Наталья Александрова
Тур поехавшей крыши

© Александрова Н.Н., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

⁂

Кеша галантно открыл дверцу машины, помог девушке выбраться на тротуар.

– Ну вот, здесь я живу! – она показала на красивый подъезд, украшенный лепниной, в которой стыдливо пряталась камера видеонаблюдения. – Может, зайдешь выпить кофе? Или, может быть, чего-нибудь другого? У меня много чего есть!

На такое откровенное приглашение Кеша, как настоящий джентльмен, мог ответить только утвердительно. Впрочем, он на что-то подобное и рассчитывал.

Эту девушку он подсадил полчаса назад, проезжая мимо ночного клуба. Девица была что надо – ноги от ушей, волосы до попы, круглые голубые глаза, не обремененные интеллектом, аппетитный бюст. Само собой, увидев на ночной улице такое чудо, Кеша не смог проехать мимо. Правда, когда она села к нему в машину, он заметил, что на безымянном пальце незнакомки красовалось обручальное кольцо.

И сейчас он невольно скосил глаза на это кольцо.

Перехватив его взгляд, девица усмехнулась:

– А, ты насчет мужа беспокоишься? Забудь, он по делам улетел в Штаты, вернется не раньше среды!

– А, ну если так, я всей душой! – обрадовался Кеша.

Через пять минут она открыла дверь квартиры, пропустила его вперед, щелкнула выключателем.

– Хорошо устроилась! – одобрил Кеша, оглядев просторный холл, мягко освещенный хитро спрятанными в потолке лампами.

В интимно приглушенном свете тускло отсвечивал узорный паркет, белели в нишах мраморные статуи.

– А, это все дешевка, новодел! – девица сбросила туфли, прошлепала босиком к полукруглой арке, обернулась и, сладко потянувшись, промурлыкала:

– Проходи в спальню, зайчик, я сейчас приду! Чего тебе принести выпить?

– Водку с мартини, смешать, но не взбалтывать! – процитировал Кеша классику.

– Тебя случайно зовут не Джеймс Бонд? – хихикнула она. – Ладно, будет тебе водка с мартини!

– Эй, а где у тебя спальня? – спросил Кеша удаляющуюся спину.

– Вон там! – она неопределенно махнула рукой на северо-запад.

Кеша отправился в указанном направлении, и, миновав несколько роскошно обставленных комнат непонятного назначения, обнаружил просторное помещение с зеркальным потолком и шкурой белого медведя на полу. Посреди этого помещения стояла огромная кровать в форме сердца, так что, скорее всего, это и была спальня.

Приключение обещало быть интересным.

Кеша быстро разделся, сдернул с кровати розовое кашемировое покрывало, под которым обнаружились черные шелковые простыни, юркнул под одеяло.

Вскоре в дверях появилась хозяйка.

Она успела переодеться – если, конечно, можно назвать одеждой короткий розовый халатик и розовые домашние туфельки с пушистыми помпонами. В руках у нее был поднос с двумя бокалами.

– Ты уже устроился? – проговорила она с милой улыбкой. – Молодец! Вот твое мартини…

Она поставила подносик на пол возле кровати, халатик при этом распахнулся, и Кеша с удовольствием увидел, что под ним ничего нет, кроме самой хозяйки.

Красотка непринужденно сбросила халатик, нырнула под одеяло и всем телом прильнула к Кеше.

На какое-то время он забыл обо всем на свете.

Опомнился Кеша оттого, что в его спину воткнулось что-то твердое и холодное. Неловко повернувшись, он вытащил из-под простыни большой черный пистолет.

– Это что такое? – проговорил он, тупо разглядывая оружие.

– А, это? – она опустила ресницы. – Это мой пистолетик… у каждой девушки должно быть оружие, правда? Ведь в наше время так много плохих людей!

– Ничего себе пистолетик!

– Но я люблю все большое! – она хихикнула, укусила его за мочку уха и прошептала: – Да брось ты его на пол! У меня мелькнула вот какая идея…

Идея оказалась очень интересной, и Кеша снова надолго потерял счет времени.

На этот раз его отвлекло от постельных забав более существенное событие.

– Вы тут очень неплохо проводите время! – раздался в дверях спальни насмешливый голос.

Кеша повернулся на этот голос и увидел на пороге рослого широкоплечего мужчину в твидовом пиджаке, с бритой наголо головой и маленькими злыми глазками.

Кеша натянул на себя черную простыню и дрожащим голосом спросил свою неугомонную партнершу:

– Это еще кто?

– Где? – она повернулась и побледнела.

– Вася… – забормотала она, пытаясь спрятаться за Кешину спину, – Васечка, это совсем не то, что ты подумал…

– Да?! – бритый мужик ухмыльнулся. – Надо же! Не то? Вы, наверное, разрабатываете дизайн-проект нового загородного дома? Или, может быть, обсуждаете модели причесок?

– Это что – муж? – шепотом спросил Кеша. – Ты же говорила, что он вернется только в среду…

– Отстань, дурак, не до тебя! – отмахнулась от него красотка, и снова залебезила: – Ну, Васенька, это вышло случайно… сама не понимаю, как… это больше не повторится…

– Конечно, не повторится! – проговорил бритый обманчиво спокойным голосом.

В следующую секунду он наклонился и что-то поднял с пола, точнее, с медвежьей шкуры.

Кеша с ужасом разглядел в его руке тот самый пистолет, который не так давно нашел в постели.

– Вася, положи его! – истерично выкрикнула девица. – Ты же не хочешь…

– Именно хочу! – рявкнул муж. – Мне это надоело! Мне надоело каждый раз находить в твоей постели каких-то ублюдков! Я покончу с этим раз и навсегда!

Черный пистолет полыхнул огнем, и на простыне, прикрывавшей наготу красотки, расплылось красное пятно. Кеша скатился с кровати на пол и отполз в дальний угол комнаты, в ужасе глядя на пистолет и ожидая следующего выстрела.

Бритый, однако, не торопился его убивать.

Он посмотрел на Кешу с брезгливой усмешкой и процедил:

– А ну, выметайся отсюда, пока жив!

– Да, я сейчас… я немедленно… меня уже нет… – забормотал Кеша, поспешно собирая с пола свою одежду.

В дверях спальни он оглянулся и увидел белое, безжизненное лицо красотки и смятую, залитую кровью постель.

– Пошел вон! – рявкнул бритый, и через секунду Кеша уже скакал на одной ноге по коридору, пытаясь на ходу натянуть брюки.

Еще через секунду он уже был на улице. Брюки он кое-как надел, рубашку торопливо застегнул и даже сумел отдышаться. Правда, перед его глазами все еще стояло белое как мел лицо его одноразовой любовницы и залитые кровью шелковые простыни.

Кеша вдохнул холодный ночной воздух и прикрыл глаза.

Может быть, все это ему только померещилось? В конце концов, он видел эту женщину один раз в жизни и даже не успел спросить, как ее зовут…

Он подошел было к своей машине, и вдруг его кто-то окликнул:

– Иннокентий Антонович, можно вас на два слова?

Кеша вздрогнул и оглянулся.

В нескольких шагах от него была припаркована темная машина с опущенным стеклом, из которой выглядывал седой человек в неуместных ночью черных очках.

– В чем дело? – испуганно спросил Кеша.

Он хотел поскорее уехать и забыть ужасные события сегодняшней ночи, но что-то в голосе незнакомца заставило его застыть на месте. И еще то, что этот тип назвал его по имени и отчеству.

– Сядьте в мою машину, – приказал незнакомец не допускающим возражений голосом.

– Почему в вашу? Зачем в вашу? – забормотал Кеша. – У меня своя машина есть…

Однако ноги уже сами несли его к темной машине, и через несколько секунд Кеша уже осознал себя сидящим на пассажирском месте рядом с мрачным незнакомцем.

– Хорошо повеселились? – осведомился тот бесцветным голосом.

Кеша не ответил, да его ответ и не имел значения.

На какое-то время в машине воцарилось молчание. Наконец Кеша не выдержал и проговорил:

– Что вам от меня нужно? Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Я не только это знаю, – охотно ответил седой. – Я знаю, где вы проведете остаток своей жизни.

Кеша понимал умом, что нужно помалкивать, однако собственный голос предал его:

– Где же? – спросил он испуганно.

– На зоне, Иннокентий Антонович, на зоне! – жизнерадостно ответил незнакомец. – Правда, могу вас утешить – это продлится недолго. Не потому, что вас выпустят по условно-досрочному освобождению, а потому, что вы долго там не протянете.

– По… почему? – спросил Кеша несколько невпопад.

– Потому что вы, Иннокентий Антонович, извиняюсь, слабак! На зоне вас очень быстро сломают. Знаете, как поступают на зоне с такими слабаками?..

– Я не о том… – Кеша сглотнул и попытался взять себя в руки. – За что меня посадят? Я не совершил ничего противозаконного…

– Как за что? – незнакомец изобразил голосом и лицом искреннее недоумение. – За убийство, конечно же!

– Какое убийство? Я никого не убивал!

– Да уж будто! – незнакомец усмехнулся. – Вы только что вот в этом самом доме убили свою случайную знакомую Алису Сергеевну Петуховскую.

– Да никого я не убивал! – заверещал Кеша и попытался выбраться из машины. – Это меня чуть не убили, а я… я даже не знал до этой минуты, как ее зовут!

– Сидите! – прикрикнул на него седой. – Сидите, если не хотите загреметь на зону! На месте преступления сотни ваших отпечатков, а самое главное – ваши пальчики остались на орудии убийства!

Кеша похолодел: он вспомнил, что действительно держал в руках тот чертов пистолет…

– Кажется, до вас дошло, – спокойно проговорил его собеседник. – Значит, вы готовы к серьезному разговору.

– Разговору? – растерянно переспросил Кеша.

И тут для него забрезжила слабая надежда. Если этот страшный человек хочет с ним о чем-то говорить, значит… значит, для него еще не все потеряно! Значит, есть шанс остаться на свободе!

– Совершенно верно, – седой как будто прочитал его мысли. – У вас есть еще шанс.

– Говорите! – выдохнул Кеша. – Только… только попрошу вас, снимите свои очки, а то мне как-то неуютно…

Незнакомец хмыкнул, придвинулся к Кеше и снял свои черные очки. Глаза под очками оказались удивительно яркими, как будто в них горели два раскаленных угля.

– Что… что я должен сделать? – пролепетал Кеша.

– Вот это уже нормальный разговор! – удовлетворенно кивнул седой. – А то – никого не убивал! Не совершал ничего противозаконного! Слушать противно! Да нет такого человека старше трех лет, кто бы не совершил ничего противозаконного!

– Только можно попросить вас… – Кеша вжался в сиденье. – Наденьте ваши очки…

– То снять, то надеть… ладно, бог с вами! – он снова надел очки и начал деловым тоном: – Вы бываете дома у Андрея Януарьевича Хвалынского…

– Бываю… – пролепетал Кеша. – Но позвольте, причем тут Андрей Януарьевич?

– Будьте любезны не перебивать! – прикрикнул на него седой. – Если вы хотите остаться на свободе, вы сделаете вот что…

Он понизил голос и говорил довольно долго.

По ходу его монолога Кешины брови удивленно поднимались все выше. Наконец седой замолчал.

– Если я это сделаю… – проговорил Кеша растерянно. – Откуда я знаю, что вы меня оставите в покое?

– Очень просто. В обмен на ту вещь, которую вы принесете мне от Хвалынского, вы получите пистолет со своими отпечатками. И сможете поступить с ним, как вам заблагорассудится…

В голосе своего страшного собеседника Кеше почудилась легкая насмешка, в глубине его несчастной головы мелькнула мысль, что этот тип запросто может его обмануть, но сил не было сопротивляться.

– Я согласен! – сказал Кеша быстро и выскочил из машины.

– Это черт знает что! – со слезами в голосе воскликнула Лола. – Нет, ты только посмотри на это безобразие!

– Ну что еще… – недовольно заворчал Леня Маркиз и нехотя поднялся с дивана, – ну опять тебе неймется…

На дворе была ранняя осень, и хоть солнце изредка и присутствовало на небосклоне, и деревья стояли в золотом уборе, но, перефразируя поэта, хоть «очей очарованье», но пора все же «унылая», и Леня был слегка недоволен жизнью. Да еще и шею где-то продуло, так что самое милое дело было поваляться в выходной на диване в тепле и попить чайку с лимоном.

Ага, дождешься от нее, как же! Воды простой – и то не допросишься!

Леня тяжко вздохнул и поплелся в гостиную, откуда раздавались Лолины негодующие вопли и лай Пу И.

Леня Марков, известный в специфических узких кругах под аристократической кличкой Маркиз, потому захандрил, что в делах его наблюдался небольшой застой. В июле-августе Леня по этому поводу не волновался – лето. Все Ленины клиенты, то есть те господа, которым требовался для деликатных поручений ловкий неболтливый человек, способный решить проблему быстро, без лишнего шума и насилия, а также по возможности не привлекая внимания полиции и других подобных органов, были людьми обеспеченными. Другие к нему и не обращались, поскольку гонорары за свои услуги Маркиз брал астрономические. И эти люди в августе делами не занимались, разве что только в экстренных случаях.

Однако прошел август, минул сентябрь, начало октября, а специальный мобильник для связи с клиентами молчал. И Леня немножко забеспокоился – уж не распускает ли кто-нибудь о нем порочащие слухи? Он очень дорожил своей репутацией в деловых кругах.

Можно было бы, конечно, не ждать у моря погоды, а обдумать какую-нибудь операцию и, пока суть да дело, с блеском ее провернуть. Ведь Леня Маркиз был мошенником, самым лучшим, мошенником высшей лиги и экстра-класса. Сам про себя он без ложной скромности утверждал, что некоторые его операции вошли бы в учебник для начинающих мошенников. «Если бы кому-нибудь пришло в голову такой учебник издать», – ехидно добавляла в таких случаях Лола.

Лолу Леня нашел буквально на улице – не потому что она там жила, а случайно. И взял ее в помощницы. Они прекрасно дополняли друг друга, ведь Лола была актриса, а стало быть, умела перевоплощаться. Театр она бросила (из-за собственной лени, утверждал Маркиз) и тратила теперь свое время и силы на то, чтобы воспитывать Леню и помогать ему в его трудной работе. Впрочем, работы-то как раз сейчас и не было.

Не было звонков от клиентов, и не было никаких мыслей по поводу предстоящих операций. Леня раздумывал так и этак, прокручивая в уме различные комбинации – выходило все не то.

И поэтому он находился в подавленном настроении. Оттого и шея болела, ведь, как известно, все болезни от нервов…

Лола, напротив, была довольна, что не дергают и не заставляют представляться то старухой-нищенкой, то уборщицей, то официанткой. Она с огромным удовольствием окунулась в заботы о собственной внешности и общение со своим ненаглядным чихуахуа по кличке Пу И, в которого вложила всю нежность бездетной женщины.

В прихожей Лене навстречу попался угольно-черный котище. Кот был большой и пушистый. На груди у кота была белая манишка. Кота Леня подобрал на лестнице собственного дома, когда у того был скверный период в жизни, и назвал Аскольдом в честь своего старого учителя, погибшего незадолго до этого. Иногда кот смотрел с таким выражением, что Леня всерьез задумывался о переселении душ.

– Аскольдик, – страдающим голосом спросил Леня, потому что шея при неудачном повороте головы отозвалась болью, – ну что там они еще придумали?

Аскольд дернул плечом, как будто буркнув: «Ах, не спрашивайте меня ни о чем, вообще оставьте в покое, сами разбирайтесь!» И ушел.

Леня вздохнул и открыл дверь в гостиную.

Гостиная у Лолы была оформлена в желтых тонах. Тепло-персиковые обои, светлый натуральный паркет, мебель под орех и золотистые переливчатые занавески.

При таком интерьере комната казалась залитой светом, даже когда за окнами не было солнца. Еще у Лолы было много красивых комнатных растений – огромный фикус в углу, вьющаяся лиана и какой-то цветок без названия, который по весне выпускал дудку с гроздью розовых колокольчиков размером с кофейную чашку. Сейчас цветок скучал, голый и поникший.

– Ты только посмотри на это! – заорала Лола, увидев своего компаньона.

На широком подоконнике между кактусом и отцветающей азалией сидел большой разноцветный попугай. Попугай был породы ара и очень красивый. Когда-то, в позапрошлую зиму, в морозном феврале попугай влетел в открытую форточку. Да так и остался у них жить, потому что, хоть прилежная Лола и развесила по кварталу объявления о том, что найден говорящий попугай, никто на эти объявления не отозвался. Леня утверждал, что это неспроста, что хозяева попугая не хотят его брать назад, потому что птица наглая и противная.

Сердобольная Лола и слышать не хотела, чтобы отдать попугая в детский уголок или в зоопарк, птицу решили оставить в качестве третьего питомца и назвали Перришоном.

Тут-то компаньоны хлебнули лиха. Во-первых, попугай оказался совершенно невозможным в быту. Он расклевывал семечки и посыпал шелухой пол в кухне. Он опрокидывал свою мисочку с водой на голову проходящих хозяев. Он выражался нецензурными словами и обзывался по всякому поводу и без повода. Он подучивал Пу И разным хулиганским штучкам. Кота он побаивался – тот, если его разозлить, мог и перья из хвоста повыдергивать, но Аскольд держался индифферентно и сразу же дал понять Лоле, что присматривать за наглой птицей не нанимался.

Когда попугай понял, что из дому его не выгонят, он обнаглел окончательно и взял моду гадить на Ленины умопомрачительно дорогие пиджаки. Правда, Лола пыталась утверждать, что делает он это исключительно из любви к порядку, дескать, она, Лола, никак не может заставить Леню убирать одежду в шкаф, так может Перришон сумеет его перевоспитать…

В результате от Маркиза попало всем, даже коту, а Перришону вообще обещали свернуть шею и зажарить.

Понемногу в квартире установилось перемирие, звери хулиганили в пределах нормы, но буквально за последнюю неделю с попугаем снова начались проблемы.

– Опять, – вздохнул Леня, посмотрев в окно.

Перришон сидел на подоконнике неподвижно, как будто был не живой птицей, а фигуркой, что устанавливают в садике на даче, наподобие гнома, ежика или лягушки. Он пристально смотрел в окно.

А там, за стеклом, прямо напротив, на наружном карнизе сидела ворона. Ворона была даже симпатичной – яркие глаза-бусинки и растрепанный хохолок. Сидела она также неподвижно и смотрела на попугая долгим, влюбленным взглядом.

– Перри, у тебя это так и не прошло? – удивился Леня.

– Дур-рак! – ответил попугай, не отрывая глаз от вороны.

– Вот так вот, – в голосе Лолы звучала самая настоящая злость, – вот как он теперь разговаривает!

– Это любовь, – констатировал Маркиз, – ничего не попишешь. Лолка, наш попугай влюбился!

Это началось с неделю назад. Ворона расположилась сначала на дереве, что напротив окна, затем перебазировалась на карниз. Она каркала что-то, потом замолчала. Перришон тоже смотрел на нее молча. Эти взгляды были так красноречивы, что Лола закрыла в доме все окна, оставив только малюсенькие щелочки. Влюбленные не могли соединиться и от этого страдали. Ворона покаркала немного и улетела. И вот теперь явилась вновь.

– Я этого не вынесу! – простонала Лола. – Ну сделай же что-нибудь! Видеть не могу эту уродину! Ой!

Попугай сорвался с подоконника и бросился к Лоле с намерением сильно ударить клювом, она едва успела закрыться руками.

– Перри, она пошутила! – Маркиз отогнал попугая. – Лолка, следи за словами, ты оскорбила его нежные чувства!

– Кар-ра… – нежно проворковал попугай, вновь взгромоздившись на подоконник, – Кар-рина хор-рошая…

– Красивое имя, – одобрил Леня, подсаживаясь на подоконник.

При этом пришлось сдвинуть азалию, на что Лола негодующе зашипела, прямо как кот Аскольд, когда наступят на хвост.

– Была у меня одна знакомая Карина, – мечтательно продолжал Маркиз, – такая, знаешь… фигуристая… – он обрисовал в воздухе нечто, напоминающее восьмерку.

Лола фыркнула, но Маркиз махнул за спиной рукой – не мешай, мол, в сторонку отойди, у нас мужской разговор.

– В принципе, как мужчина мужчину, я могу тебя понять, – вкрадчиво говорил Леня, – но видишь ли, Перри, дружище, ваша любовь, она… ну, у вас нет будущего.

Попугай посмотрел удивленно и захлопал крыльями. Ворона за окном сделала то же самое.

– Ты хочешь сказать, что вы оба – птички? – догадался Леня. – Ну да, вроде бы есть по два крыла и клюв… Но, как бы это сказать… я в зоологии не силен, ну, в общем, в природе это выглядит так, как если бы Пу И влюбился в белую медведицу!

– Господи! – Лола схватилась за сердце и плюхнулась на диван.

– Кр-ретин! – рявкнул попугай, после чего повернулся к своей возлюбленной и закаркал что-то нежное.

– Вот видишь! – заметила Лола. – Он ничего не слушает, он даже каркать научился.

– Ну, так открой окно, пускай он летит на крыльях любви! – предложил Леня, обидевшись на «кретина».

– Да ты что, – испугалась Лола, – скоро холода наступят, а попугай – птица южная, он же замерзнет. И, кроме того, Ленечка, я вовсе не уверена, что он хочет улететь. Скорей всего она, эта нахалка, хочет влезть в нашу семью…

– Угу, хочет совратить нашего невинного мальчика, – поддакнул Леня. – Лолка, это в тебе говорят свекровские чувства.

– Что ж, прикажешь и свадьбу им устроить? – окончательно разозлилась Лола. – Купить невесте белое платье и фату? Ворона в фате – это круто!

– Ну, не расстраивайся, – Маркиз примирительно погладил свою боевую подругу по плечу, – я уверен, это у них скоро пройдет… И мы заживем по-прежнему.

– Твоими бы устами… – простонала Лола и ушла в ванную, чтобы поднять настроение.

Маркиз понял, что чаю с лимоном ему в этом доме сегодня не дадут, и решил сам о себе позаботиться. Перед уходом он сделал щелочку в окне пошире.

– Пролезть не пролезешь, но хоть поцелуетесь, – сказал он вороне.

Показалось или нет, что ворона ему подмигнула?

Кеша припарковал машину не во дворе, а на улице. Ему было неуютно. С тех пор как он разговаривал позапрошлой ночью со страшным незнакомцем в черных очках, Кеша потерял сон и аппетит, он вздрагивал от шагов, раздававшихся сзади, а когда на лестнице собственного дома сосед, подойдя неслышно, дружески хлопнул Кешу по плечу, тот едва не упал в обморок.

В витринах магазинов Кеше мерещились страшные рожи, они гримасничали и насмехались над ним. Спина у Кеши каменела, ему казалось, что ее неустанно сверлит чей-то тяжелый недобрый взгляд. То есть он прекрасно знал чей – того неприятного типа, что пугал его приговором и зоной за убийство, которого Кеша не совершал.

«А ты докажи!» – звучал в ушах ненавистный пугающий голос, и Кеша понимал, что выхода у него нет, ему нужно сделать то, что велел этот человек, только тогда появится у него маленький кусочек надежды, что удастся избежать зоны.

А сделать нужно было вот что. Зайти в гости к Андрею Януарьевичу и взять у него золотые часы-луковицу. И принести их тому страшному человеку.

Кеша даже в мыслях не употреблял слово «украсть». Хотя именно это и велел ему сделать тот человек. Но, в конце концов, Кеша решил выбрать меньшее из двух зол – лучше быть вором, чем сидеть за убийство, которого не совершал.

С детства Кеша считался мальчиком-из-приличной-семьи. Его приличная семья включала маму и бабушку. И еще кота Васисуалия. Отца Кеша помнил плохо. Он оставил их с мамой, когда Кеше не было и трех лет. Это бабушка так выражалась – оставил. Не бросил, не сбежал, не ушел к другой женщине, а именно оставил. Бабушка всегда употребляла только это слово, так что Кеше представлялось в детстве, что они с мамой сидели в большом пакете, и папа оставил его на вокзальной скамейке, торопясь на поезд.

Впрочем, такие мысли посещали его недолго. Отец уехал куда-то в другой город и присылал оттуда деньги на Кешу. Бабушка никогда отца не ругала, но если заходила о нем речь, голова ее вскидывалась вверх, отчего взгляд получался надменный, и острый подбородок торчал вперед слишком воинственно. Кеша уже знал, что таким образом бабушка выражает пренебрежение. Еще он с детства запомнил слово «мезальянс». Это бабушка так отзывалась о браке своей дочери, беседуя со старинными подругами за чашкой чая, когда думала, что Кеша ее не слышит.

«Взяли в приличную семью, – ахали подруги, – без роду, без племени… а он…», – дальше они укоряюще качали головами.

В конце концов Кеша не выдержал и спросил у матери, что же все-таки отец сделал такого, что бабушка его так ненавидит.

Мама повела себя странно. Вместо того чтобы ответить сыну на четко заданный вопрос, она затряслась, потом зарыдала и даже начала биться головой о стену. Прибежала бабушка и плеснула на нее водой, потом обняла и повела на диван. Мама долго еще кричала на бабушку, что испортила ей жизнь, бабушка отвечала тихо и с достоинством, Кеше было плохо слышно из-за плотно закрытой двери. Тем не менее, он испугался такой маминой реакции и больше уже никаких вопросов не задавал.

Мама много работала, Кешиным воспитанием занималась бабушка. Она водила его по музеям и театрам, заставляла читать умные книжки. Телевизор подвергался в доме остракизму, про компьютер бабушка и слышать не желала.

Кеша пошел в школу поздно, потому что был маленький, болезненный и худосочный, бабушка не одобряла спорт и закаливание. Бабушка по-прежнему вела его по жизни железной уверенной рукой, критиковала его приятелей, часто беседовала с учителями. Учился Кеша неважно, с ленцой. Но переползал из класса в класс, благодаря бабушкиной неустанной заботе.

Мама много ездила в командировки, чаще всего в Москву, и лет в тринадцать Кеша снова подслушал ее серьезный разговор с бабушкой.

– Ты пригласи его на чай, – говорила бабушка, – или на обед… Я хочу на него посмотреть…

– Ни на чай, ни на кофе, ни на обед, ни на ужин! – отвечала мама зло. – Ты думаешь, я полная дура и не усвоила урока? С меня хватило первой попытки, больше я не совершу такой глупости – знакомить тебя с человеком, которого люблю!

– Тот был тебе не пара! – закричала бабушка. – Это был…

– Ага, мезальянс, – издевательски отвечала мама, – а тебе не приходило в голову, что в своих непомерных амбициях ты лишила ребенка отца?

– Ты тоже не слишком принимаешь участие в его воспитании, – слабым голосом ответила бабушка.

На миг Кеше стало жалко бабушку – она постарела, сгорбилась и не получалось уже у нее вскидывать голову и смотреть надменно и высокомерно. Но когда бабушка стала перечислять Кешины мелко-хулиганские поступки, ему стало скучно подслушивать, и он улепетнул из дому, пока не засадили за уроки.

Школу Кеша закончил весьма посредственно, и мама схватилась за голову. Нужно было срочно куда-то пристраивать этого оболтуса.

С такими оценками нечего было и думать о приличном институте. И тут наступил бабушкин звездный час.

Она возродила старые связи, поискала по знакомым и пристроила Кешу в Институт культуры на библиотечное отделение.

– Да там же одни девчонки! – рассмеялась мама.

Оказалось, нет, на курсе было много таких же охламонов, как Кеша, чьи родители слишком поздно поняли, что их ребенка запросто могут забрить в армию, если они немедленно не пристроят его хоть куда-то учиться.

Именно там Кеша познакомился с Андреем Януарьевичем Хвалынским. Выяснилось, что Андрей Януарьевич был когда-то давно знаком с Кешиной бабушкой. И даже, по рассказам бабушки, был в нее когда-то влюблен – невинной детской влюбленностью, потому что был гораздо моложе. Не то он был братом ее подруги, не то племянником ее соседки – Кеша не вникал в бабушкины подробные рассказы. Важно было то, что Андрей Януарьевич сделал научную карьеру и преподавал в Институте культуры историю печатной книги и древних рукописей.

Пристроив Кешу в институт, бабушка посчитала свою жизненную задачу выполненной, стала прихварывать, резко постарела и через некоторое время тихо и незаметно умерла ночью во сне. Она оставила письмо для мамы, где просила прощения за все, а также денежный вклад, который завещала Кеше.

Мама поплакала над письмом, а после похорон объявила Кеше, что выходит замуж и переезжает в Москву. Кеша такой поворот событий только приветствовал, поскольку мама обещала содержать его до конца учебы.

Андрей Януарьевич его опекал и отличал от других своих учеников, ведь Кеша был мальчиком-из-приличной-семьи. Делал он это ради памяти бабушки, а не потому что Кеша был вдумчивым и старательным студентом. Учился Кеша и тут с ленцой, ему было скучно. Но приходилось сопровождать иногда профессора Хвалынского домой и слушать его долгие разговоры. Профессор хотел иметь любимых учеников и последователей, свой кружок почитателей среди студентов и аспирантов. Но из этого ничего не получалось. Потому что профессор Хвалынский был непроходимым и неизлечимым занудой. Возможно, он и любил свой предмет, и знал его досконально, но лекции его были скучны, как железнодорожное расписание. Он не умел увлечь аудиторию, и даже самые положительные девочки-отличницы признавались, что от его монотонного голоса у них болят зубы.

Когда Кеша с грехом пополам закончил институт, профессор рекомендовал его в одно солидное научное издательство. Кеша и за то был благодарен – с его дипломом можно было найти работу только в районной библиотеке.

Мама резко урезала субсидию, правда, ее муж подарил Кеше на окончание института свою старую машину.

Денег катастрофически не хватало. Кеша продавал бабушкины безделушки и книги, некоторые оказались редкими. Оттого и навещал он изредка Андрея Януарьевича, что тот давал ему мелкую работу – съездить оценить кое-что из книг, продать…

Старик тоже жил бедновато, но тщательно скрывал, что продает вещи и книги. Кеша немножко поджуливал и брал себе больше денег, чем договорные комиссионные.

Но все это была капля в море. Старик был одинок, его замужняя дочь жила в Штатах, с зятем он не очень ладил, оттого и переезжать не хотел. Квартира его была буквально набита антиквариатом. Правда, профессор утверждал, что по-настоящему ценных и дорогих вещей у него нет, просто они дороги ему как память, но Кеша подозревал, что Андрей Януарьевич говорит так нарочно, из опасения, что ограбят.

Профессор радовался его приходу, и Кеша иногда мечтал, что старик умрет и оставит все ему – и квартиру, и мебель, и книги. И Кеша все это продаст и заживет по-человечески.

Сколько раз он с сожалением выпускал из рук какую-нибудь мелкую вещицу – бронзовую статуэтку, фарфоровую табакерку, эмалевую рамочку для фотографий, когда так хотелось сунуть их в карман! Продать знакомому перекупщику и прогулять потом эти случайные деньги в ресторане или в клубе!

Вспомнив про ночной клуб, Кеша поежился. Именно там позавчера и началась его полоса неудач. Черт дернул его подсадить ту девицу! Если бы не она, ничего бы не случилось, Кеша никогда не встретился бы с тем страшным человеком с горящими глазами.

Мелькнула вдруг какая-то свежая мысль, но Кеша не успел ее поймать, все заполнил страх перед тем типом. Нужно скорее отдать ему часы, тогда Кешу, может быть, оставят в покое. Он и так уже извелся за эти два дня. Андрей Януарьевич вчера не смог его принять – у него, видите ли, был массаж! Одной ногой в могиле, а туда же, массаж ему подавай!

Кеша решительно нажал кнопку домофона.

– Заходите, Иннокентий! – профессор всегда звал его на «вы».

В квартире все было по-прежнему. Кеша обул мягкие войлочные тапочки и прошел вслед за хозяином в кабинет – поговорить, обменяться свежими новостями.

На самом деле обмен новостями вылился в нескончаемый монолог профессора. Он вспоминал молодость, хвастался своим знакомством с известными людьми, рассказывал случаи о находках всевозможных редкостей и древностей.

Кеша делал вид, что слушает, сохраняя на лице заинтересованное выражение, а сам сжимал челюсти, чтобы не раззеваться, потому что все истории выходили у профессора скучными, как вареная морковка, Кеша с детства терпеть не мог ее в супе.

Наконец мучения закончились, профессор сделал вид, что вспомнил о времени, а Кеша сделал вид, что ему жаль прерывать такой интересный разговор. Профессор сказал, что так просто он гостя не отпустит, напоит чаем. И побежал на кухню.

Кеша глубоко вздохнул и подошел к старинному бюро красного дерева. Резной бронзовый ключ гостеприимно торчал в скважине замка. Откинув крышку, Кеша уставился на множество маленьких ящичков, где, как он знал, профессор хранил всякие мелочи. Если и есть у него эти часы-луковица, то лежать они могут только здесь. О том, что он может часы не найти, Кеша боялся и думать.

Три ряда ящичков по четыре в каждом. В котором из них часы?

Кеша решил действовать планомерно. Он – как сапер, не имеет права на ошибку, потому что профессор только что проговорился, что буквально через два дня улетает погостить к дочери в Штаты. Так что следующий Кешин визит откладывается на неопределенное время.

В верхнем правом ящичке были впихнуты какие-то пожелтевшие конверты. Не вынимая их, Кеша достал рукой до дна ящичка. Кроме писем, там ничего не было.

В следующем лежало четыре колоды старинных карт. Ну, хоть сразу видно, что это не то.

Третий был заполнен крошечными шахматными фигурками – только белыми, из слоновой кости. Кеша подивился про себя, для чего профессор хранит неполные шахматы – ни доски, ни черных фигурок. Ладно, это тоже не то.

Нижний ящик в этом ряду выдвигался с трудом, потому что был набит шелковыми театральными масками. Кеша выпустил тучу моли и поскорей задвинул его обратно.

Все четыре ящичка среднего ряда были заполнены старыми выцветшими фотографиями и поздравительными открытками. На всех открытках были изображены полнотелые волоокие красавицы, которые нюхали цветы, читали любовные письма или просто сидели на пуфиках, козетках и канапе, погрузившись в сладостные мечты. Часов в ящичках не было.

Кеша уже начал волноваться. То есть волновался-то он еще до прихода к профессору, а теперь он потихоньку запсиховал. Квартира у профессора была большая, Кеша едва слышал звуки, доносящиеся из кухни. Профессор пил чай всегда тут, в кабинете, на ломберном столике, он говорил, что на кухне ест только прислуга. Прислуги у него не было, приходила раз в неделю соседка убирать квартиру. Профессор ее побаивался.

Верхний ящик последнего ряда вывалился сам, оказалось, там сломан упор. И по крышке бюро рассыпались какие-то бумажки. Кеша, не глядя, сгреб их в кучу и запихал мятые в ящик.

Следующий ящик он выдвигал осторожно, и правильно сделал. Ящик был заполнен разной мелочью – фарфоровыми уточками, деревянными собачками, была там брошка, выточенная из слоновой кости, перламутровая камея без застежки. Если бы все это вывалилось, Кеше и за час не собрать.

Кеша без надежды сунул руку в эту кучу барахла, и едва не заорал от боли. В палец впилась янтарная булавка.

– Черт… – прошипел он, глядя, как с пальца капает кровь, – черт, черт, черт…

Внезапно он понял, что не найдет часов. И что тогда делать? Скрываться от полиции, которую непременно наведет на него этот страшный человек с горящими глазами? Уехать к матери в Москву? Глупо, его найдут и там…

В порыве отчаяния Кеша дернул предпоследний ящик и – о, чудо! Часы лежали там. Вот они – тяжелая золотая луковица на золотой же цепочке.

Кеша протянул к часам дрожащую руку, и тут раздался голос профессора из кухни:

– Иннокентий, я уже иду!

Кеша в панике схватил часы и задвинул ящик. Потом закрыл бюро, и тут услышал шаги профессора почти за дверью. Он стал запихивать часы в карман джинсов, но цепочка предательски свисала. Кеша попытался подобрать цепочку, но дернул неловко, и часы вывались на пол. Кеша сумел подхватить их на лету, и тут дверь начала приоткрываться.

За долю секунды Кеша метнулся к окну, плотно закрытому пыльной бархатной портьерой, и бросил часы на подоконник, а затем неслышно, благословляя в душе войлочные тапочки, отпрыгнул от окна на середину комнаты.

– Вот и я! – сказал Андрей Януарьевич. – Все готово.

Кеша с отвращением влил в себя стакан горячего жидкого чая – профессору запрещали пить крепкий, съел два сухаря и зачерствевший соевый батончик, прикидывая, как бы незаметно достать с подоконника часы и унести ноги.

И тут фортуна повернулась к нему самой привлекательной своей стороной. В дверь профессора позвонили. Поскольку звонок был с площадки, а не из домофона, он подумал, что это соседка и пошел открывать без опасения.

Ни на минуту не забывая о том, что дверь в кабинет открыта, Кеша подкрался к окну и осторожно отвел портьеру.

Часов не было.

Кеша поднял портьеру повыше, чтобы тусклый свет из кабинета падал на подоконник. Часов не было. Не веря своим глазам Кеша пошарил руками по давно не крашенному подоконнику, но ничего не нашел, только измазался какой-то грязью.

Позабыв об осторожности, Кеша полностью раздернул портьеры и оглядел подоконник.

Ничего. Он присел на корточки и пошарил внизу, а также заглянул за батарею. Часы как сквозь землю провалились. Ведь Кеша точно помнил, что положил их на подоконник! Вот сюда, как раз под форточку…

Форточка была открыта – у профессора, по его выражению, пошаливало сердце, и ему постоянно требовался свежий воздух. У Кеши возникла безумная мысль, что часы вывалились наружу. Но нет, форточка находится высоко, часы ведь не живые, они летать не умеют…

– Иннокентий, что вы там делаете? – спросил Андрей Януарьевич, войдя в комнату после разговора с соседкой.

– Воздухом хотел подышать… – ответил Кеша, появляясь из-за портьеры, – голова разболелась.

Профессор поверил, потому что Кеша выглядел бледно.

Он шел по лестнице, волоча ноги, как будто к ним были привязаны чугунные гири.

«Все кончено, – стучало в мозгу, – теперь мне не жить…».

Что он скажет тому человеку, который велел принести часы? Он ждет его в своей машине за углом.

Выйдя на свежий воздух, Кеша слегка очухался и решил бежать. От подъезда он шагнул в сторону, обогнул дом и оказался возле длинного дощатого забора, которым был огорожен очередной долгострой. Кеша отогнул третью с краю доску и проник за забор. Этот путь показал ему как-то сам профессор Хвалынский, так можно было порядочно срезать до остановки.

Старый дом давно сломали, а новый и не начинали строить. Кеша аккуратно обогнул руины, сделать это было легко, потому что старожилы протоптали уже удобную тропинку, открыл дверь длинного сооружения, похожего на сарай, проскочил его вдоль и вышел из другой двери во двор другого дома. Двор был запущенный – помойка, ломаные скамейки, и два бомжа, отдыхающие под кустиком в углу.

Кеша перевел дух, и только было собрался войти в сквозной подъезд, как его схватила сильная рука, и страшный голос прошипел рядом:

– Ты куда это намылился, паршивец?

Это был он, тот самый человек в черных очках.

– Решил спереть часы и смыться? – второй рукой человек схватил Кешу за горло. – От меня не убежишь… Где часы?

– Н-нету… – прохрипел Кеша, – они…

– Врешь! – едва не закричал седой. – Врешь, недоумок! Они были у старика, я знаю! Плохо искал! На зону захотел?

Краем глаза Кеша видел, как бомжи повернули головы в их сторону. Седой, между тем, обшаривал его карманы, бормоча что-то про обман и про зону.

– Помогите! – крикнул Кеша. – Грабят!

За что получил сильнейший удар в живот. Бомжи неторопливо поднялись с места и потрусили прочь.

– Убивают! – заорал Кеша в отчаянии.

Бомжи припустили быстрее и скрылись за углом. Кеша понял, что жизнь его висит на волоске. Но страшный человек после того, как тщательно обыскал Кешу, неожиданно успокоился и велел рассказывать.

Трясясь и заикаясь, Кеша поведал фантастическую историю про пропавшие часы и форточку. Седой снял очки и внимательно взглянул на Кешу. Глаза его горели, как два угля. Кеша почувствовал, что сердце его сейчас остановится от страха.

Открылась дверь подъезда и вышла старуха с ведром.

– Вы чего это тут? – близоруко прищурилась она.

Кеша неожиданно толкнул седого в грудь и кинулся прочь. Едва не сбив старуху с ног, он ворвался в подъезд и выскочил через другую дверь на проспект. Прохожие шарахались от расхристанного парня с дикими глазами, бегущего как угорелый, хотя никто его не преследовал.

О брошенной машине Кеша вспомнил только возле своего дома.

С тех пор как Лола безуспешно пыталась перевоспитать попугая, прошло часа полтора. Маркиз напился чаю с бубликами, шоколадными конфетами и вареньем и дремал теперь на диване. Кот мурлыкал у него под боком.

Лола вышла из ванной в чудном настроении, в гостиную она решила не заходить, чтобы не расстраиваться. В ее спальне Пу И валялся на кровати, завернувшись в шелковое покрывало, цвета слегка увядшего шиповника. Лола пощекотала ему животик и поцеловала в нос. Потом потянулась и осознала, что хочет есть.

Готовить не хотелось, и она решила уговорить Леню свозить ее в ресторан. Однако, когда она заглянула к нему в комнату, то увидела лишь сонный затылок, а кот Аскольд приоткрыл один глаз и просемафорил им, что если у Лолы нет ничего важного, то нечего и беспокоить.

– Фу-ты, ну-ты, – фыркнула Лола.

Выходило, что нужно готовить обед. Она уныло потащилась на кухню.

На кухне попугай сидел на холодильнике и плевался оттуда ореховой шелухой.

– Перри, ты это нарочно! – горестно произнесла Лола.

Подняв голову, она не смотрела под ноги и едва не упала, споткнувшись обо что-то небольшое и блестящее. Наклонившись, Лола с опаской подняла эту вещь, да так и застыла, подняв брови. В руке у нее были старинные часы – луковица на цепочке.

Лола сразу поняла, что часы золотые – уж очень приятно лежали в руке и блестели таинственно. Часы были небольшие, видно, что не новые, но не ходили.

Лола аккуратно подняла крышку. Стрелки застыли на без четверти десять. Цифры были четкие, римские, выписанные красиво, по циферблату были разбросаны в произвольном порядке крошечные бриллиантики, во всяком случае, были очень похожи.

Лола закрыла крышку и повертела часы в руках. На крышке был затейливый вензель, а на обратной стороне – ничего.

Попугай слетел с холодильника и опустился Лоле на плечо. Когти вцепились так сильно, что Лола вскрикнула.

– Перри, мне больно! Отстань!

И выронила часы. Перришон тут же спикировал за ними, схватил за цепочку и утащил в клетку.

– Ворюга! – выругалась Лола, потирая плечо.

– Дур-ра! – привычно отругался попугай.

– Леня! – истошно заорала Лола. – Иди сюда!

Лола была хорошей актрисой, в свое время это признавали и режиссеры, и критики, и даже коллеги по артистическому цеху. Лоле прекрасно удавались всевозможные слезы, вздохи, и по части взглядов была она большая мастерица. Еще у Лолы в запасе был большой ассортимент всевозможных выразительных криков и восклицаний. Она умела жалобно взывать о помощи, как Белоснежка, заблудившаяся в лесу, умела покрикивать, уперев руки в боки, как барыня из «Муму», могла также вскрикнуть «Ах!» и грациозно упасть в обморок без грохота и поломанных конечностей.

Умела Лола также орать визгливым голосом – это нужно было для образа плохой жены или базарной бабы, могла, поднимая руки, горестно взывать к небесам, как герои греческой трагедии.

Все это Леня Маркиз прекрасно знал, но все равно не мог разобрать, когда его подруга играет, а когда нет.

В данном случае Лолин вопль был таким грозным, что Маркиз скатился с дивана и прибежал на кухню в одних носках.

– Ну что, что опять случилось? Ты жива?

– Посмотри, что у него в клетке! – приказала Лола.

– Да что там у него может быть, – ворчал Леня, – ну, почистить нужно, давно собирался, только я этим и занимаюсь… Ой, что это?

– Это я тебя хотела спросить – что это? – ледяным голосом сказала Лола. – Откуда у нас в доме эта вещь? Ты купил эти часы?

– В жизни их не видел, – ответил Маркиз, рассматривая часы, – забавная вещица…

Попугай выскочил из клетки и негодующе захлопал крыльями.

– Перри, где ты это взял? – обратился к нему Леня.

– Подар-рок, подар-рок, – проворковал попугай.

– Ну, и кто тебе подарил такую отвратительно безвкусную вещь? – грозно подбоченилась Лола. – Какая старуха?

– Почему – старуха? – по инерции удивился Леня.

– Потому что этим часам сто лет в обед!

– Больше… – Леня открыл крышку и поднес часы к свету, – думаю, что не сто, а сто пятьдесят, как минимум… Лолка, не смотри зверем, я понятия не имею, откуда они взялись в нашей квартире!

– Кар-ра! – заорал попугай так громко, что Лола подпрыгнула на месте. – Кар-ра дор-рогая!

– Да что вообще происходит? – Лола в бессильной ярости топнула ногой. – И откуда так дует?

Она направилась в гостиную, Леня поплелся за ней, попугал полетел следом, притащившийся, как всегда поздно, Пу И поскакал за ними, и уж сзади, за всеми тихо крался Аскольд, которому тоже было интересно, но не хотелось показывать свое любопытство.

В гостиной Лола тут же бросилась к окну. Щель была гораздо шире, чем она оставляла, но все же недостаточной для того, чтобы в нее мог протиснуться попугай. И ворона тоже. Она, кстати, сидела чуть поодаль, на ветке большой липы. Перришон тут же начал на подоконнике исполнять брачный танец. Ворона взирала на него благосклонно.

– Леня! – Лола прижала руки к щекам. – Я все поняла!

Она схватила часы и поднесла их к стеклу. Ворона тотчас горделиво закаркала.

– Она стащила где-то эти часы и преподнесла Перришону в качестве свадебного подарка! – заявила Лола.

– С ума сойти! Перри, теперь ты просто обязан на ней жениться! – брякнул Маркиз и тут же опомнился: – Не может быть!

– Может! Я читала: вороны еще хуже чем сороки! Таскают все блестящее! Что делать?

– Ну что делать? – Маркиз пожал плечами. – Попробуй ей объяснить, что чужое брать нехорошо, только вряд ли она поймет, у нее ведь инстинкт. И вообще, мы обедать будем сегодня?

– А нечего, – огрызнулась Лола, – некогда мне, попугайскую свадьбу готовлю!

– Ну и ладно! – Маркиз был удивительно покладист. – У меня как раз дела в городе, там и перекушу…

Он мигом собрался и ушел, Лола даже не успела показать ему свою обиду. Немного подумав, она тоже решила пойти прогуляться, тем более что погода наладилась, и Пу И посматривал искательно.

Часы лежали на столе, забытые Маркизом.

– Вот ведь какой! – огорчилась Лола. – Бросил все, как есть, и горя ему мало! А вещь дорогая, может, кто-то ищет, переживает. А поскольку с вороны не спросишь, то получается, что воры – это мы. В общем, неприятно…

Лола переглянулась с Пу И и оживилась. Ей пришла в голову продуктивная мысль. Мигом напечатав на принтере несколько объявлений, она прихватила еще клей и песика и отправилась на улицу.

Погода установилась вполне приличная, по небу вместо сизых туч плыли теперь кудрявые облака, деревья потихоньку золотились на проглядывающем солнышке, в сквере возле дома пахло прелой листвой и мочеными яблоками. Лола расклеила несколько объявлений и решила, что можно сводить Пу И в кафе.

Наутро Лола поднялась поздно, когда ее компаньон уже погулял с Пу И и ушел, сообщив Лолиной подушке, что он позавтракает с приятелем, а зверей она пускай возьмет на себя. Лола нехотя выползла из кровати, едва приоткрыв один глаз, накормила своих питомцев и пришла в себя только после душа.

Третьего дня Лола ходила с Пу И к ветеринару. Тот тщательно осмотрел песика и под конец взглянул на Лолу так, как будто хотел сообщить ей что-то крайне неприятное.

– В чем дело, доктор? – пролепетала Лола, схватившись за сердце. – Лучше страшная правда, чем сладкая ложь!

– Ничего страшного, – осторожно проговорил ветеринар. – Но я нашел у вашего любимца признаки начинающегося нейродермита.

– Что это такое, доктор? – воскликнула Лола, побледнев. – Скажите мне прямо, я это, возможно, переживу! Это опасно?

– Ну, не так чтобы опасно для жизни, но все же неприятно. У него может начаться шелушение кожи, выпадение шерсти…

– Какой ужас! – Лола схватилась за голову. – Мы же не сможем показаться на людях! А я как раз заказала для него два новых костюмчика… но отчего это случилось, доктор? Ведь я так забочусь о нем, покупаю ему все самое лучшее, даю витамины…

– Дело не только в питании, – пояснил врач. – Это же нейродермит, значит, в основе болезни лежат какие-то психологические проблемы. Песику недостает вашего внимания…

– Не может быть! – пылко воскликнула Лола. – Я все для него делаю, покупаю ему все самое лучшее, самые вкусные лакомства, самую красивую одежду…

– В том-то и дело! – строго проговорил ветеринар. – Как многие современные родители, так и многие владельцы домашних животных пытаются деньгами заменить собственную заботу! И детям, и собакам нужно, чтобы вы потратили на них не свои деньги, а свое время! Чтобы вы играли с ними, разговаривали. Им гораздо дороже подарок, не купленный за деньги, а сделанный вашими руками…

И вот сегодня Лола решила, что она своими собственными руками испечет для Пу И его любимое ореховое печенье. Хотя ветеринар что-то такое говорил насчет диеты… Лола предпочла на время об этом забыть.

Рецепт она нашла в Интернете, все необходимые продукты отыскала дома, и уже поставила в духовку противень с печеньем, когда вдруг в дверь квартиры кто-то позвонил.

Лола решила, что Маркиз, как это с ним не раз случалось, забыл дома ключи. Она закрыла духовку и поспешила в прихожую.

Правда, по дороге ей попался кот Аскольд, который, потягиваясь и зевая, тащился на кухню. Это должно было ее насторожить – ведь Аскольд всегда встречал хозяина возле двери, заранее чувствуя его приход. Однако Лола была так увлечена процессом готовки, что не обратила внимания на странное поведение кота.

Она подошла к двери, щелкнула замком и потянула за ручку, проговорив при этом сварливым голосом дипломированной жены:

– Скоро ты голову дома забудешь!

Однако на пороге стоял вовсе не Леня.

На пороге стояла какая-то совершенно незнакомая девица в коротком кожаном плаще и сапожках на немыслимом каблуке.

Настроение у Лолы резко испортилось: она-то была в домашнем халатике (вполне приличном, но все же) и в тапочках с собачьими ушами. Так что незнакомка и в буквальном, и в переносном смысле смотрела на нее сверху вниз.

– В чем дело? – сухо осведомилась Лола. – Вы к кому, дама?

Девица оттопырила губу и высокомерно протянула:

– Хозяева дома?

– Что-о?! – Лола отступила на шаг и прищурилась.

Первым ее побуждением было вцепиться нахалке в лицо, но она взяла себя в руки и проговорила в тон незнакомке:

– А, ты из агентства по найму прислуги? Так ты опоздала, дорогуша, уборщицу уже взяли, два часа назад, – и она демонстративно взглянула на свои золотые часики от Картье.

Девица, должно быть, оценила и эти часики, и достойный ответ, и, убавив высокомерия во взгляде и голосе, осведомилась:

– Это вы дали объявление насчет часов?

– Ну, допустим, я, – ответила Лола и внимательно пригляделась к гостье.

По всему выходило, что у той есть и вкус, и деньги. Плащик у нее был от «Донны Каран», а сапоги – от «Джимми Чу». Единственное, что несколько выбивалось из облика – это ее часы, хоть и швейцарские, но простенькой фирмы.

– У меня часы украли два дня назад, – сообщила девица, заметно расстроившись при этом воспоминании. – Представь, в приличном месте, в бутике «Арина»…

– Это в том, который на Большой Посадской? – уточнила Лола со знанием дела.

– Нет, в том, который на Малой Конюшенной. Самое обидное, что там и народу-то совсем не было, кроме меня только один парень, очень, кстати, приличный с виду – джинсы от «Дольче и Габбано», курточка от «Лагерфельда», ботинки из кожи питона… прошел мимо меня, улыбнулся – ну, я и растаяла. Потом, когда я выходила из магазина, придержал мне дверь… я села в машину, хвать – а часов-то и нет! А часы жалко, хорошие были часы, «Лонжин», золотые… а потом увидела твое объявление – вдруг, думаю, это мои часы нашлись…

– Как же они могли найтись, если ты сама говоришь, что их у тебя тот парень украл?

– Ну, не знаю… я подумала, что ошиблась, что просто потеряла их где-то…

– Нет, должна тебя разочаровать – чудес на свете не бывает, это не твои часы нашлись.

– Жаль, – вздохнула девица, – Ну, я не очень-то и рассчитывала, чудес, и правда, не бывает…

Она повернулась и хотела уже уйти, но дверь снова открылась, и на этот раз в квартиру вошел Леня Маркиз собственной персоной.

Увидев в дверях очаровательную незнакомку, он оживился и проговорил:

– У нас гости? Лолочка, познакомь меня со своей подругой!

Настроение у Лолы снова испортилось. Она смахнула прядь со лба тыльной стороной руки и процедила ледяным голосом:

– Это вовсе не моя подруга! Это женщина из агентства по ошибке пришла, думала, что нам нужна няня. Я ей объяснила, что у нас только один великовозрастный оболтус – это ты. И она уже уходит.

– Вр-рет! – гаркнул с вешалки Перришон.

Лола послала ему многообещающий взгляд, и попугай перелетел повыше.

Девица же бросила на Лолу насмешливый взгляд и проговорила смиренным тоном:

– Да, я, пожалуй, лучше пойду…

Леня проводил ее долгим разочарованным взглядом и повернулся к Лоле.

– Лолка, – спросил он подозрительно. – В чем дело? Кто это к нам приходил? Ты что, думаешь, я, и правда, поверю, что это няня? Опять же, Перришон…

– С Перришоном будет отдельный разговор! – фыркнула Лола.

Она хотела еще что-то добавить, но в дверь опять позвонили.

– Вы что-то забыли? – промурлыкал Маркиз и поспешно открыл дверь…

В ту же секунду лицо его разочарованно вытянулось: вместо давешней красотки на пороге стояла сгорбленная старушонка в ярко-зеленом подростковом пальто.

Лола нервно хихикнула.

– Бабушка, вы к кому? – осведомился Леня.

– По объявлению я, – прошамкала та, поставив на пол объемистую хозяйственную сумку.

– По объявлению? – удивленно переспросил Маркиз. – Вы, наверное, ошиблись. Мы не давали никаких объявлений.

– Как это не давали? – старуха взглянула на него подозрительно. – Прибрать захотели мои часики?

– Часики? – Леня вытаращил глаза, затем подозрительно взглянул на Лолу. – Лолка, объясни немедленно, что здесь происходит! О каком объявлении идет речь?

– Вот о каком! – старуха открыла свою сумку, запустила в нее руку, немного повозилась внутри и вытащила сложенную вчетверо бумажку с отчетливым жирным пятном. При этом из сумки выглянул мороженый рыбий хвост.

– Что это?! – брезгливо проговорил Леня, которому старуха совала грязную бумагу.

– А, это я селедку в нее заворачивала! А объявление, вот оно… – она развернула бумажку, от которой поплыл по квартире устойчивый запах тухлой рыбы.

Леня двумя пальцами взял бумажку и прочитал:

– «Найдены часы… потерявшего их просят обращаться…». Лолка! – воскликнул он возмущенно. – Твоя работа? Ты что – с ума сошла?

– Да я не знаю… – забормотала его боевая подруга, отступая вглубь прихожей. – Это не я…

– Вр-рет! – снова заорал Перришон. – Пр-рикидывается! – и он тут же перелетел еще выше, не дожидаясь, когда Лола приведет в исполнение угрозу, ясно выраженную в ее взгляде.

В коридоре между тем появился Аскольд. Он огляделся с заинтересованным видом, понюхал воздух и прямиком направился к старухиной сумке.

– Вы это чего тут? – подала голос старуха. – Вы промеж себя потом будете разбираться, а сейчас вы мне часы мои отдайте! А то знаю я таких – норовят чужое добро прихватизировать!

– Бабушка, а какие у вас часы были? – поинтересовалась Лола.

Леня взглянул на нее неодобрительно, но решил воспитательные мероприятия отложить на потом, когда они останутся в своем дружном коллективе.

– Известно, какие! – отозвалась старуха. – Очень хорошие часы, сейчас таких не делают! От мужа, покойника, остались, наручные, марки «Чайка», на кожаном ремешке…

– Ну, тогда те, что мы нашли, точно не ваши.

– Что значит – не мои?! – старуха повысила голос и поджала губы. – В объявлении сказано – нашли часы, так отдавайте мне! А то, ишь – не ваши! Сказать-то что угодно можно… вот, и кот у вас такой же вороватый, весь в хозяев!

Действительно, Аскольд под шумок подкрался к сумке, схватил зубами рыбий хвост и теперь пытался вытащить рыбу.

– Пошел прочь, охальник! – крикнула на него старуха и замахнулась зонтиком.

– Действительно, Аскольд, как тебе не стыдно! – поддержал ее на этот раз Леня. – Ты воспитанный, авторитетный кот, а ведешь себя, как помойная шпана… тебя что – не кормят?

Аскольд прижал уши и бросил на хозяина красноречивый взгляд – мол, не лезь не в свое дело! И вообще, краденая рыба гораздо вкуснее той, которую тебе положили в миску хозяева!

– Вот же бандит! – верещала старуха, пытаясь зонтиком отогнать кота от сумки. – Вот же террорист!

Аскольд сильнее дернул за хвост, и мороженая треска вывалилась из сумки. Вместе с ней на пол выпали мужские часы на потертом кожаном ремешке.

Лола наклонилась, подняла их и прочитала:

– «Чайка»… бабушка, вот же ваши часы! Наручные, мужские, на кожаном ремешке…

– Ой, и правда! – старуха вырвала у Лолы часы, взглянула на них и хихикнула: – Это, значит, я их в рыбном достала, а потом обратно сунула и забыла! Ну ладно, так и быть, те часы можете себе оставить!

Она ловким движением вырвала у Аскольда рыбу, засунула ее в сумку и покинула квартиру.

Лола закрыла за ней дверь и облегченно вздохнула.

Но радовалась она рано: Леня стоял, сложив руки на груди, и смотрел на свою боевую подругу прокурорским взглядом.

– Ты мне можешь все это объяснить? – проговорил он после короткой выразительной паузы.

– О чем ты, Ленечка? – пролепетала Лола, потупив глаза и убрав руки за спину, как прилежная ученица.

– Позор-р! – завопил сверху Перришон.

– Ты прекрасно знаешь, о чем! – прогремел Леня. – Что это за объявление?

– Ой, чем это пахнет? – Лола потянула носом.

– И не пытайся отвлечь мое внимание!

– Да говорю тебе, там что-то горит! – Лола двинулась к кухне.

Маркиз принюхался.

– И правда, что-то подгорело…

– Печенье! – Лола всплеснула руками и бросилась вперед.

На противне остались одни угольки. Лола схватила лист и понесла его к мусорному ведру.

Пу И, который вертелся под ногами у хозяйки в ожидании угощения, попал ей под ноги и обиженно тявкнул.

– Пуишечка, детка, прости меня! – воскликнула Лола, подхватила песика и прижала его к груди. – А все из-за этого противного Леньки!

– Что?! – вытаращился на нее Маркиз. – Я-то в чем виноват? Ты сама устроила весь этот дурдом своим дурацким объявлением, а теперь меня в чем-то обвиняешь? Ну, знаешь ли, это переходит всякие границы!

– Вот как? – Лола сверкнула глазами. – Значит, мое объявление дурацкое? Значит, я дура? Пуишечка, ты слышал, что сказал этот ужасный человек? Он обозвал меня идиоткой, тупицей и уродиной! Ты будешь свидетелем!

– Лолка, прекрати этот театр одного актера! – прикрикнул на нее Маркиз. – Я тебя слишком хорошо изучил, чтобы наступить на те же самые грабли и поддаться на примитивную провокацию!

– У сильного всегда бессильный виноват! – продекламировала Лола, и на глазах у нее выступили слезы.

Уже говорилось, что она замечательно умела плакать по заказу, что очень ценили режиссеры, когда она еще работала в театре. Леня знал об этой ее способности и не принимал ее слезы всерьез. Он хмыкнул, развернулся и вышел из кухни.

Лола поняла, что продолжения скандала не последует, и решила спуститься и поговорить с консьержкой. В конце концов, ее именно для того и нанимают, чтобы не пускала в дом посторонних людей! А тут прутся прямо в квартиру один за другим, как демонстрация…

Подойдя к окошечку консьержки, Лола проговорила недовольным голосом:

– Аделаида Семеновна, зачем вы направляете ко мне людей по объявлению? Я же просила вас звонить мне, когда кто-нибудь придет! Я спустилась бы к ним сама и поговорила, а вы их пускаете в дом… Леонид недоволен, да и вообще, это непорядок!

Вместо ответа из окошечка донеслось громкое «Апчхи»!

– Вы простужены? – пробормотала Лола. – Я вам, конечно, сочувствую, но это не повод…

– Чего надо? – из окошка высунулась незнакомая физиономия с красным распухшим носом.

– Ой! – вскрикнула Лола от неожиданности. – А где Аделаида Семеновна?

– Заболела она! – отозвалась простуженная особа. – Попросила меня за нее подежурить.

– Вы, я вижу, тоже не совсем здоровы…

– А, это… это ничего! – и незнакомка снова оглушительно чихнула.

– А вы вообще кто?

– Я-то? Да я ее двоюродная сестра. Я к ней приехала из Мелитополя, и она меня попросила…

– Ладно, двоюродная сестра из Мелитополя, про вас я все поняла, и поняла, что Аделаида Семеновна попросила вас за нее подежурить. А я вас прошу не отправлять ко мне людей по объявлению, а звонить мне в квартиру, я сама к ним спущусь…

– Вот еще!.. – проворчала та себе под нос.

– Не «вот еще», а будете делать, как я сказала! В конце концов, мы вам платим деньги!

– Да ладно, ладно!

Лола развернулась и направилась к лифту. Вслед ей снова оглушительно чихнули.

Вернувшись в квартиру, Лола решила подлизаться к Лене и приготовить его любимый мясной рулет. Она выложила фарш в форму, достала из шкафчика специи, и в это время в дверь квартиры снова позвонили. На этот раз звонок был вкрадчивый и деликатный.

– Ленечка, открой, пожалуйста! – крикнула Лола в глубину квартиры.

– Открывай сама! – отозвался Маркиз из своей комнаты. – Наверняка это опять пришли по твоему объявлению!

– Ну, Ленечка, открой, пожалуйста! – донеслось из кухни. – У меня руки грязные! Вдруг это вернулась та первая девица?

Это был, несомненно, хитрый ход. Маркиз, который уже прикрыл дверь своей комнаты, развернулся на пороге и прошлепал к входной двери. Не то чтобы он поверил Лоле, однако какой-то шанс все же был, а открыть дверь – не слишком большой труд.

Однако на пороге появилась вовсе не та длинноногая блондинка, которая за полчаса до того произвела на Леню сильное впечатление. Перед ним стоял невысокий мужичок лет сорока с комичным хохолком на голове и острой крысиной мордочкой. Красные руки незнакомца торчали из слишком коротких рукавов пиджака. На левом запястье виднелась татуировка «Не забуду заплатить за электричество».

– Чего надо? – сухо осведомился Маркиз.

– Я по поводу часиков, – ответил посетитель и потешно шаркнул ножкой, – Тут объявление висит насчет часиков, так вот я хотел узнать про эти часики…

– Лола, это все же к тебе! – крикнул Леня в сторону кухни.

Лола возникла в дверном проеме, вытирая руки полотенцем, и недоуменно уставилась на незнакомца.

– У меня часики пропали, – поспешно заговорил тот и протиснулся мимо Лени. – Дедушкины часики, старинная работа… дедушка у меня был профессор, известный человек, лауреат премии муниципального образования, так вот от него часики остались, а теперь они, значит, пропали…

– Какие часы? – строго спросила Лола.

– Такие, знаете, красивые… – мужичок неожиданно всхлипнул, вытащил из кармана огромный клетчатый платок и шумно высморкался. – Извините, я разволновался… я так любил своего дедушку… нельзя ли попросить водички?

– Водички? – переспросила Лола. – Сейчас… пойдемте, так и быть, я вам налью…

Странный гость просочился за ней на кухню и снова всхлипнул:

– Часики – это все, что у меня осталось от дедушки! Я его так любил, так любил…

– Так все же, как выглядят ваши часы? – повторила Лола, подавая гостю стакан минеральной воды.

– Сейчас… одну минуточку… я должен успокоиться… – мужичок жадно, с шумом выпил воду, снова жестом фокусника вытащил свой огромный платок и опять всхлипнул. – Нет, не могу успокоиться! Не найдется ли у вас валерьянки?

– Валерьянки? – озабоченно переспросила Лола и выглянула из кухни. – Ленечка, у нас нет валерьянки? Тут какой-то гражданин очень нервный попался!

– Еще и валерьянки? – донесся из Лениной комнаты его недовольный голос. – С тобой не то что валерьянку, я скоро сильнодействующие успокоительные принимать начну! Ну ладно, есть у меня пузырек, я его от Аскольда прячу в потайном месте…

Лола вошла в комнату своего компаньона. Леня достал из ящика стола пузырек с лекарством и подал своей боевой подруге. В дверях комнаты тут же появился Аскольд. На его морде было задумчивое и мечтательное выражение.

– Аскольд, возьми себя в лапы! – строго проговорил Леня. – Ты солидный, авторитетный кот, а не какой-нибудь токсикоман…

В это время из соседней комнаты донесся оглушительный лай.

– Пуишечка, детка, что с тобой? – воскликнула Лола и понеслась на выручку своему любимцу.

Леня, почувствовав неладное, последовал за ней.

В гостиной они застали следующую картину.

Мужичок с крысиной мордочкой стоял на стуле возле открытого шкафа. В руках у него была старинная бронзовая пепельница, которую Лола недели две назад убрала подальше с глаз, поскольку ее раздражал старомодный и громоздкий предмет, совершенно не сочетающийся с гламурной обстановкой комнаты.

Вокруг стула носился Пу И, заливаясь истошным лаем.

– Что это вы тут делаете? – поинтересовалась Лола.

– Я… я ничего… – залепетал мужичок. – Я только зашел сюда посмотреть, как живут приличные люди, а ваша собака на меня как набросится…

– Посмотреть? – недоверчиво переспросил Леня. – А шкаф зачем открыл? А пепельница почему у тебя в руках?

– Уберите собаку! – воскликнул незадачливый вор. – Я очень боюсь собак!

– При твоей профессии это вредное качество! – насмешливо проговорил Леня. – Ну ладно… Пу И, ко мне!

Пу И и не думал подчиняться. Он залаял еще громче и попытался подпрыгнуть и достать своего противника.

– Видишь – он не слушается! – вздохнул Леня. – Очень уж он воришек не любит!

– Я отдам… я все отдам… – захныкал вор. – Только уберите его!

– Так и быть! – снисходительно вздохнула Лола. – Пуишечка, детка, иди ко мне!

На этот раз Пу И проявил послушание. Он последний раз тявкнул и вскочил на руки к хозяйке. Вор боязливо слез со стула, положил пепельницу на стол.

– Одного не пойму, – задумчиво проговорил Маркиз. – Зачем тебе понадобилась эта пепельница?

– Бес попутал! – заверил его воришка.

– Это все, что ты спер?

– Все, честное благородное слово! – воришка для верности перекрестился и осторожно двинулся к выходу. Однако, когда он поравнялся с Лолой, Пу И угрожающе зарычал.

– А вот Пу И считает, что ты выложил не всю добычу! – строго произнес Маркиз и показал на подозрительно оттопыренные карманы пиджака крысомордого типа.

– Ах, это? – смутился тот. – Это я забыл… у меня память вообще-то не очень… – и он выложил на тот же стол следующие предметы: блокнот-ежедневник в кожаной обложке, серебряную конфетницу, Лолин мобильный телефон, фарфоровую статуэтку «девочка с шариками», которую Лола несколько лет назад купила в помрачении рассудка в пражской сувенирной лавке, и мешочек с сушеной лавандой.

– Сам не знаю, как это все ко мне попало… – смущенно проговорил воришка, разглядывая эти трофеи.

– Ага, наверное, все это Пу И тебе подсунул! – процедила Лола, прижимая к груди своего любимца.

– Нет, но я это не утверждаю… – воришка развел руками и всхлипнул. – Понимаете, у меня было тяжелое детство, я был лишен родительского внимания и ласки…

– Сейчас расплачемся! – перебила его Лола.

Воришка всхлипнул, вытащил из кармана брюк носовой платок… и из него, как из шляпы фокусника, выпали на ковер бархатная подушечка для иголок, несколько серебряных чайных ложечек и деревянная скалка для теста.

– Больше ты ничего не забыл? – сухо осведомился Маркиз.

– Ничего! Честное, благородное слово! На этот раз действительно ничего! – и воришка ударил себя в грудь.

– А скалка-то тебе зачем? – поинтересовалась Лола.

– Случайно попала под руку… – вздохнул воришка, но тут же выдал другую версию: – Антонина Ивановна просила принести скалку, если где попадется… понимаете, сейчас так трудно найти в магазине приличную деревянную скалку…

– Антонина Ивановна? – переспросила Лола. – Это еще кто такая?

– Антонина Ивановна – это моя супруга… то есть не совсем супруга, – вор заметно порозовел. – Мы с ней, вообще-то, не зарегистрированы, но она очень хорошая женщина…

– Слушай, ты, жертва тяжелого детства! – перебил его Маркиз. – Меня совершенно не интересуют подробности твоей личной жизни! Проваливай по-хорошему, а то я спущу на тебя этого карликового волкодава!

Пу И зарычал, как настоящая собака, и даже показал вору свои клыки. Клыки были маленькие, но вполне настоящие.

Вор побледнел и устремился прочь.

Закрыв за ним дверь, Маркиз повернулся к Лоле и сурово произнес:

– Ну, теперь ты видишь, к чему привел твой дурацкий поступок? Нас едва не обворовали! Ты представляешь, какой удар это могло нанести по моей профессиональной репутации? Меня, мошенника высшего класса, обворовала какая-то мелкая шваль! Если бы не Пу И, нас обнесли бы как полных лохов!

«Зануда», – подумала Лола.

– Когда я научу тебя думать головой, а не другими частями тела?! – окончательно разошелся Маркиз.

– Ну, знаешь! – вспыхнула Лола. – Ты говори, да не заговаривайся!

Маркиз не слышал. Он перевел дыхание и закончил мрачным голосом:

– Боюсь, что на этом дело не закончится…

Он как в воду глядел: в дверь снова позвонили.

– Это черт знает что! – пророкотал Маркиз.

– Но я же просила эту чертову консьержку, чтобы она никого не пускала… – проговорила Лола жалобно.

– Нечего сваливать все на консьержку! – оборвал ее Маркиз. – Открывай, раз уж пришли! И на этот раз не вздумай оставлять своих посетителей без присмотра!

Лола вздохнула и открыла дверь.

На пороге снова стоял мужчина, однако он выглядел несколько приличнее, чем предыдущий посетитель. Он был средних лет, с аккуратной стрижкой, в приличном, хотя старомодном сером плаще, и начищенных ботинках. Правда, и плащ, и ботинки были не новые, и сам мужчина выглядел несколько потертым. Он был из тех, про кого говорят, что они знавали лучшие времена.

– Пардон, – проговорил незнакомец, слегка склонив голову. – Видимо, это вы дали объявление о найденных часах?

Леня, который все еще клокотал от возмущения, выступил из-за спины своей боевой подруги и рявкнул:

– Все! Отдали эти часы! Только что отдали!

– Как – отдали? – мужчина заметно побледнел. – Кому отдали?

– Такому плюгавому типу с хохолком! – выпалил Маркиз. – Только перед вами ушел!

– Как же так… – пробормотал мужчина. – Что же делать…

– За вещами своими следить! – крикнул Леня и двинулся грудью на незнакомца. – Все, убирайтесь отсюда! Мне надоело выслушивать всякую ерунду!

Мужчина что-то хотел сказать, но Леня вытолкал его на лестничную площадку и захлопнул дверь.

– Ленечка, зачем ты его обманул? – проговорила Лола, удивленно глядя на своего компаньона. – Ведь мы не отдали часы…

– Отдали или не отдали – мне наплевать! – громыхал Маркиз. – Из-за тебя наша квартира превратилась в проходной двор! Здесь невозможно находиться! Я уже начинаю жалеть о том дне, когда…

Леня хотел сказать, что жалеет о том дне, когда он познакомился с Лолой. Неизвестно, к чему привело бы такое необдуманное заявление, но судьба помешала его закончить.

Из кухни донесся оглушительный грохот.

– Что это?! – воскликнула Лола и тут же кинулась на шум, всплеснув руками и горестно выкрикивая: – Рулет! Рулет!

На кухне ее глазам предстало душераздирающее зрелище.

Форма с рулетом лежала на полу, а сверху на ней восседал Аскольд и в упоении поедал фарш.

– И ты, Аскольд! – воскликнула Лола, воздев руки к потолку, как великая трагическая актриса Сара Бернар в роли Корделии. – И ты хочешь моей смерти?!

В дверях кухни появился Маркиз.

С одного взгляда оценив ситуацию, он усмехнулся и проговорил то ли с осуждением, то ли с уважением:

– Ну, Аскольд, ты даешь! Сегодня определенно твой день! Сначала рыба, потом рулет…

– Все, все в этом доме меня ненавидят! – прорыдала Лола и вылетела из кухни.

В прихожей навстречу ей кинулся Пу И. Лола подхватила его на руки, и песик облизал ее своим маленьким шершавым язычком.

– Нет, не все! – воскликнула Лола, сдержав рыдания. – Как я могла забыть про тебя, мой дорогой?! Только ты, Пуишечка, только ты искренне любишь меня! – Лола прижала песика к сердцу, видимо, слишком сильно, потому что он недовольно заскулил. – Пуишечка, детка, мы немедленно уходим из этого дома! Мы покинем эти негостеприимные стены и никогда, никогда больше сюда не вернемся. Мы будем скитаться по улицам, под холодным осенним дождем, будем просить подаяния, питаться объедками, ночевать под мостом…

– Лолка, откуда у тебя такой текст? – осведомился Маркиз. – Из какой дурацкой пьесы ты его выкопала?

Лола не удостоила его ответом, и Леня, повертев пальцем у виска, удалился в свою комнату.

Без зрителя играть стало неинтересно, но Лола вошла в роль и не могла остановиться.

– Мы возьмем только самое необходимое, – проговорила она и на секунду задумалась. – Ну, конечно, твой новый ошейник со стразами и мой сиреневый шарфик от «Hermes»… да, еще лиловую сумку от «Prada», не могу же я выйти из дому без сумки… разумеется, косметику – два-три вида помады, тушь, тональный крем, карандаши для подводки глаз… маникюрный набор, тот, французский… и еще ту мою фотографию в серебряной рамочке, где я в роли Офелии, с речными лилиями в волосах – она мне дорога как память о моей былой славе…

Через несколько минут Лола оделась, собрала вещи и покинула дом с Пу И на руках. Черствый Леня даже не вышел, чтобы взглянуть на нее напоследок.

Спускаясь в лифте, Лола живо представила, как они с Пу И бредут под проливным дождем, сгорбившись и волоча за собой по рытвинам и ухабам сумку от «Prada» с самым необходимым… нет, пожалуй, лучше не под дождем, а под снегом… сквозь пургу, сквозь ледяную мглу…

Однако на улице стояла чудная погода. Осеннее солнышко ласково пригревало, деревья на бульваре были покрыты золотой и багряной листвой, встречные мужчины улыбались Лоле, а женщины – Пу И…

Пройдя до угла, Лола решила, что для начала можно зайти в кафе и выпить чашку капучино, чтобы поддержать силы, а там уж будет видно.

Лола взяла себе капучино и тирамису, а Пу И – порцию орехового печенья. Десерт оказался очень хорош, и настроение у Лолы улучшилось. Она уже подумывала о том, чтобы простить бессердечного Маркиза, но прежде следовало выдержать характер, чтобы он помучился и подумал о своем отвратительном поведении, поэтому, выйдя из кафе, Лола направилась не к дому, а к скверу, где они с Пу И часто гуляли.

Пу И очень обрадовался неожиданной прогулке. Правда, в сквере не оказалось ни одной знакомой собаки, но и без них тут вполне хватало развлечений. Едва Лола спустила его на землю, он с лаем погнался за голубями. Голуби повели себя неспортивно – они не захотели играть с песиком, а просто улетели. Неподалеку прогуливалась ворона, и Пу И побежал было к ней, но у вороны оказался такой огромный клюв, и вообще, она совершенно не была похожа на симпатичную Карину. Эта ворона так неодобрительно взглянула на песика, что он предпочел сделать вид, что птица его нисколько не интересует, развернуться и побежать в другую сторону.

Лола села на скамейку и, подставив лицо солнышку, сквозь полуопущенные ресницы с улыбкой наблюдала за тем, как Пу И роется в куче осенних листьев.

Вдруг песик застыл и залился оглушительным лаем.

Лола подумала, что он нашел дохлую крысу или что-нибудь в таком же роде, и встала, чтобы отогнать его: еще подцепит какую-нибудь заразу.

Песик лаял, не переставая.

Лола подошла к нему и неодобрительно проговорила:

– Брось сейчас же эту гадость!

Пу И лаял, не переставая, и Лола нехотя взглянула на то, что вызвало у него такое возбуждение.

Из кучи желтых осенних листьев торчала человеческая рука.

Лола охнула и попятилась.

В следующую секунду она зажмурила глаза, решив, что рука ей померещилась, досчитала до десяти, чтобы немного успокоиться, и снова открыла глаза.

Рука никуда не делась, она была на прежнем месте.

Больше того, Лола эту руку узнала.

Это была мужская рука, красная обветренная рука с обломанными ногтями, торчащая из короткого рукава пиджака. На голом запястье была дурацкая татуировка.

«Не забуду заплатить за…», – дальше буквы были не видны.

В общем, это была рука того подозрительного типа с крысиной мордочкой и дурацким хохолком, того мелкого жулика, который всего какой-нибудь час назад приходил к ним в квартиру, якобы по объявлению, и пытался украсть любимую Лолину скалку…

И сам жулик угадывался под грудой листьев, едва прикрытый ими от случайных взглядов.

– Не может быть! – пробормотала Лола, не в силах отвести взгляд от обветренной руки. – Не может быть!..

Осенью погода очень переменчива. Только что было тепло, ярко светило солнце, и вдруг на него набежали тучи, небо помрачнело, и по скверу пронесся порыв ветра, взметая золотые и багряные листья.

Это было символично – так же, как погода, переменилось Лолино настроение. Только что она была в чудном настроении после кофе и тирамису, теперь же впала в страх и растерянность.

Но у перемены погоды был еще один неожиданный результат. Порыв ветра сдул листья с трупа, и он целиком открылся Лолиным глазам – со своей крысиной мордочкой, со своим потешным хохолком, в своем потертом долгополом пиджачке…

Карманы пиджака были вывернуты. Рядом с правым карманом валялся знакомый Лоле клетчатый платок.

– Не может быть! – снова пробормотала Лола, схватила заливающегося лаем Пу И, прижала его к груди и со всех ног припустила в сторону дома, забыв о том, что она ушла оттуда навсегда.

Леня открыл ей мгновенно – по ее звонку он почувствовал, что с его боевой подругой что-то стряслось.

Лола ввалилась в прихожую с вытаращенными, полными ужаса глазами, дрожащими руками прижимая к себе такого же напуганного Пу И, и едва слышно пролепетала:

– Воды! Скорее, воды!

Маркиз подавил в себе желание сказать что-нибудь язвительное, бросился на кухню и принес Лоле стакан ледяной минералки. Лола выпила воду, стуча зубами о край стакана, но глаза у нее были все такими же безумными.

Тогда Леня отвел ее на кухню, усадил на стул и попытался отнять у нее перепуганного песика. Лола вцепилась в Пу И и не отдавала его. Пу И дрожал, как овечий хвост. Леня вздохнул, налил в стакан приличную порцию коньяку и осторожно поднес его к Лолиным губам. Лола выпила коньяк как воду, но на этот раз в ее глазах проступило осмысленное выражение. Она выпустила Пу И, который тут же спрыгнул на пол и напустил лужу, чего с ним давно не случалось.

Лола же нашла глазами Маркиза и проговорила едва слышно:

– Его убили! Пу И нашел труп в сквере, под листьями!

– Кого? – удивленно спросил Леня.

– Того воришку, что приходил к нам час назад… ну, того, который пытался украсть мою скалку.

– Что? – Леня посмотрел на нее недоверчиво. – Ты не могла ошибиться? Ты не могла перепутать?

Лола посмотрела на своего компаньона таким взглядом, что он понял – никаких сомнений нет, и не может быть.

– Я его видела так же четко, как тебя сейчас! – прошептала Лола. – Нет, даже четче… сейчас у меня все перед глазами расплывается…

– Это от коньяка, – предположил Маркиз. – Или от стресса.

– И еще… – продолжила Лола, не обратив внимания на его слова. – Еще у него были вывернуты карманы. Его обыскали…

– Может быть, его убил и ограбил какой-то наркоман… – неуверенно проговорил Маркиз. – Ему срочно понадобилась доза…

Лола взглянула на компаньона очень выразительно – неужели он сам верит в свои слова?

– Ну да… – пробормотал Леня смущенно. – Среди белого дня, прямо на улице…

– Даже не в этом дело! – прошептала Лола, оглядевшись по сторонам, как будто боялась, что ее кто-то подслушивает. – Какой наркоман напал бы на такого… такого…

Леня понял, что она имеет в виду – их недавний гость выглядел так, что ни одному, самому отмороженному наркоману не пришло бы в голову убить его с целью ограбления.

– Тогда что же это?.. – Леня тоже невольно понизил голос.

– Часы! – пролепетала Лола. – Ты же сказал тому, который пришел после него, что мы отдали эти часы… и даже описал его…

– Ой! – Маркиз сел на подвернувшийся стул. Из-под него с возмущенным мяуканьем вывернулся Аскольд. – Ну, не такие уж дорогие эти часы, чтобы из-за них убивать…

– Сейчас и не за такое убивают! – вздохнула Лола. – Ну надо же, вроде бы, такой приличный был этот мужчина, что пришел после жулика, потрепанный немножко, а так…

– Ну, теперь ты видишь, к чему привела твоя глупость с объявлением! – ввернул-таки шпильку Леня.

Лола не удостоила его ответом, зато Перришон с верха холодильника хрипло прокричал:

– Кошмар-р! Тр-рагедия!

– А ты бы вообще помалкивал, – прикрикнул на него Маркиз. – Все из-за тебя, из-за твоего романа с вороной!

– Кар-ра хор-рошая! – возразил попугай.

– Что же теперь делать? – пролепетала Лола. – Если даже случайного человека из-за этих часов убили, что будет с нами?

У Лени было несомненное достоинство: он мог сколько угодно подшучивать над своей боевой подругой, препираться с ней по ничтожному поводу, но если случалось что-то действительно серьезное – на него можно было положиться.

– Во-первых, – проговорил он после непродолжительного раздумья. – Не впадать в панику. Во-вторых, уничтожить все объявления, которые ты расклеила. Сколько их было?

– Кажется, четыре… – неуверенно сообщила Лола. – Или пять…

– И где ты их повесила?

Лола начала мучительно припоминать:

– Ну, одно – на доске объявлений в подъезде… еще одно – снаружи, рядом с входной дверью… еще одно около магазина, где мы покупаем собачий и кошачий корм… еще одно около автостоянки…

Маркиз внимательно выслушал ее и покинул квартиру.

Через полчаса он вернулся с пачкой объявлений в руке.

– Их было семь, – сообщил он с оттенком легкой печали.

Обнаруженные объявления были безжалостно сожжены в пепельнице (той самой, которую пытался украсть покойный жулик), пепел спущен в унитаз.

– Но это ничего не значит, – проговорил Маркиз, закончив операцию. – Все, кому надо, объявление уже прочитали. Так что в ближайшее время нам нужно повысить уровень безопасности. Никуда не выходи без важной причины и самое главное – ни в коем случае не открывай дверь незнакомым людям! Никому, даже если они про часы не заговорят!

– Не буду… – обреченно пролепетала Лола.

Перед ее глазами все еще маячил несчастный воришка. Несчастный мертвый воришка, кое-как присыпанный осенними листьями.

Следующий день запуганная Лола решила провести дома. Ничего страшного не случилось, уговаривала она себя, никто не свяжет убийство того малоприятного воришки с ними. Не будет же полиция обходить все близлежащие дома и квартиры, не станут показывать его фотографию по телевизору – не того полета птицу убили, чтобы такой шум поднимать. Леня прав, беспокоиться нечего. Та противная тетка, что сидела на месте консьержки, надо думать, уехала в свой Мелитополь, потому что Аделаида Семеновна сегодня присутствовала на работе сама. Это хорошо: она понятия не имеет, что убитый приходил к ним в квартиру.

Лола хотела для профилактики устроить консьержке дикий скандал, чтобы не пускала впредь никого в квартиру, но решила не привлекать лишнего внимания.

Однако, уходя из дома, Леня еще раз провел с Лолой воспитательную работу на предмет тщательного запирания дверей и не отпирания их никому, даже если будут кричать «Помогите, убивают!»

– А если будут кричать «Пожар»? – робко осведомилась Лола.

– Все равно, не открывай, в самом крайнем случае прыгай с балкона вон на то дерево, где ворона сидит! – отмахнулся Лолин черствый компаньон и ушел, хлопнув дверью.

«Отвратительный тип!» – подумала Лола, но потом призналась себе, что кое в чем Ленька прав – она и вправду сваляла дурака с этими объявлениями. Ну и что, все мы делаем ошибки, Ленька тоже не святой… Сколько раз Лола вытаскивала его из огромных неприятностей?

Кого в процессе операции злодеи заперли в темном подвале? Хорошо, что Ленька сумел через окошко договориться с бомжом, тот позвонил по телефону, и Лола тотчас примчалась спасать своего легкомысленного компаньона.

Кто увлекся посторонней девицей до такой степени, что бросил Лолу и зверей и помчался за ней на край света? И вернулся через месяц с виноватым видом, и Лола его простила, потому что она добрая и великодушная.

Кого обманула и обвела вокруг пальца старинная знакомая, в которую Ленька когда-то был влюблен без памяти? Дама оказалась такой прохиндейкой, что даже Лола не сразу ее разгадала, она уговорила Леньку украсть якобы свою фамильную вещь, которая вовсе ей не принадлежала. Они могли влипнуть в огромные неприятности. И что? Разве Лола сказала своему потерявшему голову непутевому компаньону хоть одно слово упрека? Напротив, она протянула ему руку помощи, поддержала в трудную для него минуту, утешила. И теперь, когда Лола сделала глупость (самой себе она может в этом признаться, но никому другому), Ленька норовит повесить на нее всех собак и вдоволь поплясать на ее косточках. Ужасный, ужасный человек!

Отбросив грустные мысли, Лола вспомнила свою замечательную тетю Калерию Ивановну, которая утверждала, что плохой характер мужчины напрямую зависит от того, как его кормить. Если питается мужчина пельменями и подгорелой яичницей, то он вечно злой и цепляется по пустякам. А вот, если кормить его вкусно и разнообразно, то он сытый, довольный и на сторону никогда не смотрит.

Лола взяла себя в руки, произвела ревизию холодильника и осталась ею вполне довольна. Не придется выходить из дому, чтобы приготовить приличный обед. Если на первое борщ, а на второе – запеченную свинину, то с десертом можно не заморачиваться – попьет Леня чаю с конфетами, с него и хватит.

Лола поставила тушиться свеклу, морковку и лук, а сама пока шпиговала свинину перцем и чесноком.

И тут в дверь позвонили. Лола так вздрогнула, что едва не порезала палец. Она застыла на месте, прислушиваясь.

В дверь позвонили еще раз. Лоле захотелось спрятаться в спальне под кровать и не выходить оттуда, пока звонки не прекратятся. Она бросила нож и собралась было убежать из кухни, но тут перехватила жадный взгляд кота. Аскольд сидел на стуле и поедал глазами кусок свинины.

– Ну уж нет! – сказала Лола с нажимом. – Этого ты от меня не дождешься! Хватит вчерашнего мясного рулета!

Она убрала мясо в холодильник, аккуратно подкрутила ручку горелки под свеклой и на цыпочках вышла в прихожую.

В дверь трезвонили, не переставая.

«Нас нет дома», – подумала Лола.

Она заткнула уши, но тут в прихожей появился Пу И и залился лаем.

Пришлось подойти к двери.

– Кто там? – спросила Лола дрожащим голосом.

– Сантехник! – рявкнули с площадки.

И правда, в глазок видны были Лоле двое мужичков в аккуратных синих комбинезонах.

– Мы не вызывали, – растерянно сказала Лола.

– Откройте, нужно трубы проверить! Ниже этажом протечка большая, – традиционно ответил сантехник.

Лола машинально потянулась к замку, но тут перед глазами возник ее компаньон, который делал страшные глаза и даже грозил пальцем.

«Включи мозги! – услышала Лола. – Если просто проверить, так чего они вдвоем приперлись? Время, что ли, девать некуда…».

– У меня нигде не течет! – крикнула Лола. – Проверяйте другие квартиры!

– Вы дверь-то откройте, зачем орать… – миролюбиво предложил один из сантехников.

– Пускай соседи снизу с вами зайдут! – снова крикнула Лола, и не подумав открыть двери. Потихоньку она убеждалась, что ведет себя правильно.

В самом деле – ну как поступит обычный сантехник в случае, если он пришел, а ему не открывают? Только обрадуется, скажет – вам же хуже, хоть залейтесь водой или еще какой субстанцией! И пойдет с чистой совестью пиво пить. Уж настолько-то Лола знает жизнь.

А тут – ломятся в квартиру, настаивают. Нет, их поведение очень подозрительно.

– Там бабушка старенькая, ей подниматься трудно! – сказал один из сантехников.

– Нет там никакой бабушки! – наудачу брякнула Лола. – Там Женя Козлов живет, он мастер спорта по самбо! А вы, наверно, вообще подъезд перепутали!

На самом деле она понятия не имела, кто живет внизу – квартира уже полгода стояла пустая – не то ее продали, не то готовили к ремонту. Леня Маркиз не слишком приветствовал тесное общение с соседями.

Лолина уловка удалась – сантехники отшатнулись от ее двери, и один даже тихонько выругался неприличными словами, за что получил от второго тычок в бок. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, но тут на сцене, то бишь на лестничной площадке, появилось новое лицо.

Это была соседка Маргарита Степановна, которая выглядела очень недовольной. Недовольство ее было весьма объяснимо.

Маргарита Степановна была женщиной счастливой. Счастье ее заключалось в наличии у нее двух обожаемых существ – мужа Вовы и хомяка Персика. Причем, если спросить Вову, то он поставил бы наличие хомяка на первое место. Маргарита же равно любила обоих своих домочадцев.

Муж Вова много работал, чтобы обеспечить жене и хомяку безбедную жизнь, Маргарита Степановна вела хозяйство и присматривала за Персиком. Хомяк был ангорский, необычайно пушистый, и очень любопытный. Он вечно сбегал из своей клетки и норовил куда-нибудь отправиться. Кот Аскольд до сих пор не может простить Лене, что тот лишил его в свое время отличной охоты на хомяка, когда Персик по глупости забежал к ним в квартиру.

Нынче ночью Маргарита Степановна проснулась оттого, что в лицо ей тыкалось что-то пушистое.

– Персик, – сонно пробормотала она, – опять тебе неймется…

Тут она осознала, что ей некомфортно и, окончательно проснувшись, определила, что хомяк совершенно мокрый. Оттого и полез он в хозяйскую постель, что замерз. Маргарита Степановна забеспокоилась и выбралась из кровати.

На полу в коридоре подсыхали следы крошечных лапок, которые шли из ванной. Маргарита Степановна, не подумавши, открыла дверь шире, и в коридор тут же выплеснулась вода. От ее оглушительных криков проснулся муж Вова. Совместными усилиями супруги с трудом определили, что вода льется из-под ванной. Пока вытирали лужи, пока искали хомяка, который в процессе уборки куда-то делся, наступило утро. Невыспавшийся Вова заторопился на работу, а Маргарита Степановна села на телефон на предмет вызова сантехника.

Обыватели прекрасно знают, что дело это трудное, нервное и чрезвычайно хлопотное. Маргарита Степановна истратила кучу сил и нервов и едва не сорвала голос, препираясь с диспетчером. Тот пытался отфутболить ее к аварийке.

– Знаю я вашу аварийку, – отвечала многоопытная Маргарита Степановна, – приедут, отключат воду во всем подъезде и уедут. А мне потом с соседями разбираться. Нет уж, пускай сантехник придет и сразу починит.

Наконец у нее приняли вызов, и Маргарита Степановна перевела дух и занялась домашними делами.

Однако время шло, тазик под ванной наполнялся все быстрее, а сантехника дяди Феди не было и в помине.

Каждый из жильцов, имевший дело с дядей Федей, неизменно задавал себе риторический вопрос: почему даже в их элитном доме сантехник – пьяница и лентяй?

На все требования поменять персонал управдом Сан Саныч отвечал, что дядя Федя хоть что-то умеет, а остальные – полностью косорукие, мигом всю импортную сантехнику у жильцов доломают.

Прождав дядю Федю несколько часов без всякого результата, Маргарита Степановна озверела и решила жаловаться управдому.

Управдом Сан Саныч был калач тертый. Все жалобы жильцов ударялись в его круглый внушительный живот и отскакивали от него, как резиновый мячик от кирпичной стенки. Но Маргарита Степановна дошла уже до крайней точки, так что управдом обещал дядю Федю срочно отыскать.

И вот, возвращаясь после трудного разговора с управдомом, злая и усталая Маргарита Степановна увидела на своей площадке двух мужичков в аккуратных синих комбинезонах с надписью «Санремсеть». Сердце ее наполнилось невыразимой радостью.

– Ребята! – закричала она, подбегая и порываясь расцеловать старшего из сантехников, от чего, надо сказать, он ловко уклонился. – Ребята! Вы давно меня ждете? А я-то управдома пытаю – где сантехник, где сантехник…

С этими словами она распахнула дверь своей квартиры и потянула за рукав младшего.

– Тетя, – сказал тот, вырвав руку, – мы вообще-то, не к вам.

– То есть, как это – не ко мне? – Маргарита Степановна так возмутилась, что даже не обиделась на «тетю». – А к кому же, интересно, еще?

– Дама, мы вот напротив… – старший сантехник незаметно оттирал от нее второго.

– Ничего не знаю! – проорала Лола из-за своей двери. – Никого не вызывала!

– Вот видите! – обрадовалась Маргарита Степановна. – Там вас не вызывали.

– Значит, мы дом перепутали… – сантехники переглянулись и начали отступать к лифту.

– Нет уж! – Маргарита Степановна вцепилась теперь в старшего. – Никуда не пущу! А ну, заходи в квартиру!

– Да отвали ты!

Тут двери лифта распахнулись и выпустили дядю Федю. Он был сильно поддавши и оттого в наипрекраснейшем настроении.

– Степановна, я пришел! – возвестил он. – Щаз мы твой засор мигом устраним!

– У меня не засор, у меня потоп…

– Пото-оп? – еще больше расцвел дядя Федя. – Ну, мы и потоп ликвидируем! А это ктой-то? – он с подозрением уставился на мнимых сантехников. – Это ты, значит, кого-то другого вызывала? А тогда для чего занятого человека дергать?

Дядя Федя был известен в доме не только ленью, но и гипертрофированной обидчивостью. Маргарита Степановна прикинула, что этих двоих она впервые видит, да и вообще, какие-то они странные, а если поссориться с дядей Федей, то она так всю жизнь и будет менять тазики под ванной.

– Да я их знать не знаю! – она прижала руки к обширному бюсту. – Это они вон к ней! – она махнула рукой в сторону Лолиной двери.

– Никого не вызывала! – снова проорала Лола.

– Ах, вот значит как… – в проспиртованной голове дяди Феди что-то переклинило и коротнуло. – Стало быть, на моей территории самовольно калымите…

Он шагнул к «сантехникам», сжимая в руке разводной ключ. Тут раскрылись двери лифта и двое подозрительных мужичков вошли в кабину. Но перед этим старший быстро и без замаха ударил дядю Федю в живот. От этого удара дядя Федя утробно ухнул и согнулся пополам, как перочинный ножик.

Лифт уехал, Маргарита Степановна всплеснула руками и потащила дядю Федю в свою квартиру. Лола так и не осмелилась открыть дверь.

У Маргариты Степановны дядя Федя, охая и держась за живот, протопал, не снимая ботинок, прямо в гостиную и прочно улегся на диван.

– Умираю! – подвывал он. – Щаз живот лопнет…

Маргарита Степановна метнулась в прихожую за телефоном. Из-под двери ванной на пол с тихим журчанием вытекала вода.

Лола была в таком состоянии, что можно только удивляться, как ей удалось приготовить мало-мальски приличный обед – сказалась железная выучка тетки.

«Что бы ни случилось, – говаривала тетя Каля, – мужчина не должен приходить в пустую кухню. Ты накорми человека как следует, и только потом излагай ему свои проблемы! А лучше вообще ничего ему не рассказывать, самой с неприятностями разобраться…».

Лола едва сдержалась до того, как Леня закончит обед.

– Так я и думал, – мрачно сказал ее компаньон, выслушав всю историю.

Потом заметил, как Лола подавлена, и обед все же сделал свое дело, так что Леня решил больше не ругаться.

Лола до самого вечера просидела дома, даже отменила запланированный поход к парикмахеру. Маркиз тоже сидел дома, наводя порядок в своих музыкальных записях. Однако ближе к вечеру ему позвонили.

Звонил его старинный знакомый по славному цирковому прошлому, Гарик Уточкин, ныне всемирно известный фокусник Игорь Уи. Игорь большую часть времени проводил в зарубежных гастролях и сейчас оказался в нашем городе проездом (точнее, пролетом) из Мельбурна в Вальпараисо. Оказавшись здесь, он захотел увидеть старого приятеля и позвал Леню к себе в гостиницу.

– Представляешь, Лолка, мы не виделись почти пятнадцать лет! – объяснял Маркиз своей боевой подруге. – Когда еще Игорь залетит в наше захолустье…

– Ну вот, мне велел сидеть дома, а сам… – обиженно ворчала Лола.

– Я недолго, – пообещал Маркиз.

Однако воспоминания затянулись, и Леня покинул гостиницу только в третьем часу ночи.

Он ехал по пустынной улице, насвистывая мелодию из старого советского фильма «Цирк», как вдруг увидел машину с поднятым капотом, а рядом с ней – прекрасное виденье: девушку с ногами от ушей, светлыми волосами до попы и круглыми как пуговицы голубыми глазами, не обремененными лишним интеллектом. Бюст у девицы тоже был весьма впечатляющий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.