Елена Инспирати
Любовь серого оттенка. Свет, ставший ядом

© Елена Инспирати, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Жуткий скрип нарушил покой комнаты, в которой царил мрак. Он раздражал слух, как надоедливое тиканье часов, и пускал по шее волну мурашек. Где-то в углу звонко разбивались о бетонный пол капли воды. Настоящая пытка.

Он сидел на стуле и с потерянным видом, ничего не понимая, считал количество этих самых капель, то и дело дергая пальцами, когда скрип вновь раздавался в стенах тухлой и промерзшей комнаты.

– Он пришел в себя? – заговорил кто-то в стороне.

– Почти.

– Ускорь процесс.

К прочим звукам добавилось шарканье. Мужчина в черном медицинском халате остановился напротив Брайена и начал его осматривать: кожа бледная, сквозь нее проглядывали темно-синие дорожки вен, капилляры полопались, глаза покраснели, а под ними расползлись черные круги. Он глубоко дышал ртом, еще сильнее обветривая высушенные, потрескавшиеся губы. Волосы немного отросли, щеки впали и обзавелись царапинами из-за неумелых рук темной, которой приказали умыть и побрить его. За ним ухаживали, пока сильнейшие препараты убивали его. Нужные для жизни витамины вкалывали, а воду и пресную кашу давали раз в день, но Брайен предпочитал швырять это все любезным нянькам в лицо. После им приходилось повторять все то же самое, но уже насильно.

Они нуждались в нем, но терпение было на исходе.

– Он реагирует на раздражители, скоро должен опомниться, – вынес вердикт мужчина.

– Поторопите его.

– Мы и так проводим слишком много процедур.

– Он сильный – справится.

– Да, но если что-то…

– Делайте что говорят.

Бессмысленный диалог закончился, шарканье послышалось снова. Врач стал доставать еще один препарат.

– Если он не очнется, я не буду в этом виноват. – После этих слов он воткнул в шею Брайена шприц.

Тело темного вздрогнуло и согнулось от страшной боли, будто от выстрела. Позвоночник ныл и хрустел, Брайен попытался встать, но ремни не позволили. Ему казалось, что по сосудам течет лава, выжигая все на своем пути. Его пальцы напряглись, он начал скрежетать зубами, шипеть, пытаясь стерпеть все, что происходит внутри него. Конечности онемели, их сковало судорогой, кровь застыла. Брайен часто дышал, чтобы только не потерять нить, которая держала его в сознании. Все резко закончилось: он на несколько секунд застыл в одном положении, вытянув тело, затем расслабленно упал на стул, опустив голову.

– Я же говорил, – врач коснулся мокрого лба. – У всех есть предел.

– Он не умер. – Мужчина пнул Брайена по ноге. – Он должен был очнуться.

– Он дышит, но я не уверен, что у него остались силы.

Брайен продолжал сидеть молча и с закрытыми глазами, несмотря на то, что голоса становились отчетливей, а приказы требовательней. Из носа к губам стекала кровь, и, когда солоноватый привкус окончательно привел его в чувство, он улыбнулся и посмотрел на свои сцепленные ноги.

– Какая по счету процедура? Кажется, ваши лекарства не помогают. – Брайен откинулся на спинку и поднял голову, слизав кровь, которую моментально выплюнул к ногам врача.

– Очнулся, какое счастье.

– А я так хотел сдохнуть. Но, оказывается, я живучий. Досадно.

– Язык у тебя все такой же длинный, – сказал мужчина. – Ну так что, готов вернуться к нормальной жизни?

– Я разве не ясно выразился? – Брайен слегка приподнял брови и исподлобья взглянул на разозлившего собеседника. – Вы можете убить меня, если я вас так сильно раздражаю.

– Если бы решение принимал я, то твои потроха давно бы жрали крысы. Но ты… – Ледяные руки вцепились в горло Брайена, и тому пришлось резко вдохнуть.

– Но я так хорош, что вы не можете меня убить, – хрипел обессиленный темный, радуясь гневу мужчины.

– Как же я хочу тебя уничтожить. – Мужчина толкнул Брайена, и он вместе со стулом повалился вниз, ударившись затылком об пол.

– Просто сделайте это. Вам все равно не вернуть меня.

– Мы еще посмотрим.

Силуэт стал отдаляться. Брайен следил за каждым движением и говорил уже без сил:

– У вас все равно больше не осталось идей. Вы попробовали все, но безрезультатно. Просто позвольте мне умереть.

– Ты недооцениваешь нас.

– Отлично, очередные пытки.

– Постойте, он ведь правда может умереть! – занервничал врач. Нет, он не переживал о Брайене, он переживал, что с него шкуру сдерут, если исход процедуры будет печальным.

– А я как раз планирую в ближайшее время откинуться, мне нравится.

– Твой оптимизм подкупает, но позволь испортить тебе настроение. – Мужчина шепотом отдал приказ, и врач, с опущенной головой, поплелся за всем необходимым. Темный наблюдал за ними без интереса. – Как звали ту малышку светлую?

Сердце Брайена пропустило удар. Пустые глаза вдруг наполнились страхом.

– Вы не сможете ей навредить.

– Да? Ты уверен? – Брайена подняли, грубые руки вцепились в его лицо, повернули голову так, чтобы он не мог отводить взгляд. – Думаешь, вы по счастливой случайности оба живы? В любой момент правила могут поменяться. Она поплатится за связь с тобой.

Бледность лица сменилась красной, пылающей яростью.

– Спокойно, Брайен. Чтобы с ней все было хорошо, тебе всего лишь надо восстановиться, стать прежним, позабыть ту крошку и вспомнить о Ребекке. Ваши детки нам очень нужны.

– Вам генетического материала наделать, чтобы вы отвалили от меня?

– Нет, Брайен, нам нужен не только твой генетический материал. Нам нужен весь ты. А чтобы никто не пострадал, ты постараешься выздороветь.

– Я не болен.

– Ты влюблен, это одно и то же.

Темный попытался вырваться из цепких пальцев, тогда его схватили за волосы, прямо как в детстве. Он вспомнил, каким слабым и беспомощным тогда был, и выругался на себя, на ремни, сковавшие его. Речь шла об Авроре, поэтому он должен был что-то предпринять, но мог только унизительно дергаться.

– Ты слишком упрям, поэтому твое исцеление не прогрессирует. Если ты хочешь, чтобы твоя светлая не пострадала, тебе лучше начать помогать нам.

– Вы не доберетесь до нее, – повторял Брайен, чтобы убедить в этом себя и унять тревогу.

– И ты опять недооцениваешь нас.

Слов больше не было, Брайен перестал спорить. Его загнали в угол, черные глаза напротив вспыхнули радостью, когда он сдался.

– Знал, что ты будешь разумнее. Приятного выздоровления.

Началась суматоха. Вокруг Брайена крутились незнакомые ему люди, они расставляли аппаратуру, медикаменты и прочие нужные приспособления. Мужчина оставался простым наблюдателем, и, чтобы не подпитывать его радость, темный отвернулся и стал считать падающие капли. Один. Два. Голову запрокинули вверх и ввели тонкие трубочки в нос, уши, слезные каналы. Дышать стало трудно, тогда Брайен инстинктивно открыл рот, чем тут же воспользовались врачи, протолкнувшие очередную трубку в глотку.

Боль была терпимой. Брайен старался не двигаться, чтобы не доставлять самому себе лишний дискомфорт. Когда трубочки похолодели, темный приготовился к худшему.

Лекарство попало внутрь. Брайен был готов ко всему: за столько лет тренировок, обучений, лечений его выдержка стала непоколебимой, и ей мог позавидовать любой темный. Но в этот раз он подумал, что его конец наступил. Внутри него была агония, казалось, что кто-то рвал его тело и сшивал вновь, но со стороны все выглядело так, будто он окаменел. Лишь одна попытка высвободиться говорила о том, что перед наблюдателями был живой человек, а не манекен.

Стало хуже, сознание переключилось с физического на внутреннее. Появился звон в ушах, перерастающий в женский крик. Брайен перешел грань, отпустил реальный мир и провалился во тьму, холодную и пустую, дарящую легкость и свободу. Передышка была подарком.

Начавшиеся галлюцинации испытывали на прочность уже не тело, а разум. Светлая, так отчетливо напоминающая ему Аврору, стояла совсем рядом напротив и улыбалась. Он мог к ней прикоснуться, безумно желал этого, но в итоге к девушке тянулись нечеловеческие руки. Обвив тонкую шею, они стали сжимать ее. Когда раздался хруст, блеск в глазах потух.

Врачи, вытащив трубки, наблюдали за тем, как текут слезы из глаз Брайена.

– Все прошло успешно, для него она мертва.

Глава 1

Я смотрела на свои белоснежные носки и играла большими пальцами, словно это было самым интересным занятием в мире. Чувство усталости смыкало веки, от пустоты на душе хотелось только спать, так было легче переживать тревогу.

Я чувствовала, что что-то не так, но не могла в этом разобраться. А когда мысли становились слишком тяжелыми и запутанными, предпочитала засыпать.

– Аврора Хьюз, ты можешь идти домой.

В комнату заглянула Бэйли, мой врач. Она казалась мне до безумия знакомой, поэтому я частенько с любопытством разглядывала ее.

– Да, конечно. А вы, – я осеклась, женщина просила обращаться на «ты». Никак не получалось к этому привыкнуть. – А ты уже встретила мою маму?

– Она ждет тебя внизу.

Я ответила на ее доброжелательную улыбку и, надев новые кроссовки, поплелась следом.

Первый этаж так называемого оздоровительного лагеря был невероятно красивым, от ослепляющей белизны сердце замирало. Пол блестел под лучами падающего сквозь огромные окна солнца, отражал проходящих мимо меня людей.

– Привет, дорогая!

Мама сидела на диванчике, а рядом с ней лежали мои вещи. Я не могла вспомнить, как привезла их сюда, как носила их. В день выписки мне дали футболку и спортивные штаны, которые пришлось подкручивать на талии, чтобы они не падали по дороге.

– Думаю, теперь мне правда пора, – я взглянула на Бэйли. – Спасибо, что была рядом.

– Не за что. Заботься о себе. – Она протянула ко мне руки, обняла и задрожала.

– Что-то не так?

– Просто буду скучать.

Я не могла ответить взаимностью. Бэйли мне очень нравилась, но я бы не хотела возвращаться сюда и вновь терять связь с миром, семьей, друзьями. Поэтому я обняла ее в ответ и молча пошла к маме.

Она подскочила и крепко обняла меня.

– Как же я рада, что ты вернулась.

– Эй, ты чего? – Я смущенно посмеялась, отрывая маму от себя. – Я же никуда не уезжала и ничего серьезного не произошло. Легкое недомогание, ведь так?

Она растерянно смотрела на меня с застывшими в глазах слезами. Вот-вот заплачет или вспыхнет и разозлится.

– Да-да. Я просто очень переживала.

– Меня пугает твоя эмоциональность. Со мной все хорошо. – Для подтверждения слов я поцеловала ее в щеку.

– Алекс и папа ждут, поехали скорее домой.

Она взяла в одну руку вещи, а во вторую – мою холодную ладонь. Мы миновали стойку регистрации, почему-то не забрав никаких документов.

Мы почти вышли на улицу, когда от волнения меня начало тошнить. Внезапный страх перед внешним миром подкосил меня: я стала запинаться и, чтобы не упасть, вцепилась в мамино плечо. Только прикосновение отдалось головной болью и вспышками перед глазами.

– Дорогая, ты будешь в порядке. Я рядом, слышишь?

Ответом был кивок. Я взяла себя в руки и смело шагнула на плиты крыльца, все так же сияющие под солнцем, но совсем не жарким.

– Сколько я была в лагере?

– Два месяца.

– Уже конец лета?

– На самом деле уже середина сентября.

Холодный ветер забрался под одежду, будто в подтверждение маминых слов. Я вся продрогла.

– Как? Я же помню день рождения, церемонию.

Мама проигнорировала меня, обратив все свое внимание на поиски такси. Пока она нервно разглядывала номера, я без остановки смотрела прямо на солнце и изучала собственные ощущения. Никакого восторга, как у всех светлых, никакого покоя. Обычное солнце. Тем не менее я радовалась, что могла смотреть на него не только из окна комнаты, хотя мандраж так и не проходил.

На пороге квартиры меня встретил Алекс, набросился и едва не сбил с ног. Я смеялась, пока он без остановки тараторил что-то совершенно невнятное.

– Можешь говорить чуточку помедленнее? – Я взлохматила его волосы и потянулась к носу, чтобы ущипнуть, но брат отвернулся и нахмурился.

– Ты уехала, ничего не сказав. Словно пропала! И как это понимать? Тебя не было два месяца! – возмущался он.

– Если честно, я и сама не помню, как так вышло.

– Алекс, тебе же говорили, что Аврора немного приболела и ей пришлось пожить в оздоровительном лагере. – Мама подошла к нему и поправила бардак, который я устроила на его голове.

– Да, но как-то странно, что нам нельзя было ее навещать.

– Авроре нужен отдых, твои допросы сейчас ни к чему.

– Это все из-за той ночи на улице? Ей после нее нездоровилось?

Лицо мамы вмиг побледнело, она обняла Алекса со спины и шикнула на него.

– О какой ночи идет речь?

На самом деле не уверена, что меня это сейчас интересовало. Куда больше волновала возникшая тошнота и мигрень. Брат продолжал говорить, несмотря на запреты мамы, но я не слушала его. Все слова звучали как бред. Я не могла понять его.

Но светлые же не врут. Зачем ему это придумывать?

Конечно, светлые идеальные и никогда не врут! Но ночь на улице – невозможное событие.

– Дочка! – Папа влетел в квартиру и крепко меня обнял. – Получилось улизнуть с работы, чтобы хотя бы дома встретить тебя. Мы все по тебе скучали.

– Взаимно.

Похвастаться особой эмоциональностью я не могла, хорошо, что замкнутость и молчаливость семья списала на усталость. Алекса в конце концов угомонили, и до самого вечера он почти не высовывался из комнаты, да и я в основном проводила день перед телевизором. К телефону, который лежал выключенным на тумбе в спальне, прикасаться не хотелось.

Тем не менее друзья нашли способ связаться со мной: они писали и звонили маме, просили поговорить с ними, на что всякий раз получали отказ. Не от меня, конечно, хотя и я была совсем не против побыть в изоляции от общества, чтобы избежать вопросов, на которые у меня не было ответов.

Единственное, что действительно расстроило меня в этот день, так это игнорирование моего возвращения Дэйвом. Он не звонил, не писал, хотя был важнейшим человеком в жизни. Моя судьба, мой партнер и моя любовь. Наверное, он был занят. Я пообещала себе, что позвоню ему завтра, как только вспомню, как чувствовать что-то помимо тревоги и жалости к себе и к близким, когда они смотрели на меня так, будто я недавно побывала на грани жизни и смерти.

К вечеру я решила развеяться и порисовать. Достала пенал с карандашами, нашла любимый блокнот и в предвкушении открыла первую страницу. У меня было правило: пролистывать старые работы, рассматривать их и искать ошибки, чтобы совершенствовать навык и рисовать лучше. Но вместо заветной эйфории я почувствовала колющую боль в груди. Ужас сковал внутренности.

Портреты друзей изуродовали. Белые локоны подруг были грубыми штрихами превращены в черные, светлые глаза – в темные круги. Не мой почерк, слишком сильный нажим, из-за которого остались вмятины на бумаге.

«Темные».

Я вздрогнула от мысли, которая возникла в голове. Да, я знала, что такие люди существуют, но забыла любые подробности о них. Блокнот стал проводником к спрятанным внутри воспоминаниям, каждый рисунок разрывал пелену в голове, будто кто-то ковырялся в мозгу острой палкой. Физическую боль было сложно терпеть, но я продолжала изучать каждый лист, надеясь осознать происходящее, докопаться до истины, которая почему-то постоянно от меня ускользала.

И в самом конце, на последней странице, было написано три слова, после которых я забыла, как дышать.

«Привет от Брайена».

Мысли прояснились. У меня вдруг получилось сфокусироваться на огромном потоке непонятных слов, казавшихся раньше просто белым шумом.

Я захлопнула блокнот и вскочила.

– Что со мной произошло? – Вопрос больше не казался мне глупым или неуместным. Я перестала избегать собственного тайного желания узнать о произошедшем, проснувшийся интерес вскружил голову. – Где мой браслет?

Бросившись к комоду, я стала рыскать по безделушкам и разбрасывать их. Того самого браслета нигде не было.

– Аврора, что с тобой?

Мама. Она зашла в мою спальню, закрыла дверь и оглядела бардак.

– Что произошло в день церемонии? – Мое лицо пылало от ярости, разрывающей сердце. Что-то внутри меня рвалось наружу, боролось за право быть услышанным.

– Тебе стало плохо, – сдержанно ответила она.

– Ты сказала, что я была в оздоровительном лагере два месяца. Два! Но уже осень, мама. Я не глупая, умею считать.

– Я сказала, что ты была три месяца.

– Нет! Нет, не смей врать мне! Я нездорова, но я отчетливо помню, что ты сказала два. Чем я болела, мама? Почему мы не забрали никаких справок?

– Я забрала их раньше.

– Покажи! Покажи их!

В дверь стучали. Папа пытался войти, но мама почти приказала ему оставаться в коридоре и не лезть в наш разговор. От безысходности я хотела рвать на себе волосы. Что нужно было сделать, чтобы найти в памяти каждый упущенный момент. И кто такой этот Брайен?

– Где браслет? Тот самый, что вы подарили на день рождения?

– Его застежка сломана. Иногда она расстегивается, из-за чего его легко потерять. Я отдам его в ремонт и верну тебе.

«Это…»

Я взвизгнула, когда услышала отчетливый голос в голове. Он выделялся на фоне остальных мыслей.

«…последнее оставшееся в доме напоминание о той самой ночи. Про блокнот она не знает. Она хочет избавиться от всего, что поможет тебе вспомнить»

– Не понимаю. Тихо!

Я закрыла уши руками и упала на колени. Начались споры, ругань, я перестала что-то понимать.

«Это все в прошлом! Зло в прошлом!»

«Ты его вспомнишь, я помогу».

– Пожалуйста, тише. Мне очень больно.

Но споры не прекращались. От отчаяния я стала бить себя по голове, будто так могла заставить всех замолчать.

– Помогите! Прошу.

Набрав в легкие побольше воздуха, я закричала. Так сильно, что сорвала голос.

«Они заглушили, но не стерли. Ты бы не смогла его забыть».

Рвота подступила к глотке, звон в ушах нарушил ориентацию в пространстве, и я повалилась на бок. Голос, так упрямо рассказывающий мне о ком-то, становился все тише, принимая поражение. Его подавили. Возможно, мое тело оказалось недостаточно сильным, чтобы узнать и выдержать правду.

«Так будет лучше».

– Будет лучше, – вяло повторила я.

«Незачем вспоминать об этом».

– Мне не нужно вспоминать об этом.

Я более-менее пришла в чувство, когда уже сидела на кровати. Мама устроилась рядом, папа стоял напротив и держал стакан воды, а Алекс оставался в дверях.

– Ты должна принять это. – Мама настойчиво засунула таблетку мне в рот. Хотя и особого сопротивления я не могла оказать: проглотила капсулу, запив водой.

– Это что? – Было поздно спрашивать, но я не могла ничего поделать с тем, что соображала гораздо медленнее, чем обычно.

– Лекарство.

Тоска. Я испытывала только ее, пока семья с тревогой кружила вокруг меня.

– Я скучаю по нему. – Мои слова были невнятным бредом, тем не менее я не хотела держать их в себе. Призналась в том, о чем сразу же забыла. К чему сразу же потеряла интерес.

Мысли опять стали слишком запутанными, и я решила заснуть.

Глава 2

Холодный кафель, пожелтевшие полосы между белоснежными плитками. Как же мне надоела эта картина.

Я опустила ноги на пол, всей кожей ощущая, как же ужасна атмосфера в этом убогом месте. Дрожь охватывала побледневшие конечности.

– Кто разрешил тебе встать?

На пороге появился мужчина, скрывавший лицо под маской, и молодой человек, по всей видимости, стажер. Они ведь врачи? Выглядели так, но вели себя не как люди, желавшие мне добра и крепкого здоровья.

– Я лишь на секунду хотела… Ноги… Пройтись…

Никто не стал слушать мой невнятный лепет: уложили на кровать и укрыли толстым одеялом. От того, что они постоянно толкали меня без капли сострадания, все мое тело было в синяках.

– Ты должна научиться подчиняться. Тебе сказано лежать – ты лежишь. Сказано есть – ты ешь.

Они снова стали сковывать меня ремнями. Это было так бессмысленно, ведь во мне не осталось и грамма сил, чтобы дать отпор двум крепким мужчинам.

– Я просила вас оставить меня в покое.

– Нет-нет-нет. Мы спасем тебя.

Врач подошел ближе, чтобы вколоть в шею очередную порцию их особенного лекарства. Я зажмурилась и всхлипнула, приготовилась к адской боли.

– Вы же знаете, что это не помогает. Я непригодна для светлого мира.

– Что произошло с твоим дружком из-за того, что он стал непригодным для них? Верно, они его уничтожили. Но мы не такие, мы не убиваем. Мы спасаем.

Вся шея была в гематомах, но мужчина нашел живое место на коже и вновь поставил этот несчастный укол. Я стиснула зубы, не издала ни звука, несмотря на то, что хотелось кричать и звать на помощь.

Все равно бы никто не пришел. Я была здесь одна, изолирована от близких, и только врачи, яростно осуждающие меня за связь с темным, составляли компанию, когда меня крючило от боли. Кто-то из них фыркал, ворчал, что я слабачка, а кто-то твердил, что я заслужила все страдания. Их объединяло одно – уверенность в том, что они поступают правильно.

Меня считали сумасшедшей. Якобы я придумала все хорошее, что было между мной и темным, чтобы защититься от травм. Несчастная светлая, которая из-за своего упрямства не заслужила сочувствия. Если бы я была чуть более сговорчивой, не бесила бы их.

– Рано или поздно ты скажешь нам спасибо.

– Меня не надо лечить.

Картинки перед глазами медленно расплывались, белые стены окрашивались в черный.

Галлюцинации. Каждый раз я видела их после очередного укола, и каждый раз они становились четче и правдоподобнее.

Я оказывалась посреди поляны той самой ночью, когда потеряла браслет. Сначала некий звероподобный монстр преследовал меня, глумился надо мной, избивал. Никакого сопротивления я не оказывала, так как понимала, что происходящее – неправда. После неудачных попыток сделать из моего темного мучителя, видения изменились. Темный пропал.

Я забыла его имя. И как бы ни пыталась вспомнить, становилось только хуже. Казалось, что «лекарство» принимало особую форму, чтобы блокировать внутри меня малейшие мысли о нем. Его стирали из моей памяти.

– Двойная доза должна ускорить процесс. Будет немного больно, но потом мы восстановим тебя.

Я почувствовала, как прохладное полотенце коснулось взмокшего лба. Как будто они действительно заботились обо мне.

– Я слышал, что у нее довольно редкий случай. Обычно после первой же процедуры все проходило.

– У нас не получается сделать его чудовищем в ее сознании, как это происходило с другими. Она не может его возненавидеть, как и всех темных. Поэтому мы решили просто стереть его из памяти.

– А не проще ли провести суд?

– И показать всем, что светлые совершают ошибки, нарушают законы? Мы идеальны. Либо через суд мы убиваем темного, либо он дохнет от рук собственного правительства. Но только не она, нам нужна чистая репутация.

– Долго ли она продержится? Прошу прощения, но смею предположить, что она скорее умрет, чем мы изменим ее сознание.

– Ты новичок и не понимаешь, как сильно запущен ее случай. И она, к сожалению, не понимает.

– Я не забуду его, – встряла я, кое-как пошевелив треснувшими губами. – Избавьтесь от меня.

Мой собственный крик разрезал тишину светлой комнаты. Грудь, обтянутая прилипшей к вспотевшему телу футболкой, часто вздымалась из-за тяжелого дыхания. Я соскочила с кровати и сразу же помчалась в ванную, захлопнув дверь прямо перед носом брата.

– Что-то случилось? – его кулаки начали тарабанить в дверь.

– Просто ночной кошмар. Я приму душ и выйду.

Не дождавшись ответа Алекса, я включила воду и встала под холодные струи, не потрудившись даже снять одежду. Только когда плечи перестали дрожать, а дыхание стало более-менее ровным, я стянула промокшую футболку и кинула ее в раковину. Сама же села в ванну.

Волосы под тяжестью воды выпрямлялись и прилипали к голой спине, повторяя мой сгорбленный силуэт. Я поджала ноги и удобно положила голову на колени.

Воспоминания о сне растворялись в воде. Слишком быстро меня покидали образы, которые еще пару минут назад казались реальностью. Я отдышалась и почти спокойно закончила водные процедуры.

– Ты не выглядишь отдохнувшей, здоровой и полной сил. – У выхода из ванной меня ждал Алекс, хмуро оглядывая с ног до головы. – Ты исхудала, и глаза у тебя тусклые. Кожа всегда была такой бледной? Где здоровый румянец?

– Не понимаю, о чем ты.

Я обошла его и направилась на кухню, но он хвостиком последовал за мной и в итоге снова встал на пути.

– Что за кошмар?

– Не было никакого кошмара. Со мной все хорошо.

– Но ты же сказала, что тебе приснился кошмар.

Когда я такое говорила? Брат был уверен в своих словах и в том, что слышал от меня подобное заявление.

– Тебе показалось, – предположила я.

– Да? – Он скрестил руки на груди и немного прищурил глаза.

– Я кашляла? Нет. Значит, не вру. Я ничего не говорила.

– А что, если у тебя провалы в памяти? Ты просто сама веришь в свою ложь, поэтому не кашляешь.

– О чем ты? – Очень хотелось возмутиться, но пришлось остановиться и выдохнуть. Все-таки брат всегда был любопытным, как, впрочем, и я в детстве, неправильно винить его за желание докопаться до истины, даже если он говорил о безумных вещах. – По-твоему, можно так умело врать, что даже приступов не будет?

– Видимо, возможно.

– Смех, да и только. – Я помотала головой и все же добралась до чайника. – Ты говоришь нелепые вещи. Люди никогда не смогут врать. Забыл? Вранье – это плохо. А нам это не свойственно.

– С тобой явно что-то не так. Ты мне не нравишься.

Оставив меня с открытым ртом на том же месте, не дав сказать и слова, он ушел в свою комнату.

Что не так?

Аппетит пропал, даже печенье есть не хотелось, а все из-за нелепых предположений младшего брата, что со мной якобы что-то не так. Меня это будто оскорбляло. Со мной было что-то не так, поэтому я попала в оздоровительный лагерь. Сейчас же, за исключением отрешенности и усталости, я была в полном порядке.

Я повернула голову к окну. Пейзаж казался одновременно родным и совершенно чужим. Густые заросли кустарников разной высоты стеной отгораживали от неизвестности, размытых очертаний построек.

– Тебя мама. – Алекс вернулся на кухню и встал напротив меня.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы оторваться от окна и обратить внимание на брата, который уже крутил телефоном у меня под носом.

– Слушаю, мам, – сказала я, поднеся телефон к уху.

– Наконец-то! Почему ты не брала трубку? – Возможно, из-за переживаний голос мамы охрип.

Чтобы не усугублять ситуацию, я поспешила ее успокоить.

– Все хорошо. Просто была в душе. Что-то срочное?

– Да! Быстрее приведи себя в порядок. Скоро придет Дэйв.

Алекс, все это время стоявший рядом и подслушивающий разговор, окинул меня взглядом и посмотрел на время.

– Скоро? Как скоро? – неуверенно уточнила я.

– Примерно через час.

– Нет-нет! Я не готова. Надо ведь…

– Некогда разговаривать, – меня перебили. – Он придет поговорить о свадьбе. Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо? Да, наверное, – мямлила я, понимая, что перечить мне не позволят. Как бы сильно я ни хотела отложить встречу с женихом из-за собственных страхов, у меня не было права.

– Поторопись.

Звонок оборвался. Брат забрал у меня телефон, сказал что-то, похлопал по плечу.

Оставив завтрак на столе, я удалилась в комнату и первым делом схватилась за фен.

– Внешность же неважна, – бубнила я, пытаясь привести волосы в порядок. Раньше они были куда послушнее и объемнее. Проводя по ним пальцами, я морщилась от того, какими сухими они стали и как сильно путались, а ведь должны мягкими кудрями спадать по спине и блестеть под солнцем.

Когда я увидела, сколько волос осталось на расческе, то сразу же приняла решение заняться здоровьем. Возможно, в лагере не беспокоились о последствиях болезни. Главное – вылечить.

Я долго рыскала по шкафу в поисках приличной одежды. Нужно было выглядеть красиво, но все еще по-домашнему. Остановилась на укороченной футболке и широких штанах, веревку на поясе которых пришлось завязать очень туго, потому что они сползали на бедра, и даже резинка не помогала. То, что я похудела, подтвердил и мой бюстгальтер. Чашечки стали торчать, из-за чего я подтянула лямки.

Но все к лучшему. Главное, что мне помогли.

Нанесла легкий макияж, чтобы скрыть бледность лица и усталость. Я должна выглядеть свежей, нормальной, здоровой. Все ради моей судьбы и любви. Между нами точно не должно встать мое недомогание.

– Аврора, внешность не важна, ты помнишь? – повторяла я, когда в очередной раз проходила мимо зеркала и переживала, что выгляжу недостаточно презентабельно. В конечном счете я сдалась и решила перебрать вещи в шкафчике, чтобы отвлечься и занять себя до прихода Дэйва.

Меня затошнило от волнения, когда раздался звонок в дверь. Мое сердце сжалось в ожидании любви, которая вот-вот должна была меня захлестнуть. Мы, вероятно, не успели толком пообщаться с ним перед тем, как мне стало плохо, но я уверена, что это не помешало искре между нами вспыхнуть.

Именно так, как я всегда мечтала.

– Привет! – воодушевленно воскликнула я, позабыв о страхах и переживаниях, как только открыла дверь.

Наши взгляды пересеклись. С лучезарной улыбкой я отсчитывала в голове секунды до того самого мгновения, когда вихрь чувств овладеет нами.

Одна. Две. Три. Но феерия лишь угасала, оставляя после себя холод и пустоту.

– Привет, – дружелюбно ответил он. Именно дружелюбно, без какой-либо эмоции скучавшего по мне любимого. Что-то шло не так.

Его привлекательность не волновала меня, улыбка не вызывала трепет. Дэйв был обычным парнем, присутствие которого никак на меня не влияло. Судя по всему, жених тоже не видел во мне ту единственную, предназначенную судьбой.

– Твой озадаченный вид наводит меня на мысль, что ты все прекрасно поняла.

Он зашел в квартиру с ухмылкой. Молча прошел в мою комнату, поздоровавшись с выглянувшим из своей комнаты Алексом, которому я шепотом наказала не совать нос в чужие дела. Я следовала за женихом, приказывая себе влюбиться в него в это самое мгновение. Но сердце молчало.

– Прости, но что я должна понять? – неловко спросила я, закрыв за нами дверь спальни. – Я из-за своего заболевания плохо помню последние события. Не помню, как мы встретились и успели ли наладить отношения. Возможно, все плохо и я испортила… Прости.

– Перестань извиняться, – перебил меня Дэйв. Он быстро осмотрел комнату, остановил взгляд на окне, затем сел на стул, стоявший возле него, и повернулся ко мне. – Ты не виновата в сложившейся ситуации. Возможно, если бы я повел себя иначе на церемонии, история бы сложилась по-другому.

– Тогда… – Язык заплетался, не получалось делать предложения из слов.

– Что все-таки произошло?

– Верно.

Он понимал меня с полуслова и не осуждал. Мне было так стыдно признаваться ему в своем недуге, который, возможно, испортил меня, лишил всяких чувств, отнял память.

– Я повел себя некрасиво из-за злости и обиды, хотя ты была совсем ни при чем. Наши отношения стали развиваться не в том направлении, которое было нужно нам обоим.

– Но мне же стало плохо на церемонии, как мы могли успеть повернуть наши отношения в неправильное направление? И что за направление?

Дэйв, стоя на пороге квартиры и приветствуя меня, излучал уверенность. Сейчас же, после моего вопроса, былой стержень треснул, он растерялся. Жених прокашлялся, перед тем как сказать:

– Присядь, пожалуйста, на кровать.

Я так и сделала. Села ровно, сложила руки на коленях. Неизвестность пугала и сковывала меня, хотя Дэйв пытался всеми силами придать атмосфере немного непринужденности. Он даже подвинул стул ближе ко мне, размял шею и руки, будто и его мышцы были напряжены.

– Мы с тобой приятели. Никакой влюбленности.

– Невозможно. Ты моя судьба. Мы должны любить друг друга.

– Ты мне не нравишься. И я тебе не нравлюсь.

– У нас скоро свадьба. – Я продолжала перечить Дэйву. Одновременно с этим я все так же заставляла себя что-то почувствовать, утонуть в светлых глазах напротив, смотрящих на меня теперь с жалостью. Может быть, нам стоило поцеловаться, несмотря ни на что, и прекратить разговоры? Тогда я бы почувствовала хоть что-то?

– Это не влияет на то, что у тебя другие вкусы, – аккуратно подбирая слова, говорил он.

– Какие еще другие вкусы? Ты единственный…

– Данное прилагательное не подходит к нашей ситуации.

Я окончательно запуталась. Как наше знакомство могло так испортить отношения? Он признался, что я ему не нравлюсь, более того, он заявил о том, что уверен и в отсутствии симпатии с моей стороны. Если все именно так, как он говорил, то мы нарушаем важнейшие законы, раз не принимаем судьбу.

– Я вытянула тебя. Что ты предлагаешь делать со всем этим?

– Послушай. – Дэйв наклонился ко мне, взял сжатые в кулаки руки в свои ладони. Голос его был мягким, приглушенным. Он старался оставаться максимально деликатным, но мне стало еще тревожнее. – Всем твоим близким сказали, что тебе внезапно стало плохо, и попросили не ворошить прошлое. Для тебя жизнь встала на паузу в день церемонии, и возможно, мне не стоило чуть ли не с порога озадачивать тебя неприятными фактами.

– Близким сказали врать? Светлые же никогда не врут.

– Не врать, а умалчивать. Первое время никак не заикаться о том месяце после церемонии. Сначала ты должна была полностью восстановиться.

– Что происходило после церемонии? О каком месяце идет речь?

К горлу подступил ком. Кажется, я готова была расплакаться, накричать на жениха за то, что он посмел заикаться о моей жизни, при этом продолжая изъясняться слишком размыто. Чем больше он говорил, тем сильнее толкал меня к пропасти.

– Мне нужна помощь, как ты не понимаешь? – откровенно призналась я.

– Я все прекрасно понимаю, Аврора. Но помощь может тебе навредить. Действовать необходимо аккуратно. Я знаю чуть больше остальных, и я готов помочь тебе, чтобы ты стала прежней. Живой.

– Мне вредит то, что все говорят разные вещи и скрывают от меня истину! Какие вы светлые после этого?

Я вскипела так, что тело покрылось испариной. Пугали собственные эмоции, но я почему-то верила, что если поддамся им, то прорвусь к свободе. Меня можно было легко вывести из равновесия, хотя со стороны я выглядела подавленной и неспособной на истерики. Чем ближе я подходила к краю и чем сильнее я хотела дать волю эмоциям, тем сильнее ноги наливались свинцом.

«Тебе не нужно ничего знать, дорогая. Все хорошо. Твоя жизнь теперь в полном порядке».

Моя жизнь в полном порядке. Я повторила эти слова за ласковым голосом, раздавшимся в голове. Проморгалась, вернулась в реальность и заметила напуганного Дэйва, которого я почему-то схватила за ворот рубашки. Что произошло?

– Ой, – я засмеялась. Нелепая и смущающая ситуация. – Должно быть я слишком настырная в проявлении своих чувств.

«Ты любишь его, Аврора. Любишь своего жениха искренней и всепоглощающей любовью».

– Ты пришел обсудить свадьбу, верно?

Какая же я дурочка! Опозорилась перед ним! Мы же с ним почти не знакомы, а я вцепилась в него, готовая вот-вот поцеловать.

– Понимаешь, я еще не совсем адаптировалась. Меня иногда захлестывают чувства. Но не бойся, я обязательно восстановлюсь и не буду то бездушной пустышкой, то слишком пылкой. Приложу все усилия, чтобы не усложнять никому жизнь. Прости.

Хоть я и отпустила Дэйва, он все еще сидел очень близко ко мне, разглядывая чуть ли не каждую пору кожи лица. Анализировал, думал, прожигал меня взглядом и молчал.

– Прости, – вновь добавила я очень тихо и пискляво.

Наконец-то он очнулся, страх и ужас растворились, появилось осознание.

– Ты не виновата. Запомни.

Дэйв встал, поправил ворот и стряхнул невидимую пыль с брюк. Я все испортила!

– Ты уходишь? Мы же совсем ничего не обсудили.

– Ухожу, но лишь потому, что мне надо все обдумать. Не могу умалчивать и тем более врать.

– Умалчивать?

– Не переживай насчет свадьбы. Наши мамы обо всем позаботились. К сожалению, ждать твоего полного восстановления и твоей готовности мы не можем, и так отложили церемонию. Но постарайся не тревожиться лишний раз. Возможно, свадьба – выход из сложившейся ситуации. И надеюсь, мы с тобой поладим.

Дэйв протянул руку в ожидании ответного жеста.

Очень странные ощущения, но я доверилась, наши ладони сплелись, мы пожали руки друг другу. Не самый романтичный момент, но мне стало чуть легче.

– Ты пьешь какие-нибудь лекарства? – спросил Дэйв, когда мы пошли к выходу.

– Не знаю. Должна пить. Вчера, скорее всего, пила что-то перед сном.

– Постарайся больше ничего не принимать.

Странное замечание. По тону было непонятно, требование ли это или просто просьба. Пока он надевал верхнюю одежду, я смотрела на него с хмурым видом и думала, как бы помягче спросить, в чем дело.

– Но я так никогда не восстановлюсь.

– Не согласен с этим. Но решение за тобой. В любом случае я постараюсь тебе помочь. Обещаю.

Перед уходом он неуклюже приобнял меня, пытаясь одновременно сохранять дистанцию и быть любовью всей моей жизни. Больше я не осмеливалась что-либо спрашивать, пусть и было неспокойно. Сказала ему в спину вялое «пока» и заперлась в спальне.

Целый день я прокручивала в голове наш короткий разговор с Дэйвом, пыталась вычленить детали, которые указали бы мне на совершенные ошибки. По какой-то причине ведь я должна была так насторожить его? Все предположения сводились к тому, что из-за моей болезни ему известно только то, что я не самый беспроблемный и простой человек.

Почему он вообще спросил про таблетки?

«Не пей таблетки».

От шепота, настойчиво прозвучавшего в голове, по всему телу пробежал холодок. Какой-то необъяснимый голос, тихий, неубедительный.

– Ты как? – В комнату зашла мама. Она весь вечер суетилась, занималась делами, но находила время чуть ли не каждые пятнадцать минут навещать меня. И каждый раз все с тем же вопросом.

– Со мной по-прежнему все хорошо.

«Не пей таблетки».

Снова. Я поморщилась и махнула рукой возле уха, будто назойливую муху отогнала.

– Хотела тебе сообщить, что все дела насчет свадьбы были улажены. Она состоится через два дня.

– Два дня? – воскликнула я.

– Дорогая, больше нет возможности откладывать. Ты должна вступить во взрослую жизнь, выйти замуж, стать мамой.

– Но ведь…

«Молчи. Соглашайся».

Я закашлялась без причины. Саму себя заставила закрыть рот и не вывалить переживания и опасения насчет всепоглощающей любви в моем браке. У нас ведь не было того самого месяца на сближение! Шепот в голове стал громче, настырнее.

– Все пройдет хорошо. Не переживай. – Мама нежно поцеловала меня в лоб. Вместо пререканий я ответила ей улыбкой и кивком. – Тебе нужно много отдыхать, поэтому готовься ко сну, а я пока что принесу лекарство, которое тебе выписали.

– А для чего оно? – тут же спросила я.

– Для поддержания твоего здоровья.

«Не пей таблетки».

Что касалось отдыха, то я была только за, потому что пока еще слишком легко утомлялась. Небольшой стресс днем во время общения с Дэйвом, и я почувствовала, что из меня будто выжали все соки. Быстро умылась, легла в постель и послушно стала ждать, когда мне принесут лекарство.

«Не пей таблетки».

– Нужно выпить только одну капсулу. Если твое самочувствие будет в норме, то ограничимся ею. Если почувствуешь что-то неладное, сразу мне скажи. Я приготовлю тебе вторую капсулу на утро.

– Как скажешь.

Взгляд мамы был наполнен любовью и заботой. Я брала стакан и таблетку из ее рук без капли сомнений, что поступаю правильно, что для меня хотят лучшего.

«Не пей!»

Голос прорезался: теперь не шептал, а кричал, но очень хрипло и с надрывом. Будто кто-то из последних сил старался достучаться до меня. Но я все равно положила лекарство в рот. Сделала глоток.

– Умничка, а теперь спать.

Мама была очень довольна мной. Она наградила меня еще одним поцелуем в лоб, пожелала спокойной ночи. Когда она выключила свет и закрыла дверь комнаты, я вытащила капсулу, которую все же спрятала за щекой и не стала глотать вместе с водой. От того, что я обманула близкого человека, мне стало мерзко и совестно, и я расплакалась, но тихо, чтобы никто не услышал всхлипов. Ночь встретила меня муками.

Глава 3

Я стояла во мраке, осязаемом, тяжелом, он давил на плечи и мешал дышать. Резкие порывы ветра лохматили волосы, отдавали прохладой и приносили с собой ночную свежесть. Атмосфера была такой неподходящей для светлых, но чувство комфорта не покидало меня.

Странный запах, манящий и до дрожи приятный, окутал меня, я невольно начала дышать глубже, стараясь запомнить трепет в груди. Учащенное сердцебиение, пылающая кожа – признаки растущего безумства.

– Аврора, ты хорошо себя чувствуешь? – неожиданно спросил незнакомец с неподдельной заботой.

Присутствие кого-то постороннего в моем личном мире покоя ничуть меня не напугало. Я удивилась, попыталась осмотреться по сторонам, хоть в этом и не было смысла, но не ужаснулась.

– Кто здесь? – развернувшись, спросила я.

– Всегда вопросом на вопрос, – на выдохе отметил он.

– Мы знакомы?

– Ты меня ни по запаху, ни по голосу не узнаешь?

Он делал шаги в мою сторону, из-за чего усиливался его запах. Я уже была заворожена.

– А разве должна?

– Я лишь хотел узнать, все ли с тобой хорошо. Пожалуйста, не бойся меня, – беспокойство в голосе собеседника только подчеркивало правильность происходящего.

– Не боюсь.

Ледяные руки обхватили меня и прижали к широкой груди. У меня перехватило дыхание от ощущения, будто все наконец-то обрело смысл, наполнилось жизнью, любовью, счастьем. С неподдельным желанием я обняла незнакомца в ответ так крепко, как только могла. Пусть сердце и было уверено в том, что все на своих местах, в голове все еще царил хаос.

– Я так по тебе скучал, – прошептал он.

– Прости, но я, – мне пришлось сделать паузу, чтобы заставить стыд замолчать, – не помню тебя. Хотя чувствую, что ты кто-то очень важный.

– Приятно слышать.

– Помоги мне. Я должна, хотя нет, я хочу вспомнить!

– Все зависит от тебя.

– Скажи хотя бы, как тебя зовут.

– Узнаешь, если будешь чуточку внимательнее, – усмехнулся он.

Незнакомец был немногословным, скрытным, что очень меня злило. Тем не менее я улыбалась, находя забавными последние слова и поддерживая его веселый тон. Никакой искрометной шутки, которая должна была заставить меня хохотать, но я все равно отреагировала так, будто что-то понимала. Вопрос: что? В голове все еще стоял белый шум, зато эмоции и чувства были неподдельными.

– Как тебе запах? – спросил он.

– Если бы была моя воля, я бы никогда тебя не отпускала. И нюхала бы до потери сознания.

– Звучит угрожающе, но мне нравится.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Искреннее признание вырвалось из меня, хотя я даже не успела его осознать. Оно не требовало ответа, но я все же ждала, что незнакомец не промолчит. Секунды шли, тишина становилась неловкой, и крепкие руки, прижимающие к себе, отпускали. Тело, к которому я с упоением прильнула, растворилось.

Я осталась одна в полном мраке и с тоской на сердце.

Я резко проснулась, все еще ощущая необъяснимую горечь утраты. Голова болела, глаза слипались, будто я и не спала, но из-за боли, разрывающей грудь, даже усталость не могла заманить меня обратно в постель.

Я помнила сон. Точнее ощущения, которые в нем были. В носу стоял приятный запах, щеку покалывало от того, что еще недавно она прижималась к груди, руки то сжимали, то гладили одеяло, будто под ними на самом деле был кто-то, к кому неконтролируемо хотелось прикасаться.

Был ли в этом смысл? Прошлым утром Алекс сказал, что я ляпнула что-то про кошмар и сама же потом об этом забыла. Потому что накануне, перед сном, наверняка приняла лекарство, а оно заблокировало то, что могло помочь мне вспомнить события, происходившие со мной до и после лагеря. Или для чего нужны эти препараты?

А что, если ночные видения способны помочь мне преодолеть все непонимания? От воодушевления я вскочила, решив найти какую-нибудь тетрадку, чтобы записать все, что осталось в моей памяти. Но слабость была сильной, поэтому я села обратно на кровать и схватилась за голову.

Может, все-таки опасно лезть в прошлое? Вдруг оно погубит меня и испортит? Меня опять придется лечить, чинить, возвращать к нормальной и полноценной жизни. Необходимо с кем-то поговорить.

– Аврора, ты уже проснулась. – В комнату без стука зашла мама. Она несла в одной руке стакан с водой, а в другой – очередную капсулу. Проигнорировав мое недовольное, измученное лицо, она села рядом и поднесла лекарство к губам. – Пей.

– И тебе доброе утро, мама. Разве необходимо принимать их еще и утром? – Я с опаской поглядывала на капсулу, которая уже щекотала губы, и на маму, глаза которой излучали озабоченность и страх.

– Для лучшего эффекта.

Чтобы не вызвать лишних подозрений, я открыла рот, разрешила положить на язык капсулу и отпила немного воды. Спрятала лекарство за щекой, скрытой от пристального внимания, и улыбнулась.

И в горле резко запершило: все мысли зацепились за то, что я обманывала родного человека.

– Какие планы на сегодня? – начала отвлеченный разговор мама.

Как же я хотела прокашляться. Даже в уголках глаз появились слезы, но я стерла их ладонью и специально сильнее расчесала веки, чтобы они стали красными и опухшими якобы из-за того, что переусердствовала. Только бы не начать кашлять.

«Терпи!»

– Хочу встретиться с Дэйвом.

Маму мой ответ устроил. Она даже воодушевилась.

– Прекрасно! Тогда тебе скорее надо идти умываться и приводить себя в порядок. И хватит чесать глаза, и так они уже на мокром месте.

И дабы не нарваться на лишние вопросы и как можно скорее остаться наедине с собой, я собрала все нужные вещи и закрылась в ванной. Сразу достала капсулу изо рта и выкинула ее в унитаз. Следом за ней полетела и та, что мне дали перед сном. Я незаметно вытащила ее из-под подушки, пока якобы заправляла кровать.

– Что же я делаю? – пробубнила я себе под нос, понимая, в какую пропасть прыгала по собственной воле.

А меня ведь только что вернули к нормальной жизни. Прошли сутки, а я уже сейчас не смогла побороть свое любопытство и желание знать правду.

В послеобеденное время я договорилась с Дэйвом о встрече, попросив уделить мне пару минут. Он был единственным человеком, который понимал меня в делах, касающихся свадьбы. Именно он натолкнул меня на мысль отказаться от таблеток, заикнулся о том, что умалчивает наверняка весьма интересные факты. И он дал обещание помочь мне, а светлые не врут и держат данное слово. Я полностью доверяла человеку, который так или иначе был предназначен мне судьбой.

У меня не было четкого плана нашего разговора. Когда я пыталась сформулировать мысль о сне, когда старалась выстроить логические цепочки, чувствовала себя по-настоящему глупой. Не получалось у меня думать, как бы я ни старалась. Жениху я хотела просто рассказать обо всем, что бегало по моим извилинам и доводило разве что до мигрени, а не до грандиозных выводов.

– Чудесная погода, не так ли?

Я видела, как Дэйв припарковал машину недалеко от площадки, на которую я попросила его прийти. Он был в прекрасном расположении духа: улыбался мне, когда сел рядом, взбодрил легким толчком своим плечом по моему.

– Ты весь светишься от счастья. Что случилось?

– Рад тебя видеть, моя дорогая будущая супруга. И это чистая правда.

Кашлять он действительно не начал.

– Спасибо, что согласился поговорить со мной.

– Без проблем. Я все равно приезжал по делам в ваш район.

– Поделишься?

– Скоро сама узнаешь. – Его улыбка стала еще шире. Вероятно, он был очень горд собой. – Так о чем ты хотела поговорить?

– Мне приснился странный сон. Я запомнила, что была с кем-то рядом и этот кто-то очень приятно пахнул.

Дэйв нахмурился, затем его лицо отразило шок, словно он хотел посмеяться надо мной.

– Не смей, – пригрозила я.

– Нет-нет, ни в коем случае. Просто странно, что ты вызвала меня на срочный разговор ради того, чтобы поделиться сном, а не чем-то существенным.

– У меня проблемы с восприятием и пониманием некоторой информации. Хоть я и записала все в тетради, смысл сна яснее не стал. Ты можешь помочь? Вдруг ты понимаешь, о чем я?

Я смотрела на Дэйва с восторгом и верой, как на единственный шанс разобраться в ситуации. Несобранность и озорство, которые поначалу излучал жених, испарились. Он осознал, что я не готова к шуткам и подколам, что мне нужны четкость и холодные факты.

– Я же обещал помочь тебе. – Он окинул меня беглым взглядом и остановился на руках, сцепленных в замок. Кивнул в их сторону и спросил: – Ты помнишь, откуда взялся шрам?

Шрам? В недоумении я стала разглядывать свои руки и действительно обнаружила шрам на левой ладони. Почему раньше он совершенно не интересовал меня? Его сложно было назвать неприглядным.

– Должно быть, я упала.

– Он появился у тебя после ночи, проведенной на улице.

Он будто окатил меня ледяной водой. Я вздрогнула, даже фыркнула и обняла себя за плечи. Мерзкое ощущение.

– Светлые не должны выходить на улицу ночью, – аккуратно сказала я. – Что я забыла там?

– Голову, очевидно, – неудачно пошутил он. – Я не знаю. Ты не рассказывала подробности никому.

– Мне плохо.

В подтверждение собственных слов я согнулась пополам и кое-как сдержала позыв к рвоте. У меня начался озноб, закружилась голова. Дэйв мягко приобнял меня за плечи.

– Дыши ровно, Аврора. Ты должна принять то, что я скажу.

Несмотря на то что тело противилось, я кивала в ожидании новых фактов.

– В ту ночь ты встретила темного. Ты помнишь, кто-такие темные?

Позывы стали сильнее. Я не могла говорить, думать, слушать и впитывать информацию.

– Не получается сконцентрироваться, – прошептала я после очередной судороги, скрутившей все тело.

– Нет, это опасно. Я не могу так. Ты должна восстановиться.

– Но я чувствую себя неполноценной.

– Аврора, ты даже дышать нормально не можешь! О какой полноценности может идти речь? – Жених крепче обнял меня, пытаясь согреть. Я дрожала как жухлый лист под порывами ветра, кожа была в липком и холодном поту. – Может быть, зря мы все это затеяли? Что, если прошлое тебя погубит?

«Нет, не зря! Мы должны перетерпеть».

– Нужно чуть больше времени. – Я шла на поводу голоса и намеревалась бороться.

– Я предполагал, что семейная жизнь это не просто. Но чтобы настолько.

У меня хватило сил улыбнуться. Позитивный настрой Дэйва и его переживания располагали к будущему мужу, и с каждой минутой в его присутствии становилось лучше и комфортнее. Несмотря на периодические спазмы желудка и непрекращающуюся дрожь, я выпрямилась и села так, чтобы смотреть в глаза Дэйва.

– Надеюсь, ты не считаешь меня слишком странной? – уточнила я.

– Нет. Я сочувствую тебе.

– Спасибо.

Нам правда следует действовать аккуратно, если я хочу однажды докопаться до истины и восполнить пробелы. Слишком много информации за раз буквально и фигурально уничтожит меня.

– Сколько месяцев я была в оздоровительном лагере? – Я решила начать с коротких и простых вопросов.

– Тебя забрали, когда прошел месяц после церемонии. И около двух месяцев ты провела там.

– Ночь после церемонии я провела на улице? И встретила там некоего темного?

– Верно, – осторожно ответил Дэйв. – Все нормально?

– Под контролем. Ты мне расскажешь потом об этих темных? Мне пока что больно думать о подобном. И боюсь, может появиться еще один голос в голове.

– Голос в голове?

– Да. Одна девушка яростно хочет, чтобы я все вспомнила, но она очень слабая и тихая. А вторая, наоборот, на стороне моего беспамятства. Она может легко переключить мое внимание, я точно знаю. Поэтому остановимся на сегодня.

Я зафиксировала в голове все важные пункты. Дэйв не представлял, сколько усилий я прикладывала, чтобы заглушать любопытство и довольствоваться теми крупицами, которые не вредили мне.

– Если я в течение нескольких дней не буду пить те странные лекарства, подозреваю, мне будет проще осознавать то, что ты мне говоришь.

– Скоро мы будем жить вместе, так что обязательно во всем разберемся.

«Какие-то светлые непредусмотрительные, раз не взяли во внимание Дэйва. Делаю ставку на него. А пока что будь тише воды ниже травы и не отпускай запах. Поверь, он важен, даже если тебе и кажется это странным».

Глава 4

Хлоркой несло так сильно, что нос зудел и чесался, техника гудела и пищала. Я находилась в больничной палате, вычищенной до блеска и пока что пустой. Было холодно, голодно, у меня раскалывалась голова из-за слепящего солнца и белого цвета вокруг.

– О, вы наконец-то пришли.

В углу комнаты сидел мужчина в возрасте. Он почесал бороду и приветливо махнул вошедшему коллеге. Меня никто не замечал, я будто была сторонним призрачным зрителем.

– У меня как раз есть новости, – продолжил врач, отложив документы в сторону. – Препараты, которые мы ей все это время давали, не оказывали нужного эффекта, а только ухудшали самочувствие. Она истощена. Дошло все до того, что она не могла шевелиться и не реагировала на раздражители. Когда мы поняли, что пациентка находится на грани жизни и смерти, то остановили лечение.

– С какой целью вы меня вызвали? – строго спросил его собеседник, с презрением поглядывая в сторону.

– Есть любопытная информация для вас. – Мужчина потер ладони и разложил на столе бумажки Я предприняла попытку подойти ближе, чтобы все изучить, но не смогла пошевелиться. – В добровольный контакт с темными вступали всегда только безупречные светлые. Корректировать их воспоминания не составляет труда.

– Мы помогаем им избавиться от дурного влияния темных, а не просто корректируем воспоминания.

– Да, конечно. Я лишь хотел обозначить вам, что наш случай кардинально отличается от всего, что было раньше. Пациентка является самым обычным представителем светлого мира. Это было известно еще тогда, когда она поступила к нам после первой ночи на улице. Все прекрасно понимали, что она встречалась с темным, поэтому было решено устроить слежку, хотя мы к таким методам давно не прибегали. В общем, информация подтвердилась. Наконец-то произошло что-то любопытное.

– Все, что я слышу сейчас, уже давным-давно известно.

– Скажите, пожалуйста, когда в последний раз типичный светлый контактировал с темным?

Куда более статный и статусный мужчина задумался, но не смог дать ответ.

– Именно. В архивах уже давно не упоминалось о подобном. Никаких жертв. Но здесь мог произойти прецедентный случай, который подтвердил бы все слухи о том, что темные хотят уничтожить светлых. Страх и ненависть в людях могли усилиться.

– Только он ей ничего не сделал.

– А она переступила через ненависть. И до последнего все скрывала. Было бы куда полезнее, если бы мы смогли однажды отследить ее тело. Но мы получили это.

Врач махнул рукой в сторону, и только тогда я увидела себя. Бледную, почти костлявую, изможденную и изуродованную. Руки были усыпаны синяками, исколоты, расчесаны, лицо в ссадинах, колени с коростами. Ломкие и потускневшие волосы торчали во все стороны. Наготу скрывала тонкая ночная сорочка. Я сгорбленная сидела на стуле и смотрела в поставленное перед собой зеркало.

– Набор разнообразных личностей!

Они оба сделали несколько шагов в мою сторону, с любопытством смотрели на то, как я периодически бормотала что-то с разной интонацией.

– С этого момента поподробнее. Что вам удалось выяснить?

– Я наблюдал за ней долгое время. Дело в том, что в ней не две личности, а скорее три. Мы настолько ослабили ее тело и психику, что она раскололась. Наша вина, что девочка сошла с ума, но зато мы сделали некоторые открытия.

Мужчина прокашлялся, прежде чем начать подробный рассказ о том, какой же больной я была. От картины перед глазами и от сказанных слов у меня заныло в груди.

– Первая личность – безупречная светлая. Да, она чиста даже от ненависти к темным, добра и мила. Вторая личность – темная. Когда она выходит на первый план, проявляется эгоистичность, цинизм и злоба. И третья личность. Я назвал ее серой. По сути своей она является симбиозом первой и второй. Проявляется крайне редко, но очень ярко.

– Вы пытались как-то вылечить хотя бы ее тело? Она выглядит ужасно.

– Да, мы и сейчас продолжаем борьбу за ее здоровье. Но три ее личности находятся в конфликте, они губят ее. Боюсь, мы не можем отделить тело от разума и лечить одно, параллельно изучая другое. Пока у нее проблемы с головой, она будет медленно и верно умирать.

На данное заключение у главного врача был один ответ – разочарованный вздох. Ни грамма сочувствия или понимания.

– Она не представляет особой ценности. Если она умрет, мы можем списать это на контакт с неким темным, который нанес ей травмы, несовместимые с жизнью. Вижу смысл в том, чтобы продолжить исследования. Может быть, с помощью нее нам удастся узнать куда больше про этих тварей.

– Не удастся, к сожалению. Темная личность не наделила ее никакими необычными способностями. А светлая личность слегка… впрочем, вам следует понаблюдать за ней, чтобы самим во всем убедиться.

Пока я вслушивалась в разговор, пропустила появление остальных врачей. Несколько мужчин разного возраста смотрели на меня и кривились каждый раз, когда я говорила что-то отражению в зеркале.

– Она испорченная, – слышались выводы.

– Она больше не идеальная, как мы, – утверждали незнакомцы.

И все поддакивали друг другу, восхищались унижениями, которыми меня награждали. Будто я была протухшей едой, и всем оставалось только воротить от меня нос и мечтать поскорее выбросить. А я всего лишь была якобы больна страшнейшей инфекцией под названием «темная личность».

– Мы должны уничтожить темную личность в ней. Если ее не будет, то пропадет и серая. Останется только светлая, причем безупречная. И вот с ней мы уже сможем работать. Но тут, опять же, возникают трудности.

Речь прервала я. Истошным криком на всю палату. Один из сотрудников «лагеря» дернулся в мою сторону, чтобы сделать хоть что-то, но его остановили и попросили продолжить наблюдение. Через несколько секунд я начала смеяться.

– Так вот, продолжим. Темная личность пробудилась в ней из-за контакта с темным, что логично. Чтобы уничтожить эту личность, нам надо стереть любые воспоминания о нем, но в этом случае мы не сможем использовать ее безупречную личность во благо продвижения идеи того, что темные – исключительное зло. Она не будет воспринимать информацию о том, что мир, который виден в ее окнах, реален. Для нее будут существовать только светлые, потому что никакой информации о темных просто не останется. И некоторое время она не будет помнить все, что происходило после церемонии. Но если кто-то начнет говорить ей о темных, светлая личность обязательно станет защищаться, рисовать монстра в ее голове. Нужно будет избирательно возвращать воспоминания.

– Первое время данный эффект придется поддерживать, я правильно понимаю?

– Да. Было бы проще избавиться от нее и, как вы сказали, всю ответственность за гибель возложить на темного.

– Но паника сейчас нам не нужна. Еще не время, – продолжил за него главный врач. – Тогда сделайте все, чтобы она вернулась к нормальной жизни. Если получится все-таки приручить ее и использовать в будущем в нужных целях, будет прекрасно. Вы уже знаете, что делать?

– Есть идеи, но это будет сложно.

Я несколько раз топнула ногой и вновь прервала собрание. Делала так, по всей видимости, часто, так как на пятках уже виднелась рассеченная кожа. Затем я ткнула пальцем в собственное отражение, зашипела.

– Начинается!

О чем шла речь? Со стороны казалось, что я готова была сломать себя.

– Она всегда ведет себя так перед зеркалом?

– Да, так ей проще общаться с самой собой. Аврора сейчас на стадии, когда и светлая, и темная личность борются за первенство, когда они обе на первом плане. Еще немного, и из-за их тесного контакта вылезет серая личность, она может вас даже напугать.

Наконец-то мне удалось ближе подойти к себе, заглянуть в полные боли и злобы глаза. Они даже не были зареванными, лишь красными от усталости и недосыпа. Губы, усыпанные трещинами, размыкались и смыкались, выпуская изо рта тихие и невнятные звуки. Пока я не произнесла отчетливо слова «опять ты».

– Вот оно, – прошептал мужчина, закатывая рукава.

– Ты сегодня как никогда плохо выглядишь, – язвила брюнетка, прячась в тени. Ее лукавая улыбка раздражала блондинку, но та продолжала сидеть на стуле с прямой спиной, поправляя волосы, сияющие на свету.

– Очень умно, темная, особенно если учитывать то, что мы с тобой выглядим одинаково.

– Тебе просто повезло. Но мы же все прекрасно понимаем, что темные волосы и глаза больше подходят этому личику.

– Я даже не удивлена, что ты думаешь только о внешности.

– А о чем еще может идти речь, если внутри мы обе гнилые? – идеально подведенная бровь вопросительно приподнялась.

– Тьма никогда не увидит величия и превосходства света.

– Свет ослеплен своим же самомнением, настолько, что даже не видит, как у него под носом рождается тьма. Причем его собственная тьма, дорогуша.

Светлые глаза налились злостью и устремили свой взор на наслаждающуюся этой агрессией темную.

– Твоя дерзость не поможет тебе переманить ее на свою сторону, – заявила светлая.

– В отличие от тебя, я не хочу быть на ее месте. Мне просто нравится эта девчушка с твоими заскоками. Да и не стоит забывать о Брайене. Втюрился он явно не в стерву, не в ангела, – темная слегка наклонилась вперед. – Ты ведь знаешь, что она превосходна именно серой. Он бы никогда не полюбил тебя или меня.

– Хватит говорить о нем! Он мертв!

– Кто-нибудь из нас троих видел его труп? Не думаю. Он жив. Даже если его сердце бьется слабо, даже если он не в состоянии дышать сам, он жив.

– Чепуха, – смех играл в светлых глазах. – Можете до последнего верить в это. Возможно, его труп разлагается где-нибудь в кустах или на свалке, где ему самое место.

– Я даже реагировать не буду на эту провокацию. Ты его недооцениваешь.

– Темные ничтожны.

– Поэтому вы дрожите от страха, стоит нам просто напомнить о себе?

Светлая замялась. Несколько секунд обдумывала ответ, прикусывая губы.

– Можешь не придумывать оправданий своему страху. Это же нормально – бояться монстров и убийц. Только вот зря ты говоришь, что мы ничтожны. Меня ты до сих пор победить не можешь.

– Сложно изгнать зло из человека. Человечеству повезло, что есть светлые, которые не подвержены…

Смех темноволосой не позволил закончить фразу.

– Кажется, Аврора тоже была чистокровной светлой. Мамочку ее нехило так промыли, так что никакой темной частички она не унаследовала.

– Ее мама безупречная светлая.

– Она была такой. Поэтому они сейчас знают, как легко манипулировать ею.

– Ты недооцениваешь систему светлого мира. Я не собираюсь вновь спорить с тобой.

– Светлый мир – убогий. И система у вас дерьмовая.

– Хватит принижать нас!

– Ой, да как я только посмела. Мне так стыдно, – с сарказмом говорила темная, театрально хлопая ресницами. – Даже несмотря на все твое «превосходство», Аврора никогда не выберет тебя. Предпочтет Брайена, свою вкусно пахнущую бессонницу.

– Мерзопакостная лгунья! Она уже выбрала меня!

Стулья двух соперниц упали, девушки подлетели к границе, которая держала их на своих половинах. Дыша друг другу в лицо, они продолжали бороться с собственным страхом ступить на чужую территорию и выйти на прямой поединок.

– Давай же, светлая, окунись в мою тьму и докажи, что ты сильная и достойная девушка.

– Перестань использовать козыри.

– Брайен не козырь. Он ее шанс не захлебнуться в идеальности.

Тонкие пальцы с безупречным маникюром пробрались сквозь тьму и обхватили бледные, сияющие на свету щеки. Темная кричала от адской боли, которая пронзала ее кожу при соприкосновении с выдуманным идеалом, но продолжала тянуть лицо во тьму.

– Нам никогда не ужиться вместе, – шептала светлая, все больше приближаясь к мраку. – Ты все равно проиграешь.

Рука брюнетки ослабла и отпустила улыбающееся лицо.

– Если бы не эти лекарства, мы бы обе проиграли. Победа бы заключалась в нашем совместном существовании. Когда вы, светлые, поймете, что ваших идеалов не существует?

Я неотрывно смотрела на то, как разговаривала с собственным отражением в зеркале. Я меняла манеру поведения, интонацию, позу.

– Где же серая личность?

Пока что я и сама наблюдала за диалогом светлой и темной, никакого проявления серой.

– Она приходит под конец. Напоминаю, у нее хоть и короткое, но очень яркое проявление, поэтому надо успеть вколоть снотворное, чтобы она не набиралась сил и не крепла.

– До омерзения уникальный случай.

В палату неожиданно влетела моя мама. Она была запыхавшейся, измученной и взбудораженной. Как только она увидела меня, сразу же сорвалась на крик.

– Что вы с ней делаете?

Следом за ней в палату забежал юный парень в медицинском халате с торчащими из кармана наручниками и знакомая мне женщина примерно маминого возраста.

– Как это понимать? – прорычал главный в сторону молодого человека.

– Простите! Она вдруг сорвалась, а я растерялся.

– Вы обещали спасти ее, а не убить! Оставьте ее в покое! – Мама упала передо мной на колени, но я продолжала разговаривать с отражением и полностью игнорировала ее присутствие.

Врач, который был в палате с самого начала, подошел к маме, взял ее за руку и стал оттаскивать к двери.

– Роза, тебе нельзя здесь находиться.

Она почти не сопротивлялась, у нее не было сил и от увиденного ужаса она впала в шок. Поэтому на нее без лишней суеты надели наручники.

– Пора принимать витамины, Роза.

Раскрасневшийся из-за своей оплошности юноша вывел маму и, извинившись еще раз, закрыл дверь.

– Безупречные светлые все-таки доставляют хлопоты.

Произошедшая сцена никого не удивила и не впечатлила. Только мне было тошно от того, что единственный человек, который мог мне помочь, находился под полным контролем мучителей. И мне было тревожно за маму.

– Готовьте шприц со снотворным.

– Остановите это безумие. Хватит уже издеваться над девочкой, – послышался тихий и робкий голос женщины, которая влетела в кабинет после мамы.

– Бэйли, закрой рот и помогай. Она закреплена за тобой.

– Я отказываюсь!

Несмотря на протест, ей в руки всучили уже наполненный шприц. Затем схватили за шкирку и подтолкнули в мою сторону.

– У тебя будут проблемы, если ты не выполнишь свою работу.

В один миг я вскочила и набросилась на зеркало, роняя его на белую плитку. Несколько секунд все в полном замешательстве смотрели на то, как я кулаками наносила удары по отражающемуся лицу, разбивая все на мелкие кусочки. Кричала и просила кого-то заткнуться, нанося телу еще больше увечий. Кровь стекала по костяшкам и осколкам, брызгала на белую сорочку и прилипшие к лицу волосы.

У Бэйли не было выбора: пока остальные пытались держать меня, она с жалостливым лицом вонзала иглу в плечо. Не успело лекарство полностью вытечь из шприца, как я остановилась, обмякла и рухнула на груду осколков.

– Аврора, спаси, – удалось произнести мне в пустоту шепотом.

Мое бледное лицо переставало подавать признаки жизни, но мольба не прекращалась. Я продолжала просить о спасении саму себя.

В конце концов окровавленные пальцы потянулись туда, где я стояла в роли наблюдателя.

– Спаси меня от них, пожалуйста. Спаси нас.

Глава 5

Очередная ночь и очередной сон. Я понимала, что так, вероятно, будет всегда, и благодарила себя же за ночные подсказки. Возможно, это был самый легкий и безболезненный путь к правде. И я опять сделала заметки: во‐первых, есть некий темный, с которым у меня была связь, во‐вторых, существуют безупречные светлые, в‐третьих, мама была одной из них, в‐четвертых, во мне была серая личность. Отказ от принятия таблеток – верное решение. Только так я могла вспомнить все, что у меня наглым образом отобрали.

От сна я еще долго отходила. Запомнила опять только отрывки, зато послевкусие мучило до полудня. Благо мама была настолько погружена в предсвадебные хлопоты, что не обращала на меня никакого внимания. Единственное, она мимоходом сказала, что, пока я была в лагере, пришлось брать с меня новые мерки и подшивать платье, так как я сильно похудела. И она совсем не обратила внимания на то, что раскрыла свою ложь: по ее словам, плохо мне стало в день церемонии и никакого свадебного платья не должно было существовать. Она никогда не кашляла и держалась так, будто сама верила в то, что говорила, хотя и постоянно путалась. Возможно, эти особенности как-то связаны с тем, что она некая безупречная. В любом случае я делала вид, что ничего не понимала и верила каждому слову.

Пока я была предоставлена самой себе, постаралась связаться с Дэйвом. Но он ответил коротким сообщением, что занят подготовкой и не может говорить ни о чем, кроме свадьбы. Хотя, когда я задавала вопросы о ней, он тоже не был многословен.

Ближе к вечеру ко мне должны были прийти Джой и Амелия, чтобы состоялась традиционная ночевка с подругами перед свадьбой. По этому случаю я решила устроить уборку, подготовить спальные места. Только когда я взялась за тряпки, мама заявила:

– Ночевки не будет.

Она даже не смотрела на меня в этот момент. Так и продолжала листать что-то в телефоне.

– Почему?

– Они придут скоро, но на ночь не останутся. Ты еще не готова к слишком долгому контакту с друзьями.

Не могла понять, что почувствовала в этот момент. Во мне все еще не было и грамма положительных эмоций, я хандрила и притворялась жизнерадостной. Ни с кем из друзей я так и не общалась, да и мне никто не пытался писать. Вероятно, они не имели представления, как говорить со мной после произошедшего, как скрывать от меня тот самый месяц после церемонии. В этом винить их я не могла.

Поэтому частично я была рада, что мои лучшие подруги точно не станут свидетелями возможного ночного кошмара. Но одновременно с этим я очень рвалась стать нормальной, чувствовать радость и предвкушать момент встречи с любимыми людьми.

– Хорошо, – только и ответила я.

Раздался звонок в дверь, и именно в эту секунду я осознала, как сильно боялась встречи с подругами. Что они думают обо мне? Разочарованы ли? Тысяча мыслей и гипотез кружили в голове, я терялась в потоке и пыталась хоть что-то понять.

Но из-за лечения я все еще плохо анализировала происходящее, хоть и отчаянно пыталась, игнорируя боль и растерянность.

На пороге меня встретили две девушки, их глаза сияли. Джой и Амелия молча смотрели на меня, не решаясь сделать шаг. Тогда я поняла, что, если не покажу им свою нормальность, могу окончательно спугнуть.

– Я очень рада, что вы пришли, – почти шепотом проговорила я.

Первая не сдержалась Джой: она прыгнула на меня, повисла на шее, расцеловала щеку и протараторила что-то про безграничную любовь.

– Прости, я была так невнимательна к тебе! Совсем потерялась в хлопотах, а должна была проявить чуткость. Мне так жаль!

Она начала плакать. От ее эмоций я почувствовала себя дискомфортно, поэтому вымученно поцеловала ее в щеку в ответ и оторвала от себя.

– Не стоит извиняться.

– Да, конечно! Все будет по-другому, с этой самой минуты. И мы не побеспокоим тебя слишком сильно, пока ты не поправишься окончательно. Да ведь, Амелия?

Джой, держа меня за руки, посмотрела в сторону второй подруги, у которой блеск в глазах неожиданно потух, выражение лица стало растерянным и даже напуганным. Амелия неловко ступила на порог и почти невесомо прикоснулась к плечу.

– Мы постараемся сделать все правильно.

Нужно было срочно исправить сложившуюся ситуацию. Каким бы ни был месяц, о котором я забыла, мне не хотелось, чтобы подруги жалели меня и рыдали при виде моего лица. Амелия вообще стояла бледная, будто вот-вот могла потерять сознание.

– Спасибо, что пришли. К сожалению, ночевку организовать не получится.

– У нас есть возможность повидаться с тобой, это уже прекрасно. И мы не с пустыми руками! – Джой забрала у Амелии пакеты и радостно потрясла ими, я почувствовала запах свежей выпечки. – Пусть это будет короткая, но очень вкусная встреча.

На кухне мы разливали чай в компании мамы. Она болтала с девочками как с собственными подругами, завладевала их вниманием, а я молчаливо раскладывала купленные сладости по тарелкам. Меня все вполне устраивало.

Когда мы переместились в спальню и остались втроем, Амелия снова побледнела, а Джой почему-то смутилась. Они сидели на моей кровати и медленно жевали булочки.

– Понимаю, со мной непросто сейчас.

– Нет-нет! – воскликнула Джой. – Не наговаривай на себя. Все супер.

Она толкнула локтем Амелию.

– Да, все прекрасно, – размеренно ответила встрепенувшаяся подруга, усмирив взглядом свою гиперактивную противоположность. Они говорили по-разному, вели себя по-разному. Да даже ели так, будто намеренно противоречили друг другу: у Джой все губы были в крошках, Амелия же аккуратно кусала и старалась не испачкаться.

Я всегда была между ними, но такое чувство, что даже эта мелочь изменилась.

– Как у вас дела с Дэйвом? – спросило солнышко, именно так мы часто называли Джой. Она искренне верила, что вопрос вполне уместен и не вызовет дискомфорт. Но неловко стало всем.

Говорить нужно было правду, но я очень надеялась, что мне удастся смолчать о подробностях.

– Из-за моих проблем мы так мало времени провели вместе, поэтому у нас все сложно.

Подруга быстро уловила нотки отчаяния и сказала:

– Из-за своей работы Гейл часто отменял встречи. Офис, бумажки и все такое. Даже после свадьбы он иногда пропадает, это нормально для таких трудоголиков, как он. Мне казалось, что подобный режим жизни вызовет проблемы, но нет. Мы быстро сблизились, теперь у нас идиллия. Если ты переживаешь, что будет трудно, то просто вспомни, что он твоя судьба. Мысли об этом подбадривали меня, когда я считала себя неподходящей для Гейла.

– Свадьба? У вас была свадьба?

Я осознала, что забыла об этом важном событии. Джой кивнула и уставилась в пол. Конечно, все мои друзья должны делать вид, что месяца жизни не было, чтобы не травмировать меня.

– Мне жаль, что я это пропустила. – Я сказала это только для того, чтобы Джой не пришлось слишком долго и скрупулезно думать над ответом. – Надеюсь, ты покажешь мне фотографии? Потом, разумеется.

– Если ты захочешь.

Это помогло бы вспомнить хотя бы о том, как я существовала все это время в светлом мире.

– Так все-таки Гейл душка? – Я улыбнулась так широко, как могла. Заперла любопытство из страха спугнуть подруг, испортить эту и так короткую встречу. И перевела с себя внимание.

– Порой он называет меня головной болью, потому что я очень шумная и люблю к нему приставать. А я называю его ворчуном, когда он превращается в зануду и не бесится со мной.

– Прекрасно его понимаю, – выдохнула Амелия.

– Вот-вот! Ты похожа на него своей выдержкой. Бесит.

– Но без таких веселых людей, как ты, мы бы уже давно зачахли.

– Гейл тоже так говорит. Чаще всего он веселится вместе со мной. Даже когда устает. Я подхожу к нему, обнимаю и долго целую в щеки, пока он не улыбнется. На сердце теплеет, когда вижу, как он расслабляется, как его настроение поднимается. Если я могу хоть немножко помочь ему и сделать его жизнь лучше, то я буду стараться. Тем более его счастье – мое счастье. Из-за беременности он совсем помешался на работе, на том, что надо улучшить условия жизни, так что теперь я максимально его поддерживаю, а он заботится обо мне.

– Подожди, что? – остановила я безусловно прекрасный монолог Джой. – Беременна?!

Я взглянула на Амелию, та тоже была в шоке. Значит, не я одна пропустила эту новость.

– Я же хотела нормально вам рассказать… Я беременна. Сюрприз! – Она подняла руки вверх и издала какой-то радостный возглас.

Кажется, абсолютно все ушло на второй план. Мы с Амелией накинулись на подругу с объятиями и поздравлениями. Тяжело было представить, что недавно мы играли в куклы, а сейчас одна из нас будет воспитывать ребенка. Это прекрасно, что у них так быстро получилось, но я все равно не могла поверить.

– Просто невероятно, Джой! Мы так рады за тебя!

Я полностью разделяла восторг Амелии. Во мне бушевали положительные эмоции настолько сильно, что я задыхалась от них, но почему-то чувствовала, будто впервые за долгое время освободилась от оков. Видеть близких людей такими лучезарными и веселыми, влюбленными и свободными было прекрасно. Минуты, пока мы обсуждали беременность Джой, я запомнила как лучшие после возвращения из лагеря.

– Мы должны говорить о тебе, Аврора. Ведь завтра у тебя свадьба, – попыталась утихомирить нас Джой.

Но я знала, что, если речь пойдет обо мне, все снова станет плохо. Я буду чувствовать только озадаченность, грусть и тоску.

– Нет, я хочу говорить о тебе.

– Нормально бояться свадьбы. Не переживай, у вас тоже быстро все сложится. Да ведь, Амелия?

Ища поддержки со стороны, Джой приобняла Амелию и развернула ее ко мне лицом.

На мгновение я почувствовала, как меня сковало льдом ее светлых глаз. Между нами вдруг неожиданно, но наконец-то вполне осязаемо выросло то, что весь день не давало покоя. Огромная стена недосказанности.

– Конечно, – сглотнув, ответила подруга. Она поспешила отвести взгляд, выдохнула и неуклюже стала обнимать Джой, вновь и вновь поздравляя ее.

«Не лезь в это», – раздался голос в голове, когда я вдруг не сдержала любопытство и почти произнесла вопрос, который точно разрушил бы все.

Но я замолкла. И до конца встречи была той самой подругой, у которой завтра свадьба, но о ней никто не говорит.

Открыв глаза, я поняла, что вновь вижу сон. Только в этот раз он был более осознанным, и смотрела я на все от первого лица.

От слепого первого лица.

Тем не менее я собиралась положиться на ощущения, звуки и разговоры с тем, кого в этот раз моя голова пожелала вытащить из тайной коробки. Должно быть, во сне я расслаблялась, и воспоминаниям было проще выползать наружу.

Глубокий вдох. Я расплылась в улыбке, когда вновь почувствовала запах. Рядом был тот самый темный, которого я любым способом должна была вспомнить. Сама я сидела на стуле и почему-то никак не могла с него встать. А после нескольких безуспешных попыток я ощутила, как широкие ладони легли на плечи и вынудили застыть.

– Ну здравствуй, – ехидно приветствовал он.

Я сглотнула. Он не бы таким же милым, как в прошлом сне. Наоборот, источал опасность и даже пошлость, хотя не делал ничего из ряда вон выходящего. Пока не делал.

Когда он начал медленно ходить вокруг стула, шаркая ногами, я заговорила:

– Привет. У нас не так много времени, но я хочу спросить.

– О чем?

– О нас.

– Интересно, – саркастично произнес он, разбавляя мое стеснение своей самоуверенностью. – И что именно «о нас» ты хочешь узнать?

– Что было между нами?

Я не боялась показывать ему взволнованность, поэтому голос мой дрогнул на этом вопросе. Надеялась, он будет откровенным, скажет прямо и открыто, до чего мы дошли. Ведь то, что между нами было что-то яркое и сильное, подтверждали и сны, и Дэйв. Жених знал о нас, а значит, ситуация куда более сложная и запутанная.

– Светлая, между нами было так много всего. Но каков итог: ты забыла меня. Чувствую себя слегка оскорбленным.

Темный снова оказался за спиной. От него исходил холод, пробирающий до мурашек, но я испытывала странное удовольствие. Он наклонился ко мне, усиливая влияние головокружительным запахом, аккуратно переложил волосы на одно плечо, оголил шею и приблизился к уху.

– Ты никогда не должна была забывать меня.

Его губы невесомо прошлись по разгоряченной коже, и я всхлипнула, испугавшись того, какие чувственные волны он так легко пускал по моему телу. В ту секунду, когда я отпустила поводья, когда забыла о запланированном разговоре и поддалась странному влечению, темный схватил меня за волосы, вынудил запрокинуть голову.

Я вскрикнула от шока, но он заглушил этот звук, поймав его чуть приоткрытым ртом. Темный продолжал говорить, опаляя лицо своим дыханием.

– Что ты чувствуешь, светлая?

– Не понимаю, – шептала я в ответ, ошеломленная и растерянная.

– Ты должна бояться меня. Должна бояться.

Подушечками пальцев он скользил вниз по шее, и чем ниже спускался, тем тяжелее я дышала. Остановился, когда на пути оказалась тонкая лямка платья. Только тогда я осознала, что была почти обнажена и короткий кусок ткани не скрывал мою фигуру, мою приподнятую из-за изгиба в спине грудь.

– Почему я могу прикасаться к тебе? Нам нельзя контактировать, но ты такая податливая.

Он ловко нырнул пальцем под лямку и опустил ее.

– Что было между нами? – уже громче спрашивала я.

– Ты сама все знаешь. Тебе нужно лишь вспомнить. И не запутаться.

Темный отпустил волосы, обошел и встал передо мной. Я все еще не понимала, что происходило и какие эмоции нужно испытывать. Самое главное – я не понимала, что было в голове этого незнакомца.

– Помоги мне, прошу.

– Тебе никто не поможет, кроме тебя самой.

– Что с тобой происходит сейчас?

– Я лишь плод твоего воображения. Не имею понятия, как я провожу досуг.

У меня голова кружилась от того, что я ничего не знала и одновременно знала все! Как докопаться до истины?

– То, что мой образ так легко появляется каждый раз, когда ты засыпаешь, говорит о том, что им не удалось уничтожить меня. Я все еще в тебе: в твоей голове и в твоем сердце. Дай себе волю и попробуй выяснить, что из всего происходящего – правда.

– Я хочу тебя, – внезапно призналась я. Это обожгло язык, но я ни на секунду не пожалела.

Мне не было стыдно, когда темный издал смешок и прижал свою коленку к моим сведенным ногам, раздвинул их. Как он и сказал, я была податлива. Невозможно спутать мое возбуждение с чем-то другим, я приняла его без угрызения совести, без стыда. Еще один кусочек пазла встал на место.

– Хотя бы сейчас ты признала это раньше.

Подол платья неприлично задрался. Руки были свободны, но вместо того, чтобы прикрыть бедра, я потянулась вперед и нащупала пояс штанов темного. Кровь во мне бурлила так, что сердце колотилось с бешеной силой, почти в безумстве я потянула его на себя, чтобы он встал вплотную.

– Хочу видеть тебя.

– В этом плане у меня преимущество.

Как же он самодоволен, и как же это распаляло меня.

– Тебе нравится видеть меня такой?

Прежде чем ответить, темный сел на колени между ног. Чтобы не разрывать контакт, я вцепилась уже в ворот толстовки. Только бы он не исчез, только бы он дал мне сгореть от чувств в этом сне.

– Мне нравится видеть тебя возбужденной, смущенной, дерзкой, веселой и милой. Мне нравишься ты, целиком и полностью в любом состоянии.

– Это правда?

– А ты как думаешь? – Он стал целовать внутреннюю сторону бедер, подвинув меня за ягодицы к краю стула. – Твое желание взаимно. Я тебя очень хочу.

Руками я уже цеплялась за его волосы, задыхалась от того, как он чередовал нежные поцелуи с легкими укусами и поднимался выше. А его ответное признание свело с ума окончательно.

Хотела раздеть его, согреть, вызвать тот же огонь в груди и страстно поцеловать в губы. Готова была молить об этом, но его ласки резко оборвались, темный свел мои бедра вместе и лег на них. Холодная щека контрастировала с горячими бедрами, я успокоилась, выровняла дыхание и стала просто гладить его по голове.

– Я все равно вспомню тебя.

Он молчал. Я знала, что скоро он растворится и на сердце останется только тоска по нему.

Глава 6

Шпильки ритмично стучали по черной плитке в длинном коридоре. Девушка выглядела слишком потрясающе, чтобы можно было считать ее реальным человеком: идеальные пропорции и черты лица, шелковистые, темные локоны, стройные ноги, пышный бюст и обтянутые платьем округлые бедра. Она смело открывала дверь, к которой часто боялись даже подойти.

– Ребекка, мой бриллиант! – восторженно сказал мужчина лет пятидесяти, поднимаясь с огромного кресла из черной кожи.

Он был статен и хорош собой. Все в темном мире считали его эталоном, и возраст ничуть не портил его.

– Вы хотели меня видеть? – Ребекка смело продефилировала ближе к Правителю темного мира.

– Ты с каждым днем становишься все краше. Я горд тем, что у моего любимчика будет такая спутница. Вы прекрасны.

Глаза Правителя горели от восхищения, от радости, что темный мир достигает таких результатов в красоте и физических показателях своих потомков.

– Ваш любимчик никогда вас не слушался, разве не так?

– Подростковые шалости, – отмахнулся Правитель.

– Брайен давно не подросток.

– Скоро он поймет, как важен и нужен мне. Нам. Всем темным. Без него мы не достигнем великих целей.

Ребекка знала, что иногда могла пользоваться привилегированным положением, полученным с рождения, поэтому отвечала дерзко и максимально честно.

– Теперь он точно никогда не будет помогать вам в достижении вашей цели.

– Поэтому я и пригласил тебя. Вносите!

Двери моментально распахнулись сразу после приказа, и несколько людей в черных халатах привели кое-как стоящего Брайена к ногам Правителя и Ребекки. Он пошатнулся, когда его отпустили, продержался несколько секунд и рухнул на пол, как кукла, оставшаяся без кукловода. Сердце Ребекки сжалось, губы приоткрылись и лицо застыло в немом шоке и таком непривычном для нее страхе. Больно проглотила противоестественные чувства и вновь надела маску безразличия, становясь безупречным манекеном.

– Не видно, что он ваш любимчик, – отметила темная, не отводя глаз от еле дышавшего парня.

– Он оступился и получил наказание.

– Это не просто наказание. Вы издевались над ним. Да так, что самый сильный темный стал жалким мешком.

– Он восстановится.

– Да, я вижу. От него веет бодростью и здоровьем.

Она просила себя остановиться. Замолчать и не показывать то, что ей больно за Брайена. Она не видела его таким измученным с детства, и тогда последний раз показывала, что умеет сопереживать. Ребекка хотела отдать ему все свои силы, чтобы только он встал и сделал нормальный вдох, как он когда-то тайком отдавал ей свою еду.

– Я пригласил тебя не для того, чтобы спорить. Не хочу с тобой ссориться. – Правитель, как и всегда, говорил с Ребеккой так, будто ее грубость не имела для него никакого значения.

– Я бы тоже не хотела конфликтовать, но вы вынуждаете. Хватит его мучить.

– Мы перестанем, если ты пообещаешь помочь нам. Тебе всего лишь надо уговорить Брайена вернуться к прошлой жизни и перестать тосковать по светлой.

– Думаете, возможно переубедить его в чем-то? – Ребекка бы даже посмеялась, если бы происходящее не вызывало столько ужаса. Брайен был часто безрассудным, тем более когда опасность угрожала ему одному.

– Думаю, да, особенно сейчас, когда он знает, что девушку убило ее же правительство за нарушение ряда законов. – Мужчина повысил голос, чтобы его слова услышал почти бессознательный Брайен.

Темный стал медленно шевелить пальцами, пытаясь сжать руку в кулак, но у него ничего не вышло. Его ресницы задрожали, нижняя губа странно дернулась, а брови нахмурились. Сквозь зубы вылетело тихое шипение. Злился и ревел внутри себя, но не мог выплеснуть наружу.

– Хватит издеваться. Закройте свой рот, – тихо, но со всей злостью произнесла Ребекка. Она сделала шаг к Правителю и просверлила его взглядом. – Еще одно слово в его адрес из ваших уст или поганых ртов ваших подчиненных, и вы не увидите ни меня, ни его здесь.

– Пустые угрозы.

– Я предупредила.

Ребекка отвернулась от него и села на колени рядом с Брайеном. Ее ладонь сжала его плечо и заботливо провела по спине. Дыхание парня начало выравниваться, хоть лицо и не переставало источать боль, злость, ненависть.

– Пошли, я отведу тебя домой, – прошептала она, ощутив легкую лихорадку внутри своего тела. – Ты можешь встать?

Брайен попытался что-то промычать и перевернулся на живот. Собрав весь остаток сил в мышцы рук, он стал медленно отрываться от пола. Ребекка тут же попыталась подхватить его, но толка от нее было мало.

– Чертовы туфли! – прорычала она, скидывая с себя шпильки. Она схватила подол обтягивающего платья и порвала его по шву, оголяя бедро. Теперь ничто не сковывало ее движения.

Темный успел сесть на колени, когда Ребекка принялась вновь помогать ему встать.

– Я, конечно, тоже лучшая, но силенок поднять тебя не хватает. Помоги мне, и все закончится. Я обещаю, – обратилась к Брайену уже отчаявшаяся девушка.

Он услышал ее и одним рывком помог поднять свое изувеченное тело. Взгляд девушки на мгновение упал на открытые руки парня, и она приметила следы от игл, синяки и порезы.

– Молодец, – прошептала Ребекка, закинув руку Брайена на плечо. Под тяжестью она сгорбилась, но тут же постаралась выпрямиться. Не обращая внимание на хруст позвоночника и ноющую боль в ногах, она тащила его прочь из зала под сальными взглядами.

– Ты помнишь наши условия? Ты возвращаешь его к прежней жизни, и вы оба приходите сюда, чтобы помогать нам, – говорил ей вслед Правитель. – Иначе мы вернемся к своим методам.

Ребекка не стала отвечать, а продолжила медленно идти, делая каждый шаг через неимоверную боль.

– Возьми эти лекарства, – продолжил мужчина, когда в сторону парня с девушкой направился молодой врач. Он держал в руках пачки таблеток и жадно оглядывал тело Ребекки, терроризировал ее грудь и не отрывал глаз от открытого бедра и кромки белья. – Он должен принимать их, чтобы восстановиться быстрее. Поверь, ему будет лучше. Тебе просто надо направлять его восстановление в нужную сторону, если хочешь, чтобы он мог дышать.

Она скрипела зубами, но вновь предпочла не отвечать. Ее вопросительный взгляд, упавший на упаковки, оживил врача и тот расплылся в хитрой улыбке.

– Можешь в рот взять, – произнес он, чем вызвал гнев у темной.

Ребекка взяла лекарство в руку, которой до этого придерживала кисть Брайена, и сексуально улыбнулась попавшемуся на крючок парню. Одно движение пальцем приманило врача к ней, а ловкий и гневный удар коленом в пах повалил его с ног на пол.

– Слюни вытри, конченый ублюдок, – кинула она в сторону разозлившегося темного, которому, к его сожалению, нельзя было даже пальцем тронуть драгоценную Ребекку.

– Ты просто великолепна, – одинокие аплодисменты разрезали тишину. – Я так горжусь вами. Буду ждать вашего присоединения.

– Мы еще посмотрим, как все сложится, – заговорила Ребекка, продолжая свой путь.

– Вы оба мне дороги. Вы наша надежда на свершение правосудия. Я сделаю все, чтобы не потерять своих любимчиков.

Брайен начал содрогаться от кашля, и Ребекка сразу остановилось, чтобы дать ему отдышаться. Он долго приходил в себя, чтобы наконец произнести:

– Никогда я не буду работать с вами.

– Зря ты так говоришь. Ты скоро сам приползешь ко мне, ведь желание мстить никогда не покинет тебя. Люди пойдут за тобой. Вы с Ребеккой будете началом нового, еще более безупречного поколения. И тогда мы свергнем фальшивый идеал, выдвигая свой, выращенный годами. Вы вдвоем можете изменить этот мир, стать великими. Не дай трудам темных пропасть зря. Брайен, выполни свое предназначение, сделай то, что должен.

– Я не привык повторять дважды. Уходим, – прокряхтел он, но слова донеслись до каждого уха в этом помещении.

Ребекка кивнула и потащила Брайена дальше, теряя вместе с ним все силы.

Дверь за ними захлопнулась с грохотом, и теперь они передвигались по коридору, слыша лишь тяжелое дыхание друг друга и шарканье отнимающихся ног.

– Спасибо, – прошептал Брайен, коснувшись пальцами костяшек девушки.

– Не за что.

– Если бы я мог двигаться нормально, я бы убил того кретина.

– Думаешь, первый раз на меня смотрят как на плод всех возможных фантазий? Я всегда была объектом, который хотели трахнуть, смирилась как-то. У тебя же так же. Слышала я разговорчики дамочек. Мы с тобой два кусочка мяса, которые все хотят, а вот съесть не могут. Им остается только восхищаться и слепо следовать за нами.

Брайен попытался что-то ответить, но его вновь охватил кашель.

– Не разговаривай, береги себя. Нам нужно выбраться, а снаружи нас встретят Блэйк и Кайл.

Темный кивнул, и они оба продолжили молча передвигаться к выходу из здания, которое вскоре могло стать их новым домом.

Какое утро может быть самым ужасным? То самое, когда все в суете пытаются привести тебя в порядок перед свадьбой, а ты продолжаешь жить сном.

Ты сидишь на стуле, пока вокруг порхают над тобой, наводя красоту на лице, заплетая непослушные волосы, и вспоминаешь ночные ощущения. Я даже не отвечала на вопросы, не возражала, не смела произнести и слова.

«Оставьте меня!» – хотелось крикнуть.

Я буквально сгорала от осознания, насколько тесные и страстные отношения у меня были с неким темным. С человеком, кардинально отличающимся от меня. Воспоминания о нем жизненно необходимы, хоть и вызывали ноющую боль в голове. Я готова была вытерпеть все, что угодно, лишь бы вспомнить. И для этого мне нужно было как можно сильнее погрузиться в себя.

Но я уже стояла в роскошном наряде напротив зеркала, с собранными на затылке волосами и макияжем, полном блесток. Понятия не имела, откуда взялось это платье, как его смогли так идеально подогнать под мою изменившуюся фигуру. Рукава скрывали руки, но разрез лодочкой подчеркивал острые плечи. Оно сияло шелком, отвлекало от бледности.

– Выглядишь потрясающе, – совсем тихо произнесла мама.

– Моя дочь самая красивая, – вторил ей папа.

– Ну, я не ожидал, что ты будешь так неплохо выглядеть, сестренка. – Все повернулись в сторону Алекса. – Шучу я, красивая она.

– Спасибо вам.

Одарив их улыбкой, я вновь посмотрела на себя в зеркало, но не увидела даже крупинки счастья в собственных глазах. Только боль и скапливающиеся слезы.

Тяжело выходить замуж, когда голова забита другим. Невыносимо осознавать, что я буду жить с мужем только из-за закона и между нами никогда не будет любви. Как бы я хотела все изменить, перевернуть с ног на голову. Раз и навсегда поселиться в собственных видениях вместе с темным.

Все мои самые нужные вещи были сложены в чемоданы и загружены в машину, ведь сразу после свадьбы я должна была отправиться в новую квартиру, о которой, опять же, ничего не знала.

Мама держала подол платья, а папа помогал как можно аккуратнее сесть в машину. Я ехала на собственную свадьбу, до сих пор не принимая происходящее. И чем ближе был зал бракосочетания, тем сильнее я поддавалась панике. Семья поддерживала меня как могла, обещая, что замужняя жизнь с Дэйвом принесет только счастье. Они и не подозревали, что дело было не в нем. Не догадывались о том, что я все еще чувствовала, как руки темного гладили плечи. В носу стоял его запах, в голове звучал его голос.

– Приехали.

Я делала ровно то, что мне говорили, игнорируя все и всех вокруг. Была изолирована от внешнего мира, погружена в собственные размышления, в свою тревожность. На улице уже никого не было, поэтому я в сопровождении отца поднималась по каменным ступеням к тяжелым белым дверям, украшенным витиеватыми элементами из металла. Старалась фокусироваться на мелких деталях, чтобы немного отвлечься.

Первый шаг на белый ковер дался мне легко только благодаря тому, что я не сразу увидела стоящих вдоль дорожки гостей. Как только я стала центром внимания, ноги налились свинцом.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – прошептал папа, наклонившись ко мне.

Дельный совет, прекрасная поддержка, но эффект нулевой. Меня продолжало трясти, тем не менее я держалась достойно, даже улыбалась всем присутствующим. Пока лица не стали искажаться.

В какой-то момент мне почудился шум в ушах, а глаза и волосы знакомых и близких людей стали темнеть. Я же не могла уснуть посреди свадьбы?

«Он не будет рад узнать, что ты вышла замуж. Но он прекрасно понимает, что это вынужденная мера. Тебя никто не осудит».

Голос в голове стал громче и четче. Он подчеркнул мучающую меня мысль, что свадьба в светлом мире с малознакомым человеком лишена здравого смысла. Неправильно выходить замуж за того, кто тебя совсем не волнует. Особенно когда твое сердце заполнено другим.

Мое было заполнено темным.

Я призналась в этом себе отчетливо и ясно, когда уже почти подошла к Дэйву. Когда увидела лицо жениха и захотела сбежать. Не потому, что он был противен мне, а потому что он был не тем. Не тем, кого я забыла, но к кому все еще продолжала испытывать страстные чувства.

«Не смей раскисать! Не смей выдавать нас!»

По сторонам я не смотрела, так как боялась поддаться панике из-за галлюцинаций. Дэйв оставался единственным светлым пятном в этом мрачном зале. Я устремилась к нему, чуть ускорила шаг, хотя он и был вершиной моего предательства. Но я знала, что должна отыграть максимально правдиво, чтобы вновь не оказаться в ловушке оздоровительного лагеря.

Папа передал меня жениху, и я слишком сильно обхватила его локоть.

– Что-то не так? – поинтересовался он.

– Они все в черном.

Мельком посмотрев вниз, я обнаружила, что и дорожка стала черной.

«Дыши, Аврора, мы справимся».

– Прости меня, – под нос прошептала я.

Прощение просила у темного, которого предавала, у собственного сердца, которому делала больно, у Дэйва, о любви к которому врала на весь зал. Жених должен был чувствовать мою дрожь и слышать сбитое дыхание. Я все еще была на ногах только потому, что он держал меня.

– Аврора Хьюз, произнесите клятву, – обратился ко мне ведущий церемонии.

Формальности уже прошли и начался важнейший этап – произнесение клятв. Светлые не имели права нарушать их, физически не могли противиться собственному обещанию. Клятва выше всего, она подчиняет своей воле.

Для того, чтобы прочитать заготовленный текст, мне пришлось повернуться к Дэйву лицом. Боковым зрением я видела, как нами восхищались, как возвышали значимость создания нашего союза. Они не представляли, что в данную минуту я намеревалась дать ложную клятву.

Я открыла папку, и вместо имени жениха увидела витиеватую букву «Б».

«Возьми себя в руки!»

– Я, Аврора Хьюз, клянусь вечно любить тебя, – пришлось сделать паузу из-за непреодолимого ощущения, что кто-то душил меня, – Дэйв Брукс. Всегда быть рядом: и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Клянусь быть твоей верной женой, спутницей в жизни, пока солнце освещает наш путь, пока свет искрит в наших глазах. Буду идти за тобой, как за единственным светом. Оберегать от невзгод и неудач, заботиться и дарить тепло. Мои чувства будут так же сильны, как силен свет. Моя любовь будет жить, пока существует свет. Любви и света нашей семье.

Последние слова я проглотила, и все присутствующие подумали, что я растрогалась и заплакала. Но слезы были из-за чувства вины, а не из-за излишней сентиментальности.

«Я клянусь, что…»

Начало неизвестной клятвы молнией пронеслось в голове, прожгло меня насквозь. Покалывание сфокусировалось в ладони, где красовался бледный шрам. Я поняла, что чудом подобралась ближе к разгадке, захлопнула папку с текстом клятвы и стиснула зубы, выпрямилась, заставила себя думать только о свадьбе.

Я давала темному клятву, и ее, кажется, мне удалось тогда сдержать.

Глава 7

– Я, Дэйв Брукс, клянусь вечно любить тебя, Аврора Хьюз. Всегда быть рядом: и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Клянусь быть твоим верным мужем, спутником в жизни, пока солнце освещает наш путь, пока свет искрит в наших глазах. Буду идти за тобой, как за единственным светом. Оберегать от невзгод и неудач, заботиться и дарить тепло. Мои чувства будут так же сильны, как силен свет. Моя любовь будет жить, пока существует свет. Любви и света нашей семье.

Тяжелые вдохи выдавали истину с потрохами: он лгал, держался из последних сил, чтобы закончить. Как он сможет преодолеть силу сказанных слов? Как мне удалось ровным и четким голосом произнести откровенное вранье?

Дэйв поднял глаза на меня, насквозь прожигая измученностью. Губы нервно дергались, но он нашел в себе силы сглотнуть и утихомирить першение. Мы искали поддержку друг в друге, пока у нас забирали папки, пока в зале все охали от красоты зачитанных слов. Никто не обращал внимания на нашу опустошенность. А я думала: насколько мы светлые после того, как смогли всех обмануть?

– Можете обменяться кольцами.

Нужно было держать себя руках и оставаться в здравом уме до конца церемонии. Вряд ли Дэйву это давалось проще, но он быстрее опомнился, взял белую бархатную коробочку с кольцами и открыл ее. Лицо его стало непроницаемым, почти безжизненным. Жених надел маску, чтобы спрятать истинные чувства.

«Бери с него пример».

Я прикрыла глаза как раз в тот момент, когда Дэйв ловко стянул с меня перчатки, а холодный драгоценный металл стал плавно скользить по пальцу. Под веками появился образ, из-за которого я почувствовала трепет в груди. Руки, окутанные тенью, держали мою ладонь и надевали золотое кольцо на безымянный палец. От них я чувствовала тепло, и жест сразу становился наполненным смыслом и искренностью. Но стоило частично вернуться в реальность, открыть глаза, как вновь каждое движение наших с Дэйвом рук стало одной сплошной формальностью.

Моя очередь. Нетерпеливость мешала мне быть аккуратной, кольцо, как назло, застряло на кости, и «ритуал любви» затягивался. От злости я делала Дэйву больно, натирала его кожу и без конца дергала.

– Спокойнее, – прошептал он, терпя мои неуклюжие потуги.

«Ты делаешь все правильно».

В конце концов кольцо заняло свое законное место.

Мы посмотрели друг на друга, прекрасно понимая, какой шаг будет следующим. Для меня все вокруг окончательно погрузилось во мрак, затихло. Если галлюцинации овладеют мной, я могла испортить то, через что мы уже успели пройти. Надо было быть сильнее.

А сердце ныло и к горлу подступала рвота.

Дэйв посмотрел на толпу, сфокусировался на чем-то или ком-то, и тогда его маска дала трещину. Губы поджались, образуя тонкую линию, меж бровей легли морщины. Он хмурился, злился, а когда стал дышать слишком глубоко и неровно, насильно встрепенулся, расправил плечи и зацепился взглядом за меня. Точнее за мои губы, которые совсем не были готовы столкнуться с его губами.

Тем не менее я приняла напор Дэйва без писка и капризов: подставила лицо под невесомую ласку его ладони, позволила обнять меня за талию и прижать к своему крепкому, напряженному телу. Между нами не было томительного зрительного контакта, как обычно происходило у других пар, не было невинности, аккуратности и нежности. Я закрыла глаза, проглотила отвращение и ответила на поцелуй так пылко, как могла, чтобы никто не усомнился в наших чувствах. В этот миг мое сердце в очередной раз разбилось.

Аплодисменты означали, что нам можно остановиться. Поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Казалось, Дэйв готов был толкнуть меня, но он обвил мою руку вокруг своего локтя и широко улыбнулся близким, друзьям. Они даже не подозревали, как больно двум влюбленным становиться мужем и женой.

Мрак отступил, чернота сползла с волос и одежды, глаза посветлели. Я увидела Джой, которая прыгала выше всех и кричала поздравления, увидела Гейла, заботливо придерживающего ее за талию. Нейт и Волкер стояли рядом с ними, заметив мой взгляд, они стали активно махать руками и кричать, что я красотка. На их фоне выделялась Амелия: она скромно хлопала, молчала и смотрела в пустоту.

У меня не было сил анализировать, поэтому я тут же переключилась на родителей. Они, как и все, выглядели крайне счастливыми. Алекс, судя по гримасам, шутил про мерзость поцелуя. В этом я была с ним солидарна. И дело было опять же не в том, что Дэйв был плох, просто он был не тем.

Когда мой уже муж повел меня по ковровой дорожке, мне стало легче мириться с собственным состоянием. Церемония помогла мне вспомнить кусочки прошлого, лучше осознать чувства. Рассудок прояснился, стало проще думать о темных, о том, что могло произойти за забытый месяц.

Я должна была стойко выдержать фотосессию, празднества и все, что для нас подготовили мамы. Только вот Дэйв ускорял шаг.

– Я не успеваю за тобой, – ворчала я, приподнимая подол платья.

– В твоих же интересах не задерживаться.

По ступенькам мы почти бежали, и за нами из зала стали вываливаться гости.

– Что происходит?

– Мы сбегаем.

Он не шутил. У него определенно был план, и в него не входили какие-либо мероприятия. В наши спины летели вопросы, громкие и полные непонимания. Я была в таком же шоке, как и все, но улыбалась впервые искренне, и бежать стало легче.

– А как же мамы? – запыхавшись, спросила я, когда Дэйв открыл дверцу машины.

– За свою не переживай, она знает.

Оглянувшись, я увидела маму, которая спустилась с крыльца, но за нами не последовала. Как человек, который был так озабочен моим замужеством, мог допустить срыв праздника?

– Простите нас! – вдруг крикнул Дэйв. – Мне очень не терпится остаться с ней наедине!

Муж притянул меня к себе и крепко поцеловал в щеку, я даже взвизгнула от испуга.

– А теперь садись.

Дэйв помог мне забраться внутрь, запихнул подол платья и захлопнул дверцу. Он почти подлетел к водительскому месту, крикнул что-то в толпу и сел. Быстро завел двигатель, выехал со стоянки на дорогу и только когда скрылся во дворах, успокоился, выдохнул. Его мучения подошли к концу, пальцы перестали так яростно сжимать руль и скорость он сбавил.

– Красивое платье. – Дэйв посмотрел на меня через зеркало заднего вида. – Надеюсь, я не испортил его.

– Что только что произошло? – Я была слишком взволнована и даже не ответила на комплимент.

– Мы сбежали с собственной свадьбы. Твои вещи, кстати, уже в багажнике. А документы в спинке сиденья.

– Но как?

– На самом деле эту инициативу поддержала твоя мама. Она помогла разобраться с вещами, с документами и с этим.

Дэйв из бардачка вытащил косметичку и протянул ее мне. Как только она оказалась у меня в руках, я раскрыла ее и обнаружила таблетки.

– Это то, о чем я думаю? – сглотнув, спросила я. – Можешь подробнее рассказать?

Дэйв ждал встречи с мамой своей будущей жены, прекрасно понимая, каким будет разговор. Женщина без промедлений и лишних слов вручила пачку лекарств.

– Давай ей их каждое утро и перед сном. Она до сих пор не поправилась, и ей надо пить таблетки обязательно, иначе все лечение будет насмарку. Только делать это стоит тайно, так как она, возможно, их не принимает.

– Вы предлагаете мне тайно подмешивать лекарства в еду Авроры? Я должен буду обманывать свою жену?

– Это необходимые меры для вашего общего блага. Просто пообещай мне выполнить мою просьбу. Дай клятву.

Роза была непреклонна. Она вела деловую беседу и не нуждалась в комментариях Дэйва. Поэтому и он, в свою очередь, был холоден и скуп на слова. Парень долго рассматривал таблетки, вырабатывая в голове план, чтобы потом никто не упрекнул его во лжи и не навредил ему и Авроре.

– Хорошо.

– Меня не устраивает простое «хорошо».

– Клянусь, что буду давать Авроре эти лекарства.

Женщина опустила плечи и расслабилась, словно выполнила сложнейшую миссию.

– Но у меня есть к вам ответная просьба. Помогите сбежать со свадьбы.

– О чем ты?

– Раз Аврора еще не выздоровела, ей лучше воздержаться от излишнего внимания, от долгих и эмоциональных встреч с друзьями. Нам всем тяжело делать вид, что месяца после церемонии не было.

– Со временем она все вспомнит. Главное, не давить и не говорить с ней сам знаешь о чем.

– Да, но прошло еще так мало времени, поэтому я предлагаю вам отпустить нас домой сразу после церемонии. Не хочу, чтобы Аврора травмировалась сильнее.

Дэйв сам был в шоке с того, что его тревоги и переживания о невесте были настоящими. Свои интересы он тоже преследовал, но умело о них молчал. Чтобы сильнее воздействовать на маму Авроры, он состроил жалостливый взгляд и взял ее за руки.

– Миссис Хьюз, мы должны сделать все для того, чтобы Аврора скорее пошла на поправку.

Женщина колебалась долго, но все же поддалась.

– Хорошо. Я улажу все. А вы после церемонии уезжайте. Все во благо моей дочери.

– Вау, – восхитилась я. – Ты просто гений.

– То есть моя идея с побегом тебе понравилась? – Он игриво приподнял бровь. – Правда, я хорош?

– Ты потрясающий! Я готова долго восхвалять тебя за то, что ты вызволил нас из плена нашей же свадьбы. Но боюсь спросить, что ты собираешься делать с клятвой, которая касается лекарств? Не слишком ли много обещаний, которые мы не сможем выполнить?

Я намекала на клятву, которую мы давали во время церемонии. Но Дэйв пропустил это мимо ушей.

– Я поклялся, что буду давать тебе лекарства. Не заставлять пить, не подмешивать или еще что-то в этом роде. Просто давать. А ты уже решаешь – пить или нет. Из-за клятвы я буду вынужден только лишь вручать их тебе каждое утро и перед сном. Глупости, но такова суть.

– У меня нет слов. – От восторга даже дыхание перехватило. Я смотрела на затылок мужа, на таблетки и не знала, как выразить благодарность. – Может быть, у нас получится с этим справиться?

– Да, боюсь нам придется учиться врать, если мы не хотим быть раскрытыми.

– Делать то, что несвойственно светлым.

– Тебе это не впервой.

Порой я забывала, что Дэйв знал о моем прошлом больше кого-либо другого в светлом мире. Оказало ли это на него влияние? Безусловно, раз он так просто выполнял хитрые маневры с клятвами. Чтобы воздержаться от пока что неуместных вопросов, я достала из заднего кармана сиденья большой конверт, в котором лежало удостоверение личности.

– Все сделали без моего присутствия?

– Из-за твоего лечения родителям пришлось повозиться со всеми формальностями, так как они твои представители. Но тебе все равно надо будет поставить подпись в удостоверении.

Столько важных событий, о которых я много говорила накануне совершеннолетия, пролетели мимо меня. Разворачивала документ я с чувством тотального разочарования.

Аврора Брукс.

Едкий смешок вырвался из меня, когда я увидела новую фамилию.

– Моя фамилия настолько сильно тебе не нравится? – спросил Дэйв.

– Нет, – я слегка помотала головой. – Просто это выглядит таким неправильным. И смешно, и плакать хочется.

– Это всего лишь документ. Официально мы теперь супруги, но по факту это лишь ограничивает нас в некоторых вещах, а тебя вынуждает использовать другую фамилию. Менять отношение друг к другу мы не обязаны.

– Если мы будем жить вместе, так и не заведя детей, возникнут вопросы.

– Скажем, что не получается.

– Так не может продолжаться вечно.

– Тогда давай сделаем это! Заведем детей, как нормальная семья, будем спать вместе, в одной постели. Что скажешь? – Дэйв слегка повысил тон.

– Прости, я просто…

– Придумаем что-нибудь. Необязательно решать все прямо сейчас.

Я лишь одобрительно кивнула, убирая документы в папку. Не стоит принимать скоропостижные решения, особенно когда мы оба так эмоционально нестабильны. Ему ведь тоже тяжело осознавать, что детские и подростковые иллюзии разрушились из-за девчонки, которая вытянула его имя пару месяцев назад. Он явно хотел нормальную жену, семью с нормальной свадьбой и нормальными отношениями. А не меня, больную, влюбленную в темного.

Оставшийся путь мы предпочли провести в тишине. По мере приближения к нашему новому жилью я все больше начинала узнавать пейзаж.

– Ты уверен, что мы едем не ко мне? – взволнованно спросила я, когда очередной поворот приближал нас к уже знакомому двору.

– Не бойся, мы к нам.

Я продолжала тревожно поглядывать по сторонам, пока наконец нужная стоянка не осталась позади. И когда мы все же припарковались возле точной копии моего дома, я смогла расслабиться.

– Почему именно он? – задала вопрос, как только Дэйв помог мне вылезти из машины.

– Дом на окраине светлого мира, квартира на первом этаже с окнами, выходящими на границу. По-моему, идеальный вариант для тебя. Плюс ко всему, очень дешево.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Все для моей любимой женушки, – произнес Дэйв, хватая в руки сумки и закрывая багажник.

– Спасибо, любимый муж.

Подобные обращения друг к другу веселили нас, поднимали со дна настроение. Проще было мириться с реальностью, принимать новый статус. Знал бы он степень моей благодарности, испугался бы находиться наедине в замкнутом пространстве.

Выбранная Дэйвом квартира была пустоватой, но все равно достаточно милой. Две комнаты, большая кухня, просторная прихожая и раздельные туалет с ванной. Прямо в свадебном платье я заглянула во все комнаты, прикинула, как много нам надо будет купить, чтобы сделать пространство по-настоящему нашим. В гостиной рядом с новым угловым диваном стоял хлипкий журнальный столик, а напротив висел большой плоский телевизор. В углу письменный стол, вдоль свободной стены шкаф-купе. И больше никаких излишеств.

– Мы будем ее снимать до поры до времени. А дальше посмотрим, как жизнь сложится, – сказал Дэйв, когда я оказалась в спальне.

Он положил сумки на пол и проследил за тем, как я обошла двухспальную кровать с кучей подушек, рассмотрела стол, пустующие полки и шкаф.

– Мне здесь очень нравится.

В этой квартире я вдруг почувствовала себя свободной.

– Я рад. Спальня должны была быть нашей, но будет целиком твоей. Можно будет сменить шторы, постелить ковер, например. Что делают, чтобы создать уют? Съездим в магазин и купим то, что ты захочешь. Я побоялся сделать что-то не так. А в гостиной буду жить я. Тоже придется прикупить разного, а то пока что там очень скудно.

– Спасибо, – прервала я монолог Дэйва. Мне казалось, что он пытался взять на себя ответственность за пустоту квартиры, хотя мы вместе должны были заботиться о том, где будем проживать после свадьбы. Он сделал больше, чем от него требовалось. Мне стало слишком совестно, что я не принимала никакого участия.

– Не за что. – Дэйв осмотрел меня с ног до головы и добавил: – Наверное, ты хочешь переодеться. Не буду мешать.

Он почти вышел из комнаты, когда я его остановила.

– Подожди. – Теперь уже муж замер, настороженно обернулся. Явно подозревал, о чем я намеревалась его попросить. – Знаю, это может быть неловко. Но не мог бы ты помочь мне разобраться с застежками?

– Если бы ты помнила, с каким типом у тебя роман, ты бы о таком даже не заикалась. Он меня в порошок сотрет. Поцелуя достаточно.

– Не думаю, что мой темный неадекватен.

– Как знать, – на выдохе произнес Дэйв. Он еще какое-то время топтался на месте, но все же подошел ко мне и стал расстегивать молнию на спине. – Если не вкладывать в данное действие какой-то романтический смысл, то все вполне прилично. За исключением вида твоей голой спины.

Я испытывала то же самое отвращение, которое душило меня во время поцелуя. Когда Дэйв случайно касался кожи, я вздрагивала и отстранялась. Моя реакция наверняка оскорбляла мужа, но я не могла иначе.

– Оставлю тебя.

Когда дверь за Дэйвом закрылась, я позволила платью упасть. Выбравшись из свадебных оков, я так же разжала тиски, которые держали эмоции под контролем. Не заметила, как стала плакать, размазывая макияж по лицу. Было мерзко от самой себя, и ничто не могло внушить мне, что я не сделала ничего отвратительного.

Я забыла темного. Я предала его, выйдя замуж за другого. Да, вынужденные меры, но это не оправдывает меня и не помогает справиться с чувством вины. Как будто мне удалось начать новую жизнь, вычеркнуть значимого человека. Поступок настоящего предателя.

Переодевшись в домашнюю одежду и распустив волосы, я вышла из комнаты, чтобы немного поговорить с Дэйвом. Нашла его сидящим на диване в гостиной, растрепанным, замученным, все еще в брюках и рубашке, ему хватило сил только снять галстук и расстегнуть верхние пуговицы. Солнце уже садилось, поэтому в комнату заглядывал лишь мягкий закатный свет, что расслабляло и располагало к откровенности.

– Ты плакала? – спросил Дэйв, когда увидел мое опухшее лицо и остатки туши под глазами.

– Я очень скучаю. Сердце разрывается от тоски, а я даже не знаю по кому.

Сев рядом с ним, я согнула ноги в коленях и поджала их к груди.

– Прости, что я зациклена на себе. Тебе ведь тоже паршиво.

– Моя ситуация чуть проще, я хотя бы все помню. И никто не принимал решение за меня.

– За одним исключением. – Я показала ему на наши кольца.

– Кто знает, может быть, мы действительно предназначены друг другу судьбой.

– Зачем ты помогаешь мне? – наконец-то я открыто спросила об этом. – Потому что я твоя жена? Твоя судьба? Но ведь ты мог воспользоваться случаем, чтобы у нас все началось с чистого листа. Или я настолько тебе не нравлюсь? Как ты можешь жить с той, которая любит какого-то там темного, хотя должна любить тебя?

– Я не могу вредить своей жене. Стирание памяти, манипуляции и таблетки точно вредят.

– Да, но, – внимательно следя за Дэйвом я приметила, как бегали его глаза, как учащалось дыхание, когда я начинала копать в нужном направлении, – это не может быть единственной причиной. Почему все так? Зачем ты рискуешь собой?

– Порой мы принимаем решения, которые сами не можем объяснить. Как твои успехи с воспоминаниями?

Он уходил от разговора. В данный момент ничто не могло изменить этого, поэтому я приняла поражение и отступила. В конечном счете все вернулось к разговорам обо мне.

– Глубже осознала свои чувства к некоему темному. И на свадьбе вспомнила, что давала какую-то клятву ему. И шрам стал болеть.

– Шрам появился после первой ночи на улице. Не знаю как, ты мне не рассказывала. Но могу поделиться тем, что все светлые знают о темных, если ты готова.

Не была уверена, что выдержу всю информацию и не сорвусь, но все равно кивнула. Весь рассказ Дэйва я слушала с открытым ртом, не перебивала, даже не моргала. Периодически поглядывала в окно, всматривалась в даль, в заросли кустов и размытые силуэты мрачных домов. И там царила абсолютно другая жизнь? Полная лжи, боли, мерзости? Как я могла влюбиться в кого-то, кто подходил бы под это описание?

– Они убивали светлых?

– Так говорят. Но, если честно, никто не знает о конкретных случаях.

– Почему мы не можем полностью отгородиться от них?

– Вопрос не по адресу. Вряд ли кто-то, кроме правительства, сможет поведать тебе эту тайну.

– И нас не защищают? – От гнева я даже подпрыгнула.

– Надо просто внимательно следить за временем и сидеть дома. Ты однажды с этой задачей не справилась.

– Как вообще темные появились? Как мы отделились друг от друга?

– Мы всегда были разными. В какой-то момент они перешли все границы, мы решили жить с ними в разное время суток, а потом и вовсе на разных территориях. Это все, что известно.

Никакой конкретики. Как человек, который только начал познавать мир, я терялась и не понимала, как столько лет люди могли довольствоваться избитыми фразами без конкретных фактов. Неужели я тоже ненавидела только потому, что мне сказали испытывать это чувство к ним?

У меня начинало стрелять в висках, и я понимала, что разговор нужно было заканчивать.

– Почему в ту ночь я осталась на улице?

– Я виноват, – на выдохе признался Дэйв. Впервые с начала разговора о темных он не смог смотреть мне в глаза. – Тогда я вел себя по-свински. Вымещал на тебе свою злость на церемонию, не мог остановиться, глупо бунтовал, хотя ты абсолютно ничего плохого мне не сделала. Когда я столкнулся с твоим темным, когда ты немного рассказала мне о нем, понял, что ночные трудности отчасти моя ответственность. Не мог я выставить тебя плохой и вылезти сухим из воды, хотя идея была заманчивой. Если бы я не был эгоистом, вряд ли бы ты тогда сбежала от всех рисовать, перестала выходить на связь и не вернулась домой. Я должен был рассказать всем о том, что ты нарушаешь закон, но чувство вины оказалось сильнее.

– Ты не виноват.

– И да, и нет. В любом случае ни тогда, ни сейчас я не собираюсь никому рассказывать о твоих ночных путешествиях. Мое отношение к тебе изменилось, и я хочу все исправить.

Теперь я хотя бы знала, как оказалась на улице и познакомилась с темным. Оказывается, меня захлестнуло разочарование, разрушились мои детские иллюзии об идеальной совместимости с судьбой, и я сбежала, забылась. А потом нашла все, о чем мечтала, в темном.

– Получается, мы друзья? – Я легонько толкнула Дэйва в плечо, чтобы поддержать его, расслабить.

– Если ты не против. Нам все-таки жить вместе.

– Буду рада такому другу. – Мы обменялись смущенными улыбками. – Возможно, мы и правда предназначены друг другу судьбой. Благодарю тебя за все, что ты делаешь.

– Ты должна быть аккуратной. Что-то произошло на ваших встречах, из-за чего вас разоблачили. Твоя мама как будто все знает, но я в этом не уверен. Именно она следила за твоим выздоровлением, общалась с друзьями и просила держаться на расстоянии от тебя. Вы с темным нарушили закон, вас должны были наказать по всей строгости, но ты здесь, почти цела.

– Нарушили закон, запрещающий светлым и темным контактировать? Самый строгий закон, нас должны были убить.

– Насчет него не знаю, но ты жива. Твой темный либо не в самом лучшем состоянии, раз до сих пор не вернулся к тебе, либо…

Дэйв не стал договаривать. Он увидел, как тошно мне стало, что я снова разрыдалась, не сумев совладать с эмоциями. От всякой поддержки я отказалась, встав и направившись в свою спальню. Единственное, что я произнесла напоследок:

– Я вспомню его. И верну в свою жизнь.

Не сказала ни слова о том, что мой темный может быть мертв.

Глава 8

Передо мной вновь темнота. Очередное видение больше не пугало, не настораживало. Я ждала его, чтобы восстановить память как можно скорее.

Аккуратно пальчиками провела по телу, нащупала гладкую ткань, обтягивающую талию. Вывод напросился сам: я стояла в свадебном платье. Мои медленные шаги отдавались шуршанием пышной юбки о ворсистый ковер. Ничего не видела, но догадывалась, что находилась дома у родителей, в своей спальне.

– Симпатично, – раздалось за спиной, и я сразу обернулась. – Я бы даже сказал, красиво. Очень красиво.

Запах.

Черт возьми, этот потрясающий запах.

Клянусь, я по-новому влюбилась в него каждой клеточкой тела и во снах, и наяву. Сдержать неумелый флирт и игривость не получилось, поэтому я тут же спросила:

– Нравится?

От волнения у меня сбилось дыхание. На миг мне показалось, что наши взгляды встретились сквозь толщу мрака, но я повернулась к темному спиной, чтобы скрыть красноту, расползающуюся по щекам. Вспомнила, как он покрывал поцелуями мои бедра, и смутилась.

– Не представляешь как.

Именно об этом я мечтала. Чтобы мой муж с упоением говорил комплименты, чтобы не мог сдерживать себя, когда я особенно сильно нуждалась в его восхищении. Как все это посмели у меня отнять?

Многослойное платье прилипло ко мне, когда темный вплотную подошел со спины. Его ладони пробежались по талии, а после принялись медленно расстегивать молнию. Каждое прикосновение отдавалось разрядами тока, будоражило и возбуждало.

– Он может дать тебе свою фамилию, – начал говорить он, обдавая шею горячим дыханием. – Может надеть на палец кольцо и даже украсть поцелуй. Но ему никогда не заменить меня.

Платье соскользнуло, рассыпалось на полу вокруг наших ног, а потом испарилось, чтобы темный мог еще ближе подойти ко мне, вжать мое хрупкое тело в свое, крепкое и сильное. Я была в томительном предвкушении, дышала глубоко и прерывисто, из-за чего сохли губы.

– Или заменить? Может быть, ты уже представляла, как он целует тебя наедине в вашей новой спальне?

Что? Почему он заговорил об этом? Нарастающий жар испарился, когда темный прикоснулся к обнаженной груди, но его кожа стала ледяной и грубой.

– Или как он ласкает тебя?

– Нет! Никогда я не думала об этом!

– Брось, Аврора. – Он толкнулся вперед, в мои ягодицы. – Ты так же смущенно говорила ему о трении, потому что боялась открыто заявить о своих желаниях? Или, раз он твой муж, ты ведешь себя смелее? Отвечай!

– Что с тобой?! – крикнула я, ударив его локтем. Глупый, бесполезный маневр. Темный развернул меня к себе лицом, сжал в тисках рук за плечи и встряхнул.

– Что со мной? Ты предала меня! Ты позволила им стереть все, что между нами было. Вышла замуж без угрызений совести.

– Ты не представляешь, как страдала я!

– Наши отношения строились лишь на желании, да, Аврора? Жених в день церемонии огорчил тебя, и ты вцепилась в меня, влюбила в себя, чтобы я исполнил твою мечту о страстных и всепоглощающих отношениях. А запретность только подогревала интерес.

– Пожалуйста, хватит! – сквозь слезы кричала я, моля его остановиться. Откуда он взял этот бред?

– Лицемерная, эгоистичная светлая. Капризный ребенок, который ищет любой способ, чтобы достичь желаемого.

Как же искренне он меня ненавидел. Каждое слово было пронизано отвращением, и я стояла перед ним голая, униженная и не знала, заслуживала ли всех этих оскорблений. Если я была такой ужасной, значит, наше расставание только к лучшему.

– Но ты же так не считаешь. Светлые идеальные, а вот темные воплощение зла, сборище пороков, – продолжал он.

– Даже если изначально было именно так, потом все переменилось. Иначе почему мы были вместе? Почему я так сильно влюблена в тебя сейчас? Останови этот кошмар.

– Я плод твоего воображения, помнишь?

Нежность, страсть, а теперь что? Что мое подсознание пыталось показать? Не хотела принимать, верить в то, что мой темный был таким, каким его описывал мой муж. Он явно не был идеальным, но это не мешало мне сблизиться с ним. И я… Тоже была неидеальной, и осознание этого факта злило меня, пугало и выводило из себя. Поэтому я сильнее дернулась в руках темного, отскочила от него и замотала головой.

Запуталась. Черт возьми, я запуталась!

Лживые клятвы, секреты, запретная любовь, фальшивый брак, лечение, о котором никто ничего не знает. Абсолютно не в стиле идеального светлого мира.

– Мы обязательно со всем этим разберемся.

Темный схватил меня за запястье, дернул на себя и спросил:

– Ты вспомнила, что значит этот шрам?

– Нет, – виновато ответила я.

– Аврора, ты одно сплошное разочарование. Но я тебе покажу.

Он толкнул меня, я приземлилась на скрипучий деревянный стул. На мне появилась одежда, от которой почему-то воняло помоями. Не успела я опомниться, как к моей щеке прислонили что-то холодное, провели аккуратно вниз, царапая.

– Что это?

Темный пугал меня, ухмылялся, играл. Он буквально сошел с ума, в любой момент мог перерезать мне глотку.

– Это всего лишь стекло, Аврора, – мягко, почти убаюкивающе говорил он. После чего сел напротив меня и опустился на колени. – Вытяни, пожалуйста, руки.

Хоть мне и было жутко, я все равно послушалась. Положила руки ладонями вверх и выдохнула, а хрипотца и дрожь показывали мой страх.

– Только не кричи, дорогая.

И он вонзил со всей силы стекло сначала в одну, затем в другую ладонь. От боли я все же закричала, разозлила темного, и он продолжил свои пытки, кромсая руки, задирая рукава кофты.

– Остановись!

Пусть голос мой еще не сел, были силы встать, убежать, я не двигалась, видение требовало, чтобы я оставалась. Приходилось терпеть, пока руки по плечи заливались кровью, пока количество ран увеличивалось, пока полосы становились глубже.

– Не верю, что ты на такое способен, – сквозь слезы заявляла я, пока темный с упоением калечил меня.

– Светлой личности виднее. Вспомни, как я издевался над тобой. Вспомни, как воспользовался порезом. Вспомни, как ты поклялась быть моей, терпеть унижения и боль. Правительство спасло тебя от меня. Ты должна благодарить их.

– Чушь. – Я продолжала отрицать его слова, несмотря ни на что. – Это все неправда!

Вместо очередного пореза последовала звонкая пощечина, из-за которой я попросту упала на траву. Лицо саднило, я лихорадочно вытирала слезы, слюни и кровь. Меня трясло, рвало, кожа пульсировала и горела, словно под ней ползал миллион крошечных жуков.

– Заткнись. – Он намотал мои волосы на кулак и резко дернул голову, чтобы приподнять к себе, я почувствовала, как его губы скользнули по щеке, и мне стало мерзко. – Ты видела свою рожу? Думаешь, я бы когда-нибудь посмотрел в твою сторону? Я убийца, и скажи спасибо, что тебя спасли от меня.

– Я все равно не верю в это.

Больше не было сил кричать, голос сел. Я шептала одно и то же, надеялась, что словами смогу рассеять кошмар.

– Не веришь? Тогда постарайся сделать так, чтобы правда вернулась.

Темный отпустил меня, тогда я позволила себе закрыть глаза и обмякнуть на сырой земле. Все еще воняло тухлятиной, только теперь к тошнотворному аромату добавился запах крови. Мысленно я заставляла себя провалиться в небытие, проснуться, только каждый раз, когда я была на грани, меня отвлекали шорохи. Мой темный все еще был рядом.

– Типичная светлая, что и требовалось ожидать.

Он начал говорить сам с собой? Подавать признаки того, что в сознании, я не спешила. Боялась, что мучения продолжатся, хотя от него больше не веяло агрессией и ненавистью.

– Ты же не выйдешь завтра, я надеюсь, иначе будешь идиоткой. Клятвы эти ваши полный бред.

По всей видимости, я вышла, и началась наша история.

Я чувствовала, меня изучали, аккуратно поднимали пряди волос, как что-то инородное.

– Стоит ли оно того? – тихо-тихо спросил у себя темный.

Возможно, сквозь сон когда-то я слышала его рассуждения, но забыла о них. По крайней мере, говорил он мягко, тихо, чтобы не побеспокоить меня, и был очень задумчив. Какое-то время темный был рядом, сторожил мой покой, и я даже подумала, что находилась под защитой, пока он наконец не встал и не сказал последнюю фразу:

– Надеюсь, за время до восхода солнца тебя никто здесь не найдет.

Сон подходил к концу. Больной и неправильный, абсолютно бесполезный. Я все еще не верила, что происходящее отражало прошлое, что я могла вычленить из избиения что-то полезное. Как вообще такое могло мне присниться?

– Вам нужна помощь.

Меня неожиданно подхватили под мышки и потащили в неизвестном направлении. Когда я открыла глаза, ярчайший свет от ламп ослепил меня. Локация сменилась, сон продолжился в новом месте. Ноги больше не волоклись по траве, а скользили по плитке.

– Простите, но кто вы и что происходит?

Мой вопрос остался без ответа. Бросили меня посреди пустой белоснежной комнаты, принялись стаскивать одежду, заносить аппаратуру и коробки с таблетками. Во всей этой суматохе я заметила себя: ухоженную, опрятную, здоровую и полную сил. Мы смотрели друг на друга пристально, не отрываясь.

– Не пытайся вспомнить его, тебе будет очень больно, – начала говорить она.

– Ты и есть моя светлая личность?

Врачи не обращали внимания на наш разговор, они бегали вокруг меня и активно обсуждали варианты лечения, употребляя непонятные медицинские термины.

– Я это ты. Видишь, какая я бодрая и счастливая? Потому что в моей жизни не было его. В моей жизни не было убийцы. Я могу помочь тебе.

– Нет, ты врешь, – я упорно вертела головой.

– Я не умею врать. Посмотри, что он сделал с тобой.

Опустив взгляд, я увидела исполосованные руки, из ран вновь начала сочиться кровь.

– Это сделал не он, а ты. Ты исковеркала представление о нем.

– Ты же понимаешь, что он способен на это. Доверься мне, и я защищу тебя от него.

– Закрой свой рот, – шипела я со всей злостью.

– Твои амбиции не помогут тебе, ты проиграла. Я сведу тебя с ума, и тогда ты вновь окажешься в больнице. Но его ты никогда не вспомнишь.

Тело, которое появилось возле ее ног, сдержало мой порыв наброситься на нее. Девушка, точная копия меня, только с рассыпанными по полу черными волосами.

– Я правильно понимаю, что это…

– Да. Это твоя темная личность. Она тебе все равно не нужна, ведь ты светлая. Ты должна быть идеальной.

– Ошибаешься, я серая.

Люди окружили, преградили путь к светлой. Они натянули на меня халат и уложили на больничную кушетку, развели руки и привязали их, с ногами поступили точно так же. Толстые иглы катетера были воткнуты в вены намеренно неаккуратно, но я не дернулась. Затем что-то холодное и металлическое было прицеплено к ногам. Надеялась в куче белых масок заметить хотя бы одно знакомое лицо, попросить о помощи, но понимала, что придется переживать все в одиночестве.

Что-то надели на голову, паника стала удушающей.

Услышала последний приказ о начале процедуры и ощутила боль.

На мой крик прибежал Дэйв. Я визжала так сильно, что заболело горло. Муж сел напротив, схватил меня за голову и заставил смотреть на него. Я видела лишь то, как шевелились его губы, но не могла разобрать слов.

Мои пальцы чесали руки, пытались выдернуть иглы из вен, затем водили по ногам и отцепляли что-то невидимое для Дэйва. Он не понимал, что происходило. Я отпихнула его, взлохматила волосы и впилась ногтями в виски, будто бы это могло помочь унять пульсацию. Не заметила, как свалилась с кровати и поползла в коридор, продолжая по дороге кричать, пинать подходящего Дэйва.

Добравшись до ванной, я включила душ и прямо в пижаме залезла под струи воды. Пыталась отмыть себя от крови, которой не было, от слез, которых было слишком много. Успокоилась только через несколько минут, когда увидела чистую воду под собой и свободные от пут конечности.

Дэйв стоял молча все это время, пока я не подняла стыдливый взгляд на него.

– Кошмар?

– Светлая. Это все светлая. Чем больше я узнаю о темных, тем сильнее она коверкает воспоминания.

– Не понимаю.

– Во мне несколько личностей, Дэйв.

У него все еще был пустой взгляд. Чтобы он помог мне во всем разобраться, придется поведать ему о собственном сумасшествии.

– Пока что умывайся и приводи себя в порядок. Сегодня будет семейный ужин, раз свадьба отменилась. Обсудим все после.

Я согласно кивнула, и муж оставил меня одну в ванной. Пока вода смывала остатки кошмара, я вспоминала сон снова и снова, отметив, что запоминать детали стало проще. Только из-за светлой личности видения стали оружием против меня самой.

Глава 9

Ужин мы готовили вместе, как нормальная семейная пара. Обсуждали список блюд и обязанности в быту, потом Дэйв не выдержал и потребовал рассказать ему все о моих личностях.

– Все еще в шоке от того, что ты слышишь голоса в голове.

– Считаешь меня больной?

– Но это точно не норма.

Печально признавать, но я действительно была сумасшедшей. Даже мои рассказы о снах больше походили на бред. Но надо было отдать должное Дэйву: он не осуждал, не реагировал неадекватно, а хладнокровно резал овощи и мясо, пока я бубнила и заикалась, пытаясь выложить всю добытую мной информацию.

– Если вдруг тебе станет легче, могу смело заявить, что не думаю о тебе плохо.

Я скептически посмотрела на него. Не врал. Или научился делать это достаточно искусно.

– Это радует. Но в любой момент, если я начну доставлять слишком много хлопот, ты можешь избавиться от меня.

– Избавиться? – Дэйв замер с ножом в руке.

– Сдать меня обратно в лагерь.

Муж воткнул нож в кусок мяса и развернулся ко мне лицом. Только я не смотрела на него, мой взгляд был прикован к лезвию, достаточно острому, чтобы изрезать руки до костей. Последний ночной кошмар напомнил о себе.

– Я же сказал, что не поступлю так.

– Но я все еще не понимаю, в чем твоя выгода покрывать меня. Чувства вины за то, что произошло на церемонии и после нее, недостаточно, чтобы так подставлять самого себя и портить себе жизнь.

– Повторно объясняться не хочу.

Очередная попытка добраться до его подводных камней обернулась крахом. Муж вернулся к готовке и как ни в чем не бывало спросил:

– Ты хочешь стать серой?

– Думаю, это правильно, если я попробую принять свою темную сторону. Принять тот факт, что я неидеальная. Отрицательное не отменяет то, что во мне все еще есть положительное.

– Вряд ли это поможет тебе, но думаю, что можно рассказать о том, как я столкнулся с темным. Тогда я активно пытался докопаться до истины, уличить тебя в обмане. Миссия невероятной важности. Как же я был горд собой, когда оказался прав и увидел его в твоей спальне. Потом я испугался, попытался напасть первым, но получил за это. Когда правда для меня раскрылась, я успокоился и больше не хотел лезть. И должен признать, – Дэйв сделал паузу, отвлекся на сообщение в телефоне, – он не такой страшный, как говорят о темных. Как будто бы, если бы я правильно себя повел, закончилось бы все иначе. Вероятно, в темных все-таки есть что-то от светлых.

После его слов мне стало чуть легче. Не то чтобы я сомневалась в чувствах, овладевающих мной, но мне было важно услышать и мнение со стороны. Важно было лишний раз убедиться в том, что за воспоминания об этом человеке стоило бороться.

Дэйв установил нужную температуру в духовке, сложил грязную посуду в раковину и, пообещав скоро вернуться, убежал в свою комнату с телефоном в руке.

Выдержка из дневника Авроры.

Кто есть я, Аврора Хьюз? Уже даже не Хьюз, а Брукс. Что осталось от меня прежней?

Я сосуд, в котором живут три разные девушки. Одна темная – она появилась внутри меня после встреч с таинственным парнем, она же наделила меня противоестественными для моего мира качествами. Светлая – самая родная часть меня, но сильно искалеченная часть. Она владеет мной, контролирует эмоции и воспоминания, держит в рамках светлого мира и подавляет темную.

Серая. Кто она? Результат сосуществования светлой и темной?

Чтобы стать собой, я должна вернуть темного, которого напрочь стерли из моей жизни. Точнее, его не стерли, а спрятали. Если верить моим предыдущим видениям, мне достаточно вспомнить все, чтобы помочь серой занять главенствующую позицию.

Что, если мы все серые, но светлая или темная личность в разных случаях подавляет вторую?

Я Аврора. Серая. Но я утратила это.

Он может все исправить. Он вернет меня настоящую, со своими минусами и плюсами.

Но кто он?

Он темный с самым потрясающим запахом. Он тот, кого я любила и продолжаю любить, несмотря на свою амнезию. Он тот, перед кем я хочу попросить прощения за свою ничтожность, тот, кого я любой ценой хочу вернуть в свою жалкую жизнь.

Он мое спасение. Но светлая хочет, чтобы я оставила попытки вспомнить его. Он угроза для нее.

Мои чувства к нему – это угроза для системы двух разных миров.

Она будет сводить меня с ума, делать так, чтобы истинные воспоминания, возвращающиеся ко мне, подменялись ложными.

Хотели таблетками блокировать все, поддерживать меня в амебном состоянии, но я не губка, которая будет впитывать то, что ей скажут. «Врачи» подстраховались, сделав так, чтобы светлая личность всю информацию о темных воспринимала негативно, чтобы даже если я и вспомнила темного, то сразу же начинала бояться его. Моя задача – не поддаваться, бороться, до конца верить в него и пытаться вспомнить.

Зацепки?

1) Шрам. Для чего он оставил его?

2) Буква «Б». С нее начинается его имя.

3) Какую клятву я дала?

Кажется, мои рассуждения мне не помогают.

А теперь пишу это, чтобы, если вдруг все пойдет не по моему плану и меня вновь затащат в больницу, был хотя бы один человек, способный помочь мне продолжить бороться. Дэйв, ты все равно прочитаешь это. Сохрани, пожалуйста, все записи, каждый листочек, даже если слова будут казаться тебе бредом. Спрячь от всех.

Спрячь от меня, если будет такая необходимость.

Я доверяю тебе полностью. Прости, что на тебя лег такой груз ответственности. И спасибо за то, что в моей жизни появился такой друг.

Аврора Хьюз Брукс, которая умудрилась потеряться среди своих же «Я».

За столом ближе к вечеру собралось наше дружное семейство: мои родители с Алексом и родители Дэйва. Все вели себя любезно, приветливо, даже слишком дружелюбно и сладко. Я пыталась бодро отвечать на вопросы, но пристальный взгляд моей мамы не давал даже ровно сидеть на стуле, еда то и дело застревала в горле. Но не я одна была под ее прицелом: Дэйв получал не меньше внимания. Держался он лучше меня, ведь считал, что не обманывал мою маму. Давал ли он мне препараты? Да, вот только я их не пила. А чтобы еще лучше скрыть всё, я выплевывала лекарства тайно.

– Как же вы все-таки хорошо смотритесь, – восторженно заявила мама Дэйва, отвлекая меня от надзора.

– Не то слово, – протяжно произнес Дэйв.

– Я считаю, что нашим детям повезло друг с другом, – вступила моя мама.

Эти женщины сведут нас с Дэйвом с ума. Папы вообще старались не делать акцент на нашей семейной жизни, Алекс, кажется, мечтал вернуться домой.

– А какие у них хорошие детки будут, – мечтательно заявила миссис Брукс.

Дэйв как раз в этот момент решил выпить воды. Он подавился и привлек к себе внимание пап, разговаривающих между собой, и озадаченного курицей Алекса. Никто не ожидал такой реакции на высказывание о детях.

– Что-то не так? – задал вопрос мистер Брукс, окидывая взглядом сына.

– Все в полном порядке. Просто мы с Авророй пока что не готовы к детям. Возможно, немного позже мы посмотрим на это с другой стороны, – поспешил оправдаться Дэйв.

– Вы не хотите детей? – озадачилась мама мужа.

– Хотим, но немного позже. Как будто нам надо больше времени, чем обычным парам, вы так не считаете?

Конечно, он намекал на мое самочувствие. У здоровой и нормальной пары первенец рождался быстро. Общество не понимало тех, кто откладывал столь грандиозное событие, иногда даже осуждало. Я и сама раньше представляла, как сразу после свадьбы буду вынашивать ребенка. Это мне казалось единственным правильным путем. Только теперь я могла посмотреть на детей немного под другим углом.

Что могла дать им мама, которая себя-то на ноги поставить не в состоянии?

Настроение после неловкого разговора было испорчено у всех, поэтому ужин закончился раньше предполагаемого. Я, если честно, была только рада.

Когда пришло время расходиться, мама позвала Дэйва на короткий и личный разговор. После него они оба вышли к нам с каменными лицами. Когда муж заметил, насколько я была обеспокоена, подмигнул и приобнял меня, вызвав у своей мамы бурное умиление. Он определенно знал, чего хотели от него родители.

– Ну что, женушка, пошли убирать со стола? – Дэйв закрыл входную дверь и побрел на кухню. Я поплелась следом, изнемогая от любопытства.

– О чем говорили? – мешала ему передвигаться, ждала, когда он даст ответ.

– Она спросила о таблетках. Я честно сказал, что давал тебе все необходимые лекарства.

– Это явно не всё, – не унималась я. Как у него хватало наглости так бессовестно собирать посуду и игнорировать мою нетерпеливость?

– Она продолжала настаивать на детях. Я сказал, что ты еще не готова, тебе надо восстановиться после лагеря. В ответ услышал лишь то, что я знаю, что мне делать.

– И что же?

Дэйв нахмурил брови и с подозрением посмотрел на меня. Затем, не скрывая удивления, спросил:

– Ты точно не понимаешь?

Я отрицательно покачала головой.

– Во время секса я должен без какого-либо согласия закончить…

Нам стало неловко. Я, Дэйв и секс – три несовместимые вещи. Не знала, как долго у нас получится играть влюбленных на публике, но наедине разговоры о нашей якобы существующей интимной жизни вызывали тошноту.

– Можешь не продолжать, – остановила его я. – Насилие какое-то.

– Твоя мама также попросила принять тебя такой, какая ты есть. Полагаю, она намекнула на твою испорченность.

– Говоришь так, будто я тухлый овощ.

– По меркам светлого мира ты действительно испорченная. Тут дело не во мне, а в устоявшихся взглядах. Меня самого мало заботит твоя личная жизнь.

– Сказал мой муж.

Это чуть разрядило обстановку, и мы оба посмеялись.

– Рано или поздно нам придется решить, как жить дальше. Боюсь, давление на нас не прекратится, – озвучила я реальность, и Дэйв обреченно кивнул.

– Удручает то, что мы должны жить по стандартам.

Дэйв не был мерзким или отталкивающим. Он обаятельный парень с очаровательной улыбкой. Умел нравиться людям, красиво говорить и влюблять в себя. Меня назвали бы идиоткой, если бы я не признавала все его положительные качества. Тем не менее меня пугало то, что рано или поздно нам придется выполнить все требования светлого мира, хотим мы этого или нет. Я могла пережить любой позор, но готов ли Дэйв до конца дней наслаждаться моей дружеской компанией и терпеть регулярный вынос мозга от родителей?

Ему действительно проще избавиться от меня, потому что я противилась любой мысли о предательстве своего темного.

Аврора шла по коридору квартиры в гостиную, освещая путь фонариком и шлепая босыми ногами по ламинату. Направлялась к мужу, начала издалека рассматривать его безмятежное лицо. Дэйв спокойно спал, пока не почувствовал присутствие другого человека. Его ресницы задрожали, а брови нахмурились перед тем, как он полностью открыл глаза.

– Что ты тут делаешь? – Дэйв слегка вздрогнул, когда увидел очертания застывшего напротив него безумного лица Авроры. Девушка чуть ли не облизывала его горящими глазами.

– Мы должны выполнить просьбу мамы.

Аврора дотянулась до ночника и включила его, тусклый свет заполнил комнату. Теперь они отчетливо видели друг друга, и Дэйва еще сильнее напугал ночной визит. Воспользовавшись замешательством, девушка села на него сверху и потянулась к краю своей футболки.

– Ты с ума сошла? – Дэйв поймал руки Авроры.

– Сам снимешь? Хорошо.

– Да что с тобой? – Он грубо дернул ее и скинул с себя на свободную половину дивана.

– Я хочу, чтобы мы были счастливы.

И никаких эмоций, безжизненные слова и пустой взгляд, в котором искры появились только тогда, когда одеяло сползло и оголило часть тела светлого. Дэйв понял, что простыми разговорами ему не достучаться до разбудившей его бестии, он медленно встал и отошел в центр комнаты.

– Ты не Аврора, – прошептал он, когда девушка на четвереньках поползла к нему по постели.

– Все будет хорошо, если ты дашь мне новую жизнь. Семья, дети. Я отпущу прошлое, и мы вместе построим светлое будущее.

– Светлое будущее ты будешь строить со своим темным.

Слова явно пришлись девушке не по нраву. Она бойко вскочила с дивана вслед за Дэйвом и прилипла к нему, стала ластиться как кошка, а тон ее стал жалостливым.

– Не говори о нем. Он был так жесток со мной.

– Жестока сейчас только ты, светлая.

Девушка заскрипела зубами, но маску бедной и несчастной не сняла. Дэйву кое-как удавалось держать ее губы подальше от своих.

– Милый, я сегодня еще не принимала лекарства, пора это сделать.

– Нет, не пора.

– Милый, где мои лекарства? – Светлая замахнулась, но Дэйв легко схватил ее, а затем скрутил руки. Ночь обещала быть тяжелой.

– Не хотел делать тебе больно, но ты вынуждаешь.

– Ты же нарвешься!

– Как думаешь, кого я боюсь больше: тебя или ее ненаглядного? Он меня одной левой на лопатки уложит так, что я больше никогда в жизни не встану. Ответ напрашивается сам.

– Вот именно, что ты боишься его. Он чудовище!

– Нет же, просто я в список его фаворитов среди светлых не вхожу.

Дэйв пытался отшучиваться, хотя понимал, в каком катастрофическом положении они оказались. Если бы он больше знал о темном мире, да даже о собственном мире, смог бы что-то придумать, смог бы остановить помешательство. Но в итоге он только мог надеяться, что домогательства со стороны светлой не продлятся долго.

– Ты не знаешь, что делаешь! Ей будет только хуже! Я хочу спасти ее! – надрывая голос, вопила Аврора. Поняв, что они могут разбудить соседей, Дэйв решил менять тактику.

– Как? Овладевая ею? Стирая ее память? Ты ее убиваешь.

– У тебя последний шанс спасти ее. Либо ты начинаешь давать ей лекарства и вы живете долго и счастливо, либо я окончательно добиваю ее так, что в больнице смогут помочь, только убив, чтобы она не мучилась.

– Не переживай за нас. Мы будем жить долго и счастливо.

Дэйв начал толкать светлую к дивану. Хоть она и противилась, у него было достаточно сил уложить ее в постель, завернуть в одеяло. Девушка готовилась закричать, но ее рот накрыли ладонью. Она кусалась и рыпалась, но светлый терпеливо сидел на месте, не издавая ни звука, ждал. Лишь когда Аврора внезапно успокоилась и обмякла, словно ее выключили, Дэйв выдохнул, поблагодарил все на свете, что пытка подошла к концу, размотал девушку и уложил ее на свободную половину дивана. Сам отрыл второе одеяло для себя и, выключив свет, лег рядом.

Дэйв очень сильно хотел поскорее уснуть.

– Классно ты с ней расправился. Не ожидала от тебя такого, честное слово. Ты мне нравишься, есть в тебе что-то весьма любопытное.

Светлый обреченно выдохнул и перевернулся на спину.

– Темная, полагаю?

– Не надо так реагировать на мое появление, мне тяжело выходить на передний план. Я только за то, чтобы помочь Авроре. Поэтому не надо дуться на меня, блондинистое чудо, хорошо?

Дэйв решил не разговаривать с ней. Он лежал, ждал, когда девушка под боком перестанет вертеться, бубнить что-то под нос.

– Ох, черт, голова раскалывается.

Аврора бесцеремонно перелезла через Дэйва, зарядив ему случайно или нет в пах коленом. Светлый опомнился, когда его личный ночной кошмар уже нашел оставленный на полу фонарик и при его помощи стал рыскать по шкафам.

– Что ты удумала?

– Совсем ничего.

Дэйв, услышав шуршание упаковки лекарств, подскочил с места и схватил девушку. Она пинала воздух и кричала, но он упорно нес ее в спальню, опять закрывая рот ладонью.

– Светлая, ты превосходная актриса, – прокряхтел он, усаживая ее на кровать.

– Хватит портить все! Пусти меня к лекарству! – неадекватную светлую приходилось со всей силы сжимать в тисках рук. У Дэйва уже не было сил слушать то ее монотонный гул, то противный, ядовитый писк.

Дэйва ждала бессонная ночь, так как девушка постоянно то вновь бежала к лекарству, то просто падала на пол без сознания. Он не знал, как помочь, поэтому просто был рядом.

Глава 10

Мне пришлось приложить усилия, чтобы открыть глаза. Первая ночь без видений, нормальный и крепкий сон, подъем без будильника, а голова все равно гудела. Я села, потянулась и озадаченно оглядела постель. Почему я спала поперек?

– Проснулась?

Взвизгнув, я накинула на себя одеяло и отползла на другой конец кровати, подальше от голоса. Затем аккуратно выглянула и обнаружила измученного мужа, сидящего на полу. Его волосы были растрепаны, глаза опухшими и красными, а на щеке красовался отпечаток, вероятно, от скомканной простыни.

– Ты почему здесь? И что с тобой?

Дэйв стал смеяться. Почти безумно, и мне показалось, что он действительно сходил с ума. Шатаясь, он поднял себя с пола, размял спину. И пока он приходил в чувство, я разглядывала его торс, исцарапанный и местами искусанный.

– Серьезно ничего не помнишь? – Я кивнула ему в ответ, и он разочарованно плюхнулся на край кровати, уронил голову на руки и простонал от бессилия. – Будет сложно.

– У тебя кровь. – Я ткнула пальцем в плечо, в то место, где была длинная царапина от ногтей. – Что произошло?

Дэйв показал мне ладонь, что было красноречивее любых слов: он затыкал меня, и следы моих зубов еще долго будут с ним. Муж кратко рассказал о том, как я сначала приставала к нему, потом искала лекарство и всю ночь просыпалась, чтобы затеять новую драку и попробовать все-таки добраться до таблеток.

– Я чокнулась, да? Прости.

Чтобы было легче сдержать слезы, я нашла на кухне аптечку, решила обработать раны. Фокусировалась на задачах, проглатывала ком в горле и сдерживала истерику.

– Не так все страшно, – сказал Дэйв, когда я вылила на его руки слишком много перекиси.

– А вдруг это заразно? Передается со слюной? Как бешенство.

Глупая шутка, но я нервно хихикнула. Клубок из эмоций становился больше, сдерживать его было все сложнее.

– Скажи, как себя чувствуешь?

Дэйв остановил меня, взял за руки и заставил посмотреть на него. Только в этот момент я осознала, как сильно меня трясло и как расплывался мир вокруг.

– Тебе не стоит обо мне переживать.

– Не было никаких снов? Ты ничего не помнишь? – продолжал упрямо спрашивать Дэйв.

– Абсолютно ничего.

Из-за чего так произошло? У светлой личности оказалось достаточно власти, раз она смогла взять меня под полный контроль и устроить бардак. И она лишила меня тех коротких мгновений, когда я могла собирать прошлое по крупицам.

– Так продолжаться не может, – заключила я. – Прием таблеток должен был поддерживать меня в адекватном состоянии. Без них стали возвращаться воспоминания о темном, против чего выступала светлая личность. Я чувствую, как ей страшно.

Она начала с простых коверканий, портила образ темного, запугивала меня. Думала, я поверю ей и сдамся, приму правду, которую мне навязывали: темные зло, и правительство спасло меня. Но я не пошла на ее поводу, и она решила действовать напрямую.

Мне стало стыдно смотреть в глаза Дэйву. Представила, какой дикой была, что вытворяла, и морщилась от отвращения.

– Ты хочешь принять поражение?

Муж с досадой смотрел на меня, ждал вразумительного, четкого ответа. Но от отчаяния я хотела только плакать, и храбрости не хватало внятно заявить о своем решении. В голове набатом звучало слово «обречена», я соглашалась с внутренним голосом, жалела себя, хотя осознавала, как это неправильно.

– Если я продолжу идти за своими желаниями, могу навредить другим.

Но кого я обманывала. Передо мной сидел потрепанный Дэйв, а я все еще грезила о том, что смогу все преодолеть. Это было так эгоистично с моей стороны – рваться к своему счастью, когда мужу приходилось буквально держать меня полночи и терпеть побои.

– Прости меня еще раз, – со всей искренностью сказала я. – Пообещай мне одно: если у тебя больше не будет сил поддерживать меня, ты сдашь меня в лагерь.

– Нет, – категоричный ответ прозвучал без промедлений. Дэйв даже подскочил, слишком резко, поэтому покачнулся, но устоял и направился к двери. – Не буду я сдавать тебя в лагерь. Для чего? Чтобы тебя превратили в фарш? Будем решать проблемы по мере поступления.

– Проблема уже слишком масштабная.

– Я лягу поспать, с твоего позволения. Воспользуюсь благами послесвадебного отпуска. Ты не против?

Дэйв захлопнул дверь. Я только и слышала, как он, шаркая, ковылял до своей комнаты. Упрямое создание, он даже не давал мне шанса поступить правильно. Сама я не стремилась открыться правительству и сознаться в умышленной попытке вспомнить темного.

Я договорилась с собой, дала себе один шанс победить безумную светлую. До ночи у меня была уйма времени, чтобы отвлечься, прийти в чувства и со свежей головой погрузиться в загадки, перечитать собственные записи. И время я решила потратить на благоустройство квартиры: чтобы тоже внести вклад в наше «семейное гнездышко», я разобрала оставшиеся вещи, перемыла все шкафы, пол и приготовила обед и ужин. Даже составила список покупок из важных в хозяйстве вещей.

Муж проснулся ближе к вечеру, застал меня за чисткой ванной комнаты. Вид у него все еще был помятым, но двигался он чуть бодрее, предложил помощь, от которой я настойчиво отказывалась, пока Дэйв не заткнул меня. Мы проводили время вместе, но почти не разговаривали, не затрагивали то, что тревожило обоих: как пройдет ночь?

А она обещала быть трудной, потому что мы оба не сомневались в том, что, как только я усну, светлая возьмется за свое. Но несмотря на то, что я отказывалась ложиться, усталость взяла верх. Под присмотром Дэйва я задремала, а ближе к утру обнаружила себя заботливо укрытой одеялом, а мужа вновь с красными и заспанными глазами, сидящем на полу с телефоном. Он заикнулся лишь о том, что я пыталась выдрать его волосы, и ушел спать. В качестве извинений я сходила за продуктами и приготовила сладкую выпечку.

Следующую ночь я уже строже заявила о том, что не усну. Дэйв пусть и отсыпался днем, но это было неправильно. Ему нужен был полноценный, здоровый сон, а не кошмар, колотящий его и требующий то зачать ребенка, то дать таблетки.

На энтузиазме я держалась достаточно долго. Дэйв, несмотря на мои уговоры, спать не уходил, и мы вместе смотрели фильм, лежа на его диване. Параллельно я вернулась к рисованию. Если каракули на рваном листе бумаги можно было назвать рисунком. У меня был блокнот, но отчего-то брать его совсем не хотелось.

– Кого рисуешь? – спросил Дэйв, ставя видео на паузу.

– Просто бал…

Я намеревалась сказать, что балуюсь. Но когда сама внимательно посмотрела на то, что выходило из-под карандаша, заметила мужской профиль. Черные глаза и черные волосы.

– Это он, – с восхищением прошептала я.

На сердце стало тепло от одной мысли, что мое увлечение помогало мне вернуть в свою жизнь любовь. Взволновалась настолько, что все из рук выпало. И Дэйв добродушно посмеялся над моей реакцией.

Все оборвалось, когда у меня резко зазвенело в ушах и появилась сильнейшая головная боль. Рисунок расплылся, тело пробрала мелкая дрожь, и я начала засыпать.

– Эй, ты хотела не спать, помнишь об этом? – Он потянул меня на себя, и тогда я решила устроиться на его плече. – На мне тоже не надо спать.

– Тошнит, – успела прошептать я, прежде чем все тело свело судорогой. Муж еле успел принести из ванной тазик, в который меня несколько раз вырвало.

– Что со мной? – мямлила себе под нос, делая глубокие вдохи.

– Кажется, кто-то против того, чтобы ты его рисовала.

– Черт, – выругалась я. – Мне этого не вынести.

Как бы Дэйв ни пытался взбодрить меня, привести в чувство, я все сильнее теряла связь с миром. Голос мужа приглушался, тепло комнаты сменялось холодом мрака. Перед тем как я уснула, в голове прозвучала единственная фраза.

«Я накажу тебя».

С момента возращения Брайена домой Ребекка не отлипала от него. Каждую ночь она приходила к нему, чтобы контролировать и держать в узде, когда темного вновь захлестывала ярость, и принимала удар на себя. И в эту ночь она опять пришла к нему в квартиру и заняла излюбленное место на диване.

– Ты идиотка, Ребекка. Мне не нужна твоя забота.

– Я не забочусь. Я присматриваю.

Даже когда он был не в себе, она вспоминала мальчика, кормившего ее вопреки запретам. Ребекка всегда видела в нем защитника, но с появлением светлой все переменилось.

– Ты ее правда любишь?

Вопрос мучил ее давно. Она могла понять и принять желание Брайена бунтовать, в конце концов, он всегда любил делать то, что запрещено. Но девушка не подозревала, что интрижка может доводить человека до такого состояния. Боль и темный стали одним целым, он ни на минуту не мог расслабиться, переключиться на что-то другое. Только светлая, светлая и еще раз эта поганая светлая.

– Я могу ошибаться в том, что вообще такое любовь. Не подозреваю, какой сильной она может быть. Но я признался ей и от слов не отказываюсь. Никогда не откажусь.

Темные не знали, что такое любовь, отрицали ее существование. Вся эта ванильная мишура была отведена светлым, немощным существам, возомнившим себя идеалами.

– Признался в том, в чем не разбираешься? Способен ли ты вообще испытывать это чувство?

Брайен посмотрел на свою партнершу так, будто она унизила его, оскорбила. Хотя понимал, что она могла быть права.

– Она знала, что такое любовь. Хотя бы по рассказам других людей.

«Знала». Брайен всегда говорил о ней в прошедшем времени.

– Раз так, то она просто обязана лучше познакомить тебя со всей этой чепухой. Пока что я вижу, что любовь тебя убивает, и это явно не вписывается в концепцию чувств светлого мира.

Ребекка же продолжала говорить так, будто Аврора была жива. Будто их встреча обязательно должна состояться. Она считала своим долгом уберечь Брайена от ошибок, которые он мог совершить, пойдя на поводу у гнева, поэтому аккуратно внушала ему веру в то, что не все кончено.

Только получалось у нее отвратно.

– Уходи. – Он закипал. Это всегда начиналось с того, что его голос становился тише и грубее.

– Ты должен понимать, что они не могли ее убить.

Темная сползла на край дивана, села чуть ближе к Брайену. Аккуратно, без резких движений.

– Я видел собственными глазами, как это произошло.

– Как ты мог видеть? Подумай сам.

Он не думал. Не потому, что был ослеплен эмоциями, с ним такого никогда не происходило. Ему промыли мозг, довели до состояния, когда по жилам вместо крови бежала ненависть. Темная и густая, как патока. Все остальное отключалось.

– Ты даже не знаешь, кто это был. Светлые? Темные? Кому ты собрался мстить?

Темная подобралась еще ближе. Она серьезно готовилась накинуться на него, если все выйдет из-под контроля. Дыхание уже участилось, он стал хрустеть пальцами, а на лице заходили желваки. Ребекка намеревалась стать мишенью. Лучше уж она.

– Не пытайся говорить со мной. Ты знаешь, чем это закончится.

– Не угрожай мне.

У нее все еще был шанс успокоить его, вывести на откровенный разговор и доказать свою правоту.

– Ты никогда не причинял другим боль. Ты мог наказать по справедливости, не более. И сейчас ты думаешь, что будет справедливо отомстить за то, что Аврору забрали у тебя. – Когда прозвучало имя светлой, Брайен глубоко вздохнул, сильнее занервничал. – Но все эти видения – манипуляции правительства. Они всегда хотели заполучить тебя, перестроить под себя. Ты хочешь поддаться?

– Заткнись, Ребекка, черт бы тебя побрал! Просто заткнись!

Агрессия – то, что Брайен проявлял после любого упоминая о правительстве. Он будто ненамеренно отрицал их причастность, игнорировал столь очевидные вещи, хотя сам всегда противостоял титулованным людям.

Ребекка не успела остановить темного: он добрался до стоящей на столе кружки и разбил ее на кучу осколков, швырнув в стену. Девушка даже не дернулась. Посуда – мелочь, темный мог сотворить что-то куда более масштабное, когда впадал в ярость.

– Проваливай!

– Не уйду. Я не дам тебе начать то, о чем потом ты пожалеешь.

Темная тоже встала, преградила Брайену выход из квартиры. Она могла принять удар на себя, вытерпеть погром. Нужно было не допустить, чтобы стоящий напротив нее ураган вырвался наружу и вступил в сговор с Правителем.

– Ты не тот, кем тебя хотят видеть, – мягко говорила девушка.

Хотя Брайен и смотрел на нее так, будто намеревался убить, стереть в порошок. Возвышался над ней и одним взглядом превращал ее в пыль.

– Прошу, уйди. Я не хочу делать тебе больно, – цедил он сквозь зубы.

Ребекка прекрасно понимала, сколько усилий он прилагал, чтобы сдерживать ярость, которую в него подселили, которая уничтожала и его самого. Он мог быть ослепленным ею, но из-за преграды в виде человека, который ему небезразличен, темный держался. Хотя с гневом внутри было проще переносить боль, разрывающую сердце.

Перед его глазами вновь всплыла картинка убийства Авроры.

– Я тебя не оставлю.

– Почему ты не понимаешь с первого раза! – Брайен пнул несчастный шкаф, дверцы которого прогремели и повисли на одной целой петле. – Я все равно отомщу.

– Ага, обязательно. – Ребекка сделала еще шаг к Брайену. – Сразу после того, как ты встретишься со своей светлой.

Без слов Брайен схватил темную за плечо, дернул на себя. Его хватка была сильной, на руке точно останутся синяки. Он бы сжал еще крепче, если бы окончательно потерял рассудок. Он бы швырнул ее так, чтобы она больше никогда не посмела побеспокоить его своим упрямством.

– Убери от нее руки. Сейчас же.

На пороге стоял Блэйк, разозленный и готовый к драке. Когда Ребекка сообщила ему, что намеревается контролировать Брайена и следить за ним, он попытался ее отговорить. Знал, что могло произойти, если девушка перегнет палку со своим желанием помочь. Но его не послушали, поэтому он тоже стал частым гостем маленькой квартиры.

Брайен оттолкнул от себя Ребекку, и та приземлилась на диван.

– Явился.

– Мне плевать, что правительство охраняет твою задницу со всех сторон. Я убью тебя, если ты ее хоть пальцем тронешь.

– Попробуй. – Брайен дерзил. Ехидно наблюдал за тем, как его товарищ закатывал рукава. Может быть, получилось бы отыграться на нем? Поделиться тем, что душило и выворачивало наизнанку?

– Ты не в самой лучшей форме, приятель. Я бы на твоем месте был поаккуратнее с призывами к действию.

Ребекка не нуждалась и в секунде для того, чтобы опомниться, собраться и вновь встать стеной на пути Брайена. Она так ловко вернулась на свою позицию, что темный даже растерялся. Былой запал гнева чуть убавился.

– Ты тупая?

– Поаккуратнее с выражениями. – Блэйк толкнул Брайена и закрыл собой Ребекку.

– Точно нарываешься.

Им хватило бы еще пары секунд, еще двух-трех грубых слов, чтобы сорваться и устроить драку. Но в квартиру на звуки скандала вбежали Кайл и Джессика, которые тоже постоянно приходили, так как не могли оставаться в стороне. Темный тут же подлетел к друзьям и встал между ними. Он прекрасно понимал, что потасовка этих двоих не закончится мелкими ссадинами.

– Так, не хватало еще, чтобы мы были друг против друга. Брайен, успокаивайся и не чуди. Честное слово, не очень-то круто вас разнимать.

Разозленные друг на друга темные медленно успокаивались. Первым опомнился Брайен: гнев отступил, желание мстить погасло так же резко, как вспыхнуло пару минут назад. Он в очередной раз осознал, что опасен, что мог навредить Ребекке, которую в стороне держала за руку Джессика. Они о чем-то говорили, но глаз со своего партнера темная не сводила.

– Я не… – Брайен хотел извиниться, но ему в лицо ткнули пальцем.

– Не разговаривай с ней, – процедил Блэйк.

Он успокоил себя тем, что у него еще будет шанс поговорить с ней, еще раз попросить не лезть, не подставлять себя. А пока что он без лишних слов наблюдал за тем, как Блэйк решительно и бесцеремонно выводил Ребекку, бурча что-то о том, что Брайен не достоин жалости и сочувствия.

Брайен услышал о себе достаточно лестных оскорблений, но не огрызнулся в ответ. Он смиренно принял заточение в квартире уже под присмотром Кайла, намеревавшегося дурачиться и отвлекать от насущных проблем, и Джессики, единственной не обращающей на нестабильность Брайена все свое внимание. Она была умнее стычек в лоб или дурацких спектаклей, контролировала и наблюдала издалека, а контроль Брайену точно не помешал бы, он это понимал, но отчаянно не хотел причинять никому боль.

Хватало и того, что он сам был истерзан, только вот товарищи все равно не оставляли его одного.

– Он засранец, Ребекка, и точка, – продолжал ругаться Блэйк, уже выйдя из подъезда наполовину заброшенного дома. – Если бы на его месте был кто-то другой, с ним бы давно расправились. А из этого придурка решили сделать машину для убийств. Начать он планирует с тебя?

Ребекка даже не слушала поток брани и обвинений. Она ни на секунду не сомневалась, что Брайен безобиден для нее и для его близкого окружения. Но она видела, как окончательно и бесповоротно он изменился из-за отношений со светлой и как умело этим воспользовалось правительство.

– Мы должны привести Аврору.

Блэйк остановился, шокированно посмотрел на Ребекку. Показалось, что послышалось, но нет. Девушка была настроена серьезно.

– Не должны.

– Ты не понимаешь. Если мы оставим все так, как есть, Брайен сойдет с ума. И тогда всем будет плохо. Они получат то, что хотели.

– Помнится, как раз эта самая девчонка в одиночку ночью попыталась попасть в наш мир. Она безбашенная. Если бы она любила Брайена своей светлой любовью, давно бы уже маячила в кустах. Или лежала бы там трупом.

Темная опять проигнорировала сарказм. Она молча пошла к границе, и Блэйк вынужден был последовать за ней.

– К чему этот риск?

– Даже если Аврора его не любит, он должен хотя бы увидеть, что она жива.

– Как они меня бесят.

Блэйк смирился, не стал больше спорить, и Ребекка даже улыбнулась, но так, чтобы ее спутник не заметил. Она шла быстро, будто ничего не боялась, но на самом деле шаги за спиной и ворчание подбадривали ее, дарили чувство защищенности.

– Ты ведь помнишь, куда идти? – спросила темная, когда пара почти выбралась из кустов.

– Конечно, ее дом почти у самой границы. Сразу после пустыря.

На всякий случай они шли молча, оглядываясь по сторонам. Блэйк показал на нужное окно, и они оба чуть ли не прижались к стене, чтобы прислушаться к происходящему в комнате.

– Тишина, – заключил Блэйк.

– Быть не может. Они не могли ее убить или где-то запереть. Я почти уверена, что у них другие методы воздействия.

– Так ли много ты знаешь о светлых?

Немного. Но она не привыкла в себе сомневаться. Она же была так уверена, что за запретные отношения накажут только Брайена, а Аврору очистят, как они это называют, и вернут к нормальной жизни.

– Уходим. Нам лучше не торчать здесь.

– Мы не можем уйти без нее.

– Нет, можем. Ее здесь нет. Искать ее больше негде.

Темная не собиралась сдаваться. Она оглядывала дом, терроризировала окно, вслушивалась в каждое сопение. Ей нужна была любая зацепка.

– Нам все равно нечего здесь делать. Мы не знаем, где ее можно найти, – не унимался Блэйк.

– Или знаем…

В стене, между кирпичами, Ребекка обнаружила сложенную записку. Она аккуратно достала из щели бумагу и развернула ее. Как только она прочитала содержание, ее прекрасное личико сразу засияло.

«Я знаю, что тебя зовут Брайен, видел в книжке с ее рисунками. Если ты это читаешь, то, вероятно, ищешь ее. Я Дэйв, ее муж. Теперь она живет со мной в доме неподалеку. И ей нужна твоя помощь. Как пройти к дому, я указал в нарисованной карте. Квартира на первом этаже, все для вас. Окно шестое с краю дома (увидишь на карте). Я специально оставлю ручку в горизонтальном положении, чтобы ты мог его открыть. Если думаешь, что это ловушка, то вот тебе доказательство: ты толкнул меня ночью, и я стукнулся головой об стол. Об этом знаем только мы. Поторопись, может быть уже поздно».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.