Джейд Дэвлин и Карбон
Хомячок на лезвии

Глава 1

Мез

– Ищи. – Я снова направил напарника по странному нечеткому следу, еле заметному в этом обилии голых скал, пещер и пепла. Отправиться на поиски нескольких десятков пропавших юных Оружий даже не в иной мир, а в иную реальность, совершенно чуждую галактику с тысячами планет, – достаточно необычный и изощренный способ самоубийства. Только вот я и так давно мертв. Меня убили еще там, в лабораториях на Горгонзоле. А потому я даже рад выданному поручению: апокалипсис мне привычен. Тихо, спокойно, опасно. Но главное – рядом нет кучи тетушек-советниц, толпы шумящих беззаботных детей и прочих «прелестей» пребывания в клане Ивановых. Душа отдыхает.

– Зар-р-р, – едва слышно ответил зверь, отвлекая меня от мыслей. Поведя клювом из стороны в сторону, он припал головой к земле. Перья на его затылке встали дыбом и стали чем-то напоминать небольшие антенны. Этот уникальный зверь, или, как их называют, сэвен, был сотворен для меня лично Прародителем жнецов и главой клана Гиттынневыт. Он одновременно и хранилище энергии, и защитник, и ищейка, и гужевой транспорт.

При желании его густые крапчатые перья можно было использовать как одеяло, а чуткий слух – вместо сигналок. Удобный напарник. Уникальный. Чем-то напоминающий древних динозавров с картинок родного мира клана Ивановых, разве что покрытый плотным оперением. Если бы такой зверь был у меня тогда, на той проклятой планете, маленькой Цвичке не пришлось бы восстанавливать умение ходить…

Тем не менее его ресурс был огромен, но не безграничен. И пусть кланы готовы были предоставить намного большее количество энергии, чтобы спасти своих похищенных родственников, нескончаемый хран – вещь несуществующая. А живой сэвен, который должен незаметно пройти сквозь ткань миров, тем более.

Можно сказать, этот зверь – одно из самых уникальных и сложных творений, что за последнее время создавались в мире призмы.

Видя, что напарник наконец определился с направлением, я слегка пригнулся в седле и мысленно отдал команду: «Вперед». Пустынный пейзаж вокруг замелькал со впечатляющей скоростью, а за нами поднялся столб серой пыли. Плохо. Демаскирует.

– Тише, зверь. – Я похлопал его по шее, в кои-то веки наслаждаясь теплом чужого тела. В том мире мне всегда приходилось носить перчатки. Иначе даже легкое рукопожатие могло привести к интоксикации. Небольшой, но приятного тоже будет мало. Как выразился один из Ивановских выкормышей: «Это как обняться с крапивой».

– Р-р-р! – Скакун нехотя затормозил и перешел на более мягкий и бесшумный аллюр. Ему не нравилось медлить, тем более что ни я, ни он не чувствовали в округе ни души. В самом прямом смысле этого слова.

В этом практически полностью мертвом мультиверсуме чистых душ было не просто мало. Для таких огромных территорий их катастрофически не хватало. Да что там чистых, даже оскверненные и те практически отсутствовали.

Но лично я бы предпочел живых и дышащих врагов либо тварей скверны, чем то, что происходило вокруг.

– Ш-ша! – Зверь резко вильнул в сторону, уходя от странного полупрозрачного облака. Если не присматриваться к колебаниям воздуха, его легко было пропустить. Аномалия. Этот разрушающийся мир полон аномалий.

В самом начале нам очень повезло, что мое чутье заорало благим матом, когда на горизонте показалось едва заметное дрожание воздуха. Такое часто можно заметить над разогретыми кусками металла или раскаленным песком. Наученный горьким опытом, я решил сначала проверить температуру. Просто бросил несколько капель воды. Каково же было мое удивление, когда капли не упали, не испарились, а буквально на глазах превратились в какую-то черную зловонную жижу. Причем по объему явно превосходящую воду…

Как это случилось? Почему и по какой причине? Без понятия. Этот мир все еще оставался для меня неизведанной территорией со своими странными и дикими законами.

В любом случае лучше держаться от таких чудес подальше. Я натянул поводья и мысленно скомандовал птицеящеру сместиться еще правее, обходя странное место по достаточно большой дуге. И поначалу казалось, что опасность миновала.

Я слишком поздно понял, что очередная аномалия ведет себя еще необычнее, чем даже можно было себе представить.

Она как будто заманивала меня в ловушку. Словно живое существо. Открыла широкий проход, давая надежду. А потом, когда я думал, что мы выбрались на свободное пространство, снова появилась вокруг. Осталась лишь узкая тропа вглубь смертельной западни, открытая словно по заказу и тут же исчезнувшая, как только мы с сэвеном достаточно углубились в ловушку.

– Ш-ш-ш! – Звероящер завертелся на месте, взбивая лапами песок на небольшом пятачке еще неопасной земли. – Ш-ш-ш!

– Вижу, – мрачно констатировал я. Пятачок безопасности уменьшался на глазах. – Телепорт, – попытался активировать одну из многочисленных авариек, что специально оставлял на местах своих ночевок как экстренный способ ухода.

Нас даже дернуло, словно корнеплод из земли. Вот только земля была против и потянулась следом, жадно, с хлюпаньем всасывая чистую скверну заклинания.

– Не работает, – спокойно констатировал я факт. – Что ж, это было интересно, хотя и недолго. Посылай сигнал провала.

– Ур?!

– Есть, конечно, вероятность, что эта неизвестная дрянь мной отравится. Но я не оптимист, зверь… – Я хмыкнул. Слегка нервно, конечно. Ржа знает, что ждет меня после поглощения. Может, сразу умру, а может, меня будет растворять в желудочном соке по кусочку. Или распылять в пустоте.

– Ш-ш-ш-ш! – яростно не согласился птицеящер и вдруг прыгнул. В следующее мгновение вязкая чернота рванулась следом и накрыла нас с головой.

Лали

Какая здоровенная груда мяса! Откуда она тут взялась?! Отродясь в Перепечках таких гигантских куцыр не водилось, уж я-то знаю.

Тэкс. Лежит. Не шевелится. Но вон песчушка из норы уже тянет усики, значит, куцырица чернухой не потравлена. Тогда чего валяется? Просто так сдохла?

Я бережно поставила мешок с деталями под куст воронки и подошла поближе. На пару шагов, вплотную приближаться к неизвестному объекту в Перепечках – ищите другую дуру. Но любопытно. И обидно, если просто так сгниет. Это ж… насушить, навялить, подкоптить – на год мяса! И перья, и шкура… Из костей, опять же, много чего можно сделать полезного, когда в бульоне вываришь.

Ага! Вона как! Щупальце!

Видать, таки чернуха поймала. Но сожрать не успела – быстро бегает куцырица, почти вырвалась. Только лапа до сих пор опутана. Но если ничего не сделать – чернуха прорастет и сожрет все.

Так, постойте! Ого! О-го-го! А куцырица еще живая? А если она самка?! А если яйца нести будет? Конечно, на птенцов не стоит и надеяться, тут и одну-то такую… первый раз в жизни вижу. Но яйцо я в последний раз ела в питомнике, до того, как чудища пожрали хозяев. Так что мне и болтун сойдет! А когда сама наемся… это ж сколько полезного можно выменять на такую редкость!

Решено. Не люблю я чернуху трогать, мерзкая она и злопамятная. Добычей делиться не любит. Но тут… куцырица стоит риска. Иначе я потом всю жизнь жалеть буду и слюни глотать, что такую редкость упустила.

С другой стороны, это ж чем такую дуру кормить? Она за один присест мне пол-огорода съест. Но если яйцо будет размером хотя бы с полголовы, это ж две годовые зарплаты! Ладно, это я потом все продумаю, сейчас за дело. Эх-ха!

Тесак из пропитанной особым составом стали с тошнотворным звуком врубился в щупальце, оно задергалось и зашипело. Пришлось еще пару раз ударить, прежде чем чернуха признала поражение и втянула пораненную конечность. Правда, на прощание гадина поднялась над песком и пару секунд пырилась на меня с отчетливо читаемым «я тебя запомнила, свидимся еще».

Ну да ладно, можно подумать, первый раз. Умеючи эту тварюку обойти несложно, как ни старается, а от привычного глаза ей не скрыться.

Конкурентка убралась за пригорок, и я почесала в затылке. Все, куцырица моя. Но как ее тащить-то теперь? Туша нехилая. И резать сразу нельзя, я ж от нее яйца хотела. И как теперь ее подхватить, за ногу? Наверное, нужно сначала спутать ей эти лапы, замотать чем-нибудь пасть с немаленькими зубами, и крылья… хм… крылья тоже связать.

Я еще раз почесала в затылке, порадовалась, что дома есть вода и мыло, а то опять патлы как проволока, и стала обходить добычу по кругу, примериваясь.

И заорала на все Перепечки, когда из-под крыла куцырицы выстрелила рука и схватила меня за лодыжку.

Глава 2

Мез

– Чертова птица, башку пригни! Пригни, я сказала! Потолок снесешь… вот связалась, на свою голову. Глупая куцырица! Щас треснешь своим дурнем о ракетный стабилизатор, сама потом его лечить будешь! – сквозь полузабытье услышал я противный женский голос. Противный потому, что он словно маленькими шариками железа бил мне в темечко, а на особенно ярких ругательствах шарики превращались в добротный молоток. Ситуацию немного улучшал свежий поток скверны, вливающийся в меня оздоровительным ручьем. Одной проблемой меньше. Зверь рядом и способен самостоятельно передвигаться. Но просыпаться мне рано, я не знаю, кто находится рядом и в каком мы положении.

Ощущения были странными. Все плыло и качалось. А временами чувствительно било по рукам и ногам. Я не сразу сообразил, что сэвен несет меня в клюве, подцепив за воротник куртки с футболкой. И очень старается не слишком сильно мотать в процессе. Но увы, его походка в узком, заваленном хламом проходе оставляла желать лучшего.

Женский голос мельтешил и слышался то позади, то сбоку, то где-то прямо по курсу. Складывалось полное впечатление, что эта особь пропихивает звероящера в какую-то нору едва ли не пинками.

И обзывает при этом курицей… нет, еще страннее: куцырицей. Но по смыслу, который я улавливаю своей способностью Оружия, это почти одно и то же.

Кто эта неадекватная женщина? Местная аборигенка или одна из пожирателей? Хотя нет, тех не осталось после эпидемии, которую устроил им на прощание наш Прародитель. Хм… надеюсь.

Я очень осторожно приоткрыл глаза, прячась за ресницами. Надо было убедиться, есть ли у самки признаки звериного облика. Если есть – значит, я попал сразу по адресу, к тем, кто похитил детей. Тогда сразу вырубить и лишить возможности к передвижению, а затем выведать информацию о мелких. Любым способом. Но если она обычный абориген, придется договариваться. Лучше бы первое: и привычней, и проще. Из меня неудачный переговорщик, сталью и ядом я общаюсь лучше.

Увы, в норе было темно, как… как она сама тут ориентируется? Это вид с развитым ночным зрением или и вовсе без всякого зрения? Со всех сторон выпирают какие-то углы, палки, зубчатые колеса. Я их не вижу, но очень хорошо чувствую, когда бьюсь боками об эту дрянь. А самка скачет тундровым леммингом и ни обо что не ушиблась. Жаль. Если бы она покрепче приложилась и упала, прыгнул бы на звук и скрутил. Или нет? Ржа, сил еще слишком мало, и способности потенциального врага неизвестны.

Мне показалось, что в темной норе мы провели как минимум сутки, меня даже слегка укачало от болтанки в клюве сэвена. Но это, конечно, иллюзия.

Наконец мы протиснулись под последним ржавым колом (может, это система ловушек? Тогда в ней появится хоть какой-то смысл) и оказались в довольно просторном, судя по акустике, помещении. Где все еще было темно.

– Плюй сюда! – скомандовала невидимая женщина. Ее шаги легким эхом метались из одного конца темноты в другой. Что ж она так носится? У меня от одного этого в голове мутится. – Плюй! Да выплюнь ты его! – Зверь издал недовольный слабый рык, не выпуская меня из пасти. – Нет, это не котел для супа, это моя кровать! И скажи спасибо, что…

Дальше ее голос перешел в невнятное, но очень сердитое бормотание. А я слегка озадачился, потому что «котел для супа» – это была картинка в голове сэвена. Моего сэвена. То, что я ее считал, это нормально. Но как самка аборигена это сделала?! От нее не чувствуется скверны: значит, не Мастер и не Оружие. Врожденная способность к телепатии?

– Хорошая ты куцырица. Вон как своего… эм… седока защищаешь. Но глупая. Лучше бы яйца несла. Была б ты моей куцырицей, я б ни в коем случае не заставляла тебя таскать такие тяжести.

Сэвен осторожно положил меня на мягкое и слегка оскорбленно зарычал.

– Как самец?! – В голосе аборигенки просквозило нешуточное разочарование. – Точно-точно?! Тьфу, надо было сразу на мя… Ай! А ну, прекрати! Щас как дам! Не посмотрю, что самец! Я тебе и твоему мужику жизнь спасла, вообще-то! И чернуха меня запомнила! А ты кусаешься! Грязюха ты, а не куцырица!

Я уткнулся лицом в пахнущее чистотой (странно, в такой-то обстановке, в этой рже мира) одеяло, с трудом сдерживая совершенно неуместный смешок. Но аборигенка до того забавно продолжала переругиваться со звероящером, обзывая его разными местными созданиями. Во всяком случае, теперь я знаю, что у нее есть информация об окружении, флоре и фауне.

Можно притвориться больным и попросить у сэвена развести аборигенку на разговор. Но не факт, что она расскажет что-то полезное «куцырице». Вести беседу самому? Не хочу, но… Можно попробовать оба варианта.

«Зверь, окружение?» – отправил я едва заметный ментальный вопрос сэвену.

Лали

Если посмотреть на мой дом снаружи, то увидишь… ничего ты, в принципе, не увидишь. Разве что небольшой холм разномастного и опасного хлама, в который лучше не лезть. Мало ли чем по башке прилетит? Или, того-этого, чернуха мелкая завелась, как цапнет за что попало – и каюк.

Но это только снаружи. Я построила свое логово на примере хаток диких шувашиков. Они также сначала роют норку в земляном холме с замысловатым выходом снизу, а потом еще обкладывают ее разным мусором, создавая несколько ложных входов в разные стороны. Некоторые из них ведут на склад продовольствия, в отхожее место и прочие «пристройки». А некоторые и вовсе проходят насквозь. Даже если на такую хатку наткнется хищник, ему придется сильно попотеть, чтобы обнаружить среди переплетения сухих веток и острых камней настоящий ход.

Вредная куцырица не позволила навьючить на себя мешки с деталями от стабилизаторов, тащила дохляка в зубах и трясла на меня крыльями. Пришлось нести свою поклажу самой.

Я бы, наверное, вообще бросила к чернухам эту дурынду, раз она хозяйская. Но присмотрелась – наездник у нее чистенький, но при этом достаточно тощий, значит, ест мало. На лицо гладкий, волосы густые и, кажется, даже мягкие. Зубы все на месте, белые. Одежда незнакомая, но добротная и целая. Откуда такой? Любопытство взяло. Такая холеная тушка, здоровая.

И потом, он мне должен, так, может, и разойдемся на полкуцырицы за спасение? И яйцо! Два. Или он, например, знает, где еще такие водятся…

Ну и вообще, не в привычках у меня на полпути дело бросать. А про то, что человека недожратого жалко, – это глупые мысли, я их прогнала. Благотворительность – от излишков, а мне бы самой выжить.

Так что куцырица – наше все. Да! И никакой жалости.

Нет, ну надо ж было так просчитаться! Куцырица оказалась самцом… не будет мне яйца. Еще и кусаться полезла, а там зубищи – во! И дохляк ее на моей постели разлегся как у себя дома. Не шевелится, но дышит. Ресницы дрожат. Ага! Притворяется?

Я б на его месте тоже сначала огляделась. Только у него этот номер не выгорит – после чернухи еще цикл в глазах темно, как у шувашика в заднице. И слабость.

Зато мне его разглядеть и даже пощупать никто не мешает. Ну, кроме куцыра. А на него я шикнула:

– Тихо, не откушу я ему ничего. Проверить надо, вдруг чернуха нагадила.

Соврала маленько. Но совсем чуть-чуть. И правда мог заразиться, хотя это обычно через сутки начинается, а они со своим куцыром свежепойманные были. Но лучше перебдеть, а? Особенно когда мне так интересно пощупать. Никогда такого гладенького не видела, и вообще мужиков не того. Ни одного звериного признака, ни одной мутации. Стало быть, не кусун, то есть не этот… не хозяин. Не артефакт, во!

Как бы его так незаметно для куцыра пристегнуть к чему-нибудь. А то оклемается и драться полезет. Или отнять чего захочет. Эх… о!

– Видишь? – Я озабоченно нахмурилась, ткнув пальцем в голый живот находки. – Да не нюхай, смотри! И вот, и вот… ниже! Короче, отсосать надо. – Мне показалось или тело поперхнулось воздухом? – Щас я его к шлангу пристегну, а ты бди, чтобы не дергался, понял? И штаны с него сними. Что, зубы мешают? Ладно, сама я, сама…

Глава 3

Мез

– В чем именно заключается проблема? – Я решил больше не притворяться и открыл глаза. Это не особо помогло, вокруг все еще было слишком темно. Видно лишь какие-то смутные очертания, причем в фиолетовом спектре.

– Мр-р-рл-л-л! – обрадовался сэвен, шумно выдохнув мне в лицо, грудь и живот. А потом подцепил зубом застежку на штанах.

– Стоп! – Я положил ладонь на нос зверя и повторил: – В чем. Именно. Заключается проблема.

Вместо ответа откуда-то сверху мне прилетел шлепок по руке. Не больно, но неприятно. Особенно потому, что никаких движений я не ощущал. Соответственно, против аборигенки я сейчас как слепой цвирк.

– А ну, не лапай чернущее! Говорю, отсосать надо, а то так и будешь слепошарым ходить. Не мешай куцыру о тебе заботиться, он хоть и глупый, но и то лучше понимает.

– Ур-р-р! – оскорбился сэвен.

– Был бы умный, яйца бы нес, – проворчала невидимая аборигенка и сама дернула меня за штаны.

– Значит, проблема с глазами, а не с окружением, – не стал я уподобляться клоуну и встревать в перепалку с двумя… существами.

– Ага, – обрадовала меня обладательница противного голоса. Хотя теперь, когда в голове чуть прояснилось, он уже не казался таким пронзительно-сверлящим. Просто девичий, разве что чуть хрипловатый. Так могла бы разговаривать любая бродяжка с Горгонзолы. Возможно, такой же будет и у малышки Цвички, когда она подрастет. От этих размышлений я непроизвольно расслабился – привычные интонации, больно уж привычная манера не церемониться…

– Ну, раздевай его, чего застыл! Мне надо еще агрегат настроить!

– Если это так необходимо, я могу сам. – Я снова мысленно отстранил зверя. Конечно, творение Прародителя было достаточно аккуратным, но ощущение ряда пятисантиметровых клыков у ширинки отвлекало.

– Во, молодец! А то вдруг у тебя на заднице еще один поцелуй черноты? – без обиняков выдала аборигенка. – Тут лучше перебдеть. Иначе сначала вроде прояснишься, а потом ночью встанешь чернушником и сожрешь своего куцыра, перьев не останется. Ну и мне нору изгадишь. А я ее знаешь сколько лет строила?

– А тебя, значит, не сожру? – снова постарался я добыть больше информации. Аборигенка оказалась доброжелательно-разговорчивой, что было мне только на руку.

– Подавишься, – хмыкнула девушка, спуская мои штаны до колен и вдруг присаживаясь рядом, чтобы расшнуровать на мне высокие ботинки.

– Ты разве крупнее зверя? – удивился я заявлению, прикинувшись недалеким. – Или есть какой-то защитный покров? – Я вытянул руку вперед, стараясь дотянуться до чужой головы. Она как раз была где-то в районе моей талии.

– У меня есть защитные мозги, – хихикнула невидимка, ловко уходя от прикосновения вместе с моим ботинком. – О, где ж ты столько новых тряпок нарыл? Плотные, блестящие, а шов-то какой ровный! – восхитилась она. – Это носки? Ух ты… старый склад? А еще там есть? А куцыры есть?

– Моя родная планета уже уничтожена, – спокойно сказал я правду, имея в виду Горгонзолу. Ее ведь действительно… зачистили. Не то чтобы я особо жалел.

– Чудища? – тут же посочувствовала аборигенка.

– Хуже. Люди. – Хотя их, наверное, тоже можно назвать чудовищами.

– Люди?! А-а-а… склад разграбили, небось. Оно конечно, столько богачества. Враз стервяги налетят. А ты тоже дурень, хорошие вещички надо поглубже ныкать, сверху рванину какую! А то лазишь по Перепечкам весь такой красивый с целым куцыром мяса! Тут не только чернуха, любой соблазнится.

Самое смешное, что она почти дословно повторила первый закон Горгонзолы: если что-то имеешь – спрячь поглубже, беги быстрее. Не свети на всю свалку, если не хочешь неприятностей.

– Это считается излишеством? – Я удивленно вспомнил свою одежду: плотная жесткая кожа какого-то зверя с окраины спирали. Смотрелась она не особо презентабельно, скорее как жеваная серая чешуя, но мне было плевать. Главное, что она отлично защищала от большинства колюще-режущего оружия и перепадов температур. Разве что ботинки мне подарили отличные. Высокие, матово-черные, с расширенной и толстой, но мягкой и очень гибкой подошвой. В таких легче ходить по болотам и пескам, а шаги практически не слышны. Глава клана Ивановых назвала их «кошачьими лапами».

– А то! – хмыкнула аборигенка. – Ну! Что я говорила? Аж три поцелуя. Ничего, щас мы их… – И с отчетливым щелчком тумблера включила нечто громко воющее. Даже звероящер шарахнулся и зарычал, но получил ладонью по морде и послал мне недоуменно-обиженный образ. В его восприятии я уловил что-то рыжеватое, растрепанное и кусачее. Кажется, именно так он воспринимал местную жительницу.

А гудел странный аппарат с длинным шлангом, похожим на хобот земного пылесоса. Видел как-то в доме одной из внучек главы клана. Не запомнил бы, если бы хозяйка всем уши не прожужжала, называя агрегат советским бронтозавром. Гордилась тем, что эта рухлядь времен первых жнецов еще на что-то способна.

Вот теперь такая же рухлядь присосалась к моему животу, и я от неожиданности зашипел сквозь зубы. А еще подавил порыв резко ударить отравленным лезвием наотмашь. Дура! Могла и руки лишиться.

Пусть она и предупреждала, что «отсосет», но не объяснила как, где и чем! Ткнула б в шею – уже закапывал бы труп.

Это было не столько больно, сколько непривычно. Вместе с воздухом хобот наживую тянул из меня еще что-то. Больше всего оно было похоже на что-то противоположное скверне. Или и вовсе на тварь, незаметно запустившую в меня сотню мелких щупалец со стрекательными клетками, как у земных медуз. И эта гадость медленно пожирала меня изнутри.

Самое отвратительное, что, пока медузу не начали из меня извлекать, я ее даже не почуял. Плохо. Очень плохо.

– Эк она тебя щедро осеменила, – деловито констатировала сквозь рев агрегата девушка, перенося шланг на бедро в опасной близости от паха. – Понравился, видать, вон сколько раз пометила. А куцыра даже не тяпнула, невкусный он у тебя, что ли?

Я догадывался почему, но пояснять не стал. Информация – лучшая валюта. И в отличие от аборигенки я умею ее не только накапливать, но и хранить.

После того как из меня зверски выдрали большую часть дряни, я почувствовал, как темная пелена перед глазами медленно спадает. Еще пара минут – и посветлело окончательно. Я несколько раз моргнул, вытер ладонью выступившие от неожиданности слезы и огляделся.

– Свалка, – констатировал факт. Но это было далеко не оскорбление. Скорее, я даже сказал это с легким одобрением. Мы тоже так запасали полезные материалы.

– Нора, – с нескрываемой гордостью поправила меня рыжеватая курносая пигалица, одетая в до того «аутентичную» для Горгонзолы рванину, что я даже почувствовал нечто отдаленно похожее на ностальгию. – Моя. Поворачивайся задом вверх, последний поцелуй отсосем.

Глава 4

Лали

Он и под одеждой был такой же гладкий, вот смех! Но я не зря его до исподнего разоблачила, как в воду глядела: покусала его чернуха от души. Я еще удивилась – а на куцыре ни поцелуйчика. Перья, что ли, защитили? Чернуха не ест куцыриц?

Откуда ж он такой вылез? Планету, значит, уничтожили, ага. Чудища тридцать лет как нагадили и ушли, а он с иголочки одет. Не хочет выдавать расположение склада, и всего делов. Ну так я на его месте тоже помалкивала бы.

Разве что не светила бы по Перепечкам новенькими ботинками. Ну, мра его знает, может, он всю жизнь в бункере просидел, по старым книжкам жизнь изучал. Поэтому реального опыта ноль без палочки.

Надо, как отсосу все черное, подыскать ему подходящую хламиду. И чехлы на ботинки.

Зачем мне все это нужно? Да как же ж! А куцыр? А вещи? Врет же про склад, значит, там вполне могут еще быть всякие ништяки. И другие куцыры.

Я ему помогу, потом и он мне поможет, потому что должен будет. Ну или просто проговорится. Раз, другой, а там, глядишь, и я пойму, где искать.

Под эти мысли и чернухины поцелуи веселей сосались. А потом этот чудь маленько оклемался и выдал:

– Я думаю, справлюсь сам. Если покажешь, как этой вещью управлять. – Он посмотрел на меня оценивающе. Уф, а глаза как два зеленых фонаря, слишком яркие и странные. Будто он куда-то сквозь смотрит, прям на душу.

– Не. – Я помотала головой, подталкивая его в плечо, переворачивайся, мол. – Это ты поздно придумал. С пуза сам бы отсосал, а с задницы как? Взялась помогать – доведу до конца. Не боись, не укушу. Вон твой куцыр проследит. – И пихнула локтем шумно нюхавшую воздух зверюгу, чтобы подвинулась и не мешала.

Парень снова просканировал меня глазами и зачем-то посмотрел на мои руки. Причем настолько явно заострил на них внимание, что я даже сама посмотрела на собственные перебинтованные ладони.

– Чего? – удивилась. – Не-не, лапать за попу тоже не буду. У меня хоть мужика и нет постоянного, но не настолько еще оголодала, не боись.

– Мне этого точно не стоит бояться, – как-то невесело ухмыльнулся он, поворачиваясь спиной.

– Вот и я говорю… хотя задница у тебя что надо! – не удержалась. Ну дык я всегда такая, что на уме, то и на языке. Воспетка в питомнике по башке била-била, а не помогло ни фига. С другой стороны – я сама по себе, живу как хочу, с какой стати за язык себя ловить каждый раз? Зря, что ли, столько лет угробила, чтобы репутацию наработать?

Правда, этот гладкий про мою репутацию вряд ли знает. И вообще, странный он. Вот притащила в нору, ладно. На куцыра его позарилась. И в своем доме могу говорить и делать, что хочу. Но все равно… все равно.

Чуйка, что ли? Ни фига он не шушпанчик, глазюки злые и настороженные. Мне б и самой поберечься, особенно учитывая куцырьи зубы.

А не получается. Вот чую, что именно сейчас они оба безопасные. Ну а дальше – разберемся. Кто песчаных бурь боится, тот из бункера не выходит и богачеств не имеет!

– Что это за приспособление? Сама собрала? – Тем временем парень лег на мою постель, вроде как доверчиво подставляя спину. На первый взгляд. А у самого жилки на запястьях натянулись, словно у песочного кошара перед броском. Что, правда решил, что щас лапать начну? Или нож воткну в спину? Вот дурак. А зачем я его до этого спасала и вообще домой тащила?

– Сама, – кивнула, пристраивая шланг на последний черный поцелуй, чуть ниже ямочек на пояснице. – Поживи с мое в Перепечках, и не такое соберешь. Тут кругом чернух – что песчинок в бархане. Куда ни плюнь… Вот зачем ты полез в самую большую? Я по следам посмотрела – мог утечь, если б головой думал. А ты поперся в ее рукав, как в родной питомник.

– У них есть рукава… – задумчиво пробормотал парень в мою подушку. Жилки на запястьях расслабились – передумал кидаться.

– Ну, так называется ее замануха – когда она типа в стороны раздается, путь открывает. Сама. Дык это путь в ее пузо. А ты сам туда и пошел. То-то чернуха удивилась и обрадовалась.

– Умные твари. Не знал, что они придумали что-то новенькое. – Он снова сверкнул на меня зелеными фонарями через плечо.

Я только хмыкнула. Ну да, ну да. Из какого ж бункера он вылез? Точно со времен владычества артефактов запечатанный сидел. А может, вообще спал? Я читала книжку, еще в питомнике. Там было про анабиозные камеры. Вроде как свежатину в дальний путь хозяева брали, чтоб непоистаскавшихся жрать, молоденьких.

– А чего вообще в Перепечках забыл?

– Ищу кое-кого, – хмуро ответил он.

– А, так ты в город, что ли, шел? И заблудился? – Я сама дала подсказки и с любопытством ждала: воспользуется, нет?

– Не знаю, в город ли. Мы со зверем шли по следу, – не стал скрывать он, медленно поворачиваясь ко мне лицом и поводя плечами.

– По следу? – вот теперь я удивилась. Села на свою кровать рядом с ним, скинула сапоги. Покосилась, потом отняла одну подушку и откинулась на нее, заложив руки за голову.

Куцыр посмотрел на нас и с тихим мурлыканьем устроился на полу, поджав под себя длинные лапы. Он тоже слушал разговор и даже пытался участвовать.

– Да, по энергетическому следу. Хотя сейчас я уже не уверен, что он верный. – Странный гость вздохнул и прикрыл глаза. Тем не менее я прекрасно видела, как дрожат его ресницы.

– Не знаю, что ты за след на песке нашел, но если он и был, то чернухи все поели, они любую энергию слизывают, даже с костей. Вполне могла одна такая где-то на другом краю Перепечек подлизать, а потом ходить вонять твоими следами. Во, так она вас и заманила, получается. – Я зевнула, благовоспитанно прикрыв рот ладонью, и загордилась собой: ишь ты, помню еще, чему в питомнике учили. Эх, надо бы запчасти разобрать и разложить по местам. Но лежать так хорошо… даже несмотря на то, что половина моей не слишком широкой кровати занята гладким гостем. Спихнуть его к куцыру спать? Лениво… и тепло, что ли. Еще и сам куцыр подлез поближе, пристроил башку между моими и гостевыми ходулями, так что ступни ног стали утопать в его густых перьях. И надышал горячим на коленки.

Дурее не придумаешь – спать с неизвестным хмырем под боком. Была бы в своем уме – сама от себя убежала бы с воплями. Ну дык на то я и бешеный хомяк. Ненормальная девка и вот это все. Чую я. Спать надо. И можно.

Завтра разберемся, сколько куцыриц мне должны эти двое…

А сторожок-то я поставила, не окончательно еще сдурела.

Глава 5

Мез

– Накормил? – Как только пульс аборигенки стал стабильно медленным, я открыл глаза и посмотрел на зверя. Тот издал тихий довольный рык и победно поднял крапчатый хохолок на затылке. – Успокаивай дальше, я пойду пока осмотрюсь.

В самом логове не должно быть ловушек, а вот полезных вещей можно отыскать предостаточно. Взять хоть тот странный пылесос.

Нет, красть я не собираюсь. Но понять, как и из чего оно сделано, просто обязан. Возможно, смогу воспроизвести или приобрести. Тем более рядом есть местный город. Хотя соваться туда рано. Все упирается в катастрофический недостаток информации.

– Ур-р-р, – отрицательно замахал головой зверь, опрокидывая меня обратно на постель.

– Почему нельзя? – Я сразу воспринял его предупреждение серьезно. – Все-таки ловушки?

– Р-р-р, – фыркнул сэвен мне в ноги и снова прижал меня к постели. А потом и вовсе положил голову сверху, почти придавливая меня своим весом.

– Лежать с ней? – не понял я. – Зачем?!

– Фр-р-р, – тяжело вздохнул зверь, даже не пытаясь что-то прояснить. Ладно, лежать так лежать.

Спать не хотелось. Я и так долго отдыхал в отключке, тело, можно сказать, выспалось. Если нет возможности исследовать помещение, то как минимум видное мне окружение – вполне. И самым явным объектом для изучения была моя странная спасительница-аборигенка. Тем более пока она просто спокойно лежит, а не трещит без умолку, не задает миллион вопросов, не хмыкает и не брыкается.

Ржи бы, конечно, эта настороженная и явно битая жизнью… малолетка (прародители, опять малолетка!) меня так близко подпустила. И тем более уснула в одной постели с незнакомцем. Если бы не сэвен, который с самого начала потихоньку, украдкой, воздействовал на ее энергию, внушая тепло и доверие.

Минус тут один: теперь звероящер не даст навредить девчонке, если она сама не сделает что-то явно мне во вред. Ладно, разберемся.

Нос курносый, рот большой, полногубый и насмешливый. Губы потрескались – сухо здесь. Веснушки на щеках. Выгоревшие рыжеватые пряди волос разметались в разные стороны. Хм, первое несоответствие с Горгонзолой – там мы все, независимо от пола, старались патлы обрезать покороче. Даже шлюхи в борделях. Хорошая шевелюра – роскошь, которая говорит о том, что есть возможность ее отрастить, уберечь и более-менее нормально за ней ухаживать. Так что вывод очевидный: как минимум еды, а главное, воды у нее достаточно. Хотя по пути сюда я не заметил ни одной даже самой захудалой лужи. Не говоря уже об озере или реке.

Среди наших косички-хвостики были только у Цвички, потому что недоеденная мелкая постоянно сидела в убежище, а мы ее бессовестно баловали. Я ругался и тоже таскал девчонке то кусок пожирнее, то огрызок расчески со свалки.

И сейчас машинально тронул рыжую прядь, пропустил сквозь пальцы и понял – тут бы тоже пригодилась расческа. А еще волосы пахнут пылью и чем-то будто бы знакомым…

Так, стоп! Это не Цвичка, с чего вообще такие ассоциации и странные желания?!

Я убрал руку от чужих волос. Сэвен шумно выдохнул, заставив брошенную прядь как живую колыхнуться следом и погладить пальцы.

– Твои фокусы? – тут же преисполнился подозрений я. – Ее успокаивай, не меня. – Зверь недовольно фыркнул. – Вижу, что спит. Пусти. Надо осмотреться.

Перья на затылке сэвена опять грозно встопорщились.

– Что значит «забрать себе»? Как проводника? – не понял я. – Нет, идея неплохая. Но боюсь, ты не сможешь постоянно туманить ей мозги. А иметь за спиной ненадежного напарника мне ни к рже не сдалось.

Хохолок безнадежно поник.

– Глупый? Я? – От удивления у меня даже поднялась бровь. – Ты, кажется, забываешь, зачем мы здесь. Отодвинься. Или найди воду. Нам обоим не мешает напиться. Маяться дурью и альтруизмом будешь после миссии. Так и знал, что от Ивановых обязательно какая-нибудь подлянка прилетит. Не сами охомутают, так ящера зарядят.

– Фр-р-р-р, – тяжело вздохнул зверь и наконец убрал свою голову. Точнее, демонстративно переложил ее на аборигенку. Ну и пусть, зато я уверен, что девушка не проснется раньше времени.

Теперь, когда в глазах окончательно прояснилось, я даже слегка впечатлен. Она одна отгрохала всю эту… на первый взгляд – нору в горе хлама. А на второй взгляд уже не все так просто.

Места очень много – нора просторная. И я даже с кровати вижу минимум три отнорка помимо входного, закрытого массивной стальной дверью. Неужели сама притащила сюда эту махину? Помещение круглое, и потолок в форме купола, перевитого большим количеством ребристых шлангов и стальных балок затейливого сечения. Где-то среди них спрятано несколько источников освещения, довольно ярких, но ни один не режет глаза, и в норе почти нет теней.

В самом дальнем от кровати углу, за перегородкой, настоящий пульт управления – три допотопных, но рабочих экрана и очень большая клавиатура с тварьей кучей клавиш абсолютно непонятного назначения. Все обесточено, потому я даже не пытался потыкать в них пальцами.

В другом углу – явная мастерская. И вот тут я уважительно присвистнул: необычные станки, пилорамы, пресс. Множество микросхем, некоторые явно в процессе пайки. А рядом некое подобие плавильной печи с крупной вытяжкой. Помимо всего этого до ржи устройств непонятного назначения.

И при всем этом рабочем хаосе непривычно чисто. Такое впечатление, что даже пыли нет, каждая железка надраена если не до блеска, то до матовой гладкости. Все, что надо, смазано. Все лежит в непонятном, но явно прослеживаемом порядке. Учитывая песчаные бури на поверхности – интересно, как ей это удается.

Ага… вот и санузел.

– Хм, – издал я редкий для себя абсолютно одобрительный звук. Кажется, мне повезло наткнуться на местную «богачку». Бассейн с водой не то чтобы большой, но сам факт его наличия на этой умершей планете поражал. Почему я решил, что это именно бассейн, а не стратегический запас питьевой воды? Да все просто – лестница. Вниз, под воду, уходила типичная самодельная лестница из нержавеющего металла.

Бассейн был метров пять в длину и столько же в ширину. Но очень глубокий – дна не видно. Я даже слегка опасливо взглянул на черную глубину резервуара, не понимая, зачем кому-то такой колодец. Может, тоже один из ходов? Не удивлюсь.

Еще здесь был душ. Тоже очень чистый, все из надраенной нержавейки. И унитаз такой же, только немного непривычной формы.

Дальше находилась кухня. Здесь я ничего особенного не обнаружил. Холодильная камера, отвод воды для мытья рук, непонятно как нагревающаяся каменная плита. Опять чисто. Едой даже не пахнет.

Я уже было хотел вернуться на кровать и сделать вид, что все время спал. Но не успел – откуда-то сверху раздался жуткий вой, грохот, и грубый, низкий мужской голос заорал будто в жестяную трубу:

– Эй, Хомяк! Открывай, быстро! Да открывай ты, спишь, что ли?!

Глава 6

Лали

– Крыкс! – Я взвилась над кроватью и очумело завертела головой. – Твою питомку! Че орешь?! – И нажала на кнопку у изголовья раньше, чем проснулась окончательно.

Нажала и вдруг поперхнулась воздухом, когда рука наткнулась на чье-то тело в кровати, а перед глазами встопорщился пестрый хохолок на башке огромного зубастого куцыра.

Главное, тело возле меня дышит как-то тяжело. То ли всполошился Крыксиными воплями, то ли… по дому лазил, пока я спала, и рванул в кровать, чтоб не застукали?

Так, стоп, а чего я вообще спать завалилась посреди дня, да еще с незнакомым мужиком под боком?!

– Хомяк, ты охренела?! – Крыкс уже миновал лаз и забарабанил в стальную дверь. – Чего здесь-то заперлась?! И ваще! Дура, меня чуть не сожрали из-за тебя!

– Куцыра в баню… в смысле, прячь! – шепотом рявкнула я, ногой пихая зверюгу в сторону сортира. – Быс-с-стро! И штаны снимай!

Парень витиевато свистнул, и куцыр пропал. Не убежал, не спрятался, а реально пропал! Нет, я все еще чувствовала тепло его перьев на своей ноге, но больше не видела! Ва-а-а… ладно, потом! Сначала штаны – и сама вцепилась в одежду своего гостя, стягивая с него рубашку и расстегивая ему ремень.

– Одеялом накрой, не суетись. Под ним сниму. – Он попытался убрать мои руки со своей ширинки.

– Залезет, – шикнула я, быстро стаскивая через голову верх от комбинезона вместе с бельем. Ногами отпиналась от низа, сдернула до колен штаны с гостя и хрипло рявкнула:

– Чтоб тебя, гад! Да иду я, иду! – И пошла открывать, пока этот придурок переборку не снес. – Какая чернуха тебя за жопу опять покусала? В кои-то веки решила отдохнуть… – Я прикрыла рукой непритворный зевок и, немного помедлив, нажала на кнопку замка.

Крыкс влетел в дом так, словно с той стороны ему отвесили мощный поджопник. И первым делом врубился длинным носом мне в си… ну, в то место, где они когда-нибудь вырастут. Я надеюсь.

– О, неужели спала? Дне… кхр… – начал было он, но тут поперхнулся воздухом на середине слова и уставился мне за плечо. Секунда, две. Мне даже самой стало интересно, что он там увидел.

Вот это скорость! Только что был почти одетый и сухой под одеялком, разве что дышал неровно, и то самую малость, если бы я не прижималась к нему в тот момент – ничего бы не заметила. А стал голый, мокрый, словно только из душа, и в одном полотенце. И гладкий-гладкий везде, от непривычно широких плеч до мелькавшей в разрезе слишком маленького полотенца круглой задницы…

– Твой муж? – недовольно спросил гость, слегка скривившись. – Разве ты не говорила, что сегодня абсолютно свободна?

И посмотрел этак свысока. Ну ни дать ни взять избалованный сын богатых хозяев. А может, так оно и есть? Да ну, такие в эпидемию все сдохли, своими глазами видела.

– Где ты это взяла? Когда? А главное, зачем? – Крыкс тоже вытаращил и без того круглые глаза, пошевелил длинным носом и начал обходить гостя по кругу, разглядывая со всех сторон.

– Это? – сухо поджал губы невольный соучастник моего спектакля. Потом повернулся ко мне, игнорируя Крыкса, и спросил: – Мы идем мыться или нет? Если твой… друг так обезьянничает, вряд ли у него что-то срочное.

– Что делает?! – спросили мы с Крыксом хором, одинаково вылупившись на гостя.

– Демонстрирует отсутствие мозгов и минимальных норм приличия. – Ну ни фига себе, реально как хозяева. Еще и глазками своими зеленющими сверкает. У меня аж озноб по спине прошел. Может, зря я его пустила? Хотя он не похож на того, кто жрет души. От него вообще не пахнет артефактом. Не пахнет же?!

– Что вы делаете? – холодновато поинтересовался гость, когда мы с Крыксом одинаково вытянули шеи и снова тщательно принюхались.

– Не, не тянет. Просто псих, – успокоил меня длинноносый. – Где подобрала?

– Не поверишь, сам пришел, – усмехнулась я, подходя поближе к гостю и украдкой проводя пальцем по его плечу. Белый какой… Гла-а-адкий. Это меня прямо завораживало. – Так ты чего приперся-то? И какого хозяина орал на все Перепечки?

– Дура, у тебя чернуха под дверью, чуть за ногу не цапнула, пока стоял, – сумрачно поведал Крыкс, отвлекаясь от разглядывания моей добычи. – А ваще у нас неприятности. Зверство в город пожаловало, то, которое из этих. Ищут.

– Зверство? Ищут? – едва слышно прошептал мне на ухо практически голый мужчина, как бы невзначай наматывая на палец одну из моих прядей. Со стороны кажется, что флиртует, а на самом деле – удерживает меня рядом.

– Кого ищут? – не поняла и насторожилась я.

– Да мра их знает, – шмыгнул длинным носом Крыкс, прошел дальше от двери и бесцеремонно плюхнулся в грязных штанах на разобранную постель. Ш-ш-ш-ш! – Ай! Очумела?!

Это я в него ботинком кинула. Попала по пустой заросшей башке.

– Брысь с кровати! Ну ищут, чего ко мне-то прибежал? Не меня же!

– Говорю, мра их знает, чего им надо. – Крыкс недовольно сполз на пол, уселся, сложив ноги кренделем, и уперся локтями в колени, обозревая гостя еще и с этого ракурса. Чуть не под полотенце к нему заглянул, извращенец.

Я невольно встала так, чтобы загородить обзор, чем вызвала у поганца ехидное хихиканье. Ну да, ну да, могла бы догадаться. Как обычно, доводит специально, ни мры ему не сдались гладкие прелести, я намного интереснее с моим злым шипением. Сволочуга.

– Пошел бы да спросил, прежде чем меня от важных дел отвлекать.

– Нашла дурака. Ты о другом вспомни. У нас заказ на днях придет, клиенты опять же припрутся. А тут эти рыщут почем зря. Накроется халтура мровой жопой, и что делать будем? Долги никто не отменял!

Гость окинул равнодушным взглядом все происходящее и повернулся к нам тылом, уходя в сторону бани. По пути, абсолютно не стесняясь, наклонился к постели и, пошарив рукой в одеяле, достал оттуда штаны и нижнее белье.

– Шампунь есть? – Кажется, наш разговор его не то что не беспокоил, а был просто не интересен. Ну, так это выглядело со стороны.

– Чего? – Парень потер между пальцами прядь своих волос. – А-а-а… мыло справа от кнопки. Серое.

Значит, точно по дому шарился, гад, пока я спала. Может, сам и усыпил? Это он после чернухи такой прыткий оказался, что я даже не заметила? Или… теплом-то от куцыра тянуло. А тот невидимым становиться может! Вот паскудство! Кого я от жадности сама притащила в логово?! А сверху еще и Крыкс с новостями.

В смысле, Крыкс – это хорошо. Он хоть и сволочуга, но знакомый и свой. Если что, подмогнет. А вот новости – поганые.

Глава 7

Мез

Я как можно небрежнее зашел в комнату с бассейном и медленно закрыл дверь.

– Зверь, изобрази там пустое место. И мне нужны твои уши, – сказал я сэвену, для конспирации действительно намыливая голову склизкой серой массой.

Новопришедший абориген мне не нравился. И дело было не во внешности, растрепанных и худых подростков я на Горгонзоле видел достаточно. Так же как и бесяще дерзких, порой и вовсе на грани сумасшествия. Раз местный принял меня за тупого, хм, мажора (как говорили мелкие из клана Ивановых), мне это только на руку. Неплохая выйдет легенда, заодно и объяснит мою «несостоятельность». Знать бы еще, как выглядит и ведет себя местная элита.

Если она тут в принципе… сохранилась. Из оговорок девчонки и того, что я сам знаю, картинку сложить несложно: хозяева – это здешние Оружия, пожиравшие души. Чудовища же, устроившие «конец света», – это наш Прародитель и прочие древние (и не сказать, что я не согласен с данной характеристикой).

Только время не совпадает. Наши ходили в рейд в соседнее мироздание чуть больше двух лет назад по времени Земли. А здесь прошло тридцать циклов – девчонка один раз проговорилась.

А еще она из питомника. Но не Оружие и не Мастер. Стало быть, и просто людей выращивали, как скот, на фермах. Хотя людей ли? Для сорока (а то и более) лет уж больно молодо она выглядит.

Значит, либо размер годовых циклов в мирах сильно разнится, либо она не человек. Есть еще третий вариант: наличие альтернативного источника энергии, подобного нашей скверне. Чем больше рассуждаю, тем больше вопросов. Возможно, зря я все усложняю. Неизвестно, какая продолжительность жизни у здешних аборигенов. В самой призме есть планеты, где обычные люди по двести лет живут. Редко, но встречаются.

Зачем девица приказала прятать звероящера, более-менее понятно. Мужчина в постели женщины – для любой призмы и любой помойки дело в целом обычное. Тем более для помойки. А вот реликтовый иномирный зверь в перьях сразу привлечет ненужное внимание. Я сам планировал прятать сэвена, как только достигну обитаемых мест. Жаль, проход нельзя было открыть ближе к ним. Могли засечь – это первое. И второе – в этой пустыне еще пойди найди эти населенные места.

Еще один из нюансов в том, что девушка обозвала ящера куцырицей. Мой универсальный переводчик в голове переворачивает незнакомое звучание в более-менее понятное – за курицу она его приняла. Здесь есть такие птицы? В пустыне?

«Вур-р-р!» – предупредил ящер, когда я смыл мыло и шагнул поближе к двери. И точно, она щелкнула, наглухо отрезая возможность подслушать. С той стороны подкрались и замуровали. Ну, в смысле, закрыли дверь, не заперли. Но звук как отрезало.

– Потому про твои уши и говорил. – Сэвен не зря остался там, в комнате. Интересно, аборигенка о нем помнит? Вроде не дура, сама наблюдала его способность к невидимости. А ругалась так, будто у нее не было сомнений в разумности звероящера. Будет секретничать или поостережется?

Я в последний раз облил себя водой (возможно, потом у меня еще долго не будет доступа к нормальной ванной) и вслушался в чужой разговор по ментальной связи.

– Слушай, Хом, ну, если уж так пригорело, что невтерпеж, могла бы и меня позвать, – распинался мосластый пацан, похожий на линялого и очень голодного цвирка. Кажется, даже оттенок волос у него был грязно-зеленоватый. Немного сбивал его низкий хриплый голос, почти бас. Словно у здорового, заросшего тестостероновой шерстью быка. Ломается?

– Мы с тобой, чучело, в одном питомнике один шланг с питательной смесью сосали. Может, и яйцеклетки от одной бабы взяты. Так что мимо и со свистом, – отмахнулась аборигенка.

– Ой, да знаю. Но могла бы на нейтральной территории его отыметь. Зачем в нору тащить было? В каком месте этот хозяйчик маслом смазан, м-м-м? Чего ты до него прилипла, как мра до костей? Ты ж вообще всегда была больше по железякам, чем по мужикам!

– Ты сам пялился на его зад, признайся. Когда он за штанами наклонился, так и вовсе чуть глаза не выпали, – засмеялась девчонка.

– Тьфу на тебя, ты что, ревнуешь?! А кого к кому?

«Фр-р-р-р», – ментальный шепот сэвена прозвучал неожиданно, а потом пришла смазанная картинка.

Хм. Эти двое явно умней, чем стараются показать. Болтают ерунду, причем уместную и эмоциональную, верится на раз. А сами… Интересно, что это за система знаков? Пальцы мелькают так быстро, что фигуры, в которые они их складывают, не отследить. Разве что дать команду сэвену на запись и посмотреть в замедленном режиме.

«Фря!» – оскорбился звероящер. Который и так все записывал с самого начала.

Я еще раз удовлетворенно хмыкнул и понял, что мне нравятся эти ребята. На своей родной планете я предпочитал работать в одиночку, потому что даже в таких отвратительных условиях, как свалки Горгонзолы, дети оставались детьми. Тут же безопасность явно была возведена в абсолют. Думаю, в апокалипсисе другие и не выживают.

Смысла изображать поборника чистоты больше не было. Я не откажу себе в наличии мозгов, но, увы, все же не являюсь гением, способным с ходу разобрать чужой язык жестов.

С другой стороны, я ведь и языка их не знаю. Слова иномирцев я понимаю, как и любой жнец, улавливая смысл скорее ментально, чем через звук. Со знаковой же системой… попытаться можно, но будет гораздо сложнее.

Тем более что они специально перешли на нее, чтобы спрятать смысл. И это создает вполне реальные помехи в ментале. Если бы кто-то из них был моим Мастером – нет проблем, знание и опыт просто пришли бы в мою голову сами. Но они люди, и поэтому халява отменяется.

Тем более что я в любом случае не смог бы образовать эту связь. Моя рукоять расплавилась, а значит, нет места «стыковки». На человеческое тело, как ни странно, эта утрата не повлияла, но энергетически, по меркам моего народа, я инвалид. Поправочка: ядовитый инвалид. Пытаться меня привязать банально опасно для жизни. Мало того что ладони в кровь изрежешь, так еще и помрешь потом от переизбытка токсинов в организме.

«Уруру», – отчего-то встревожился сэвен. Я мысленно кивнул ему и пошел на выход, без предупреждения открыв дверь в основное помещение.

– Хоть бы полотенце надел! – встретил меня недовольным басовитым хрипом пацан. Он так и сидел на полу, вальяжно откинувшись спиной на колени девчонки. – Лали, не корми его. Пока манерам не научится!

– Что у вас случилось? – Я подошел и выдернул из-под девчонки свои штаны. Да, из-под одеяла их уже выдергивал, но неосмотрительно оставил в комнате, и, естественно, их обшарили от ремня до последнего шва в потайном внутреннем кармане трусов.

Хорошо, что все более-менее подозрительное я давно перепрятал в сэвена. Собственно, почти все важные припасы, приборы, оружие и прочие «ништяки» были с самого начала упакованы в сбрую звероящера.

– А что у нас случилось? – удивленно подняла брови Лали. Хм, теперь я хоть знаю, как ее зовут. – Кстати, прикольная и красивая штука. – Она повертела в руках зажигалку. – Судя по запаху, там какой-то горючий газ… Граната?

Я молча вынул коробочку у нее из рук и крутанул пальцем железное колесо. На лицах обоих аборигенов появилось разочарование.

Глава 8

Лали

– А, искра. И зачем было так мудрить? – протянула я. Красивая коробочка с выгравированным изображением какого-то зубастого зверя оказалась такой банальностью. А мы-то тут уже считали, что чуть ли не оружие массового поражения с Крыксом обнаружили.

– Так какие у вас проблемы со зверомордыми? – не отставал гость. Ну надо же, настырный и любопытный какой! – Кто это вообще такие?

– Это те, кто по дочудовищным временам соскучился, – скривился Крыкс, незаметно скользя пальцами опущенной руки по моей голой лодыжке. Ага, так тоже знаки можно передавать, мы еще в питомнике наловчились виртуозно обманывать воспеток и камеры. Иначе не выжить было. – Воображают себя хозяевами, дали б им волю, так начали бы снова людей жрать.

– А кто воли не дает? – Гость прокатил искру по пальцам и вернул ее в карман собственных штанов.

– Так чудища же. Не знаю, чего они такое распылили, отчего мир схлопнулся до двух планет. Вот только любой, кто пробует сожрать живую мру, – пф-ф-ф! – Я изобразила руками «мучительную смерть». – Ты откуда такой взялся, а? Словно только из инкубатора.

– Можешь считать и так. Этот мир… сильно изменился. – Гость присел на край кровати и оглянулся вокруг.

– Че, реально из бункера?! – Глаза у Крыкса загорелись ненормальным огнем, а я мысленно плюнула. – И координаты есть?! – это он меня спросил, заглядывая в лицо, чуть шею себе не вывернул. А пальцы на лодыжке сжались, передавая: «Осторожно!»

– Рж… мра знает, какие координаты. Честно. Я шел по мало-мальским следам цивилизации. Ну или просто на юг. Там ведь должно быть теплее. – Парень неуверенно пожал плечами, отчего свет ламп отразился на его влажной коже. – Теоретически. По дороге столкнулся с этими вашими аномалиями. О них вообще ни в одной базе не было. Что они такое вообще?

– Это какого периода у тебя базы? – присвистнул Крыкс. Настороженности в его глазах поубавилось, но самую малость. Да и я чуть расслабилась. То, что рассказывает гладенький, очень похоже на правду. Конечно, западлу никто не отменял, поэтому осторожность наше все. Но пока угрозы я не чую.

– Хм… – Гость покопался в собственной куртке, которую мы осмотрели сверху донизу и внутри, и вытащил какую-то странную пластинку. – 2046 год нашей эры, от рождения великого пророка.

– Э-э-э… – сказали мы хором и переглянулись чуть ли не в священном ужасе. Потом я покашляла и осторожно спросила:

– Чувак, тебя, кстати, как зовут? Чувак… а ты знаешь, что такое артефакты и операторы?

– Мез. Можешь звать меня так, – ответил он. «Можешь звать», а не «меня зовут»? Это не его настоящее имя? – Артефакты – это древние вещи с полезными свойствами, оставшиеся от павших цивилизаций. А оператор – это профессия. Оператор космического корабля, к примеру, – заявил нам парень, смотря абсолютно честными глазами.

– Чернец и полная мра, – шепотом прокомментировал Крыкс. – Хома, ты что, настоящего древнего человека поймала?!

– Древнего человека? – нахмурился Мез. – Какой сейчас год?

– Тридцать второй от пришествия чудовищ, – дисциплинированно доложила я, продолжая ошарашенно моргать. Все не могла выпустить из головы мысль, что там, откуда вылез гость, остались не просто вещи, а натуральные… сокровища? О, и куцыр! Я же помню картинку в питомнике, был какой-то голомутик про таких куцыров, только лысых… – А до чудовищ был восемьсот тысяч двести тридцать второй.

И вздохнула. Ну ек-чернорек.

Куцыра надо спрятать подальше. Иначе меня за него вместе с базой схарчат. Крыкс, конечно, парень свой, и вообще… но я и от него местами стерегусь. Потому как имеет мой единошланговый брательник одну слабость: как в городе сисястая чувиха ему подмигнет да стаканчик предложит, так никакой гарантии, где и что он языком трепанет. Не, он так-то не дурак, но в подпитии иногда башку теряет напрочь. Особенно ежели в чужих сиськах.

Вот про древнего человека тоже зря, кажись.

– Крыкс, сухой закон. – Я дернула растрепанную шевелюру, чтобы он повернул голову и посмотрел на меня. – Слышал? Никаких баб и кабаков. Не только меня закопают, тебя тоже.

– Не дурак, – огрызнулся брательник, выдергивая шевелюру из моих пальцев. – Че делать-то будем? Отправимся за сокровищами?

– Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, но если вы надеетесь на склад, – древнее ископаемое наконец натянуло на себя футболку и куртку, – то должен вас разочаровать. Пусто. Иначе бы я не сделал такую глупость, как путешествие налегке ржа знает куда.

Это «ржа» вдруг слегка царапнуло память. Так, что где-то внутри головы зачесалось. Я аж не выдержала и поскребла в затылке, а потом встряхнулась, передернув плечами. Не, пусто. Как на том складе, про который Мез рассказывает. Может, и не врет. Тогда очень жаль.

– Мы-то, может, и поверим, – хмуро заключил Крыкс. – А вот другие все кишки вымотают и уже внутри проверят, вдруг ключ от схрона проглотил. Ты вот что, Хом, держи его на базе и в город не пускай. Пока не пооботрется хотя бы. А может, и дольше… больно уж вид у него холеный. Не изнасилуют, так сожрут. Даже ты вон не удержалась.

Тут брательник вдруг хитро прищурился и глянул на меня одним глазом из-под упавшей челки. Расплылся в ехидной ухмылке и выдал:

– Хом, вот тут до меня доперло. Ты переспала с ним, не зная даже имени? Все было НАСТОЛЬКО плохо?

– Нет, настолько хорошо! – огрызнулась я, пытаясь отвесить гаду пинка.

– Успокойся уже. Девушка спасла меня от аномалии, а раздела, чтоб какую-то черноту вытянуть, – попытался по-своему защитить гость. Как будто мне это надо.

– Ага. И потому голыми сиськами о тебя в кровати терлась, – все не успокаивался Крыкс, предусмотрительно кувырком откатываясь по полу подальше. И таки словил вторым ботинком в башку. Зашипел и выругался. Зато потом заткнулся и задумался о чем-то.

– О, так это не часть основной процедуры? – картинно удивился Мез, но сам не выдержал абсурдности и хмыкнул. – Кстати, что за зверомордые? – вдруг спросил он. – И как их отличить от всех остальных?

– По зверомордам, – фыркнула я, а потом вздохнула. – Тебе по-любому к ним лучше не соваться. И вообще не попадаться на глаза, если не хочешь к какой-нибудь змеедевке в гарем.

– Змеи не приперлись, слава мре, – поправил меня Крыкс. – А вот хаины…

– Тогда и тебе лучше закопаться в мусор и не отсвечивать! – живо встревожилась я. – Эти в принципе не разбирают кого хватать, на рожу не смотрят, лишь бы причиндалы были на месте… Брательник, мне нового торгаша искать труднее будет, чем тебя в сортире запереть на время!

– А я, по-твоему, чего приперся? – вздохнул Крыкс, встал с пола и пошел. В сортир.

– Это новая раса? Или инопланетные захватчики? И в чем различия?.. – закидал меня вопросами гость из прошлого. С каждой минутой все больше верю в его легенду. Ну не может кто-то из местных не знать таких банальностей. А в глазах Меза действительно сверкал неподдельный интерес.

– Уф, походу, это надолго. Ты это… пошли на кухню. Жрать охота. Будем кашу готовить и вопросы спрашивать.

Глава 9

Мез

У меня болели лицевые мышцы. Я даже не знал, что так бывает. Но кажется, я в жизни столько не разговаривал и не проявлял такой гаммы эмоций. Даже среди Ивановых! Они сами трещали не переставая и от меня реакции не требовали.

Тем не менее информация стоила всего этого спектакля с «древним, но дружелюбным ископаемым из криокамеры».

Девушка бодро промывала незнакомую крупу, кромсала какие-то бруски, отдаленно похожие на сухое мясо, и рассказывала мне об аномалиях. Откуда они появились, Лали не знала. Но зато прекрасно разбиралась в их видах и классификации. А также в способах их избежать.

Далее разговор пошел о тех самых зверомордых.

– В общем, раньше у нас водились хозя… артефакты. Их было мало, но все они были такие гады, что чернуха по сравнению с ними – милый шувашик. – Сушеная мясная стружка отправилась на квадратную плоскую штуку, которую Лали поставила на плиту. Поверхность той сразу зашипела, неизвестно откуда выделяя жир и копченый запах. – Чернуха – она тебя высосет без затей, косточки с мрой выплюнет и дальше поползет. Лети себе на перерождение, ни о чем не думай. А эти жрали души. Те, что побрезгливей и с понтами, жрали только человеческие. Специально даже для этого в питомниках мелочь операторскую растили. Или просто людей. А остальные в основном подъедали еще и зверушек всяких. Вот у последних артефактов и начались мутации. То уши мехом покрываются, то хвосты отрастают, то еще какие-нибудь особенности вылезут.

– Значит, все эти змеелюди и хаины – это артефакты?

– Были, – кивнула Лали, доставая с полки слегка помятую металлическую кастрюлю и перекладывая в нее промытую крупу, поджаренное мясо и еще какие-то хлопья из банки. – В смысле, родители их были, пока от эпидемии не загнулись. А эти, наши, они отбракованные. Ну, типа побочные дети от служанок, все такое. И душами их до пришествия не кормили, не по рангу было. Поэтому и выжили. Но вообразили себя наследниками хозяев. Правда, теперь даже зверские души жрать боятся, после того как самые отпетые загнулись. Только обгладывают, чтоб силенки поддерживать. Ну и остальных ни в мру не ставят, ведут себя как… как гады, короче.

– Они звероподобные потому, что отбракованные, или изменения заложились уже генетически?

– Вот ты с кем сейчас разговариваешь? Просто мутанты, – пожала плечами Лали. – Хотя я примерно поняла, что ты хотел спросить. Родились уже такими. В папаш или мамаш.

– А в питомнике… были такие?

– Откуда?! – засмеялась девчонка, помешивая кашу. Потом отложила костяную ложку и потянула меня куда-то в сторону… Хм, я предполагал, что это подобие холодильного ларя. А оказалось – еще одна дверь в странное помещение, больше всего похожее на помесь гидропонной теплицы с зоопарком. Во всяком случае, именно здесь Лали принялась отщипывать какие-то ростки, мимоходом что-то поливая и рыхля, а потом полезла в клетки со странными копошащимися червями. Или это местные змеи?

В общем, длинное, гладко-чешуйчатое на вид с небольшими островками густого меха. По количеству ног нечто среднее между гусеницей и многоножкой. Из их резервуаров она раздобыла десяток кожистых мешочков коричневого цвета, очень отдаленно похожих на яйца. Хм, те самые куцырицы? На звероящера ни капли не похожи.

– Шушпанчиков никогда не видел? Они не водились в твое время? – спросила и смотрит искоса, вроде и мимоходом, но слишком уж внимательно и ожидающе. Словно ловит на неувязках.

– Это вот шушпанчики? – Я со скепсисом снова осмотрел гусениц-несушек. – Странное название.

– Ш-ш-шушп! – сказала как раз в этот момент одна из тварей и выплюнула кожистый мешочек, покрытый неприятной слизью, прямо в меня. Хорошо, не долетел. Шлепнулся на спины других змеегусениц.

– Вопрос снят. – Я, конечно, совершенно не брезгливый. С голоду и не такое ел. Но, согласитесь, выглядит все происходящее не слишком аппетитно. – Это их яйца или выделения?

– Не знаю. На вкус как дерьмо, – спокойно просветила меня хозяйка гусеничной фермы. – Еще и горько-соленое. Но если не съесть хоть несколько – загнешься от нехватки в организме микросхе… эм, не, там как-то иначе. Короче, нам в питомнике всегда их давали. А кто не жрал, те чахли, худели и шли на убой первыми, чтоб успеть свежаком их сдать хозяевам, пока сами не загнутся.

– Витаминов и микроэлементов, – кивнул я. А сам подумал, что мне как раз эти элементы не нужны, пока в сэвене еще есть скверна. При наличии хорошей подпитки Оружие может годами не испытывать голода и жажды, оставаясь в отличной форме. Но тем не менее энергию надо беречь. – Вполне похоже. Оно еще и жирное, наверняка вся группа В в огромных количествах.

– А мра их знает, какие в них группы, – отмахнулась Лали, заканчивая поливать висячие горшки с лохматой травой. – Хозяева такое не ели, а всем остальным в глотку запихивали. Пошли, там каша уже сварилась.

В кухне обнаружился переодетый и умытый цвирк, то есть… Крыкс его зовут. Он что-то насвистывал себе под нос и заливал кипятком большую кучу невразумительной грязи, которую растолок в круглой плошке.

– А это из чего? – С легким подозрением я покосился на коричневую глиняную массу.

– Всякое, – отмахнулся парень, разливая получившуюся жидкость по трем кружкам. – Но на выходе вкусно и почти что пахнет, как когда-то питалка в шланге.

– Хм, знаете, Лали. Я думаю, мне не стоит вас объедать. Давайте я съем вот этот… мох и пару яиц. Этого будет достаточно.

– Брезгуешь или думаешь, что отравим? – Девчонка сноровисто разложила кашу по кривоватым мискам.

– Не то чтобы брезгую, но все равно опасаюсь есть что-то из абсолютно незнакомых ингредиентов. Тем более что мы не знаем, насколько отличаются наши тела, – осторожно пояснил я.

– Вот вроде и незнакомые слова говоришь, но понимаю, – задумчиво почесала нос Лали. – Кашу можно. Каша – она и есть каша, там одни толченые зерна. А питалку лучше не пей пока, тут ты прав. Крыкс, помнишь, как того пацана пронесло? Ну, того, который игрушкой был при хозяйском сынке, а потом подрос и его обратно сдали? С непривычки неделю в сортире сидел и с морды спал так, что мы уж думали, все, на убой.

– Угу. А тут вообще, считай, целка, – самодовольно хмыкнул абориген, – он на горшке точно сдохнет.

Ели, к моему великому счастью, молча. Коричневые мешочки оказались полны икринок, которые надо было выдавливать на сухую галету из злаков. Не сказать, что очень вкусно, но и не смертельно противно, зря девчонка на них ругалась. Чем-то напоминало чуть подсоленный рыбий жир с горьковатым послевкусием. Тем более что в силу моей «девственности» мне выдали всего одно яйцо. Дабы «не пронесло».

А сами хозяева на пару проглотили весь десяток с неизменным аппетитом. Еще я заметил кое-что интересное. В этих самых икринках содержались микродозы энергии, странным образом похожей на трижды переработанную скверну. Буквально самые-самые крохи. Но наверное, больше обычные люди и не усвоят. Зато она действительно может продлить им жизнь и молодость. Не так, как жнецам. Лишь в два-три раза от обычной.

Глава 10

Лали

Вот мра его знает, верить или нет. Может, и не врет… Скорее всего, он не смог бы имитировать такое искреннее незнание простых вещей. Так что этот гладкий чувак реально вылез из какой-то или очень древней, или очень дальней дыры.

Интересно, что ему нужно? Я прямо чую, что не просто так он по Перепечкам шарился. Но сейчас кашу жрет и никуда бежать не рвется. Только вопросы задает, причем о самых обыденных вещах. Ну так это укладывается в легенду.

А вот на всякое упоминание зверомордых напрягается. Не, так-то не особо незаметно. Не всматривалась бы так тщательно, никогда бы не заметила. Только зрачки реагируют – чуть-чуть вздрагивают всякий раз. А еще я куцыра невидимого слышу все время, так он словно по заказу на каждое «зверомордый» зобом пыхтит. Или не зобом. Или не пыхтит… но че-то делает, короче, и я слышу.

Они уже успели ему что-то сделать? Чисто теоретически – могли. Эти кому угодно нагадят с разбегу, даже как звать не спросят. Кажется, он упоминал, что шел по какому-то следу?

– А кого ты искал? – Чего гадать, если можно спросить напрямую? Даже если не ответит, реакцию никто не отменял. Посмотрю на нее и буду думать.

Мез ненадолго замер, так и не опустив ложку в кашу, окинул нас с Крыксом оценивающим взглядом и вздохнул. Потом будто бы решился на что-то и ответил:

– Я был не один такой. Со мной были еще люди. И… дети.

– Вас поймали прямо возле схрона?! – Я уронила ложку. – Тогда понятно, почему от него ничего не осталось.

Гость многозначительно промолчал, продолжая медленно размазывать кашу по стенкам тарелки. Видимо, аппетит у него пропал.

– Их не убили, а забрали. Эти ваши зверомордые. Я не знаю зачем.

– Не хочу тебя огорчать, чувак, – мрачно хмыкнул Крыкс. – Но вряд ли твои соплеменники еще живы. Зверомордые, они без башки. Даже ради удовольствия могут замучить. А уж если решат, что кто-то знает какой-нибудь секрет… или там путь к другому схрону… или еще чего… В общем… – Он вздохнул и уткнулся в миску.

– Они дети! И я знаю, что они живы! Потому мне и надо в город. – В глазах Меза блеснул гнев, и мы с Крыксом снова синхронно настороженно принюхались. Ой, не нравятся мне эти звоночки интуиции.

– Я тебе сочувствую. – Каша стала на вкус почти как шушпаньи яйца. – Но в город не советую. Пропадешь. И мы тут тебе не помощники… Задаром, во всяком случае.

И стала бодро лопать безвкусную размазню. А что? Между прочим, проталкивать кашу в сведенное судорогой горло – это ваще героизм. И не показывать мягкое хомячье пузо, со всех ног кидаясь помогать малознакомому чуваку. Еще и бескорыстно. Ибо это у него детей украли, не у меня.

Да кто б знал, сколько раз мое бескорыстие и доброта с милосердием, смазанные доверчивостью, мне же боком вылезали еще в питомнике и сразу после него. Били-били, слава мре, не добили. Один Крыкс, как исключение, только подтверждает правило. И то с ним я местами осторожничаю.

Так вот! Сама себя взяла за горло и придушила, чтоб бескорыстие дурацкое не выскочило из груди через рот словами и не расстелилось перед гладким гостем мягкой постелькой – бери не хочу. Нет уж! Деловые отношения надежнее, практичнее и умнее!

– И что ценится в этом новом мире? Вряд ли деньги, – посмотрел на нас гость.

– А что у тебя вообще есть? – прищурилась я, мысленно добавив: «Ну, кроме куцыра и гладкой задницы».

Парень задумался, но ненадолго.

– Сила. Я могу предложить вам свою силу в качестве оплаты.

– В смысле? – одновременно заинтересовались мы с Крыксом. Причем вот же одношланговые, даже прищурились одинаково скептически – я в Крыксью морду уже который раз как в зеркало смотрюсь. Наверное, поэтому мы и поладили когда-то и не разошлись до сих пор.

Гость оглянулся вокруг, а затем встал и подошел к одному из ящиков с материалами. Вытащил оттуда несколько кусков стальных балок длиной в метр, которые я притащила для переплавки. Уж больно сталь в фундаментах старых домов хороша, еле-еле отпилила. И то только с помощью раритетных дисков. Их потом, кстати, пришлось выбросить – стерлись.

Кр-р-р.

Сталь издала жалобный скулеж в руках незнакомца и сложилась пополам как незасохшая глина.

– Э-э-э-э… – сказал Крыкс, прежде чем подорваться и притащить мне стакан воды, к которому я и присосалась. После того как братан перестал колошматить меня по спине, потому что попавшая не в то горло каша наконец вылетела обратно.

– Кха… – Сдавленное сипение даже моим голосом было не назвать. Скорее, это был голос моей жадности. – И чо?! В смысле… у меня механический манипулятор есть, он тоже так умеет.

– Могу еще что-нибудь поднять, – хмыкнул этот монстр, которого мы по ошибке приняли за человека, – или разрезать.

– Ты прости, чувак, но трактор у нас тоже есть, – фыркнул Крыкс, полюбовавшись моей багровой физиономией. – А чисто руками пощупать, на жратву и воду там сменять? В борделе заплатить – ничего нет подходящего? Ну или вон, говорят, в древности пилюли из мры были, которые здоровье и прочие плюшки давали. Не завалялось в карманах?

– Пилюли из мры… хм. Возможно, и есть. Хотя у нас они назывались по-другому, – задумалось ископаемое.

– Чо?! – в который раз офигела я. Шланга дорогая, кого я, дура, в дом притащила? Мало мне кусачего куцыра, этот чувак не просто псих, он же может нас с Крыксом одной рукой придавить и не запыхаться, а мы ему еще нахально условия ставим!

С другой стороны, конечно, фиг. Не так просто меня в моей же норе обидеть, я с самого начала меры приняла. А Мез агрессии до сих пор не проявлял. Но короче! Пилюли из мры?!

Очень хотелось повернуться к братану и повертеть пальцем у виска: какие еще пилюли из мры, ты что придумал? Когда такие были?!

А этот так запросто: ну да, есть у меня. То ли за идиотов держит, то ли сам придурок, то ли…

В руке Меза каким-то странным образом появился маленький радужный кристаллик, который он положил на столешницу.

– Вот это?

Ради разнообразия теперь Крыкс сел мимо стула. Я уже отдышалась и почти перестала офигевать, а братан что-то невнятно сипел из-под стола. Заглянуть, что ли, может, тоже надо между лопаток врезать? Не, вон сам выполз. Ого, не знала, что у Крыкса такие большие глаза…

Братан прокашлялся, цапнул кристалл со стола, лизнул… уронил обратно. Еще раз прочистил горло и выпалил:

– Заметано! Кого, ты говоришь, у тебя сперли? Ща найдем и обратно притащим, будь спок!

– Э! – Рот открылся сам собой, тело дернулось вперед. – Крыкс, ты обалдел?! А я?! А меня спросить?!

Глава 11

Мез

– Хома! Это они! Легендарные пилюли! – рассмеялся местный житель. – Ты хоть представляешь, что на них можно выменять!

– Геморрой и кинжал в спину, в лучшем случае. А то и внимание остатков хозяев… – с ужасом закончила девчонка, берясь обеими руками за голову. – Вы психи-и-и! Оба! Крыкс, ты от жадности щас лопнешь, прикрути горелку! А ты… – Она ткнула в меня пальцем, но тут же снова болезненно схватилась за виски. – Ты! Ты просто ненормальный! Откуда ты взялся на мою голову?!

– Ты сама меня в свой дом притащила. За что я, кстати, очень благодарен, – слегка улыбнулся я.

– Вот я дура-а-а… – с искренним раскаянием протянула девчонка. Потом покачалась на стуле и спросила: – Теперь не отцепишься, да? Хотя о чем это я! Этот же придурок сам от тебя не отлипнет. Ых! Крыкс! Твою шлангу!

Встала и от души влепила подзатыльник едва ли не пускавшему слюни на кристалл парню.

– Ай! Ой… спасибо. – Глаза маньяка прояснились, он выдохнул и сел. – Просто в меня как будто эссенция жизни капает. Так и хочется впитать все и, наверное, утонуть в экстазе.

– Щас я тебя в сортир отведу и утоплю к чернухам в другой жизненной эссенции! – свирепо рявкнула Лали, схватила кристалл со стола и бесцеремонно запихала мне его в тот карман, откуда я его вынул. – И не размахивай! Не показывай никому, понял?!

– Это малый куб. От него плохо не станет. Максимум легкое головокружение с непривычки. Хотя я, конечно, не знаю, чем отличаются ваши тела от моего. – Я материализовал в руках еще один малый куб и повертел его в пальцах. Людям он действительно безвреден. А Оружиям и вовсе на один зуб.

– Вот именно! Слышал, идиот? Сдохнешь в своем экстазе, как обожравшаяся неправильных костей чернуха, и все. Чтоб не смел слюни пускать! Тем более что пока мы еще ничего не заработали! – ругалась девчонка, и видно было, что от души. А еще ее не колбасило от жадности при виде куба, и это удивительно.

Я пожал плечами и сожрал бесценный для местных кристалл как орешек. Только на зубах хрустнуло. Впрочем, после того как сам продемонстрировал диким детям способность мять сталь руками, крепость моих зубов их удивить не должна. Ну и знать, что невидимый сэвен мне таких кубов может сгенерить… даже не знаю сколько, пересчитывать устанешь, им не обязательно.

– Ты что творишь, ирод? – взвыл Крыкс, глядя, как я закидываю в рот следующий куб.

– М-м? Я ими обычно питаюсь. Потому и сказал, что не стану вас объедать. – Я прямо у него на глазах достал из кармана еще один малый куб.

– Стой! – в голос взвыл цвиркоподобный. – Мы тебя накормим! Хватит жрать наш будущий космический корабль! И яхту! И апартаменты в Белом городе! – Крыкс в панике повернулся к Лали и запричитал: – Хомяк, дай ему еще каши! А хочешь, я тебе шушпанчика зажарю? Двух? Всех?!

– Э, ты не охренел?! – взвыла уже девчонка. – Это моя скотина, я ее с икры растила!

– Хома, не жмоться, – суетился пацан, – на один такой кристалл можно купить целый питомник твоих червяков, и еще останется на яхту, особняк, корабль и все остальное!

– И на перерезанное горло, Крыкс. Мы его все равно не продадим! У нас нет таких связей! – вполне резонно и разумно пожала плечами Лали. Я в который раз убедился в ее взрослости, которая чувствовалась, несмотря на совершенно легкомысленный девчачий вид. Прямо как на… так, отставить воспоминания.

– Мы, может, и нет, Лали, – в кои-то веки назвал девчонку по имени ее брат, – а вот он… – Крыкс странным взглядом окинул меня с ног до головы.

– Его тем более убьют, – покачала головой дикарка. – Выпотрошат, отымеют во все гладкие места и прирежут.

– Не-а. Никто не посмеет тронуть хозяев, – самодовольно ухмыльнулся своей «гениальности» пацан.

– Чо?! – Она чуть не села мимо стула, но успела схватить меня за рукав куртки и удержалась на ногах.

– Ты посмотри на него. Он же вылитый древний артефакт! А если еще и нацепить ему те самые уши, что ты сконструировала! Ему надо просто вести себя как хозяин мира. Ну, как сейчас, – бухтел он, смотря, как я за шкирку возвращаю девочку в исходное положение. Хм. Привычка. – И все! Бабло в наших лапах!

– Действительно все, – скорбно поджала губы оппонентка, отряхиваясь. – Тебя точно поймала чернуха и засеяла мозги всякой хренью.

– То есть ты предлагаешь нам просто сидеть на жопе ровно, когда у нас в руках целое состояние?! – эмоционально размахивал руками перед ее носом Крыкс. – Сидеть в этой дыре, – он обвел взглядом кухню, – и вечно трястись?! Это шанс! Шанс изменить нашу жизнь к лучшему!

– Чем тебе моя нора не нравится?! – явно оскорбилась Лали. – Сам, чуть что, всегда ноешь: «Хомяк, пусти отсидеться!»

– Вот именно, отсидеться… Хома, сладкая моя, умничка моя, сеструха! Ну ты сама подумай! Если мы не поможем этому отмороженному, то его либо убьют, либо найдут другие счастливчики. А нам останется локти кусать! И все равно не факт, кстати, что не пришибут нас в процессе только за то, что мы его видели! Тут либо жизнь во мре, либо смерть в ней же – иного уже не дано!

– Мое мнение никто не хочет узнать? – достаточно спокойно спросил я, прерывая перепалку двух грызунов.

– С твоим мнением и так все понятно, – кисло шмыгнула носом девчонка. – Ты нацелился своих детей найти и вытащить, а нам заплатить за помощь этими пилюлями. Только вот… лучше бы у тебя куцырий питомник был.

Я не стал ей рассказывать, что он у меня есть. Ну, то есть не у меня, а у Ивановых. И эти психи наверняка бы и ей сэвена не пожалели, если бы я привел Лали в тундру и представил главе клана. Теоретически я могу сделать несколько прыжков туда-обратно в мироздании, но это бесценное время… так, стоп. Куда меня понесло? С чего вообще такие мысли?

А еще я понял, что меня беспокоит. Время. Девчонка сказала, что апокалипсис с уничтожением всех пожирателей случился более тридцати лет назад, когда у нас прошло меньше двух лет. Потому я прервал все еще продолжающуюся перебранку аборигенов и вмешался с абсолютно неуместным вопросом:

– Лали, сколько дней в году и часов в сутках?

– В смысле? – Она отвлеклась от унылого созерцания, отвернулась от перевозбужденного брата и недоуменно хлопнула ресницами.

– Как считаете сутки и года? Время?

– Да как все. – Девушка прищурилась. – Вроде как планета орбиту не меняла последний миллион циклов и даже больше. Так что как в твое время мерили, так и сейчас.

Глава 12

Мез

– И все же. Сколько часов прошло с того момента, как ты меня спасла? День уже закончился? – настаивал я на ответе, временно игнорируя подозрительность Лали.

– Хм… – Она почесала бровь, задрала штанину и зачем-то потыкала себя пальцем в колено. – Ага. Шесть часов.

Я отметил про себя, что мой мозг привычно переводит отрезок времени, названный девчонкой, как «час». Хотя она, конечно, сказала другое слово. Что-то типа «мицик». Мысленно отдав команду сэвену, я почти мгновенно получил ответ: в привычных мне единицах измерения прошло даже чуть больше – шесть часов сорок минут. А мицик – это микроцикл.

– В одном круге свет-тени тридцать мициков, – влез Крыкс, который все это время что-то подсчитывал на пальцах и не пронзал меня подозрительными взглядами. – Тридцать кругов – малый цикл, мацик. Тридцать мациков – большой цикл, боцик, – мозг перевел: «год», – за который планета оборачивается вокруг звезды.

– Хм… – Отвратительно. То есть по времени Земли на планете прошло даже больше, чем тридцать лет. Вот и гадай: то ли, когда наши древние уходили, они нечаянно ускорили тут время, то ли швеи что-то намудрили с проколами стенок призмы, из-за чего пространственно-временной континуум искривился, то ли… то ли время в разных мирозданиях просто в принципе течет по-разному.

И вот последнее было бы неприятнее всего. Потому что ускорение в сорок семь раз сводит на нет все мои попытки отыскать детей. На призме прошла всего неделя, но здесь она может обернуться практически годом! И если правы мои новые знакомые, в живых я могу уже никого не застать…

Так, стоп. Стоп. След! След был, и достаточно свежий. Даже если, как сказала Лали, его оставила впитавшая в себя остаточную энергетику чернуха, она ее еще не переварила, а ходила и «воняла на все Перепечки». Опять же по словам дикарки. Значит, живые дети в любом случае были тут совсем недавно по меркам обоих миров. Но вот сколько они провели на планете до того, как прошли по пустыне, все равно неизвестно.

Ладно, лишь бы живы были и в более-менее собственном рассудке. Остальное поправимо. Мне ли не знать, что надежда есть всегда. Я видел, как Цвичка на своих ногах гналась за зеленым проглотом-цвирком, чтобы помыть ему хвост. А ведь мы уверены были, что она калека и долго не проживет.

– Да, спасибо, – пряча все свои эмоции, ответил я аборигенам. – И все же различается. Не думаю, что мы родом с этой планеты. Возможно, камеры перемещали.

– О, слышь, Хомяк, они, наверное, с какого-нибудь корабля. Типа спасательная капсула сгинула в песках и законсервировалась на сто тысяч боциков… помнишь, мы в питомнике смотрели приключения великих артефактов? – оживился Крыкс.

Мне уже нравится этот парень. Он сам придумывает мне отличную легенду.

– Угу, ты ему подскажи еще что-нибудь, чтобы удобнее чернуху было нам на уши лепить, – не повелась Лали. Но тут же посмотрела на меня и хмыкнула: – Да понятно, конечно, что темнишь. Ну а кто б на твоем месте по-другому себя вел? Только вот… такое дело. Если возьмемся тебе помогать, информация нужна без чернух.

– Темню, – согласился я. Зачем спорить против очевидных фактов? – Но лишь в не особо важных, но личных деталях. Я действительно не с вашей планеты и абсолютно незнаком с вашим мироустройством. И у меня действительно украли детей. Зачем? Без понятия. Кто? Существа со звериными признаками, остальное мне тоже неизвестно. Никаких складов с ресурсами у меня нет, только то, что с собой. И я готов отдать это вам, если вы поможете.

– А сколько у тебя есть? – нетерпеливо вытянул шею Крыкс. У него от жадности даже волосы на голове зашевелились. – Да Хома! Ай! – Он получил смачный подзатыльник от хмурой девчонки и со вздохом уселся на стул. И так явственно притих, что окончательно стало ясно, кто в этой паре старшая сестра.

Я не стал что-либо говорить, а просто вытянул вперед сложенные лодочкой ладони, с которых водопадом посыпались десятки малых кубов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.