Виктория Горнина
Дедушкин компот

1. Золотые туфельки

Мне все чаще хотелось вернуться в то далекое прошлое, где на исходе осеннего дня, будучи совсем маленькой девочкой, я украдкой примеряю мамины туфли. Вот бы и правда – вернуться. Жаль, что это совсем невозможно. Хотя почему нет? Повернем время вспять – туда, где все впереди и ничего не известно – что будет дальше. И будет ли? Впрочем, иногда счастье состоит именно в неведении относительно того, что нас ждет.

Итак, пусть вновь будет теплый осенний вечер, и полумрак душной прихожей, и маленькая девочка, что втихарца примеряет мамины туфли. Черные, с бантиком, на высоком каблуке. Ах, что за прелесть этот каблук – тоненький, изящный – настоящая шпилька. Только я пока не знаю такого слова. Не знаю, что женщина на шпильке давит на землю тяжестью слона. Не имею понятия, как отекают и устают за целый день от этой самой шпильки ноги. А знаю только, что это очень красиво и у меня таких туфелек нет. Но так хочется быть повыше, стать взрослой – ну куда ты? Куда? Не спеши взрослеть – это не очень срочно. Впрочем, спросить совершенно некому. Взрослые отвлеклись. Я один на один с молчаливыми свидетелями – плащами, зонтиками, ботинками, босоножками – а среди них, как запретный плод – красивые и торжественные мамины туфли. Они высокомерно блестят черным лаком, они просто смеются надо мной – ну куда тебе – от горшка два вершка.

– Не задавайтесь. Вы – всего лишь туфли. Захочу – надену.

– Тебе влетит. – издеваются они.

– Я потихоньку.

И оглядываюсь по сторонам – нет ли кого поблизости. Вроде бы нет. Правда, из кухни доносятся голоса. Но это не страшно. Они там заняты. Ужин готовят.

– Эй, погоди. Тебе влетит. – предупреждает зонтик.

– Вы что, сговорились? Влетит, влетит. Мне влетит – не вам.

– Хочешь, я закрою тебя? – предлагает зонт.

Но мне не нужен лишний шум, и совершенно некогда возиться с зонтом, когда вот они – мамины туфли. Рука сама тянется снять их с полки. Только аккуратно. А то сейчас как стукнут об пол каблуки… От усердия девочка морщит лоб. Собирает бантиком губы. Так, а теперь засовываем туда ножку – и чтобы пятка пришлась как раз на каблук. Но почему я съезжаю вниз, упираюсь в узкий носок – как обидно, мне ведь нужно непременно стать повыше. И так неудобно – каблучки где-то совсем позади меня. Подожди, возьмись за дверной косяк – сейчас поправим. Я делаю шаг, опять ножка съезжает вниз. Большое зеркало с недоумением смотрит на меня – что за недотепа? В сморщенных колготках – и на каблуках. И вообще, кто так ставит ноги? Ты про третью позицию что-нибудь слышала? Ну, а это что? Эх, ты, тоже мне – барышня нашлась.

– Не смейся. Лучше скажи – я похожа на маму?

Но зеркало молчит. Я растерянно смотрю вниз на утонувшие в туфельках ноги. Мне так хотелось повображать, так хотелось…

– Надя, ты что делаешь? Прекрати сейчас же.

Ну вот. Бабушка застала меня в самый неподходящий момент – еще немного и я бы превратилась из гадкого утенка в настоящего лебедя. Ты ничего, совсем ничего не понимаешь – эх, бабушка, бабушка…

– Немедленно снимай – я кому говорю?

Она отражается в зеркале – полная, в цветастом халате, с вечным зубастым ободком в волосах. Я смотрю снизу вверх испуганными глазами. Не решаясь даже пошевелиться. Физиономия кукситься по мере того, как бабушка, взяв меня за подмышки, решительно начинает вытряхивать внучку из маминых туфлей. Я так и повисла в воздухе – одной ногой стараясь удержать лакированное великолепие – самым носочком… эх, туфелька падает на пол вместе с оглушительным ревом – уже моим.

– а-а-а – размазываю я слезы по лицу. – а-а-а – не в силах сказать и слова. Ведь только что я была принцессой из сказки, белым лебедем, доброй феей – а-а-а …

– Надюша, ну что ты, что? – почти пугается бабушка. – Господи, да что ты так плачешь?

Она даже не догадывается, что разрушила целый мир – мир детских грез.

– Не плачь, – приговаривает она, пока убирает туфли на полку – не плачь. Когда ты вырастешь – вы будете носить золотые туфельки.

Эта фраза стоит того, чтобы осушить слезы. Вот так буквально – я иду, а от моих ног исходит сияние – золотое, волшебное. И все смотрят мне в след. А туфельки ослепительно сверкают на солнце. Это, правда, будет?

Ее руки гладят мою кудрявую голову.

– Конечно. У вас все будет совсем по-другому. – отчего-то бабушкин голос звучит грустно, как-то отстраненно – не для маленькой девочки, а скорее для нее самой.

Притихшая внучка растерянно слушает ее – где уж мне постичь, отчего вдруг бабушка сменила тон. Я ведь совершенно убежденно считаю, что до меня ничего не было. Совсем ничего. Даже слов таких – война, эвакуация – я еще не знаю. Не знаю, как запускать при 40-коградусном морозе завод – это после теплой, почти тропической Украины. Как довольствоваться скромным пайком и ходить в телогрейке. Не представляю, как можно жить в бараке, с колонкой и прочими удобствами во дворе. А сам барак представляется мне сродни избушки бабы Яги – я видела бараки на той стороне улицы, через дорогу – куда мне нельзя. Когда шла в садик. Мама в разговоре с какой-то тетей обмолвилась:

– Они живут там, в бараках – и махнула рукой в ту сторону.

Так вот они какие – бараки. Деревянные, двухэтажные. Почерневшие от времени. Со скрипучими крашеными лестницами. И подоконники там густо заставлены цветами. А весь двор непременно завешан бельем. Настанет день – я обязательно пройдусь теми дворами в своих золотых туфельках, поражая воображение местных обитателей. И флегматичные бабульки побросают свое вязанье и станут смотреть, прищурив глаза, на столь невиданное великолепие. И тот мальчик на велосипеде раскроет от изумления рот. Все это будет, будет…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.