Артур Гедеон, Галина Романова, Евгения Михайлова, Людмила Мартова, Татьяна Гармаш-Роффе, Татьяна Устинова
Дачные расследования
Сборник рассказов

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Артур Гедеон
Тайна Царского утеса

1

Час назад ему позвонили – такой визит отложить было нельзя. Очень скоро он оказался на краю города: переехал на своем старом «Форде» по бетонному мосту речку Полушку, а за той уже открывался знакомый дачный поселок Яблоневый. Раскинулся он на садовых просторах давно забытого купца-винодела. Многие дерева вырубили, но кое-что осталось. Фруктовые сады горожан на участках только начинали цвести, особенно упоительно смотрелись яблоневые и вишневые деревья. Белый и розовый цвет всюду. Садись под таким деревом за круглый деревянный стол, вдыхай аромат земного рая, разливай по чашкам из старого начищенного самовара горячий чай, тяни в удовольствие под варенье из своего сада. Да с мягким и румяным деревенским хлебом. А то еще и крепкой домашней наливочки отведай, которой угостит тебя заботливый хозяин, из высоких крепких стопок.

Все случилось именно так, когда Крымов остановил старенький «Форд» у забора, за которым стоял хорошо знакомый выбеленный каменный домишко в два этажа с яркими наличниками. Открыл калитку, вошел и зашагал по знакомой дорожке. И сад был цветущий – уголок рая, полный дурманящих запахов, и круглый деревянный стол, и два плетеных кресла, только старого самовара нет. Стоял на столе электрочайник, а вот фаянсовые чашки сверкали в проникавших из-за деревьев лучах солнца, и вазочка с хлебом из местной пекарни была, и наливка в граненом высоком графине, и высокие стопарики дожидались хозяина и гостя.

В одном из кресел сидел крепкий старичок, он-то и позвонил детективу Андрею Крымову и срочно вызвал его к себе. Старичок читал газету, рядом на столе высилась стопка журналов и книг.

– Здравствуйте еще раз, Антон Антонович, – подходя, сказал Крымов. – Дело, как я понимаю, срочное?

– Очень срочное, Андрей Петрович, – отложив газету, шустро поднялся его куратор по секретным делам, борец с мировым злом и нечистью Долгополов. – Очень!

Он был в добротной теплой безрукавке поверх свитера. И правильно, старичок – тепло нужно сохранять. Хотя сколько этому старичку лет, Крымов не знал даже приблизительно. По шуткам самого Антона Антоновича, странника по временам, он жил очень давно и видел на своем веку многие эпохи. А вот как к этому было относиться – дело другое.

– Садитесь, я и наливочку приготовил. Сливовую на этот раз.

– Супер, – кивнул Крымов и сел напротив старичка. – Только я ведь за рулем. Забыли?

– Хо! – вскинул голову Долгополов. – Когда вас это останавливало?

– Да, законопослушным пенсионером вас не назовешь.

– Никак не назовешь, – на этот раз отрицательно мотнул головой Антон Антонович. – И потом, я не пенсионер, а самый что ни на есть трудяга-работяга, это во-первых. А во-вторых, – он взглянул на Андрея, – я самого высокого мнения о ваших способностях – интеллектуальных и физических. Сдюжите пару-тройку рюмок. Я только вас и ждал.

Долгополов налил им по стопарику самодельной наливки, стар и млад чокнулись. Хозяин дома сказал:

– За встречу.

И они выпили.

– Как вам эта настойка? – спросил бодрый старичок. – На сушеном черносливе?

– Обалдеть, – честно признался Крымов. – Сердце тает.

– То-то.

– Так что такого срочного, Антон Антонович? – беря из вазочки румяный ломоть хлеба, спросил гость.

– Дело, как сейчас говорят, на миллион долларов. Да нет, вру, – драматично вздохнул он, – на состояние куда больше.

– Тогда рассказывайте, – хрустя румяной коркой хлеба и принимаясь за чай, кивнул на бумаги Крымов. – Вижу – подготовились.

– Точно, – согласился Долгополов. – Еще как. Все началось с этой публикации в местном журнале «Звезда Поволжья». Знаете такой?

– Конечно, – кивнул детектив.

– Хорошо. – Долгополов развернул глянцевый журнал на закладке. – Сценарий для фильма ужасов. А еще лучше – историко-мистического сериала. Вам, несомненно, понравится. Читаю. «Призрак старого барона Людвига фон Шварца возвращается». Преамбула: «21 марта этого года на территории бывшей усадьбы баронов фон Шварцев, находящейся на территории Заволжского района, пропали три искателя приключений. Так можно назвать „черных археологов“, охотников за сокровищами. Это далеко не первый случай пропажи людей в этих краях. Местные жители стараются не бродить по территории усадьбы, особенно ночью, говорят о появлении призрака старого барона как на развалинах, так и поблизости от них. Быль это или небыль – судить вам».

Антон Антонович вопросительно взглянул на собеседника:

– Как вам затравочка, господин детектив?

– Недурно, – оценил Крымов. – Прошу вас, дальше.

– Читаю дальше. «Фон Шварцы появились в Жигулевской губернии в середине XVIII века. Сюда, на Волгу, приехал старый барон Карл фон Шварц, состоявший на русской службе еще с Петровских времен. Тут, в малообжитых районах Поволжья, в Девьих горах, у Царского утеса, он и купил захудалое поместье. Земля эта, где поселился барон, издревле окружена „черной“ славой, а в Царском утесе, по слухам, был так называемый „адов проход“, якобы ведущий в подземное царство. Барона отговаривали, но он выторговал именно эту землю. Царским утесом гора называлась с незапамятных времен, когда тут правил жестокий языческий булгарский царь Буртах, проливший немало крови. Карл фон Шварц сторонился людей и слыл темной и загадочной личностью. Не женат, детей с ним тоже не было. Только пара верных слуг. Зато говорили, что он привез целую библиотеку, единственное свое сокровище, и все ее книги были посвящены только одному персонажу – владыке тьмы. Но было ли так на самом деле? Или о бароне-отшельнике только распускали слухи? Все чаще он запирался в своем доме и оставался один. А потом барон умер – просто исчез, случилось это в самом начале второй половины восемнадцатого века. Тут же, как из-под земли, появился его молодой сын – наследник, Людвиг фон Шварц, якобы приехавший из-за границы. Говорили, что он очень похож на своего отца. И тут же богатства сами потекли в руки молодого барона! Но откуда? Говорили, что он владел тайнами черной магии и алхимии, научился превращать простые металлы в золото». – Прервав чтение, Долгополов взглянул на Крымова: – Вы слышали об этих аристократах?

– Разумеется, – откликнулся Андрей. – О них болтали многое.

– Очень хорошо, – кивнул Антон Антонович. – «У подножия гигантского Царева утеса Людвиг возвел целый дворец, вид которого сохранился на старинной линогравюре в нашем музее. Жениться молодой барон и не думал, зато обзавелся, как о нем судачили недоброжелатели и завистники, целым гаремом наложниц. Он скупил много земель в округе и устраивал для близких друзей лукулловы пиры, а для самых избранных, как опять же судачили злые языки, настоящие римские оргии. Попасть к нему считалось высшей привилегией. Были смельчаки, что старались выведать секреты барона, но все, кто так или иначе посягал на тайну фон Шварцев и проникал на территорию их поместья, пропадали без вести».

– Круто, – кивнул сыщик. – Лазили мы по этим развалинам в юности.

– Серьезно? Не страшно было – мальчишкам?

– Мальчишкам ничего не страшно. Переправлялись через Волгу – и в горы. А там уже как не проведать руины баронской усадьбы? Дело чести.

– Смельчаки, – заметил Долгополов и продолжал: – «Барон Людвиг, который к тому времени уже молодым не был, по свидетельству очевидцев, научился обращать мертвую плоть в живую. А золото и драгоценные камни вдруг хлынули к нему бурной рекой. Неужели причиной была все та же алхимия? Нет! Пошел слух, что золото и самоцветы ему доставляли по ночам из недр горы, через „адов проход“, его новые слуги – странные черные существа с горящими глазами. Кто они были, эти работники барона? Демоны? Бесы? Неизвестно. Но молва о том шла. Однако пик силы и славы заносчивого барона Людвига фон Шварца был еще впереди. Однажды он собрал вокруг себя приближенных и стал читать свод заклинаний, обращенных к миру зла. Все вокруг трепетали, но ждали чуда. И оно, увы, случилось. В тот день, на спор, Людвиг фон Шварц вызвал к себе во дворец самого Князя Тьмы. И тот, воплотившийся в пространстве, сказал ему: „Я здесь, ты доволен? Но помни, наступит час, когда сам приду за тобой. И будет это здесь, в твоем дворце“. Все поняли, что рано или поздно Людвиг фон Шварц, зарвавшийся в своей гордыне аристократ, должен расплатиться с прародителем зла своей неугомонной душой. Все друзья по пирам и распутству в те же дни быстро покинули его, разбежались даже слуги и наложницы. А Людвиг фон Шварц поспешно оставил поместье и, набив сундуки золотом и самоцветами, немедленно уехал за границу, где и путешествовал долгие двадцать пять лет под разными именами. Вернулся домой, в заброшенную усадьбу-дворец, уже стариком. Говорили, что не было вокруг него к тому времени никого, кроме нескольких бродяг, давно потерявших божий страх, и стаи гончих псов. Но почему он вернулся? Его словно заставили это сделать. А еще говорили, что день за днем старый барон ждал того, кому был должен.

И, возможно, дождался…

Когда барон почил, никто не явился на его похороны. Хоронили барона древний слуга, поп-расстрига, отлученный от церкви за святотатство, и два изуродованных клещами палача-каторжника. Покупать имение за Волгой никто не хотел, и оно стало быстро хиреть. А когда там появились волки, его и совсем стали объезжать стороной. Зато в тех краях время от времени видели по ночам старика в кафтане. Он внезапно появлялся и исчезал. Злые глаза, длинные седые волосы, ходил, опираясь на трость, и шептал так неистово, будто проклинал весь мир. Все поняли, что это призрак старого барона сторожит свои владения и обходит Царев утес с его неистощимым златом. Только отчаянные смельчаки, бредившие золотом, проникали туда, но возвращались далеко не все, и с пустыми руками. Излюбленным местом призрака стала вершина Царева утеса, где он стоял на штормовом ветру и вел тайный спор с небесами.

После Октябрьской революции большевики-атеисты устроили в обветшалой усадьбе фон Шварцев Заволжский райком партии, клуб Революции и конюшню, разместили духовой сводный оркестр и столовую для каменотесов. Но однажды во время очередного партийного собрания крыша обвалилась и похоронила многих собравшихся. А после грозы и молнии, ударившей в усадьбу, и сами развалины сгорели. Это было во время весенней бури, и выжившие очевидцы видели на утесе человека в старинном платье, смотревшего с вершины. Больше к этому месту не подходил никто. Даже комиссия НКВД, арестовавшая около десятка несчастных перепуганных сельчан, которых обвинили во вредительстве, не задержалась тут более суток.

Но призраку барона Людвига фон Шварца все было нипочем. Его видели почти каждую весну во время легендарных бурь на Волге стоящим на вершине Царского утеса и глядящим на разбушевавшуюся стихию. Он словно ждал попутного ветра, чтобы броситься за ним и улететь отсюда навсегда».

– Статья – класс, – согласился Крымов. – Журналист постарался на славу.

– Журналистка, – поправил его Долгополов. – Подпись: «К. И. Лопухина».

– Но ведь это не все? – Андрей хитро прищурил один глаз. – Не стали бы вы меня вытаскивать из-за беллетристики?

– Вы правы, это не все, – усмехнулся старик. – Сегодня утром в областном художественном музее города Царева обнаружили пропажу – украли старинное полотно восемнадцатого века. Наум Евграфович Щукин. Художник-самоучка, но очень интересный. А был он придворным, так сказать, художником его сиятельства барона Людвига фон Шварца.

– Художественная ценность картины – какова она?

– Невысокая, если честно. Художник, повторюсь, был самоучкой, звезд с неба не хватал, но в провинции слыл мастеровитым живописцем. Полотно имеет историко-краеведческую ценность, это несомненно.

– Тогда остается узнать, что было на этой картине и как связана ее пропажа со статьей в журнале «Звезда Поволжья», – заметил Крымов. – И с активностью призраков в Девьих горах, вокруг старых развалин баронской усадьбы.

– Именно! – поднял палец Долгополов. – С первым легче. Вот! – Он достал из стопки художественный альбом. – Издание местного министерства культуры – каталог картин музея с иллюстрациями. – Старичок открыл альбом на закладке и подтолкнул его гостю. – Смотрите и наслаждайтесь. Вот эта картина, называется – «Ночной Гость». Мы неплохо знаем, как выглядел барон Людвиг фон Шварц. Ведь он покинул Россию богачом, многое мог себе позволить. За ним в Европе остался след – несколько портретов. Как он ни старался, чужие имена не скрыли его личность – за ним будто следили. Да-да, журналистка права, его не оставляли без внимания, не давали прикинуться другим человеком. Так что не сомневайтесь, на портрете художника-любителя Наума Щукина именно он – колдун и маг, барон Людвиг фон Шварц.

Крымов подтянул альбом к себе. На репродукции картины у камина в кресле-троне сидел мощный старик в бордовом кафтане. Похожий на льва, с пышной седой шевелюрой, он оглянулся в ту самую секунду, когда за его спиной на пороге кабинета возник гость – один силуэт. Кроваво-золотистым светом от огня в камине неровно горела половина лица встревоженного старика. Жались в страхе друг к другу и смотрели в ту же сторону подскочившие три гончих пса. Но интереснее всего были глаза барона: он ждал этого неотвратимого визита, как рокового часа неминуемой казни.

– Ого, да не так плох этот ваш живописец, как его? – Крымов прицелился взглядом на подпись под картиной. – Щукин, Наум Евграфович. Очень даже хорош – насколько мне, дилетанту, судить.

– А я не сказал, что он плох, Андрей Петрович, – с легким укором парировал Долгополов. – Говорил, что он – художник-самоучка и его полотно не представляет большой ценности для мирового искусства. Но он самобытен, это несомненно, а самое главное – интересен в своих фантазиях. Его картины – «своеобразный лабиринт, карта иносказаний». Так написал о Щукине местный искусствовед Павел Иванович Кравцов.

Крымов нахмурился и кивнул на страницу открытого альбома:

– Но дата полотна? 1769 год? Барону должно быть лет сорок. А на портрете – старик лет семидесяти пяти.

– Интересно, правда? – Долгополов многозначительно усмехнулся: – А вы молодцом – заметили несостыковочку.

– Ошибка в написании?

– Никакой ошибки! Щукин написал эту картину именно в 1769 году, обитая у богатого царевского купца приживалой и рисуя его детей и домочадцев. Наум Щукин написал своего хозяина по памяти, когда тот после той самой черной мессы сбежал из России и инкогнито отправился по миру. Именно в свои полные сорок лет.

– Не понимаю…

Антон Антонович хитро прищурил один глаз:

– Наум Евграфович Щукин, обладавший даром пророчества, чем и подкупил в свое время Людвига фон Шварца, увидел своего хозяина и работодателя в далеком будущем, когда тому было суждено вернуться в свое поместье.

– Что вы хотите от меня, Антон Антонович?

– Эту задачку вам и придется разгадать. Треугольник: Карл фон Шварц, Людвиг фон Шварц, призрак барона и похититель картины в центре. Она украдена не из любви к искусству! – Долгополов покачал указательным пальцем. – Но кто-то рисковал из-за нее свободой. Так кто и зачем? Могу только предположить: этот человек знает о картине «Ночной Гость» и двух колдунах – Карле фон Шварце и его предполагаемом сыне Людвиге – намного больше, чем мы с вами. Наведайтесь в журнал «Звезда Поволжья», поболтайте с этой журналисткой – Лопухиной. Что ее подтолкнуло к расследованию столь инфернальной темы? Потяните за ниточку именно с этой стороны, а вдруг клубок и раскрутится? Да что мне вас учить, вы – опытный детектив и сами знаете, как поступить.

2

В полдень Крымов вошел в редакцию «Звезды Поволжья». Журнал расположился на втором этаже старого особнячка с окнами на Волгу. Мимо этого дома по проспекту, отделявшему жилые кварталы от бесконечной набережной, детектив проезжал сотни раз, но заходить сюда прежде не доводилось. А журнал ему попадался, и были в нем статьи дельные – особенно по истории города и края.

Перешагнув порог, он улыбнулся. Работу периодических изданий Андрей Крымов знал хорошо – вечная суета, гул, смех в курилках, беготня и болтовня, журналюги строчат за компами. Только в газетах жизнь беспокойнее раз в десять, ведь журналы выходят реже. В газетах пишут новости, в журналах – нетленку. Стараются, по крайней мере.

На вопрос, как ему найти К. И. Лопухину, группа из трех молодых журналистов, куривших в старых креслах вокруг чахлой пальмы, стала переглядываться и загадочно улыбаться. Очкарик сказал:

– Ну вот, еще один «охотник за привидениями».

– Она сидит в конце коридора, за поворотом, кабинет 21, недалеко от туалета, – сдерживая улыбку, ответила девушка.

«Над чудаками всегда потешаются, – думал Крымов, шагая по длинному коридору. – Синдром толпы, синдром изгоя».

Вскоре он постучался в дверь кабинета номер 21.

– Войдите, – послышался женский голос.

Крымов открыл дверь и вошел. Это был оскорбительно крошечный узкий кабинет, похожий на монастырскую келью. За компьютером сидела огненно-рыжая девушка в синей водолазке и круглых очках. Ее огромная вьющаяся копна волос была похожа на взбитую пену. Рядом с ней лежали телефон и диктофон. Девушка вопросительно посмотрела на Крымова – ее испытующий взгляд торопил. Лицо журналистки густо было усыпано рыжими веснушками.

Андрей приветливо улыбнулся:

– Добрый день, это вы – Кассандра Ивановна Лопухина?

– Она самая. Долго искали мой кабинет?

– Мне подсказали.

– Хмыкая и зубоскаля, наверное?

– Не без этого.

– Как они вас назвали? Ведь ко мне приходят только чудаки. И сама я чудачка.

Крымов вздохнул:

– Охотником за привидениями.

– Ну разумеется. Кем же еще? Ничего нового эти тупицы не придумали. А кто вы на самом деле?

– Андрей Петрович Крымов, частный детектив.

– Тоже нормально. Зачем же я вам понадобилась, Андрей Петрович, частный детектив?

– Просто Андрей.

– Хорошо, – кивнула она. – Какой у вас ко мне вопрос?

– Меня очень заинтересовала ваша статья о призраке барона фон Шварца. Так, что, прочитав ее, я даже сон потерял.

Кассандра усмехнулась.

– Рада, что вам понравилось. А там есть отчего потерять сон.

– Кстати, простите за вопрос, а почему такая талантливая журналистка сидит на камчатке, да еще рядом…

– С туалетом? – уточнила девушка.

– Ну да, – кивнул Крымов.

– Мне предлагали в общую, но я бы там и двух строчек из себя не выдавила. В той-то компании! Чаю сделать, Андрей? Он только что вскипел. У меня и печенюшки есть.

– Будьте так любезны.

– Буду, и с удовольствием, – улыбнулась девушка и живо встала. И водолазка, и джинсы – все было под цвет ее синих глаз. – Вам зеленый или черный? – у обшарпанной тумбы с чайником, которая служила тут кухонькой, спросила она.

– Черный, – ответил он.

– А я буду зеленый.

Когда они приступили к чаепитию, Кассандра стала рассказывать о своих приключениях в Девьих горах, которые она облазила вдоль и поперек, о Жигулевской кругосветке, о том, как однажды едва не потерялась в пещерах. Ее движения были уверенными и четкими, речь правильной и точной, язык – острым. Слушая ее, Крымов понимал: деятельной Кассандре Лопухиной каждый день приходилось сражаться за свою независимость, за точку зрения, за неизменную самость. Это закалило ее характер, сделало девушку сильной личностью. Ну как же густо у нее были рассыпаны по лицу веснушки! По носу и щекам. Где-то они превращались в сплошные рыжие пятнышки.

– Эти пещеры – настоящий лабиринт, – горячо сообщила она. – Идешь и не понимаешь, когда пора остановиться и топать назад.

– Я знаю, – кивнул детектив, – сам юнцом с товарищами лазил по этим коридорам. А в какой горе вы заблудились?

– В легендарном Царском утесе – он как раз на бывшей территории баронов Шварцев. Мне было интересно, как кошке в новом доме. Зашла слишком далеко и уже не понимала, куда идти, ведь коридоров целая сеть, – энергично рассказывала Кассандра. – Ребята как сквозь землю провалились. А я думала: дура! дура! Как могла остаться одна? Ниточку за собой не оставить? Ведь столько людей пропало в этих проклятых коридорах. Навсегда, как я знала, сгинули! Вот когда поняла, что такое «прошиб холодный пот». Остановилась, вросла в камень. Стою, а сердце выпрыгивает. И вот тогда, в темноте, мой фонарик и наткнулся на того старичка.

– На старичка? – Крымов не ожидал такого поворота.

– Да! – живо кивнула рыжеволосая девушка. – Он стоял у самой стены в коридоре. У расселины в скале, представляете? Как будто вышел из нее. Только она слишком узкая была. Он сказал мне: «Не бойся, дева, и не кричи. Соберись с духом. Поняла?» Я от страха едва сознания не лишилась. Только и сказала: «Ага». – «Идем со мной – я тебя выведу», – сказал старичок. И повел за собой. Иду и думаю: выведет или заведет так, что мне точно конец? – Кассандра замолчала. – Но там, в пещере, было и кое-что еще. Перед самым появлением старичка.

– Что же?

– Еще одна тень. Черного лицом человека, у которого едва заметно блеснули красным светом глаза. Он медленно шел ко мне. Крался. Это я потом осознала, хотя и до сих пор не верю себе. Решила, что это галлюцинация, моя фантазия играет со мной.

– Кассандра, но вы же упоминали в статье «черных людей с красными глазами», которые выносили барону золото через «адов проход». Разве нет?

– Упоминала. Но это все небылицы, я так думаю. Сказки Девьих гор. Если бы такое было на самом деле, я бы просто умерла от ужаса. Увидев ту тень, я еще подумала, что это кто-то из ребят. Позвала: «Жека, ты?» Тут мой фонарь и наткнулся на старичка. Он вывел меня. А когда впереди блеснул дневной свет, старичок сказал: «Прощай, золотая дева!» Это он про мои волосы. Но как разглядел в темноте? «Не ходи сюда больше, меня может не оказаться рядом. А злобарь-то и встанет за твоей спиной». – «Злобарь?» – переспросила я и оглянулась. А старичок, мой спаситель, шагнул к еще одной расселине, вошел в нее и пропал, как не было. А расселина та – сантиметров двадцать, не более того. Только кошка и проскочит. А ребята уже кричали мне. Издергались, конечно. – Кассандра взяла из пакета и развернула новую конфету. – Потом мы вина купили в местном магазине и оторвались. Дали слово больше никогда в эти пещеры не соваться. Но рассказу про старичка и того, второго, не поверили. – Девушка отрицательно покачала головой. – Увы. Даже мой парень – Жека. Мы и общаться после этого перестали. Тяжко, когда тебя за дуру держат. Вот такая история. – Девушка вздохнула. – Вы мне, конечно, тоже не верите, да?

Андрей вдруг стал очень серьезен.

– А почему я не должен вам верить? Я много чего повидал на белом свете, Кассандра. Ваш рассказ тянет на еще одну интересную статью.

Девушка вздохнула, сунула конфету в рот, сделала глоток чая.

– Я написала статью. И ее напечатали. – Она встретила его взгляд и кивнула. – Письма пошли в редакцию, ага. От свидетелей того же явления. Я про старичка – оказывается, его видели разные люди. Их называют «глядачи». В редакцию человек десять наведалось, и все странные-престранные. Как и я, наверное. Вот после этой статьи мне и навесили в нашей редакции прозвище «чокнутая». Так и не отмылась. Живу чокнутой. Уже привыкла.

– Вы – рыжая красавица, – констатировал детектив. – А рыжих люди боятся и сторонятся тысячелетиями. Женщин особенно – ведьмы!

– Знаю, – кивнула Кассандра. – Двадцать два года на свете живу. Наслушалась с детского сада. Но глаза-то у меня синие, а у ведьм – зеленые. Так что не тяну.

– Ладно. – Андрей хлопнул по коленям. – Готовы к сенсации?

– О чем вы? – насторожилась девушка.

– У меня есть информация, которая, возможно, очень вас заинтересует как журналистку. И исследователя, – добавил он. – Получил утром. В сущности, поэтому я здесь. Сегодня ночью из нашего художественного музея украли одно полотно.

– Да ладно, так бывает? – вскинула брови девушка. – Чтобы у нас? Мы же не Лувр. Даже не Третьяковка. Хотя и в Третьяковке никто ничего не ворует.

– А вот у нас – сперли. Но какое полотно! – Андрей поднял палец: – На нем изображен небезызвестный вам барон Людвиг фон Шварц, портрет кисти придворного художника-приживалы Наума Евграфовича Щукина.

– «Ночной Гость»?! – вытаращила и без того большие синие глаза девушка. – Да?!

Ее лицо вспыхнуло, загорелось.

– Именно так. Вы знаете этот портрет?

– Еще бы! Часами около него стояла. Но кому он мог понадобиться?

– Понятия не имею, но мой работодатель попросил меня разузнать об этом.

– Так вы на меня и вышли? – наконец поняла она. – Забрались в Интернет, набрали «барон Людвиг фон Шварц», и вам открылась моя недавняя статья, верно?

– Да вы просто Пинкертон, милая Кассандра.

– Теперь все понятно. Вы никому не говорили об этой пропаже?

– Да нет, сразу к вам. Решил, кто еще мне расскажет о таком историческом персонаже, как не эрудит «Ка И Лопухина»?

– И правильно сделали. Кто ваш работодатель – секрет, конечно?

– Разумеется. Профессиональная этика.

– Понимаю. Тогда едем?

– Куда?

– В музей, конечно. С вами или без вас, Андрей. Но прямо сейчас.

– Со мной, – кивнул он. – Только со мной.

Она выключила компьютер, набросила плащ, и они поспешили выйти из кабинета.

– Вы за рулем? – спросила девушка, когда они спускались по лестнице.

– Да. А почему вы часами стояли у портрета? Это же не Леонардо, и вы не искусствовед, чтобы следить за ударами мазка. Что хотели увидеть?

Девушка неожиданно остановилась, да так, что Андрей чуть не налетел на спутницу.

– А сами не догадываетесь?

– Подскажите.

– Хотела угадать, кто же этот «ночной гость», который пришел к старому барону, – усмехнулась Кассандра.

– Но вы же это поняли, разве нет?

– Да, но не сразу. Откровение для юной девушки. Князь Тьмы пришел за долгом – душой барона Людвига.

– Так в чем дело?

– Я пыталась прожить жизнь барона до этой последней черты.

– Опасное занятие, – резюмировал Крымов. – Если долго всматриваться в бездну, бездна начнет всматриваться в тебя. Помните?

В сумраке прихожей глаза девушки азартно блеснули:

– Разумеется.

– Хорошо.

Андрей толкнул дверь и пропустил Кассандру вперед. Они вышли на яркую весеннюю улицу.

– Вон моя машина, – кивнул на старенький «Форд» детектив.

По дороге к музею, накручивая баранку, он сказал:

– Вы же знаете, что полотно «Ночной Гость» было написано в 1769 году?

– Да как-то не задумывалась, – пожала плечами Кассандра. – А что?

– А то, что это ваше профессиональное упущение, – глядя вперед, с усмешкой кивнул Крымов. – Тогда слушайте…

По дороге рассказал ей о находке Долгополова. Художник Щукин написал барона стариком, потому что сумел заглянуть в будущее.

– Круто, – кивнула она. – Я просто не сопоставила эти факты.

– Тянет на новую статью?

– Еще как! И на новую «чокнутую» или просто «дуру» тоже.

Они остановились у музея.

– Пошли допрашивать сотрудников, – сказал детектив. – Не отвертятся.

3

За час они обошли весь музей. Крымов встретил двух знакомых, одним из которых оказался старый друг и помощник Константин Яшин.

– Ну что, Костя, зацепки есть?

– А вы как тут, товарищ капитан? И что за рыжеволосая красотка с вами? – Старлей покачал головой. – Прямо огненная.

– Краевед, специалист по призракам и прочей нечисти.

– Ясно. И на что такие интересные женщины тратят свою жизнь?

– На тайны, Костя, на тайны. Колись насчет улик, все равно узнаю. Облегчи задачу бывшему шефу.

– Вор забрался в музей, спрятался, потом отключил сигнализацию и ночью с полотном был таков.

– Профи?

– Несомненно.

– То-то и оно, – вздохнул Крымов.

– Что?

– Картина этого Щукина большой художественной ценности не представляла, только краеведческую, знал об этом?

– Пока нет.

– Ну вот, говорю. Продать ее невозможно, а работал профессионал. Вот в чем все дело.

К ним подошла Кассандра.

– Здрасьте, – скромно поздоровалась она с Яшиным.

Крымов представил молодых людей друг другу.

– Я вот что узнала: картину унесли с рамой, а могли вырезать, свернуть и спрятать в тубус, даже классиков так воруют, полотна которых стоят миллионы долларов.

– А вывод?

– Похитителю понадобилось все полотно – с холстом и рамой.

– Какая у вас спутница, – кивнул на рыжеволосую девушку Яшин. – Не только красивая, но и умная!

Польщенная Кассандра залилась краской.

– Вы меня смутили, Константин. Но спасибо.

– Вот что, Костя, – сказал Крымов. – Нужно узнать имена всех, кто когда-либо интересовался полотнами этого Щукина. А также их знакомыми и знакомыми знакомых.

– Уже работаем в этом направлении, не дураки, – усмехнулся Яшин. – Только из-за одной этой картины весь город наизнанку выворачивать никто не будет. Не «Джоконда». Если украли чисто, то, по ходу, будет висяк. А вам зачем все это, Андрей Петрович?

– Во имя искусства, Костя.

– Ясно, – кивнул старший лейтенант. Ему пришла эсэмэска – он взглянул на экран. – Ну вот, появились первые подозреваемые. Искусствовед Кравцов сказал по телефону моему сыскарю, что полгода назад к нему обращался один человек, решивший остаться инкогнито, и очень интересовался «Ночным Гостем».

– Ты не против, если я скатаюсь к этому Кравцову первым?

– Да нет, только сильно не центрите, а то начальство наезжать будет. Ухода в частный сектор вам так и не простили.

– Под ногами путаться не буду – обещаю. Адресок подкинешь?

У машины Крымов набрал номер.

– Алло, Павел Иванович Кравцов? – спросил он. – Здравствуйте. Капитан Андрей Петрович Крымов, следователь. Очень нужно с вами поговорить о пропаже картины «Ночной Гость». Знаю, что вам уже звонили. Но я специалист именно по этой теме, да, по искусству, – он подмигнул Кассандре, – поэтому дело отдали мне. Крайне необходимо для скорейшего обнаружения полотна. Да. Спасибо. Какой адрес?

Кассандра спросила:

– Врете вы легко и красиво. Один из ваших профессиональных навыков?

– Разумеется, – улыбнулся Крымов. – Но только ради дела. Ни слова лжи в личных интересах. Едем?

– Конечно, куда я без вас?

В машине Кассандра сказала:

– А я тоже кое-что узнала, кстати.

– Выкладывай. О, я перешел на «ты». Не страшно?

– Совсем не страшно, – улыбнулась Кассандра. – Даже приятно. Более доверительно. Замдиректора музея, Инесса Львовна Семипалова, приятельница моей матери, пообещала, что поможет связаться с одним художником-отшельником. Я про него слышала и даже собиралась навестить. Он живет в поселке Смирное, в Девьих горах. Старый живописец Холмогоров – фанат Щукина. Правда, он никого не принимает. Пишет и пишет свои картины. Очень странные, кстати.

– В смысле, странные?

– Он бы хорошо вписался в мою компанию. Ну, тех, кто приходит в редакцию с разными рассказами. Только журналистов он ненавидит больше всего на свете.

– Понимаю.

Скоро они вознеслись на лифте на седьмой этаж старого блочного дома в ближайшем микрорайоне. Дверь открыл благородной наружности пожилой дядечка.

Крымов и журналистка поздоровались.

– Мой стажер – Кассандра, – представил девушку гость.

– Опасное имя, – покачал головой искусствовед.

– Да, каждый день живу в страхе, – вздохнула рыжеволосая гостья.

– Проходите.

Они уселись в гостиной. Разговор сразу зашел о человеке, который полгода назад интересовался полотном Щукина «Ночной Гость».

– Знаете, кого мне напомнил этот самый инкогнито? – спросил искусствовед.

– Кого?

Кравцов усмехнулся:

– Худой, высокий, с копной седеющих волос, лет пятидесяти пяти, – он прищурил один глаз, – с орлиным носом.

– Барона Людвига фон Шварца? – опередила «коллегу» Кассандра.

Искусствовед кивнул:

– Именно, девушка, именно. Барона Людвига фон Шварца, прислужника дьявола. – Он даже головой покачал: – Копия – одно лицо!

– Потомок? – спросил Крымов.

– Я бы не удивился, – кивнул Кравцов.

Андрей взглянул на спутницу.

– Как интересно, а? Товарищ ассистентка?

– Да супер как интересно, – кивнула она.

– До чего же вы договорились, Павел Иванович? С возможным потомком?

– Он через меня пытался закинуть удочку, нельзя ли купить эту картину у музея. Разумеется, сделать этого было нельзя, и он пропал. А теперь вдруг это похищение.

– Да, занятно. А вы много знаете о жизни художника Щукина?

– Достаточно для общего портрета. Но меня барон Шварц с его закидонами мало интересовал, это для тех, кто свято верит в эзотерику. Я больше по Репину, Маковскому, Сурикову. Но есть человек, который знает о Щукине очень много. Почти все. Холмогоров Семен Александрович. Старый живописец и чудак. Он живет в Девьих горах – там у него дом, в поселке Смирное, что-то вроде дачи.

Андрей Крымов и Кассандра быстро переглянулись.

– Городскую квартиру он отдал сыну и уехал жить за Волгу. Сын привозит ему продукты, холсты и краски. Холмогоров рисует то, чего в обычной жизни вы не разглядите.

– И что именно? – спросил Крымов.

– Гостей из тонкого мира, – улыбнулся Кравцов. – Вот, по лицу девушки вижу, что она меня поняла.

– Еще как поняла, – живо кивнула Кассандра. – Я слышала о нем. А еще слышала, что он – отшельник и не разговаривает по душам с незнакомцами. Это так?

– Абсолютно верно.

– И как нам быть? – спросил Крымов.

– Найдите к нему подход, – пожал плечами хозяин дома.

– Вопрос на посошок. Тот самый инкогнито, конечно, не оставил вам никаких координат, даже намека на то, где он обитает?

– Никаких, – покачал головой Кравцов. – Но у меня сложилось впечатление, что он живет за границей. Легкий акцент, определенный лоск в одежде: джемпер, модный пиджак, даже вальяжно мятый, манера поведения. Буквально все.

– Иностранец? Хм, – отреагировал Крымов. – Ладно, будем искать.

Кравцов пожелал им доброго пути, они хозяину – здоровья, и гости попрощались. На улице Андрей позвонил Долгополову.

– Антон Антонович, вы говорили, что существуют портреты Людвига фон Шварца под другим именем. Заграничные. Они есть у вас?

– Конечно, портрет некоего графа де Равсана, например. Это когда Шварц жил в Париже.

– Сколько ему там лет?

– Шестьдесят, может быть.

– Отлично. Можете мне выслать репродукцию?

– Сейчас получите.

Уже через минуту Крымов звонил Яшину.

– Слушай, Костя, зацепка есть. Пересылаю тебе портрет одного француза, не удивляйся, что он похож на старика Шварца с картины «Ночной Гость». Впрочем, это он и есть. Да, представь себе! История запутанная – даже не спрашивай. Тут без пузыря не объяснишь. Брось этот снимок вашим криминалистам, пусть они омолодят француза лет на десять и оденут его в современный костюм: пиджак, водолазка. Сделайте все как можно быстрее и разошлите это фото по всем гостиницам города, даже самым малым. Да, так надо. Ты угадал. Возможно, к Кравцову полгода назад приходил потомок барона Шварца. Делай. А мы с дамой пока отобедаем.

Они неторопливо ели в кафе, но напряжение чувствовалось. Правда, у Кассандры оно было куда сильнее, она как на иголках сидела.

– Что тебя беспокоит? – отпивая чай, спросил Крымов.

– Нам завтра в обед надо быть в Девьих горах, у Царского утеса.

– Я сам хочу попасть туда, в смысле, в поселок Смирное, к Хованскому. Но завтра обещают к вечеру страшный ливень с бурей. Деревья будет ломать. Такие дни иногда выпадают на позднюю весну. Сколько уже предупреждений было? – рассуждал он. – Лучше отложить.

Кассандра покачала головой:

– Откладывать нельзя.

– Почему?

– Я знаю, Андрей, когда призрак фон Шварца вновь окажется на Царском утесе. Когда он может там оказаться.

– Как это?

– А так это. Вы уже знаете, его неоднократно видели на вершине Царского утеса в дни весенних бурь на Волге. Именно такая и обрушится завтра на всю область. И он, очень может быть, окажется там. Я обязательно поплыву – с вами или без вас.

– Даже так?

– Даже так, Андрей. В прошлом году я пропустила эту бурю – заболела, в этом уж точно не пропущу.

– Ладно, поедем вместе, – кивнул Крымов. – Ты смелая девочка.

– Профессиональный интерес превыше всего.

Крымову позвонили. Он взглянул на дисплей.

– Яшин, – сообщил он девушке. – Алло, Костя? Да, слушаю. Как дела с фоткой и гостиницами? – Брови Крымова взлетели. – Серьезно?! Вот так сразу? Консьерж узнал портрет? Конечно, мы составим тебе компанию! Уже едем!

Минут через пятнадцать старый «Форд» Крымова остановился у скромной гостиницы «Дубрава» на окраине старого города, у моста через широкую речку Царевну, впадавшую в Волгу, в неприметном районе с широкими затонами, элеватором и старым механическим заводом. Одновременно с ними подкатила машина с Яшиным и одним из его оперативников.

– Ты теперь девушку будешь на все задания брать? – спросил Яшин.

– Она берет у меня уроки криминалистики, расширяет сферу деятельности. От журналистики до криминалистики – два шага. Да, Кассандра?

– Ага, – просто ответила та. – В обратном направлении столько же.

Они целеустремленным отрядом вошли в гостиницу.

– Он уехал сегодня утром, – торопливо сказал консьерж. – С чемоданом. Да съехал ли? У него еще два дня оплачено.

– Он появился ночью? – спросил Крымов.

– Так точно. Часа в три ночи вернулся с огромной папкой, метр на метр, а то и побольше, – консьерж руками очертил размер, – но сегодня уезжал без нее.

– И я догадываюсь, почему, – кивнул Крымов. – Ключи, – потребовал он.

– Без ордера? – с опаской спросил консьерж.

– Он не вернется, – бросил Крымов своему товарищу. – Предупреждать не стал – зачем? А все, что нужно, он забрал.

– Понимаю, – кивнул Яшин.

Им дали ключи от номера «8» на втором этаже, куда они немедленно поднялись.

– Я лицо официальное, мне и открывать, – сказал Яшин. – Девушка входит последней, когда мы все проверим.

Мужчины друг за другом осторожно перешагнули порог одноместного номера. Ванная и туалет были пусты, шкафы тоже. Одежду забрали. Банные принадлежности тоже. То, что надеялся увидеть Крымов, лежало в центре комнаты – аккуратно разломанная старинная рама. Холста, конечно же, не было. Преступник скрылся с полотном Щукина.

Крымов стал аккуратно рассматривать разбитую раму и очень скоро обнаружил то, что искал. В одной из широких перекладин рамы, на которую барон не поскупился, было выточено хитрое полукруглое удлиненное отверстие. Оно представляло собой своеобразный пенал-тайник. Несомненно, для хранения скрученного в трубочку документа.

– Вот в этом отверстии и хранилось двести пятьдесят лет то, что понадобилось потомку барона Шварца, – констатировал Андрей Крымов. – Я так и думал, дело в раме. Холст был только предлогом. Хотя, – он взглянул на Кассандру, – и холст мог хранить какие-то тайны. Что скажете, милая девушка?

– Очень даже мог, – кивнула та. – Например, формулу превращения свинца в золото на обратной стороне. В духе барона.

– Эх, если бы, – вздохнул Крымов.

– Я бы тоже не отказался, – кивнул Яшин, поглядев на Кассандру – рыжеволосая острячка ему понравилась. – Я пойду по следам похитителя. Куда вы сейчас?

– За Волгу – к Девьим горам. Поиск картины – не мое основное дело, если честно. Я вижу продолжение своего дела именно там.

– Ну а так, на всякий случай, если понадобится помощь?

– Мне нужна подсказка старого мудреца – это Семен Александрович Холмогоров. Как о нем говорят: старый живописец и чудак. У него в поселке Смирное дача и круговая оборона. Кассандра в качестве наживки.

– Берегите ее, – улыбнулся девушке Яшин. – И удачи.

В машине Крымов спросил:

– У тебя есть знакомые художники?

– А зачем нам?

– Художники мне не нужны, а вот два этюдника понадобятся.

– Гениально, – искренне отреагировала Кассандра. – Прикинемся живописцами?

– Ага. Учитель и его студентка. Пойдет?

– Да просто класс. Стажеркой-криминалисткой я была только что, теперь стану художницей. Мне нравится ваша профессия, товарищ капитан.

– Мне самому нравится. Так есть?

– Найдем.

Этим же вечером Кассандра раздобыла два этюдника у своих друзей – студентов педагогического института. Арендовала на трое суток за бутылку коньяка.

– Сама рисовала? – бросив этюдники в багажник, спросил Крымов.

– Да, в изостудии. Еще девчонкой. Как раз с этими ребятами.

– Дальше не пошло?

Кассандра усмехнулась:

– Пошло, но не так, как от меня ожидали.

– В смысле?

– Я все видела по-своему. Ну, деревья синими, землю оранжевой, воду золотой.

– Эксцентрично.

– Ага. Чем больше ругали, тем оранжевее становилась земля. Меня и выгнали.

– Ясно. И тогда была белой вороной?

– В самую точку, детектив.

Они поужинали в одной харчевенке, выпили пива, и Крымов отвез девушку домой.

– Утром заеду, будь готова, – строго предупредил он.

– Не подведу, – ответила его спутница.

4

Утром они наняли частный катер и понеслись по свинцовым волнам вверх по Волге, в сторону Девьих гор. К одному из сидений были приставлены два видавших виды этюдника, щедро измазанных краской. Когда в девять часов они подъехали к переправе, где с десяток таких вот перевозчиков ожидали клиентов, один из капитанов, жизнерадостный крепыш, махнул им рукой:

– Сюда, сюда, господа художники! Перевезу со скидкой!

С этюдниками и сумками через плечо, с папкой, где был художественный картон, – еще один предмет антуража, – они направились к нему. У мосточка стоял ладный крытый катерок.

– Живописцы-пейзажисты? – спросил крепыш.

– А вы в теме, как я погляжу, – заметила Кассандра.

– А то! Кого я только не возил на ту сторону! Вам куда?

– Нам к Девьим горам, – сказал Крымов.

– Ого, далековато! Даже с ветерком, – покачал головой капитан и посмотрел на небо. – Да и погодка с каждым часом все смурнее. – Он поморщился: – Дороговато выйдет поездочка.

– Как выйдет, так и выйдет, – ответил Крымов. – Шторм будет после обеда.

– Ладно, смельчаки, поплыли, – согласился капитан.

Теперь, прыгая по крутым свинцовым волнам и хлопая днищем, катер нес их вперед, против течения. В сумках у искателей приключений лежало по биноклю.

– Значит, горы рисовать едете? – перекрикивая шум волн, громко спросил капитан. – В шторм и бурю? С риском для жизни?

Крымов взглянул на спутницу – ответ был за ней.

– Да, будем ловить настроение! – ответила за обоих Кассандра.

– Главное, чтобы не молнию! – хохотнул капитан.

Мотор ревел, катер то и дело заливало брызгами. Хорошо, капитана и пассажиров защищала застекленная кабина с высокой крышей. Но этюдникам на открытой корме сильно доставалось.

В преддверии обещанного шторма катера поспешно разлетались по Волге, ища пристанища. Даже большие теплоходы, кажется, торопливо и нервно ползли в обе стороны по неспокойной свинцовой реке, в белую пену расшибая грозные волны.

В одиннадцать они прибыли на место, расплатились и попрощались с капитаном. Тот бросил им: «Возвращайтесь живыми!» – повернул катер и полетел назад так неистово, будто его преследовали.

Они поднимались по установленной зигзагами, с небольшими площадками, деревянной лестнице.

– А когда появляется призрак? – спросил Крымов. – Ну, если появляется, конечно. Во сколько он там грозит небесам?

– В полночь, конечно, – просто ответила его спутница. – Как и все уважающие себя призраки.

Взгляды Крымова и Кассандры так и тянулись вправо. На одной из дощатых площадок девушка остановилась, вытащила из сумки бинокль, приложила к глазам и направила на Царский утес. Исполинской каменной волной он нависал над Волгой. Утес сильно выделялся – гигантскими сколами, серо-желтыми скальными проемами он был обращен к великой реке. Весь покрытый лесами, он был гол каменистой верхушкой. Наблюдательная вышка, откуда видно полмира.

– Что видишь? – спросил Крымов.

– Пока ничего. Но тревога уже есть. Сердцем чую.

Даже не верилось, что в эту полночь им предстоит на свой страх и риск наведаться туда.

– Где же мы будем тусоваться до полуночи? – риторически спросил он. – Под деревом стоять – опасно, капитан прав. Молния попадет – в угольки превратимся.

– Решим по дороге. Там же гротов полно, пещер всяких. Забыли? Укроемся.

– Круто, – покачал головой детектив. – Забыл.

Около полудня небо плотно заволокло серыми тучами. Село разрослось в центре обширной долины – куда ни глянь, повсюду поднимались лесистые вершины. Когда два художника-самозванца входили в село Смирное, легендарный утес оставался позади и справа.

Старая дача живописца-отшельника Холмогорова, деревянная, с большими окнами, оказалась в самом центре поселка. Уже на подходе Кассандра позвонила художнику – телефон с его позволения дала замдиректора художественного музея Инесса Львовна Семипалова. Кассандра попросила подругу матери представить ее художницей. Только не журналисткой, а то откажет! Даже сообщила, что вновь стала рисовать и хочет соединить историю с изобразительным искусством. Семипалова сказала: «Пришлось его уговаривать, Касси. Но старик согласился». – «Спасибочки!» – нежно пропела хваткая журналистка и весело взглянула на Крымова:

– Учусь лгать у профессионала.

– Для важного дела, а у нас важное дело, такие навыки нужны, как воздух, – ответил детектив. – Тем более уроки даю бесплатные.

С крыльца по ступенькам, помогая себе клюкой, спускался бородатый старик в заляпанном красками фартуке поверх длиннополого балахона. В квадратной, расшитой орнаментом и похожей на скуфью шапочке, он уверенно ковылял к забору, не слишком добро поглядывая на гостей.

– А вот о фартуках мы не подумали, – сказал Крымов. – И о шапочках тоже.

– Зачем вам халат, Андрей? Вы же не собираетесь открывать этюдник? Я бы очень удивилась.

Холмогоров неторопливо приближался к воротам. У высокого поджарого старика было худое лицо аскета и пронзительный взгляд.

– Кого-то он мне напоминает, – заметил Крымов. – Инока?

– Николая Рериха он вам напоминает, – ответила девушка, – когда тот обосновался в Гималаях. И шапочка у того была точно такая же. Вернее, у этого как у Рериха. Косплеет старец классика.

Холмогоров подошел к калитке.

– Ну здравствуйте, молодые люди, – подозрительно вымолвил он, оглядывая гостей. – Вас двое. Или я ошибаюсь?

Крымов и Кассандра переглянулись.

– Двое, – кивнул детектив. – Не ошибаетесь.

– А мне говорили только про одного человека. – Старик кивнул на молодую гостью: – Про нее. Вы – Кассандра?

– Я – Кассандра, начинающая художница. Андрей Петрович – мой наставник, – призналась та. – Не отпустил меня одну в горы, да еще перед грозой. А мы печенюшки к чаю привезли. Шоколадные. И бутылку «Кагора».

– Ладно, не гнать же мне вашего наставника. Тем более с печенюшками, – усмехнулся Холмогоров и отворил калитку. – Да еще с бутылкой «Кагора». Проходите. – Они вошли во двор. – Только из-за моего доброго отношения к Инессе Львовне – не люблю экспромтов. И гостей тоже.

И вновь двое переглянулись: строгим был старичок.

– А вы, Андрей Петрович, кто по специализации? – помогая себе клюкой, спросил Холмогоров.

– Он портретист, – ответила за «наставника» Кассандра.

– Благородное занятие, – одобрил старик.

– И очень увлечен тем же художником, что и вы, Семен Александрович, – добавила девушка.

– Я увлечен многими художниками, – через плечо заметил старик.

Они уже подходили к крыльцу дома.

– Щукиным, – подсказала Кассандра. – Загадочным Наумом Евграфовичем.

Холмогоров обернулся к гостям чересчур живо для старика.

– Серьезно? Почему? Малоизвестный провинциальный художник. Зачем он вам?

Крымов искренне пожал плечами:

– Моя ученица уже вам сказала – сверхзагадочная личность. Пытался разобраться в его картинах, в нем самом, и все время мозги в кучу. Может, не доходит до меня что-то?

– Бывает, – с усмешкой кивнул старик, поднимаясь на крыльцо. – Прошу в дом.

Стены этого дома на три комнаты, самая большая из которых представляла мастерскую, были плотно увешаны картинами. Тут открывались волжские пейзажи с просторами и горами. Техника что-то напоминала: первый план – четкий, насыщенный и яркий; второй – в легкой сизоватый дымке, третий – совсем бледный, прочие растворялись на горизонте.

– На картины Рериха похожи, – заметила Кассандра и тотчас увидела, как Холмогоров поднял брови. – Простите, если что-то не то сказала. Умалила вашу индивидуальность.

– Да нет, то самое. Я короткое время учился у Святослава Рериха, повезло, так что вы угадали, огненная девушка с редким именем. Пророческим. Чаю?

– Хотелось бы, – кивнула Кассандра. – К печенюшкам.

– Сделаем. Он у меня на травах.

– Котик, – кивнула она.

На диване растянулся огромный серый котище. Он спал. Правда, один глаз приоткрылся, когда вошли гости, но ничего интересного он в них не рассмотрел и вновь ушел в дрему.

– Агни, – представил его хозяин. – Мой старый друг.

Пока хозяин готовил чай, Крымов, усевшись в кресло, наблюдал за котом и размышлял, как ему построить диалог с этим необычным художником. Такого с ходу в оборот не возьмешь и лапши на уши не повесишь. Тут нужен особый подход. В это время Кассандра обходила дом и смотрела картины.

– Вот это да! – у одной из них, в широком коридоре, воскликнула она.

Подобно тому, как у Николая Рериха среди его ярких русских или гималайских пейзажей вдруг возникало полотно с необычным персонажем, возможно, мифологическим, будто шагнувшим в реальный мир из ирреального, так и на картине Холмогорова журналистка разглядела нечто ее взволновавшее.

– Это же он, тот старичок! Глядач!

За ее спиной почти одновременно оказались оба – и Крымов, и Холмогоров. Причем старик успел за молодым гостем. Девушка восторженно смотрела на полотно – на картине был изображен у расселины в скале древний старичок в серой робе с капюшоном, он хитро и мудро улыбался.

– Откуда вы знаете, кто это и как его зовут? – подозрительно и с интересом спросил Холмогоров.

Кассандра обернулась.

– Виделись однажды, года два назад, когда я в пещерах потерялась. Он меня из того горного лабиринта и спас, этот старичок. Или похожий на него. Только мне никто не верил, а вот вы точно поверите.

– Поверю, – кивнул Холмогоров. – Их немало на самом деле, – заметил он. – Как и вот этих. – Он сделал пять размеренных шагов вдоль стены, куда гостья пока еще не успела дойти, и указал пальцем на полотно: – Ну-ка, а как их зовут, знаете?

Кассандра мигом оказалась у другой картины.

– Знаю, – зачарованно кивнула она. – Их зовут злобари.

В пещере, во время дождя и молний снаружи, можно было различить три черные тени – у каждой тихо горели кровавым раскосые глаза.

– И как вы узнали?

– От глядача, конечно. Он их так назвал.

Остановив взгляд на лице Кассандры и ее огненных волосах, Холмогоров покачал головой:

– Да вы очень знающая девушка, как я погляжу.

– Благодарю – стараюсь.

– Я серьезно – не каждому удается заглянуть в ту щелку. Вам позволили. А вот эту картину вы пока еще не видели, как я понимаю. А то бы я услышал реплику, и еще какую. – Прихрамывая, он прошел по сумрачному коридору и оказался у другого полотна. – Я прав?

Кассандра и Крымов послушно устремились за ним. На полотне, в такую же разгулявшуюся над Волгой непогоду, среди черных туч и молний, бешеных пенных валов внизу, на высоком утесе стоял серой тенью человек в старинном наряде – кафтане с расклешенными фалдами, у пояса висела в ножнах шпага, а длинные седые волосы так и развевались по ветру. Старик словно бросал вызов стихии, самой природе.

– Круть, – восторженно прошептала Кассандра. – Барон Людвиг фон Шварц…

– Вы здесь из-за него, верно? – спросил Холмогоров. – Из-за призрака барона? А я для вас – ключик к этой тайне? Сознавайтесь, гости дорогие!

Последняя фраза прозвучала почти как ультиматум. Они молчали.

– Только это не призрак барона, – кивнув на картину, пояснил Холмогоров. – Это сам барон на Царском утесе взывает к силам зла и просит помощи. С призраками таких метаморфоз не происходит.

И впрямь барон был живой. Его одежду взбаламутил ветер, волосы спутали и трепали штормовые порывы. Да и глаза под седыми бровями смотрели очень живо на взбешенную бурей реку.

– Вот призрак барона, – указал Холмогоров на другую картину, спрятавшуюся в нише.

На этом полотне стоял тот же персонаж, только от него исходило бледное изумрудное свечение, будто его одежды и сам он оказались пропитаны фосфором. Глаза были мертвыми и белыми, как у залежавшегося в воде утопленника. У его сапог стоял такой же бледно-зеленый фонарь. Но этому существу было нужно иное – не кабала с горами злата, дворцами и наложницами, а свобода. Но какую свободу могла получить тень? И от кого?

– Вы же сами видели его, не так ли? – спросила Кассандра. – Вот таким зыбким – с фонарем у сапога? Иначе и быть не могло. Семен Александрович?

Холмогоров усмехнулся и с прищуром уставился на Крымова.

– Вы так подозрительно на меня смотрите, – заметил детектив.

– Она, возможно, и художник, но вы – навряд ли, – сказал старик. – Кто вы?

– Я ее учитель… портретист… я…

Крымов взглянул на Кассандру, умоляя о помощи, но девушка лишь поморщилась. Видимо, звучало неважно!

– Принесите ваш этюдник, – приказал старик.

– Зачем?

– Вы мой гость – выполняйте.

Крымов принес из прихожей этюдник:

– Извольте.

– Это вы извольте – раскройте его.

Детектив не сразу открыл загадочный ящик художника. Пришлось приложить смекалку. Холмогоров усмехнулся:

– Да им не пользовались уже полгода, а то и год. И половины красок нет, и палитру запустили. Мертвый этюдник. Не удивлюсь, если вы и бинокли с собой прихватили, чтобы получше рассмотреть вершину Царского утеса. Кто вы, спрашиваю еще раз? Будете врать – выгоню.

– Я детектив, – вздохнул гость. – Андрей Петрович Крымов. А наврали мы вам только из боязни, что прогоните. Про вас только и говорят: строгий, мол, страшный в гневе. Вот и все наши тайны.

– Он правду говорит, этот ваш липовый наставник? – спросил у девушки хозяин дома.

– Абсолютно. Можно, я тоже скажу правду? – жалобно попросила Кассандра.

– Говорите, – согласился хозяин дома.

– Я училась на художника, но работаю журналистом. Занимаюсь тайнами, в том числе Девьих гор, только мне никто не верит. Смеются надо мной, как и над вами смеялись. А самая интересная для меня тема – барон Людвиг фон Шварц и его домашний живописец – Наум Евграфович Щукин.

– Это уже куда ни шло, – вздохнул Холмогоров. – И что вам нужно от меня, лгуны-недотепы?

– Именно то, о чем мы сказали вначале, – пояснила Кассандра. – Истинная биография Щукина и его загадочные взаимоотношения с бароном фон Шварцем. История призрака, что появляется в весеннюю бурю над Волгой на Царском утесе.

– А еще история «Ночного Гостя», который был украден вчера ночью из музея, – добавил Крымов.

– «Ночного Гостя» украли?! – воскликнул старик.

– Да, – кивнула Кассандра. – Вам Семипалова не сказала?

– Побоялась! Знала, как я отношусь к этой картине. Говорил я им – хорошенько стерегите ее, она необыкновенная! – Его голос дрожал от негодования. – Так ввинтите в стену, чтобы трактором не оторвало! Дурни, раззявы!..

– В сущности, этот вопрос для нас наиболее важен, – пояснил Крымов. – Кто его украл и зачем? Но мы уже знаем почти наверняка, кто это был. Вам интересно?

– Интересно ли мне? Издеваетесь? Кто?

– Потомок барона Шварца.

– Как это? – пробормотал старик.

– Его опознали: вор – копия Шварца с одной европейской репродукции, только моложе лет на десять. Криминалисты постарались – долго объяснять. Если сможете помочь следствию, будем благодарны.

– Но картина «Ночной Гость» не представляла большой музейной ценности, как и другие картины Щукина. Зачем было так рисковать? У нас в музее и Репин есть, и Маковский, и Куинджи. Из сентиментальности? Не верю! – Его брови дрогнули и поползли к переносице. – Вы мне не все рассказали, детектив, верно? Что-то утаили?

Крымов поморщился:

– Не утаил – просто не успел сказать. Картину «Ночной Гость» украли из-за рамы. В ней было высверлено гнездо для документа, свернутого трубкой. Что это за документ, тоже хотелось бы узнать. Может быть, вы прольете свет на эти тайны?

– Сюжет начинает проясняться: призрак, портрет с тайником, потомок. – Холмогоров хитро прищурил один глаз: – Девушка…

– Да?

– А в том журнале, как его, бишь, «Звезда Поволжья», чья была статья про призрак барона? Не ваша ли?

Кассандра скромно опустила глаза:

– Моя. Не понравилась?

– Очень понравилась. Так вы, стало быть, немало знаете об этой истории?

– Кое-что, долго этой темой занималась, – вздохнула она. – Но хотелось бы узнать больше.

– Ну а вы, господин хитрец, – обратился он к детективу, – тоже изучили эту статью?

– Разумеется. Но сколько вопросов! Что за «адов проход» в утесе? Куда делся Карл фон Шварц? Мы уже знаем, что Щукин обладал даром предсказания и написал в «Ночном Госте» своего бывшего хозяина – Людвига фон Шварца, которого тогда и в России не было, стариком. Мы уже догадались, как звали Ночного Гостя на самом деле, – это был Князь Тьмы, – но в чем состоял долг Шварца перед ним? И что за документ мог быть спрятан в раме «Ночного Гостя»? История рвется на части, и я никак не могу сложить их в одну картину.

– Ясно. Ну так что будем делать, молодые люди?

– Вернемся к чаю? – миролюбиво подсказала Кассандра. – С печенюшками?

– Устами младенца, – кивнул Холмогоров. – Идемте на кухню – поможете накрыть стол.

Они пили чай с клубничным вареньем и печенюшками в гостиной. И уже пригубили кагора. За окнами резко потемнело.

– Вы рассказали историю правильно, и я помогу вам сшить те куски, которые рвутся. Барон Карл фон Шварц не умирал.

– Как? – вскинула брови Кассандра.

– Могли бы и сами догадаться, милая.

– Я предполагала, что все так, но поверить в это? Очень сложно, даже мне, чудачке.

– И я предполагал, – кивнул Крымов. – Но не верил. Продолжайте.

– Старый чернокнижник барон Карл фон Шварц, купив худое имение в месте, столетиями обжитом темными силами, через книги, которые привез с собой, и заклинания упросил Князя Тьмы явиться к нему. Прародитель зла всегда приходит, если кто-то очень ждет его. Когда дьявол выполнил просьбу старика и явился к нему, Шварц попросил у него помощи – молодости и богатства. Разумеется, пообещав расплатиться душой. Старая, как мир, история. И все это барон получил: вернул себе молодость, при этом сохранив жизненный опыт. Назвался Людвигом фон Шварцем, наследником. Построил дворец, набрал гарем, стал таскать из Царевой горы золото и драгоценные камни. Заставил служить себе демонов.

– Тех черных, с кровавыми глазами? – спросила журналистка. – Злобарей?

– Их самых. Ударился в распутство и разгул, многих соблазнил своим образом жизни. Короче, зажил на широкую ногу. Пока не обнаглел совсем и не вызвал к себе Князя Тьмы. А дальше вы всё знаете сами – Кассандра живописно описала эту сцену в своей статье. – Старик кивнул девушке. – Читал с наслаждением. Угроза прийти второй раз за душой барона в этот же дом напугала Шварца до смерти, и он с богатством, какое только мог унести, сбежал за границу. Он переезжал, менял имена. Но везде его находили слуги Князя Тьмы и напоминали о грядущем возвращении. В том же возрасте, из какого он прыгнул в юность, Шварц вернулся сюда, в свое заброшенное имение и стал в окружении нескольких прóклятых уродов дожидаться конца. Увы, чем страшнее беснуешься, тем печальнее конец. Однажды к нему пришли. Именно эти мгновения, заглянув на три десятка лет вперед, изобразил на своем полотне «Ночной Гость» художник-провидец Наум Евграфович Щукин.

– Но откуда все это известно вам? – набрался смелости и спросил Крымов. – В таких подробностях, так скрупулезно?

Холмогоров усмехнулся:

– Известно – и все. Ваше право – верить мне или нет.

– Я вам верю, – искренне призналась Кассандра.

Крымов кивнул:

– Да будет так. Вопрос, кто и зачем похитил картину «Ночной Гость». Мы узнали, что это был потомок барона и ему понадобился свиток из рамы. Но встает другой: а что это был за свиток? Для чего он предназначался?

– А вот на эти вопросы, молодые люди, я вам ответить не смогу, – покачал головой Семен Александрович. – Не знаю. Про тайну рамы вы мне рассказали только что.

За окнами полыхнула молния. Все трое напряженно замолчали. Секунд через пять над Девьими горами покатился гром.

– Еще далеко, – констатировал Крымов. – Но шторм будет.

– И еще какой, – кивнул Холмогоров.

– Класс, – с горящими глазами прошептала рыжая журналистка.

– Уверена? – скептически спросил Крымов.

– Ага, – кивнула она. – Целый год ждала этого.

– Возможно, эту полночь с ее чудесами ждем не только мы, – поймав взгляд Кассандры, кивнул Андрей. – Но и еще один человек, у которого далекоидущие планы.

– Так вы приехали, чтобы увидеть призрак барона? – спросил хозяин дома. – Я правильно вас понял, Андрей Петрович?

– Правильно.

Старый художник был мрачен.

– Вы точно пойдете туда?

– Я бы не пошел, – покачал головой детектив. – Гром, молния, проливной дождь, да еще призрак впридачу! Но эта рыжая бестия, моя очаровательная спутница, пойдет точно, – кивнул он на девушку, – а я – рыцарь и ее одну не отпущу.

– Я пойду с вами, – сказал старик.

– Не надо, – покачала головой Кассандра. – Это не ваша забота. И потом, возраст…

– Что значит возраст? – почти возмутился художник. – Я еще крепок – и с молодцом на руках поборюсь. Вот с этим, например, – кивнул он на Крымова.

– Но ходите-то с палкой, – сочувственно заметила девушка.

– Милая Кассандра, я живу тут два десятка лет, неужели все это время сидел на месте? Ходил – и в горку, и с нее. Сотни раз. – Он выдержал многозначительную паузу. – И потом, это самое главное, я знаю, где появляется призрак в весеннюю бурю над Волгой.

Крымов и Кассандра устремили взоры на старика.

– Вы все-таки видели его, – заключила Кассандра.

Холмогоров кивнул:

– И не единожды – три раза за эти годы. Издалека, конечно. Кто станет в своем уме к нему подходить? Последствия непредсказуемы. Пройдет сквозь вас – и будете умирать в муках. Всякий раз он стоял в одном и том же месте. Я рассматривал его в бинокль. В кафтане, при шпаге, седой, простоволосый. Зыбкий. Как будто вот-вот, и растворится в эфире. То ли бросал вызов буре, то ли ждал чего-то, как парусник попутного ветра. Так что пойдем вместе, молодые люди.

Крымов с сомнением покачал головой.

– Но до утеса километров десять – это часа два пешком.

– Я же не предлагаю топать до него, – усмехнулся старик. – Сейчас возьмем дождевики, кое-какие припасы и поедем.

Вскоре под далекие всполохи молний, раскаты грома Холмогоров отпирал замок гаража. Крымов помог открыть двери. На них самым серьезным образом смотрела фарами старая-престарая «Нива» песочного цвета.

– Ух ты! – воскликнул детектив. – Ну-ка, ну-ка? – Он обходил машину. – Не модель ли это «21–21»? Чудо отечественного автопрома? Первое и единственное за всю историю?

– Она самая. 1977 года выпуска. Первая из своей серии, прабабушка.

– И она-таки на ходу?

– Она-таки на лету, – поправил его старый художник. – Я же сельский житель, да еще горец, а значит, боец. Мне и конь нужен особенный. Эта «Нива» перескочит через любое препятствие.

Несведущая в силу юности Кассандра поморщилась:

– Что, считалась хорошей машиной? Полвека назад? Типа, как патефон?

– Не обижайтесь на нее, Семен Александрович, – поспешил оправдаться Крымов. – Она – дитя. Это суперкроссовер, девочка. «Хаммер» отдыхает. Почти межпланетный корабль.

Журналистка пожала плечами:

– Ладно, мужчины, поверю вам на слово.

На этот раз молния блеснула куда ближе, над первыми вершинами гор, а потом покатился и раскатистый гром.

Холмогоров взглянул на темное небо:

– Сейчас заправлю бак – и в путь. А вы пока загружайте походные вещи. Дождевики в коридоре. Как я понимаю, бинокли вы не забыли?

– Конечно, нет! – откликнулся Крымов.

5

Быстро подступивший дождь уже вовсю хлестал по округе, дробью проходил по капоту «Нивы», бойко летевшей по сельской дороге в сторону Царского утеса и Волги. Еще даже не стемнело – поздняя весна, будто разъяв небеса во всю ширь, увеличила день. Быстро преодолев расстояние, машина повернула налево и ловко запрыгала по ухабам в сторону леса, рябого от дождя за стеклом. Совсем зыбким казался утес за ним. Смешанный лес приближался, разрастаясь в обе стороны. Сразу за ним раскинулись руины баронского поместья и начиналось подножие Царского утеса.

– Что вы будете делать, если увидите призрака? – спросил Холмогоров. – А, господин детектив? Вознесетесь к нему, заговорите с гостем из другого мира?

– Пока еще не знаю, – ответил Крымов. – Вначале надо увидеть его. Но буря намечается та еще, все может быть…

Детектив не соврал – он понятия не имел, что будет делать, когда увидит призрака барона. Ему обещал позвонить Долгополов – в тот самый час икс – и сказать, как быть. Но Профессор пока не звонил, и Крымова это настораживало.

«Нива» выехала к лесу, еще раз повернула налево и помчалась мимо него, а когда обогнула зеленый, умытый дождем массив, сразу оказалась у развалин баронской усадьбы. Тут когда-то поднимался дворец Людвига фон Шварца, здесь он устраивал свои пиры и оргии, сюда таскали ему демоны с горящими глазами сокровища из недр Царской горы и сюда он вызвал из преисподней Князя Тьмы. Отсюда много лет спустя он отправился в свое последнее путешествие, когда за ним пришли.

– Однажды мы едва не провалились сквозь сгнившие полы, – признался детектив. – Когда тут бегали пацанами.

– Мы тоже тут все облазили с друзьями, думали, вдруг найдем золотую монетку? – вздохнула на заднем сиденье Кассандра.

Дождь назойливо барабанил по капоту и лобовому стеклу машины. Стекали струйки воды, только дворники мучительно и нервно боролись с потоками на лобовом стекле. Еще один всполох молнии осветил сумрачное небо, и гром покатился уже совсем рядом.

– Нам стоит укрыться, и я знаю, где – сказал Холмогоров.

– Под каменной аркой? – спросил детектив.

– Точно.

Они проехали метров сто пятьдесят и встали под высокой каменной аркой, одиноко возвышавшейся над руинами.

– Ждать будем в машине? – спросил старый художник. – Или хотите сразу в пещеры?

Решили ждать в машине – в пещеры еще успеют.

– В термосе кофе, в пакете черный хлеб, колбаса, бутерброды с сыром, – сказал Холмогоров. – Да, и булочки с маком, очень вкусные, кстати. Подождем, а с темнотой выдвинемся к горе. Вы же оба были там, как я понимаю?

– Да, я все гроты облазила, даже в пещеры сунулась, чуть не заблудилась, – призналась Кассандра.

– Это там вы с глядачом столкнулись?

– Ага, и не только с ним.

– Налейте мне кофе, Кассандра, будьте любезны, – попросил Холмогоров. – Там есть несколько пятачков, с которых видна вершина. Есть относительно безопасные, но на другие, что повыше и тропки до которых поуже, лучше не подниматься.

– А вы на скольких были, Семен Александрович? – спросила Кассандра.

– Я был на всех, но днем и в хорошую погоду.

Кофе был выпит, колбаса съедена, бутерброды с сыром, черный хлеб и булки тоже. Быстро темнело. За стеклами «Нивы» хлестко гулял ливень. Пора было надевать дождевики и выходить в открытый шторм…

Они шли по лесной тропе, хорошо знакомой не только Холмогорову, но и Кассандре, и даже Крымову, который вспоминал эту местность, где бывал в юности много раз. Исполинская гора, названная Царским утесом, с обширным густым лесным загривком, каменистыми тропами, гротами и пещерами, с лысой вершиной, нависающая над Волгой крутым накатом, влекла многих туристов и путешественников. По преданиям, в недрах ее бурлили разумные силы природы, как добрые, так и злые, гнездились демонические духи, она была обжита всеми древними народами, которые тысячелетиями проходили по этим землям и сменяли друг друга. Эта гора была когда-то языческим алтарем для разных племен…

Подъем был пока что пологий, но чем выше они взбирались по каменистой тропе, мимо сосен и зарослей, тем он становился круче. Деревья отчасти защищали их от дождя, долгополые плащи с капюшонами тоже, но земля раскисала на камнях, и можно было здорово растянуться. С одного пятачка пик горы открывался неплохо, но хотелось пройти вверх еще немного. С другого вершина открывалась еще лучше, но вновь хотелось рискнуть и подняться еще. На втором по счету «этаже», кивнув на вершину, Холмогоров сказал:

– Отсюда я видел призрака. Но только в военно-полевой бинокль.

Они дошли до третьего «этажа».

– Темнеет, – заметил Крымов. – А со мной пожилой человек и дама, – риторически добавил он. – Предлагаю посовещаться. Будем идти дальше?

– Если подняться еще метров на сто, оттуда будет хорошо видна вершина, – твердо заявил Холмогоров.

– Я – за, – не раздумывая, сказала Кассандра.

Крымов усмехнулся:

– Ладно, пошли. Два безумца и один дурак.

– Как самокритично, – вздохнула девушка.

Теперь каждый метр давался им с трудом.

– Сколько еще до вашего пятачка, Семен Александрович? А то ведь рухнем – свернем шеи на фиг.

– А вы за мной идите, шаг в шаг, и не свернете.

В небе полыхали молнии, дождь мешал движению, а наступающий сумрак наводил тоску. Если бы не фонари, можно было садиться на камни и, кутаясь в дождевик, дожидаться утра.

Наконец они вышли на небольшое плато, откуда, если взглянуть вверх, была хорошо видна с северной стороны вершина Царского утеса. И они сами не успели заметить, как резко стемнело. Теперь весенние молнии блистали устрашающе и ярко, и гром тяжелыми раскатами катился над самыми их головами. Волги они не видели – она осталась по ту сторону горы. Далеко внизу, слева, за коврами лесов, открывалась долина с поселком Смирное, весело светясь огоньками. В скале справа зияла черная пещера, она так и манила к себе.

– Именно тут я и была, – сказала Кассандра. – Чуть не пропала…

– Да? – оглянулся Крымов. – И все равно сегодня пошла?

– Ну так теперь вы со мной, – ответила девушка. – И разве я упустила бы эту возможность?

– Я уже говорил: рисковая девочка. А с этого плато можно подняться еще? – спросил Крымов.

– Нет, – ответил Холмогоров. – Впереди есть тропинка, и она ведет наверх. Я прицеливался. Но она так узка, что по ней только кошка проскочит. На вершину Царского утеса ведут другие дороги – для людей здесь тупик.

Кажется, их голоса разбудили тьму вокруг и особенно густую темноту пещеры. Через шум дождя они услышали как будто шепот, сдавленное многоголосье, почти шипение.

– Смотрите! – негромко выпалила Кассандра. – Вон они!

Мужчины обернулись на пещеру. Там едва заметно сверкали красным светом две пары глаз.

– Это они? – спросил Крымов. – Те самые?

– Они, – кивнул Холмогоров. – Злобари…

– Значит, я не ошиблась тогда, – прошептала Кассандра. – Они уже подобрались ко мне – один из них. Вовремя спасли…

И тотчас у скалы, недалеко от края пещеры, во всполохе молнии все трое увидели старичка в плаще и с посохом. Но откуда он взялся? Рядом зияла расселина – сантиметров двадцать, не более того. Трещина на древней шкуре каменного исполина. Тайная дверь для небывалых существ…

– Иди сюда, золотоволосая дева, – назидательно сказал старичок. – И вы, путники, тоже. Этих не бойтесь! – повысил голос он, поднял посох, грозно потряс им – и две пары кровавых узких глаз исчезли во тьме. – Вон его бойтесь! – Он указал тем же посохом на каменистую дорогу. – Он обошел владения и идет сюда! Сегодня этой тропой. Ну же, скорее!

Смельчаки-путешественники оглянулись – по тропе, где только что шли они, поднимался человек с фонарем в руке. Фонарь светил умеренным изумрудно-бледным светом, но и сам человек светился, искрился зеленью, словно его одежда была щедро пропитана фосфором.

Холмогоров, Крымов и Кассандра бросились под прикрытие темноты. Старичок с посохом отступил, освобождая им место. Все вчетвером оказались в черной нише. В этот самый момент на плато вышел он – светящийся мутным зеленым светом, в старинном кафтане, в ботфортах, при шпаге, в шляпе с плюмажем.

– Зачем ему фонарь?

– Он слеп, как крот, – тихонько ответил старичок-глядач. – В этом мире вашем он почти слеп. Но чутье у него, как у волка.

Дойдя до середины плато, призрак остановился и посмотрел в черноту пещеры. Мутным зеленым светом блестели его мертвые выцветшие глаза, на испещренном морщинами неживом лице маской застыла ненависть. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом призрак, насторожившись, положил руку на эфес шпаги, поднял фонарь и сделал шаг в сторону пещеры. Трое и старичок отступили назад. Молния ослепительно прожгла ночь над самым Царским утесом, ударила вниз – факелом вспыхнула одна из вековых сосен, наверно самая высокая. Такая боль от яркого света пронзила призрака, исказилась маска неживого лица, что он еле удержался на ногах, едва не рассыпался в зеленую пыль.

А когда трое полуослепших путников пришли в себя, то увидели, что призрак уже прошел через плато и ступил на ту самую дорожку, по которой только кошка пробежит. Крымов первым вышел из пещеры и поспешил за призраком, за ним – Кассандра и Холмогоров. Они увидели поднимавшегося по неясной каменистой ленточке светящегося изумрудным сиянием призрака.

– Что вы удумали, а? – тихо и строго спросили за их спинами.

Они обернулись. Вопрос задал старичок. Он был вполне обыкновенным, телесным на первый взгляд. С мудрыми и лукавыми глазами. Такими рисуют художники-фантазеры добрых домовых.

– А ты, золотоволосая дева? Я предупреждал тебя: не возвращайся. Но тебе все мало, да?

– А вы глядач? – тихо спросила она. – Добрый дух этой горы?

Старичок только усмехнулся вместо ответа, снисходительно качнул головой.

– Нам не нужно золото, что под горой, – сказал Крымов. – Мы не жадные. Нам нужны ответы.

– Только ответы, – кивнул Холмогоров.

– Мало знаешь – крепко спишь, – ответил старичок. – Уходите, пока не поздно. Ваши ответы сейчас наверху – загляните и уходите отсюда. Больше помогать не буду – на себя пеняйте, – ответил он и скрылся в темноте пещеры.

Все трое обернулись и, вооружившись биноклями, посмотрели наверх. Там, на вершине утеса, стоял призрак барона фон Шварца и лучился бледным зеленым светом. Барон смотрел за гору, в сторону реки. Треуголку он держал в руке, длинные седые волосы плескались по ветру, фонарь он поставил у своих ног. Шторм был силен, за горой Волга сейчас, несомненно, бурлила, как кипяток в чане на большом огне, и черными пенными валами бросалась на берега. В небе полыхали молнии, били вниз, но старый призрак держался вопреки всему. Молнии не целились в него – для них, бесплотный, он был недосягаем.

– Ребята, смотрите, кто-то лезет в гору, – заметила остроглазая Кассандра. – Только по другой тропе. Вон, слева, с рюкзаком!

По крутой тропинке, помогая себе руками, по склону взбирался мужчина в спортивном костюме и вязаной шапочке. При всполохе очередной молнии он оказался виден как на ладони.

– Я знаю, кто это, – уверенно сказал Крымов.

– Похититель картины? – спросил Холмогоров.

– Он самый. Потомок. Но что ему надо?

На небольшой площадке тот, кого они назвали потомком, остановился и достал из кармана листы бумаги. Он прочитывал один и отбрасывал его – тот уносился в порыве ветра.

– Это ведь они, Андрей, те самые листы из рамы? – не отводя бинокля от глаз, спросила Кассандра.

– Разумеется, – ответил детектив. – Но что ему надо?

Второй лист, третий, четвертый… Вдруг там, на вершине утеса, старый барон ожил – до него как будто достучались! – обернулся и посмотрел вниз. На того, кто крался к нему сзади. Тот, прочитав и отбросив последний лист, поднял голову и посмотрел на своего предка.

В этот момент и зазвонил телефон в кармане детектива Крымова. Он схватил трубку. Это был Долгополов! Долгожданный Профессор!

– Что там у вас? – почти прокричал в трубку шеф.

– Буря и шторм! – ответил Крымов. – Так что я должен сделать?

– Вы не должны дать потомку подойти к призраку!

– Долго думали, Антон Антонович!

– У меня не было ответов сразу! Вы можете это сделать?

– Не могу.

– Почему?

– Поздно, Антон Антонович, между нами – пропасть. Буквально!

– А если выстрелить?

– В кого? В призрака?

– Хватит тупить! В потомка!

– С какой стати я буду стрелять в человека?

– С такой! Они не должны встретиться! Не должны соприкоснуться! – Это прозвучало как ультиматум. – Понимаете – не должны!

– Он идет вверх, – сказал Холмогоров.

Крымов устремил бинокль в ту же сторону – да, человек, только что прочитавший заклинания, поднимался.

– Крымов! – неистово завопила трубка. – Андрей Петрович!

– Что?!

– Мы только сейчас поняли, что будет. Они не должны соприкоснуться!

– Поздно, Антон Антонович, вам и вашим гномам раньше надо было думать.

– Кто это? – спросила Кассандра, оторвавшись от бинокля.

– Мой работодатель, – мрачно ответил Крымов.

– Да кто он?

– Волшебник.

А потомок и призрак барона уже стояли на вершине и смотрели друг на друга. Над ними полыхали молнии, гремел гром.

– Что сейчас будет? – спросила Кассандра.

– Я знаю, что сейчас будет. Хоть я и не ручной гном своего шефа, но уже знаю.

Потомок направился к барону – они должны были сшибиться лбами, но этого не случилось. Остался только один человек – тот, кто читал заклинания и взбирался в гору. Барон исчез. Они стали единым целым. Вот чего боялся Антон Антонович! И вот почему просил – требовал! – стрелять.

Потом человек на горе посмотрел в их сторону – и Крымов мог бы поклясться, что он увидел их, преследователей. Человек повернулся к обрыву над Волгой, разбежался и – бросился вниз. Все, что они увидели, – как вспыхнул черным пятном над горой купол небольшого горного парашюта. Человек исчез.

– Мамочки, – горячо прошептала Кассандра.

На вершине горы таял в эфире брошенный изумрудный фонарь, едва лучась фосфорическим светом.

– Чертовщина, – пробормотал Холмогоров. – Даже я, навидавшись всякого, такого не ожидал. А вы, Андрей Петрович?

– Да как вам сказать, – пробормотал детектив. – Всякий день и всякая ночь открывают нам этот мир заново. И привыкнуть к этому невозможно.

– Что там?! Что?! – вопила трубка голосом гневного Антона Антоновича Долгополова.

– Когда приеду – расскажу, – ответил Крымов и дал отбой. – Ну что, следопыты, идем назад?

6

Ночевали у Холмогорова. Приехали, поужинали, допили кагор, добавили настойки и свалились кто куда. Кассандре достался диван в гостиной, который ей пришлось делить с котом Агни. Крымову – раскладушка. Он долго ворочался, никак не мог заснуть. Мучительно скрипело его ложе. Что же он упустил? Как отпустил этого потомка? И что теперь ждать от нового существа? Но Долгополов тоже хорош – пальни-ка в незнакомого человека, и все путем!

– Что за на фиг? – пробурчал Крымов и поднялся с жалобно скрипнувшей раскладушки. – А может, и стоило?..

Он отправился курить на крыльцо. Из гостиной, мимо которой проходил Андрей, доносились жалобные стоны. Детектив тихонько вошел. Кассандра спала неспокойно – ей снился дурной сон. Одеяло сползло, она сбила его ногами и сжалась в комочек. Что ей снилось? Кот устроился на широкой спинке дивана в позе сфинкса и как будто охранял девушку. Агни посмотрел на вошедшего, задержал на нем подозрительный взгляд и медленно закрыл глаза. Крымов аккуратно сел с краю, отвел взбитые медные волосы с лица спавшей девушки, положил горячую ладонь на лоб Кассандры, прошептал: «Все хорошо, милая, все хорошо», – и она быстро успокоилась. Крымов подтянул одеяло Кассандры, подоткнул его со всех сторон и, уже уходя, услышал, как она тревожно вздохнула во сне.

Сидя в плетеном кресле на крыльце, он выкурил с перерывами три сигареты. Село Смирное, потрясенное ночной бурей и умытое ливнем, спало. Весенний шторм над Волгой прошел, от него остался только мелкий моросящий дождь. Только когда над Девьими горами забрезжил свет нового дня, чувствуя дикую усталость, Андрей отправился вздремнуть. Когда рассветет, они договорились вернуться на место, но на другой участок, по которому поднимался потомок.

Утром все едва очухались. Холмогоров гремел на кухне посудой.

– Как спалось? – за столом спросил у девушки Крымов.

Хозяин уже наливал всем чай.

– Снилось что-то ужасное – злобари. Они крались ко мне, я убегала, а у края пещеры меня подстерегал призрак с фонарем. – Она покачала головой. – Ужас! Какой-то жуткий водоворот. А потом меня словно загородили от всего. Взяли в кокон. И сразу стало спокойно. Думаю, котяра помог: когда я проснулась, он лежал у меня на груди и урчал. Я и проснулась-то от его мотора.

Крымов улыбнулся:

– Наверное, он, Агни.

Котяра и сейчас разлегся на диване во всю длину своей мохнатой туши и с интересом посматривал на гостей.

Позавтракав, они сели в машину, и «Нива» полетела в том же направлении, но свернула на другом участке. Справа осталась сгоревшая сосна, в которую ночью попала молния. До полудня они искали, и все было тщетно, пока Кассандра не крикнула:

– Нашла! Нашла!

В руке она держала намокший лист бумаги – ксерокопию части рукописи. Заклинания на непонятном языке.

– Значит, где-то есть и оригинал? – спросил Крымов.

– Где-то есть, – согласился Холмогоров. – А этот текст интересно будет прочитать. Как видно, им пользовался и Людвиг фон Шварц; и потомку он пригодился.

После обеда Семен Александрович отвез молодых людей на пристань. Они тепло попрощались со стариком. Обещали заглянуть к нему в гости.

– Сделаю в своей жизни исключение, – сказал он. – Для вас двери моего дома отныне открыты.

На «Метеоре» вернулись в город. На стоянке их дожидался старенький «Форд» Крымова. Через полчаса детектив довез рыжеволосую спутницу до ее дома. Она потянулась к нему, чмокнула в щеку:

– Спасибо, Андрей.

– Не за что.

– Есть за что. Отличное вышло приключение. – Кассандра улыбнулась ему: – Созвонимся, да?

– Без всякого сомнения, – кивнул он.

В этот день он решил никуда больше не ехать – в душ, немного коньяка для расслабухи – и отсыпаться, а вот завтра утром…

7

…Утром все было так, как он и предполагал.

– Надо было пальнуть, надо было! – воззвал к нему за столом в саду Антон Антонович Долгополов. – Без всяких сомнений!

Еще и чай не был разлит, только пар шел из носика, чашки сияли девственной фаянсовой чистотой. Только и было выпито по рюмке сливовой наливки, даже без закуски.

– Во-первых, огромное расстояние, тут нужна была снайперская винтовка. Мы наблюдали через бинокли. Из пистолета никак не вышло бы. Во-вторых, со мной были гражданские, и я не имел никого права ввязывать их в эту чертову авантюру.

– А вам вообще не стоило связываться с гражданскими в таком деле. Одному надо было действовать. Одному! – по слогам произнес Профессор.

– Без этих гражданских я бы и призрака не увидел. А вам, Антон Антонович, стоило на часок раньше позвонить и рассказать о своих грандиозных планах. Почему так долго думали? Дожидались чего-то в своей небесной канцелярии?

– Должны были понять, кто таков это потомок, что ему нужно от призрака барона, а призраку барона от него.

– И до чего додумались вы и ваши умники гномы?

– Какие еще гномы? – нахмурился Долгополов.

– Ну те, с кем вы работаете? Ваша таинственная армия спасателей мира?

– Не смейтесь: вы – один из них, между прочим.

– Так до чего додумались?

– Выпьем еще по рюмке, – предложил Долгополов.

Они выпили. На этот раз закусили яблоками.

– Зная, что рано или поздно ему придется отдавать долг, Людвиг фон Шварц нашел заклинание, по которому он мог бы получить еще один шанс. Вернуться в этот мир на новый срок, обманув дьявола. Это заклинание он и должен был передать во времени. Но как? Фон Шварц замуровал заклинания в картинную раму, и думаю, не в одну. Но нас интересует именно эта. Он подарил ее своему придворному художнику Щукину, взяв с него клятву, что тот напишет его портрет и вставит в подаренную раму. Так и случилось. Только портрет вышел странный – «Ночной Гость».

– Думаете, такой тайник не один?

– Уверен в этом. Что стоило барону размножить рукопись и спрятать ее в разных полотнах? Когда он странствовал по Европе, нашлась дорогая куртизанка, которая родила ему сына. Это ее потомок, Карл Шульц, представьте, экзальтированный поэт-постмодернист, половину стихов посвятивший темным силам, задался целью воспользоваться рукописью прапрапрадеда. Узнал о тайнике и устремился в Россию. Вначале думал купить картину, но потом просто выкрал ее. Как раз перед весенней бурей над Волгой…

– И что теперь они представляют, соединившись друг с другом? Предок и потомок? Две души в одном теле?

– Понятия не имею! – мгновенно завелся Долгополов. – Говорил же: надо было пальнуть!

– Надо было предупреждать, – в ответ обрезал его Крымов. – Или посоветовать прихватить снайперскую винтовку.

Оба замолчали.

– А девочка, вы говорите, способная? Эта Кассандра?

– Более чем. Умница. Медиум прямо.

– Неплохо, неплохо… Выпьем, Андрей Петрович?

– Выпьем, Антон Антонович.

Они выпили еще по рюмке наливки.

– Ну как, греет? – спросил хозяин дома.

– Греет, – с усмешкой ответил Крымов.

– Что смешного?

– Ничего. Это усмешка скорби. Однажды этот тип откроется миру, не так ли?

– Можете в этом даже не сомневаться. Теперь это демон из демонов. Накопит силы и вернется. Но в каком обличье? В какой роли? – Антон Антонович пожал плечами. – Но будет день, будет и пища. Подождем. Я умею ждать. Чем займетесь в ближайшие дни, господин детектив?

Крымов взглянул поверх деревьев весеннего сада. Яркое после недавней бури солнце шло к зениту, наполняя всю округу пронзительным светом.

– Переведу дух, – предположил Крымов. – А что, есть предложения, господин Профессор?

– Представьте, есть. Но переведите дух, пары-тройки дней вам хватит, я же не злой тролль, чтобы бросать вас из огня да в полымя! Я – добрый посланник небес, – он поднял указательный палец, – строгий, но справедливый.

Галина Романова
Рецепт на счастье

Глава 1

Этот огромный дом, фотографию которого она рассматривала уже час, достался ей в наследство от тетки Евдокии Михайловны. И это казалось очень странным.

Они никогда не ладили. Сказать больше – друг друга недолюбливали. Кира все детство дразнила ее Дуськой. Евдокия Михайловна в ответ грозно скалила зубы и предрекала безрадостное будущее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.