Оро Призывающий
Скверна. 999 999 999 ошибок
Шаг второй

© Призывающий, О., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Позже

Казалось, что я провел в этом небольшом домике на окраине города уже несколько суток, хотя по факту всего пару часов. Обставлен он был не слишком богато, что странно, учитывая обстоятельства; тем не менее, у хозяйки был хороший вкус. Однотонные стены теплого бежевого цвета, повсюду цветы и полки с книгами, а на стенах многочисленные семейные фотографии, бережно вставленные в рамки, да всякие грамоты с дипломами. Если спросите, какое первое слово приходит на ум при взгляде на окружающую обстановку, то я без промедления отвечу – уют.

И хотя хозяйка была всего на пару-тройку лет старше меня и наверняка не думала о таких вещах, я бы сказал, что в подобном доме было бы довольно приятно жить вместе с семьей. Так и вижу здесь детишек, снующих туда-сюда, перерывающих шкафы в поисках спрятанных на день рождения подарков, влюбленную семейную пару, сидящую на том удобном диване в углу. Интересно, чем бы они занимались? Пожалуй, выбирали бы, куда поехать в следующее семейное путешествие. Да, очень колоритное место.

Я встал со стула и расправил плечи. Думаю, ждать осталось совсем недолго, а пока можно сделать себе чаю. Он меня всегда успокаивал. Я зашагал на кухню, взял металлический чайник (даже не помню, когда в последний раз такие видел), налил в него воды и зажег плиту. За окном было уже темно.

Все-таки есть что-то в том, чтобы жить за городом. Нет, конечно и забот побольше, но когда окна выходят на самый настоящий лес, а не на пыльную дорогу, где круглые сутки шумят машины… Есть в этом что-то правильное, естественное. Меня настолько увлекли кроны деревьев на фоне ночного неба, что я даже не успел заметить, как чайник вскипел. Хорошо… берем прихватку, находим чашку и…

Увы, моим планам налить себе горячего чаю не было суждено сбыться. Девушка за стеной проснулась и снова принялась реветь, совершенно сбив меня с мысли. Я схватил пистолет, который оставил на столике в кухне, и направился обратно в гостиную.

Кристина выглядела довольно мило. Было заметно, что девушка много занимается спортом, да и вообще следит за собой. Подтянутую фигуру подчеркивал зеленый топик, а домашние шорты, словно от пижамы, странно контрастировали с кроссовками, которые она не успела снять, когда мы заходили внутрь. Длинные волосы, собранные в два хвостика с разноцветными резинками, равно как и кулон в форме знака бесконечности на груди синхронно телепались вслед за головой, которой она зачем-то дергала, что было сил.

Если бы не заплаканное красное лицо и не кляп во рту, девушка наверняка бы показалась мне еще милее, но что поделать. Я присел перед ней с пистолетом в руке и под испуганным взглядом убедился, что веревка, которой несколько часов назад привязал ее к этому стулу, держится достаточно крепко. Ну хотя бы с узлами с недавних пор у меня не было проблем.

Не могу сказать, что происходящее доставляло мне удовольствие. Я не больной. Но некоторые вещи просто должны быть сделаны. Карма, справедливость… Называйте, как хотите. Просто надо.

Я поднялся и вздохнул, в очередной раз глянув на часы. Одновременно с этим входная дверь распахнулась. Ну наконец-то.

Он вошел, бледный, как труп. Черт, не то чтобы мы как-то очень давно виделись, но я мог поклясться, что мужчина постарел лет на десять. Его взгляд был полон ужаса. В первый раз вижу его таким, честно говоря. Ему это явно не к лицу.

– Марк, отпусти ее, она ни при чем, я умоляю… я…

Я улыбнулся и поднес указательный палец ко рту. Нет-нет-нет, я пришел сюда не выслушивать его мольбы. Для этого уже было поздновато.

Он был больше меня раза в два, но сейчас съежился и дрожал, как провинившийся школьник. Ненавижу себя за это.

Я поднял руку с пистолетом и бросил его мужчине. Тот рефлекторно схватил его и в недоумении уставился на меня. На его глаза наворачивались слезы.

– Когда мы виделись в последний раз, ты сказал, что у тебя не было выбора, – я посмотрел ему прямо в глаза. – В этот раз он у тебя есть.

Отец связанной девушки, что рыдала под моим боком, обреченно посмотрел на меня.

Фридрих Клинов поднес пистолет к своему виску.

1
Старик

Сейчас

– Свали, старик.

Молодой накачанный парень с дерзкой ухмылкой продирался сквозь вагон с двумя бутылками спиртного в руках. Еще до выезда он намекнул своим друзьям, что украл из отцовского бара кое-что, что поможет им скоротать время на месте, но не думал, что чуть ли не половина запаса уйдет еще во время поездки. Настроение было отличным, они были в пути уже несколько часов, во время которых предвкушали приключения, ожидавшие их в мертвом городе.

Это была не совсем законная, но относительно распространенная имперская практика – отправлять молодых Пробужденных, что обнаружили в себе силу сами по себе, без помощи Камня Пробуждения, в оскверненные зоны. Случайное Пробуждение могло произойти в любом возрасте, в любое время и в любом месте, а потому те, кто по воле удачи Пробудился самостоятельно, не могли пройти многолетнюю подготовку с детства, как люди, принадлежавшие к кланам. Случайных Пробужденных, после основного обучения в различных центрах подготовки, отправляли в мертвые города, чтобы раскрыть весь потенциал.

Сколько им там придется пробыть – неизвестно, что конкретно придется делать тоже непонятно, однако воображение молодых людей разыгрывалось не на шутку, поэтому заначка из отцовского бара была как нельзя кстати. Они вытащили лотерейный билет – Пробудились, потому и сейчас относились к происходящему как к какой-то игре, где им впредь суждено только побеждать. В любом случае, на месте их встретят. А когда все это закончится, любой клан оторвет их с руками и ногами, обеспечив безбедную старость.

Николас оттолкнул древнего на вид старика, что загородил проход, склонившись над сумкой со своими пожитками, прошел чуть дальше и упал на сиденье возле компании молодых людей.

– А вот и добавка! – громко произнес он, продемонстрировав бутылки.

– Ооо… наконец-то, братишка! – парень с зелеными волосами, что сидел у окна, расплылся в улыбке и схватил одну из емкостей.

– Вам не кажется, что с нас хватит? – коротко стриженная девушка скептически посмотрела на парней, а затем на три пустых бутылки, что стояли под столом.

– Алин, а тебе не кажется, что можно единственный раз не быть такой занудой, хотя бы ради меня, – ее полноватая соседка сложила руки вместе, как во время молитвы, – ну пожааалуйста?

– Я просто хочу сказать, мы даже не знаем, что конкретно будем там делать… – начала оправдываться Алина, – не хотелось бы влипнуть в проблемы по пьяни…

– Хэ, я бы влипнул с тобой в пару проблем, подруга, – длинноносый парень с волосами по плечи мерзко ухмыльнулся.

Девушки презрительно скривились.

– Фу, Ларри, просто фу, – произнесла Мэри, что сидела в отдалении. В отличие от полной подруги, ей не нужно было спаивать парней, чтобы затащить кого-то в постель.

Ларри лишь глупо заржал:

– А вот с тобой, Мэри, я никогда и ни за что не захочу проблем!

Зеленоволосый добавил:

– Боишься, что папаня нашей принцессы проведет с тобой профилактическую беседу, а, Ларри? Отцом Мэри был приближенный к клану Шраут чиновник, занимающий не последнее место на политическом олимпе столицы.

Все парни, кроме Ларри, дружно заржали и открыли бутылки с джином.

– Да чего ты паришься вообще, – сказал Николас, передавая Алине бутылку, – мы же здесь вместе. Мертвый город, подумаешь. В одиночку может, и страшно, – он покосился на небольшую темную фигуру, сидевшую позади них, – а с друзьями даже весело. Станем сильнее, вернемся в Империю совершенно другими людьми. Будем прикрывать друг друга, а? – парень ухмыльнулся.

– Ну… – Алина посмотрела на своих друзей и улыбнулась.

– Я точно прикрою тебя с тыла, не сомневайся, хэ-хэ, – Ларри намеренно скорчил извращенскую рожицу.

– Идиот, – девушка закатила глаза и сделала глоток.

Молодые люди засмеялись.

Старик, что сидел в начале вагона, все еще горбатился над своей сумкой. Мало того, что он не успел достать из нее чашку, так еще и ненароком рассыпал многочисленные консервные банки без этикеток на пол, когда этот тупоголовый детина зацепил его плечом.

Он бросил тяжелый взгляд на группу смеющихся ребят и покачал головой. Они еще не понимают, во что ввязываются.

Вздохнув, старик принялся собирать выпавшие жестянки обратно в сумку, думая о чем-то своем. Когда он посчитал, что закончил, и хотел было сесть обратно на место, перед его лицом появилась механическая черная рука, сжимающая еще одну консервную банку.

Старик поднял голову.

Перед с ним стоял худощавый парень в длинной белой кофте с капюшоном, из-под которого выбивалась рыжая челка. Его довольно детское лицо неуверенно улыбалось.

– В-вот еще одна, укатилась.

Старик взял банку из его протезированной руки и благодарно кивнул.

– Ты чего не со своими? – он бросил взгляд на смеющуюся компанию, где парень с зелеными волосами встал с места и увлеченно травил друзьям какие-то шутки.

Рыжий юноша оглянулся и пожал плечами.

– Мы не слишком хорошо ладим, – парень значительно приуменьшил реальное положение дел.

– Ну, значит, присаживайся, – старик указал рукой на сиденье напротив.

Парень, что до этого момента нервно поглядывал на группку своих однокурсников, уселся напротив пожилого мужчины и уставился в окно, по которому стучал дождь. Может, хотя бы с этим стариком отвлечется от тревоги.

– Рано высматриваешь, еще не доехали, – старик улыбнулся.

– Извините?

– Мертвый город пытаешься разглядеть? Знаю я вас. Недолго до него осталось.

– Да, минут пятнадцать где-то до оскверненной области.

Старик опешил, он не ожидал такого ответа.

– Ну… я же не могу ехать в место, о котором ходят ужасные слухи, при этом не разузнав как можно больше.

– Боюсь, что бы ты ни узнал, город сможет тебя удивить, – он часто видел юных глупцов, что смеялись по пути в город с предвкушением и огнем в глазах, а возвращались огрубевшими и совсем невеселыми, если возвращались вовсе. Поэтому парень ему понравился. По крайней мере, этот хотя бы был смышленый.

– Удивит? Ну я знаю, что на оскверненных территориях водятся всякие твари… но ничего такого, с чем не справился бы Пробужденный, – самодовольно произнес парень. Главной его гордостью последние пару лет было то, что он теперь – Пробужденный.

Старик улыбнулся и покачал головой.

– Ну-ну. Твари, говоришь? Видишь шрамы, но не знаешь их причин, сынок. Это люди были, каждый из них. И если ты думаешь, что человека убить, особенно в таком состоянии, это просто, то ты серьезно ошибаешься.

– Вы… как-то очень уверенно об этом всем говорите, – нахмурился рыжий парень, – откуда вам-то знать?

Старик ухмыльнулся, вспоминая что-то, и хотел было уже открыть рот, когда по капюшону его собеседника прилетел подзатыльник.

– Вижу, нашел себе подходящую компанию, а, Рэджи? – Николас был пьян.

В ответ на это парень с опаской медленно повернулся.

– Отвали, – совсем неуверенно пробубнил парень.

– А то что?

Рэджи промолчал, вжав голову в плечи.

– То-то же. Пойду отолью.

Бросив на них пьяный взгляд, он развернулся и продолжил путь к туалету.

Да, Рэджи, может, и был Пробужденным, но… честно говоря, далеко не самым выдающимся. Вкупе с инвалидностью и врожденной слабохарактерностью, это делало его легкой мишенью для таких, как Николас.

– Не соврал, и правда не ладишь, – старик покачал головой.

Рэджи печально взглянул на старика, что поднимался со своего места.

– Да не серчай. Бывает, – он указал на пустую кружку в руках, – схожу за чаем.

Незнакомец отправился вслед за Николасом, оставляя Рэджинальда Гримма наедине с мыслями.

Если не считать отсутствия левой руки, он никогда не отличался ни особыми талантами, ни сильной волей, ни красотой. Единственное, что отличало его от большинства своих сверстников – это громкая фамилия. Гриммы – древний род, что своими корнями уходил еще в первое тысячелетие, однако все его живые носители не имели ни прав, ни влияния, чтобы называться аристократией. Да и лучшие времена семьи были давно позади. На данный момент его род почти выродился, оставляя Рэджи последним представителем.

Ход мыслей парня перебил громкий женский голос.

– Вам кстати не кажется, что за окном постоянно что-то воет? Даже жутковато, – Алина нахмурилась. – Вначале думала, ветер, но потом прислушалась и…

– Ты просто пьяна, – перебила ее полноватая девушка. – К тому же… там же льет как из ведра. Глянь, – она тыкнула пальцем в окно.

– Давай крепко обнимемся, будет не так страшно, подруга! – произнес Ларри, пьяно улыбаясь и поигрывая бровями.

– Ты знаешь, что у тебя проблемы, да? Серьезные проблемы, Ларри, – Мэри решила вступиться за Алину.

Рэджи вздохнул. И в очередной раз с болью глянул на Мэрри. Она была живым воплощением всего, что ему нравилось в девушках. Как внешне, так и внутренне. Красивое продолговатое лицо, вызывающий взгляд, острый ум и тонкая талия. Алые волосы. Всегда знает, как колко ответить. Дерзкая. Она вызывала у Рэджи непонятные чувства: ему очень хотелось познакомиться с ней поближе, но отношение ее друзей к нему было вполне себе однозначным еще с самого начала обучения, а потому начинать общение с ней, пока она находится в окружении этих идиотов, он считал бессмысленным.

Старика не было довольно долго, минут пять. Но в какой-то момент он все же вернулся с кружкой полной чая.

– Рэджи, как я мог судить?

Он кивнул.

– Скажи мне, Рэджи, – старик глянул на часы, – насколько ты силен?

Парень посчитал это за издевку и засунул свою черную механическую руку в карман кофты.

– Достаточно, – произнес он, подняв голову.

– Помню-помню, Пробужденный. Хорошо, осталось две минуты.

– Эм, – Рэджи нахмурился, – до конечной еще минут тридцать, не меньше.

– А я и не говорил про конечную. У меня есть одно дело, подсобишь? Как раз нужны сильные руки, – мужчина закинул на плечо сумку со своими пожитками.

– Какое еще дело? – он был сбит с толку.

– Иди за мной.

Да, он был странным, но из альтернатив у Рэджи оставалось только сидеть на месте и слушать пустой треп этих идиотов. А потому он поднялся и зашагал за умчавшимся в сторону тамбура стариком. Тот остановился возле перехода между вагонами. Парень оглянулся по сторонам и сглотнул ком в горле, не понимая, что они могли здесь забыть.

– А как вас зовут? Ну раз уж вы тащите меня куда-то.

Старик хмыкнул, косясь на стоп-кран.

– Родион.

2
Последний в своем роду

– Родион.

Он произнес это с улыбкой на лице и поправил старую зеленую сумку на плече.

Глаза старика блеснули. Он выглядел довольно странно. Под морщинистыми глазами вырисовывались темные круги, простая одежда была довольно помятой и затасканной, а тяжелые коричневые ботинки испачканы грязью. Судя по всему, он был очень уставшим и не спал по меньшей мере несколько дней, но при этом вел себя до странного энергично. Родион стоял в тамбуре перед Рэджи с довольным, словно предвкушающим что-то очень и очень хорошее, выражением лица.

– Не похожи на Родиона, – Рэджи протянул старику правую руку. – Рэджинальд Гримм.

– Из тех самых Гриммов? – Родион приподнял бровь. – Давненько не слышал эту фамилию.

– Еще услышите, – парень печально глянул на свой протез. – Я последний в роду, но когда мы вернемся из мертвого города…

В его разуме заиграли образы яркого будущего. Того, где он уже не просто Рэджи, «дурачок Рэджи», «эй, ты», «лошара», «чмо» и еще с десяток вариантов обращения к нему, которые нельзя называть в приличном обществе, а Рэджинальд Гримм – всеми уважаемый глава возрожденного рода. И даже его имя будут всегда произносить полностью, без сокращений.

– Самоуверенно, – ответил старик. – Но всегда лучше начинать с небольшой форы, как считаешь, Рэджинальд? Или ты думаешь, что сможешь обойти тех, у кого фора была с самого рождения?

– Наверное?.. – ответил Гримм, поглощенный своими мечтами. – Не знаю как, но я смогу. Я чувствую это. И когда тот день настанет, хотелось бы посмотреть на лица этих придурков, ведь до них наконец-то дойдет, что я не хуже, чем они. Даже лучше.

Старик хмыкнул.

– А на что ты готов пойти ради этого? – Родион резко перестал улыбаться, выражение лица стало серьезным.

– На все, – Рэджи сглотнул ком в горле.

– Даже пожертвовать непричастным ради своей цели?

– Я… не…

В голосе Рэджи было сомнение. Этот вопрос показался ему странным, слишком внезапным…

– Да или нет? – взгляд Родиона прожигал его насквозь.

Рэджи задумался. Странный старик, если честно. Послать его? А не будет ли это ошибкой? Какой шанс, что ты встретишь в поезде старика, который спросит тебя о твоей готовности?

Возможно, это какой-то тайный мастер, учитель, который ездит в поездах с Пробужденными и ищет достойного преемника, которому передаст знания? Он читал такие книги, где главный герой во время своего первого путешествия встречается с наставником.

Он ухмыльнулся.

То, что он, Реджи, – главный герой, парень знал всегда. С самого детства все на это указывало. Последний живой представитель древней фамилии. Рос без родителей. С детства молча выносил издевательства. Конечно, со своим недостатком, который обязан быть у главного героя (это он про руку). Умный и, главное – у него есть девушка, в которую он влюблен, но та вертится в компании угнетателей. Все сходится.

Да, этот старик подходит на роль наставника. Такой же полоумный как в книгах. Старые учителя обязаны быть такими.

Рэджи едва сдерживал ликование.

Итак, он встретил своего наставника. И сейчас тот проверяет его решительность. Оценивает, достоин ли он стать его последователем. Конечно же, он достоин!

Рэджи знал, что ответить. Нужно дать решительный ответ.

– Да, – произнес он серьезно.

– Вот так просто? – старик ухмылялся. Казалось, что-то пошло не по плану.

– Мне кажется это, в принципе, не сложно. Либо ты, либо тебя… – он осекся на полуслове, зацепившись за взгляд старика – тот смотрел так снисходительно, словно Рэджи дурачок какой-то!

Рэджи терпеть не мог, когда на него так смотрят. Терпеть не мог, когда им пренебрегают.

Парень вздохнул и выдал уже серьезный ответ:

– Я убедился в этом на своей шкуре, когда забавы ради меня «сломали», – он посмотрел на руку.

Вот она, его печальная история. Не бывает героев, которые не пережили страдания, боль и утрату. Потерять руку – это та самая, невообразимая обычному человеку боль. Но мало того, в тот день вместе с рукой он потерял еще и частичку себя. Возможность смеяться и искренне радоваться жизни.

– И никто не встал на мою сторону.

Да, к тому же, он одинокий герой. Изгой.

– А должны были? – Родион улыбался.

Парень нахмурился, задумавшись на мгновение. А затем тихо произнес:

– Не знаю. Это и не важно, ведь из всего, что я пережил, мне стало понятно…

Родион как будто бы с интересом наклонился поближе. Его выдавала лишь изредка подергивающаяся бровь.

Рэджи же, определившись с окончательным ответом, уже более твердо и уверенно произнес:

– Если выбирать между тем, чтобы быть или не быть… я предпочту быть. Когда стоит выбор, быть тем, по кому ступают, или тем, кто ступает по другим – я выберу второе.

Уж он на своей шкуре очень хорошо опробовал первое. Пришло время для второго!

Старик же слегка задумался, пытаясь проанализировать сказанное. Не вышло.

– Ты хочешь изменить свою жизнь, я правильно тебя понял? – он говорил медленно, осторожно. – Я могу тебе с этим помочь.

Рэджи ликовал! Вот оно! Получилось!

– Сейчас ты вправе отказаться и вернуться к своим, – он махнул в сторону пьющей компании. – А можешь пойти со мной. Хорошенько подумай.

Рэджи даже не стал оглядываться; вместо этого пристально посмотрел в глаза Родиону, тем самым показывая всю серьезность своих намерений:

– Если выбирать между пьяными идиотами и странным стариком, я выберу старика, – бодро произнес парень. – Если тот поможет мне стать тем, кем мне предначертано судьбой.

Старик прокашлялся и отвернулся к двери.

– Тогда пойдем, – Гримм не успел даже удивиться, когда старик ударил кулаком в область ручки. Металл он не пробил, но прогнул – тем самым создав щель между краем двери и рамой. Родион, схватившись пальцами за край, голой рукой начал гнуть металл, пока, наконец, не выломал ее к чертям.

Ноги Рэджи дрожали от восторга. Все-таки это не простой старик!

– Не отставай, – Родион зашагал внутрь тускло освещенного вагона.

Парень шокировано смотрел на удаляющуюся спину старика, не веря своим глазам. Собравшись, он оглянулся назад, словно в последний раз, на жизнь неудачника, которую оставляет позади, и резво последовал за Родионом. Пьяная компания, кажется, ничего даже не заметила.

Следующий вагон выглядел несколько необычно. Освещался он едва светящимися лампами и был заставлен многочисленными коробками и контейнерами. На большинстве из них имелись выведенные черным маркером надписи, судя по всему, с названиями каких-то локаций, фамилиями получателей и… их родом деятельности?

«Отдел ликвидации, Восток-2, Назаренко», «Тех. персонал, дальний пост, Круст» и так далее. Места назначения практически не повторялись, а коробок было так много, что в какой-то момент Рэджи просто перестал читать, что на них было написано. Вместо этого он сконцентрировался на том, чтобы не отходить далеко от старика.

– Я думал, что здесь только пассажирские вагоны… Что за коробки? – спросил Рэджи, когда они почти дошли до следующего перехода.

– Гуманитарная помощь, припасы. Передачки. Почта, – сухо ответил старик.

– И почему это все возят через мертвый город? Да еще и на обычном пассажирском поезде? – парень почесал голову своей механической рукой.

– Не «через», – лениво произнес старик, – а «в».

– Многовато коробок для «мертвого» города, не находите?

– О некоторых вещах ты просто не вычитаешь в Интернете, Рэджинальд.

Парень поднял руку с протезом вверх, чтобы опротестовать это заявление, но решил удержаться.

– Видели, кстати, такие?

– Догадываюсь, это не обычный протез… – вздохнул старик.

– Конечно, – довольно произнес Рэджи. – Одна из последних моделей, выдали, когда попал в школу Пробужденных.

Он пошевелил механическими пальцами, хвастаясь искусственной рукой, как ребенок новой игрушкой.

– Не нужно заряжать, если ты Пробужденный, работает на…

– Силовом кристалле, – закончил за него Родион.

– Эмм, да… – парня немного сбила с толку осведомленность Родиона. – На нем. Я сам себе батарейка, в каком-то смысле.

Старик едва заметно скривился. Добравшись до металлической двери, ведущей из вагона, Родион выломал ее – под восхищенным взглядом Рэджи – и принялся за дверь в следующий вагон.

Та выглядела массивнее и крепче, чем предыдущая. Рэджи даже испугался, что придется разворачиваться и уходить ни с чем, однако Родион без труда проделал с ней то же самое, что и с предыдущей. Дверь согнулась в области замка и с громким звоном распахнулась.

По спине у парня пробежал холодок. Как круто!

Второй вагон. Тот же тусклый свет.

Но вместо невинных коробок и емкостей – ряды полок с черными мешками для тел. И каждый из них был использован по назначению.

В воздухе витал неприятный сладковатый запах. Температура, что была здесь явно ниже, чем в остальном составе, вкупе с непрекращающимся дождем, бьющимся о плотно задернутые окна, создавала довольно жуткую атмосферу.

– Чего встал? Пойдем, нам дальше. – Родион посмотрел на Рэджи, что стоял у входа в помещение, ошарашенно оглядываясь. Это уже немного не вписывалось в его представление о первом приключении с мастером.

– Э-это тоже в мертвый город? – парень аккуратно продвигался между рядов с телами, стараясь никого ненароком не задеть.

Родион лишь покосился на протез парня и хмыкнул в ответ.

Мурашки устроили на спине Рэджи Гримма целый марафон. От одной мысли о том, что по миру разъезжает хотя бы один такой поезд, пассажиры которого могут спокойно спать, пока в соседнем вагоне остывают тела в черных полиэтиленовых мешках, его желудок стянуло. Что уж говорить о том, что он испытал, находясь внутри такого вагона.

К тому же этот странный звук… как будто кто-то кричит, или стонет. Он был приглушенным, словно доносился откуда-то издалека…

А темная фигура Родиона уверенно продвигалась сквозь залитый мерзким желтым светом вагон, отдаляясь все дальше и дальше от Рэджи. Парню не оставалось ничего, кроме как идти за ним, взяв свою волю в кулак. Звук воя становился все ближе.

Но Рэджи наконец понял. Это его испытание Героя. Испытание силы сердца. Мастер хочет, чтобы он преодолел свой страх и прошелся между горами трупов.

Добравшись наконец до еще одной массивной металлической двери, Рэджи облегченно посмотрел на старика в ожидании его одобрения или похвалы. Но этого не произошло.

Старик задумчиво смотрел на двери и ничего не делал.

Рэджи вслушивался в те жуткие вопли. Они доносились прямо из-за дверей… Неужели Алина была права? Это ни черта не похоже на ветер! За дверью что-то живое и, судя по всему, оно страдает.

– Там кто-то есть?.. – неуверенно произнес он.

Родион вздохнул.

– Знаешь про сквернорожденных? – старик звучал не так, как до этого. На этот раз его голос был весьма печальным, даже скорбящим.

– Н-нет, – Рэджи нервничал. – Расскажете?

– Всем известно, чем становятся мертвые тела под влиянием Скверны. Она пытается слепить из них нечто жизнеспособное, из обрывков воспоминаний, разума и плоти. Зачастую получается тупоголовая нежить, – Родион все еще пристально смотрел на дверь, – но иногда… Иногда у нее получается сделать нечто большее.

– С-скверна может воскрешать? – в Рэджи заиграло любопытство.

– Воскрешать? – по какой-то причине Родион злобно скривился, услышав это слово. – Я сейчас говорю не о воскрешении, скажи спасибо, что эти вагоны запечатаны друг от друга.

Старик глянул на закрытую дверь, а затем на ту, что уже успел выбить, после чего продолжил, словно сам себе:

– Есть одна история, случившаяся очень давно. У одного парня был Пробужденный брат. Очень сильный и могущественный, но вместе с тем… Добрый и справедливый. И так случилось, что брат пропал. Все думали, что он погиб, но в какой-то момент брат вернулся. Все не верили своим глазам и радовались произошедшему чуду. Все, кроме самого паренька. Младшего брата. Он видел, что вернувшийся был кем-то другим. Или чем-то. Чувствовал даже. И с каждым днем, с каждым пустым взглядом, с каждым моментом, когда парню удавалось незаметно понаблюдать за братом, с каждой ночью, когда тот уходил и не возвращался до самого утра, это чувство только росло.

Старик замолчал.

– И что с ним случилось?

– Ничего хорошего, – Родион встряхнул головой. – Будь ты хоть трижды высшей нежитью, «сквернорожденным», ты никогда не сможешь стать живым человеком.

Рэджи сглотнул ком в горле.

– Вы хотите сказать, что там…

Родион пожал плечами.

– Пойдем.

Старик выломал и эти двери.

Третий вагон был полностью пуст. Холодный металлический пол, серые стены… Одним словом – ничего. Ничего, кроме двух цинковых гробов одинакового размера, что стояли в самом центре. Истошный вой, что приглушенно доносился до них ранее, с открытой дверью стал очень громким. Стало ясно, что он доносится из одного из этих гробов, в голове Рэджи больше походивших на ящики Пандоры, таящие в себе смертельную опасность. Тварей, в которых не осталось ни капли человечности, лишь безумие и страдания от самого факта их существования.

Родион цокнул языком.

– Даже не запечатали их по-отдельности, что за халатность? – старик направился вглубь.

Рэджи Гримм никак не мог оторвать глаз от источника криков и когда заметил, что Родион пошел прямо к гробам, несколько опешил, но все же медленно последовал за ним. Этот вой… он словно резал саму душу.

– Только не говорите, что мне придется сражаться с тем, что внутри? – он указал пальцем на гроб, что вопил.

Родион сбился с шага. Как это вообще пришло ему в голову?

– Нет, не придется.

– Мы собираемся просто открыть его?

– Нет, не его.

– Но… – парень искренне не понимал, зачем его сюда привели.

Внезапно, Родион остановился и резко обернулся. Холодными глазами посмотрел на парня.

– Соболезную, Рэджинальд.

– Чему? – произнес он, медленно сглотнув ком в горле. Рука парня, на которой не было протеза, задрожала.

– Ты последний в своем роду. Мне очень жаль.

Родион схватил парня за шею и поднял вверх. Все, что успел сделать Рэджи – это удивленно выпучить глаза, схватиться за руку старика протезом и сжать ее так крепко, как только мог.

Увы, его шея оказалась куда мягче стальных дверных замков и с громким хрустом количество трупов в помещении увеличилось на один. Родион посмотрел на крепко вцепившийся в него механический протез и свободной рукой по одному отодрал со своего предплечья металлические пальцы, которые выполняли команду «сжимать» даже после смерти хозяина. Затем ослабил хватку, позволив телу наконец рухнуть на землю, снял с плеча сумку и кинул на пол.

Банка консервов, выкатившаяся из небрежно брошенной сумки, звонко ударилась о безжизненную руку Рэджи.

Старик хрустнул костяшками пальцев и, склонив голову, посмотрел на вопящий гроб. Хмыкнул. Нет, не этот гроб был его целью.

Родион резко развернулся и так аккуратно, как мог, сорвал замок с соседней цинковой коробки, из которой за все это время не донеслось ни звука. Быстро открыв крышку, он посмотрел внутрь и искренне улыбнулся.

– Просыпайся, Марк Ротт.

3
Пробуждение

Выстрел. Август Локк в луже крови. Элиза. Поцелуй. Серые волосы развеваются на ветру. Улыбка Рэма. Выстрел. Удар. Окровавленное тело отца. Я заберу у тебя все. Лезвие врезается в плоть. Боль. Тяжелый взгляд Фридриха. Выстрел.

Боль не прекращается. Запах металла. Темнота. Где я? Ослеп? Нет, слепые не видят темноту. Заперт.

Отец мертв? Я тоже… Должен был. Становится трудно дышать, будто горло сжали тисками. Пытаюсь пошевелиться, упираюсь в стенку. Могила?

Нет, я слышу звук. Шум поезда. Периодически подскакиваю и ударяюсь о твердый пол. Меня куда-то везут. Плевать.

Я должен был что-то сделать. Нужно было понять, сделать ход первым. Поздно.

У меня не осталось ничего. Я был уверен, что все схвачено. Все было под контролем. Ошибка.

Хочется кричать. Доберусь до них. До каждого. Рональд, Говард, Рэм… Фридрих.

Руки загорелись темно-красным, осветив тьму. Нахожу в себе силы, чтобы оглядеться. Металлическая коробка. Измазана какой-то жидкостью. Я в гробу. Дышать становится все сложнее.

Что если не выберусь? Руки задрожали. Уроборос не даст мне умереть. Вечные муки. Я заслужил это? Нет, нет, нет… нет! Стучу по стенкам, но те не поддаются. Скребу ногтями металл. Грохот от колес поезда становится все громче, больно думать. Что делать? Что делать, Марк? Сдвиг? Нет. Только не он. Колочу по крышке, с каждым ударом кожа на кулаке сдирается все сильнее. Без толку. Не знаю, что делает проклятие, от которого горят мои руки. Если усиляет, то недостаточно. Плоть все равно мягче металла.

«Марк. Будь ты сильнее, умнее… Все было бы иначе», – раздается не мой голос в моей голове. «Согласен», – отвечаю ему.

Выдох. Я бессилен. Слаб. Ублюдки. Я должен был быть сильнее. У меня все для этого было. А сейчас даже кричать не могу. Звук собственного дыхания эхом раздается в голове.

Вдохи становятся более частыми, а воздуха все меньше, я глотаю его ртом. Но затем мир вокруг пропадает, я отключаюсь.

Кошмар, который даже не могу вспомнить. Но в нем я не помню страха, только тоску. Реальность оказалась хуже любого ужасного сна.

Меня будит вопль агонии где-то рядом, совсем близко. Даже не похож на человеческий, но такой знакомый, словно искаженная запись голоса, который я слышал уже не раз. На глаза снова наворачиваются слезы. Вытираю их, сцепив зубы. Нет, это не может быть он. Он мертв.

Опять задыхаюсь, все тело напрягается. Мир словно в тумане.

Сознание покидает меня раз за разом, только чтобы вскоре вернуть обратно в темноту. Отдых лишь во снах, в кошмарах.

Металлическая коробка – тюрьма для тела. Мое тело – тюрьма для сознания. И мне никак не сбежать.

Так себя ощущал сын старика в саркофаге? Истощенный, обезумевший от страданий, но самое ужасное – все еще живой. Меня тоже это ждет? Только не так. Нет. Терпи. Верь. Надейся. Это когда-то закончится.

Сколько времени я здесь провел? Само понятие времени уже кажется чуждым. Чей-то вой, стук колес, мое дыхание. Схожу с ума?

Снова погибаю.

И в очередной раз возрождаюсь.

А затем, грохот и совершенно новые звуки.

Два голоса, один кажется знакомым.

– Соболезную, Рэджинальд…

Стук, удар о землю.

Затишье и…

В глаза бьет тусклый свет. Я делаю глубокий, спасительный вдох. Воздух опьянил и вырвал из бреда. Кошмар, в котором я находился бог знает сколько времени, начал постепенно выветриваться из головы, а мысли собираться воедино.

– Просыпайся, Марк Ротт, – надо мной кто-то склонился. Привыкшие к темноте глаза ослепило светом: я сощурился, не видя ничего, кроме очертаний головы.

Этот некто бесцеремонно вытащил меня из гроба и бросил на холодный пол. Я лишь смотрел по сторонам, не понимая, что произошло. Не знаю, как долго я бы сидел на месте, если бы не сильная пощечина, прилетевшая мне в лицо.

Затем еще одна, и еще.

Да что за?! Я уклонился от очередного удара.

Поднял глаза вверх и увидел лицо.

Родион…

– Потрепало тебя, Марк, – он широко ухмылялся.

Во мне загорелись противоречивые чувства. Удивление. Страх. Гнев. Одновременно хотелось броситься благодарить его за спасение и вместе с тем безжалостно накинуться на старого подонка, что без тени сомнения был готов запечатать меня в саркофаге на долгие года вперед. В любой другой ситуации я бы его к себе и на метр не подпустил, однако сейчас… Я просто не знал, что делать.

Наверное, что-то из этого и проявилось на моем лице.

Старик хмыкнул.

– Ты же умный, Марк, избавь меня от необходимости разжевывать, в какой ты ситуации оказался и как тебе следует поступить.

Да, я прекрасно понимал. Скорее всего, УБИ не врали, и тела действительно свозят в мертвые города. Учитывая, после каких обстоятельств я сюда попал, мой клан в этом замешан напрямую.

– Делай, что тебе сейчас скажу и не задавай вопросов, – сказал, нет, приказал старик.

Я уставился на него и ошарашенно кивнул.

Родиону этого было достаточно. Он поплелся к трупу неподалеку и принялся поспешно рыться в карманах его светлого балахона.

Я нахмурился, мысли по-прежнему были спутанными, и я не нашел ничего лучше, чем спросить:

– Кто это?

Парень, что лежал на полу, был примерно моего возраста и телосложения. Рыжая прядь волос выглядывала из-под капюшона, а глаза застыли в страхе. Скорее всего, Родион убил его здесь же.

Старик раздраженно выдохнул, услышав мой вопрос.

– Это, – он перевернул труп на другую сторону, – Рэджинальд Гримм, и он задавал слишком много вопросов, а теперь помогает нам.

Я сглотнул ком в горле.

– У тебя странное понятие о взаимопомощи, – нервно произнес я, вспоминая просьбу помочь ему с сыном, закончившуюся моими сломанными ногами.

Родион пожал плечами и, наконец, найдя что-то в одном из карманов Рэджинальда Гримма, поднялся и прикрыл дверь в вагон.

– Переодевайся.

Я озадаченно посмотрел на него.

– Взгляни на себя, так мы далеко не уйдем, – он указал на меня ладонью.

Я медленно опустил голову. Видимо, те, кто упаковывал меня в гроб, особо не церемонились. По кровавым ошметкам дорогого и некогда довольно симпатичного костюма можно было попытаться восстановить всю яркую картину многочисленных порезов и ран на моем теле, к которой эти ублюдки подошли со всей серьезностью. На одежде практически не было живого места, штаны превратились в два рваных огрызка, кончающихся где-то на уровне бедер, а пиджак скорее походил на жилет с большим разрезом на спине. Наверное, проще было пересчитать нетронутые места, чем те, по которым меня резали.

Понятия не имею, что бы мне пришлось пережить, не будь активирован Сдвиг. От одного воспоминания о том, как я лежу в метре от своих же конечностей, внутренности выворачивало наизнанку, а тело рефлекторно дергалось, пытаясь прогнать мысли вон. Механически ощупав свои руки и ноги, как после страшного сна, я посмотрел на открытый гроб, из которого вылез.

Если сейчас все части тела при мне, то что произошло с теми, которые были отрублены?

Под пристальным взглядом Родиона я заглянул внутрь цинковой коробки и приподнял брови.

Черные, словно обуглившиеся, кости с мерзкой на вид жижей вокруг них, что ранее была плотью, аккуратно лежали у подножья гроба. Не думаю, что перед тем, как класть останки внутрь, они решили сжечь меня. В таком случае одежда бы тоже сгорела. Но почему тогда…

В этот раз восстановление заняло куда больше времени, чем прежде. Если я правильно понимаю принцип работы Скверны, ей не удалось быстро запечататься обратно в тело, и все время, пока я был в отключке, она распространялась вокруг меня, выходит… я сам осквернил то, что от меня оставалось?

От размышлений меня оторвал голос старика:

– У нас мало времени. Быстрее.

Хотелось спросить, где одежда, в надежде, что он прихватил что-то для меня. Однако оглянувшись, я не обнаружил ничего на нее похожего; стало понятно, как именно мне должен помочь бедолага, что распластался на металлическом полу.

Сорвав с себя ошметки и вытерев ими, как мог, кровь на теле, я, скривившись, наклонился к телу парня и принялся раздевать его. Читал где-то, что переодевать мертвецов сложно. Но даже понятия не имел, что настолько.

На весь процесс ушло минут десять, и по итогу я оделся в белый балахон с капюшоном, черные зауженные штаны и слегка мелковатые для моей ноги кроссовки. Неприятно носить одежду мертвеца, но ничего другого не оставалось.

Когда я закончил возиться с обувью и встал, Родион бросил мне что-то в руки.

– Пригодится, потом поправим фото.

Я осмотрел пластиковую карточку. Это были документы на имя Рэджинальда Гримма, имперский заграничный паспорт. 19 лет. Его первый выезд за территорию империи. И последний.

Пока я разглядывал документы, старик подхватил мертвеца под руки и потащил тело в сторону гроба. Остывшие ноги скребли по холодному полу, создавая противный звук; впрочем, продлилось это недолго. Подняв тело, Родион небрежно бросил его внутрь цинковой коробки, вернул крышку в исходное положение и защелкнул на уцелевшие после грубого открытия пазы.

Он хочет выдать рыжего парня с протезом за меня?

– Если что, мы совсем не братья-близнецы…

Старик посмотрел на меня, как на дурака.

– А ты думаешь, кому-то из местных придет настолько тупая мысль, как открыть гроб? Не пройдет и тридцати минут, как он превратится в то же, что и в соседней коробке. – Родион поморщился, глядя на гроб, из которого до сих пор доносились крики.

Я же сглотнул. Все мое внимание поглотил вой. В нем было нечто знакомое… я наконец-то понял, кто это.

Никогда прежде я не слышал, как кричит мой отец. Даже в смутных воспоминаниях о пытках он не издал ни звука. Терпел, сжав зубы. Но что бы с ним ни происходило сейчас – это что-то было хуже любых пыток. Крики были громкими до хрипоты: так воют раненые животные перед смертью, вкладывая в визги последние остатки своих сил.

Я с мольбой посмотрел на Родиона. Тот сурово покачал головой.

– Там… – слова застряли в горле.

– Это не твой отец.

– Но это его голос, – он заперт так же, как и я двадцать минут назад, – и он страдает! – я почти что орал на старика.

Родион вздохнул.

– Это БОЛЬШЕ не твой отец, Марк. Он уже даже не человек!

Меня охватила злость, я сжал кулаки и переводил взгляд с Родиона на гроб и обратно.

– Если в этой коробке осталась хотя бы небольшая частичка моего отца, у меня нет никакого права просто бросить его! – я смотрел Родиону прямо в глаза, указывая пальцем на гроб. – Я не смог помочь, когда его убивали, так дай мне хотя бы похоронить его нормально! Он мучается! Ты слышишь это! – глаза намокли, то ли от гнева, то ли от печали. – Прошу, – уже тише добавил я.

Старик хладнокровно покачал головой.

– Это твое окончательное решение? – спросил он.

– Да. Я его здесь не оставлю, – внутри загорелась искра надежды. – Отец не заслужил такой участи.

Родион устало выдохнул.

– Никто в мире не заслужил такой участи, – на секунду он замолчал. – Хорошо, но тащить его будешь сам. Помоги с дверью.

Я облегченно кивнул и последовал за чертыхающимся стариком в тамбур, где тот расположился перед дверью и жестом головы указал мне встать рядом.

– На счет три бьешь ногой.

– Понял.

Родион довольно кивнул.

– Раз.

Я встал в стойку и приготовился бить. Уж это я умею, проходили.

– Два!

У меня даже не получилось сообразить, когда Родион одним быстрым ударом выбил дверь и, схватив меня за шею, вышвырнул из вагона.

Перед глазами на мгновение пронеслись деревья, а уже через секунду мое лицо со жгучей болью впечаталось в железнодорожную насыпь. Тело кубарем понеслось по груде камней.

Чудом не отключившись, я какое-то время пролежал на земле, постанывая от боли, а затем попытался встать, оперевшись на руку. Мне это почти удалось, но в решающий момент нога согнулась в обратную сторону, и я сразу же упал на землю.

Это я хотя бы уже проходил. А потому попытался ползти. Куда? Я об этом не думал. Мне было больно, но в какой-то мере я был даже рад. Физическая боль заглушила постоянно стучащие в голове воспоминания о предательстве и крики отца. Не знаю, сколько бы еще я мог двигаться в никуда, если бы не Родион. Он подошел ко мне минуты через две, в его руках была ветка, по размерам больше смахивающая на дубину.

Увидев его, я гневно нахмурил брови.

– Какого!?. – я кричал со всей злобой, которую мог из себя выдавить.

Он приблизился и грустно осмотрел мое переломанное тело.

– Это для твоего же блага, Марк.

– Да что ты несешь?! Ты меня из поезда выбросил!

Старик размял плечи и покачал головой.

– Пора начинать тренировки, Марк, – он улыбнулся.

– Чт…

Огромная дубина приземлилась мне на голову, проломив череп.

* * *

– Так-с, дамы, мы уже почти на месте, – пьяным голосом торжественно объявил зеленоволосый парень.

– Ну и как ты, – Ларри икнул, – это понял… Д-дэмиан? – он выпил раза в два больше всех остальных.

– Потому что у меня есть часы, Ларри. Знаком с таким концептом? – Дэмиан закатил глаза.

– Д-да… Ну тебя…

Несмотря на приличное количество употребленного алкоголя, чем ближе компания молодых людей подбиралась к месту назначения, тем сильнее каждый из них нервничал. Особенно справедливо это было сейчас, когда бесконечные поля и леса начали сменяться небольшими домиками, что означало въезд в пригород, а дождь наконец перестал лить как из ведра, мешая обзору.

Как сильно они ни старались отвлечься от безжизненных домов с покосившимися крышами, заросших дорог и упавших заборов с помощью пьяных историй и воспоминаний об учебе, это никак не удавалось. То и дело каждый молодой Пробужденный на несколько секунд выпадал из разговора, заглядевшись в пугающую мертвую серость, что сочилась из этого места даже под покровом ночи.

– Смотрите, мост! – выкрикнула полноватая девушка, словно увидела нечто удивительное.

– Вау, Даша. Мост. Невероятно, – Мэри недовольно выдохнула. Она выпила меньше всех и к этому моменту уже успела практически протрезветь, поэтому, как любого трезвого человека, окружение пьяных друзей ее скорее раздражало, чем веселило.

Даша поникла и замолчала.

– Да ладно тебе, – Дэмиан посмотрел на Мэри, – это круто. Здесь какая-то особая атмосфера, знаешь. Как будто природа в кой-то веки победила человечество!

– С-согласен… природа супер, можно прямо на улице, – Ларри заиграл бровями, глядя на Алину, что забилась в угол и тихо смотрела в окно.

– Ты как вообще прошел медкомиссию при приеме в школу, а? Каким образом? – Мэри смотрела на парня как на идиота.

– Как все, ногами и с гордо поднятым…. Хэ-хэ… – он расплылся в улыбке.

– Ребят, – Алина прервала перепалку между Мэри и Ларри, которая могла длиться бесконечно, и указала на окно, – гляньте.

К этому моменту они уже выехали на большой мост через реку, вдалеке начинали показываться очертания высоток, говорящих о том, что поезд почти на месте. Однако внимание Алины привлекло не это. Дело в том, что никто не упоминал о реке, по кругу огибающей город, насколько было видно из окон поезда.

– А ведь красиво, – прошептала Алина, глядя на черную водную гладь, в которой отражалась едва видимая из-за туч луна.

Спустя секунд тридцать езды они преодолели мост и въехали в сам мертвый город, что встретил их заколоченными окнами, выцветшими вывесками и пустыми, до холодка в животе, улицами. Шум поезда в этом месте казался каким-то чужеродным и куда более громким, чем обычно, отчего у любого, кто бы на нем ехал, возникло иррациональное чувство вины за наглость тревожить это место.

– Прямо как на стриме у того пацана, – Дэмиан разглядывал темные окна пролетающих мимо зданий в попытках заметить что-то странное. – Может не такая это все была и постанова?

– Там вроде другой город был, – Мэри вспомнила о том, что читала какую-то статью с теориями на этот счет, кто-то из умельцев даже смог установить примерные координаты некоторых мест из видео, – тот ближе к столице.

– Интересно, что с ним стало? – произнес Дэмиан, больше думая о том, что может здесь стать с ними.

– Ну, с таким количеством, – Ларри снова икнул, – подписоты… У меня бы все было хорошо на его месте!

– Уж я не сомневаюсь, придурок, – Мэри закатила глаза.

Примерно в этот момент дверь в вагон с грохотом открылась, испугав компанию пялящихся в окно Пробужденных. Они резко подскочили, однако вскоре испуг на лицах сменился облегчением.

– Мужик, мы думали, ты там уснул! – Ларри помахал едва стоящему на ногах Николасу.

Тот ничего не ответил, а лишь нащупал рукой сиденье и уселся на него с побледневшим лицом.

– Я-я и заснул, а потом проснулся от грохота.

– Николас, все в порядке? – Алина первой заметила, что с парнем что-то не так.

– Решил посмотреть, откуда шум, а там все двери между вагонами сломаны. Как будто я не знаю….

– Так, по-моему, ты перебрал, братишка, – Дэмиан встал, чтобы найти у себя в рюкзаке какие-нибудь таблетки, однако Николас жестом руки остановил его.

– Думаю, дальше надо пройти. А там… Один вагон с коробками всякими… второй, – парня передернуло, он не хотел вспоминать увиденное, – второй вообще жуть, но…

– Николас? – Мэрри наклонилась и посмотрела на уставившегося в никуда парня.

– А до третьего я не дошел… Потому что увидел, как старик, что вон там сидел, – он указал большим пальцем себе за спину, – Рэджи из вагона нахер выбросил.

Все на мгновение напряглись, начав переглядываться друг с другом.

– Это не смешно, Ник, – произнесла Алина.

– Выбросил и стоит, смотрит на меня холодным взглядом. Улыбается еще при этом…. А потом говорит «три», кивает мне, как будто попрощался, и сам на ходу выпрыгивает, – Николас сидел с широко открытыми глазами, сам не веря тому, что увидел.

– Ясно, дружище, ты пьян.

Дэмиан продолжил тянуться к рюкзаку, тогда как остальные уже хотели было начать смеяться над небылицей, которую сочинил их друг под алкоголем, когда вдруг раздался голос полноватой Даши.

– Рэджи со стариком… А ведь их и правда нет.

Молодые люди обернулись, чтобы посмотреть на то место, где сидели Гримм с Родионом. Оно было пусто.

По их спинам пробежали мурашки.

– А еще… кто-то вообще видел проводника?

4
Группа спасения

Ребята переглянулись. Нет, никто не видел проводника уже долгое время.

– И что нам делать? – нахмурился зеленоволосый парень.

– Николас, ты уверен, что все это тебе не привиделось? – серьезно произнесла Алина, повернувшись в сторону тамбура.

– Я не настолько пьян, чтобы глюки ловить, – огрызнулся тот в ответ.

– Значит, прямо сейчас где-то там на путях валяется Рэджи, травмирован и нуждается в помощи? – Алина поочередно посмотрела на присутствующих с ужасом в глазах.

Ларри резко поплохело от выпитого, он обхватил себя руками и согнулся, уставившись в пол. Парень не отпускал сальных шуток уже с добрую минуту, а значит, и до разборок ему сейчас нет никакого дела – взывать к нему было бесполезно.

Мэри сосредоточенно смотрела в окно, закусив губу. Ей было свойственно отключаться от реальности, когда она что-то активно обдумывала. У девушки в голове проигрывалась картинка стонущего от боли Рэджи, валяющегося где-то на путях, но как им поступить в такой ситуации, она не имела ни малейшего понятия.

Зеленоволосый парень Дэмиан, что сидел напротив, поглядывал то на город, то на Алину. Он догадывался, к чему та ведет, и ему это не нравилось.

– Э-эм… наверное? – Николас растерялся, не зная, что ответить.

Ситуация с жуткими вагонами и мрачным стариком застала его врасплох. О состоянии Рэджи, выброшенного на улицу прямо перед ним, он даже подумать не успел.

– И при этом никто уже долгое время не видел персонал поезда? – продолжила Алина.

Увидев ступор в глазах каждого из друзей, девушка резко поднялась с места и побежала в тамбур. Спустя мгновение дверь вагона громко хлопнула, и силуэт Алины пропал в проеме.

– Куда это она? – спросила протрезвевшая от таких новостей Даша, глупо вертя головой в попытках понять, что вообще происходит.

Ответить никто не успел. С громким скрипом колес картинка за окнами резко начала замедляться. Поезд почти остановился, когда Алина вернулась к Пробужденным, что ошарашенно проводили ее взглядом. Она не обратила на это никакого внимания и потянулась за рюкзаком на верхней полке.

Надев рюкзак на плечи, девушка повернулась к друзьям.

– Ну, чего сидим? – в представлении Алины все должны были подорваться и срочно броситься искать Рэджи вместе с ней.

– Ты в своем уме вообще?! – закричала Даша, вставая с места. – Что ты наделала?

– Остановила поезд, что я еще, по-твоему, могла сделать! Там Рэджи! И если он выжил, то сейчас ему нужна помощь! – Алина не могла взять в голову, почему остальные не понимают такую простую вещь. Самой же девушке жизнь объяснила давно и очень доступно, каково это, когда тебя оставляют на произвол судьбы, даже не пытаясь помочь.

– Да, а помощь ему мы бы нашли уже на станции, если бы ты не дернула долбанный стоп-кран! – полноватой Даше совсем не нравилась идея выходить на мрачную улицу.

– К тому моменту, как к нему придет помощь из города, он уже может умереть! – Алина склонила голову. – Ты это понимаешь?

– А знаешь, что я точно не понимаю? С чего ты взяла, что его и правда выкинули из поезда!

– Я же сказал, что своими глазами все видел, – влез в перепалку Николас.

Даша злобно посмотрела на него, словно в укор, что он вообще влез в этот спор.

– Тебе могло показаться, ты пьян, – процедила она сквозь зубы, – да еще и мертвый город, всякое может померещиться. Давайте не спешить и все сначала проверим! Наверняка он все еще где-то здесь!

Даша всеми возможными силами искала повод не выходить наружу. Обладая довольно занудным характером, она всегда терялась, когда что-то шло не по плану. Терпеть не могла такие ситуации и пыталась упорядочить в своей жизни все, до чего могла дотянуться. Рэджи, улетающий из поезда, в план точно не входил.

– Тебе нужно, ты и проверяй. Я туда не вернусь, – Николас буркнул под нос и уставился в окно. – Мало нам одного придурка Рэджи, так еще и вы.

– Вот и пойду! – полноватая девушка посмотрела на зеленоволосого Дэмиана. – Сходишь со мной?

Парень ошарашенно кивнул. Дэмиан с детства не знал, как вести себя в конфликтах, и когда проблемы случались рядом с ним, молчал в тряпочку и кивал. Так что Даша без особых возражений со стороны парня схватила его за руку и потащила к тамбуру.

– И жили они долго и счастливо, – икнул Ларри, приподняв голову.

– Ларри! – рявкнула Алина, сжимая кулаки.

Она уже начинала сомневаться, что вытащит хоть кого-нибудь на поиски Гримма, отчего ей было еще больнее. Девушка прекрасно понимала, что сейчас может ощущать парень, и от одной мысли об этом Алине становилось дурно.

– Он мне и даром не сдался. Сам виноват, – фыркнул Николас, когда Алина с укором посмотрела на него.

– Начнем с того, – завелась та, – что не будь ты таким мудаком, Николас, Рэджи был бы с нами, а не пошел бы бродить в компании какого-то полоумного деда!

– Я его почти не трогал. Он сам ни с кем из нас не хотел общаться. Сидел вечно в углу с высокомерной рожей и в тетрадке рисовал, ты это знаешь не хуже меня. Переться ночью, – он глянул в окно, – черт знает куда, пьяным, без припасов, карты и средств связи я точно не собираюсь.

Николас сделал паузу, вспоминая что-то.

– Да и ты сейчас такая смелая, потому что не видела глаза того старика, – у парня по спине пробежался холодок. – С ним что-то не так.

– Да нас шестеро Пробужденных, что нам какой-то старый хрыч?! Ты издеваешься надо мной!? – Алина перешла на несвойственные ей высокие тона.

Она схватилась руками за лямки своего рюкзака и крепко сжала, чтобы немного успокоиться. Равнодушие и безответственность Николаса били по больному.

Мэри, что все это время молча наблюдала за борьбой Алины с остальной группой, громко выдохнула.

– Ты не должна была останавливать поезд без нашего согласия. Это раз.

– Мэри, но…

– Но. Раз ты его уже остановила, сидеть здесь и ждать персонал, который по какой-то странной причине до сих пор не явился, пока Рэджи там, возможно, умирает – глупо. Это два.

Николас хрустнул шеей и показательно сложил руки на груди.

– Если мы допустим смерть, пусть такого, но товарища, даже не попытавшись помочь… от такого наши личные дела краше не станут. Если я и запомнила что-то из нудных лекций по этике, так это то, что верность и самоотверженность чуть ли не главные двигатели карьерного роста на службе. Никто не хочет держать у себя трусов. Это три.

Когда Мэри поднялась, чтобы достать свой рюкзак с полки, дверь позади нее громко хлопнула. Спустя секунду Даша и Дэмиан с побледневшими лицами ворвались в вагон.

Дэмиан открыл было рот, но Даша его перебила.

– В одном вагоне трупы, в другом какой-то страшный вой, двери выбиты… ничего не понимаю… а эта дура еще и поезд остановила! – Даша инстинктивно обхватила руку стоящего рядом Дэмиана и прильнула к ней грудью. Парень побелел еще больше.

Алина безнадежно вздохнула, бросив последний взгляд на друзей.

– Мы идем за Рэджи. Надеюсь, вы хорошо будете спать по ночам, если с ним все-таки что-то произошло, – когда нервничала, Алина быстро превращалась из тихони в яростную фурию.

Ей никто не ответил. Дэмиан, конечно, попытался дернуться, но Даша так сильно вцепилась в его руку, что тому оставалось лишь жалостно смотреть в окно на не такие уж и страшные здания, как ему показалось в начале.

Мэри с Алиной развернулись и уверенно зашагали в сторону выхода.

– Стоять, фем-отряд! – позади внезапно раздался пьяный голос Ларри. – Я с вами!

Девушки удивленно переглянулись.

* * *

В голове пронесся очередной кошмар, который выветрился из памяти, стоило открыть глаза. В нос ударил запах сырой земли, рукава кофты промокли от мокрой после дождя травы.

Перевернувшись на спину, я уставился в небо. Дождевые тучи расступились, небосвод был чист, отчего звезды казались особенно яркими, совсем не такими, как в столице. Луна освещала кроны деревьев, что густо окружали пустырь по периметру. Какой-то парк? Плевать.

Картинки расправы все еще лезли в голову, мешая думать.

Сколько раз мне было суждено умереть на этой неделе? Пять, шесть? Но я все еще жив и в полной растерянности, дышу прохладным лесным воздухом. С каждым последующим воскрешением все становится только хуже – УБИ, Август, отец. Возможно, будет лучше и вовсе не подниматься на ноги.

– Долго думаешь, – мне в бок прилетел пинок.

Я сложился пополам от боли и приподнял голову. Родион стоял надо мной с уже двумя палками в руках. Прямые и легкие на вид, примерно одного размера.

Он ухмыльнулся и бросил одну мне, на что я резко зажмурился и даже не попытался поймать – деревяшка попала прямо по лбу.

– Поднимай и вставай, – произнес старик с некоторым раздражением, как если бы спешил куда-то, а я отнимал у него драгоценное время.

Я в ступоре смотрел то на палку, то на Родиона.

Тот раздраженно фыркнул.

– Ты вроде бы не глухой.

Он снова пнул меня ногой в бок.

– Так и будешь валяться здесь, как червяк после дождя? – Родион еще раз ударил меня.

Внутренности скрутил страх. Нет, не страх. Паника. Я перевернулся и принялся ползти прочь, но старик резко схватил мою ногу, оттащил назад и бросил на том же месте, где я очнулся.

– Вставай, Марк! – он больше не бил ногой, а просто лупил палкой. Удары легкие, но болезненные. Часто попадали по локтям и коленям.

Я же инстинктивно прикрыл руками голову, молча перенося побои.

– Отлично, тебе, видно, удобно на земле. Пожалуй, там тебе самое место, рядом с червями.

Удар. Больно. Но…

– Где твоя гордость? Осталась в гробу? Может, ты там и яйца оставил? Вставай!

Разве ты боишься боли, Марк? После всего пережитого, разве у тебя есть на это право? Откуда этот страх, Марк?

Удар, еще удар.

– Нет, нужно было добить тебя еще в саркофаге. Удивительно, как такой жалкий кусок дерьма вообще выбрался оттуда?! – он склонил ко мне морщинистое лицо. – Подскажешь?!

Раздражение.

– Вонял на весь город, вот меня и достали, – процедил я сквозь зубы.

– О, мы уже огрызаемся, прогресс!

Удар по локтю, затем по голени и тазу – старик явно целился туда, где больнее.

– Я вот смотрю и думаю, что куда лучше тебе бы было рядом с дохлым воющим папаней, сопляк!

Это воспоминание было слишком свежо. Крик отца эхом разнесся у меня в голове. А ведь он еще там, в гробу. Этот старый мудак так и оставил его там.

– Вставай! – Родион злобно усмехался. – Или я тебе все кости переломаю! Затем убью и начну с начала. Буду забивать, пока ты наконец не встанешь!

Злость.

Я потянулся к палке и подцепил ее за край. Крепко сжал. Дернулся и с положения лежа попытался ударить Родиона по ногам, но тот просто приподнял ногу.

Старик хочет боя? Будет ему бой.

И я встал. По рукам побежали красные узоры от Сдвига.

Мир замирает.

Родион озадаченно смотрит на меня. Злобная гримаса сходит с его лица. Ошеломление? Удивление? Не сказать точно.

Сейчас он открыт. Горло.

Делаю шаг вперед, чуть подгибая ноги, словно заваливаюсь – обманка, за которой следует резкий выпад. Конец палки нацелен на кадык.

И он почти достиг цели, вот только…

Мне по голове прилетел звонкий удар.

Я пошатнулся и со злобой посмотрел на старика в ответ… И тут же ошарашенно перевел взгляд на руки. Узоры Сдвига пропали. Что за?!

Родион ухмыльнулся. Я в недоумении посмотрел на него и нахмурил брови.

Хорошо.

По рукам снова побежали красные узоры от Сдвига.

Старик склонил голову вбок, с любопытством рассматривая меня.

Он все так же полностью открыт. Делаю шаг назад. Нужно оглянуться и оценить ситуацию, возможно обстановка помож…

Бам!

Еще один резкий удар по голове, и я хватаю воздух ртом, теряя концентрацию. Сдвиг снова пропадает.

Нужно включить снова.

Руки сияют знакомыми красными узорами.

Хорошо, драться с ним не вариант. Нужно поддаться, сделать что он от меня хочет, выждать удачный момент и сбежать, скрыться на ближайшие пару лет. Провести их в подготовке и тренировках. Отомстить, вернуть влияние, затем разо….

Бам!

И в этот раз я не сразу осознал, что только что произошло. Мир на мгновение потемнел, ноги подкосились, а макушка головы разразилась острой болью.

Я приподнялся, хлопая глазами. Посмотрел на руки. Узоры Сдвига по какой-то причине снова потухли. Он что… трижды сбил Сдвиг обычной палкой? Я был не то чтобы удивлен, скорее озадачен.

– Чтобы при мне эту фигню не врубал, понял? – Родион ткнул в меня пальцем: – Кто ты без своих бафов?

Я скривился и сплюнул кровь, собравшуюся во рту.

Страх… Страха больше не было. Как и злости. Только раздражение. Я глубоко вдохнул.

* * *

– Ударь уже меня наконец!

Длинная палка пролетела прямо перед моими глазами, я едва успел отступить на шаг.

– Не знаю, как учили тебя, Марк, но, когда дерешься, нужно хотя бы попытаться попасть по противнику, – издевательски произнес старик и вновь показательно замахнулся, так, чтоб я смог увидеть удар и вовремя выставить блок.

На всю округу разносился стук бьющегося друг о друга дерева. Остальные звуки до меня в тот момент просто не доходили, если они вообще существовали. Раздражение, с которым я изначально на него набросился, уже давно ушло.

Блок. Деревяшки соприкасаются. Снова и снова. В отличие от меня, старик не бьет по ногам, не наносит колющих ударов. Лишь монотонно настукивает то с одной стороны, то с другой. Мне больше не составляет труда блокировать.

Лево, право. Лево, лево. Право…

Окно. Родион делает паузу в череде ударов, позволяя контратаковать, чем я, конечно же, пользуюсь. Я цокнул языком. Удар так и не достиг его бедра, – дед ловко парировал атаку, выкрутив кисть.

Едва успеваю отпрыгнуть.

И снова…

Лево, лево. Право, лево. Право…

…держу палку уже двумя руками. Мышцы как правой, так и левой руки «отсохли». На основаниях больших пальцев кожа была содрана до крови. Но азарт… азарт позволял забыть об этой мелочи. Просто блокируй, бей и блокируй, забыв обо всем.

Снова окно! Он на что-то отвлекся, смотрит куда-то в сторону, словно забыл обо мне. Провокация? Плевать.

Палка со звонким звуком бьет по его седовласому затылку! Внутри загорелось пламя восторга. Никогда еще не испытывал такого удовольствия, избивая человека.

Вот только старик словно и не заметил удара. Что ж… сочтем это за Божий дар! Покайся, Родион! Сейчас о твою голову сломают этот сук!

Вертикальный удар, в который я вложил все силы, что имел, старик остановил не глядя, схватил палку рукой во время полета. А затем повернул голову и нехорошо так посмотрел.

* * *

Трое молодых людей с рюкзаками за спинами трусцой бежали вдоль железнодорожных путей уже около получаса. Вокруг мелькали лишь редкие темные гаражи и заброшенные склады, ничего больше. Наконец, троица выдохлась и перешла на быстрый шаг.

Ларри свежий воздух вкупе с бегом помогли протрезветь до относительно вменяемого состояния. Он задумчиво поджал губы и посмотрел на Алину.

Даже сквозь алкогольный туман он следил за разговором – там, в поезде. Потому ему и стало совестно, что безобидный, в общем-то, Рэджи может прямо сейчас незаслуженно умирать в одиночестве, а единственными, кому хватило смелости рискнуть и попытаться помочь ему, оказались две хрупкие девушки. Конечно, они обе Пробужденные, но Ларри это все равно казалось неправильным, особенно учитывая наличие горы мышц, которую представлял из себя Николас.

– Алин, я тут подумал… – начал было парень, когда они проходили мимо небольшого, заросшего с обеих сторон зеленью, участка дороги.

– Да-да, кусты, – перебила его девушка, закатив глаза. – Я знаю, о чем ты думаешь. Не смешно.

– И не угадала, – самодовольно улыбнулся Ларри. – Я действительно тут подумал…

– А вот это уже смешно, – подчеркнула Мэри.

Он решил пропустить это мимо ушей. Их словесная война длилась уже слишком долго, чтобы отвечать на такой пустяк.

– А не совершили ли мы сейчас глупость, как в самом дешевом фильме ужасов? – он пнул ногой камень. – Ну, разделились?

– Ларри, думать – это не твое, – хмуро ответила Мэри.

Она и сама была не в восторге от сложившейся ситуации. Единственным ориентиром для возвращения назад были железнодорожные пути, по которым они могли вернуться либо к поезду, либо к станции, куда изначально должны были приехать. Вот только они неверно оценили расстояние. Сколько там проехал поезд с момента, когда Рэджи решил полетать? Пять минут? Семь? Вроде немного, если не учитывать, что человек медленнее поезда раз в восемь, а то и десять.

Так что да, у нее был весомый повод для скверного настроения, и нагнетание обстановки из уст Ларри выглядело совсем уж неуместным. Но когда он затыкался?

– …я просто представил всю ситуацию в целом. Мы попадаем под очень многие штампы из таких фильмов.

– А можно представить ситуацию, где ты идешь с закрытым ртом? – подколки были естественным способом снять стресс для Мэри.

Ларри закатил глаза и продолжил:

– Так вот, ну подумайте. Группка выпускников поперлась в какое-то стремное место, все напились, как полные придурки… – Мэри едва сдержала смех. – Среди нас, – Ларри начал загибать пальцы, – самовлюбленный накачанный пижон…

Николас вполне подходил на эту роль. Большего пижона чем он, еще поискать надо.

– Стремная занудная толстушка…

– Ларри! – осуждающе посмотрела Алина, встав на защиту своей подруги.

– Да ладно тебе, я же любя.

Парень отмахнулся и на ходу загнул еще один палец.

– Слабохарактерный чувак, которого никто и не вспомнит…

Спорить с тем, что Дэмиан был не самым запоминающимся персонажем из всех, никто не стал. Черт, да друзья даже иногда шутили между собой, что он и волосы-то покрасил в зеленый только затем, чтобы хоть как-то выделяться из толпы.

– Высокомерная стерва, – красноволосая девушка возмущенно нахмурилась, – Прости-прости, Мэри, но это так. Ай! – она ударила его кулаком в плечо.

Ларри почесал место удара и улыбнулся.

– Сексапильная милаха, – игриво заключил он, глядя на Алину.

А та и правда была довольно симпатичной шатенкой с небольшой родинкой около глаза, что придавала ее и без того милому лицу некий шарм. Однако нельзя было сказать, что красота девушки как-то особенно выделялась на фоне той же Мэри. Вопрос был скорее в личных предпочтениях Ларри.

– Обаятельный главный герой, что решил спасти незадачливых дам в последнюю минуту… – это он, разумеется, о себе. – И задрот, который втянул нас всех в проблемы, – другого слова для Рэджи он не мог подобрать.

Девушки переглянулись, качая головами.

– Ну, с ним все хотя бы просто. По законам жанра умрет либо первым, либо последним, – вздохнув, заключил парень.

– Ты совсем дурачок? – несколько испуганно произнесла Алина. – Нашелся тут, мамкин режиссер. Это жизнь, а не кино.

– Если он и станет режиссером, то снимет разве что автобиографию «Идиот», – Мэри наигранно улыбнулась. – Слава на весь мир обеспечена!

– Ой, да знаешь что…

– Тссс! – внезапно прошипела Алина и поднесла указательный палец ко рту. – Слышите?..

– Я ничего не делал, – Ларри покраснел.

– Да заткнись ты! – ответила ему укоризненным шепотом Алина.

– Звук… будто деревья рубят. – Мэри посмотрела по сторонам.

Где-то вдалеке раздавался повторяющийся стук о дерево, что эхом разносился по округе. После дождя влажность была повышена, оттого и звук был слышен даже более отчетливо, чем обычно, что помогло примерно определить источник.

– Ребят, здесь… – Ларри указал на землю, – кровь?

На щебне виднелась лужица темной жидкости, и несмотря на ночь, даже под луной можно было понять, что это никак не масло, случайно вытекшее из поезда.

– Он уполз, походу. Гляньте, – Алина провела пальцем, – здесь следы.

Кровавые пятна вели в сторону деревьев, в парковой зоне за которыми и находился предполагаемый источник громкого стука.

– Пойдем? – Ларри сглотнул ком в горле.

Молодые люди переглянулись.

* * *

– Мне кажется, или у меня глюки?

Пройдя метров двести вглубь то ли парка, то ли лесопосадки – в таком запущенном состоянии определить было сложно – ребята остановились вблизи небольшой поляны. Спрятавшись за деревьями, они увидели такое, чему глаза отказывались верить.

Две фигуры, одна из которых – Рэджи. Заметить безвкусный белый балахон можно было издалека, он был измазан кровью.

Пробужденные медленно подошли поближе, широко раскрыв глаза от удивления.

– Там что… Рэджи палкой избивает старика? – прошептала Алина.

– Нет, у старика тоже есть палка, – Мэри была сбита с толку.

Ситуация казалась им невозможной… бессмысленной.

– Я правильно понимаю, что старик хитростью заманил дурачка Рэджи в дальний вагон, чтобы просто посостязаться на палках? – Ларри не отрывал взгляда от происходящего.

– Ага, а выкинул он с поезда Рэджи потому, что в вагоне не оказалось палок. Так, что ли, по-твоему? – Мэри тоже пристально наблюдала за схваткой.

– Интересно, я тоже на пенсии такой херней страдать буду… – Ларри осекся на полуслове.

Худощавый старик смотрел прямо на него.

И в следующий миг в затылок жутковатого деда прилетел удар от Рэджи. И второй почти долетел, но тот, все так же пристально глядя на Ларри, перехватил палку в последний момент.

Еще секунда.

И старик отворачивается.

Одним ударом вбивает Рэджи в землю. Подхватывает в последний момент, закидывает на плечо и в три прыжка скрывается между деревьев на противоположной стороне поляны.

Молодые люди нервно переглянулись.

– Это, конечно, чудесно, но никто не помнит, что мы такое пили?

5
Рассвет живых мертвецов

В отличие от прошлого пробуждения, перед моими глазами находилось не яркое звездное небо, а куда менее романтичный обшарпанный потолок старой квартиры. Голова разрывалась от боли: я не понимал, где нахожусь. Первое время даже не мог вспомнить, как сюда вообще попал. Но чем дольше лежал на старом пыльном матрасе, пытаясь прийти в себя, тем более цельные в голову лезли воспоминания.

Странный взгляд от Родиона, быстрый взмах палкой, неудачная попытка поставить блок, резкая жгучая боль, что разносится в голове, и потеря сознания с так хорошо знакомым мне потемнением в глазах.

И… вот я здесь. Где «здесь»? На какой-то старой кровати, заботливо укрытый прелым одеялом. Большая мягкая подушка упиралась в затылок, напоминая о доме. Хотелось полностью уткнуться в нее головой и не думать, уснуть, забыться. Проблемы где-то там, а сейчас все хорошо – усни…

Я зевнул и медленно закрыл глаза в попытке вновь окунуться в блаженство сна, однако с каждой секундой темнота опущенных век становилась все тяжелее и неуютнее. Тишина и спокойствие не помогали забыться, наоборот, они призывали фантомов прошлого, шептали о неизведанности будущего и усугубляли обреченность настоящего.

Сон, который, казалось, должен был накрыть с секунды на секунду, отступил под странным ощущением в груди. Внутри роилось беспокойство, жгучий дискомфорт, раздражение, а главное – мысль о том, что я не должен быть здесь. У меня нет права на отдых. Нужно что-то делать, срочно, или просто сойду с ума. Нужно помочь отцу, затем вернуться в город, оторвать голову Рэму и обоим дядям. Вернуть себе клан, разобраться с УБИ… с Локками, с Элизой. От осознания всего, что я наворотил под Сдвигом, начала болеть голова.

Нужно занять себя чем-то, как тогда, с палками. Во время боя с Родионом я не думал ни о чем, кроме ритмичного стука дерева о дерево. Родион… где этот старый хрыч?

Поток болезненных образов окончательно вытеснил из меня сонливость. Я резко распахнул глаза и осмотрел темное помещение.

Бедно обставленная комнатушка пахла сыростью. Если бы не толстый слой пыли на всем, что меня окружало, можно было бы даже назвать ее убранной.

Я глубоко вдохнул, чтобы немного успокоиться, и приподнялся на кровати.

Архаичного вида стенка с прозрачными хрустальными сервизами, ярко-красный тонкий ковер на полу и рыжий потрескавшийся стул возле письменного стола с компьютером – вот и все, что влезло в этот тесный уголок квартиры.

Не будь здесь небольших вкраплений текущего столетия, вроде того же компа, можно было бы подумать, что я попал на съемки документального сериала про времена молодости моего отца. Ремонт в этом месте не делали очень давно.

Чудом не отклеившиеся со стен обои с уродливыми цветочными узорами перемежались с какими-то медалями и грамотами. Комната явно принадлежала парню. Синие боксерские перчатки у входа, большая спортивная сумка у окна с торчащими из нее кедами. Персонаж известной видеоигры смотрит с календаря-постера. Судя по дате на нем, следить за числами и днями недели здесь перестали чуть больше года назад.

Место казалось застывшим во времени. Я опустил голову обратно на подушку и удивленно обнаружил, что вся левая сторона лица до сих пор болит. Хорошо, в этот раз меня хотя бы снова не убили, и я понятия не имею, сколько времени провел в отключке.

Сделав небольшое усилие, я поднялся со скрипучей кровати и подошел к золотистым занавескам; аккуратно раздвинул их. За окном холодный рассвет заливал серый город. Квартира находилась довольно высоко, этаж 8–9, не ниже. Никаких парков или лесов из окна не видно, только одинаковые многоэтажные дома и пустые детские площадки. А значит, мы на приличном расстоянии от железнодорожных путей, которые я имел честь прочесать лицом.

Хорошо. Родиона не слышно, но, полагаю, он где-то недалеко.

Дверь, что находилась рядом с изголовьем кровати, скрипела не хуже проржавевшего каркаса. Я толкнул ее и вышел в темный, обклеенный все теми же уродливыми обоями коридор – на противоположном конце, судя по всему, находилась кухня. И оттуда доносились звуки – полагаю, это старик занят готовкой.

Однако не успел я сделать и три шага, как замер на месте.

– Сынок, – донеслось оттуда. – Где ты есть? Остывает!

Голос женский.

Это еще что? Социальное жилье посреди мертвого города? Подселил к кому-то нахлебником? Впрочем, я уже ничему не удивлюсь, после того, что пережил.

– Так, – женский голос стал громче, – я тебя слышу! Бегом к столу!

Я подошел к двери. Честно говоря, понятия не имел, как правильнее будет поступить, но любопытство заставило заглянуть внутрь.

– Сынок! Где ты есть? Остывает!

– Здравствуйте… – я осекся, так и не успев ответить, что я – не ее сын, и сделал пару шагов внутрь. В нос тут же ударил отвратительный сладковатый запах гнили.

Увы, даже пара шагов – это чересчур близко для такого зрелища.

Справа, у стены, спиной ко мне стояла тучная женщина, что все звала кого-то к трапезе, громко нарезая что-то на столе тесаком для рубки.

К горлу подступил комок.

– Я, похоже, не по адресу…

– Бегом к столу! – она подняла руку, от вида которой мне стало дурно. Все пальцы были криво отрублены, с них стекала густая темно-алая жижа, которая мерзко брызнула на пол, когда женщина указала куда-то влево.

Я нахмурился. Несмотря на внешний вид, в ней не чувствовалось откровенной угрозы. Она скорее походила на сумасшедшую. Я перевел взгляд: справа от женщины, рядом с раковиной, лежал серый отбивной молоток.

– Хорошо, только руки помою, – произнес я, приложив все усилия к тому, чтобы голос звучал естественно.

– Умница! Молодец! – она похвалила меня с какой-то странной радостью.

Я встряхнул головой. Пока она не начала вести себя агрессивно, лучше бы мне добраться до этого молотка.

Я почти дошел, но так и не успел взять оружие. Женщина одним уверенным движением схватила металлический молоток и принялась лупить им по дощечке. Судя по всему, весь этот процесс был заучен ею до автоматизма. Новый ракурс позволил увидеть, что именно она там готовит. Хозяйка стучала по своим же отрезанным пальцам, превращая их в мягкое, кровавое месиво.

Отличные отбивные, мать его.

Я поднял взгляд на ее лицо. На вид около пятидесяти, кожа желто-зеленого оттенка, а глаза заплыли чем-то коричневым. Очевидно, что она представляет из себя нечто иное, нежели просто городскую сумасшедшую.

– Сынок! – ее голос был до жути нормальным.

– Сейчас-сейчас, – мой голос дрожал, но не от страха – от шока. Я впервые заглянул в раковину. Вместо ожидаемой грязной посуды та была завалена горами отрубленных пальцев и их ошметков. Они выглядели практически идентично и однозначно принадлежали одному человеку. Мда-а.

Я принялся делать вид, что усердно мою руки, хотя воды в кране, разумеется, не было. Все, что мне оставалось – это тереть сухие руки друг о друга, слушая методичный стук молотка и около минуты пытаясь осмыслить происходящее. Главное не смотреть в раковину.

В какой-то момент женщина положила молоток, достала тарелку и переложила на нее с дощечки получившееся «пюре». Затем молча развернулась и пошла куда-то в другую часть кухни.

– Вот, сейчас еще салат нарежу! – восхитительно. Тоже из пальцев, надо полагать?

Примерно в этот момент до меня начало доходить, что она говорит не со мной. Я проследил за женщиной взглядом и впервые увидел то, что было скрыто за дверью слева – ее настоящего сына.

Это был до невозможного толстый парень, вся грудь которого была измазана целым спектром каких-то жидкостей. Он не мог говорить, а лишь бессильно дергал заплывшими жиром конечностями, сидя в кресле. Его размеры были столь объемны, что он вряд ли смог бы подняться сам, даже если бы захотел. Ноги также распухли и налились синим цветом, то ли от вздутых вен, то ли от того, что добраться до них было в принципе проблемной задачей для крови.

– Бегом к столу! – женщина вмазала липкой жижей ему прямо по лицу, тот в ответ просто завыл.

– Остывает! – еще одна попытка затолкнуть ему это в глотку закончилась болезненным стоном. Мне было трудно смотреть на происходящее, а потому я повернулся к молотку, который она оставила около дощечки.

После третьей или четвертой попытки скормить парню гнилое месиво, женщина громко засопела.

– ОСТЫВАЕТ! – он даже не успел снова завыть, как она проткнула его живот большим кухонным ножом.

Из него засочилась та же жижа, что и ранее из отрезанных пальцев. Парень взвыл, мерзко побулькивая горлом.

Ясно. Понятно. Хорошо.

Настолько незаметно, как это было возможно, я схватил молоток за скользкую рукоять и, пока нежить решала проблемы отцов и детей, вышел обратно в коридор, тихо закрыв за собой дверь.

– Какого хрена? Родион! – прошептал я едва слышно, с дрожащими руками удаляясь от кухни ближе к выходу. Какого черта ты меня тут оставил?

Успокоив дыхание, я щелкнул замком, и дверь в подъезд открылась. Тот был абсолютно пуст. Я находился в самом конце этажа, состоящего из пяти или шести квартир, расположившихся вдоль коридора. Дальше – лифт, потом лестница и еще столько же квартир.

Зеленый коврик под ногами здесь выглядел довольно пыльно, как, впрочем, и окно в конце коридора, сквозь которое едва пробивался утренний свет. Глубоко вдохнув, чтобы немного успокоиться, я зашагал по коридору в поисках лестницы. Все двери на моем пути были закрыты, но молоток на всякий случай я решил из рук не выпускать.

Стоит мне только найти этого старого маразматика…

Единственным звуком в этом месте было мое сбивчивое дыхание. Так мне казалось, пока я почти не дошел до лифта.

В отличие от прочих, ближайшая к нему дверь оказалась открыта, что я заметил не сразу.

Я медленно повернул голову в сторону квартиры и увидел… маленького мальчика лет четырех. Он сидел на синем трехколесном велосипеде со звоночком и смотрел на меня такими же коричневыми глазами, как и у заботливой мамаши, строгавшей свои пальцы пять минут назад. Мой взгляд метался между ребенком и молотком в руке. Я надеялся, что до этого не дойдет.

Мы просто около минуты смотрели друг на друга, и тогда я наконец решил, что стоит попробовать нажать на кнопку вызова лифта.

Конечно же, он не работал.

Зато очнулся мальчик. Закрутив педали, он проскочил мимо меня и поехал дальше по коридору, громко дергая звонок и крича что-то нечленораздельное. Сначала это зрелище показалось мне скорее жутким, чем опасным, однако уже через несколько секунд двери некоторых квартир на этаже начали открываться одна за другой.

Они выходили как в одиночку, так и группами: среди них были как совсем маленькие дети, так и старики. Все принялись бесцельно оглядывать коридор, повторяя странные мантры и нелепо выкручивая головы в случайные стороны. Вскоре голоса слились в едва различимую какофонию, из которой можно было выделить лишь отдельные фразы.

– Главное – учеба! Четыре – не оценка! – без устали раз за разом произносила худощавая женщина в очках.

– У меня плохое предчувствие, нужно уезжать отсюда, – молодая девушка, пошатываясь, вышла из квартиры вместе с тем, кто раньше был ее парнем. Зря ты ее не послушал, парень, она тогда явно оказалась права.

По мере того, как люди выходили из квартир, становилось все сложнее отследить, кому именно принадлежала та или иная реплика:

– Как же задолбали колотить доски, сколько можно…

– У меня плохое предчувствие…

– Как была дура, так ей и останешься!

– Чепуха этот ваш городской карантин! Че-пу-ха!

– Не оценка!

– Мам, а когда мы гулять пойдем?

– Стучит и стучит…

– Паспорт, билеты, пропуск на выезд, ключи… паспорт, билеты, пропуск на выезд, ключи…

Я не понимал, что происходит. Просто не мог оторвать глаз от происходящего и сдвинуться с места. Кожа каждого из них была зелено-желтой, а глаза залиты коричневым. В руках – у кого что: ручки, телефоны, бутылки…

Сначала толпа была больше занята бубнежом себе под нос и бесцельным брожением туда-сюда по коридору, но спустя какое-то время из открытой квартиры вышел худощавый мужик, который заметил меня и стал вглядываться, под странным углом склонив голову…

Не прошло и минуты, как все два десятка пар глаз уставились на меня. Даже перестали повторять свои мантры, зато теперь медленно направились в мою сторону. Я боялся пошевелиться, настолько были натянуты нервы. Нежить с обеих сторон окружила меня у неработающего лифта, и с каждой секундой расстояние между нами сокращалось все быстрее.

Наверное, убить меня они не смогут, однако не хотелось бы «воскреснуть» на кухне у хозяюшки, с тарелкой «отбивных» перед носом. Думаю, эта сцена обеспечила мне пищевое расстройство на добрый месяц вперед.

Нахмурившись, я заметил, что друг друга они не трогают… вроде бы. Быстро посмотрел на разные предметы, которые они держали в руках, а затем на свой молоток.

Чем черт не шутит.

– Надо… эм, гвоздь вбить. Расшатался, – произнес я максимально подражая тембру их голоса и, прищурившись, стал ждать реакции.

Один за другим они начали склонять голову в другую сторону и продолжили наблюдать.

– Надо гвоздь вбить. Расшатался, – повторил я еще раз.

Парочка ближайших ко мне созданий как будто потеряла интерес и развернулась.

– Надо гвоздь вбить. Расшатался! – сказал я чуть погромче.

Толпа постепенно начала расходиться и, повторив фразу еще пару раз, я услышал, как знакомый бубнеж вернулся на круги своя.

Когда всяческий интерес к моей персоне угас, я смог тихо добраться до лестницы вниз, что находилась рядом с лифтом. Все нижние этажи я проскочил без остановки.

Меня бросило в пот, голову разрывал целый рой мыслей, от которых руки дрожали даже сильнее, чем от страха. Все происходящее напоминало абсурдный сон, кошмар, из которого никак не получалось выбраться. Отец, гроб, очередная смерть, Родион, по поведению которого было непонятно, хочет ли он меня окончательно довести до безумия или помочь. И хотя с телом все было в порядке, мой разум, моя психика напоминала выжатый лимон, из которого выдавливались последние капли. Еще немного, и границы понимания происходящего, в пределах коих я пока что находился, могут сломаться. Конечно, полный своеобразной нежити дом немного приглушил жжение в груди, заставившее встать с кровати, но я сомневался, что хоть что-нибудь будет способно потушить его полностью.

Вскоре я преодолел пустое фойе и распахнул дверь на едва освещенную утренним светом улицу. Дом, из которого я вышел, окружали привычные для жилых районов места. Рядом со входом в подъезд стояла еще одна детская площадка, такая же безжизненная, как и те, что я видел из окна. В зданиях напротив первые этажи занимали аптеки и небольшие магазинчики, закрытые, по всей видимости, уже навсегда. Было заметно, что, по сравнению с предыдущим мертвым городом, этот стал таковым относительно недавно.

Кто бы мог подумать. На скамейке возле дома меня дожидался курящий трубку Родион. Даже где-то раздобыл кепку с острым козырьком, пока я спал. Кинув на меня косой взгляд, он открыл рот:

– Быстро ты.

От одного взгляда на него мои зубы сцепились сами по себе. Я не знал, что сделать первым, наорать на него или бросить в седой лоб этого психа молоток, однако ни первого, ни второго сделать не успел. Первый же глоток свежего воздуха напомнил о вони наверху, а живот скрутило в резком приступе тошноты. Организму нужно было каким-то образом освободиться от скопившегося стресса, и меня вырвало на ступени подъезда.

Понимающе глядя на то, как меня выворачивает наизнанку, Родион лишь медленно кивал с блуждающей, едва уловимой улыбкой.

Спустя три долгие минуты меня отпустило, и я вернулся в вертикальное положение. Старик постучал трубкой о скамейку, вытряхивая пепел, спрятал ее в карман пиджака и поднялся с места.

– Следуй за мной, – он развернулся, даже не дожидаясь ответа, – здесь недалеко.

– Один раз мы уже с тобой ходили, – я вытер рот рукавом, – ничем хорошим не закончилось.

– Ну, если ты хочешь остаться в компании жильцов этого дома, – он пожал плечами, – не смею отвлекать. А что до прошлого раза – трагическое стечение обстоятельств.

– «Трагическое стечение обстоятельств»?! Ты мне ноги переломал, долбанный маньяк! Если бы не ты, я бы изначально не угодил во все это дерьмо!

Старик рассмеялся.

– Ты бы оказался в другом дерьме, Марк! Я не сажал тебя на тот поезд и не тащил в мертвый город. Более того, твоей судьбой было сгинуть от лап твари посреди глуши, во что я вмешался, – он глянул на меня через плечо, – можешь не благодарить.

– Благодарить? Да если бы не ты, то этой твари бы там и не было! Или, может, вспомнишь, что произошло потом, когда ты хотел обречь меня на… – я осекся, вспомнив вой отца. Переворот в клане от действий Родиона не зависел. Это еще большой вопрос, что хуже – оказаться в лапах мертвой твари или оказаться в лапах дорогих родственничков. Да еще и без измененного Сдвига.

Родион улыбнулся.

– Поставь себя на мое место. Если бы у тебя сейчас был выбор, последний близкий человек или незнакомый паренек, кого бы ты выбрал?

Проблема в том, что все близкие мне люди либо мертвы, либо оказались предателями. Однако…

– Я бы выбрал третий путь, – это казалось очевидным.

– Какой? Найти кого-то еще? Пожертвовать собой? Что же, возможно. Есть на свете люди, которых я считаю вполне «достойными» оказаться в том саркофаге. Но до них не так просто дотянуться. А запечатать сам себя я не мог, – он прищурился, словно что-то вспоминая. – Я военный, мне приходилось жертвовать другими и доводилось вызывать огонь на себя. Но не всегда мы можем располагать всеми желаемыми ресурсами. Да и мне казалось, я смирился с ее желанием…

На мгновение он осунулся, похоже, вспомнил жену.

– Тогда почему бы не попытаться не жертвовать вообще? – несколько неуверенно произнес я.

– Тебе ведь не десять лет, Марк. Ты сам должен понимать, что судьба слишком жестока, чтобы предоставлять такой вариант не в качестве исключения из правил. Да и не делать ничего в моей ситуации – это тоже жертва, жертва сыном. На такое родителю решиться еще труднее. Благо, – его глаза странно блеснули, – тебе в очередной раз повезло.

Услышать слово «везение» в контексте всего произошедшего со мной за последнюю неделю было, по меньшей мере, смешно.

– Серьезно? – я нахмурил брови. Мне начинало казаться, что он все же вытащил меня из гроба только затем, чтобы поиздеваться.

– Ты исключение из правил. С тобой судьба обошлась сурово, не спорю, но ты обрел многое, о чем раньше не мог и мечтать. Силу. Силу, что дает власть над собой и возможность решать самостоятельно.

Я склонил голову набок и задумчиво посмотрел на старика; тот лишь снова повернулся в сторону дороги.

– Пойдем. Нам нужно многое обсудить, – он зашагал вперед, думая о чем-то своем.

Помявшись несколько секунд, я все же пошел вслед за ним. Какая-то частичка моего сознания буквально кричала, что вставать дважды на одни и те же грабли, как минимум, глупо. Но сейчас я был с ней не согласен. Расклад другой.

Старик мог бы сразу притащить меня на нужное место, и тогда вообще не было бы необходимости уговаривать идти за ним, да еще и объяснять что-то. Если немного подумать в таком русле, то можно прийти к одному простому выводу: ему нужно, чтобы я помогал добровольно.

В подтверждение этому играет и сам факт наличия этого разговора. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять: старик пытался объясниться передо мной. Оправдывался.

К тому же он зачем-то бросил меня в той квартире. Зачем? Полагаю, чтобы показать то, что я, собственно, там и увидел. Хочет натолкнуть на какую-то мысль.

– Хитрый старый пердун, – пробубнил я вполголоса, на что словил удивленный взгляд Родиона. – Ну извини, даже с такими речами ты на Платона не тянешь.

Он открыл и закрыл рот. Повторил так несколько раз, пока, наконец, не произнес:

– Сочту за комплимент, – на что уже мне пришлось хлопать глазами. 1:1.

Мы проходили мимо бесконечных многоэтажек с заколоченными досками дверьми и окнами на первых этажах. Некоторые из них были обычными серыми коробками, построенными еще до моего рождения. Другие выглядели поновее, в них прослеживались некоторые вкрапления креатива, вроде окраса в яркие цвета, специфичных балконов, разнящихся от этажа к этажу и тому подобного. Объединяла все дома лишь гнетущая пустота и темнота внутри. Иногда начинало казаться, что из жилых высоток доносятся какие-то звуки. После увиденного в доме я уже не мог быть до конца уверенным, что это лишь игры воспалившегося воображения.

Изредка на обочинах попадались брошенные машины с разбитыми окнами. Многие просели вниз от сдувшихся шин. Остальные же наверняка были попросту в нерабочем состоянии, иначе было бы странно оставлять их здесь. Мусорные баки во дворах с горой завалены пластиковыми пакетами. Похоже коммунальные службы перестали работать задолго до того, как оставшиеся здесь люди окончательно лишились зачатков разума.

Впрочем, долго занимать себя разглядыванием архитектуры мне не пришлось. Преодолев по дворам где-то квартал, мы оказались перед небольшим двухэтажным зданием, отделанным декоративным камнем. Над деревянной дверью висела большая надпись: «Хаухет». Алкогольная карта в пожелтевшем пластике, прикрепленная к стене рядом со входом, намекала, что когда-то это место было баром.

Родион приоткрыл тяжелую дверь, и мы зашли внутрь. В нос ударила пыль. В баре стояла кромешная тьма, однако старик, судя по всему, знал это место наизусть. Он спокойно прошел мимо барной стойки к электронному щитку, включил рубильник. Над барной стойкой загорелся свет.

– Я думал, в городе нет электричества, – произнес я, сощурившись.

– Солнечные панели.

Даже несмотря на какое-то аномальное количество пыли в три слоя, бар выглядел атмосферно. Нарочито грубо вытесанная из плах и полубревен мебель. Глиняные и деревянные пивные бокалы выстроились в ряд на длинной стойке. Интерьер стилизован под старую таверну. За стойкой – стена полупустых бутылок с алкоголем. Не соответствовали авторской задумке лишь окна, что были заклеены черной пленкой, не пропускающей свет. По рулонам пленки на полу становилось понятно, что это вкрапление в дизайн появилось здесь относительно недавно.

Пока я стоял у входа и разглядывал помещение, Родион отошел от щитка и переместился за бар. Вытащив из-под стойки пыльную бутылку виски, он движением подбородка указал на один из высоких стульев, приглашая меня сесть.

Я хотел было по инерции ответить, что еще несовершеннолетний, но осекся. Уже можно. Протерев стул от пыли, уселся и молча принял граненый стакан с налитой янтарной жидкостью.

Похоже, впервые с пробуждения в гробу у меня появилась возможность задать все интересующие вопросы, а вопросов накопилось много. Я растерялся, даже не зная с чего начать.

Во время моей заминки старик молча опустошал свой стакан, наблюдая за тем, как я осторожно отпиваю жгучую жидкость и пытаюсь понять, какой вопрос задать первым.

– Начни с простых вопросов, – он ухмыльнулся.

Я удивленно поднял брови.

– Нет, я не читаю мысли, просто у тебя все на лице написано.

На лице написано, значит.

– А своих жену и сына ты тоже бросил где попало?

– Да, – спокойно ответил он, глядя мне в глаза, и отпил из стакана.

6
Наследник клана Ротт

– И почему-то я не удивлен, – после очередного глотка виски мое лицо с непривычки скривилось.

Разумеется, я уже пробовал алкоголь, однако никогда не был пьян. Виски тоже был для меня в новинку. Жидкость оставляла после себя неприятное послевкусие и очень сильно прожигала грудь. Впрочем, если не это подходящий момент для того, чтобы впервые напиться, то мне страшно даже представить, каким он должен быть.

Старик поглядел на меня с улыбкой. Наверняка ему было забавно наблюдать за тем, как я пытаюсь не подавать виду, что спиртное сжигает меня изнутри. Он наклонился вниз, поднял с пола свой рюкзак и, водрузив его на стойку рядом, открыл один из боковых карманов. Пошарил внутри несколько секунд и достал оттуда какую-то консервную банку. Кинув ее на стойку перед собой, он легким движением извлек из-за пояса охотничий нож с огромным лезвием и деревянной рукояткой, плавно крутанул его между пальцев и вонзил в уголок консервной банки. Скинув рюкзак обратно на пол, схватился второй рукой за банку и в несколько движений ножом вскрыл ее, после чего подвинул ко мне.

– Во-первых, даже мне трудно заливаться этим пойлом на пустой желудок, – он положил нож рядом с консервами, – так что ешь. Во-вторых… Во-вторых, будет после еды.

Я не стал возражать и, схватив нож, принялся есть нечто, напоминающее тунца. Честно скажу, под виски консервированный тунец явно не подходит. От слова совсем. Никому не рекомендую. Но… как же, блин, все равно вкусно!

Прошлые сутки снова прошли без еды, а потому я настолько увлекся поеданием рыбы, что даже не сразу осознал, к чему ведет Родион. Как бы хорошо Скверна ни восстанавливала мое тело, по какой-то причине сделать желудок сытым она не могла.

Пока я пытался насадить на нож больше тунца, старик круговыми движениями взбалтывал содержимое стакана. Он пристально наблюдал за тем, как янтарная жидкость ударяется о стеклянные края, и думал о чем-то своем. Мне стало любопытно, сколько ночей он провел в похожем состоянии после смерти сына.

– Эм, спасибо, – я оторвался от консервной банки.

Он удивленно приподнял брови, словно я сказал что-то на иностранном языке.

– За то, что чуть не убил меня тогда.

– Мне казалось, что я «долбанный маньяк, переломавший тебе ноги».

– И навсегда таким останешься. Но ты прав, я бы оказался в другом дерьме. Из которого бы не смог выползти, как сейчас. Ублюдки не ожидают, что я вернусь, и через что бы мне ни пришлось пройти, бьюсь об заклад – выражение на лицах дядюшек будет стоить того.

– Уже похоже на настрой, Марк, – удивление на его лице сменилось одобрением.

– Это не значит, что я тебя простил.

– Я тебя не из-за угрызений совести из гроба достал, – старик ухмыльнулся.

Я доел консервы и схватил стакан. Вроде бы это простая еда… Но, черт подери, настроение не просто улучшилось, оно резко подскочило вверх до чуть ли не легкой эйфории.

Уже с новыми силами я произнес:

– Мне кажется, тебе пора начинать рассказывать, кто ты такой. И почему мне не следует встать и уйти. В этот раз, – я вспомнил состояние, в котором он нашел меня в мертвом городе, – мне не составит проблем это сделать.

– Да? – старик издал смешок. – Ну так уходи. Я тебя не держу.

Я уставился на огненную жидкость в стакане. Увы, на словах это, может, и так, но проблема в том, что сейчас мне попросту некуда уходить. И чертов дед это понимает.

Ответить мне было нечего, повисла затянувшаяся пауза, которую прервал вопрос от Родиона:

– Во время нашей первой встречи, зачем ты ехал в столицу?

Я поднял взгляд на старика. События того дня казались далеким сном, даже вспоминать о котором было странно.

– Хотел совершить свой первый «взрослый поступок», разорвать помолвку с Элизой Белецкой, – почему-то мысль об этом меня рассмешила, – что теперь мне кажется довольно тупым. Даже если бы я успешно добрался до Белецкого, что-то мне подсказывает: дела сложились бы совсем не так, как я задумывал.

Увидев реальное положение дел, я не могу воспринимать ту поездку иначе, чем наивным порывом хоть как-то проявить себя. Чудо, что меня вообще не остановили до того, как удалось сесть на поезд.

Или… совсем не чудо. Проклятый Фридрих. Он умышленно позволил мне уехать?

– Неужто внимание захотел привлечь к своей скромной персоне наследника клана? – саркастично произнес Родион.

Ухватившись за стакан, я выдохнул и немного отпил из него.

– Нет, не в этом дело. Я ехал, чтобы доказать себе… или отцу, что способен контролировать свою жизнь. Ну, а теперь, – я схватил бутылку и плеснул еще виски в стакан, меня начинало развозить, – понятно, что я не контролирую вообще ничего. Даже свою смерть, – я нервно рассмеялся, глядя на жидкость у себя в руке. – А Элиза… Я ее даже не знаю.

– А хотел бы узнать?

– Понятия не имею. Сначала я относился к браку с ней просто как к исполнению воли отца, но затем… – от воспоминания об отце в горле встал ком, да и с самой Элизой я общался только под действием Сдвига, что не позволяет мне ответить на этот вопрос не то что Родиону, но и самому себе.

Сделав глоток, я продолжил:

– Плевать. Давай напрямую – наверняка за эту неделю ты узнал обо мне все, что хотел. Я же знаю только то, что, по твоему мнению, избиение буквально пять минут назад вылезшего из гроба человека палкой – отличная терапия.

Он отпил виски и хмыкнул.

– Моя фамилия Долгов. Сойдет для начала? – старик хитро улыбнулся.

До меня далеко не сразу дошло понимание того, что я уже слышал эту фамилию. Клан Долговых, некогда один из сильнейших. Восемь лет назад его фактически уничтожили, а владения поделили между прочими кланами. Ротты заняли его место в совете. В подробности меня никто не посвящал. Это произошло примерно в то же время, что и моя помолвка и Пробуждение.

Я так и замер, не донеся стакан до губ. Забавное совпадение, но ладно – это потом.

– Мне казалось, что вас не осталось. Чем Долговы не угодили совету?

– Для этой истории нам понадобится куда больше свободного времени и алкоголя. И к сожалению, – он обернулся и глянул на полки, забитые различными бутылками, – в нашем распоряжении только второе.

Я кивнул. В любом случае, меня куда сильнее волновал другой вопрос.

– Тогда что тебе от меня нужно?

Старик притих, уткнувшись взглядом в барную стойку. Он еще какое-то время подбирал слова, а затем посмотрел мне в глаза. Ухмылка сошла с морщинистого лица:

– Кланы заигрались, Марк. Ради краткосрочной выгоды они готовы поставить под удар всех и каждого. Я долгие годы, откровенно говоря, жил в своем маленьком мирке и ничего не хотел видеть. Но теперь этот вопрос стал личным. Сначала в угоду их планам был разрушен мой клан, затем… – он запнулся, – ты все видел в том доме.

– Что я видел, нежить? – произнес я, нахмурившись. – Решил припугнуть меня мертвецами?

По лицу Родиона было заметно, как ему не понравилось это слово.

– Я оставил тебя там, чтоб напугать жизнью, Марк. Они живые, не мертвые.

– Живые себя так не ведут, – то, что я увидел в доме, можно было назвать жизнью только в качестве злой шутки.

Старик продолжил.

– Сам знаешь: мертвых Скверна воскрешает, а некоторых живых Пробуждает. Но что с остальными?

Я нахмурился.

– Ты либо пробуждаешься, либо нет, разве не так? – честно говоря, этот вопрос мне в голову не приходил.

Старик покачал головой.

– К сожалению, не так, – он громко ударил стаканом о стойку. – Если, попав под влияние Скверны, ты Пробудился, то тебе повезло. Если нет, то сожалею, ты беззащитен пред ее ликом. Пройдет день, два, быть может, месяц – и разум будет утрачен, осквернен. Что конкретно с тобой после этого произойдет, точно предсказать трудно, зачастую нечто подобное тому, что ты увидел.

Я вспомнил ребенка на велосипеде. Интересно, как долго он живет в таком состоянии… И как долго ему еще суждено прожить?

– Но почему в них остались зачатки сознания? – в некоторой мере их даже можно назвать мыслящими.

– Разум постепенно деградирует, мозг атрофируется, – Родион засмотрелся на стену за моей спиной, вытаскивая из памяти воспоминания. – Если вскрыть одному из них черепушку, то вместо мозга ты увидишь нечто, напоминающее сухарь без извилин. Но это если говорить о физическом воздействии. А если проще, ты оказываешься проклят. Обречен без конца повторять цикл привычных тебе действий. Думаешь, кто-нибудь из этих людей заслуживал такой участи?

Я промолчал.

– Мертвые города не оружие и не инструмент. Это чума. А когда никто вокруг не собирается примерять на себя роль чумного доктора, ничего не остается, кроме как стать им самому.

Очередной глоток виски обжег мое горло.

– А я здесь причем? Не знаю, заметил ли ты, когда доставал мой гроб по соседству с мертвым отцом, но сейчас меня заботят другие проблемы. В которые твоя «революция» не вписывается.

– Революционеры, как правило, сами не знают, чего хотят. У меня же взгляд на вещи куда проще – есть проблема, ее нужно решить. Последствия, Марк. Ни Империя, ни Республика не смогут сделать нашей стране ничего страшнее того, что планирует кучка оторванных от земли «аристократов», в том случае, если они добьются успеха.

Содержимое папки, которую мне показывали УБИ, только подтверждало слова Родиона.

– Очень печально, конечно. Но я уже сказал, что меня это не волнует.

– Ты думаешь, я бы возился с тобой, надеясь, что ты просто проникнешься идеей? – старик посмотрел на меня как на дурака и закачал головой. – Понимаешь ли, наши интересы пересекаются напрямую, Марк. По многим пунктам.

Я глянул через плечо на заклеенные окна.

– Да разве?

– На прошлом Совете… – лицо старика скривилось, – Вульфрик Белецкий хотел ускорить процесс набора Пробужденных. Самым варварским способом из возможных. Предложение не прошло. Все решил один голос.

Кажется, только по одному моему взгляду можно было понять, что я все понял, однако он все равно продолжил.

– Твой отец проголосовал против. За что и поплатился.

Сердце в очередной раз защемило от мысли о мертвом отце. В этом замешаны Белецкие? Хотелось что-то ответить старику, однако, пару раз нелепо открыв рот, я просто схватил стакан с виски и осушил его в один глоток. Родион поджал губы и вздохнул.

– Долго ждать созыва второго Совета не придется. В этот раз Ротты проголосуют «за».

– Они не Ротты, – прошипел я.

– Учитывая обстоятельства, если кто сейчас не Ротт, так это ты, «Рэджинальд», – он окинул мою испачканную одежду взглядом.

– И дня не прошло, как ты убил этого бедолагу, а уже шутишь об этом? Речи о том, чтобы спасти всех, как-то не коррелируют с тем, что ты делаешь.

– Я делаю то, что нужно делать, – старик на секунду задумался. – Мне казалось, что ты такой же. Сужу по тому, как просто и эффективно ты решил проблему с Локком. Для нашего дела подобный подход приветствуется.

Этот его выпад я оставил без внимания. По какой-то странной причине совесть меня за этот поступок мучила далеко не так сильно, как можно было бы подумать. Впрочем, то событие несколько затерялось на фоне других.

– Нашего дела? – я выбросил воспоминания об Августе из головы. – Не помню, чтобы я соглашался на что-то.

– Если и правда хочешь отомстить, то, – он засмеялся, – выбора у тебя и нет.

Я приподнял бровь, глядя на ехидную улыбку старика.

– Марк, ты ничего не умеешь! Думаешь, раз бессмертный, то можно просто зайти в клановский особняк и всех там вырезать? – он начал смеяться еще сильнее. – Да стоит им раскусить твою особенность, а если ты попрешь напрямую – будь уверен, с таким уровнем подготовки тебя убьют не один раз, как ты окажешься в полной жопе!

Наверняка старик представлял, как я пафосно вламываюсь к клановским, и моим телом в тот же миг начинают играть в баскетбол Пробужденные бойцы. Уже не говоря о прямой конфронтации с одним из дядюшек или Фридрихом. И нет, тут он меня недооценил – даже в мыслях такого не было. Я решил промолчать.

– Понравилось просыпаться в гробу? А теперь представь, что этот гроб выбросили на дно какого-нибудь озера в глуши. Я хреновый ныряльщик, Марк. Ты останешься там навсегда. И это если из тебя не сделают подобие живой батарейки, что тоже весьма незавидно.

– Какой еще, на хер, батарейки? – меня задели его слова, хоть он и был прав. Сама мысль об этом пугала.

Старик фыркнул.

– Белецкие экспериментируют со Скверной. Представь силовой кристалл, как тот, что был на протезе нашего друга Рэджинальда… только заряженный Скверной. Мне даже думать не хочется о том, что с этим можно натворить. Оружие массового поражения, источник энергии, реактор, питающийся от Скверны – вариантов бесчисленное количество. Все, что пока спасает этот мир, так это сложности при работе со Скверной как таковой. Но даже несмотря на это, некоторых успехов беспринципные уроды во власти уже достигли.

Странный шестой этаж в больнице. Лифты с ключ-картами. Это место не давало мне покоя с тех самых пор, как я его увидел. Если работа со Скверной где-то и проводится, то именно там.

Я постучал пальцами по столу.

– Даже если предположить, что я согласился. Что конкретно тебе от меня нужно?

– Все просто. Ты должен стать главой клана Ротт.

– У тебя забавное понимание простого и сложного. Если, и это очень жирное «если», у меня получится стать главой. Думаешь, если я проголосую против, то остальные кланы сразу свернут все свои планы? – я скептично посмотрел на старика.

– Нет, конечно. Но это даст нам время.

– Ротты не устоят одни против всех.

– А кто сказал, что вы будете одни? – он загадочно улыбнулся. – Скоро ты поймешь, о чем я.

Мне было трудно представить, кто мог бы стать моим союзником в этой… войне? Пока что я даже не понимал, насколько масштабным будет противостояние и в каком виде оно будет происходить. Каждый аргумент Родиона мало-помалу заставлял меня задуматься о планах на будущее. Я хотел мести, желательно здесь и сейчас, однако грустная правда заключалась в том, что я понятия не имел, как ее осуществить. Возможно, Сдвиг бы мне в этом помог, но… я убедился, что навык был далеко не панацеей. До того момента, пока я не научусь контролировать себя под его влиянием, пока не смогу активировать Сдвиг только тогда, когда это уместно, и деактивировать, когда нужды нет – полагаться на него нельзя.

С другой стороны, будет ошибкой полностью доверять Родиону. Даже если он мне не соврал, не факт, что рассказал обо всех мотивах. Старик готов пожертвовать чем угодно, чтобы добиться цели. Глупо считать, что я стану исключением из правил.

Как бы там ни было, Родион мне кое-что задолжал, и все это обсуждение не имеет смысла, пока этот долг не будет уплачен.

– Я соглашусь, – уголки рта Родиона Долгова потянулись вверх от этих слов, – но только если ты поможешь сделать то, что обещал.

– Твой отец, – улыбка резко пропала с его лица, – мертв.

Безусловно, но как мне донести до старого хрыча, что это не имеет значения? Я не смог помочь папе при жизни, а значит, обязан хотя бы упокоить его после смерти.

– Точно так же можно было сказать и про твоего сына, пока он еще лежал в саркофаге. Но почему-то ты считал иначе и все равно отправился его «спасать», – я растянул губы в кривой ухмылке. – Кстати, у тебя прикольно получилось. Одним выстрелом убил сразу двух зайцев.

Старик смог сдержать лицо. Он громко ударил пустым стаканом по дереву и устало посмотрел на меня.

– Черт с тобой. Хорошо. Но у нас мало времени и ты пожалеешь об этом. Это я тебе гарантирую.

Хотя бы это я себе обеспечил. Осталось уточнить еще кое-что сразу, один интересный «краеугольный камень»:

– Только, как ты сам сказал, у нас проблема. Я и правда не смогу в одиночку перебить изменщиков. Ну а если ты хотел сделать из меня машину для убийств с помощью волшебных тренировок, то я тебя разочарую. Не просто так меня не учили ничему после Пробуждения. Традиционные пути обучения на мне просто не работают, – я развел руками.

Классический способ обучения молодого Пробужденного требовал прямого магического контакта с наставником. Он передает технику путем прямого контроля энергии ученика и активации его энергией навыка, который известен учителю. После чего ученик пытается повторить этот процесс сам. А затем снова и снова цикл повторяется, пока молодой Пробужденный не добьется успехов.

Уроборос же не дает этого сделать. Не позволит наставнику взять под контроль мою энергию и показать то, что по-другому не узнать и не понять.

Родион кивнул.

– Понимаю, но ты ж откуда-то научился своим навыкам?

Я посмотрел на руки, вспоминая узоры зеленых лоз от регенерации. Да. Мне пришлось самому изобретать велосипед.

За восемь лет я смог создать четыре навыка, хотя серьезные попытки я начал делать всего три года назад.

С помощью наблюдений за бойцами, советов от Фридриха и чтения той немногой литературы, что имелась по этому вопросу, мне худо-бедно удалось вслепую освоить слабые навыки лично. И процесс этот не очень приятен. Я не просто так всем надоел своим частым пребыванием в больнице.

– Посмотрел гайд от индуса с плохим микрофоном, – я ехидно сощурился.

– Значит, все сам? – Родион поджал губы. – С этим можно работать.

Я пожал плечами. Единственное, чем я мог похвастаться, так это физической подготовкой. Конечно, даже до непробужденного спортсмена мне далеко. Но, по крайней мере, на то, чтобы заниматься бегом и выполнять упражнения, меня хватало. Вполне вероятно, что во время инцидента с Коротышкой это меня и спасло.

Вздох.

– Тогда давай по конкретике. Первые наши шаги после того, как я похороню отца. Какие они будут? Мне нужно понимать картину.

Родион молча посмотрел на меня и полез к рюкзаку. Спустя несколько секунд он достал из небольшого кармана спутниковый телефон.

– Первый шаг, – он с предвкушением посмотрел на меня и пару раз клацнул что-то на мобильнике, – обеспечить себе союзников.

Старик произнес это и, улыбаясь, повернул телефон экраном ко мне.

Я прочитал надпись и медленно поднял голову с широко открытыми глазами вверх.

Вызов…

Абонент:

«Внучка. Элиза».

7
Прощание

– Мой дорогой племянник, Марк… всегда был проблемой нашего клана. Несмотря на это, мы все равно его любили и окружали заботой. Мне непередаваемо трудно об этом говорить, но, видимо, этого было недостаточно. Когда я узнал, что мой старший брат Алекс погиб… я был опустошен! Да еще и от рук собственного сына и группки предателей, что подло отравили его, – Говард выдержал паузу. – Алекс… даже ослабленного и умирающего, его хватило на то, чтобы убить этих подлецов. Он всегда был таким. Сильным. Храбрым. Я не представляю, что он ощущал, когда пришлось собственными руками задушить своего обезумевшего сына. Не представляю.

Первые осенние листья, гонимые утренним ветром, пронеслись над высокими стенами с колючей проволокой. Удаленность от населенных пунктов, вооруженная охрана и городские легенды, что ходили о подобных местах, держали простых людей подальше от кланового некрополя.

Внутри, тем не менее, он не сильно отличался от обычных кладбищ. Памятники и надгробия, могилы – как старые, так и новые, растительность. Мало что было способно расти в таком месте, а что не умирало, то видоизменялось. Потому вместо привычной зелени трава на кладбище была скорее синеватой, а из цветов осталась лишь лаванда, сменившая свой цвет с привычного сиреневого на почти черный.

Гнетущая тишина здесь была ровно такой же, что и на любом другом кладбище. Она сохранялась даже при том, что церемония привлекла к себе приличное количество людей. В меньшей мере охрана, в большей – важные шишки клана Ротт (его верхушка, входящая в клановый совет) и их приближенные, основной «костяк» бойцов. Никто не сказал ни слова против, никто не возражал сказанному.

Время прощания с одними людьми и вместе с тем… принятия «наследия» от ушедших.

– Как бы там ни было, с тяжелым сердцем я принимаю на себя бразды правления нашим кланом. И ради его памяти обязуюсь не допустить ошибок, которые допускал он. Приумножить все, за что он стоял, и быть достойным главой клана. Также решением совета принято, что вслед за мной полноправным наследником станет Рэмингтон Вальзак-Ротт. Мы объявляем об этом сейчас, чтобы уверить всех сомневающихся в том, что клан Ротт остается на прежних позициях. Все ради памяти Алекса, что положил свою жизнь на служение клану; он бы этого хотел сам. Да не вернется ушедший, – Говард Ротт закончил похоронную речь традиционными словами и передал слово Рональду Вальзак-Ротту, брату почившей жены Алекса.

Две могилы, вокруг которых сегодня стояла толпа народу, были пусты. Гробы, которые вот-вот должны были в них опустить, стояли чуть в отдалении, закрытые, а точнее – запаянные; люди совершенно не спешили подходить к ним.

Возле гробов уверенно возились четыре мастера печати – мортусы. Помимо функций, связанных с запечатыванием Скверны внутри гробов, они также выполняли работу простых могильщиков. Неблагодарная и жутковая профессия среди обычных людей, она считалась довольно престижной в клановской среде. Отправлять в последний путь воинов и Пробужденных героев доверяли только знатокам своего дела. Раньше таких воспитывал клан Долговых, сейчас же количество мортусов заметно сократилось, отчего мастер печати стал считаться еще более престижной профессией.

Нога в черной туфельке наступила на пожухлую листву.

Элиза Белецкая подошла поближе к основной массе людей, собравшейся около двух могил. Поправив серую прядь волос, падающих на черное платье, она наблюдала за работой могильщиков, чертящих узоры над гробами, не слушая, о чем говорил чернокнижник Рональд. Светящиеся линии ненадолго зависали над гробом и впечатывались в него похоронным узором. Несмотря на то, что похороны редким событием в жизни наследницы клана назвать было нельзя, она так и не научилась спокойно наблюдать за ритуалом погребения.

Каждый раз, стоя среди этих могил, она словно вновь возвращалась в тот день, когда, будучи маленькой девочкой, она наблюдала за запечатыванием гроба с ее матерью. Несмотря на холодный взгляд и невозмутимое лицо, к горлу то и дело норовил подлезть ком, с которым девушка была не в силах справиться.

Но сейчас к нему, правда, добавилось кое-что еще, и это не давало ей покоя.

Все случилось очень быстро и неожиданно. Как смена слайдов. Раз – она стоит у больницы и удивляется тому, как уверенно Марк, которого она считала безвольным тюфяком, говорит с ее отцом. Два – она на крыше с Августом, опасается, что они зашли слишком далеко. Три – Август лежит с простреленной головой, а она понимает, что на самом деле ничего не знала о Марке Ротте. Четыре – послевкусие холодного поцелуя и целая гамма незнакомых эмоций. Пять – ей сообщают, что он мертв. Решил убить своего отца. В подробности девушку никто посвящать не стал. Даже отец. Еще и это прощание от брата Алекса Ротта. Странно, подозрительно… неправдоподобно.

Во время пути сюда она перечитывала переписки с Марком, со своего второго аккаунта просматривала его профиль в Постере (ее основной он так и не разбанил). Она тщетно пыталась понять, что из себя представляет Марк Ротт. В какой-то мере ее даже мучило, что она так и не узнает правды.

Но со стороны было тяжело разглядеть сомнения, что ее мучили. Этому она научилась у отца. Покажешь слабину, дашь понять о своих намерениях раньше времени – и, неровен час, толпа в черных одеждах придет попрощаться уже с тобой.

Вульфрик, что стоял рядом, даже не смотрел в ее сторону; его взгляд намеренно был направлен так, чтобы смотреть на всех сразу и ни на кого по отдельности. Наступил его черед выйти к толпе и произнести прощальную речь. Никто другой бы этого не увидел, однако Элиза чувствовала, что отец ведет себя несколько необычно, нервно. Можно было по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда она наблюдала его в таком состоянии.

Глава клана Белецких прошел мимо ряда людей в черном и начал свою речь:

– Огромное горе постигло нас и собрало сегодня всех вместе. С чувством глубокой скорби и невосполнимой потери мы провожаем в последний путь одного из нас…

Его речь была стандартной, даже банальной. Зная, насколько они были близки с Алексом Роттом, Элиза ожидала, что отец найдет более оригинальные слова для проводов своего друга в последний путь. Но нет, это все она слышала уже неоднократно. Девушка осталась стоять одна в стороне, гадая, почему отец ведет себя столь странно…

– Позволите? – к Элизе аккуратно подошел высокий блондин с до нелепого искусственной улыбкой.

Парень обошел ее и встал рядом.

– Рэмингтон, – прошептал он, склонившись.

Элиза быстро окинула его взглядом и отвернулась, ничего не ответив. Все-таки человек, который пытается познакомиться с тобой на похоронах твоего же жениха, должен быть как минимум непередаваемо глуп, а как максимум – цинично жесток.

Девушка уставилась на отца, показывая, что все ее внимание сосредоточено на нем.

– …Алекс много для кого был опорой, наставником, отцом. Его род не успел стать частью нашей семьи по крови, но стал им по делу. Род Белецких всячески поддержит род Ротт в эту тяжелую минуту скорби и утраты. Алекс не бросил меня в беде десять лет назад, и я не забыл об этом…

Рэма поведение Элизы несколько раздражало, однако уходить он не спешил.

– Дядя Алекс всегда был такой, – он сделал шаг вперед и поравнялся с девушкой, – слеп к страху.

Он улыбнулся.

Девушка скривилась, уже даже не пытаясь скрывать, что намеренно игнорирует Рэма. Последнего это злило и забавляло одновременно.

Вульфрик в то время продолжал читать речь.

– …но беда не приходит одна, – он нахмурился. – В этот день нас покинул еще один близкий человек, Марк Ротт. Перспективный молодой юноша, который сбился с пути – и это наша ошибка, что мы вовремя не оказали ему должной поддержки. Я помню его еще в юном возрасте, озорного и веселого мальчишку, и могу с уверенностью сказать, что сегодня угасла очередная звезда, что могла осветить наш путь в яркое и светлое будущее…

– Хм, братец… – Рэм склонил голову в сторону, – он был мягким. Так любил все живое. Я обожал наблюдать за тем, как он вечно привязывался к моим зверушкам. Такая потеря.

Элиза громко вздохнула.

– Вам что-то от меня нужно? – она посмотрела ему прямо в глаза и натянуто улыбнулась.

– Ну, – Рэм сложил руки в карманы брюк и оценивающе посмотрел на Элизу, – вообще-то…

Его глаза блеснули, парень словно перебирал в голове варианты того, что ему могло быть «нужно» от девушки.

– Дети, вижу, уже знакомитесь! – к ним стремительно приблизился Говард, брат Алекса.

– Не самое подходящее место для знакомства, – девушка медленно перевела взгляд на старшего Ротта.

– Глава клана, – Рэм развел руками, – у дамы погиб жених, что вы такое говорите? – Элиза могла поклясться, что даже если бы она попыталась нарочно, не смогла бы произнести эту фразу так омерзительно наигранно, как этот блондин.

– Ну, Рэмингтон, пока к одним приходит смерть, у других продолжается жизнь. Если что-то и умирает, – он через плечо глянул на Вульфрика, заканчивающего речь, – то только затем, что уступить место чему-нибудь новому.

– Всегда любил ваши пословицы, – парень склонил голову, Элиза вежливо улыбнулась и отвела взгляд. К счастью, Вульфрик закончил речь.

Мортусы, судя по всему, уже закончили все необходимые процедуры – накладывание печатей, для верности проверка надежности, оборачивание гроба тканью с фамильным гербом. Осталось только само погребение.

Вульфрик подошел к своей дочери, окруженной Роттами.

– Здравствуй, Говард, – он поздоровался с братом Алекса и посмотрел на блондина, что стоял рядом с Элизой. – Рэмингтон.

– Здравствуйте, господин Белецкий.

– Приветствую, Вульфрик, – сухо произнес Говард. Знаю, как вы с Алексом были близки, наверняка по тебе это тоже сильно ударило.

– Разумеется, – Белецкий сцепил зубы, – примите мои соболезнования.

Отец Элизы окинул взглядом собравшихся. Если не считать немногочисленных представителей кланов, входящих в состав Совета, и их охраны, по большей части все здесь принадлежали к клану Ротт. Бойцы, охрана, верхушка. Казалось, что здесь был почти весь костяк их клана.

Говард заметил скользящий по своим людям взгляд Вульфрика, прочистил горло и заговорил:

– Вы подумали над нашим вчерашним предложением?

– А вы не позволяете горю залезть в голову, я посмотрю.

– На нас лежит слишком большая ответственность, чтобы позволить себе роскошь скорби. Все старые договоренности и дружба между нашими кланами остаются без изменений, – Говард сделал акцент на последней части предложения, – я правильно понимаю?

Вульфрик кивнул.

– Разумеется, Белецкие обязаны поддержать тех, кто наследует дело Алекса, – он произнес это сухо и холодно, словно робот повторяющий заученный текст.

– Отлично, в таком случае у меня для вас отличная новость. Так как наследник клана погиб, ваша прекрасная дочь остается без жениха. Мы знаем, как для вас был важен брак с наследником клана Ротт, как вы зависите от этого, – он словно специально не упоминал имя Марка, обезличивая место наследника, – но так как теперь это положение занимает Рэмингтон… – Говард показал рукой на выпрямившего спину блондина.

Вульфрика позабавило, что наследником выбран именно Рэм. Разумеется, ему было понятно, что к чему. Судя по всему, таково условие, на котором они сошлись с Рональдом, в противном случае главенство после Говарда занял бы один из его сыновей.

– В качестве знака продолжения нашего плодотворного сотрудничества, мы хотим перезаключить помолвку. Ваша дочь и наш наследник. Могу уверить, что, в отличие от предыдущего, этот будет доставлять куда меньше проблем. И принесет куда больше перспектив. Думаю, это можно понять по одному взгляду на Рэма, – Говард хмыкнул. – Не сочтите за кощунство, но я пытаюсь смотреть на вещи трезво. Ваша дочь, в некотором роде, даже выиграла от произошедшей трагедии.

Элиза от услышанного на секунду потеряла самообладание и широко раскрыла глаза, но тут же снова спряталась за ширму безразличия. Правда, взгляд, с которым она смотрела на Вульфрика, все же немного выдавал ее чувства по этому поводу.

Ее отец же продолжал удивляться такой наглости. Он хмыкнул.

– Я понимаю, что лучшего варианта быть не может. Но это слишком сложный вопрос, чтобы решать его в спешке, когда еще не остыли тела. Моя дочь – очень чувствительная и восприимчивая натура. Боюсь, она очень тяжело переносит смерть жениха. Не лучше ли нам будет обсудить это попозже – верно, Элиза?

– Да, отец, – Элиза сглотнула ком в горле.

Девушка не понимала, что происходит. Чувствительная и восприимчивая? Он точно сейчас говорит о своей дочери?

Рэм хотел было сказать, что знает подход к ранимым натурам, однако Вульфрик решил перевести внимание с дочки снова на себя.

– Господа, мы вынуждены покинуть похороны. Не знаю, насколько уместным будет продолжить обсуждение деловых вопросов в машине. Наверняка у вас сегодня очень много неотложных дел.

– Что вы, господин Белецкий, – Говард ответил мягкой улыбкой, – мы с радостью проедемся с вами. Рональд позаботится о том, чтобы церемония прошла как следует. Брат бы одобрил это решение. К тому же, – он глянул на Элизу, – будущим, как я надеюсь, молодоженам будет полезно познакомиться поближе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.