает, что дети сами по себе, а родители сами по себе, ты не один такой. Мои тоже были всегда в работе. А после смерти мамы отец вообще женился, – я это произнесла с горечью, до сих пор не могу простить. Но тут же прикусила язык: с какой это стати я разоткровенничалась с человеком, которого вижу всего второй раз в жизни? Да и к тому же, моим возможным клиентом.

– Мой тоже женился. Не так давно, – выплюнул горькую фразу, словно таблетку, Ираклий.

– В смысле? Я не так давно смотрела передачу о тонкостях юридического дела, о преемственности поколений, о знаменитой тарасовской династии, и как раз там твои родители были. Они прекрасная пара, понимают друг друга с полуслова, один начинает фразу – второй заканчивает… – я не успела завершить свою мысль, как Ираклий меня перебил:

– Женя… – Ираклий как-то презрительно поморщился и отвернулся к окну. Немного помолчал, потом продолжил: – Это все видимость. Год назад я узнал, что у каждого из них, и у матери, и у отца, уже есть другая семья. И там они счастливы. Наверное… Кто их разберет! – Он немного помолчал, собрался и продолжил: – Дома каждый занят либо самим собой, либо работой. Одно их сближает – мое воспитание, а точнее, дрессировка, и желание сделать из меня высококлассного юриста, который продолжит семейное дело и пойдет по их стопам, чтобы не портить репутацию.

– Семейное дело не так уж и плохо, – отметила я.

В ответ получила взгляд, в котором отчетливо читалось: «Ты меня не понимаешь».

– Не знаю, зачем я тебе это все рассказываю. Наверное, накопилось и прорвалось, как канализация, – Ираклий грустно усмехнулся.

Его указательный палец начал обводить по кругу край бокала. К капучино он так больше и не притронулся. Остывший одинокий сырник тоже не был удостоен мужского внимания.

У меня же, наоборот, просыпался аппетит, поэтому я с грустью посмотрела на пустую тарелку из-под омлета, доела оставшийся кусочек тоста и допила кофе, поставив бокал, слегка откинулась. Все, больше не буду перебивать, пусть выговорится. Как раз и пойму, от чего его нужно защищать. Не от родителей же, в конце концов?

– Когда я узнал про их вторые семьи, то мне так противно стало. На людях они же идеальная пара, у которой нет недостатков ни дома, ни на работе, ни в семье, ни в делах. «Юристы всегда безупречны!» – эту фразу Ираклий сказал таким тоном, явно кого-то передразнивая. – Я очень хотел после школы пойти на филологический в ТарГУ, мне нравится лингвистика, литературное мастерство. Но мои и слышать об этом не хотели. После школы – по стопам родителей, в тот же самый вуз, на тот же самый факультет, где учились они, познакомились и выпустились с красными дипломами. А потом меня так все достало – и эти пять лет, и мутное будущее, и родители!

– Ты решил сбежать из дома?

– Поздно было. Я сдал ГОСы, а готовый диплом стер с компа. Ну как стер – просто уничтожил вместе с ним – так разозлился, что швырнул ноут на пол, да еще и попрыгал сверху, как подросток, – грустно усмехнулся мой собеседник. – Можно, конечно, было всю информацию восстановить, но я твердо решил: – Все, не мое. Уйду. И хлопнул дверью универа.

– А что раньше-то не ушел? Что держало-то?

– Ага, уйдешь тут! Сначала родителей вроде боялся расстроить или обидеть, потом имидж семьи поддерживал, да и еще одно. В универе я же играл в КВН, мне нравилось и самому шутить, и писать. Поэтому и на сцену пошел. – Ираклий повеселел, чувствовалось, что сейчас он говорит от всего сердца о том, что любит. – Ну и еще Василевс держал.

– Пасечник?

– Да, это же друг детства. Нас даже родители назвали обоих по-царски, ты обратила внимание? Видимо, будущее визуализировали, моделировали, – усмехнулся Ираклий.

– В общем, ты уже почти год живешь и делаешь то, что хочешь?

– Почти. От родителей ушел, снял квартиру. Они, правда, сначала сильно возмущались, взывали к моей совести, но потом успокоились. Поняли, что я со своего пути не сверну. Изредка общаемся. Хорошо, что Василевс рядом.

– Тогда повторяю свой вопрос: зачем тебе я? Честно, до сих пор не понимаю. Не от мамы с папой тебя же защищать.

– У меня через месяц сольник.

– Что, прости?

– Сольник, сольный стендап. Я готовлю программу, сейчас с ней выступаю по клубам, пока удается частями обкатывать. Обидно, что ставят в конец – там уже многим не до чего. И это недавно началось.

– То, о чем вначале говорил – пропасть перед финалом?

– Она самая. И это не все. Хейтеры активизировались. Причем одновременно во всех соцсетях. Я столько гадостей никогда в жизни о себе не читал.

– Я могла бы сказать – «забей», но не буду. По большей части это люди – неудачники, которые себя ни в чем не реализовали, а таким образом самоутверждаются. Очень легко, знаешь ли, безнаказанно и анонимно поливать грязью другого, зная, что за это ничего не будет.

– Это я давно понял, но все равно цепляет. Знаешь, один-два комментария, это ладно. А когда их по сотке в день? А еще спам странный приходит. Открываю почту, а там письма с разных адресов, а содержание примерно такое: «Убей себя. Сцена – не твое. Научись говорить, потом рот открывай». И все в том же духе.

– Хм… – я немного недоумевала.

«Какой-то детский сад, если честно. Ну комментарии… Ну письма… А я-то тут при чем?» – видимо, последнюю часть фразы я сказала вслух.

– Да притом! – Ираклия пробило на эмоции, милый спокойный юноша исчез и вместо него передо мной сидел некрупный такой греческий бог, который метал взглядом молнии и добавил в свой голос нотки грома. – Вчерашний пожар – не случайность! Знаешь, я в последнее время ощущаю, что со мной по-настоящему может что-то произойти. Я делаю шаг, а кто-то его уже просчитал и ставит подножку. Я хочу знать, кто это, и обезопасить себя. Но это даже не главное. Главное, чтобы не сорвался мой сольник. Мечта всей жизни. После него я поеду в Москву.

– Сразу на крутой канал? – я не сдержалась и поерничала. Сколько их вот таких талантливых и творческих, знаменитых на местном уровне и рвущихся покорять столичные высоты, словно там своих таких «звезд» не хватает.

– Да! – Ираклий с вызовом посмотрел на меня. – Или ты тоже считаешь, что из этой затеи ничего не выйдет, у меня это не получится, и вообще, что я этого не достоин?

– Да, достоин, достоин, не кипятись, – я мысленно улыбнулась – мой будущий клиент напоминал сейчас ершистого подростка, который застрял в переходном возрасте и вовсю показывал свои «колючки».

– В общем, ты будешь меня охранять?

Видимо, мой насмешливый взгляд выдал меня с головой, потому что Ираклий взял себя в руки и довольно надменным тоном, который никак не вязался с его образом, сказал:

– За ручку водить меня не надо, лишь только быть со мной во время выступления. Соответственно за некоторое время до и после него. Я и с поломанными ногами на сцену выйду, выползу – не за физическое состояние сейчас боюсь. Меня же в таком виде просто могут не пустить на сцену, а я этого не вынесу. Это мечта, а ее нельзя предавать. – Ираклий выдохнул и одним залпом опрокинул в себя остывший кофе.

На настоящих усиках остались еще и молочные, как прикрытие. Я постаралась не улыбнуться.

Интересная картина вырисовывается. Такой «звездной» работы у меня еще не было. Немного помедлив, я успокоила своего собеседника:

– Хорошо, возьмусь за это дело. Вот сумма моего гонорара, – я набрала число с определенным количеством нулей на телефоне и повернула экран к Ираклию.

Он присвистнул. Потом, подумав буквально несколько секунд, сказал:

– О’кей, я согласен. Куда тебе прислать расписание выступлений?

Я набрала эсэмэской адрес электронной почты, спросив его номер. Обменявшись телефонами, мы стали прощаться.

– Прости, я был слишком откровенен. Не знаю, что на меня нашло. Выболтал тебе все, как девчонка.

– Все нормально. Чем честнее разговор, тем легче будет тебя обезопасить. Прощаемся? До встречи!

– Ок, до встречи! – Ираклий стал сейчас совсем немногословным, как будто истратил весь свой лексический запас и сейчас от него остались одни крохи, которых едва хватало на такие короткие и рубленые фразы.

Когда мы выходили из кафе, я обратила внимание, что одновременно с нами из-за соседнего столика поднялась девушка в шляпке. Мы едва не застряли с ней в дверях. Она фыркнула и, наступив тонкой шпилькой на носок моих кроссовок, быстрым нервным шагом двинулась налево. Больно мне не было, скорее, немного неприятно. Но все произошло слишком мгновенно, чтобы затевать разборки. Да и к чему они сейчас? Истеричек хватает везде. Не стоит мне вступать в их ряды.

– Тебе звонят, – Ираклий махнул мне рукой. – Все, до связи! – Повернув от кафе, он пружинистой походкой пошел направо. А я посмотрела на телефон – звонила тетушка. Не ответить было невозможно.

– Да, Милочка, – я смахнула улыбающееся фото на экране и услышала любимый голос:

– Женя, а ты где?

– В кафе. Уже выхожу.

– Вот и прекрасно. Надеюсь, ты не много там скушала?

– Что, волнуешься за мой бюджет или сантиметры в талии? – пошутила я, зная, что эти параметры у меня всегда идеальны и ничего их не сможет изменить.

Тетушка тоже помнила про это, рассмеялась со мной в унисон и продолжила:

– Домой ничего не покупай, я такую сейчас вкуснятину приготовила, закачаешься. А еще для тебя есть сюрприз. – Она многозначительно промолчала, словно вызывая во мне желание спросить, что же это.

Но я не подыграла ей и промолчала в ожидании. Не сработало.

– Ты будешь прыгать от радости! – голос Милы просто звенел веселым колокольчиком в телефоне.

О, только этого мне не хватало. Вообще-то я не очень люблю неожиданности, даже если они приятные. Лучше, когда я обо всем знаю и во всем уверена. Поэтому тут же поинтересовалась спокойным и ровным голосом, который в моем случае – признак сильного волнения:

– Милочка, что за сюрприз?

– Секрет. Приедешь – увидишь.

Пока я разговаривала с тетушкой и направлялась к машине, то краем глаза отметила, что дамочка на шпильках и в шляпе, видимо, сделав круг, вернулась и достаточно быстрым шагом, но не касаясь каблуками тротуара, тоже пошла направо. Странная, правда!

Я открыла дверь машины и села за руль. Так что же за сюрприз там решила устроить моя ненаглядная тетушка?

Глава 2

Стоит, наверное, рассказать о том, как мы познакомились с Ираклием, или Ирвином, как он представлялся на сцене. Буквально несколько дней назад я задумалась о том, что все-таки есть логическое зерно в рассуждениях моей тетушки о семейной жизни. Последнее дело меня настолько вымотало, что я уже подумывала, а не сменить ли мне профессию. Мои размышления прервал звонок одного хорошего знакомого, и я спустя какое-то время немного воспряла духом.

Господи, ну почему я все-таки не родилась мальчиком, как хотел отец. Открыла шкаф, надела то, что оттуда выпало первым, и пошла. Все, красавица.

Я стояла перед своим гардеробом и задумчиво осматривала вешалки. Да, вещей много, а надеть нечего.

Не пойду же я в ночной клуб в деловом костюме или в камуфляжном обмундировании. Да и в джинсах не хочется, хотя можно, не такой в «Никсе» строгий дресс-код. Почему-то захотелось нарядиться во что-то легкое, женственное и даже немного взбалмошное. Какое-нибудь кокетливое платьице или, может, вон тот кожаный сарафанчик? Надо подумать.

За окном стоял пышный, но еще не цветущий ясный апрель. В этом году он радовал достаточно ранним приходом тепла, по которому я так соскучилась. А судя по тому, что сейчас у подъезда – и не только у нашего – восседали бабульки, по весенней ласковой погоде соскучились все.

Я улыбнулась – местные старушки очень напоминали мне боярскую думу из недавно просмотренного фильма: так чинно и важно восседают на своих местах, так же громким шепотом обсуждают то, что, по их мнению, сейчас очень важно, и составляют новые законопроекты на своем уровне.

Буквально вчера я услышала столько гениальных идей, когда, едва отыскав ключи в недрах своей дамской сумочки, размером с добрый чемоданчик, задержалась у двери подъезда.

Я улыбнулась, задумчиво осмотрела детскую и спортивную площадки, которые виднелись из нашего окна, и мне вдруг так отчаянно захотелось остаться дома, никуда не идти, а забраться с ногами на свой диванчик в гостиной, укрыться тонким клетчатым пледом, который мне подарила тетушка на прошлое Восьмое марта, и включить кино.

Сейчас бы я с удовольствием пересмотрела что-то из своей коллекции фильмов. Может, «Пигмалион», а может, «Мою прекрасную леди». Там красивые образы, очень тонкий юмор и удивительная музыка, совпадающая с настроением героев и характером событий. Эх, вот было бы здорово, когда я куда-то шла, то тоже бы звучали разные мелодии. Хотя, если вспомнить про мой боевой род деятельности, то станет очевидно, что лейтмотивом всей моей сознательной жизни должен стать «Танец с саблями» Арама Хачатуряна.

Кстати, о кино. Можно же для такого случая попросить тетушку сварить мое любимое какао с корицей, у меня оно таким вкусным не получается, как у Милы, сколько бы раз я ни пробовала это делать. Даже под ее чутким руководством у меня выходила странная бурда, правда, очень нежного и красивого цвета. А еще к какао можно испечь пикантную ватрушку. Печь, понятное дело, не мне, а тетушке. Хорошая мысль. Может, и правда, ну его этот клуб?

«Так, Евгения Максимовна, стоп! Соберись, – сказала я сама себе, – ты что, старая клюка, которую, кроме телевизора и вкусной еды, ничего не интересует?»

Это было совсем на меня не похоже – наверное, переработала. Как профессиональное выгорание тоже не выглядит, но отдохнуть, пожалуй, сейчас совсем не помешает. Тем более после последнего дела.

Ух! Как вспомню, так вздрогну – холод до сих пор пробирает.

Я и правда вздрогнула, по ногам тянуло сквозняком на самом деле. Резко обернувшись, я увидела тетушку – легка на помине.

– Женечка, пойдем обедать, я накрыла, – в комнату бесшумно вошла Мила. – А что это ты так дергаешься, как заяц в капкане?

– Ты меня напугала, – честно призналась я, – да еще и от холода.

– Сейчас балкон закрою, немного проветрить открыла. Смотришь на улицу и, кажется, теплынь такая, а когда свежий воздух в квартиру врывается, то зябко, – тетушка и сама поежилась и застегнула верхнюю пуговку на красивом полосатом халате.

Когда я его покупала, то думала, что узор напоминает море – такие же переходы и такая же радость. Теперь этот халат входит в разряд тетушкиных любимых домашних облачений.

– А ты куда-то собираешься, Женечка? Опять командировка? Или новое дело? – и, не дожидаясь ответа, Мила затянула свою излюбленную песню: – Деточка моя, пора бы повзрослеть, бросить эти свои пацанские забавы – спасать весь мир. Подумай о детках, о муже, на кого ты их оставишь?

– Мила! – я опешила и слегка повысила голос, но тут же исправилась: – Ты где их взяла? Какие дети? Какой муж?

– А никакие! Если ты так и дальше продолжишь без памяти носиться по своим разборкам, то никаких и не будет. А часики-то тикают… – и Мила сделала умилительные глаза.

Сердиться на нее сейчас при всем желании было невозможно. Вот так всегда – и тема неудобная, и оборвать ее на полуслове неудобно. Но я постаралась аккуратно, уже в сотый, если не в тысячный раз, донести до самого близкого мне человека свою позицию:

– Мила, я не хочу об этом думать. Детей я не очень-то и люблю, а муж… Ты хочешь, чтобы на мои хрупкие и без того нагруженные плечи, легла лишняя забота? – И не дав тетушке развить эту тему дальше, я приобняла ее за плечи и развернула в сторону кухни: – Что ты там сегодня настряпала, кухарочка моя любимая?

– Гречку по-купечески, картошку по-деревенски, котлетки по-королевски и салат по-гречески.

– Как обычно, меню небольшого ресторанчика в отдельной тарасовской квартирке, – ничуть не удивилась я и, сполоснув руки, не воспользовавшись висевшим возле раковины вафельным полотенцем, стряхнула с рук воду и уселась, поджав под себя одну ногу – дома можно расслабиться, за что сразу же получила от тетушки замечание:

– Ну, Женя, ты же культурная девушка. Ты и в ресторане так сидишь? Ну-ка выпрями спину и опусти ногу.

Я послушалась и тут же перевела разговор, зная, что тема и осанки, и посадки за столом сразу же скатится к будущему мужу. В этом вся Мила. Решила немного ее отвлечь планами на сегодняшний вечер:

– Кстати, знаешь, а меня пригласили в ночной клуб. Но вот что надеть туда – я не могу придумать. Совсем пустой гардероб.

Милочка задумчиво окинула взглядом меня с головы до ног, словно и не была со мной знакома – просто вдруг в один прекрасный день в полдень на своей кухне обнаружила незнакомку – и вынесла вердикт:

– Платьице. И покороче.

– Мила! Я просто иду отдохнуть, пообщаться со знакомыми, может, немного выпить, потанцевать. Просто переключиться.

– Вот и я об этом. Платьице! Кстати, а где твое то черное, которое похоже на то, словно ты в нем под дождем шла, а оно осталось сухим?

Я напрягла извилины и стала мысленно перебирать, тут же примеряя на себя все свои черные платья. Их было достаточное количество – это же классика на века. По большей части весь мой гардероб состоял либо из удобных джинсов, футболок и толстовок, либо из нарядов, необходимых для прикрытия клиента. А их было немало. Да и места, в которых пришлось мне побывать, были очень разные, наряды им соответствовали: темно-синее бархатное вечернее платье в пол с немыслимым декольте – с прохода по красной дорожке, изумительный купальник кислотно-розового цвета – для отвлечения внимания от клиента на Бали, элегантное свадебное платье цвета топленого молока, в котором я ловила на живца несостоявшегося похитителя невесты, строгие брючные костюмы разной расцветки – от классических черных и темно-синих до нежно-салатового. Они у меня остались со времен одной операции в офисе известной тарасовской фирмы – в них-то, наверное, все и представляют девушку-телохранителя.

Перебрав все, что мне вспомнилось, я окончательно и бесповоротно пришла к выводу, что мне абсолютно нечего надеть! Ничего из того, что у меня есть, не подходило для сегодняшнего вечера.

– Так что же мне придумать? Доехать до центра, походить по бутикам в «Тарасовском пассаже»?

– Погоди. Это ты всегда успеешь. – Мила встала, через несколько минут, основательно чем-то пошуршав в комнате, принесла мне наряд.

Это было то, что нужно – легкое прямое платье на ладонь выше колен, на тонких бретелях, свободное, не сковывающее движение. И как она только про него вспомнила? Достаточно открытое, но не вульгарное, в то же время оно подчеркивало все достоинства фигуры и создавало манящий струящийся эффект за счет своего украшения. Плюсом этого платья был и широкий пояс.

– Удобно! Это то, что мне нужно сегодня, Мила, ты чудо!

Оружие и защиту возьму минимальную. Все-таки я иду отдыхать, а не работать.

С удовольствием попробовав все, что было на столе, я, ощущая себя колобком, выкатилась сытая и довольная. Потихоньку можно было и собираться, заранее продумав все детали образа. Макияж яркий, но классический, черная сумочка на тонкой цепочке через плечо, черная короткая курточка и замшевые ботильоны на рифленой подошве будут очень гармонично сочетаться с выбранным платьем.

Теперь надо бы заглянуть в мою коллекцию. Кто-то из девушек собирает фарфоровые фигурки животных или миниатюрные статуэтки достопримечательностей, настенные тарелочки с видами разных городов или разнообразные чайные кружки самых немыслимых форм и расцветок, кто-то коллекционирует футболки с мотивирующими надписями, кто-то ювелирные украшения. Я же стремилась пополнить свои запасы необычными средствами защиты, да и, что греха таить, средства нападения тоже были в моем арсенале.

Знала бы тетушка о моей коллекции! Чего тут только нет на сегодняшний день. И серьги-клипсы, которые имитируют вой пожарной сигнализации – их главное вовремя снять и включить как можно дальше от своих ушей, а то есть риск оглохнуть, и кольцо, из которого при сильном ударе вылетает крохотная иголочка с парализующим веществом. После такого укола тот, кто его получил, будет обездвижен на некоторое время, а потом, правда, подвержен головной боли. Но, как правило, это кольцо я использую очень редко, а если быть до конца совсем честной, то оно мне пригодилось лишь однажды. Потом пришлось искать человечка, который бы мне его перезарядил. Есть браслет с крупными бусинами, под которые отлично замаскировались миниатюрные дымовые шашки, если можно так назвать отвлекающее оружие. Маленькие, маленькие, а дым из них валит так, что создается легкий туман и ощущение начинающегося пожара – очень хороший отвлекающий маневр в общественных местах.

Ну и капсулы с черным перцем еще никто не отменял, так же как и крохотный кинжальчик.

Вооружившись всем необходимым, а точнее тем, что позволял вместить в себя мой пояс с секретной подкладкой, я убрала свою прелесть в контейнер, посмотрела, чтобы ничего между собой не соприкасалось, и убрала его на самую верхнюю полку гардероба.

Время еще было, поэтому я со спокойной душой включила себе старинный фильм и, предвкушая приятные минуты, улеглась на кровать. На тумбочке рядом с ней я обнаружила большую стеклянную тарелку с фруктовой нарезкой – киви, банан, апельсин, зернышки граната, виноград, грейпфрут, манго – тетушка знает, как меня порадовать. Что ж, значит, просмотр будет приятным вдвойне.

* * *

Как же я люблю ехать по ночному городу, кто бы знал! Да еще под музыку. Сейчас у меня играет нежная инструментальная классика из фильмов. Город подмаргивает мне фонарями и зовет в свои объятья. В тонкую щелку между стеклом и дверью проникает прохладный воздух с ароматом юности. Можно сказать, что сейчас я счастлива по-настоящему.

Впереди прекрасный вечер в приятной компании. Мой недавний знакомый, с которым мы достаточно быстро нашли общий язык, оказался вполне приятным и, в отличие от остальных представителей мужского пола, не делал никаких поползновений в мою сторону.

Мы пару раз пообедали в кафе на набережной, любуясь мощью реки, пару раз он доставал билеты на предпоказы новинок, а один раз даже принес билет на закрытый показ короткометражных фильмов на социальную тему. И хоть по большей части я немного недолюбливаю такие вещи – всегда выходит слишком приторно и наигранно, а как говорил классик, «спасение котиков и детей» уж очень растиражированный штамп. Порой в то, что происходит на экране, мозг отказывается верить, и вместо сочувствия, наоборот, появляется отторжение к герою.

Но те фильмы, которые посмотрели мы с Василевсом, были выше всяких похвал. Мне хотелось не смахнуть слезу, как обычно бывало в редких случаях, а встать и что-то сделать. Полезное, доброе, светлое – не важно, для меня было важно поднять свою пятую точку и действовать, по примеру киногероя.

Помнится, на тот момент я вызвалась в одиночку привести в порядок детскую площадку у нас во дворе – перекрасила все, что попалось мне под руку: турники, качели, старенькую карусель. А потом еще ко мне присоединились местные хулиганы-шалопаи, предводителем у которых был Петька – внук нашей соседки снизу. Я так предполагаю, что они учились классе в пятом-шестом, возраст детей я так и не научилась определять точно. Мальчишки выпрямили погнутые железяки, поправили лавочки и даже сколотили бортики песочницы, которые, как я подозреваю, сами и начали ломать, а потом кто-то спугнул.

Интересно получается, что я вроде как детей не особо люблю, а они ко мне тянутся. Правда, не белокурые ангелочки с голубыми глазами в пол-лица, а вот такие «оторви и выбрось», как говорит Мила. Я магнит, что ли, для них?

Кстати, тем паренькам я еще предложила охранять эту площадку и возложила на них важную миссию хранителей. С каким гордым видом они порой отгоняют чужаков, делая замечания в уличном стиле всем, кто решится посягнуть на дворовую собственность.

Оказывается, если человек к чему-то приложил руку, то уже ой как жалко становится, если его труд будет напрасен и кто-то испортит результат.

С такими мыслями я и не заметила, как достаточно быстро доехала до места назначения.

«Никс» встретил меня яркими огнями, громкой, но на удивление не оглушительной музыкой и интересным запахом, который просачивался в весенний вечер сквозь то и дело открывающиеся двери клуба.

«Кальяны у них, что ли, тут такие ароматные?» – подумала я.

У самого входа меня ждал Василий Пасечник, а точнее Василевс, который очень не любил свое имя, хоть оно издревле считалось величественным и царским. Если вспомнить курс истории, то изначально это было не имя, а титул византийских императоров. Потом уже вельможи так стали называть своих детей, которые, превратившись уже в мужчин, славились храбростью, стойкостью и мужеством. В современном варианте это имя больше знакомо всем как «Василий», хотя значение осталось прежним – «царь», «царственный».

Внешний вид моего знакомого вполне мог соответствовать царскому. Это был стройный симпатичный молодой человек, неуловимо похожий на смазливого актера, который кочует из фильма в сериал и обратно. И уже за короткое время примелькался всем, но тем не менее им хочется даже любоваться. Хотя такие товарищи совсем не в моем вкусе.

Несмотря на свой возраст, а он на пару-тройку лет был младше меня, Пасечник уже стал депутатом Тарасовской думы, председателем какого-то вновь образованного комитета – то ли спорта, то ли культуры, то ли туризма. А может, и вообще всего вместе. Любил посветить мордочкой на мероприятиях любого уровня: его соцсети пестрели фотками и постами в одно-два предложения. Но чаще он просто ограничивался подписями вот в таком духе: «Вручаем подарок ветерану», «Ездили на форум в Москву», «Играем в баскетбол с юным поколением», «Поздравляю медиков с профессиональным праздником» и тому подобная чушь. Можно подумать, он сам все дарил и покупал. Но, видимо, работа есть работа. А еще самолюбие и жажда хоть какой-то, но власти. Пару раз в разговоре я его напрямую спрашивала об этом. Надо отдать должное – он не обижался, а аргументированно объяснял свою позицию.

– Женя, ты не понимаешь, это не рисовка, как ты говоришь, это создание личного бренда, – так и сейчас Василевс продолжил мои мысли, делая селфи со мной на входе.

Я не удержалась от подкола:

– Интересно, что за подпись будет у этой фотки?

– Современный культурный отдых в одном из лучших клубов Тарасова.

– Культурный? Ничего не путаешь, – я легонько подтолкнула бедром Василия. – Тогда мы, кажется, ошиблись дверью – Дворец культуры немного подальше будет.

– Именно культурный. Сегодня здесь проходит стендап-батл лучших комиков Тарасова. Через пару минут начало.

– У нас и свои стендаперы имеются? Я, кажется, что-то пропустила в этой жизни.

– Со своей работой и не то пропустишь, – засмеялся Василий, – давай на фоне названия фотку еще. – Айфон последней модели вспышкой сообщил, что все сохранится для истории. Так что, улыбаемся и машем.

Несмотря на показушность и слишком высокую активность, собой Василевс, который, кстати, любил, когда его называли просто Василием, меня не отталкивал. Он был начитанным, грамотным и достаточно интересным собеседником, много знал, интересовался всеми сферами жизни, шутил, никогда не ныл, вокруг него всегда была какая-то круговерть. Да и еще не делал никаких намеков. Золото, а не человек!

Познакомились мы с ним благодаря одному раскрытому мною делу. Он не был там главным героем, но именно после него стал для меня хорошим приятелем. И порой вытаскивал из дома на вот такого рода мероприятия. Казалось, ничего не проходит мимо него: тусовки, выставки, концерты, кинопоказы, закрытые клубные вечеринки – он знал обо всем и обо всех.

Мы прошли мимо шкафоподобных охранников, стоящих по стойке «смирно», вглубь зала, заняли место за столиком практически прямо перед сценой. Хм, недурно, и все шутники на виду.

Я провела рукой по бархатистому подлокотнику кресла – приятные ощущения. Так же как и сегодняшняя музыка в моем автомобиле.

Я чувствовала, что начинаю расслабляться. Хотя, может, и стоит позволить себе такое состояние хоть раз в году, я же сейчас не на работе.

Зал был окутан легкой дымкой с приятным ароматом. Нам принесли красное вино и закуски – Василий уже сделал заказ на свой вкус.

Я вспомнила, что он мимоходом поинтересовался моими алкогольными предпочтениями примерно в первую минуту нашей встречи. Интересно, сейчас угадал?

Удивительно, но напиток в бокале оказался приятной неожиданностью. Не думала, что в подобных заведениях есть что-то элитное.

– Вижу, понравилось, – с легкой ноткой самодовольства улыбнулся Пасечник, – знай наших.

– Думала, что сейчас попытаешься угостить меня молодежными коктейльчиками. – Я кивнула на парочку за соседним столиком – по виду они едва-едва справили совершеннолетие – в их высоких бокалах плескалось что-то невообразимое: юноша потягивал через трубочку нечто полосатое оранжево-красное, а голубое с зеленым у девушки еще и дымилось.

– Нет, Женя, такие напитки – это не наш уровень, пить их – себя не уважать. О, сейчас начнется.

Я уселась еще удобнее – мягкие кресла позволяли не напрягаться, свет стал приглушенным, под ритмичную музыку на сцену поднялся ведущий. Все стандартные фразы-приветствия, перечисление участников, поочередное приглашение на сцену.

Я окончательно расслабилась. Чему-то улыбалась, от чего-то меня коробило. Согласитесь, юмор ниже пояса – это удел младших школьников. Есть же и более смешные вещи, чем гениталии.

Пасечник тронул меня за локоть, привлекая внимание:

– О, это мой друг, я говорил тебе про него?

– Нет, еще не успел.

– Значит, познакомлю лично. Да уж, не особо ему сегодня повезло, в самом конце поставили.

– Почему? Наоборот, народ разогретый, к шуткам лояльно относится, причем к разным. Легче будет выступать, на мой взгляд.

– С одной стороны, ты права. Но с другой… – Пасечник слегка замялся: – У него интеллектуальный юмор. Мы, когда в универе учились, ходили на факультатив по лингвистике. Мне быстро надоело, а Ираклий остался. Хотя, где юридическое образование и где этимология… Но на этом он и строит свой стендап. Шутит о словах, о значении. Но не всем заходит. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет сейчас.

– Всем здрасьте! Нет-нет, забор не покрасьте! С вами Ирвин и шутки языка.

Я внимательно присмотрелась: черты лица у стендапера были греческие, утонченные, сам с темными волнистыми волосами, немного щупловат, по телосложению больше смахивает на подростка. В светлом поло и подкатанных джинсах, в белоснежных кедах. Выглядит интересно. Становится любопытно, соответствует ли внутреннее внешнему и так ли он шутит, как выглядит?

Паренек уже продолжал:

– Кстати, вы знали, что слово, которым я вас поприветствовал, не существует? Никакого «здрасьте» в этом мире нет. Ихнего колидора и евонного кепчука тоже, кофе-экспресса не существует, так же как и Деда Мороза. Вижу слезы на ваших глазах, но это мы быстро исправим. Главное, не покупайте, как один мой знакомый иностранец, вместо англо-русского разговорника словарь архаизмов. А то надысь претерпите от татей и супостатов хулу и поругание.

– Че он несет? – послышался голос позади нас.

Я обернулась. Какой-то красномордый развалившийся парень сжимал бокал с пивом и, судя по выражению лица, совершенно ничего сейчас не понимал.

– А вы знали, что современные ругательства, по сути, таковыми и не являются. Например, если вы старший ребенок в семье, то вы урод. То есть тот, кто стоит у рода. Семьи нет без первого ребенка – то есть пословица очень мудрая, которая гласит, что в семье не без урода.

– Ты кого уродом назвал? – подскочил, качаясь, красномордый. – Я старший братуха в семье, и че теперь? – Он постучал себя кулаком в грудь.

Я подумала, как бы этот бугай не выскочил на сцену – снесет ведь Ирвина.

– Это у него шутка такая, – решила сдержать бурный порыв неожиданного борца за справедливость.

– Знаешь, че бывает за такие шутки? – Красномордый вперился в меня взглядом и скривил пухлые губы.

– В зубах промежутки, – опустилась я до лексики не особо обременяющих себя образованием школьников. – Сядь. Он выступает. Все по делу.

– Ты че, борзая такая? – шатаясь, красномордый сделал шаг в мою сторону.

Я приподнялась. Вот уж не думала, что придется применить некоторые приемчики и во время отдыха. А ведь как все хорошо начиналось.

– Жень, не связывайся. – Василий тоже встал. – Пошли выйдем, – это уже он обращался к моему неадекватному соседу. И, хлопнув красномордого по плечу, Пасечник подтолкнул его в сторону выхода.

Странно, но верзила не сопротивлялся. Или, может, просто знал, с кем он сейчас будет общаться?

И, видимо, я в этот момент что-то пропустила – зал взорвался аплодисментами. Юноша на сцене улыбнулся уголком рта и шумно вдохнул.

Я решила аккуратно пробраться к барной стойке за добавкой – свою норму я знаю, а отдыхать так отдыхать. Тем более, наверное, впервые в жизни не я за кого-то заступалась, а за меня.

«Такое можно и отметить», – я мысленно рассмеялась.

То, что говорил сейчас Ирвин-Ираклий под псевдонимом, пролетало мимо меня. Я всматривалась в это лицо: симпатичный кудрявый шатен, младше меня, выглядит так, словно стесняется, хотя видно, что сцену любит. Ему бы поменять зрителей, и дело пошло. Среднестатистический посетитель клубов обычно не вдается в тонкости нашего языка. Не факт, что вот такие красномордые однажды не зажгут фонарь под глазом стендапера.

– Совет в любой профессии: ты не выгораешь, если ты огонь! – услышала я.

«Хороший такой совет!» – подумала я и мысленно поаплодировала Ирвину.

Да, если горишь своим делом и оно тебе интересно, то вряд ли выгоришь.

– Огонь!

– Огонь!

«О, хоть одна шутка зашла зрителям», – подумала я и посмотрела на стендапера. Сзади за ним вздымались языки пламени, но он этого не замечал.

– Огонь! – теперь заорала я и кинулась от бара к сцене.

Задняя стенка, очевидно, из тонкого картона или фанеры, угрожающе накренилась – еще мгновение, и она упадет прямо на незадачливого артиста.

Я сгруппировалась, бросилась на него и свалила с ног.

– Ты дура? – обиженно зашипел паренек.

И вдруг его глаза округлились: спасаемся! – видно, заметил, от чего я его уберегла. В его глазах плескался неподдельный страх. Так, снова все беру в свои руки.

– Где здесь выходы?

– Там, где и входы, – вдруг решил сострить Ирвин. Хотя, может, это и от стресса.

– Мне не до шуток, серьезно.

– За стойкой выход в подсобное помещение, еще там, где мы заходили, и еще один – за сценой.

Едкий дым заволакивал помещение, люди бестолково толкались. Сейчас толпа – самое страшное, что может быть. Уже началась легкая паника. Я была в таких передрягах, поэтому взяла все в свои руки. Сначала выдернула шнур из ближайшей колонки, чтоб прекратилась музыка, и в оглушительной, внезапно наступившей тишине сказала достаточно громко и четко:

– Без паники! Посмотрите на своих спутников, вспомните, с кем пришли. И быстрым шагом за мной! Не толпиться! Кто будет паниковать – оставлю здесь.

Все было, как в кино: дым, кашель и толпа, валившая за мной, правда растерявшаяся, но, к счастью, не паникующая – видимо, алкоголь притупил чувство опасности. Я себя ощущала если не проводником, то вожаком стаи, а если сказать по-хорошему – стада. Ираклий уцепился за меня, как ребенок, и хвостом шел до самой улицы. Бармены, официантки стояли рядом и глазели на открытое окно, из которого начинали выходить пока еще слабые, но уже достаточно осязаемые клубы серого дыма, так отчетливо вырисовывающиеся на фоне ночного неба.

Одна девчуля в форме официантки, стоявшая неподалеку от нас, в слезах причитала:

– Там же осталась моя сумочка от «Шанель», мне ее Костик подарил, что теперь будет? Что будет?

– Не реви, новую куплю. Такой «шанели» на тарасовском рынке знаешь, сколько? – Паренек, который выступал со своим стендапом в самом начале, приобнял девушку за плечи.

Она улыбнулась сквозь слезы:

– Шутишь?

– Не шучу.

Я усмехнулась и оглянулась, еще внутри клуба я набрала номер ближайшей пожарной части, где же они?

Рядом вдруг нарисовался Василий, от него пахло чем-то знакомым и странным. Но спрашивать, чем именно, я не стала, уточнила другое, что меня не беспокоило, а так – слегка волновало.

– Культурный отдых завершился не совсем культурно? – намекнула на красномордого.

– Все нормально, Жень. Я объяснил ему, как следует общаться и как себя вести на таких мероприятиях и разговаривать с девушками. У вас-то тут что за это время стряслось?

Я вкратце описала ситуацию. И в этот момент громко завыли сирены и замигали отблески пожарных маячков. Из-за угла вывернулись две яркие машины. Пожарные в рабочей форме быстро выскочили, размотали рукава, из которых мощной струей хлынула вода. Толпа немного разошлась, прижавшись к стенам. В соседних домах начали одно за другим загораться окна. Праздные зеваки выходили на улицу. Все-таки в Тарасове странный народ – только дай поглазеть на чужое несчастье да повздыхать, а потом злорадно начать обсуждать и в итоге прийти к выводу, что «так им всем, богачам проклятым, и надо!». Хотя никакого отношения к тому, у кого случилось несчастье, обсуждающий не имел.

– Женек, Ираклий, селфи! – внезапно со своим айфоном внес предложение Василий и, не дожидаясь ответа, ослепил нас вспышкой.

Я поморщилась. Только открыла рот, чтоб выразить свое негодование, как у этого фотолюбителя возникла новая идея.

– О, с пожарными фотки у меня еще не было. Надо подойти. – И совсем ничего не смущаясь и не стесняясь, он быстрым шагом двинулся вперед.

– Хорошая у них профессия, – задумчиво сказал Ираклий, – пожарные тушат там, где отжигали другие.

Несмотря на страшную ситуацию, мы дружно рассмеялись. Юноша не промах, свои пять копеек везде вставит.

Клубы дыма рассеялись совсем, огня не было, лишь только черные провалы окон смотрели в эту ночь на мир с немым молчаливым укором, всем своим видом давая понять, что ничто не вечно под луной.

Глава 3

Да уж, хорошенький вечер культурного отдыха тогда получился. Ладно, воспоминания воспоминаниями, но надо двигаться домой. Надеюсь, хоть там все будет благополучно. И никаких глобальных перемен меня не ожидает.

Едва я открыла дверь квартиры, как меня окутал умопомрачительный аромат – казалось, невидимое облако приправ плыло по квартире: тут были и базилик, и орегано, и мята, и карри, и шафран, и смесь перцев, и кинза, и еще что-то неуловимое, но такое знакомое.

Я вдохнула это облако в себя, закрыв глаза. Потом приземлилась на пуфик и стала развязывать шнурки кроссовок.

– О, а вот и наша Женечка пришла. – Тетушка выглянула в коридор и смешно зашевелила бровями, пытаясь показать, что в комнате меня ждет встреча с гостями.

Я оглянулась на входную дверь, которую, видимо, слишком быстро закрыла, причем сразу на оба замка – и сама себе отрезала путь к отступлению.

– Мила, может, что-то нужно в магазине? У нас дома все есть? Соль там, хлеб, майонез? – Я панически искала выход.

Вот уж точно сейчас мне не хотелось видеть никаких гостей. Хотелось побыть в тишине и одиночестве, чтобы логически разложить по полочкам наш разговор с Ираклием и понять, что мне следует делать, чтобы его обезопасить. Это же не депутат какой или банкир, на которого охотятся бандиты. Это интеллигенция, с тонкой и ранимой душевной организацией и склонностью к капризам, как я успела уже заметить.

В мои мысли распахнул дверцу и ворвался ветерком голос тетушки:

– Ну какой майонез, Женечка, ты же знаешь, что я его делаю сама – взбиваешь яичко, только свежее, масличко, чуток соли и…

– Помню, помню, тетечка, – перебила я. – А что, без гостей сегодня никак?

– Нет, никак. Такие гости у нас редко бывают. Точнее, не были уже сто лет. Ты будешь очень рада, такой сюрприз! Такой сюрприз! – И Мила, сияя от восторга, как какой-нибудь самовар в музейной витрине, стала активно пропихивать меня в гостиную.

Так, если накрыт круглый стол, да в таком парадном месте, не иначе как сам губернатор Тарасовской области или мэр Тарасова к нам пожаловал, или на крайний случай – кто-то с телевидения. Это место для тетушки было признаком ее глубокого уважения.

Вот теперь мне стало любопытно – ради кого же Милочка достала свой хрусталь и парадный сервиз – молочного цвета тарелки, блюда и салатники с тонким бордовым узором, – доставшийся ей в наследство от бабушки, если не от прабабушки – такой он был старинный. К ним в тон были и столовые приборы – кажется, серебряные, вилки, ложки и ножи, ручки у которых были выполнены из чего-то странного, на ощупь напоминавшего застывшую эпоксидную смолу – тоже молочного цвета, с бордовым кончиком, из которого струился узкой лентой необыкновенный узор. Мне нравилось им любоваться и удивляться работе незнакомого мастера, сотворившего такую красоту на обычной посуде.

С любопытством я сначала заглянула в приоткрытую дверь, а потом смело шагнула в зал – как-никак это я здесь живу, а не гости.

За столом, на котором была не только самая красивая, дорогая тетушкиному сердцу посуда, но и кружевная скатерть, льняные салфетки в тон, букетик в вазе, сидели двое. Как раз из-за того самого букетика выглядывало странное и непонятно откуда знакомое лицо в конопушках – точнее, пол-лица – мужское.

Женщина, кажется, ровесница Милы, поднялась из-за стола и пошла ко мне навстречу с широко раскинутыми руками, радостно причитая, если можно так, конечно, сказать:

– Женя, как же ты выросла! Какая красавица! – Женщина меня обняла, я опешила, но слегка приобняла в ответ, почти не касаясь ее плеч.

Не очень я люблю вот такие знаки внимания. Видимо, профессиональная деформация. Всегда думаю о безопасности и о намерениях того, кто ко мне подходит. Мало ли что он в меня воткнуть задумает или брызнуть чем.

Но дородная женщина ничем не брызнула, никакого вреда мне не причинила, лишь продолжала квохтать, как наседка, восхищаясь то моими формами, то прической, то ростом.

– Только уж больно худенькая, Мила! Ты ее совсем не кормишь, что ли? Неужели при твоих кулинарных способностях любимую племянницу ты голодом моришь?

Пока тетушка думала, что на это можно ответить, голос подал парень из-за букета:

– Ой, мама, да когда Евгешка толстой-то была?

«Евгешка!» – в моей голове, словно салют взорвался и разлетелся на тысячи искр.

Так вот кто у нас в гостях – заклятый друг детства – Тимур. Эх, и поколотила я его в свое время. Дружить мы были обязаны, точнее, взрослым хотелось, чтобы мы дружили. Мила и Олеся Евгеньевна – его мама, которую я сейчас лицезрела перед собой, были старыми приятельницами, дружили с детства, называли себя сестрами и все мечтали, что когда-то станут ими по-настоящему. Породнятся, поженив нас с Тимуром. Но этим мечтам, к счастью, сбыться было не суждено. Потому что гостила я у Милочки в Тарасове всего раз в году, да и то не так долго, как ей хотелось бы, а большую часть времени была с родителями. Это уже потом, когда мамы не стало, а отец как-то слишком поспешно нашел ту, с кем будет в горе и в радости, я не глядя рванула в Тарасов к тетушке, в то место, которое меня согревало даже только воспоминаниями о нем.

А в детстве, хоть и раз в году бывая здесь, я находила себе кучу интересных занятий, множество приятелей, и времени появляться в квартире у меня было мало, и противного Тимура, жившего рядом, я видела тоже столько же.

Хотя, глядя сейчас с высоты своего возраста, я понимала, что он не был уж противным в прямом смысле этого слова. Он был какой-то изнеженный, что ли, не спортивный, занимался бальными танцами, играл на фортепиано. Ну скажите, какому настоящему пацану все это понравится? Сразу понятно – только маменькиному сынку и хлюпику. А с такими дружбу я отродясь не водила. Сама была похлеще некоторых пацанов.

Хотя я слишком строга к Тимуру, вообще-то с ним можно было поиграть в волейбол через уличную сетку, иногда за компанию он играл с нами в вышибалы или штандер. Но когда мы собирались кататься на велосипедах или исследовать новые места, он обязательно сдавал нас взрослым. Может, не специально, но сдавал. Вот скажите мне, кто так отпрашивается?

В этот момент раздалась именно та фраза, которая сейчас крутилась у меня в голове. И произнес ее не кто иной, как Тимур, да еще тем же детским голоском, изображая самого себя в раннем возрасте:

– Мам, а можно я пойду с девчонками бомжей погоняю?

Все рассмеялись. Кажется, я что-то пропустила, пока вспоминала детские годы, заклятый друг о них начал рассказывать.

К нему подключилась Олеся Евгеньевна:

– Конечно, я тебя никуда не пустила. Вот уж придумали себе забаву!

– Да, Женечка всегда заводилой была, – вспомнила Мила.

Я тоже, подумав об этом времени, включилась в беседу:

– Олеся Евгеньевна, так нам ведь интересно было, как они там живут, что делают?

– Ага, а потом нашли бы вас где-нибудь по частям. Украли бы, убили. И ищи-свищи, – Милочкина подруга взмахнула рукой так, словно перед ней были не взрослые самостоятельные люди, а все те же подростки из давних лет.

– Ну, Леся, не нагоняй страху. Все же живы-здоровы, вон в каких красавцев превратились. Тимурка – жених настоящий, а Женечка…

Я поняла, что теперь нужно резко сменить тему, иначе разговор свернет совсем в ненужное мне русло.

Я перебила тетушку, хотя прекрасно знала, что она этого ох как не любит, и обратилась к другу детства:

– Тим, а помнишь, как ты нас всех напугал? Впервые в жизни, наверное!

– Еще бы, такое забудешь! Ты ж меня в тот раз и поколотила от души.

– Как напугал? – всполошилась Милочка.

– Как поколотила? – присоединилась к ней Олеся Евгеньевна.

– Мы поехали кататься, – начал Тимур, – но уже поздновато для дальних прогулок было. Я еле у тебя отпросился, хотя знал, что девчонки на окраину Тарасова собираются – туда, где лесок. Там красотища, трава – мне по пояс была, а в небо смотришь – и взлететь хочется.

– Вот, ты тогда, наверное, тоже на небо и засмотрелся, когда через трубу перелетел вверх тормашками.

– Это я уже от испуга, только вам не признался. Уже темнело. Дома мне влетело бы, если в десять я в своей кровати не лежал.

– От испуга он, – возмутилась я. – Это у нас испуг был!

– Так что произошло, о чем мы не знаем? – чуть ли не в один голос воскликнули тетушка с подругой.

– Короче, мы приехали в лесок, а там же через овраг спускаться нужно, походили, полюбовались. В саму гущу не пошли – смеркалось уже. Как вдруг этот товарищ, – я возмущенно кивнула в сторону Тимура, – говорит: «Девчата, а вы знаете, кто здесь водится?», да еще таким голосом, от которого мурашки, и продолжает: «Моя мама говорит, что здесь…»

– Ага! Вы мне и договорить не дали, перебили и скорей собираться начали, да еще и меня торопили, – продолжил эту историю Тимур. – Мы быстрей по великам, у меня цепь слетела, еле поставил – все пальцы черные, липкие, с руля постоянно сползают. А потом так педали крутил, что трубу не заметил и через нее вместе с великом перелетел. Точно, как птица!

– Ага! Птица-говорун! Только ни умом, ни сообразительностью эта птица не отличалась в тот вечер. Едем, а он все галдит: «Моя мама сказала… Моя мама сказала… Сказала, что там…» Тьфу! Как вспомню, так до сих пор прибить хочется, – я шутливо замахнулась на Тима и продолжила эту историю: – Я уже и про дикого медведя подумала, и про волка, и про оборотней, и даже мысли о маньяках в голову полезли. Эх, как мне домой хотелось! Мы так никогда в жизни не гоняли.

– О, я теперь понял, в какой момент в тебе любовь к скорости появилась, – подал голос Тимур.

– Ну да не об этом речь. Короче, мы уже до знакомого квартала долетели, с великов слезли, отдышаться не можем. Тимуру говорить разрешили, мол, теперь можно, теперь не страшно.

– Ну я им и сказал, что там клещи водятся, – рассмеявшись, завершил воспоминание Тимур. – А за что меня Евгешка тогда поколотила, я так и не смог понять – все же хорошо: и покатались, и домой вовремя приехали, и ни одного клеща не подцепили.

Теперь уже рассмеялись все.

– После такой истории можно и подкрепиться, угощайтесь! – Тетушка открыла стеклянную форму для запекания, от аромата, исходившего от нее, потекли слюнки – мясо по-французски.

Казалось бы, давно знакомое и достаточно простое блюдо, которое перешло из разряда праздничных в будничные. Но тетушка умела его готовить так, что можно было, не заметив, опустошить всю тарелку, причем не одну.

Аккуратные ломтики картошечки перекладывались полукольцами лука, слой мяса покрывали кружки помидоров, снова накрывались картошечкой и слоем тертого сыра. Все заранее тетушка мариновала в смеси майонеза и сметаны, добавляя любимые специи и, как мне кажется, секретные ингредиенты, а уже только потом выкладывала в форму. Она говорила, что, если просто смазывать каждый слой одним майонезом, то такого эффекта не будет и вкус потеряется, мол, получится обычная картошка с мясом, а не блюдо для наслаждения.

Вилки и ножи застучали по тарелкам. Несколько минут никто не произносил ни слова, лишь слышались звуки удовольствия.

Я взглянула на Милу – она сияла, как золотые кольца на пальцах новобрачных. Еще бы! Когда все с таким аппетитом уплетают то, что тетя готовила с такой любовью, за этим, наверное, очень приятно наблюдать.

Я оглядела стол: что там еще вкусненького? Что-то бордовое и мелкое – кажется, гранатовые зерна – привлекло мое внимание. Я положила себе интересный салат, несколько кубиков сыра и подцепила вилкой крошечные корнишончики, снова принялась жевать.

Я совсем не привередливая и спокойно могу пообедать как в шаурмичной возле торгового центра, так и в тарасовском ресторане, но лучше, чем дома, я не ела нигде.

Сытая и довольная я слегка откинулась на спинку стула и посмотрела на Тимура. Он вытер губы и тоже сел поудобнее.

– Я как в детство попал! Людмила Алексеевна, как же вы вкусно готовите!

Тетушка заулыбалась, а потом ей в голову пришла шальная мысль:

– Так вы оставайтесь у нас подольше, я вас каждый день буду такими разносолами кормить. А Женечка вам Тарасов покажет, экскурсию проведет по новым местам. Вы же давно у нас не были? Как и мы у вас…

– Так тебя из дома и не выманишь. А погулять мы с удовольствием. – Олеся Евгеньевна, видимо, поняла, какие планы строит ее подруга, и с удовольствием ей подыграла. – Мы ж из Тарасова как уехали, после того как Тимурка школу окончил, больше и не приезжали. Я и сейчас с трудом некоторые места угадала, пока до вас на такси ехали. Так что, с экскурсией ты хорошо придумала, Мила.

В моей голове снова вихрем закружился хоровод из мыслей. Вот только этого мне сейчас и не хватало – гости, экскурсии, ежевечерние посиделки за столом. Кажется, Милочка решила всерьез взяться за мою жизнь и конкретно покушается на мою свободу. Вот уже и жениха сосватала, накормила-напоила, остается только в баньке попарить и спать уложить. Главное, чтоб не со мной вместе. Надо срочно что-то придумывать.

Мысли после вкусного обеда словно сговорились и, покружившись хороводом, спешно покинули мою голову, на ум ничего не приходило.

И тут раздался спасительный звонок телефона. Я была так благодарна своему внезапному избавителю или избавительнице, что подскочила со стула и шустро выскочила в коридор, где оставила свою сумочку. Высветился номер Ираклия.

– Женя, посмотри на очередное письмо. Там просто жуть. И да, кстати, ты увидела, я там тебе прислал и график встреч?

– Да, видела. Чуть позже просмотрю более внимательно.

Глава 4

Я открыла старенький ноутбук – много лет уже он на страже всех моих и клиентских секретов и еще ни разу меня не повел. Быстренько загрузила почту. Надо еще раз и повнимательнее посмотреть расписание Ираклия.

Сегодня воскресенье, значит, по плану выступление на дне рождения у Кривца. Так, это у нас достаточно знаменитый депутат, который очень хорошо сейчас продвигает Пасечника. Но, ходят слухи, что он не настолько уж белый и пушистый, как кажется. Молодость его пришлась на лихие девяностые. А сами понимаете, что вряд ли он выжил бы тогда с таким образом милого и доброго дядюшки, если принадлежал к одной из самых крупных тарасовских группировок. И при этом учтите, что ему удалось не только выжить, но и добиться достаточно больших политических высот на местном уровне. Поговаривают, что он через пару лет хочет баллотироваться на место главы Тарасова, а сейчас как раз и готовит себе благодатную почву.

Пасечник моложе его и годится почти в сыновья, но держатся они вместе, идут нога в ногу и при любом удобном случае ссылаются друг на друга только с положительных сторон.

Пасечник… Кстати, вот у него-то, в принципе, и нужно расспросить про моего клиента. Он же лучший друг Ираклия. Может, что и замечал необычного. Мне надо четко знать, с какой стороны и от кого ожидать угрозу, тогда я смогу защитить своего подопечного. А пока получается, как в сказке: поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Хотя нет, куда идти-то, я знаю. Посмотрим, что за планы на эту неделю у Ираклия.

Сегодня юбилей Кривцова, в скобках написано – «Василевс» и нет никаких пояснений. Потом практически тишина.

Так, ничего особенного – пара встреч с местными блогерами, достаточно известными в Тарасове и за его пределами, с большой аудиторией подписчиков. Они частенько попадаются мне в новостной ленте соцсетей. Видимо, решили устроить взаимный пиар. Что ж, неплохо. Тут-то я, надеюсь, ожидать подвоха не придется. Не станут же они делать выпуск «Смерть в прямом эфире», в самом-то деле.

В следующую пятницу – корпоратив фирмы «Бери и делай». Хм… интересно, чем они занимаются? И где, собственно, сам корпоратив будет проходить, не в офисе же?

В воскресенье снова намечается стендап-батл в «Литл-грэм». Там, кстати, нужно сразу будет сориентироваться на местности, где пожарные лестницы и запасные выходы, а то мало ли что. Хоть и говорят, что снаряд дважды в одну и ту же воронку не попадает, но все-таки осторожность не помешает.

Так, план работы на ближайшие дни мне более-менее ясен. Раз дома Ираклию ничего не угрожает, то мне стоит лишь заезжать за ним, быть рядом и держать всех в поле зрения во время его выступления, потом сопровождать до дома. Все, на этом моя миссия выполнена.

Недурно. Говорила же, что это самая легкая работенка из всех, что у меня были.

– Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – машинально произнесла я вслух и постучала костяшками пальцев по деревянной столешнице.

У меня есть время до вечера. Начало празднования юбилея Кривца назначено на семь вечера, артистам и выступающим велено было быть на месте уже в шесть. Что ж, отлично. Тогда быстренько рулю в Тарасовский пассаж за в меру скромным, но в то же время шикарным платьем, забегаю к знакомым девочкам в салон на укладку. У Милы спрошу подвеску с брюликом.

Ираклий сказал, что вместе с ним обязательно будет его импресарио. Надо соответствовать. Хотя, по идее, тогда уж и о его выступлении должна была договариваться я, а не Пасечник. Но Василевс сказал мне не заморачиваться. Мне же лучше. Как гласит народная мудрость: баба с возу – кобыле легче.

Вечер, как ни странно, наступил достаточно быстро, а я в круговерти забот и простых дел даже успела принарядиться и привести себя в порядок. Конечно, я выглядела намного скромнее, чем те, кто меня сейчас окружал. Но моя-то цель состоит не в том, чтобы выделиться и быть звездой вечеринки, а, скорее, наоборот.

Я осмотрела зал, в котором предполагалось само торжество. Честно, я видела многое в своей жизни, но такое великолепие в отдельно взятом особняке мне лицезреть еще не доводилось. Все лаконично, подходящее по цвету и тону, сочетание всех деталей между собой на первый взгляд казалось простым, а на второй – было уже понятно, что именно так и выглядит настоящее богатство: без золотых люстр и унитазов, без мраморного пола, привезенного из Италии, без вычурных и помпезных тканей, драпирующих окна. Нет, здесь все было по-другому.

– Это Лавандовый зал, – шепнул мне знакомый голос справа.

Я повернула голову – Василевс.

– Александр Николаевич его очень любит и гордится, что у него дома зал почти такой же, как в Тарасовской опере.

– Весьма недурно, скажу тебе. При его доходах можно позволить себе хоть луну с неба достать и на веревочке вместо люстры подвесить, – слегка усмехнулась я.

– Ну луны-то не будет, а вот звезд – достаточно. Ты повнимательнее к гостям приглядись.

Гостей было много. Юбилей городского депутата – хорошее событие для налаживания связей. Кто-то был мне знаком, с кем-то приходилось даже встречаться по роду своей деятельности, но большую часть людей я все-таки видела впервые. Дамы блистали умопомрачительными нарядами разных цветов и оттенков, золотом и бриллиантами, мужчины были в строгих костюмах. Стояли группами, парочками, тройками.

Такие мероприятия еще и удобный способ для устранения конкурентов, если уж не совсем из жизни, то на некоторое время точно. Подсыпать какое-либо лекарство или средство с определенным действием, не составит никакого труда: туда-сюда снуют официанты, бокалы с шампанским стоят очень красивой пирамидой, но совершенно без присмотра, так же как и тарталетки, и крошечные канапе. Поэтому я стараюсь практически никогда не угощаться там, где бываю по долгу службы.

Еще раз я оглядела банкетный зал: все оформлено в бело-лиловых тонах, венские стулья с высокими спинками наряжены в бледно-сиреневые чехлы с огромными, но стильными бантами сзади, в тон скатертям. Стоят пока не зажженные белые и фиолетовые свечи, перевязанные лентами, рядом – круглые вазочки с распустившимися эустомами таких же цветов. С потолка свисает глициния. Интересно, как же так они смогли ее закрепить, что не заметно ни вазонов, ни кашпо?

«Ох, что-то не о том ты, Женя, думаешь. Не о том», – притормозила я сама себя.

И продолжила взглядом ощупывать пространство: справа от меня – выход на балкон, слева – вход с парадной лестницы, по которой продолжают подниматься и прибывать гости, прямо – сцена, к которой ведут всего четыре ступени, над ней установлены софиты, которые придадут значимости выступающему, взяв его в кольцо света. По бокам сцены в белоснежных вазах тоже сиреневые цветы, только здесь сочетание роз разных оттенков и пальмовых ветвей.

Отведя взгляд от цветочного многообразия, я посмотрела на Ираклия – было очень заметно, что он сейчас волновался. Странно, вроде как не впервые на сцене.

Я подошла к нему, решив подбодрить. Но как только открыла рот, поняла, что пошла я совсем не с той карты:

– Страшно?

– Нет, что ты, – поежился Ираклий. – Просто душновато здесь что-то.

– Пошли на балкон, – улыбнулась я.

Мы двинулись через нарядную толпу и вскоре наслаждались свежим вечерним воздухом и видом. А полюбоваться было на что. Особняк Кривцова находился в живописном месте, в отдалении от всех. С балкона был виден широкий берег реки и окраина леса – перед глазами простирались дальние дали, взгляд отдыхал. Эх, представляю каково тут на рассвете! Честно, но я даже немного позавидовала тому, кто здесь проживает.

Опустив взгляд, я поняла, что и на самой территории достаточно красиво. Внизу под балконом начинался сад, были разбиты клумбы с розами – классика жанра, стояли неподалеку друг от друга несколько небольших беседок, которые смело можно было назвать кружевными – так искусно они были сделаны, сквозь переплетения виднелись скамеечки и крохотный столик в каждой из них.

Так же от моего взгляда не укрылось и то, что множество кованых лавок было расставлено в каком-то странном порядке, известном лишь ландшафтному дизайнеру, который проектировал этот сад, или самому хозяину.

Мы стояли молча: дышали, наслаждались видами, каждый думал о своем. Я не стала лезть с расспросами – если Ираклий захочет, то сам расскажет о том, что его тревожит или волнует. Приятную вечернюю тишину ничего не нарушало, были слышны лишь птичьи трели да приглушенный гул из-за закрытой двери, что вела в общий зал – гости еще собирались. До официального начала празднования оставалось минут десять, не больше.

– Тихо ты, – вдруг послышался простуженный мужской голос, – садись.

– Сесть всегда успеем. Присаживаться надо, – ответил ему слегка писклявый, словно подвывающая собака, голос.

– Слышь, мы тут родную речь, что ли, учить вздумали или дело делать? – первый, видимо, торопился.

– Да дело, дело. Давай базарь, что надо, – понял это второй.

Я замерла и, приложив палец к губам, показала Ираклию, что нужно молчать. Сама же попыталась перевеситься через перила, чтоб рассмотреть говорящих. То ли любопытство во мне всегда берет верх, то ли это уже профессиональная деформация. Подсмотреть не удалось, так как балкон был большим и сильно выдавался, а скамейка, где расположились странные собеседники, видимо, не только находилась под ним, но и была еще задвинута вглубь к самой стене здания. Зато слышимость была прекрасная.

– Короче, вот с этой штукой ты пролезешь под машину и оставишь ее там.

– На земле?

Простуженный разозлился – это чувствовалось по его голосу:

– Я тебя самого в земле в таком случае оставлю! Ты за что бабки получил?

– Да понял я, понял. Все сделаю в лучшем виде, говори как, – спохватился Писклявый.

– Эту штуку ты крепишь к днищу, а потом выманиваешь хозяина с этого праздника жизни – мой подарок будет готов. Как только он сядет за руль и отъедет, красивая дата на памятнике ему обеспечена. Уж я-то постараюсь, закажу самый шикарный. Мне для лучшего друга ничего не жалко.

– Понял, не дурак.

– Тогда выполняй. И запомни – ты меня не видел, я тебя тоже. Друг с другом мы вообще не знакомы, усек?

– Усек.

Голоса затихли, а я задумалась. По ходу дела, это покушение. Причем задумано оно близким человеком Кривца – юбиляр сейчас счастлив и расслаблен, его легко будет вызвать, что-то сообщить.

Так, надо срочно что-то решать. С одной стороны, я понимаю, что лезу не в свое дело, телохранителем-то меня все-таки нанял Ираклий, а не Кривец, да и вообще не кто-то другой. А если посмотреть иначе, то на волоске сейчас жизнь человека, причем не простого, а самого юбиляра. Это же и на репутации Ираклия скажется. Кто захочет иметь дело с артистом, который был связан со смертью заказчика. Еще, чего доброго, злые языки приклеят ему «черную метку».

Эти мысли промелькнули в моей голове за несколько секунд, а вот состояние задумчивости сыграло со мной злую шутку.

– Бу! – в мои ребра уткнулось что-то твердое.

Я, не раздумывая, развернулась и со всего размаха ударила того, кто стоял за спиной.

Это оказался Пасечник. Он держался за скулу, по которой уже расплывалось темнеющее на глазах пятно.

– И пошутить нельзя. Жень, ну что ты как пацанка – чуть что, сразу в драку?

– Я профессиональный телохранитель. Негоже ко мне подкрадываться со спины, тем более так тихо. Я ж могла и покалечить.

– Так, дуй за льдом, – кивнула я Ираклию, – а у меня одно дельце организовалось. С товарища, – я кивнула недоумевающему Василевсу, – глаз не спускай. А ты пока молчи, потом разберемся, – это я уже быстро проговорила на ходу своему подопечному.

И резко размашистым шагом, насколько мне это позволяло вечернее платье, вышла с балкона, открыла дверь и начала ужом скользить среди гостей. Чувствовалось, что их заметно прибавилось.

Пока я двигалась, зазвучала музыка, я остановилась в гуще толпы, которая как раз развернулась в сторону звуков. На импровизированной сцене появился ведущий в смокинге и пафосно начал говорить:

– Уважаемые дамы и господа, дорогие гости! Сегодня прекрасный повод собраться нам всем в этом уютном зале по такому великолепному поводу. Сегодня празднует свой драгоценный юбилей наш всеми любимейший, наипрекраснейший Александр Николаевич Кривцов!

Толпа гостей зашумела, зааплодировала. Что было дальше, слушать мне было недосуг, я проскользнула к дверям. Так, где же тут выход к стоянке? Как добраться быстрее и короче?

Мозг заработал усерднее. Я похвалила себя за сообразительность – свободный покрой вечернего наряда позволял мне взять с собой пистолет и еще кое-что для обеспечения не только своей безопасности, но и безопасности моего клиента. Эх, не стоило, наверное, оставлять его сейчас одного. Ладно, он под присмотром Василевса, а я буду отсутствовать не так уж и долго.

Я быстро сбежала по лестнице, чуть не столкнувшись с импозантным мужчиной с седыми усами. Он вежливо кивнул и посторонился. Уже на выходе из особняка я ощутила спиной его взгляд, но не придала этому значения.

Вечер уже зажег на небе яркие звезды, и тонкий рожок месяца был плохим подспорьем мне, совершенно не знающей территории, а лишь видевшей ее малую часть с высоты балкона. Фонари почему-то здесь горели тускло, словно на хозяйственной части двора хозяева экономили.

Осмотревшись, я заметила стоянку для гостей. Свой автомобиль, на котором я привезла Ираклия сюда, мне предложили оставить в другом месте, иначе бы я его нашла в первые минуты.

Странно, почему машина юбиляра должна стоять здесь? Может, я не так поняла, и говоривший имел в виду совсем не Кривца, а кого-то еще?

Тут я заметила тень, мелькнувшую впереди. Я буквально на цыпочках двинулась за ней. Присмотревшись, поняла, что это один из официантов. Странно, что он делает здесь на улице в то время, как его коллеги в поте лица обслуживают праздник? Сначала они разносили шампанское, а теперь, когда торжество началось и гости расселись за уютные столики по шесть человек, то у каждого появлялась своя зона ответственности.

А этот какой-то неприкаянный потеряшка. Я шла и буквально дышала ему в спину. Впереди идущий ничего не подозревал. Мы дошли до поворота и очутились перед подъемными воротами. Официант чем-то щелкнул, и они медленно и бесшумно поползли наверх.

Так вот что задумали эти подлецы! Хозяйские автомобили же стоят на подземной парковке. А если хозяин сядет за руль и попробует выехать, то взлетит не только он, но и часть дома, будет много пострадавших, раненых, жертв. А может, я ошибаюсь, и этот человек совсем не имеет никакого отношения к подслушанному разговору? Надо проследить до конца, иначе я останусь с этим вопросом один на один.

Мой подозреваемый быстрым шагом подошел к шикарному автомобилю неизвестной мне марки и, занятый своим делом, меня совсем не замечал. Он проворно лег на пол и стал чем-то шуршать.

Терять было нельзя ни минуты! Я бесшумно чуть ли не прыгнула, в один момент оказавшись рядом, наклонилась и дернула его за ноги:

– Что это ты делаешь, поганец?

Поганец не ожидал нападения, круглая коробочка выпала у него из рук и откатилась под соседнюю машину, он чертыхнулся. Между нами завязалась борьба. Он почему-то пытался вцепиться мне в лицо и свалить с ног. В тесноте автомобилей, стоявших рядом, это ему не удавалось, да и мне не давало свободы для действий.

Я свалила официанта и выкрутила руки, почувствовала чьи-то руки на своей шее:

– Задушу, гадина! – это был простуженный голос с хрипотцой.

Я ловко вывернулась, подскочила на месте – передо мной стоял тот самый импозантный мужчина с лестницы.

– Ты что лезешь не в свои дела? Сидела бы и бухала на празднике.

– Не вам указывать, что мне следует сейчас делать, а что нет. Думаю, не будь меня здесь, то минут через десять от праздника не осталось бы и следа, а гости с юбилея плавно перешли на поминки.

– Верно говоришь, этого мне и надо. И никто, слышишь, никто не сумеет мне помешать. – С этими словами мужчина размахнулся для пощечины, но я его опередила и поймала за руку, резко ее вывернув.

Мой собеседник скривился от боли. Несколько минут мы пытались выяснить, кто сильнее. Соперник уставал – давал знать о себе возраст и тесный офисный костюм.

Послышалось пыхтение – очухался паренек-официант. И он, видимо, чувствуя мои возможности и силу, не рискнул подойти.

«Ладно, с тобой чуть позже разберемся» – подумала я.

Наконец, ухватив за галстук старого интеллигента, я повалила его на капот ближайшего автомобиля, он выругался от боли, но вырываться не стал – видимо, силы окончательно покинули его. Стянув с руки неприметный кожаный браслетик, распутала его и связала руки. Вообще-то этот браслет не что иное, как удавка, которая так отлично замаскирована, что никто и не поймет, что перед ним не просто украшение в этническом стиле – браслет и браслет. Вот не зря я его сегодня надела, он мне сослужил хорошую службу.

Так, теперь не упустить этих товарищей. Я быстро дернула ремень из брюк, послышался треск, видимо, порвались шлевки, и этим ремнем связала ему еще и ноги. В таком состоянии далеко не убежишь. Выдернув из нагрудного кармашка кокетливо торчавший платок, соорудила кляп.

Официанта надо привести с собой. Или пока оставить здесь? Он еще не очухался от моих боевых приемов и сидел, пытаясь собрать глаза в кучу и понять, кто он и где находится. Такое состояние нельзя упускать. Поэтому его я тоже связала по подобию простуженного импозантного мужчины. Пусть посидят подумают.

Наклонившись, я вспомнила про круглую штучку, но, к моему великому удивлению, ее нигде не было.

– Куда дел взрывное устройство? – грозно надвинулась на официанта, который более-менее стал похож сам на себя.

– Оно не сработает.

– Отдавай, – наступала я на него. – Иначе будет еще хуже! – Резко пхнула ногой неудачливого злоумышленника.

Он протянул коробочку.

– Отвали!

Я сняла с платья широкий пояс – жаль с таким расставаться, но что поделаешь, удержать и обездвижить преступника надо – и сделала второй кляп. Вернусь к ним позже. А сейчас пора и на праздник. Скоро выступление Ираклия.

Я вышла из подземного гаража и подняла с земли брелок от ворот, видимо, оброненный официантом. Нажала на кнопку, ворота поползли вниз.

Быстрым шагом я дошла до дома, на первом этаже заглянула в гостевой санузел, поправила прическу, подкрасила губы помадой – в общем, слегка привела себя в порядок и стала подниматься к гостям в Лавандовый зал.

Все сидели за своими столиками, на сцене в это время была девушка – восточная танцовщица в умопомрачительном белоснежном костюме, когда она взмахивала руками, то за ее спиной вырастали светящиеся крылья невиданной бабочки. Казалось, музыка и плавные движения очаровали всех.

Я осмотрела зал еще раз в поисках Ираклия и внезапно поняла – его нигде нет.

Глава 5

Я окинула взглядом еще внимательней каждый стол и всех тех, кто сейчас наслаждался изысканными блюдами, напитками и завораживающим зрелищем, наблюдательность и внимательность – одни из тех способностей, что были развиты мной в Ворошиловке при помощи талантливых мастеров своего дела.

Я подмечала каждую деталь: Кривец с супругой и парой их возраста восседают чинно за столиком справа, одна барышня в платье цвета заката уже основательно наклюкалась и теперь несет что-то веселое и бойкое, судя по выражению ее лица. А вот соседки-собеседницы явно не в восторге от ее выходок. Мужчина за столиком слева презрительно посматривает на юбиляра и чуть ли не плюется.

Василевс поднялся из-за столика в центре и вдоль стеночки куда-то направляется. Так, вот кто мне сейчас нужен.

Я быстрым шагом преодолела расстояние между нами.

– Где Ираклий? – вцепилась ему в рукав элегантного темно-синего пиджака.

– Это я у тебя должен спросить, телохранительница хренова, – зашипел на меня Пасечник, но тут же взял себя в руки.

– Что??? – чуть не заорала я в ответ, но вовремя вспомнив, где я нахожусь, сдержалась.

– Женя, прости, я сильно за него волнуюсь. От его появления зависит одно очень важное для меня дельце. Я думал, он с тобой.

– Я же попросила тебя глаз с него не спускать.

– А не Ираклия ли ты об этом просила, после того как ни с того ни с сего влепила мне пощечину? Может, это он должен за мной был смотреть, чтоб я к тебе не подходил.

– Я уже извинилась и сказала, что не надо было это делать так резко и внезапно, – теперь я основательно взяла себя в руки и задвинула все свои обидки на задний план.

– Так все, стоп! Наша задача не обвинять сейчас друг друга, а найти этого горе-стендапера. У тебя есть предположения, где он может бы быть?

Пасечник молча кивнул и, взяв меня под локоток, повел в сторону лестницы.

За полчаса мы заглянули практически во все закоулки кривцовского особняка, сделали вывод, что их горничные не особо утруждают себя уборкой, увидели целующуюся парочку – дамочку в закатном платье и старика с презрительным взглядом. Нас они не заметили. Мы обошли все. Оставался лишь Лавандовый зал, сцена и закулисье, если оно там, конечно, было.

– Я внимательно осмотрела гостей и пространство перед сценой, нет там его.

– Жень, тут есть что-то типа потайного хода – узкий коридорчик, пошли посмотрим. Когда для Александра Николаевича проектировали это здание, что-то сделали не так, и при постройке на деле получилось лишнее пространство, им практически никто не пользуется.

Мы добрались до скромной двери, которая никак не поддавалась открытию. Толкнуть посильнее? Но в мои планы не входило разрушение чужой собственности. Потом я вспомнила про свой универсальный набор отмычек, который был уложен в крохотный футляр и висел открыто на моем указательном пальце, как брелок для ключей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.