Эва Юнга
От края встречи до края расставания

Открывая дверь ванной, она часто смотрела в окно, будто она чувствовала, что я за ней слежу, или она просто хотела, чтобы за ней следили.

1

Филипп.

Я долго наблюдал за ней через окно. Часто видел ее на пешеходном переходе, иногда видел в супермаркете у своего дома, но никогда не подходил к ней. Единственное, что я делал – это наблюдал через окно. Открывая дверь ванной, она часто смотрела в окно, будто она чувствовала, что я за ней слежу, или она просто хотела, чтобы за ней следили. Я наблюдал, как она заходит в кухню и выглядит слишком сексуально. Она была всегда красива, даже когда на ней не было косметики. В ее спальне всегда были непроницаемые шторы, но днем она на несколько часов их открывала, и я наблюдал, как она занимается йогой или какими-то боевыми искусствами глядя в ноутбук. Она казалась очень опасной, когда била кулаками воздух, но она была невозможно сексуальной, даже в эти моменты.

В гостиной она почти не появлялась, там было пространство для гостей. На каждый праздник она звала друзей и сажала их за круглый стол. Я часами наблюдал за тем, как она смеется и танцует, в эти моменты я представлял, что я там, рядом с ней и она танцует для меня. В кухне начиналось самое увлекательное, она будто переставала быть той, кем она была в спальне и в гостиной, и начинала быть самой сексуальной девушкой на свете. Однажды днем я наблюдал за ней, и она, прижавшись своими бедрами к столешнице, просунула ручку под халат и начала мастурбировать, глядя на меня, я готов поклясться, что она смотрела только на меня. Я был в нее влюблен, я хотел ее так сильно, что не понимал, что схожу с ума.

Но начну с самого начала…

Два года назад.

Мои отношения с Лисой подходят к концу. Прошел год с того дня, когда мы с ней познакомились. В нашей компании она появилась абсолютно случайно, ее привела с собой моя подруга, и Алисе понравилось у нас. Через месяц она получила кличку Лиса, потому что: А. у нас так принято, Б. у нее созвучное имя и рыжие волосы. Тогда я сразу обратил внимание на нее, она была действительно панком, как и все мы: она курила в барах и стряхивала пепел себе в ладонь, очень много пила и очень громко кричала, когда ей что-то не нравилось. Моя симпатия к ней росла с каждой новой встречей и через месяц я предложил ей жить вместе, на что она, не раздумывая согласилась. Поначалу у нас был дикий секс, но со временем все сошло на нет, она будто перестала быть такой привлекательной, в ней исчезло все то, что я нашел в ней вначале знакомства. Она оказалась слабой и депрессивной, в ней нет и капли того бунта, который я видел в ней раньше. Я все чаще стал проводить время вне дома, чтобы только не видеть ее и не слышать ее истерики. На студии, где я работаю аранжировщиком, ребята стали замечать, что я практически переехал жить на работу.

– Фил, ты дома бываешь? – подшучивает надо мной Леха.

– Бываю.

– С Лисой поругался? – не глядя на меня говорит он, одновременно показывая через стекло вокалисту остановиться петь.

– Еще нет.

На экране моего телефона высвечивается «Батя» и я сразу же отвечаю на звонок.

– Что, бать?

– Я застрелил его… – голос отца совсем не похож на тот голос, который я знаю.

– Что ты сделал? – его слова привели меня в шок и я не сразу осознал смысл его слов.

– Я его застрелил… – с той же интонацией повторил он.

– Кого? – я вскакиваю со своего кресла. – Кого застрелил?

– Я говорил ему, чтобы он заткнулся, но он продолжал и продолжал…

Меня пугает обезумевший голос отца.

– Бать, кого ты убил? – еле живым голосом спрашиваю у него.

– Я же говорил ему, что убью его, если он не заткнется, а он все говорил и говорил…

Отец совсем не слышит меня, я не могу достучаться до него и это заставляет меня начинать паниковать.

– Бать, ты только никуда не уходи. Ты же дома? Да? Я сейчас приеду, только будь на месте.

– За мной приехали, – шепотом говорит он.

– Кто? – на ходу хватаю куртку и выхожу из студии.

– Они, – отец сбрасывает.

Черт!

Вызываю такси и еду к дому отца ничего не объяснив на студии. Всю дорогу я еду молча, судорожно размышляя, что делать дальше. Отец уже однажды отбывал срок, но я был ребенком и не участвовал во всем этом, что не сказать о моей матери… Но в этот раз она точно не поможет, да и с чего бы ей помогать, они ведь столько лет в разводе.

– Вам точно сюда? – оборачивается таксис и удивленно смотрит на меня.

– Да. Остановите здесь, – обреченно говорю я, глядя на мигающие впереди маячки.

Перед домом моего отца стоит полицейская машина, неотложка и много людей, как в форме, так и просто в гражданском. Я прорываюсь сквозь толпу и иду прямиком к дому, но меня резко останавливают, грубо толкнув в грудь.

– Сюда нельзя.

– Я тут живу, – пытаюсь все равно прорваться через полицейского.

За какие-то доли секунды я оказываюсь прижатым лицом к забору с заломленной рукой за спиной.

– Да я сын! Сын! Мне отец позвонил! – взвыв от боли кричу я.

Хватка ослабевает, но не настолько, чтобы прекратилась боль.

– Пострадавшего? – почти сочувственно произносит полицейский.

– Нет.

Полицейский отпускает меня и ведет к дому, но на полпути останавливается и докладывает обо мне мужчине в гражданском.

– Это сын стрелявшего.

Я молча стою и даже не протестую такому отношению ко мне, как будто это я виновен, а не мой отец. Меня парализовало от страха и шока, все звуки стали эхом.

– Увози на допрос, – даже не глядя на меня говорит этот тип в гражданке.

– Я хочу увидеть отца.

Наконец-то этот важный хрен обращает на меня внимание.

– Твой отец – рецидивист, – он хмыкает и улыбается, – ты его долго не увидишь, если конечно сам не сядешь за содействие.

– Какое еще содействие? – сразу же спрашиваю у него.

– А это мы и выясним на допросе. Может ты сам застрелил, а отца взять на себя вину попросил. Может это ритуальное убийство, – мерзко улыбается этот хрен.

– Какое еще ритуальное убийство? – зло спрашиваю у него.

– Сатанинское. Вон, – он указывает на мое тело, покрытое татуировками, – весь покрыт знаками.

– Что вы несете?

– Уводи его, – резко гавкает он.

Меня сажают на заднее сиденье полицейской машины и везут в отделение, будто я преступник. Когда мы доезжает до отделения первым выходит водила и закуривает, второй же берет свою папку с какими-то документами и тоже выходит. Я смотрю на них со злостью, особенно прожигая взглядом пачку сигарет в руках водилы.

В окно мне стучит второй, который с папкой:

– Курить хочешь?

Из-за закрытого стекла я слышу его очень плохо и понимаю смысл его слов, только после жеста рукой с сигаретой.

– Да, – киваю ему.

На удивление парень с папкой открывает дверь, ждет пока я выйду из машины и протягивает мне пачку.

– Спасибо, – неуверенно говорю я, вытаскивая сигарету.

– Ты аранжировщик же? – говорит парень с папкой.

– Да.

– Я на тебя подписан, – улыбается он.

– Спасибо, – грустно говорю я, смотря, как тлеет уголек сигареты.

– У тебя отец уже отбывал срок?

– Да, в прошлый раз пять лет отсидел, все было хорошо в последние десять лет…

– Так бывает, уж поверь мне. Если человек один раз перешел эту грань, то дело времени, когда он перейдет ее снова. Хотя бывают случаи, что оступился, но это один процент, – со знанием дела произносит он.

Я молча киваю ему и бросаю на асфальт бычок.

Мы заходим в кабинет, который выглядит очень странно: справа стоят два пустых книжных стеллажа, слева стоит железная пружинная кровать без матраса, а напротив кровати стоит деревянный письменный стол с двумя стульями по обе стороны.

Черт, какого хера тут стоит кровать?

Я сразу представляю, как они приковывают подозреваемого к кровати и бьют его, пытаясь расколоть.

– Садись, – говорит парень с папкой, который все еще не представился.

Я молча сажусь и смотрю в окно, вид которого также невзрачен, как и кабинет.

– Расскажите, как Вы оказались на месте преступления?

– Расскажите, что там случилось? Я ничего не понял. Отец позвонил мне и сказал, что застрелил кого-то, но он был в шоке и не отвечал на мои вопросы. Я сел в такси и приехал. Вот и вся история.

– То есть Вы не знали о том, что произошло между Вашим отцом и его соседом?

– Я и сейчас не знаю.

– Такси вызывали через приложение или остановили мимо едущую машину?

– Через приложение, оплатил картой и там видна моя геопозиция.

– Отлично. Ваше алиби может кто-то подтвердить?

– Да, ребята на студии, да и видеокамеры у нас стоят.

– Проверим, – он мельком посмотрел на меня и что-то записал.

– Так я могу узнать, что сделал отец?

– Он выстрелил в живот соседу из охотничьего ружья и тот скончался до приезда скорой.

– Блядь…

В отделении я провожу еще около часа, перечитывая и подписывая свои показания. Из отделения полиции я выхожу с тяжелым сердцем. С одной стороны я внутренне всегда был готов, что он может сесть еще раз, но с другой стороны надеялся, что такого больше не произойдет и он полностью исправился.

Набираю маме.

– Да, сынок, – как всегда ее ласковый голос окутывает меня заботой и любовью.

– Отец застрелил соседа, – сразу же говорю я, зная, что этими новостями ее уже не удивить.

В трубке тишина и я понимаю почему. Отец получил свой первый срок еще в браке с мамой, для нее это не было ударом, скорее она даже ожидала такого исхода, хотя я никогда не понимал почему ее это не удивило. Я не помню, чтобы в детстве отец проявлял жестокость ко мне или к маме, но в нем было что-то скрытое, возможно эта жестокость была направлена на других, оберегая нас.

– Филипп, я ничего не хочу знать о твоем отце.

– Знаю, но он мой отец.

– Я в это впутываться не буду, – в ее голосе какая-то обида и усталость.

– Что-то не так?

– В общем-то да, но все будет хорошо.

– Снова поджелудочная?

– Да, опухоль растет.

– Операция?

– Да.

– Шансы?

Она просто вздыхает в трубку.

– Мам, я завтра приеду к тебе, хорошо?

– Конечно. Я приготовлю тебе пиццу, – мягко говорит она.

– Договорились, – улыбаюсь в трубку, надеясь, что она почувствует это.

Завершив звонок, я продолжаю идти по темным улицам в сторону дома, в котором я не хочу оставаться, и к девушке, которую я не хочу видеть и слышать. Дует холодный ветер, и я засовываю руки глубже в карманы джинсов, коря себя за то, что надел сегодня модную куртку вместо теплой.

Открываю дверь в свою квартиру, сбрасываю с себя ботинки и иду прямиком на кухню, чтобы утолить голод. Открываю холодильник, и он пуст.

– Ты дома? – кричу я.

В ответ тишина.

– Лиса!

Я застываю, прислушиваясь к разным шорохам, но ни один из звуков не был похож на шаги, тогда я прохожу по коридору и захожу в спальню. Лиса лежит в наушниках в одной майке, ее рыжие волосы разметались по кровати, ее анорексичное тело как никогда выглядит отталкивающим. Я смотрю на ее плоский зад и излишне худые ноги, которые выглядят бесформенными палочками. Почувствовав некое отвращение к ней, я испытываю злость и, подойдя к ней, сдергиваю с нее наушники.

– Что? – только и успевает она сказать.

– Чем ты занималась весь день? Почему в холодильнике пусто? Какого хера ты ничего не приготовила? – с каждым вопросом ей – я становлюсь все злее и злее повышая на нее голос.

– Я не хотела есть и не стала готовить, а ты все равно на студии торчишь каждый день до утра, еда бы все равно остыла, – спокойно отвечает она.

Но она хотя бы была!

Ее слова словно стали красной тряпкой для меня. В ее фразе была вся та истина, которую я хотел сказать, но почему-то оттягивал… Я хотел сказать ей, что торчу на студии из-за нее, а не из-за работы, что из-за нее я не хочу быть здесь и, если бы не отец, я бы, как всегда, вернулся под утро.

– Я хочу, чтобы ты съехала.

– Съехала? – она встает в кровати на колени передо мной.

– Сегодня, – твердо отвечаю ей.

– Но уже поздно, куда я пойду? – она медленно поднимает майку и оголяет свой живот и грудь, пытаясь заставить меня передумать.

Я с отвращением смотрю на ее выпирающие кости бедер, перевожу взгляд на ее грудь и не могу понять почему она считает отсутствие груди и выпирающие кости грудины сексуальным.

– Завтра – край.

Выхожу из спальни и захожу в гостиную. От усталости и морального истощения меня дико рубит, но внутреннее беспокойство по поводу отца и матери не дает мне спокойно уснуть. В голову ничего лучше не приходит, чем посмотреть стрим игры «The last of us». Сам я не играю в подобного рода игры из-за того, что с нервами непорядок и возникающие из ниоткуда монстры только ухудшают мое состояние, но при этом я люблю смотреть на то, как в эти игры играют другие. Выбираю первую часть из двадцати восьми видео-прохождений и на экране появляется название «Джексон-Сити». Я с нетерпением смотрю на экран и понимаю, что сейчас для полного расслабления мне не хватает только пива. Ставлю видео на паузу, беру бумажник и иду в ближайший магазин за пивом.

В магазине полно народу, хотя время уже почти десять вечера. Я хожу между прилавков пытаясь отыскать мое любимое пиво «Spaten». Наконец я нахожу его и кладу все оставшиеся десять банок на полке себе в корзину, поворачиваюсь и мимо меня, цокая каблуками проходит брюнетка невероятной красоты. Я засматриваюсь на нее. Ее пышные черные волосы ниже плеч, ало-бардовые пухлые губы, черные брови, ее шикарные сочные бедра и ноги не дают мне даже шанса отвести от нее взгляд. Я не назову ее худой, она стройная, а ее красивые ноги я уже представил на своих плечах. Она даже не обратила на меня внимание, будто меня не существует, как минимум в ее мире места для меня точно нет.

Она подходит к кассе, и я вижу ее покупки: сыр с плесенью, апельсиновый сок и текила. Сказать, что это нормальный набор – язык не поворачивается.

Да уж, а у самого только пиво.

– Вон ту банку ананасов еще, пожалуйста, – раздается ее голос.

В ее голосе нет ни агрессии, ни обиды, ни грусти, там только бархат, теплота и сексуальность. На мгновение я представил, как она шепчет мне на ухо что-нибудь развратное, но почувствовав, как дернулся мой член в джинсах, я переключаю внимание на кассира. Выкладываю из корзины банки пива и замечаю, что та девушка забыла взять свою банку ананасов и не раздумывая, беру банку и догоняю девушку.

– Вот, Вы забыли, – протягиваю ей и понимаю, что мой голос потерял все свои уверенные нотки.

– О, да, спасибо, – улыбается она, не глядя на меня.

Я любуюсь ее губами, белыми ровными зубами и в этот момент она разворачивается и выходит из магазина, так и не взглянув на меня.

Ну да, что ей делать рядом с панком? Такие как я ее точно не интересуют. Ее типаж явно связан с каким-то тупым качком, а не с худощавым панком с длинными волосами.

Расплачиваюсь за пиво и иду домой. Возвращаюсь в гостиную с пивным стаканом, наполняю его и включаю стрим. Даже спустя двадцать минут просмотра видео, брюнетка из магазина не выходит у меня из головы и в моих мыслях появляются образы. Я проваливаюсь в свои мысли.

Она сверху, я держу ее за бедра и качаю в такт своему темпу. Она запрокидывает голову и стонет, упираясь ладонями мне в грудь…

У меня встал. Единственное, что я сейчас хочу – это секс. В голову приходит шальная идея трахнуть Лису, но представив на мгновение ее плоское тело я чувствую ослабление напряжения в штанах.

Подрочить или еще подумать о Лисе?

Хватаю телефон, захожу на порносайт, открываю вкладку «Брюнетки» и включаю первое попавшееся видео, на котором у девушки похожая фигура. Мне не интересна завязка сюжета, я сразу перематываю на момент, где ее уже трахают, потому что навряд ли найду сюжет про девушку в супермаркете и парня с пивом. Возбуждение снова крепнет и смазав слюной головку я начинаю дрочить. Закрываю глаза и представляю ее, я будто наяву вижу, как она, лежа между моих ног, лижет и сосет мой член. Ускоряю движения руки и чувствую разрядку, мои ноги напряглись на мгновение и как только я кончаю в кулак все тело расслабляется. Я глубоко вздыхаю и иду в ванную.

Вернувшись в гостиную, я включаю стрим, допиваю бокал и снова наполняю его. Я ощущаю странную эйфорию, будто я влюблен.

2

Утро

Еле разлепляю глаза и первое, что я вижу – это семь пустых банок пива.

Долбанный перегар.

Встаю с дивана и не могу пошевелиться, всю спину сковало болью из-за неудобного положения во время сна. Медленно двигаю плечами, восстанавливая кровоток. Первым делом иду в спальню, чтобы напомнить Лисе, что ей нужно нахрен исчезнуть из этой хаты. В спальне ее нет, поэтому я открываю шкаф, чтобы проверить забрала ли она свои вещи и обнаруживаю, что ее вещи все еще на месте. Меня это жутко злит. Захожу на кухню, но здесь тоже пусто. Тогда я иду в ванную, резко открываю дверь и вижу, как она сидит в воде поджав ноги. На ней наушники, а в руке моя бритва Gillette. Это выглядит даже комично, потому что этой бритвой максимум она может срезать только верхний слой кожи.

Я снова срываю с нее наушники, как будто это становится традицией перед разговором с ней.

– Какого хера ты делаешь?

– Не мешай мне, – трагично говорит она и это усиливает мою злость.

– В этой хате ты этой хуйней страдать не будешь! – выхватываю свою бритву и вещаю ее на специальный крючок. – Вставай и пошла нахуй отсюда.

Она молча сидит, обняв свои костяные колени. Около минуты я стою и жду, когда она соизволит добровольно покинуть ванную, но она продолжает сидеть. Вспышка ярости захватывает меня и я, дернув ее за руку вверх, вытаскиваю из воды. Она стоит в ванной на ногах и снова не двигается.

– Я тебя прошу, ну выйди ты по-хорошему.

– А что будет по-плохому? Ты меня убьешь? Ну так давай, – ее голос жертвы меня просто выводит из себя.

Я вытаскиваю ее из ванной за талию и опускаю на пол, она сразу же падает на колени и сгибается плача. Ее слезы не вызывают во мне ничего, кроме отвращения.

– Когда я вернусь, чтобы тебя здесь не было.

Выхожу из ванной, накидываю кожанку и выхожу из дома. Дойдя до ближайшего кафе, я беру самый большой стакан «Американо» и сажусь за стол у окна. Погода совсем не ладится, все небо затянуло тучами, будто у природы сегодня тоже тяжелый день. Смотрю в окно, наблюдая за прохожими и проезжающими машинами, на долю секунды мне начинает казаться, что меня не существует, я будто сторонний смотритель, но уже через мгновение все возвращается на свои места. Не допив кофе выхожу из кафе и иду в сторону дома матери.

Она встречает меня на пороге, и я впервые замечаю ее мертвенно бледную кожу.

– Тебе плохо? – с порога спрашиваю у нее.

– Проходи, – она вяло улыбается, но пытается скрыть свою слабость.

– Мам, если тебе плохо, то я хочу знать об этом сейчас, – разуваюсь и смотрю на нее.

Она ведет меня на кухню, я сажусь за стол, она пододвигает ко мне эклеры с заварным кремом, которые я обожал все свое детство и опускается на стул напротив меня.

– Мам…

– Наливай чай и кушай, – она меня прерывает, доставая пиццу из духовки.

Я вижу, как ей тяжело начать разговор и поэтому не давлю на нее, вместо этого, я наливаю себе чай и беру эклер, будто это все еще самая вкусная еда на планете. Я ем и пытаюсь не смотреть на нее, давая ей время и пространство.

– У меня завтра операция, – тихо произносит она.

– Все будет хорошо, как и всегда. Да, мам? – поднимаю на нее глаза.

– Нет, Филипп, не будет, – она не смотрит на меня.

Она называла меня по имени только в моменты моих серьезных проступков или когда хотела обратить мое внимание на что-то важное.

– Что значит не будет?

– Никаких гарантий, что я буду жить, – ее голос хоть и грустный, но в нем нет паники или страха, будто она уже смирилась.

– Зачем тогда эта операция, если нет гарантий? Вдруг в твоем состоянии ты не переживешь ее?

– Чтобы использовать шанс.

– Всего один? – грустно хмыкаю я и беру кусок пиццы.

– И мне этого достаточно.

– Я не хочу тебя терять, – я кладу свою руку поверх ее и чувствую ее пергаментную кожу.

У меня сжимается сердце.

– Прости нас, сынок, что мы у тебя такие непутевые, – мама начинает плакать.

– Мам, ну ты чего? Какие непутевые? Что за глупости? – я встаю со стула, подхожу к ней и обнимаю.

– Я написала завещание. Все, что у меня есть отойдет тебе.

– Мам, не говори об этом.

– Я должна тебе все сказать, пока еще могу.

– Что значит пока еще?

– Код от сейфа – день рождения моей сестры, там мало наличности, но там храниться несколько дорогих колье, которое мне дарил твой отец до того, как потерять все…

– Мам, хватит, не хочу сейчас это слышать.

– Ты должен быть готов.

Она замолчала, и я не решаюсь нарушить тишину. Я стою несколько минут обнимая ее и только потом снова сажусь на стул.

– Как у тебя дела? Давно ты мне ничего не рассказываешь.

– Да и зачем тебе эту грязь знать? – грустно улыбаюсь ей.

– Ты жил с какой-то девочкой, жениться не собрался? – ее мягкий голос успокаивает меня, точь-в-точь, как в детстве.

– Сегодня она съезжает от меня, – ухмыляюсь.

– Съезжает?

– Да, мам, – беру еще один кусок пиццы, – понял, что ошибся, когда выбрал Лису.

– Лису? – хмурится она.

– Алису, – поясняю ей.

– Есть кто на примете? – хитро улыбается она.

– Нет, но вчера я увидел девушку с идеальной внешностью, она намного пунктов подняла планку.

Внезапно вспоминаю, как дрочил на нее и от стыда горят щеки.

– А что это щеки-то горят? Влюбился? – радостно спрашивает мама.

– Да перестань, я увидел ее мельком в магазине.

– И она так в душу запала? – не унимается она.

Мне неловко от того, что мама думает совсем о другом, не связанным с тем, чего на самом деле хочу от той брюнетки. Хотя в глубине души, конечно, я влюблен.

– Мам, я явно не ее типаж. Она прям как отель «Four Seasons», а я как мотель на окраине города.

Мама хмурится и молча смотрит на меня, будто я не донес до нее суть своей мысли.

– В смысле, таким как она, не нужен такой панк как я, – я указываю на свои длинные волосы и татуировки.

– Так тебе не нравятся все эти странные девочки, что окружают тебя? –улыбка оживила ее лицо.

– Нет, мам, совсем не нравятся. Раньше нравились, но сейчас я хочу совершенно другого для себя.

– Почему ты не можешь быть панком внутри? Без всей этой внешней атрибутики? Да и ты же не анархист, – смеется мама.

– Быть панком внутри? – улыбаюсь я. – Тогда я буду таким как все.

– Если тебя из толпы выделяет только внешность – то тебе стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь.

Я нахмурился и замолчал, осознавая, что в ее словах что-то есть.

– Везти меня в больницу не надо, только забрать, – она вдруг переводит тему.

– А как же поддержать перед операцией?

– Только забрать, – она дважды легко постучала своими пальцами по моей руке, будто акцентируя на своих словах.

– Только обещай, что ты будешь в порядке, – грустно говорю я, понимая, какой это абсурд.

Она лишь улыбается в ответ.

3

Я стою в холе больницы с цветами и маминым гражданским мужем. Он переживает, и куда больше, чем я, отчего мне становится не по себе.

– Все будет хорошо, – подбадриваю его.

Он смотрит на меня и в его глазах застыло отчаяние.

– Ты знаешь то, чего не знаю я? – все мое приподнятое настроение улетучивается, оставляя место для страха.

– Не могу сказать, – резко отвечает он.

В нем армейская выдержка, да и после выхода на пенсию он так и не стал нормально разговаривать, все его ответы будто по уставу.

– Что значит не можешь?

– Обещал.

До меня медленно доходит, что мама взяла с него обещание не говорить, как все плохо на самом деле.

– Я тебя прошу, скажи в чем дело, – слезы жгут глаза, но я не даю им пролиться.

– Не могу. Ты должен выглядеть счастливым на фоне меня.

– Будь ты человеком, а не солдафоном! – кричу я. – Я не имею права знать, что с ней? Я ее сын! А кто ты? Ты никто!

Я знаю, что ему больно от моих слов, но я не мог этого не сказать, только так он может сломаться.

– Ей не станет лучше, она умирает. Ее отпускают на паллиатив.

Моя рука, в которой цветы, безвольно падает.

– Сколько? – еле шевеля губами произношу.

– Пару дней.

Он начинает улыбаться и махать рукой. Я беру себя в руки, поворачиваюсь и при виде мамы улыбаюсь так, будто я не знаю, что должен потерять ее. Маму везет медсестра в кресле-каталке и грустно улыбается нам, в отличии от мамы, которая весело машет рукой.

– Это тебе, – я вручаю ей цветы. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше всех, – она улыбается и вдыхает аромат цветов.

– Едем домой? – спрашивает ее муж.

– Конечно! Надеюсь, ты купил огромный торт и шампанское?

– Мы все купили, – улыбаюсь ей и берусь за ручки каталки.

Дома мама постоянно сидит на стуле и не встает, она ест торт, но будто ей совсем не хочется есть, и она делает это через силу, ради нас. Она выпила один бокал шампанского и мне показалось, что ей стало хуже, но она делает вид, что все хорошо. Мама притворяется для меня, что с ней все хорошо, я притворяюсь для нее, что ничего не знаю и ее муж, притворяется для нее, будто ничего не сказал мне. Этот круговорот бессмысленной лжи вызывает во мне тошноту и отчаянье.

Имею ли я право сказать, что я все знаю и мне не нужен этот цирк? Или я обязан молчать, ведь это ее просьба?

– Отведи меня в туалет, – с улыбкой говорит она своему мужу.

– Конечно, родная, – он встает из-за стола и помогает ей.

Как только они выходят за дверь я плачу. Слезы не льются рекой, но я смаргиваю две большие капли.

– Держись, – хлопает меня по спине ее муж.

– Почему она не ест?

– Она несколько месяцев уже не ест, только через силу.

Мне больно от осознания как сильно ее организм отравлен болезнью и от того, что она все это время молчала.

– А вы что не пили шампанское? Меня ждали? – смеется она позади меня.

– Да, тебя ждали, мы же для тебя собрались тут, – улыбаюсь я, глядя в тарелку с тортом.

– Не обращайте на меня внимание, ешьте, пейте, а я тут прилягу, – она садится на диван и поднимает на меня глаза, – все-таки операция была.

Мне тяжело слышать всю эту ложь, но я держусь. Держусь ради нее. Я разливаю шампанское на двоих и подняв бокал чокаюсь с ее мужем. Мы молча смотрим друг на друга и резко осушаем бокалы, будто стопку водки.

Спустя четыре дня ее не стало.

***

На студии ребята скинулись на похороны для моей мамы и получилась приличная сумма, на которую я позволил себе оплатить не только ресторан на полсотни человек, но и дорогие блюда, которые любила мама. Я сижу в середине стола и смотрю на каждого человека, который присутствует тут, меня удивляет, что мама со столькими людьми не потеряла связь сквозь года. Даже адвокат моего отца передал мне записку от него, в которой были очень трогательные слова, которые я должен произнести сегодня за него.

Я начал речь с записки отца:

– На протяжении долгого времени она сражалась с раком с невероятной отвагой и силой. Вся ее жизнь стала битвой, и она никогда не сдавалась. Ее доброта, сострадание и улыбка были всегда рядом с ней, даже когда она сама испытывала боль. Она могла создать атмосферу любви и тепла в нашем доме, даже в самые трудные времена. Ее отсутствие навсегда оставит огромную пустоту в моем сердце. Дорогая моя бывшая жена, пусть твоя душа отдохнет в мире и свете. Я буду помнить тебя всегда. Спасибо за все, что ты дала нам в этой жизни. Пусть земля будет тебе пухом. Спасибо, – по моим щекам текут слезы.

Все встают и молча делаю глоток джина, который у каждого стоит на столе, потому что его любила мама.

– Это слова моего отца и мне стыдно, что я ничего не могу сказать столь прекрасного. Мама, ты была для меня всегда опорой, примером и другом. Спасибо, что ты всегда принимала меня такого, какой я есть и не заставляла меня быть кем-то другим. Мам, я буду всегда тебя помнить и любить, – моя рука дрогнула, я резко подношу к губам бокал задев зубы и выпиваю залпом.

После меня речь говорит ее муж, и его прощание с женой некоторым за столом явно кажется скупым, но только не для меня. Я знаю, как тяжело даются ему эмоции, но то, что в его речи были слова «родная», «счастье» и «разбитое сердце», я понимаю, как сильно он переживает, поэтому встаю и обнимаю его.

4

Год назад

Прошел год со смерти матери, а я все еще не могу это принять. Каждый раз, когда я остаюсь со своими мыслями наедине – меня накрывает. Я начал больше пить и меньше времени уделать себе в бытовом плане. Я не расчесывал свои длинные волосы и в некоторых местах они свалялись, но мне все равно. Каждый день я прихожу в пустую квартиру и мысли о том, что я позвоню маме, а там тишина, разбивают меня на части. В студии я беру больше работы, только чтобы не было времени на раздумья. С девушками видеться я перестал совсем, они все разом стали «пресными» и «безвкусными», что в общении, что в сексе. Я даже забросил дрочку из-за дерьмового порно, в котором вечно все переигрывают.

– Фил, ты сегодня с нами? – Леха садится рядом со мной.

– Нет, я работать буду.

– Брось, тебе нужно развеяться.

– Не хочу я развеиваться, у меня все отлично.

– Мы видим, как отлично… – вклинивается в разговор Влад.

– И что же ты видишь? – поворачиваюсь в сторону Влада.

– От тебя воняет как от бомжа, волосы в колтунах, ты, брат, совсем себя запустил.

– И вечный твой перегар, – добавляет Леха, будто вишенку на торт. – Ты даже ни с кем не трахаешься.

– Если проблема только в этом, – показываю на свои волосы, – то не переживайте, я помоюсь, а если в том, что я не трахаюсь – идите нахер.

– Фил, тебе нужно выбираться из этого, – Леха встает со стула.

– Да, Фил, тебе бы сменить обстановку, – Влад выходит за дверь.

– Иди сегодня домой раньше, – Леха сжимает мое плечо и тоже выходит за дверь.

После их слов я уже не могу работать, мысли о том, что всем заметно, как сильно мне плохо не дают покоя, поэтому я выхожу из студии не доделав работу и иду домой.

Какого черта я делаю? Даже пацаны стали переживать. Но что я могу сделать? Сказать себе: «Перестань»? Это не поможет. Это никогда не помогает.

Не заметив, как дошел до дома, я осматриваюсь: перед моим домом сквер, левее оживленная дорога, а с другой стороны сквера другая оживленная дорога.

Шум. Меня окружает шум.

В моей голове всплывают воспоминания из лета, как я не мог уснуть ночью из-за пьяных компашек в сквере, для которых нет понятия «позднее время». Сразу за этим воспоминанием пришло другое: осенью и весной с обоих оживленных дорог до самого утра доносятся звуки машин и мотоциклов. Я начинаю злиться на то, что я не понял раньше.

Мне нужно съехать отсюда. Черт, мне просто нужно съехать и все наладиться.

Захожу в квартиру, разуваюсь, беру пиво из холодильника, наливаю его в стакан, который я не мыл уже неделю, отпиваю и одной рукой захожу на сайт с арендой квартир. Листаю предложения.

– Дурацкая, – вслух даю оценку каждой квартире. – Только не в этом районе! А вот этот вариант неплох.

Читаю описание квартиры: просторная студия с современным ремонтом, широкий подоконник, на котором можно уютно посидеть с кружкой чая, на кухне новая техника.

– Кружкой пива… Пива, а не чая, да? – обращаюсь я к своему стакану.

Я замолкаю и перевариваю то, что сейчас сделал.

Спросил у кружки… Это еще хуже, чем спрашивать у своего отражения в зеркале в порядке ли я…

Набираю номер из объявления.

– Добрый вечер, – послышалось из динамика.

– Добрый, – я прочистил горло, – все еще сдаете студию?

– Да.

– Когда можно посмотреть ее?

– Сейчас, я как раз тут, показываю другим арендосъемщикам.

Другим? Ты на понт берешь или реально все резко захотели жить на отшибе?

– Я буду через… – я замялся, прикидывая сколько по времени займет путь, – через двадцать минут.

– Хорошо, тогда я Вас жду.

Залпом выпиваю стакан пива, заранее зная, что это плохая идея.

В такси мне уже невыносимо хочется ссать, но я терплю, представляя, что через минуту мы будем на месте и я смогу отлить. Как только я успокаиваюсь и отвлекаюсь, я замечаю гребанную пробку перед светофором.

– Бля… – протяжно, почти на распев произношу я.

– Все в порядке? – оборачивается на меня водитель.

– Типо того, – усмехаюсь я. – Пробка надолго?

– Торопимся? – участливо интересуется он.

– Да, – с долей обреченности произношу в ответ.

На удивление водитель начинает делать то, чего я никак не ожидал: он разворачивается через две сплошные и заворачивает в гаражи. Грешным делом, я подумал, что водила догадался, что мне нужно отлить, поэтому и завез в гаражи, но я ошибался. Водитель и не думал останавливаться, он везет меня по гравию и ухабам, растрясывая содержимое моего мочевого пузыря. Я хватаюсь за ручку над дверью и сжимаю ее так сильно, что ожидаю отломать ее. Во мне разом возникло множество чувств: и злость, и огорчение, и ненависть, и грусть…

– Приехали, – довольно произносит водитель.

– Уже? – озираюсь по сторонам.

– Да, – улыбается он.

– Спасибо, – протягиваю ему купюры и выхожу из машины.

Передо мной стоит серый дом, ничем не примечательный, обычный муравейник, напротив которого стоит такой же серый муравейник. Я сразу отмечаю, что дом напротив стоит метров на тридцать дальше от дороги, нежели тот, в котором сдается студия.

Опять что ли ночами эти тачки слушать… Надо будет спросить.

Набираю номер из объявления.

– Вы подъехали?

– Да, стою у подъезда.

– Седьмой этаж, – говорит женщина и раздается звук домофона.

Захожу в подъезд и подхожу к лифту, отмечая, что здесь уныло все: старый лифт, потрескавшаяся краска на стенах и выломанные почтовые ящики.

Вот и андеграунд…

Захожу в лифт и пока он еле тащится на седьмой этаж я пытаюсь принять решение о нужности переезда сюда.

– Здравствуйте, – протягивает мне руку невысокая женщина в белом брючном костюме, как только открываются двери лифта.

– Здравствуйте, – жму ее руку.

Вот же ебнутая… Наверняка также мужа донимает, когда он в толчке задерживается.

Мы проходим два метра по общему коридору и наконец оказываемся в студии. Студия оказывается именно такой, как и на фото: справа от входа вешалка, слева дверь санузла, впереди у окна стоит кровать, застеленная белым покрывалом. Подхожу к окну и провожу рукой по широченному подоконнику, на котором лежит подушка.

– На нем очень удобно сидеть, – раздается голос позади меня, – или грустить. Хотя, мужчины не грустят, как девочки из фильмов для подростков.

Я поворачиваюсь лицом к ней.

– Грустят, еще как грустят, – достаточно грубо говорю и прохожу мимо нее, обходя диван, – только в эти моменты подоконник нужен для другого.

Я открываю холодильник, оценивая удобство расположения полок для хранения пива.

– Он рабочий, но сейчас отключен, – щебечет она.

Молча подхожу к вытяжке и включаю ее, проверяя насколько хорошо она затягивает, хотя готовить вовсе не планирую.

– Вытяжка новая, отлично работает, – волнуясь произносит женщина.

Главное, чтобы дым от сиги затягивала…

Возвращаюсь к входной двери, захожу в санузел и оцениваю обстановку.

Неплохо… Нахера тут светомузыка?

Подхожу к душевой кабине и распахиваю ее двери.

– Здесь режим массажа для спины, если сидеть вон там, – позади меня она жестикулирует, – еще тут есть подсветка, можно устроить релакс.

Или отеъбать какую-нибудь девку, сделав вид, что романтик устроил…

– Вы задумались? Что-то смущает? – прерывает мои мысли она.

– Ничего. Хотя, да, ремонт в подъезде, – смотрю прямо ей в глаза.

– Ну… – моментально она становится еще более неуверенной, чем минуту назад, – к сожалению, это вопрос к коммунальщикам…

Ее голос теряет все краски, она предчувствует, что я откажусь.

– Беру.

– Что?

– Говорю, что хочу заключить договор на аренду.

– На сколько Вас интересует аренда? – ее голос начинает оживать.

– Давайте начнем с года.

5

Расторгнув контракт с арендодателем квартиры, в которой жил, я сразу же заселяюсь в новую. Поначалу суета с переездом меня отвлекала, и я практически забыл о своих проблемах, меня затянуло в раздумья о новой квартире, о том, как изменится досуг, но как только я развесил все вещи и разложил пиво по полкам холодильника, меня снова накрыла тоска.

Я сажусь с ногами на подоконник, кладу руки на колени, смотрю на свои коричневые ботинки с полу развязанными шнурками, на дырявые джинсы и на свои руки, покрытые татуировками.

Что если не было бы этих татуировок? Если бы не был панком? Был бы я другим? Был бы я более счастливым?

Внутри становится погано от своих мыслей, и я смотрю в окно. Напротив моего окна, на балконе стоит девушка, ее руки покоятся на подоконнике, а ее подбородок упирается в руки. Ее поза говорит мне о грусти, тоске и одиночестве.

Она тоже страдает… Может быть этот город создан для слез?

Девушка выпрямляется, и я вижу ее голую грудь, ее черные пышные волосы спадают с плеч, она разворачивается и уходит вглубь комнаты, показывая мне голое тело. Я не верю глазам, неосознанно упираюсь лбом в стекло и дышу, оставляя запотевшее пятно.

Это она.

Еще несколько минут я сижу не двигаясь.

Это ведь она? Я не сошел с ума? Она. Точно она. Я запомнил ее в деталях.

Пока я смотрю на балкон, на котором только что стояла она, в глубине зажигается свет и она проходит от одного угла комнаты до другого, но мне не видно, что именно она делает, как бы я ни силился разглядеть, мне это не удается.

Я не могу подглядывать, это неправильно. А что правильно? Она бы не ходила голой, если бы не хотела, чтобы на нее смотрели.

В последнее время меня все больше стало затягивать в споры с самим собой, в которых я будто разрываюсь на два человека.

Я еще раз попытался всмотреться в окно, увидеть ее, разглядеть что она делает, но это было нереально. Задумавшись на секунду, я нахожу решение проблемы, но она снова приводит меня к внутреннему диалогу.

Нужен бинокль. Мне нужен чертов бинокль.

Захожу на сайт магазина с товарами для туризма и выбираю средний по цене и по характеристикам бинокль, добавляю в корзину. Я прижимаю большой палец левой руки к губам и в волнение двигаю губами из стороны в сторону, неотрывно глядя в экран телефона.

Бинокль… Нет-нет-нет. Нет, я не псих, я не буду за ней следить. Тогда я ничего о ней не узнаю, а без информации я не смогу с ней познакомиться. Ха! Будто она обратит на меня внимание.

Провожу рукой по свалявшимся волосам.

– Начну с малого, – тихо произношу, глядя на ее балкон.

Слезаю с подоконника и иду в ванную. В ванной я смотрю на себя в зеркало: длинные спутанные волосы, худое тело, покрытое татуировками, потерянный взгляд.

– И как мы можем понравиться ей? – спрашиваю у своего отражения.

Убираю волосы назад, приглаживаю их, имитируя короткую стрижку и смотрю на себя.

– Бред. Какая разница какой длины у меня волосы? – залезаю в душ.

Теплые струи воды бьют мне в лицо, я подхожу ближе, и вода льется теперь на спину. В мыслях возникает она и я чувствую, как напрягается член. Я вспоминаю ее голую грудь, ее бедра, ее красивые стройные ноги красивой формы и не могу ничего с собой поделать. Упираюсь ладонью в стенку душевой кабины, сплевываю в другую руку и дрочу. Я представляю как держу ее за волосы, запрокидываю ее голову, оголяя ее шею. Представляю как пахнет ее кожа и от мысли, что она пахнет дикими ягодами и у меня срывает башню. Моя рука двигается так быстро, что я чувствую приближение конца.

– У… – звучно выдыхаю и кончаю на стенку душевой кабины.

Меня отпускает возбуждение и помешательство, но в ту же секунду накрывает чувство голода. Я быстро моюсь, дважды промываю волосы шампунем и выхожу из ванной, обернув вокруг бедер полотенце. Холодные мокрые волосы неприятно прилипли к лопаткам. Подхожу к шкафу и одеваюсь точно в такие же шмотки, что и были на мне, только чистые.

Как только высыхают волосы, выхожу из дома и захожу в ближайший супермаркет, беру корзинку и иду прямиком к отделу с алкоголем. Глаза разбегаются. Тянусь к водке, но замечаю Jägermeister по сниженной цене и сразу же кладу его в корзину. Несколько секунду стою и тупо смотрю на полки с алкоголем.

Там всего тридцать пять градусов, маловато будет…

Тянусь все-таки за водкой, беру сразу две бутылки и колу. Внутри становится легче от предстоящего пьяного вечера, и я с улыбкой иду за мясными нарезками. Хватаю с полок по одной пачке разных закусок и поворачиваюсь в сторону отдела сладостей, как передо мной проходит Она. Я наблюдаю, как она, виляя бедрами идет на кассу со своими покупками и ничего не могу с собой поделать, я просто в открытую пялюсь, но она даже не замечает этого. На кассу идет какой-то мужик и я ускоряю шаг, чтобы встать перед ним, а точнее после нее.

Перед ней стоит всего один человек, но у него полная корзина и я расслабленно наблюдаю за ней, зная, что она не исчезнет через мгновение. В ее корзине лежит банка ананасов, джин и апельсиновый сок. Перевожу взгляд снова на нее: она что-то печатает в телефоне, стуча ногтями по экрану. Подходит ее очередь на кассе, и она выкладывает все из корзинки на ленту, ее движения не похожи на движения ни одной моей знакомой, она будто плывет в пространстве, ее мягкие и плавные движения меня заводят. Она мягко сгибает кисть и складывает все в пакет, я замечаю ее длинные искусственные ногти: они заостренные и достаточно длинные, а цвет их напоминает мне парафин.

Она поворачивается и смотрит на меня.

– Привет, – достаточно тихо говорю ей, встречаясь с ее взглядом.

В ответ она улыбается мне, разворачивается и выходит из магазина, а я все еще смотрю ей вслед.

– Пакет?

– Что?

– Пакет нужен? – спрашивает кассир.

– Да, – растерянно киваю я.

Выхожу из супермаркета и медленно иду домой.

Я был прав. Такая девушка, как она не посмотрит в мою сторону. Но посмотрела ведь? Да, посмотрела, а потом улыбнулась дежурной улыбкой. С чего ты взял, что дежурной? Может быть она застенчива? Хм… Потому что она явно привыкла отшивать таких как я.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю весь воздух из легких, представляя, что выдуваю из себя мысли. В глубине души меня пугает, что я веду сам с собой диалог, но я ничего с этим не делаю.

Дома я наливаю половину стакана водки и половину колы, чокаюсь с бутылкой водки и в голову приходит абсолютно дурная идея. Я перебираюсь на подоконник вместе с бутылками и закусками.

Ну вот, как будто мы пьем вместе.

Я пью стакан за стаканом и в течение часа я выпиваю половину бутылки и все еще смотрю на ее окна. Вдруг загорается свет в глубине, мелькает чернота и снова появляется свет. Я пытаюсь разглядеть, что там происходит, но у меня ничего не получается. В гневе я беру телефон и заказываю бинокль. Я понимаю как это ужасно, но и в то же время я понимаю, что я этого хочу, и ничего не хочу сильнее, чем увидеть ее.

Интересно, чем она занимается? Почему она пьет в одиночестве? Все это странно. Такой девушке стоит только щелкнуть пальцами, как толпа из парней окружит ее, да ей даже не нужно ничего делать, просто посмотреть на кого-то и все, он будет ей верен до конца жизни. Черт… До конца жизни? Что за дичь?

Я пугаюсь своих мыслей, я понимаю, куда все движется и мне становится не по себе. Решаю отменить заказ бинокля, но в статусе заказа написано «собран», и я оставляю все как есть.

Да просто не буду пользоваться и все.

6

Неделей позже.

Сижу на диване и выбиваю ритм по подлокотнику палочкой от суши. В голове заела песня. Открываю приложение с музыкой, вбиваю туда «Dannee – night» и включаю. Это совсем не то, что я слушаю обычно и первые пятнадцать секунд я не чувствую тех эмоций, которые были у меня в голове, но через секунду трек становится ритмичнее и я закрываю глаза, постукивая по подлокотнику теперь уже пальцами.

Я будто наяву вижу, как она под музыку раздевается передо мной, медленно, не торопясь, попадая в такт. Она смотрит на меня своим надменным взглядом и победно улыбается, она точно знает как она на меня влияет. Ее бедра двигаются из стороны в сторону, она соблазняет меня, ей хочется, чтобы я сходил по ней с ума. Она проводит своими длинными ногтями по коже бедер, и кожа под ногтями прогибается, показывая какое у нее упругое тело.

Я открываю глаза, у меня заболело в желудке, и тошнота подошла к горлу. Запрокидываю голову и сглатываю несколько раз прохладные слюни. Встаю с дивана, подхожу к холодильнику и беру банку пива. Я чувствую себя не в своей тарелке, что-то не так, мне что-то не дает покоя. Отпиваю прямо из банки, поворачиваюсь спиной к холодильнику и смотрю в окно. Секундный ступор, я ставлю банку на стол, и иду к гардеробу. Достаю коробку с биноклем, вытаскиваю его из коробки и смотрю на него. Он напоминает бинокль отца, который я в детстве видел у него в черном футляре. Снимаю пластиковые заглушки и смотрю в бинокль на комнату. Ничего не видно, все размазано. Подхожу к окну и подношу бинокль к глазам.

Несколько минут я кручу шестеренки, настраивая бинокль и пока смотрю в него тошнота снова подступает. Наконец у меня получается настроить его и я ищу ее окна, глядя в бинокль. Ее шторы в комнате открыты, я вижу, как она стоит в какой-то странной неестественной позе и не двигается. Я сажусь на подоконник и продолжаю наблюдать. Она меняет позу, и я вижу, что на ней ничего нет, я разглядываю ее грудь и неосознанно сглатываю слюну. Она поворачивается спиной ко мне и нагибается. Я не могу поверить тому, что я вижу: я детально разглядываю ее промежность. В этой позе она стоит долго и у нее все еще раздвинуты ноги.

Это самая развратная поза, что я видел…

Одной рукой я продолжаю держать бинокль у глаз, а второй расстегиваю свои джинсы. У меня не просто мимолетное желание, у меня четкое осознание того, что член не упадет, пока я не подрочу. Она меняет позу, и я застываю, наблюдая, что будет дальше. Она поднимает правую ногу вверх и мой мозг рисует самое развратное продолжение. Я сжимаю и тру член через трусы, глядя на нее, представляя как вхожу в нее и как она стонет от удовольствия. Она опускает ногу и еще больше прогибается в спине, чтобы я мог рассмотреть все ее дырочки лучше. Я засовываю руку в трусы и дрочу так яростно, будто я жестко трахаю ее в узкие дырочки, представляю, что я растягиваю ее и до меня у нее никого не было с таким большим членом.

Достаточно быстро кончаю в кулак. Кладу бинокль на подоконник и иду в ванную. Пока я мою член в раковине я мельком поглядываю на свое отражение.

– Мне нужно что-то менять. Такой, какой я сейчас – ей явно не нужен.

– Ты так уверен, что вообще ей будешь нужен?

– Я буду выглядеть так, как ей нравится.

– Может не стоит заморачиваться?

– Стоит.

– Твои татухи она не оценит.

– Ей будет все равно, если я буду в остальном подходить ей…

Единственное, чего мне хочется прямо сейчас – это быть другим, быть тем, кто ей нужен, но я совершенно не знаю, как узнать о ее представлении идеального парня. Провожу рукой по волосам и уже знаю с чего я начну. Возвращаюсь на кухню, допиваю банку пива, сминаю ее, беру бумажник и выхожу из дома.

***

– Как Вас стричь? – спрашивает девушка – барбер позади меня.

– А как сейчас модно? – разглядываю нарисованные головы парней на стенах.

– Ну… по плечи или чуть ниже… – она проводит по моим волосам рукой, – сантиметров пятнадцать-двадцать отрезать нужно.

– А с короткими волосами, что модно? – прищуриваюсь и смотрю на ее реакцию.

– Да на короткие куча клевых стрижек, – она улыбается.

Ее улыбка сигнализирует мне о том, что ей явно нравятся парни с короткими волосами. Я смотрю на нее, оценивая, насколько она привлекательна в сравнении с той для которой я все это делаю…

Простая, не на что засматриваться, но симпатичная и я ей явно не нравлюсь из-за длинных волос.

– Ну так что? – она смотрит мне в глаза через зеркало.

– Мне нужна короткая клевая стрижка, – использую ее слово, чтобы расположить к себе.

Спустя час меня разворачивают к зеркалу, и я себя не узнаю: по бокам и на затылке у меня нет волос, все убрано под машинку, а на темени и затылке есть волосы длинной сантиметров семь и уложены гелем вверх и слегла вправо. Я не могу понять своих ощущений.

– Вам так больше идет, – застенчиво улыбается девушка.

– Именно этого я и хотел, – улыбаюсь ей в ответ, замечая, как она смущается.

Выхожу из барбершопа и иду вдоль домов в сторону дома. Я замечаю несколько заинтересованных взглядов девушек, они рассматривают меня не так как раньше. Раньше чувствовалось, что они смотрят на меня, как на странную обезьянку, татуированную странную диковинную обезьянку, которая их интересует только с точки зрения «поглазеть». Сейчас же я ощущаю совсем другое, сейчас девушки смотрят на меня так, будто они не прочь переспать со мной.

Захожу домой, снимаю одежду и иду прямиком в душ, чтобы наконец-то избавиться от колющихся обрезков волос на шее и на спине. Набираю воду в поддоне, выключаю воду и осторожно сажусь на дно, замечая, что уровень воды мало изменился после моего погружения в нее. Мелькнула мысль, но сразу же угасла. Я понимаю, что сам прогнал эту мысль, потому что мне страшно от нее, поэтому я снова подумал об этом насильно.

Мне нужно накачаться. Я не заинтересую ее в таком виде, да я элементарно даже поднять ее на руки не смогу, она явно весит больше, чем я.

Мои мысли прерывает звонок в дверь, но я остаюсь сидеть в душевой кабине, потому что я точно никого не звал. Звонок в дверь повторяется, и я встаю на ноги, включаю душ, быстро мою голову и шею. Обернув полотенце вокруг бедер, я выхожу из ванной и смотрю в глазок.

Какого хера?

– Что надо? – спрашиваю через дверь.

– То. Открывай, заебал, – отвечает Леха.

– Сейчас невовремя, – продолжаю говорить через дверь.

– Да не пизди, ты один, – говорит Влад.

Я еще несколько секунд стою в раздумьях пускать их или нет, потому что я не готов показать им свою новую прическу, но понимаю, что это самые близкие мне люди и я не хочу их обижать.

Открываю.

– Ни-ху-я! – громко нараспев восклицает Влад.

– Заткнись, – поворачиваюсь к ним спиной и иду к дивану.

– А где твои патлы? – смеется Влад.

Я игнорирую его и смотрю в телефон.

Блядь, бинокль!

Встаю с дивана, беру бинокль с подоконника и незаметно кладу его на полку в гардеробе.

– Фил, – улыбается Леха и держит в руках пакет из супермаркета, – а я думал все, как тебя заставить выпить с нами и расслабиться, а тут такой повод.

Леха аккуратно достает из пакета две бутылки водки и три двухлитровые бутылки лимонада.

– Блядь, – встаю с дивана, – пять сек, оденусь.

Беру из гардероба черные джинсы, трусы, носки, черную майку и одеваюсь.

– Что за перемены? – спрашивает Леха, звеня стаканами на кухне.

– Решил, что так моднее, чем с длинными, – как можно небрежней говорю я.

– Колтуны заебали? – смеется Влад.

– Типо того, – застегиваю джинсы, поворачиваюсь в их сторону и надеваю майку на ходу.

– Ты хоть на человека похож, – одобрительно улыбается Леха.

– А раньше на кого? – спрашиваю у него садясь за стол.

– На бомжа, – встревает Влад.

Меня развеселило это.

– А вы что вообще приперлись-то?

– Раз ты не ходишь на наши пьянки, то пьянка будет в твоей хате, – Леха ставит стаканы на стол.

Я тянусь к стакану и замечаю, как они улыбаются, глядя на мою руку.

– Вы туда плюнули что ли? – смеюсь я, указывая на стакан.

– Пей, заебал, – произносит Влад.

Мы одновременно поднимает стаканы, чокаемся и выпиваем залпом. Время пролетает незаметно, я не замечаю, как за окном становится темно.

Окно…

Встаю из-за стола, иду к окну со стаканом в руке и смотрю на ее окна.

Свет выключен… Ты не можешь так рано лечь спать, ты никогда не ложишься так рано спать… Где ты шляешься?

Меня разозлило то, что она все еще не дома.

– Эй, ты че стоишь там? Плохо что ли? – голос Лехи за моей спиной.

– Нет, просто решил в окно посмотреть, – натянуто отвечаю я.

– В окно? – взрывается смехом Влад. – Да, ахуенный вид! Ровно на другой дом.

Леха тоже начинает смеяться, но не я. Все мои мысли только о том, что уже вечер и ее окна впервые за долгое время не горят.

– Погнали в сауну? – предлагает Влад.

– Сауну? – отворачиваюсь от окна и удивленно смотрю на него.

– Ну да, – поддакивает Леха.

– Что там делать? – сажусь обратно за стол.

– Пить! – ржет Влад.

– Ну не знаю, я пас, наверное…

Мне нужно еще увидеть во сколько она вернется…

– Ты чего? – спрашивает удивленно Леха.

– Что? – непонимающе переспрашиваю.

– Твое лицо перекосилось, а сейчас все нормально, – Леха хмурится и всматривается в мое лицо. – Что с тобой?

– Не парься, тебе показалось, – улыбаюсь ему и отпиваю из стакана, смотря на Леху поверх бокала.

– Ну что? – хлопает меня по плечу Влад.

Леха пристально смотрит на меня и меня начинает раздражать такое пристальное внимание.

– Погнали, – перевожу взгляд на Влада.

– Серьезно? – с долей скептицизма спрашивает Влад.

– Да, вы же для этого и позвали? Чтобы я пошел, верно? – как можно непринужденней говорю я.

Леха не сводит с меня глаз и у меня складывается впечатление, что он пытается определить вру я или нет. Начинаю паниковать, но скрываю это. Сердце начинает биться чуть быстрее, мои движения становятся угловатыми, что не укрывается под взглядом Лехи. Паника нарастает.

Неужели ты заметил бинокль? Да, заметил. Если бы не заметил, то не стал бы так на меня смотреть. Неужели ты так быстро догадался, что я слежу за ней? Конечно, я выдал себя, не надо было подходить к чертовому окну. Ну и что? Что ты сделаешь?

– Тебе срочно нужно развеяться, – произносит Леха, вырывая меня из тревожных мыслей. – Ты весь напряженный, дерганный и даже алкоголь тебя не расслабляет. Давай попробуем теперь зависнуть в сауне.

Несколько секунд я смотрю на него молча.

– Да, думаю, сауна – это отличное предложение, – облегченно выдыхаю и расслабленно улыбаюсь.

– Во! Посмотри, он даже расслабился! А это только предложение, а что будет в сауне… – смеется Влад.

Влад вызывает такси, и мы едем в сауну, которую забронировал Леха. По дороге я выхожу из машины и закупаюсь алкоголем.

Мы заходим в сауну.

– Да, Вас уже заждались, – долетают до меня слова девушки-администратора.

– Они хорошо себя вели? – Влад облокачивается рукой на стойку и откровенно заигрывает с девушкой.

– Вы что, шлюх заказали? – тихо спрашиваю у Лехи.

В этот момент разговор Влада с девушкой прекращается и все смотрят на меня.

– Что? – непонимающе смотрю на всех.

– Простите, он у нас дикий, вот, вывезли в город, хоть мир посмотрит, – почти на полном серьезе говорит Влад девушке.

– Да иди ты…

– Пойдемте, я Вас провожу, – девушка обходит стойку и виляя бедрами идет впереди нас.

Влад оборачивается, показывает жестами ее формы и поднимает большие пальцы вверх.

Дверь открывается, и я вижу большой стол, заставленный едой и алкоголем. Я не сразу замечаю людей, сидящих за столом.

– Он подвис?

Я переключаю внимание на говорящего.

– Здарово! – подхожу к нему, и мы даем друг другу краба.

– Что-то они долго тебя мариновали, – смеется Пуля.

– Братан, если бы они сразу сказали, что вы тут, я бы здесь был еще час назад, – улыбаюсь ему.

Пуля был моим гуру, когда я начинал карьеру, он меня привел в студию и познакомил со всеми пацанами, какое-то время я его считал чуть ли не Богом. Спустя год общения мы сдружились так, что проводили все свое свободное время на студии, делая лучшие проекты, какие только могли.

Открывается дверь, и я вижу, как по очереди заходят из комнаты с бассейном Атом, Скорп, жены всех троих моих друзей и незнакомая мне девушка. Я не верю своим глазам.

– Серьезно? – не веря в происходящее говорю я.

Они все смеются, и Влад с Лехой хлопают меня по спине.

– Да, мы все приехали вытащить тебя из депрессии, – Скорп подходит ко мне и дает мне краба.

Мы садимся за стол и вспоминаем время, когда все вместе трудились в маленькой студии, пытаясь заработать копейку на жизнь.

– …Самое угарное, что я тогда думал: «Нихуя себе сколько денег», – смеется Атом.

– Самое угарное то, что в старшей школе ты увлекся химией и на каждом шагу говорил, что будешь знаменитым химиком и тебя больше не будут называть Атомом, а только по имени и отчеству, – смеюсь я.

– Признаю. Глупый, молодой был, – хохочет Атом.

– А ты что молчишь? – Пуля спрашивает у Скорпа.

– Да, а что сказать-то? – Скорп выпивает залпом стакан с водкой.

– Мне интересно как так вышло, что у Фила нет кликухи, – говорит Леха.

– Почему же нет? – смеется Пуля.

– Тогда мы прозвали его Джин, – говорит Атом. – К нему долго ничего не липло, все ему не подходило, а однажды он открыл в себе способность исполнять желания.

– Какие желания? – не понимает Влад.

– Да тогда я просто делал хорошо свою работу, вот и все, – поясняю ему.

– Не просто хорошо, он делал работу настолько хорошо, что мы охренели сначала. К нему можно было подойти с любым пожеланием, и он делал лучшую аранжировку.

– Кстати, да, – говорит Леха, – мы тоже заметили, что не липнет к нему погоняло.

– Как будто у вас они есть, – махаю на них рукой и подливаю водку в стакан.

– Все, погнали париться, – Атом встает со стула, – я уже хочу погреться.

– Я пас, – улыбаюсь.

– Нет, ты идешь с нами, – Пуля встает рядом со мной.

– Ну серьезно, – смотрю на него и добавлю: – не хочу раздеваться.

– Давай вот этого не надо, снимай майку и погнали.

– Не хочу, – мельком поглядываю на незнакомую девушку, которая тоже смотрит на меня.

– Вон, Катюха тоже ждет, пока ты разденешься, – Пуля кивает как раз на девушку.

– Да отстаньте вы, – улыбаюсь и отпиваю из бокала, – что мощи давно не видели, что ли?

Секундное молчание и взрыв громогласного хохота. Ребята смеются до слез, Катя тоже смеется и смотрит на меня более заинтересованным взглядом, чем до моей шутки.

– Фил, ты как скажешь, хоть стой, хоть падай, – смеется Леха.

– Узнаю Джина! Вот такой ты и был, – Пуля подходит к двери, – с таким чувством юмора тебе не нужно быть парнем из рекламы Paco Rabanne.

Ну да, как же, не надо… Если бы я хотел трахать таких, как «Катюха», то, конечно, не надо, но мне нужна только Она.

– Ты идешь? – Атом кладет руку мне на плечо.

– Да, иду.

Встаю из-за стола и иду париться. Какое-то время мы все сидим и не разговариваем, но потихоньку жены парней выходят одна за другой из сауны.

– Девчонки все, испеклись, одна Катюха стойкая осталась.

Перевожу взгляд на Катю и замечаю на себе ее взгляд.

– Я тоже, пожалуй, спекся, – говорю, слезая с третьей ступеньки.

– Нет, ты сиди, а мы пока бахнем, – все резко выходят из сауны и закрывают за собой дверь.

Повисает неловкое молчание.

– Сводники, блин, – смеюсь я.

Катя ничего не отвечает и просто смущенно улыбается. На секунду я задумываюсь над тем не немая ли она, ибо за все время она не сказала ни слова.

Да бред…

– Ты всегда такая молчаливая? – дружелюбно интересуюсь у нее.

– Нет, – еще больше смущается она.

– Расслабься, я тебя не обижу, – усмехаюсь я.

– Тебе так больше идет, – тихо говорит она и смотрит мне в глаза.

– «Так»? – переспрашиваю у нее.

– С короткими волосами, – она пододвигается ближе, – ты так красивее.

Кабзда…

– Спасибо, – улыбаюсь ей без тени флирта. – Пойду окунусь.

Выхожу из сауны, сажусь на край бассейна и опускаюсь в прохладную воду. Расслабление растекается по всему телу, я закрываю глаза и откидываю голову на бортик. Рядом с собой слышу всплеск воды и открываю глаза.

– Не помешала? – она спрашивает совсем без стеснения, в ее голосе только флирт.

– Нет, места много, – вежливо улыбаюсь и снова откидываю голову назад.

Она дотрагивается до моей руки, и я снова открываю глаза. Катя подходит ко мне и встает прямо передо мной. Я смотрю на ее сиськи в купальнике и мне хочется потрогать их, почувствовать тепло тела, чтобы мои фантазии о Ней были более реальными.

– Нравятся? – улыбается она и сжимает свои сиськи руками.

– Да, у тебя красивая грудь, – все еще смотрю на ее сиськи.

Она проводит рукой по моему члену и это не приносит мне никакого удовольствия, но я продолжаю стоять неподвижно. Она залезает рукой в мои шорты и обхватывает член рукой.

– Хочешь меня? – ее голос стал ниже.

Нет.

– Конечно, – улыбаюсь ей, – но я слишком много выпил, у меня не встанет.

Она улыбается, отрывает меня от бортика, разворачивает нас, сама прижимается спиной к бортику и притягивает меня к себе.

– Полегче… – усмехаюсь я, пытаясь остудить ее пыл.

Ее не смущает мой смешок, она спускает с меня шорты и пытается вставить мой вялый член в себя.

– Успокойся, ты перепила, – делаю шаг от нее и натягиваю шорты обратно.

– Нет, – она закусывает губу, – ты мне очень нравишься.

Делает она, а стремно мне. Я смотрю на эту дешевую версию подката и мне становится не столько отвратно, сколько жаль ее.

– Лучше я пойду, – утешающе улыбаюсь ей и выхожу из бассейна в комнату к ребятам.

Подхожу к Пуле и говорю ему:

– Ты мне шлюху что ли подогнал?

– С чего ты взял? – хмурится он.

– С того, что она только что пыталась вставить в себя мой член.

– Я тебя никак не пойму, то ты панк кладущий хер на все нормы морали, то ты моралист.

– Я не моралист, с чего ты взял?

– Когда ты познакомился с Инной, ты выеб ее через час знакомства прямо в студии, а тут у тебя принципы появились?

Я задумался, не найдя что ответить и посмотрел на появившуюся Катю в дверях. Она улыбалась и была по виду намного счастливее, чем до того, как взять меня за член.

– Да я вроде как влюбился, – внезапно для себя произношу вслух.

– Что? – почти в унисон спрашивают все.

Я молча киваю в подтверждение своих слов и улыбаюсь.

– Так вот, что тебя заставило сбрить свои патлы! – смеется Влад.

– Да, ей такое не нравится.

– Даже так? – удивленно спрашивает Леха.

– Когда знакомить будешь? – вклинивается Атом.

Когда познакомлюсь с ней сам…

– Как придет время, – улыбаюсь всем.

– Так ты теперь будешь набирать массу для нее? – спрашивает Скорп.

– Она не просила меня об этом, – опускаю глаза вниз, – но для меня важно носить ее на руках.

Тишина заставила меня снова поднять взгляд, и я вижу, как у всех буквально округлились глаза.

– Что? – теперь я искренне удивляюсь их реакции.

– Носить на руках? А ты точно Фил? – спрашивает Влад.

– Точно, – поднимаю стакан, – только теперь я ремикс.

Все поднимают стаканы, и мы чокаемся.

7

Сейчас

Выхожу из спортзала со спортивной черной сумкой и иду в сторону дороги. Я чувствую себя достаточно уверенно, совсем не так, как раньше, а всего-то нужно было набрать вес, нарастить мышцы и читать по три книги в месяц. Хоть я и не выгляжу, как огромный бодибилдер, а всего лишь как парень, следящий за своим телом – это чертовски сильно придает мне уверенности. Плюс ко всему после прочтения книг моя речь стала менее быдлянской и теперь я не чувствую себя необразованным ослом в мире интеллигентных людей. Не так давно стал замечать, что даже моя походка изменилась, раньше я будто специально горбился, чтобы меня меньше замечали окружающие, а сейчас я, наоборот, хожу с прямой спиной и вальяжной походкой.

На улице отличная погода: солнце и легкий теплый ветер, который остужает разгоряченную кожу. Вставляю наушники и листаю треки, пока не нахожу идеальный: Jazz Cartier feat. Ktoe – right now. За последнее время он стал одним из самых крутых треков для тренировки лично для меня, ритм не дает мне сдаться, когда силы на исходе и я все-таки пересиливаю себя и делаю еще одно отжимание. Медленной походкой я иду в сторону дома, слегка кивая головой в ритм, планируя слушать этот трек еще приблизительно пять раз, ровно столько мне осталось идти до дома. Впервые я вслушиваюсь в слова: «Прямо сейчас, я просто хочу тебя прямо сейчас». Я вспоминаю о Ней и у меня мороз по коже от того, насколько долго я слушал трек, но никогда не слышал этих слов. Я иду на автопилоте, пытаясь подавить воспоминания о вчерашнем вечере, но у меня ничего не получается.

Она выходит из ванной с мокрыми волосам и в одном полотенце, подходит к холодильнику и что-то достает из него, подходит к микроволновке и разогревает еду, стоя спиной ко мне, глядя перед собой. С ее тела спадает полотенце, и она постоянно поправляет его, пока ей не надоедает это и она снимает его с себя, оставаясь полностью голой. Она открывает микроволновку, и поворачивается ко мне лицом с тарелкой и очень сексуально ест блинчики. Я наблюдаю за ней, как она проводит ладонью по подбородку, вытирая что-то, а потом эротично слизывает с ладони.

Блядь!

В джинсах моментально стало тесно, и я начинаю незаметно озираться, надеясь, что никто не видит, как у меня привстал. Я замираю у светофора не веря, что это Она. Она стоит прямо напротив меня, нас разделяют какие-то тридцать метров.

– Просто скажу ей «привет», все-таки она часть моей жизни.

– Какая еще часть? Она даже не догадывается о моем существовании.

– Конечно догадывается, иначе она бы не раздевалась передо мной на кухне.

В моей голове гул и я еле уловимо дернул головой, пытаясь выбросить все мысли из головы. Загорается зеленый свет светофора, она убирает телефон в карман и идет прямо ко мне навстречу. Она давно не была так близко ко мне, я практически могу ее потрогать, хотя бы просто провести по ее руке пальцами, но я не делаю этого. Внезапно, проходя мимо меня, она поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза и очень дружелюбно улыбается мне. Мое сердце колотится, и я улыбаюсь в ответ, но натянуто, а когда оказываюсь на противоположной стороне дороги оглядываюсь, пытаясь понять действительно ли я ее видел или я все это выдумал.

Дома я раздеваюсь до трусов и смотрю на себя в зеркало.

Она точно улыбнулась мне. Сейчас я выгляжу явно так, как она хочет. Да, она явно меня хочет!

В приподнятом настроении я беру в руки бинокль, у которого появилось постоянное место у окна и сажусь на подоконник, ожидая, что она после встречи со мной будет мастурбировать. В ее квартире выключен свет.

Ты шла не домой?

Меня ужасно злит это осознание.

И где ты? У тебя появился парень? Нет, этого не может быть, я бы точно об этом знал. Тогда, где ты? Или ты ушла на свидание?

От мыслей о ней меня сжигает изнутри. Подхожу к холодильнику и беру банку пива, открываю ее и делаю несколько глотков.

– К черту… – ставлю банку на стол ударяя ее с силой так, что несколько капель вылетают из банки на стол.

Надеваю джинсы, майку, кроссовки, беру телефон, бумажник и выхожу из дома.

Что ты там пьешь? Текилу, да?

Пробегаю глазами по полкам и увидев нужную бутылку неаккуратно хватаю ее, ударяя дном о стеллаж. Меня злит еще больше то, что несколько человек обернулись и посмотрели на меня. Резко поворачиваюсь и иду в сторону кассы, но также резко останавливаюсь вспомнив, что у меня нет лайма. В мою спину тут же врезаются и я чувствую неприятный удар по колену корзинкой.

– Блядь, – злобно, но спокойно произношу я.

– Простите, Вы так резко остановились, я не ожидала, – приятный женский голос достаточно волнительно произносит все это.

Я оборачиваюсь, чтобы извиниться за то, что резко отреагировал, но у меня пропадают все слова и мысли.

– Мир? – произносит Она и смотрит на бутылку текилы в моей руке. – О, у меня тоже сегодня деть текилы.

Я опускаю глаза в ее корзину и вижу все тот же набор: текила и сыр с плесенью.

– Почему без лайма? – перевожу взгляд на ее лицо.

– Потому что сыр намного питательнее лайма, – улыбается она.

Я, наверное, нахмурился, потому что она расплылась в какой-то невообразимо красивой улыбке, обнажая белые зубы и проговорила:

– Первая еда за весь день.

– На диете? – удивленно спрашиваю я, но быстро поняв, что лезу не в свои дела добавляю: – Простите, я не имел в виду ничего плохого, я о том, что у Вас фигура супер, такая девушка просто супер, в общем не надо Вам худеть, да и если похудеете, у Вас такие бедра! Черт… Простите, я…

Она не дает мне договорить и громко смеется, ее смех проходится по всему залу, и он такой заразительный, что несколько женщин и мужчин тоже начинают улыбаться. Я смотрю на нее и не могу поверить, что она настоящая, что она стоит прямо передо мной и разговаривает со мной, а не с кем-то другим.

– Такому парню как Вы, не понять, сколько сил я вкладываю в свою внешность, – с улыбкой говорит она.

Такому парню?

– Да я каждый день вижу, – говорю и в моменте понимаю, что только что ляпнул. – В смысле я каждый день в спортзале вижу, как девушки занимаются.

Сердце колотится от волнения.

Спалила или нет?

– Я и с первого раза поняла, что ты о спортзале, я не тупая, – застенчиво улыбается она и добавляет: – ничего, что на «ты»?

– Тебе можно все, – я смотрю на нее во все глаза.

– Ну, я пойду?

– Оставишь свой номер?

Секундное молчание, за которое я успеваю представить все варианты ее ответа от «нет» до «пошел нахуй извращенец».

– Да, – до меня доносится звук ее радостного голоса.

Мы обмениваемся номерами телефонов.

– Я напишу? – зачем-то задаю идиотский вопрос, чтобы убедиться, что она точно не против общения.

– Конечно, для этого и оставила номер, – она проходит мимо меня и дотрагивается до моего плеча.

Я оборачиваюсь и смотрю как она подходит к кассе, виляя бедрами, вдруг она оборачивается тоже и видит, как я перевожу взгляд с ее аппетитных форм на ее лицо.

– Я София, кстати, – ее взгляд возбуждает меня.

– Фил… Филипп, – мой взгляд невольно опускается к ее вырезу на блузке. – Я напишу.

Резко поворачиваюсь и иду в самую глубь супермаркета, чтобы успокоиться и не показывать своего состояния.

Она же не специально дала номер? Она не знает, что я за ней слежу, она точно дала номер не потому, что хочет сдать меня полиции. Все нормально.

Я пытаюсь дышать медленнее и с каждым вздохом мое сердце перестает отбивать марш. Замечаю холодильник с разными сырами и не читая беру тот, этикетку которого я увидел в ее корзине, и перед самой кассой беру два лайма и кладу на ленту.

Прихожу домой и первым делом подхожу к окну, беру бинокль и высматриваю ее в окнах.

Снова шторы закрыты…

Отхожу от окна, нарезаю сыр с лаймом, беру рюмку, бутылку текилы и сажусь на подоконник. Залпом осушаю рюмку, закусываю лаймом и следом откусываю сыр.

Блядь какая мерзость!

Кладу кусок сыра обратно на тарелку и морщусь от неприятного послевкусия и замечаю, как у Софии на кухне загорается свет. Я быстро беру бинокль и смотрю на нее: она держит что-то в руках, но что-то стоящее на столе не дает разглядеть мне. Она проходит чуть дальше, все еще глядя вниз и я вижу, что у нее в руках книга. Я кручу колесики оптики бинокля, чтобы рассмотреть, что это за книга и первое, что я вижу – уродливую картинку, на которой ничего не понятно.

– Ну же… пожалуйста…

«Лонтано»?

Я сразу же вбиваю название в поисковике и вижу, что я не ошибся. Открываю описание книги и не могу поверить в то, что читаю.

– Не такая уж ты и правильная… Книги о серийных маньяках? Серьезно? – я смотрю на ее окна.

Выпиваю еще одну рюмку текилы и чувствую, что время пришло.

– Привет, это Фил, – отправляю ей сообщение.

Какое-то время мне ничего не приходит в ответ, и я уже хочу сесть за стол, но приходит сообщение:

– Привет, рада, что написал.

Была бы рада, ответила сразу, не надо мне врать, София.

– Чем занимаешься?

– Читаю.

– Ты начитанная девушка, получается?

– Если считать страсть к детективам начитанностью, то да.

– Почему детективы?

– Никогда не задумывалась над этим. Просто нравятся и все.

– Тебя не пугают сцены насилия и жестокости?

Несколько минут она молчит и ничего не отвечает, поэтому я опустошаю еще одну рюмку, закусывая лаймом.

– Единственное, что меня пугает, так это неправдоподобная слащавая любовь в романах, а все, что описано в детективах – действительность каждого дня.

Так ты тоже выбиваешься из общей массы. Не так уж мы и далеки друг от друга.

– Поделишься своим списком книг? Хочу узнать тебя поближе.

Долгое время она молчит, и я уже решаю, что залез куда не следует, выпиваю еще одну рюмку текилы, закусываю лаймом, встаю с подоконника и меня не держат ноги. Единственное на что у меня хватает сил, так это дойти до кровати и упасть поверх покрывала прямо в одежде.

8

Утро.

Открываю глаза и первое, что я ощущаю – дикий сушняк. Иду на кухню, выпиваю стакан воды и смотрю вниз. Оценив свой вид, понимаю, что заснул в чем был, поэтому иду в душ, чтобы привести себя в порядок. Выходя из душа, я смотрю на свой татуированный торс и думаю о Софии.

София!

Быстрым шагом выхожу из ванной и подхожу к кровати, беру свой телефон и замечаю от нее сообщение, открываю его и вижу список как минимум из тридцати книг.

– Прости, заснул вчера, – отправляю ей сообщение.

– Ничего, я все понимаю.

– Спасибо за книги, обязательно прочту.

Она отправляет в ответ подмигивающий смайлик.

Ее общение слишком сухое, безэмоциональное, это настораживает. Когда мы встретились в супермаркете она была радостной, улыбающейся и игривой, а сейчас ее сухое общение не вяжется с ней. Я не понимаю как к ней подступиться, как с ней завести диалог, о чем поговорить и наконец-то в голову приходит самая очевидная вещь.

Мне нужно начать читать книги из ее списка.

В первую очередь нахожу ту, которая вчера была в ее руках.

Самое простое – завести разговор о книге, которую мы оба одновременно читаем.

– Наткнулся на книгу одну, она показалась мне занятной, но у тебя ее нет в списке, – пишу ей

– Детектив?

– Да, называется «Лонтано».

– Я тоже ее сейчас читаю!

– И как тебе? – отправляю и сразу же пишу еще одно сообщение: – С точки зрения знатока детективов?

– Мне нравится. Я прочла все его книги, он круто погружает в нуар.

Нуар? Романтизируешь?

– У него очень подробны сцены извращенной жестокости, – отправляю ей.

– Без такой детализации я бы не прониклась историей. На то он и профессионал своего дела.

Значит интерес к жестокости. Неужели ты внутри мрачнее меня?

Я ничего не отвечаю Софии и думаю только о том имею ли я права сократить ее имя в своих мыслях или нет. Меня отвлекает телефонный звонок.

– Да, Лех, – говорю я.

– Можешь приехать? У нас жесткая запара, нужно прослушать материал, а я еще не вернулся в город.

– Так, от меня что требуется? Включить тебе запись или записать голосовое?

– Прослушай сам. Там несколько вариантов, выбери какой круче, а я там подскочу.

– Ладно.

Надеваю светлые джинсы, белые кроссовки, черную толстовку, выхожу из дома и включаю в наушниках «Chris Rain – Sunshine». На улице накидываю капюшон и иду по дороге, ощущая, как внутри пустота становится больше. Внутри я понимаю, что это от того, что вживую я все также далеко от Софии. Ничего не изменилось, что я наблюдал за ней, что, общаясь – она не становится ближе ко мне, между нами, стена, которую почему-то сейчас я ощущаю даже больше, чем до знакомства с ней.

Дохожу до студии, открываю дверь, захожу внутрь, включаю свет, прохожу к своему креслу и разваливаюсь. Снимаю капюшон, вытаскиваю из ушей свои наушники, надеваю студийные и приступаю к работе. Спустя несколько часов у меня в голове уже играет готовый вариант, и я, как можно быстрее, записываю его. Как всегда, я погружен в работу и совершенно не обращаю внимание на время, которое постоянно куда-то испаряется, когда я в студии. В какой-то момент я замечаю вибрацию в кармане и достаю телефон. На экране «София».

– Привет, – говорит она сразу, как только я отвечаю на звонок.

– Привет… – неуверенно произношу я.

– Я тебя отвлекла? – ее ласковый голос заставляет меня улыбнуться.

– Нет, на работе завис, – отвечаю ей и сразу же говорю: – у тебя что-то случилось?

– Нет… Ты не отвечал несколько часов, поэтому решила позвонить.

Смотрю на время и сам не веря своим глазам говорю:

– Черт, да я тут десять часов провел!

Ее нежный смех хочется слушать еще и еще.

– Раз у тебя все хорошо, тогда жду твоих сообщений.

– Только ради этого позвонила? – спрашиваю у нее и от волнения бесшумно стучу по столу четырьмя пальцами сразу, переведя весь вес кисти на большой палец.

– Не только.

Я молчу, вынуждая ее продолжить разговор.

– Подумала, что ты не оценил мой список книг и теперь избегаешь меня.

– Даже если бы ты читала жуткую дрянь, я не исчез бы без объяснений.

Я хочу добавить еще много слов о ее красоте, о ее взгляде, губах, груди и о том, как красиво она занимается йогой, но вовремя осекаюсь.

Она замолчала, и я не понимаю ее реакции, перегнул или наоборот не сказал того, чего она ждала?

– София? – тихо спрашиваю я.

– Я тут…

– Все хорошо?

– Ты свободен после работы?

– Да.

– Может быть посидим в баре?

– Да.

– Тогда через час в «Крафте»?

– Да.

Я понимаю, как убого звучу только после того, как она кладет трубку. От неожиданности такого интереса ко мне я просто растерялся и забыл все слова, кроме банального «да». С другой стороны, мне сложно судить себя за то, что я так сильно растерялся, все-таки я за ней слежу давно, а вот она меня совсем не знает. Я опускаю голову и смотрю на свой неряшливый прикид и без лишних промедлений вызываю такси до дома, чтобы переодеться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.