Александр Тамоников
Тени забытых болот

© Тамоников А. А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Романы А. Тамоникова – о настоящих мужчинах, для которых понятия доблести, чести и долга – не пустой звук.

В. Колычев 

Глава 1

Машина прибыла уже под вечер. Майор Николай Коновалов тяжело вздохнул и огляделся. Дорога его изрядно вымотала. Вообще они должны были приехать еще днем, но в пути транспорт пару раз заглох. Шофер Егоров – приземистый мужчина средних лет – выходил из кабины и ковырялся под капотом, периодически матерясь себе под нос, пока офицеры терпеливо ждали, когда потрепанная полуторка снова заведется и повезет их к пункту назначения.

В Липень они въехали, когда на городок опустились теплые сентябрьские сумерки. Коновалов с интересом рассматривал окружающий пейзаж. Небольшой, уютный и немного сонный городишко. Казалось, война его почти не затронула: не было видно следов разрушений, вспаханной и вывороченной разрывами снарядов земли. Лишь иногда на стареньких симпатичных домишках, построенных явно в прошлом веке, можно было заметить следы пуль. Но офицер списал все на время суток. Темнота скрывает все. При дневном свете видно гораздо больше.

Полуторка остановилась аккурат у крыльца комендатуры, располагавшейся в двухэтажном здании бывшего казенного учреждения. Тусклый фонарь освещал потрескавшиеся деревянные ступеньки. Кое-где в окнах мелькали проблески света.

– Приехали, – обернулся Егоров к своим пассажирам.

Коновалов и его спутник – капитан Василий Рябцев – подхватили вещи и легко выпрыгнули из машины. Их окутал еще по-летнему теплый вечерний воздух и тишина. Городок готовился ко сну. На улицах почти не было людей, за исключением редких прохожих. Капитан сделал пару махов руками, чтобы размять затекшие мышцы.

– Тихо здесь, – заметил Рябцев, оглядываясь вокруг.

– Чай, не праздник, – усмехнулся водитель. – Салютов, караваев и красных дорожек в честь вашего приезда не предусмотрено.

Офицеры на слова водителя не обиделись. Егоров слыл язвительным мужиком, но ехидные словечки отпускал не от неприязни ко всем окружающим и белому свету, а просто потому, что был такой по натуре. Рябцев в пути обмолвился, что Егоров никому и никогда не отказывал в помощи, даже если ее просили по пустякам. А то, что язвит и ехидничает, – ну, так не всем же высоким слогом рассыпаться и расточать витиеватые комплименты.

Усталый дежурный на входе в здание посмотрел на удостоверения и объяснил, куда идти. Коновалов и Рябцев стали подниматься по широкой лестнице, подсвеченной неяркой лампочкой – электричество экономили – на второй этаж. Но даже в этом полумраке Николай разглядел витиеватые балясины и деревянные перила, покрытые лаком, кое-где облупившимся. На втором этаже был такой же, как и лестница, полутемный коридор. Найдя нужную дверь, Коновалов негромко постучал.

– Войдите! – донесся изнутри голос.

Офицеры вошли в маленький кабинет, освещенный лишь настольной лампой, сохранившейся бог знает с каких времен. За письменным столом, заваленным бумагами и папками, сидел невысокий мужчина лет сорока, с узким лисьим лицом. Свет лампы освещал правый погон подполковника НКВД. Офицеры взяли под козырек.

– Здравия желаю. Майор Коновалов и капитан Рябцев для выполнения задания прибыли, – бодро доложил Николай.

– Вольно. – Офицер вяло махнул рукой и представился: – Подполковник Кочетов. Значит, это вы от Максимова?

– Так точно! – хором отозвались офицеры.

– Садитесь, поговорим.

Коновалов и Рябцев уселись на старенькие скрипучие стулья. Кочетов покрутил головой и посмотрел на гостей:

– Задачу вам, как я понял, поставили.

– Да, – кивнул майор. – Обнаружить диверсионную разведгруппу из трех человек, заброшенную полторы недели назад. По возможности взять диверсантов живыми. Хотя бы одного.

– Все верно. Мне удалось установить, что прячутся они в этих лесах. Место дислокации постоянно меняют, что, в общем, в порядке вещей. Радисты запеленговали их передачи, но, сами понимаете, они сразу уходят с места ведения радиоигры. Но это не все…

Подполковник достал из стола кисет и быстро и ловко скрутил самокрутку. Потом кивнул, мол, угощайтесь. Коновалов вежливо отказался, а Рябцев свернул толстую цигарку и тоже закурил.

– Отвык от папирос, – усмехнулся Кочетов, говоря словно бы самому себе. – Так вот что еще, товарищи офицеры. Диверсантов прикрывает кто-то из местных.

Офицеры переглянулись.

– Сельские? – уточнил Василий.

– Неизвестно. Но сомневаюсь. Там народ и так от фашистов нахлебался полной ложкой, даже больше городских. Возможно, кто-то из Липеня.

– Предположения есть? – спросил Николай. – Может, полицаи бывшие или пособники?

– Может быть. Пока сложно сказать, кто этот покровитель. Что касается полицаев и пособников, то тут вопрос спорный. Кто-то ушел с немцами, когда мы вышибли их отсюда, кого-то поймали. А вот несколько человек в бандиты подались. Их милиция ловит.

– Что, бандитов здесь тоже хватает? – поинтересовался Рябцев.

– Не без этого. До военного положения не доходит, но вся эта шушера частенько не дает людям спать спокойно. Потому что уголовные элементы никуда не делись. И воруют, и грабят. Бывает, что и до убийств дело доходит. А учитывая, что немцев выгнали, к ним столько сброда примкнуло. Сколько всякой мрази всплыло на поверхность за эти годы. Так что вот такая ваша задачка: разузнать и поймать. Пока осмотритесь. Поскольку ваше задание секретное, легенда у вас будет такая: вы – сотрудники милиции. Прибыли из Москвы, по партийному заданию помогать ловить бандитов.

Офицеры СМЕРШ невольно переглянулись. Генерал Максимов описал им задачу в общих чертах, пояснив, что подробные инструкции, а также легенду и информацию они получат у Кочетова. Последний тем временем продолжал:

– Завтра отправитесь в городское управление милиции. Отрекомендуетесь, так, мол, и так, прибыли на службу. Тот, к кому вам стоит обратиться, – подполковник Семенчук.

– Он в курсе? – уточнил Коновалов.

– В курсе. Естественно, о том, что вы из СМЕРШа, знать будет только он. Ко мне обращайтесь в случае необходимости. Жить будете у местной жительницы, – продолжал Кочетов и протянул Коновалову маленький листочек. – Вот адрес. Хозяйка предупреждена, знает. Ну, в том смысле, что вы из милиции. Найдете быстро, это через две улицы. А сейчас обсудим дела наши…

Кочетов раскрыл лежащую перед ним на столе папку и достал оттуда большую карту, которую повернул к пришедшим. Это была карта города и окрестностей, еще довоенного выпуска.

– Значит, вот что мы имеем, – начал он. – Мы запеленговали три передачи. Вот здесь, здесь и здесь. – Подполковник ткнул в три места, обозначенные чернильными крестиками. – Естественно, когда мы туда выезжали, уже никого не застали. Но следы присутствия кое-какие обнаружили. Правда, несущественные.

– Вроде примятой травы и обломанных веток? – заметил капитан.

– Да, именно это. Ничего такого, что бы могло указать, откуда пришли и куда ушли диверсанты. А дело, товарищи, серьезное: рядом с городом находится дорога, по которой двигаются боевые части. Плюс тут еще сам Липень расположен почти что на пригорке, видно многое, если выбрать правильный пункт наблюдения. Скоро очередное наступление, а эти паразиты у нас тут окопались. Сами понимаете, сколько вреда они могут нанести своей информацией.

Коновалов кивнул и спросил:

– Когда был последний сеанс?

– Позавчера. Как раз за день до вашего приезда. Где они прячутся, мы тоже пока не знаем. Но я сейчас повторю то, что уже говорил вам: диверсантов прикрывают. Кто-то из местных жителей.

– Вы проверяли?

– Всех подозрительных перетрясли. Даже милицию подключили, но это ничего не дало. Скорее всего, покровитель – тот, кто вне подозрений. А таких больше половины Липеня.

– А уголовники, неблагонадежные? – вновь подал голос Рябцев.

– Вот их-то как раз вместе с милицией и проверили, в первую очередь. Хотя это тоже дело зыбкое. Во-первых, далеко не вся эта уголовная шушера оккупантов поддерживала. А во-вторых, диверсанты ведь тоже к кому попало не пойдут. Они отправятся к надежному человеку. Возможно, на него им даже указали.

– Был оставлен для связи на всякий случай, – догадался майор.

– Скорее всего. Но тут вот что вырисовывается: многих коллаборантов, кто с немцами не ушел, переловили. Там и правая рука бургомистра, и всякие канцелярские крысы.

– А полицаи?

– Это как раз не слишком надежные люди, – усмехнулся Кочетов. – Вы ведь, я думаю, встречали таких. Шпана да маргиналы в большинстве своем. Ну, еще кулацкие сыночки и прочее отребье.

Да, здесь подполковник был абсолютно прав. И Коновалову, и Рябцеву приходилось видеть тех, кто служил немцам. Попадались всякие: и открытые противники советской власти, и запутавшиеся люди, и, как выразился Кочетов, отребье. Даже бывших «белых» довелось увидеть. Но, как показывала практика, такие типажи в полицаях точно не ходили – они занимали посты повыше.

– Предположения есть, кто это может быть? – спросил майор. – Ну, кроме того, что этот человек вне подозрений.

– Пока что никаких. Сами понимаете, дедуктивный метод тут может не сработать. Придется копаться в биографиях всех неподозрительных, а их, как я уже сказал, тут много.

– А если допросить кого-то из бывших прислужников? – предложил Василий. – Наверняка ведь такие имеются.

– Имеются. Как раз у милиции в камерах сидят двое, ждут отправки в Минск, на суд. Взяли их в очередной шайке или банде. До них я еще не успел дойти, так что можете поработать с ними, если успеете. Потому что не сегодня-завтра их уже увезут.

– Думаю, так и сделаем, – кивнул Николай.

Они обговорили еще несколько мелких деталей. «Похоже, нам все придется начинать с нуля», – мелькнуло в голове у Коновалова, но вслух он этого не сказал.

– Ну, на этом пока все. – Подполковник устало потер виски. – Завтра с утра – в милицию. Если нужна будет информация – тогда ко мне. Все понятно?

– Так точно! – снова хором ответили офицеры.

– Тогда свободны.

Коновалов и Рябцев вышли. Их окружила ночная темнота, разгоняемая кое-где тусклым светом фонарей. Уже на улице, под фонарем майор вытащил бумажку и посмотрел адрес: ул. Лесная, дом 4, квартира… Почерк был корявый и не очень разборчивый. То ли три, то ли пять. Анна Сергеевна Сорокина. Ладно, на месте будет видно.

– Пойдем, Василий, – устало вздохнул Николай.

Рябцев кивнул и молча последовал за ним. Они знали друг друга всего ничего: им двоим дали это задание, тогда и познакомились. Светловолосый, плотно сбитый и малоразговорчивый Рябцев казался человеком себе на уме. Внешне он был полной противоположностью темноволосому и поджарому Коновалову. Замашки, да и проскальзывавшие слова и обороты, выдавали в Васе человека из простонародья. «Возможно, деревенский», – подумал как-то о нем майор. Впрочем, неболтливый напарник ему только на руку: не будет докучать пустым трепом. Да и разговорчивость не самое хорошее качество для разведчика. Конечно, это зависит от ситуации, но… Недаром говорят, что молчание – золото. По крайней мере, в их случае. Хотя как сказать. В милиции не только разведкой занимаются. Там частенько и допрашивают.

Указанный подполковником Кочетовым дом офицеры нашли не сразу: фонарь там не горел, и им пришлось немного поплутать по темной, плохо освещенной улице. Кое-как разглядев висящую на стене табличку с номером, они вошли в подъезд. Остановившись перед лестницей, Николай снова вынул листок с адресом.

– Какая квартира? – скупо поинтересовался Рябцев.

– Сам не пойму, – признался майор. – То ли третья, то ли пятая.

– Ну-ка. – Капитан взял бумажку. – Третья. Закорючку так поставили, что кажется, будто пятая.

Они поднялись по лестнице, где и находилась пресловутая квартира. Цифры на дверях не было, поэтому пришлось ориентироваться на соседнее жилье. Пошарив рукой по стене, но не найдя кнопку звонка, майор постучал в нужную дверь.

Сначала была тишина. После того как Николай постучал еще раз, изнутри донесся тихий шорох, потом негромко спросили:

– Кто там?

– Доброй ночи, – как можно доброжелательнее произнес майор. – Нам нужна Анна Сергеевна Сорокина.

– А вы кто?

– Мы из Москвы, сотрудники милиции, – ответил Рябцев. – Нас направили к вам из комендатуры на постой.

Через несколько секунд дверь открылась. По дороге сюда Николай почему-то представлял эту самую Сорокину как пожилую даму в очках и шали. Но это оказалась молодая женщина лет то ли двадцати пяти, то ли тридцати пяти – ее лицо видно было плохо. Но на плечах у нее лежала шаль. Правда, в потемках разглядеть что-то можно было с трудом. Небольшое освещение давал лишь огарок свечи в руке женщины.

– Проходите, – сказала Сорокина.

Она провела их в небольшую комнату. При неярком пламени офицеры разглядели комнатушку с двумя кроватями и еще какой-то мебелью, то ли тумбочками, то ли шкафами.

– Располагайтесь.

Голос у Сорокиной был негромкий, да и сама она была неприметной. Майору она казалась каким-то то ли призраком, то ли тенью: невысокая, закутанная в большую шаль, еле освещаемая огарком свечи.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Спасибо, – повторил вслед за ним Василий.

– Если что-то еще будет нужно, моя комната возле кухни. По коридору налево.

Пожелав постояльцам спокойной ночи, хозяйка так же неслышно и почти незаметно ретировалась. Коновалов поставил вещмешок у кровати, благоразумно решив, что разбирать в потемках вещи нет смысла.

– Теперь можно и отдохнуть, – словно бы самому себе сказал он.

– Ага, – согласился капитан и принялся расстегивать гимнастерку.

Николай решил не заводить разговор. Напарник был ему симпатичен, хотя майор не мог понять, взаимно ли это. То ли Василий по жизни был неразговорчив и нелюдим, то ли майор пришелся ему не по нраву. Но Коновалов доверял генералу Максимову: тот охарактеризовал капитана как человека опытного и надежного, на которого можно положиться. Порой складывалось ощущение, что Рябцев вообще не показывал никаких эмоций, словно они были ему не свойственны. Хотя что майор знал о его прошлой жизни? Они ведь ни разу не разговаривали по душам, их общение было чисто деловым, или, правильнее было бы выразиться, служебным. Да и знали друг друга всего ничего. Но при этом негативного впечатления Василий не производил, несмотря на свою скрытность и замкнутость. Да и подробности его личной или военной биографии генерал не раскрыл, лишь обмолвился, что Рябцеву довелось поработать и в немецком тылу. Возможно, этим и объясняется его неразговорчивость – Николай и сам проходил через подобное. И, как бы ни хотел это вспоминать, в голове невольно всплывали сцены из прошлого, когда он отправился на фронт и попал в разведку, о которой, конечно, знал лишь из прочитанных книг. То, о чем поведали миру писатели, разительно отличалось от реальности. Впрочем, их трудно винить: они писали о другом времени и о совершенно других людях.

Раздевшись, Рябцев коротко сказал: «Спокойной ночи» и растянулся на кровати. Майор посидел, раздумывая о предстоящем деле, но мысли путались, да и усталость давала о себе знать. Он тихонько лег, но сон пришел не сразу. Снова в голову лезли воспоминания. С трудом отогнав их, Коновалов провалился в сон.

* * *

Василий проснулся, когда на улице еще рассветало. Он привык вставать рано: сказывалась многолетняя привычка. Потянувшись, капитан огляделся. Напарник спал на спине, слегка повернув голову в его сторону. Рябцев осмотрел комнату, в которой их разместила маленькая женщина. Между кроватями, под окном, стояла тумбочка с не закрывающейся до конца дверцей. У входа приткнулся небольшой платяной шкаф. Любой обыватель назвал бы это спартанскими условиями, но для Васи, которому в эти годы случалось ночевать в разных, порой в менее комфортабельных местах, место казалось превосходным. Хотя бы потому, что здесь была кровать. Нет, Рябцев не жаловался – у него вообще не было такой привычки. Но и от комфортных условий, если они выпадали, не отказывался. А еще было тихо. Капитан посмотрел на трофейные часы. Хозяйка, возможно, еще спит. Но лежать просто так, без дела было тоже не с руки. Можно пока умыться и побриться. А потом разбудить майора, если сам не проснется.

Василий сел в кровати, свесил ноги и взялся за вещмешок. Когда он извлек оттуда бритвенные принадлежности, Коновалов открыл глаза.

– Который час? – сиплым со сна голосом спросил он.

– Около шести утра.

– А хозяйка?

– Не знаю, только проснулся, – пожал плечами капитан. – Возможно, спит еще.

Но, опровергая его слова, из коридора донесся легкий шелест шагов – видимо, женщина тоже встала. Вряд ли они разбудили ее. И посторонние звуки тоже. Сон у Рябцева был чутким: он бы услышал даже какой-нибудь отдаленный от места ночлега шум.

– Доброе утро, – поприветствовал хозяйку квартиры Коновалов, выйдя на кухню.

В утреннем свете он смог разглядеть Сорокину получше. Это была невысокая лет тридцати молодая женщина с собранными в куцый пучок светлыми волосами. Она по-прежнему куталась в свою огромную линялую шаль, местами потертую и заштопанную, хотя в квартире не было холодно. Майор не назвал бы ее красавицей, впрочем, как и откровенно некрасивой. Тонкие губы были сжаты в узкую полоску, а взгляд светло-серых глаз был тяжелым и угрюмым.

– Доброе, – коротко ответила Сорокина. Она сидела за столом и в момент появления майора пила чай. – Горячая вода в ванной. Если еще понадобится, скажете. И здесь есть кипяток, можно чай попить.

– Да, спасибо, – доброжелательно улыбнулся Николай.

Женщина никак не отреагировала на эту приветливость. Она встала из-за стола, ополоснула чашку под краном и вышла.

– Анна Сергеевна, вы здесь одна живете? – спросил майор.

Сорокина чуть задержалась на пороге кухни, кивнула и скрылась в полумраке коридора. «Странная женщина, – подумал Николай, впрочем, без тени неприязни или подозрений. – Очень уж нелюдимая». Василий как раз вышел из комнаты.

– Там есть горячая вода, – сказал ему Коновалов.

– Это хорошо, – качнул головой капитан. – Можно навести марафет и идти в управление.

– Иди. А я пока насчет завтрака соображу. Потом тоже умоюсь и побреюсь.

Прихватив бритвенные принадлежности, Рябцев скрылся в ванной. Майор тем временем принес привезенные запасы и распределил в пустом кухонном шкафчике, видимо, выделенном хозяйкой как раз для них. Немного подумав, он достал с полки щербатый заварной чайник, насыпал туда чай и залил кипятком.

Василий привел себя в порядок довольно быстро. Потом в ванную ушел Николай. Наскоро позавтракав нехитрой снедью, офицеры вышли из дома и отправились в городское управление милиции, которое располагалось на главной площади Липеня.

Сегодня городок предстал в совершенно ином свете. Залитый утренним сентябрьским солнцем, он радовал глаз и казался гораздо большим, чем накануне. Даже шрамы войны, красовавшиеся на зданиях и домах, не сильно портили окружающую картину. По улицам сновали немногочисленные прохожие. Ничего не напоминало о том, что всего пару месяцев назад здесь шли бои, после которых оккупанты навсегда были изгнаны с белорусской земли. Из сводок офицеры знали, что основные бои шли рядом с Липенем. В стратегическом и тактическом плане город не слишком подходил для военных действий. Хотя и тут, конечно, зацепило. Кое-где на стенах виднелись следы от пуль и снарядов.

Волей-неволей офицерам пришлось пройти и мимо комендатуры. Сегодня там было оживленнее: туда-сюда сновали солдаты и офицеры, мелькнула парочка гражданских. Царила обычная будничная суета. Но при этом не было свойственного подобным учреждениям столпотворения.

Чистое небо и пока еще ярко светящее солнце обещали погожий день, не по-осеннему теплый. Даже настроение было приподнятым. За прошедшую ночь офицеры успели отдохнуть и набраться сил – ведь работа предстояла не самая легкая.

Здание милиции они нашли быстро. Городская площадь была небольшой. В ее центре располагался фонтан, который сейчас не работал, и постамент, оставшийся от какого-то памятника, то ли снесенного, то ли уничтоженного во время боев.

На входе их встретил молодой дежурный милиционер со шрамом на щеке.

– Здравствуйте, – поприветствовал его Коновалов. – Мы к полковнику Семенчуку.

– По какому вопросу? – хмуро посмотрел на него милиционер.

– Мы из Москвы, – пояснил майор. – Нас направили сюда по партийному заданию.

– Документы.

Офицеры протянули приготовленные заранее документы. Дежурный внимательно их изучил и указал в сторону лестницы:

– Второй этаж, кабинет 25а.

– Спасибо.

Здание управления было попросторней, чем комендатура. И народу тоже побольше. Сновали сотрудники, в коридорах толклись заявители, свидетели, потерпевшие. Периодически кого-то водили – задержанных или арестованных. Табличек рядом с кабинетами не было, зато на всех дверях имелись номера, где-то намалеванные краской, а где-то – сохранившиеся еще с довоенных времен металлические цифры.

Офицеры остановились перед искомой дверью и постучали. Услышав «Войдите!», они шагнули внутрь и оказались в небольшом светлом кабинете с большим окном. За столом сидел полноватый мужчина в милицейской форме, лет сорока пяти, с небольшими усиками. Увидев визитеров, он встал.

– Здравия желаем, товарищ полковник, – бодро доложил Николай.

– Вольно. – Полковник Семенчук добродушно улыбнулся и шагнул к ним навстречу. – Можно просто Иван Андреевич. Вы по какому делу, товарищи?

Майор и капитан показали удостоверения СМЕРШа.

– Понял, – сказал полковник. – От Кочетова?

– Так точно.

– Я же сказал, вольно. Хоть и мы в условиях, приближенных к армейским, но здесь не так все строго. Присаживайтесь.

Рябцев и Коновалов сели на стулья.

– Как вас зовут? – спросил Семенчук.

– Майор Коновалов Николай Андреевич.

– Капитан Рябцев Василий Иванович.

– Что ж, товарищи, приятно познакомиться. Кочетов мне обрисовал в двух словах вашу задачу, так что я в курсе и вашего задания, и вашей легенды. Это даже хорошо, что вы к нам приехали. Людей не хватает, а работы выше крыши.

– Будем рады помочь, – сказал Рябцев.

– Замечательно. Я определю вас к капитану Шишкину. Он у нас старший опергруппы. Мужик хороший, надежный. До войны работал в минском уголовном розыске, во время оккупации был командиром партизанского отряда. Я очень рад, что он к нам попал. Время неспокойное, преступность разгулялась. Чтобы угомонить всех уголовных элементов, надо много сил иметь.

Николай и Василий не могли читать мысли друг друга, однако сейчас они думали практически об одном и том же: справятся ли они? Да, работа у СМЕРШа была далеко не сахарной, и что только не приходилось им делать. Но служба в милиции была в новинку, и о ней офицеры знали по большей части из книжек да газетных статей и заметок. Да, ловят воров и бандитов – это знают все. Однако в милиции, как и в разведке, есть свои нюансы – в этом можно было не сомневаться.

Полковник словно бы уловил их опасения и ободряюще улыбнулся.

– Не волнуйтесь, справитесь, – сказал он. – И ребята у нас хорошие. Объяснят, расскажут, покажут. А может, вам и понравится у нас, насовсем к нам перейдете.

Николай тоже невольно улыбнулся. Да и Василий тоже как-то одобрительно качнул головой. Семенчук тем временем снял трубку стоящего на столе телефона и набрал номер. Спустя несколько секунд он сказал:

– Витя? Шишкин там на месте? Скажи, пусть зайдет ко мне прямо сейчас. Все, спасибо.

Меньше чем через минуту дверь кабинета открылась, и на пороге возник молодой нескладный мужчина лет тридцати с детским приятным лицом.

– Вызывали, Иван Андреевич? – осведомился он.

– Вызывал, Сережа. Вот, – Семенчук указал на офицеров, – принимай пополнение. Ребята с боевым опытом. Майор Коновалов Николай Андреевич и капитан Рябцев Василий Иванович. Из Москвы, по партийной линии к нам направили. Я с ними уже пообщался. Ребята хорошие, толковые. Да и вам подспорье.

– Это замечательно, товарищ полковник. А то вроде бы справляемся, но сами понимаете…

– Конечно, понимаю. Товарищи офицеры, – полковник повернулся к майору с капитаном, – позвольте представить вам старшего опергруппы капитана Шишкина Сергея Филипповича. Будете работать под его началом. Надеюсь, не разочаруетесь.

– Думаю, нет, – улыбнулся Коновалов. – Все мы люди боевые, общий язык найдем.

Краем глаза он заметил, как на лице Рябцева промелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Я тоже так думаю, – согласился Шишкин.

– Вот и славно. Ладно, Сережа, введи товарищей в курс дела, познакомь их со всеми и обустрой на новом месте. А вам, товарищи, желаю успехов на новой службе.

Семенчук пожал руки Николаю и Василию. Капитан указал рукой на дверь.

– Пойдемте, – сказал он. – Покажу вам все, что требуется.

Кабинет, в котором работал Шишкин, был чуть просторнее, чем у Кочетова, но обстановка была более скудной. Капитан тут работал не один. Помимо его стола, стояли еще два.

– Вот тут мое рабочее место, – сказал милиционер. – Здесь еще двое ребят работают. А вы будете в соседнем кабинете, за стенкой.

– Большая у вас группа? – поинтересовался Рябцев.

– К сожалению, нет. Я и как раз те опера, что со мной сидят. А в том кабинете, где вы будете работать, сидели двое наших, но недавно, когда мы тут одну бандочку брали, их подстрелили. Леня в больнице, еще нескоро выйдет, а вот тезку моего, Сережку – наповал. – Шишкин невольно вздохнул. – Ладно, не будем о грустном. Идемте, я вам кабинет покажу. И с ребятами познакомлю, как появятся.

Второй кабинет оказался еще меньше. Пара письменных столов, скрипучие стулья, шкафчик.

– Как говорится, в тесноте, да не в обиде, – извиняющимся тоном сказал капитан.

– Ничего, – ответил Коновалов. – Мы к спартанским условиям привычные.

– Вот и славно. Пойдемте обратно ко мне, я вас введу в курс дела.

Они вернулись в кабинет старшего опергруппы.

– Вам ведь, как я понимаю, с розыском дел иметь не приходилось? – спросил милиционер.

Офицеры переглянулись.

– Да как сказать… – замялся Василий.

– А на фронте где служили?

– В разведке.

– Оба? – посмотрел на них Шишкин.

– Оба, – подтвердил Николай. – Правда, в разных частях.

– Неважно. Но это даже вам небольшое подспорье. Видите ли, у милиции свой фронт. И не во всем и не всегда военные методы могут пригодиться. Хотя не скрою, иногда и они помогают. Но не всегда. Да, тут порой, как в разведке, где-то придется действовать открыто, где-то тайно. Но знаете, что самое главное?

– Раскрыть преступление? – спросил капитан.

Старший опергруппы ему сразу понравился. Его лицо было открытое, располагающее. Даже маленькие глазки, с небольшой хитрецой, смотрели на визитеров вполне доброжелательно.

– Это, конечно, тоже важно, но нет. Попробуйте еще.

– Предотвратить? – предположил Коновалов.

– Верно, – улыбнулся Шишкин. – А это иногда сложнее, чем вора или убийцу поймать.

Вхождение в курс дела заняло немало времени. Под вечер появились и остальные оперативники. Новичков они приняли довольно радушно. Первый день Коновалов и Рябцев работали с бумагами – их озадачили подшивать дела, переписывать разные протоколы. Но Шишкин пообещал им, что долго они на этом не застрянут: преступники еще не все пойманы, а рук порой не хватает.

На квартиру они возвращались уже вечером. Над городом сгущались сумерки. Людей на улице было мало. Все, кто отработал свою смену, бежали по домам, к семьям. Перед уходом Шишкин предупредил офицеров, что может случиться внештатная ситуация (а именно так он называл неожиданно свалившуюся в ночные часы работу, вроде вызовов на происшествия и прочих случаев), тогда и их помощь может понадобиться. Коновалов сообщил ему адрес.

В квартире было темно и тихо. Хозяйка, видимо, уже легла спать, а может, просто сидела в своей комнате и занималась своими делами. Майор и капитан закрыли дверь и сели на кровати.

– Есть мысли? – коротко спросил Николай.

Рябцев вздохнул, помолчал и ответил:

– Сложно сказать. Времени мало, а искать немецких диверсантов нужно. Вот только как мы это сделаем на милицейской работе?

– Если честно, я сам об этом думал, – признался майор. – Надо еще будет выбрать время, съездить на места передач.

– Мне кажется, там уже все осмотрели.

– Так-то да, но чем черт не шутит? И надо бы этих полицаев задержанных допросить.

– Разве Кочетов их не успел допросить?

– Видимо, нет. Так что нам придется либо Шишкину рассказать, откуда мы, либо через его начальника Семенчука действовать.

– Знаете, – сказал Василий, – давайте отложим это до завтра. Утро вечера мудренее.

– Тоже правда. И, Вася, хватит мне выкать. Я ведь ненамного старше тебя по возрасту.

– Зато по званию старше, – пожал плечами капитан, но в полумраке освещенной крохотным огоньком свечи комнаты Коновалов заметил на его лице что-то похожее на добродушную ухмылку. И это подсказывало ему, что они сработаются и найдут общий язык.

Глава 2

Утром Коновалов и Рябцев отправились в управление милиции. Шишкин сказал, что в ближайшее время им сделают новые удостоверения, а также посоветовал сменить их военные гимнастерки на гражданскую одежду. К слову, сам капитан ходил в военных брюках, видавших виды поношенных ботинках, кургузом пиджачке и линялой рубашке.

– Вам когда-нибудь официальные допросы вести приходилось? – спросил он, когда офицеры занялись очередным, как выразился Рябцев, бумагомарательством.

– Как сказать… – замялся Коновалов. – «Языков» на фронте приходилось допрашивать.

– Ясно. Тогда ко мне в кабинет. Сейчас допрошу тут одного субчика. А вы посмотрите. Может, даже поучаствуете.

– А кого именно? – уточнил Василий.

– Да полицая одного. У нас тут сидят двое пойманных. Одного вчера вечером допросили, сейчас второго обработаем. А то их скоро должны увезти в Минск.

Николай припомнил, что накануне, когда они уходили, из-за закрытой двери кабинета Шишкина слышались оживленные голоса.

– Да мы с радостью, – сказал капитан.

– Вот и славненько. Коля, – старший опергруппы повернулся к майору, – у тебя, кажется, почерк неплохой?

– Да обычный, – пожал плечами Коновалов.

– Ну, все равно, не как курица лапой. Будешь писать протокол допроса. И сразу вам скажу, милицейский допрос имеет немножечко другую специфику. Одно дело «языки» и совсем другое – преступники.

Все трое вошли в кабинет к Шишкину. Других оперативников не было – уже разбежались по делам. К слову, сегодня утром капитан собрал их всех на планерку, где обрисовал текущую ситуацию и рассказал о том, что надо сделать. Николая и Василия, как новичков, оставили пока «в запасе», как выразился один из оперативников, Алексей. Старший опергруппы протянул майору протокол допроса. Офицеры сели за разные столы. Шишкин снял трубку телефона и пару раз крутанул диск.

– Толя, давай сюда второго, – бросил он. – Сейчас приведут нашего пойманного воробья.

– Полицай, значит? – переспросил Рябцев.

– Да. Не поверите, даже свою повязочку не выкинул.

– А что вообще собой представляет? – поинтересовался майор.

– Шантрапа, самая что ни на есть, – усмехнулся Шишкин. – До войны был так, шаляй-валяй. Учился в каком-то училище, вечно отирался в сомнительных компаниях. А как немцы пришли, подался к ним на службу. Мол, и при деньгах, и при харчах. Вещичками расстрелянных не брезговал – втихаря от «хозяев» таскал и менял на водку, папиросы и жратву.

– А сам участвовал? – спросил Рябцев и пояснил: – В расстрелах.

– Было. Но, с его слов, пару раз по пьяни. А когда наши пришли и немцев вышибли, подался к бандитам. Мы несколько дней назад банду приземлили, вот этот Гринько – такая у него фамилия – у них и околачивался. Сначала пытался выдать себя за блатного, так его же дружки его и сдали. Всю подноготную выложили, кто он и с чем его едят. Еще попутно пытались на него большинство своих делишек спихнуть, мол, полицай бывший, с него и весь спрос. Но мы разобрались. Уж какой бы сволочью ни был Гринько и чего бы ему ни светило, негоже на него чужие грехи вешать. Каждый за свое должен сам ответить.

– И то верно, – согласился капитан.

Дежурный ввел в кабинет молодого потрепанного мужчину. Тот как-то безучастно смотрел на всех и все, будто ему абсолютно безразлично, что с ним происходит и что с ним будет дальше. Но Коновалов чувствовал, что это равнодушие отчасти было показным: арестованный Гринько прекрасно знал, что его ждет. А его в самом лучшем случае ожидал тюремный срок, притом немалый.

– Садись. – Шишкин указал на стул.

Мужчина сел.

– Ну, Тимофей, рассказывай о своих подвигах, – приветливо предложил капитан.

– Я ведь уже рассказывал. – Арестованный слегка удивленно посмотрел на него.

– Не все рассказал, друг любезный. Во время нашей прошлой беседы ты был изрядно пьян и корчил из себя чуть ли не вора в законе. Удивительно, как ты вообще в таком состоянии на дело пошел. Поэтому и разговор у нас тогда вышел недолгий. Так что давай еще раз все по порядку, да с подробностями.

Гринько пожал плечами и начал говорить. Собственно, его история не сильно отличалась от биографий его, так сказать, собратьев по сомнительному ремеслу. Когда пришли немцы, его закадычный приятель, который сразу пошел служить оккупантам, уговорил его тоже податься в полицаи. Разумеется, не по идейным соображениям, а с целью наживы да прочей личной выгоды. Правда, выгоду пришлось отрабатывать, в том числе и кровавыми делами. Про них мужчина говорил словно бы через силу, хотя про остальное рассказывал совершенно спокойно: и про краденые драгоценности, и про облавы на партизан, и про то, как они наводили ужас на один из поселков под Липенем, когда устраивали пьяный кураж, и про то, как после ухода немцев оказался в банде. Бандиты, к слову, особо и порезвиться не успели: ограбили магазин да склад, убив сторожа, после чего гуляли на наворованное и планировали следующее дело, которое тоже бы провернули, если бы их вовремя не поймали милиционеры.

Офицеры внимательно выслушали рассказ бывшего полицая. Майор попутно умудрялся еще и писать протокол. Шишкин ему задавал уточняющие вопросы, но они в основном касались его преступлений в банде. Лишь когда Гринько замолчал, старший опергруппы посмотрел на Николая и Василия и кивнул, мол, можете задать ему вопросы, если хотите.

Немого помолчав, Коновалов спросил:

– И много вас к бандитам подалось? Я имею в виду, полицаев, немецких прислужников?

Арестованный пожал плечами.

– Про всех не знаю. Но многие.

– А из тех, кто не остался?

– Ушли не многие. – Мужчина назвал несколько имен и фамилий. – Остальные остались здесь. Но большинство арестовано, как я слышал.

– А те, кто не ушел и не арестован?

– Таких, может, человека два-три. Паша Милинчук собирался куда-то на Волгу уйти, там схорониться. Вроде как родня у него там. Андрей Ступов оставался, но я не знаю, где он. По слухам, тоже с какой-то бандой спутался. И еще Митька, фамилии не знаю. Когда уже город освободили, я его как-то мельком видел на местном рынке. Но он быстро прошел и исчез в толпе.

– Кем все эти люди были при немцах?

– Милинчук и Ступов, как и я, в полиции служили. А Митька был… – Гринько сморщился и пощелкал пальцами. – Кем-то вроде конторщика.

– И все подались в банды?

– Наверно. Я же сказал, что про всех не знаю. Как немцы ушли, так мало кого видел.

У Коновалова вертелись на языке довольно важные вопросы, но задавать он их не стал, так как было необходимо поддерживать легенду. А чем объяснишь интерес сотрудника милиции (пусть и не совсем настоящего) к администрации оккупантов и всех их холуям? Ему приходилось мысленно изворачиваться и обдумывать свои вопросы.

Зато Василий, похоже, такими размышлениями себя не мучил. Потому что просто взял и спросил:

– Тимофей Данилович, вы знали всех в Липене, кто служил немцам?

Гринько призадумался.

– Да, пожалуй, всех, – ответил он.

– Я имею в виду не только полицаев. Бургомистр, чиновники…

– Да, я их тоже знал. Липень не очень большой город.

– Ну, про полицаев мы услышали. А что вы скажете о тех, кто повыше вас рангом был?

– Бургомистр, как я слышал, ушел на запад. Он и его помощник. Да, почитай, все, кто в высоких чинах ходил.

– А немцы оставляли здесь кого-то из прислужников или из своих?

Бывший полицай помолчал, потом потер подбородок.

– Не знаю, – сказал он. – Правда, не знаю.

– А могли?

– Может, и могли. Но уж точно не меня. – Мужчина невольно усмехнулся.

– У меня больше нет вопросов, – сказал капитан.

Когда арестованного увели, офицеры переглянулись. Шишкин улыбнулся:

– Да, ребята, фронтовое прошлое разведчиков из вас так и прет. Сразу начали с места в карьер: кто служил немцам, кто ушел, кто остался… Нет, я не в претензии, это тоже информация важная и нужная, но мы-то с вами уголовный розыск, а не политический.

– Виноват, – потупился Рябцев.

– Ладно, я же сказал, ничего страшного. Тут не сегодня-завтра мы еще одну шайку собираемся накрыть. Прячется в деревеньке под Липенем. «Хаза» у них там. Место сбора то бишь. А ребятишки посерьезнее этих будут. С оружием. Так что будьте наготове, вас тоже привлечем.

– Это мы завсегда, – оживился капитан.

– Да, вот тут ваши боевые навыки могут сгодиться. В общем, для первого раза неплохо. Но вы еще имейте в виду, что те, кого вы в будущем будете допрашивать, тоже люди разные. Есть такие матерые персонажи, что за пятак не купишь. Одно дело – мелочь, вроде этого Гринько или каких-нибудь воришек-беспризорников. А другое дело – люди, имеющие за плечами не одну «ходку».

– «Ходку»? – переспросил Николай.

– Тюремный срок, – пояснил Шишкин. – То есть неоднократно судимые. Или отъявленные негодяи, которые и брата, и свата, и мать родную не пожалеют. На таких может быть сколько угодно крови, а они будут стоять в «отказе» – не будут сознаваться в содеянном, так как им все равно «вышка» светит. Даже если все улики и доказательства против них. Преступники – тоже народец разный, хотя цель у них у всех одна. Нажива. Прикарманить все, что имеет ценность.

– Поняли.

После разговора офицеры вышли из кабинета старшего. Капитан свернул в сторону лестницы и проследовал на улицу. Майор отправился за ним. У крыльца Василий достал помятую пачку папирос и закурил, хотя перекуры на рабочем месте не возбранялись.

– Что думаешь, Вася? – спросил Николай.

Тот пожал плечами.

– Надо в других местах искать. Но этот полицай верно заметил: если бы немцы оставили кого-то для связи или еще для чего-то, то уж явно не этих придурков.

– Согласен. Он упомянул имя конторщика. Митя. Стало быть, Дмитрий.

– Думаете, он?

Коновалов удержался от того, чтобы не поморщиться. Капитан снова назвал его на «вы», несмотря на вчерашнее предложение отбросить всякий официоз и прочие условности. По-прежнему держал дистанцию. Или ему сложно было так быстро перейти на «ты», кто знает. Где-то майор его понимал. Даже если посмотреть со стороны, то они двое представляли собой разительный контраст: худощавый, интеллигентный Николай и плотно сбитый, простоватый с виду Василий. Как городской хлыщ и деревенщина.

– Пока не знаю, – ответил Коновалов. – Надо бы установить и проверить этого Дмитрия. Хотя конторщик… Не самая высокая должность. Если бы какой-нибудь чин в администрации, притом не последнего ранга, – еще куда ни шло.

– Так-то да, – согласился Рябцев.

– Надо бы как-нибудь выбрать время и зайти к Кочетову. Посмотреть список всех, кто был на службе у немцев. Не только полицаев.

– Максимов же рассказывал о них, – слегка удивился капитан. – Бургомистр Пашкевич, его зам Коваль…

– Все верно, но я бы просмотрел еще раз. Чтобы знать, от чего отталкиваться.

В комендатуру они попали только вечером. Во второй половине дня им пришлось отправиться на обыск: в квартире у местной жительницы организовали переделку и скупку краденых вещей. Сама хозяйка – нестарая, но потрепанная жизнью дамочка, скривив лицо, смотрела на действия оперативников. Николаю доверили писать протокол и составлять опись изъятых вещей. Когда во время обыска милиционеры извлекли из подушки золотые украшения, хозяйка заверещала тонким визгливым голосом, что это драгоценности ее матери, припрятанные на черный день, что ее оставляют без куска хлеба…

– Заткнись, дура! – неожиданно рявкнул Василий.

Женщина оборвала свой визг на полуслове и ошарашенно посмотрела на Рябцева. Оперативники тем временем упаковали изъятое и сопроводили дамочку в машину.

С этим делом провозились до вечера. Порядком уставшие и вымотанные, Коновалов и Рябцев топали в комендатуру, надеясь, что Кочетов еще будет на месте. Их надежды оправдались: подполковник сидел в своем кабинете и что-то писал.

– А, вот и наши пинкертоны, – улыбнулся он, хотя по голосу чувствовалось, что у него тоже выдался не самый легкий денек. – Как успехи на новом поприще?

– Нормально, – ответил майор. – Товарищ подполковник, нам бы посмотреть списочек всех, кто в Липене немцам служил.

– Это можно. – Кочетов встал из-за стола и достал из стоящего в углу сейфа папку. – Вот, смотрите. Сильно не торопитесь, я сегодня здесь долго буду.

Офицерам понадобилось чуть больше часа, чтобы изучить содержимое папки. Николай выписал на листок фамилии тех, кто представлял наибольший интерес в их деле.

– Все, мы закончили, – сообщил он и протянул папку подполковнику.

– Вопросы есть?

– Кто из них еще на свободе? – поинтересовался Рябцев и показал Кочетову листок. Тот посмотрел на записи.

– Пашкевича и Коваля вычеркивайте сразу. Они вместе с немцами ушли и тут пока не объявлялись. Еще можно убрать вот этих. – Офицер взял карандаш и отметил галочками несколько фамилий. – Петраков тоже ушел на запад, эти трое в Минске, ждут суда – дел за ними тоже хватает. Вот этого тоже вычеркните: он по нашему заданию работал…

После проверки Кочетова из списка осталось всего пять человек.

– Негусто, – заметил Коновалов.

– Чтобы проверить, вам хватит.

– Товарищ подполковник, еще одна просьба…

– Какая?

– Хотим в свободный день съездить в те места, откуда велись передачи.

– Не вопрос. Я дам кое-кого из ребят, они с вами съездят, покажут. Сообщите, когда сможете. А то у вас сейчас работенка напряженная. Но о задании не забывайте. Чем быстрее сыщем этих гадов, тем лучше.

На квартиру офицеры вернулись среди ночи. Хозяйка, видимо, уже спала – везде стояла абсолютная тишина. Коновалов и Рябцев и сами чувствовали, что порядком вымотались. Николай решил отложить разговор о поиске и проверке подозрительных личностей на завтра. Как говорят в народе, утро вечера мудренее. Уже засыпая, майор подумал о том, что что-то хотел спросить у Сорокиной. Возможно, что-то важное. Но мысли, похоже, тоже решили взять отдых. Поэтому, едва коснувшись головой подушки, Коновалов провалился в сон.

* * *

Рябцев снова проснулся раньше напарника. Потянувшись, он свесил ноги с кровати, затем встал и принялся одеваться. Из коридора послышались легкие шаги – хозяйка тоже была на ногах. Интересно, во сколько она встает? Одевшись, Василий выскользнул из коридора и проследовал на кухню. Сорокина была уже там, в своей неизменной шали – она кипятила воду в чайнике.

– Доброе утро, – поздоровался капитан.

– Доброе, – ответила женщина, мельком глянув в его сторону.

Ее нелюдимость и замкнутость не раздражали Рябцева. Скорее, вызывали сочувствие. Он ничего не знал из биографии женщины, но ясно видел, что ей в жизни пришлось несладко. Про себя капитан предположил, что женщина потеряла свою семью. Поэтому и живет одна, и ни с кем почти не общается. Такое можно понять. А вот майора, похоже, это настораживало – Василий не раз замечал, как тот бросал в сторону Сорокиной взгляды, в которых сквозило подозрение. Но и его тоже можно понять – работа разведчика накладывает свои отпечатки. Однако Рябцев доверял своему внутреннему чутью, которое его никогда не подводило. А оно говорило, что хозяйка квартиры – абсолютно безобидный человек. Не скрытая злодейка, а просто несчастный человек, которого не обошло стороной военное лихолетье.

– Анна Сергеевна, я хотел у вас спросить…

– Да? – Сорокина слегка повернулась.

– Я понимаю, что вопрос прозвучит глупо, но в вашей квартире случайно нет никаких мужских вещей?

Женщина замерла, медля с ответом. Василий не торопил ее.

– Есть, – сказала она. – От родственников осталось кое-что. Могу вам показать.

– Спасибо большое. Сейчас мой напарник встанет, и мы посмотрим, если вы не возражаете.

– Пожалуйста.

Капитан вернулся в комнату. Коновалов уже встал и одевался.

– Доброе утро, – поприветствовал он.

– Доброе утро, – ответил Рябцев. – Я сейчас говорил с хозяйкой. У нее тут есть мужская одежда…

– Так, – склонил голову майор.

– Нам же Шишкин сказал переодеться в цивильное. Вот я и подумал, может, у хозяйки что-то имеется.

– Это замечательно. А то я уж думал на местную барахолку податься. Пошли тогда, посмотрим, что есть.

Сорокина отперла комнату, находящуюся в конце коридора перед входной дверью. Это была крошечная клетушка, почти каморка, вероятно, приспособленная под склад ненужных вещей.

– Вот, – женщина указала на два объемных тюка, сделанных из старых простыней и лежащих один на другом в углу. – Там одежда. Если что-то подойдет, можете взять.

– Спасибо, – поблагодарил ее Николай.

Хозяйка пожала плечами и пошла в сторону кухни. Коновалов проводил ее долгим взглядом, потом повернулся к Василию.

– Ну что, посмотрим, что здесь есть.

В одном тюке оказались несколько пиджаков, рубашек и брюк. Судя по размеру, они принадлежали разным мужчинам. Второй узел, помимо мужских вещей, был набит и женскими.

– Это все от ее родственников осталось? – невольно вырвался вопрос у Николая.

– Наверно, – пожал плечами капитан.

Провозиться им пришлось долго, но все же они сумели подобрать себе вещи по размеру. Среди вещей нашлись даже три пары ботинок, но они офицерам не подошли.

– Ну, вот и прибарахлились, – удовлетворенно заметил майор, держа в руках выбранные вещи. – Пойдем, переоденемся, позавтракаем – и на службу.

В управлении Коновалов и Рябцев появились позже, чем рассчитывали. Увидев их, Шишкин обрадовался.

– А, вот и наши опоздавшие, – улыбнулся он, пожимая им руки.

– Виноваты, – извиняющимся тоном сказал майор. – Гражданские вещи подбирали.

– Да, я вижу, – проговорил старший опергруппы. – Только ботиночки не нашли, я смотрю. Но это не беда. У нас тут имеется кое-что в загашнике, можем подобрать.

– Спасибо.

– Ладно, товарищи, за работу. Этой ночью поедем брать банду.

– Уже? – оживился капитан.

– Именно. Птички напели, что бандиты сегодня все будут в сборе. Так что всех и накроем, голубчиков.

Сегодняшний день тянулся медленно, хотя ни Василий, ни Николай не могли бы сказать, что провели его за рутинной работой: они что-то писали, куда-то ходили, что-то смотрели. Попутно они успели изучить приметы и фотографии кое-кого из бандитов, которых им предстояло поймать этой ночью, – старший специально изъял из картотеки данные, чтобы ознакомить новых сотрудников. Майор отметил про себя, что новая работа медленно, но верно теряла свою непривычность. Когда солнце уже клонилось к закату, к ним подошел Шишкин.

– Так, ребятки, – сказал он. – Часика три вам на отдых, потом чтобы как штык были здесь.

– Будем брать, – скорее не спросил, а констатировал факт Рябцев.

– Верно. Дело ждет серьезное, это вам не шайку карманников разогнать. Поэтому вы мне нужны отдохнувшими и набравшимися сил. Все, топайте. Жду вас через три часа.

– Есть, – ответил Коновалов.

Они вернулись в квартиру. Солнце уже клонилось к закату. Сначала офицеры решили поужинать. Когда капитан ставил чайник, на кухне появилась хозяйка.

– Поужинаете с нами, Анна Сергеевна? – любезно предложил майор.

– Нет, спасибо, – покачала головой Сорокина. – Я просто хотела вас попросить… Если есть какие-то вопросы, отложить их до завтра. Я сегодня пораньше лягу спать – голова болит.

– Да, конечно, без проблем.

– Может, вам лекарство дать? – предложил Василий.

– Нет, спасибо, у меня есть. И… – Сорокина чуть замялась. – Спасибо за понимание.

Она развернулась и ушла в сторону своей комнаты.

– Странная женщина, – заметил Коновалов, когда услышал, как закрылась дверь комнаты хозяйки.

– А что странного? – откликнулся Рябцев.

– Нелюдимая, неразговорчивая. Живет как хорь в норе.

– Не вижу ничего странного. Мы ведь не знаем о ней ничего. Да и люди-то все разные.

– Тоже верно, – вздохнул Николай.

Они наскоро поужинали и отправились в свою комнату. Майор все думал о Сорокиной. Он вспомнил, о чем хотел спросить ее накануне – о ее семье. Но как-то не подворачивалось удобного повода, а лезть напролом в ненужный момент было не в привычке офицера. Да, может, Рябцев и прав насчет того, что в ней нет ничего странного. Да, нелюдимая, да, скрытная. Но почему-то Коновалова это не то чтобы настораживало, но вызывало желание устроить проверку хозяйке. «Черт, – выругался он про себя. – Неужели это служба наложила такой отпечаток, что я готов подозревать всех и каждого? Действительно, люди все разные. Не все бывают общительные и жизнерадостные. Да и, в конце концов, что я знаю об этой Сорокиной? О ее жизни, семье, прошлом? Нет, наверно, все-таки узнать надо. Хотя бы для очистки совести».

Василий же думал о предстоящей ночной операции. Он невольно вспоминал свой боевой опыт. Ему приходилось брать и «языков» во вражеском тылу, и диверсантов, и разведчиков. А тут что? Просто бандитская шайка, а не какие-то специально обученные люди. Рябцеву казалось, что накрыть банду будет проще, чем вражеский схрон. Хоть что-то похожее на привычную ему, как разведчику, работу. Поэтому у него не было нервозности. Он блаженно растянулся на кровати и даже задремал.

Очнулся он, когда услышал, как возится напарник. Николай натягивал пиджак.

– Уже пора? – осведомился капитан.

– Да, – ответил майор.

Не говоря ни слова, Рябцев быстро собрался. Он чувствовал себя отдохнувшим, тем более что времени, чтобы набраться сил, у них было в достатке: случались ситуации, когда на отдых, а порой и на сон отводилось всего ничего.

В управление они прибыли точно в назначенное время. Все оперативники уже собрались в кабинете Шишкина. Сам старший сидел за столом и смотрел на остальных. Увидев офицеров, он удовлетворенно сказал:

– Ну, вот и все в сборе… Значит, ребята, задача такая: взять всю банду, по возможности живьем. Сегодня все участники банды будут в доме в поселке Октябрьский, что в пригороде.

– Сколько человек? – уточнил Коновалов.

– Семь. Возможно, еще попутно кто-то будет.

– Попутно? – переспросил Рябцев.

– Какие-нибудь дамочки или развеселые ребятишки, которые возле подобных типов околачиваются, – пояснил один из оперативников, Алексей. – Как правило, малолетки. Беспризорники, карманники и тому подобные. Околопреступный элемент, скажем так.

– А дамочки? – не отставал Василий. – Жены, подруги?

Оперативники дружно усмехнулись.

– Не обязательно, – в этот раз за разъяснения взялся Шишкин. – Видишь ли, Вася, у представителей преступного мира немножечко иные взгляды на брак и семью. На таких сборищах обычно присутствуют… – он пощелкал пальцами, – женщины и девушки, скажем так, не сильно обремененные моральными принципами.

– Проститутки? – удивился Николай.

– В том числе. Здесь же при немцах «бардак» открыли. Были там шлюхи, которые обслуживали оккупантов и полицаев… Но мы ушли от темы. В общем, всей шайкой они соберутся где-то к ночи. – Капитан посмотрел на часы. – Возможно, уже подтягиваются на «хазу». Все, ну или почти все могут быть при оружии.

– У Потапа наверняка ствол будет, – заметил другой оперативник, Максим. – Он без него никуда не ходит.

– Думаю, не только у него, – возразил Алексей. – Помнишь, на той неделе двух пьяных офицеров обобрали? Вполне возможно, что это потаповские ребятишки поработали. Они ведь не только деньги умыкнули, но и табельное оружие. Еще и потерпевшим по голове приложили.

– В любом случае, – аккуратно влез в их диалог старший опергруппы, – надо быть предельно осторожными. Уж если что, тогда стрелять на поражение.

– В общем, все как всегда, – театрально развел руками Максим.

У него и впрямь был немного артистичный и даже несколько франтоватый видок, несмотря на то, что рубашка была заметно вылинявшей, пиджак кое-где заштопан, а на брюках виднелись потертости.

– Рассредоточимся уже на месте и будем действовать по ситуации. Дойдем пешком, но разными путями. Машина за задержанными подъедет позже. Вопросы есть?

Оперативники, а вместе с ними и офицеры покачали головами.

– Прекрасно. Тогда на перекур и на место.

Рябцев отправился на улицу вместе с Алексеем и третьим оперативником, Борей. В комнате остались некурящие Коновалов, Шишкин и Максим. Последний проверил табельное оружие. Старший тем временем открыл сейф и достал оттуда два пистолета. Один из них он протянул майору.

– Из такого стреляли? – спросил он.

Николай оглядел оружие. Явно трофейное. Видеть ему подобные доводилось, но пользоваться – нет.

– Не приходилось, – честно ответил он.

– Ну, вы человек боевой, разберетесь. Да и Василий тоже. Так что это вам для сегодняшнего задания. Ладно, Коля, Максим, идемте.

На улице уже темнело, но оперативники все равно разделились. Нужный дом находился на самой окраине Липеня, в поселке, приткнувшемся к городку. Группа собралась неподалеку от дома. Все стояли в неосвещенном проулке за покосившимся заброшенным сараем, откуда идеально просматривался нужный им объект. На месте их встретил мальчишка, видимо из местных. Он что-то негромко сказал Шишкину. Старший кивнул и отпустил мальца.

– Собираются потихоньку, – негромко сказал капитан. – Человек пять или шесть уже точно на месте.

Николай внимательно осмотрел дом, насколько это было возможно в темноте. Скромненький, одноэтажный, но довольно просторный. На их сторону выходили три окна. Одно из крайних светилось. Сбоку виднелось крыльцо. Жилище было обнесено низеньким деревянным, кое-где покосившимся заборчиком.

– Когда берем? – тихо спросил Василий.

– Подождем немного, – ответил Шишкин. – Должны еще подойти.

Он не ошибся. Спустя минут пятнадцать подошел какой-то мужчина, постучал, видимо, условным стуком и вошел в дом. Через некоторое время – еще двое – парень с девушкой. Оперативники выжидали. Минуты тянулись неимоверно долго. Коновалов не любил засады как раз вот из-за этой тягучести времени. Про себя он отметил, что в этом милицейская работа совпадает с работой разведчика.

– Сорок минут уже прошло, – шепотом заметил Борис. – Может, пора?

Старший глянул на часы и повел головой.

– Да, наверно, все в сборе, – сказал он. – Расходимся по одному, окружаем дом. Один пойдет, постучит.

– Давайте мы, – шепотом предложил Рябцев. – Мы люди новые, нас не знают.

– Ой, ребятки, как бы вас там с порога свинцом не угостили, – покачал головой Шишкин. – Я понимаю, что у вас есть боевой опыт, но…

– Мы готовы рискнуть, – поддержал напарника майор.

Капитан помолчал.

– Ладно, – согласился он. – Постучитесь к ним. А когда откроют, действуйте. Ни пуха ни пера, ребята.

– К черту, – ответил Василий.

Перебежками оперативники перескочили через дорогу и окружили дом. Коновалов и Рябцев подошли с другой стороны, якобы из поселка, хотя это было излишним – освещения на улице не было. Первым шел капитан. Он толкнул висящую на одной петле калитку и неслышно проследовал к дому. Николай держался в полушаге и чуть сбоку от него. Звонка у двери не было, поэтому Василий несколько раз громко стукнул кулаком в дверь.

Прошло, наверно, с минуту, прежде чем за дверью раздались звуки шагов.

– Кто? – спросил изнутри мужской голос.

– Извините, пожалуйста, – капитан заговорил немного развязным и нетрезвым голосом, – мы с другом заблудились тут в потемках. Не скажете, как к городу пройти? А то окна только у вас горят.

Какое-то время за дверью была тишина. Потом дверь чуть приоткрылась, и в узком проеме мелькнуло чье-то лицо.

– Пойдете прямо по этой улице до конца и свернете налево. Там фонарь должен гореть, увидите дорогу.

– Да? – скривился Рябцев, продолжая играть роль полупьяного чудака, и добавил своему голосу нагловатых ноток: – А от фонаря куда потом? Тоже прямо?

– Ну что ты такой непонятливый, – раздраженно буркнул мужчина. – Я же сказал, увидишь, как к городу выйти. Не ошибешься.

– А, ну спасибочки. Мужик, а огоньку у тебя не будет? А то я спички где-то посеял в потемках, найти не могу. – Василий небрежным жестом вытащил из кармана пиджака папиросу.

– Слушай, паря, может, тебе еще рюмочку налить? – разозлился собеседник и приоткрыл дверь шире.

Этого и надо было офицерам. Капитан рванул дверь на себя и быстрым неуловимым движением обездвижил мужчину, точнее, молодого курносого человека, зажав ему рот ладонью.

– Тихо, милиция, – негромко сказал Коновалов. – Будешь орать – не поздоровится. Усек?

Парень замычал и закивал.

– Вот и молодец. Сколько человек в доме?

Рябцев убрал руку ото рта задержанного.

– Семеро, – прохрипел тот. – Ну, и я.

– Тогда не шуми. А то у нас разговор короткий.

Николай обернулся в темноту и кивнул. Шишкин и еще двое оперативников зашли в дом. Капитан остался караулить парня, а майор вошел следом за милиционерами. Они прошли по полутемному коридорчику, и старший толкнул дверь в комнату, где за накрытым столом сидела компания: пятеро мужчин и две женщины.

– Добрый вечер, – громко сказал Шишкин. – Всем оставаться на местах. Милиция.

– Не ждали вас, гражданин начальник, – осклабился широкоплечий симпатичный мужчина, сидящий во главе стола.

– А нам, Потап, приглашение не нужно, – улыбнулся капитан. – Мы всегда сами приходим. Все руки на стол. Кто попробует «перья» и «стволы» достать, откроем огонь на поражение. Всем все ясно?

Бандиты молчали, переглядываясь друг с другом. Внезапно парень, сидевший рядом с Потапом, резко оттолкнул стол и бросился к окну. Раздался звон битого стекла.

Рябцев услышал шум и возню в доме. Парень, которого он сторожил, навострил уши и попытался дать деру, однако капитан уложил его на траву одним ударом. Тот скорчился и захрипел. Василий поспешил на подмогу Максиму, который барахтался под окном, пытаясь справиться с пытавшимся убежать бандитом. Он вовремя заметил блеснувший в свете окна нож и ловко вывернул руку, державшую его. Оружие упало, а парень вскрикнул от боли.

– Спасибо. – Оперативник встал и коснулся разбитой губы.

– Не стоит, – ответил Рябцев.

Они заковали задержанного в наручники. Из дома донесся грохот, потом хриплые голоса ругающихся людей. Через несколько минут всех, кто был в доме, уже выводили на улицу. Капитан заметил порванный пиджак напарника и ссадину на щеке у Бориса. Где-то недалеко раздался звук мотора, и вскоре к дому, светя фарами, подъехала милицейская машина. Аккурат возле дома она остановилась.

– Виктор Степаныч как всегда точен, – усмехнулся Алексей.

– А то, – кивнул Шишкин. – Ладно, ребята, грузите задержанных. Коля, Вася и Максим в управление, а мы пока обыск проведем. И глаз с этих орлов не спускайте.

Глава 3

Доставив всех задержанных в управление, офицеры ушли в свой кабинет дожидаться Шишкина. Тот появился часа через три с лишним, усталый, но довольный. За это время Николай успел кое-как заштопать порванный рукав пиджака, а Василий заварил крепкого чаю.

– Молодцы, ребята, – похвалил он Коновалова и Рябцева. – Хорошо подсобили сегодня. Можете идти домой.

– Да мы можем задержаться, если еще помощь нужна, – предложил майор. – Допросить, протокол написать…

Капитан потер виски.

– Ну, если несложно, оставайтесь. Но учтите, это на всю ночь. Завтра тогда полдня отсыпного дам.

Офицеры ничего не имели против.

– Ладно, тогда начнем. В банде один мой старый знакомец есть, сейчас с ним и потолкуем.

Дежурный привел рослого молодого мужчину со щетиной на приятном и располагающем к себе круглом лице. Коновалов припомнил, что при задержании он сопротивления не оказывал.

– Сергей Филиппыч, ты бы дал сначала поспать, а потом допрашивал, – недовольно сказал задержанный и зевнул.

– Ничего, Андрюша, не сахарный, не растаешь. – Шишкин указал на офицеров. – Вот, товарищи, позвольте представить вам Андрея Петровича Осипенко по кличке Барсук. Вор со стажем, несмотря на молодой возраст. Непревзойденный специалист по всему, что плохо лежит и не приколочено. Я с ним познакомился, еще когда в минском угро работал.

– А почему Барсук? – вырвалось у Коновалова.

– Да я как-то ляпнул, что при любой опасности прячусь, как барсук в норе, – пояснил задержанный. – Вот и прицепилось с тех пор.

– Рассказывай, – коротко потребовал Рябцев.

– А что рассказывать? – вопросительно посмотрел на него Осипенко.

– Все рассказывай.

– И по порядку, – добавил старший опергруппы. – Про склад, про магазин и все остальное. А песенку про то, что ты случайно зашел к старым знакомым на огонек, можешь сразу забыть – ни в жисть не поверю.

– Это уж точно, – усмехнулся Барсук.

И начал рассказывать. Сначала в допросе солировал Шишкин, потом постепенно подключились и офицеры. Осипенко поначалу пытался юлить и хитрить, но капитан умело, не повышая голоса и не угрожая, вывел его на нужную дорожку. Николай с удовольствием и, чего уж скрывать, с небольшой долей зависти отметил, как умело и виртуозно ведет допрос Шишкин. Таких бы к ним, в разведку, в СМЕРШ… Но старший, наверно, не согласился бы. Здесь, в милиции, он на своем месте.

Задержанный сделал паузу и попросил закурить. Рябцев протянул ему папиросу и спички. Барсук с удовольствием затянулся.

– Все, Филиппыч, – сказал он. – Выложил тебе все, как на духу, ничего не утаил.

– Все, да не все, – ответил милиционер. – Расскажи-ка мне, Андрюша, про скупщика, которому вы сбывали награбленное барахлишко.

– Да я его толком и не знаю. Ну, в общем, парочку дел мы провернули, как раз магазин со шмотками и того денежного мешка обчистили, прибарахлились знатно. Надо было вещички кому-то выгодно сплавить, а Потап нашел одного…

– Потап? – переспросил Николай.

– Ну, который главарь, – пояснил Шишкин. – Во главе стола сидел.

– Ну, да. В общем, нашел он мужика, который хорошо заплатил за вещички, за золотишко… Я так, мельком, поинтересовался, кто это. Думал, может, кто-то из минских барыг – я же их всех знал. Но это незнакомый какой-то. А у нас в компании пара полицаев бывших отирались. Так, лопушки. Они фашистам-то собачками лакейскими служили, типа, принеси-подай. И один из них вместе с Потапом ездил вещички загонять. Ну, и рассказал, что тот скупщик немцам служил.

– Он его знал? – насторожился майор.

– Наверно. Я же не спрашивал. Мне-то до лампочки. Но вроде бы не полицаем был, а кем-то повыше. Тот мужик, в смысле.

– Не говорил, как его зовут?

– Да вроде нет. – Барсук отвел взгляд и призадумался. – А погодите. Потап, кажется, разок назвал его Паном.

Офицеры вопросительно посмотрели на Шишкина. Тот развел руками.

– В Минске не было никого с такой кличкой, – сказал капитан. – Я бы знал, чай, не один день в минском угрозыске отработал.

– Да и я бы знал, – заметил задержанный. – Он не блатной.

– Да и Потап-то сразу видно, что не блатной, – усмехнулся милиционер. – Уважаемым людям с немцами да их холуями дела иметь западло.

– Твоя правда, Филиппыч. Но не у всех же на вывеске написано, кем они раньше были.

– И где живет этот Пан? – поинтересовался Николай.

– Где-то здесь, в Липене. Потап на него тоже еще через кого-то вышел. Вещички они ему куда-то на окраину возили. Но не там, где нас накрыли. С другой стороны Липеня.

– А кто из вашей шайки опознал этого Пана? – уточнил Василий. – В смысле, звать его как?

– Петька. Ну, Петр. Который курносый и конопатый.

Судя по описанию, это был тот самый парень, который открыл дверь, когда милиция пришла брать банду.

– А фамилия?

– Не знаю, паспорт не спрашивал.

– И что он про него говорил?

– Да так, больше трепался. Мол, что хорошо его знает.

– Ладно, разберемся. Спасибо, Андрей.

– Все, Барсук, подъем, – хлопнул арестованного по плечу Шишкин. – Иди в камеру, сны свои досматривать.

Когда Осипенко увели, офицеры и милиционер переглянулись.

– Значит, Пан, – задумчиво произнес Коновалов и добавил: – Не все, стало быть, с немцами ушли.

– Поляк? – неуверенно предположил Рябцев.

– Не факт, – возразил Шишкин. – Он мог и царем-батюшкой назваться, сути это не изменило бы.

– Сергей, а ты долго в минском угрозыске работал?

– Еще с тридцатых. Ну, если совсем точно, то с тридцать второго. По комсомольскому набору пришел. Хотя, признаюсь честно, поначалу не хотел идти, думал, не мое это. А потом не заметил, как втянулся. Но это уж так, к слову. Я еще раз повторяю, никого с кличкой Пан в тамошнем уголовном мире не было. А я-то уж его за девять довоенных лет мало-мальски изучил.

– Ну, если он из Минска, то для местных мог и по-другому назваться, – предположил Василий.

– Нет резона, – возразил старший опергруппы. – Видишь ли, Вася, у уголовников тоже везде связи и, как бы поточнее сказать… – Он пощелкал пальцами. – Что-то вроде своей голубиной почты. Грубо говоря, если в Москве тебя знают, допустим, под кличкой Барсук, то и в Питере, и в других городах тоже будут знать, что ты Барсук, а не Воробей, например. Смекаешь, о чем речь?

– Смекаю. То есть он и в Минске или в каком-то другом городе мог быть Паном и здесь так же представился.

– По сути, да. Но, если честно, я сомневаюсь, что он вообще уголовник и уж тем паче «законник», то бишь вор в законе. Во-первых, такие у немцев не служили. Ну, разве что самые отъявленные авантюристы. А во-вторых, если этот Пан не был рядовым полицаем или мелким конторщиком, то тут ясно, что он – не шантрапа. Таких бы никто до постов выше тех же самых полицаев просто не допустил бы.

– Тоже верно. Сергей Филиппович, а может, допросим этого Петьку? – предложил Коновалов. – Одно дело – уголовники, а другое – немецкие прислужники. Пусть расскажет про Пана.

Шишкин побарабанил пальцами по столу и согласился:

– Можно. Сейчас его приведут.

Через несколько минут дежурный милиционер ввел молодого человека с взлохмаченными, цвета меди, волосами, вздернутым носом и густо усыпанным веснушками лицом. На окружающих он смотрел с откровенной неприязнью.

– Садись, – сказал ему Шишкин.

– Да я и так скоро сяду, – скривился парень.

– Ну, это если очень повезет, сам знаешь почему. Но это к слову. Я – капитан Шишкин Сергей Филиппович, это мои коллеги – майор Коновалов и капитан Рябцев. Ну, а тебя как звать-величать?

Задержанный помолчал немного.

– Петя, – наконец выдавил он.

– Стало быть, Петр. Прекрасно. А полностью?

– Гордеев Петр Егорович.

– Вот и славно. Ну, Петенька, давай-ка с тобой побеседуем по душам. Ты нам расскажешь все о себе да о делах своих неправедных.

Петр перевел взгляд на собравшихся в кабинете.

– Да вы, небось, и так знаете, кто я, – усмехнулся он.

– Знаем, Петр, знаем, – сказал Коновалов. – Но сейчас нас интересуешь не только ты или твои дружочки по банде, с которыми ты всякие непотребства творил, но и твои старые знакомые.

– Какие еще знакомые?

– Да вот, например, Пан.

– Не знаю такого.

– Да неужели? – расплылся в сладкой улыбке Рябцев. – Ну, мы тебе подскажем. Это тот, кому вы краденое сбывали.

– Так сбывал-то не я. Потап к нему ездил.

– Так ведь с тобой же ездил.

– Ничего подобного.

– Правда? – тут уже хитро прищурился Николай. – А вот дружки твои говорят, что ты вместе с ним товар возил. К этому самому Пану, которого ты хорошо знаешь.

– Брешут.

– Ага, прямо хором, – вмешался в разговор старший. – Ты, Петенька, плохо уголовников изучил, хоть и был с ними в одной шайке не один день. Никому неохота на себя чужие грешки брать, да и собственные тоже. Ты ведь кто? Полицай бывший. Так они с радостью на тебя всех собак повесят. Девиз «один за всех и все за одного» тут не прокатит, мил человек. Дружки тебя потопят и глазом не моргнут. Если уже не потопили. Потому что рассказали они все про твою дружбу с Паном.

– Вот же… – Петя смачно выругался.

– Говори! – резко приказал майор.

– Ладно. Да нет у меня с этим Паном никакой дружбы. Я знаю, что он немцам служил. Даже в ихней форме щеголял, когда они тут были. И все. Я с ним даже не общался толком.

– Откуда ты его знаешь?

– Довелось как-то в Минск съездить. Вот я там его и заприметил. По-русски говорил, как мы с вами, а форму таскал немецкую. И на немецком говорил хорошо. Я тогда смекнул, что он большая шишка, не то что мы, шелупонь мелкая.

– Ну, а этим чудикам зачем трепался, что дружбу с ним водишь? – спросил Шишкин.

– Да так, по пьяни. Сам не знаю зачем. Я ведь даже понятия не имею, как его зовут. Мне Потап сказал, что у него кличка Пан. Мы, когда приехали ему товар сбыть, я смотрю, морда знакомая. А потом думаю, черт, это же тот самый офицерик. Честно говоря, я удивился, что он с немцами не ушел.

– А куда вы к нему ездили?

– Да сюда, на окраину. Там дом один стоит, полуразрушенный, и сарай рядом с ним. Вот туда и ездили с Потапом.

– Но он там не живет, правильно? – уточнил Василий.

– Да ясно дело. Стал бы он в такой халабуде кантоваться.

– А деньги у него откуда, ваши товары скупать?

– Понятия не имею.

– Опиши этого Пана, – попросил Коновалов.

– Ну… – Петя закусил губу. – Чуть постарше вас. Волосы вроде светлые. Но не темные, точно.

– А лицо? Телосложение?

– Да лицо как лицо. Обычное. И сам он ни худой, ни толстый.

– Значит, он в Минске немцам служил?

– Ну, да.

– А кем?

– Черт его знает. Ходил в форме.

– Военной? Или СС?

– Да я не разбираюсь. Темная форма, фуражка с немецким орлом. Как-то так. Но, наверно, офицер. Потому что с немцами говорил на равных.

– А здесь чем занимается? Может, работает кем-то?

– Не знаю. Честно. – Задержанный посмотрел на офицеров. – Мы ведь даже когда с Потапом к нему ездили, я с ним не говорил ни о чем. Да и с Потапом они говорили про товары да про деньги. И все.

– Потап в курсе был, кто он?

– А ему без разницы, даже если и знал. – Парень усмехнулся. – Потап-то жадный. Своего никогда не упустит.

– Это уж точно, – согласился Шишкин. – Ладно, Петр, про Пана мы выяснили, теперь давай о делах ваших поболтаем…

Теперь парень говорил уже куда охотнее. К допросам подключились все пребывающие в управлении оперативники, кроме Бориса с Максимом, которым предстояло завтра заступить на дежурство, но все равно беседы с пойманными бандитами растянулись до утра. Завершились они, когда уже встало солнце.

– Ладно, ребята. – Шишкин потер виски и зевнул. – Идите, отоспитесь и возвращайтесь. Мы все хорошо потрудились, но работа еще есть.

Офицеры дружно кивнули. Они и сами чувствовали себя изрядно вымотанными. Коновалов мечтал растянуться на ближайшей горизонтальной поверхности и закрыть глаза, а Рябцев подумал о том, что спать ему хочется больше, чем есть.

– Тогда мы пойдем, – устало произнес Николай.

Они уже вышли на улицу, как Василий остановился.

– Пиджак забыл, – пояснил он. – Сейчас вернусь.

Старший опергруппы был еще на месте. Когда капитан зашел, он откинулся на стуле и, кажется, дремал. Услышав звук шагов, милиционер открыл глаза.

– Я пиджак забыл, – пояснил Рябцев и снял со стула забытую вещь.

– Вася, – окликнул его Шишкин, когда капитан сделал шаг к двери.

– А? – обернулся он.

– Вы ведь с Колей из СМЕРШа, не так ли?

В другой ситуации Василий отреагировал бы иначе и, возможно, даже ушел бы от ответа. Но сейчас он чувствовал себя слишком вымотанным, поэтому просто ответил:

– Как догадались, товарищ капитан?

– Доводилось наблюдать их приемчики. С заданием здесь?

Рябцев кивнул.

– Ладно, расспрашивать не буду. Знаю, что секретно. Жаль, конечно, из вас с Колей вышли бы классные опера, настоящие сыщики. А нам такие люди всегда нужны. Ладно, Вася, иди. – Капитан слабо улыбнулся. – И можешь мне не «выкать» и обращаться по имени. Ясно?

– Так точно, Сергей, – усмехнулся Василий и коснулся виска кончиками пальцев.

* * *

Коновалов проснулся после обеда. Напарник еще безмятежно спал. Посмотрев на часы, майор увидел, что уже почти три часа. Подумав, что не стоит будить Василия, пусть еще немного поспит, Николай сам тихонько оделся и выскользнул из комнаты, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Когда он вернулся, капитан уже сидел на кровати и одевался.

– Разбудил? – спросил Коновалов.

– Да нет, сам проснулся. Есть охота.

– Тогда пойдем, позавтракаем.

– Точнее, пообедаем, – усмехнулся Рябцев, застегивая рубашку.

Когда они вышли на улицу, уже было начало пятого.

– Вот, Вася, и вырисовывается картинка, – задумчиво произнес Коновалов.

– Вы про Пана?

– Про него. Неужто это он?

– Возможно, – пожал плечами Рябцев. – Но сведений не так уж много про этого Пана. Что мы о нем узнали? Служил немцам в Минске, предположительно в СС или гестапо, но точно не в вермахте. По-русски говорит хорошо. Если говорит как мы, то, скорее всего, без акцента.

– Из прибалтийских немцев?

– Возможно. Или из поволжских. Да и словесный портрет тоже не слишком подробный: светлые волосы, обычное телосложение, наш с вами ровесник. Никаких особых примет, вроде шрамов или родинок на лице.

– Да, не разгуляешься, – вздохнул Николай. – Надо бы съездить в Минск, ведь он там работал, а не здесь, в Липене. Наверняка там лучше знают всех фашистских прислужников. Возможно, даже по именам. Ну, или Кочетова спросить, возможно, у него есть какие-нибудь сведения. Или пусть хотя бы сделает запрос в Минск. Потому что Пан сильно засветился. Хотя бы тем, что форму надел немецкую.

– Это если он из местных. Ну, из минчан. А если пришлый?

– Да, тогда будет сложнее. Интересно, почему Пан? Почему он такую кличку взял, если не поляк?

Капитан пожал плечами.

– Наверно, для уголовников придумал. Взял первую кличку, что в голову пришла. А если он диверсантов прикрывает, наверняка другой псевдоним использует. Или настоящим именем называется, кто его знает.

– Скорее всего. Надо вычислить этого Пана. Кто он и что собой представляет. Среди местных жителей искать долго: под Петькино описание много кто попадает. И я больше чем уверен, что здесь он живет по чужим документам.

– А те, кого мы до этого собирались проверить? Их трогать не будем?

Майор призадумался.

– Знаешь, проверить-то можно, но мне кажется, что именно Пан и есть тот, кого мы ищем. Надо еще установить, где он живет. Ведь не в той развалюхе, куда ему Потап с Петькой краденые вещи носили.

– Понятное дело. Он может быть кем угодно. И уж если на то пошло, Петька его опознал чисто случайно, потому что однажды был в Минске во время оккупации. Мне кажется, остальные местные полицаи его не знали.

– Я тоже так думаю. Надо отработать его связи среди уголовников, если уж он среди них засветился. А там, глядишь, и на диверсантов выйдем. Все же надо съездить, осмотреть места, где велись передачи. Отпросимся у Шишкина часа на два или три.

Рябцев кивнул:

– И надо Кочетову доложить про Пана. Он или не он, но… Хотя мне кажется, что все-таки это он.

– Да, Вася, ты прав. Завтра, думаю, сходим. И еще: я такого же мнения, что и ты. Я про Пана.

– Кстати… – Капитан замялся. – Шишкин догадался, кто мы и откуда.

– Вот как? – Николай остановился и пристально посмотрел на напарника. Потом усмехнулся: – И чем же мы себя выдали?

– Он сказал, что видел, как работает СМЕРШ. Наверно, на задержании понял.

– Да, это может быть.

– Мне кажется, Шишкину можно доверять. И все рассказать. Ну, или хотя бы самое основное. И, думаю, он не откажется нам помочь.

Коновалов покачал головой:

– Да, Шишкин хороший человек. Но ведь и мы с тобой давали письменное согласие, что никому о нашем задании не скажем.

– Знаю. Но вы же сами видите, какая картинка вырисовывается. Этот Пан затесался среди уголовников. Даже если бы его и взяли, вешать на него прикрытие диверсантов и службу немцам, если он не под своим именем живет, никому бы и в голову не пришло – для местной милиции он был бы обычным барыгой, скупающим краденые вещи. Если бы его раскрыли, то нескоро.

– Твоя правда, Вася. Насчет помощи Шишкина. Раз уж он все равно узнал… Надо тогда будет поговорить с ним.

На лице Рябцева мелькнуло что-то похожее на улыбку, и он сказал:

– Если что, я поговорю.

– Ладно. Да и на Пана придется выходить через местных преступников – других вариантов я пока не вижу, – продолжал майор. – Хорошо бы, конечно, найти человека, который его смог опознать. И как Пана, и как немецкого офицера в одном лице. Но это очень сильно должно повезти.

За разговорами они не заметили, как подошли к управлению милиции. Старший опергруппы был у себя. По его внешнему виду нельзя было даже предположить, что у него выдалась бурная и бессонная ночка со взятием банды и долгими допросами. Шишкин был подтянут, выбрит и свеж.

– А, вот и наши разведчики, – улыбнулся он. – Отдохнули?

– Так точно, – ответил Коновалов. – А что с бандой?

– Дамочек выпустили, потому что они оказались ни при чем – так, местные профурсетки для развлечений, даже о делишках банды толком не знали. Больше половины самих ребятишек отправили в Минск. Сами видите, тюрьмы у нас нет, а камер предварительного заключения, чтоб такую ораву здесь держать, не хватает. Остались несколько человек. Но и их тоже отправят. Судить-то все равно будут не здесь – в Липене ведь даже и судебного участка пока нет.

– И когда следующую банду возьмем? – улыбнулся Рябцев.

– Ишь ты, размахнулся, – рассмеялся капитан. – Возьмем, обязательно. Может, даже скоро, на днях. Но сейчас, ребятки, займитесь делами более насущными.

Остаток дня и весь вечер Василий пытался выбрать время, чтобы поговорить со старшим, но, как назло, то сваливалась какая-то работа, то в кабинете Шишкина кто-то был. Но, как известно, на ловца и зверь бежит – в конце рабочего дня Шишкин сам заглянул к ним. Николай в этот момент утрамбовывал в шкаф старые папки с делами, а Василий переписывал протокол.

– Вы еще здесь? – осведомился старший.

– Да уже заканчиваем, – ответил Коновалов и, затолкав очередную стопку папок в свободный проем, отряхнул руки.

– Заканчивайте и идите. Вася, ты завтра дежуришь, не забудь.

– Я помню. Сергей, поговорить бы…

Стоявший на пороге старший опергруппы проскользнул в кабинет и закрыл дверь.

– Что случилось?

– Сергей, – Николай сделал паузу, – мне Василий рассказал тут… В общем, мы действительно из СМЕРШа и здесь на задании. Многого рассказать не могу, понятное дело, но… Понимаешь, похоже, что барыга по кличке Пан, или кто он там на самом деле, о котором говорил вор по кличке Барсук, тот, кого мы ищем.

– Я так и думал, – проговорил капитан. – Подробности спрашивать не буду, у нас в милиции тоже секретность имеется, но… Вы его ищете из-за того, что он немцам служил и на нем грешков немало, я правильно понимаю? Или не только из-за этого?

– Не только, – ответил Рябцев. – Он до сих пор тут всякие пакостные делишки творит, которые будут поопаснее простой уголовщины. Одно дело – скупка краденого и убийства, но тут вопрос более серьезный.

– Я понял. Значит, этого Пана придется взять на карандаш. Но сначала найти надо. Мы ведь даже не знаем, как он выглядит, только приблизительно, но под такие приметы куча народу может подойти.

– О чем и речь, – сказал майор. – Сергей, ты ведь неплохо знаешь здешний уголовный мир?

– Честно? – Шишкин смущенно улыбнулся. – До конца еще не изучил. Было бы дело в Минске, я бы вам сразу сказал, где можно поискать и кого потрясти, но в Липене… Понимаете, я ведь сам здесь недавно. Как город освободили, меня сюда бросили. Здесь ведь из прежних сотрудников почти никого не осталось, только Боря Мишин. Остальные почти все полегли: кто на фронте, кого немцы расстреляли, когда пришли. Нас тут в управлении всех собрали, как говорится, с миру по нитке. Лешку с Максимом так вообще после ранений отправили, а они оба не местные, из разных городов, но до войны в угрозыске работали, каждый у себя. Я, если честно, очень обрадовался, когда вы пришли.

– Не переживай, Сергей, – подбодрил капитан Шишкина. – Может, нам тут понравится, мы и останемся в милиции. Притом у вас, в Липене. И дружно переловим всех воров, бандитов и убийц.

Тут уже заулыбались все.

– Да я, собственно, и не против, – сказал старший опергруппы. – Вы ребята хорошие, надежные, мне нравитесь. Да и другие опера тоже к вам расположены. Вместе мы точно тут всю преступность извели бы. Тем более что Липень – город небольшой.

– Это да, – согласился Коновалов. – Ну, а сейчас-то нам что делать? В каком направлении можно искать этого Пана?

Шишкин присел на краешек стола и призадумался.

– Давайте исходить из того, что мы о нем знаем. Со своей стороны скажу так: он не блатной, не в законе. Но, – капитан поднял указательный палец, – о его прошлом местная преступность не знает, в этом я уверен. И мы бы не узнали, если бы не этот полицай Гордеев. Надо трясти местную шантрапу. Как бы он ни был осторожен, на него что-то накопать можно. Как и на любого.

– А кого трясти-то? – уточнил Николай. – Карманников и рыночных воришек?

– Можно, но вряд ли они много знают. Судя по тому, что рассказали Барсук и Гордеев, можно предположить, что Пан имеет дело не с рядовыми «щипачами», а с бандами. А потаповская шайка здесь не единственная. Тут еще одни ребятишки шалят – на них выйти будет посложнее. Они более осторожные. Тем более что мы тут еще одну банду выслеживаем, не лучше потаповской. Хотя тут спорный вопрос, кто лучше, а кто хуже.

– Сложно, но можно, – пожал плечами Василий.

– Не спорю. Ладно, ребятушки, все это мы можем обсуждать долго. Предлагаю перенести разговор на завтра. А то время позднее. И вам, и мне пора по домам.

Капитан попрощался с офицерами и вышел. Коновалов и Рябцев переглянулись.

– Ну и дела, – вздохнул Николай.

– Да, заковыристое нам досталось заданьице, – согласился Василий.

– Не то слово. Честно говоря, такое дело у меня первый раз.

– У меня тоже. – Капитан собрал бумажки в одну стопочку на краю стола. – Но, с другой стороны, – это не в болотах сидеть выслеживать…

– И не на дереве, – хмыкнул майор.

– И такое случалось? – удивился Рябцев.

– Было разок. – Коновалов улыбнулся. – Ждали мы вражескую группу, а у нас командиром тогда был капитан Давыдкин. Он нам поставил задачу: взять так, чтобы не разбежались и покончить с собой не успели. И сам придумал: чтобы усилить фактор неожиданности, взять их сверху. Спрыгнуть на них с дерева, они и опомниться не успеют.

– Ну и как? Сработало?

– Не поверишь, но да. Хотя мы над этой затеей сначала посмеялись, потом, пока сидели, как птички, на деревьях, этих голубчиков ждали, успели обругать Давыдкина про себя всеми словами. А он-то прав оказался. Взяли мы тогда всю группу. Диверсанты и сами маленько ошалели, когда мы на них свалились, как снег на голову.

Капитан невольно издал смешок.

– Да, хороший был парень Давыдкин, – задумчиво произнес майор. – Правда, очень уж безрассудный и бесстрашный не в меру.

– И где он сейчас? – спросил Василий.

Коновалов махнул рукой.

– Погиб. Подорвался. Ладно, Вася, не будем об этом. Давай лучше подумаем о том, как мы Пана искать будем.

– Может, как Сергей подсказывает? Трясти местную шпану. Ну, хотя бы тех же воришек.

– Боюсь, что Шишкин прав – Пан имеет дело не со шпаной. Вряд ли карманники ему краденую мелочь таскают, вроде портсигаров. У банд обычно навар побольше – и вещи, и что-то ценное. Так что, возможно, он играет по-крупному.

– А еще прикрывает диверсионную группу.

– В том числе. Я тут знаешь о чем подумал? Ты ведь все равно завтра дежуришь. А я отпрошусь у Шишкина, зайду к Кочетову, расскажу ему про Пана и, может, на места перехватов съезжу, еще раз все посмотрю, что к чему. Дождей тут вроде не было, так что чем черт не шутит.

Рябцев пожал плечами и кивнул.

– Кстати, насчет диверсантов, – заметил он. – Вряд ли Пан их у себя дома прячет.

– Само собой. В городе он их может держать либо дома, либо на чердаке, что само по себе не слишком надежно. Можно, кстати, попробовать через Кочетова установить личность этого Пана. Наверняка данные на всех, кто в Минске немцам служил, есть.

– Минск – не Липень, – возразил Василий. – Там таких, как Пан и ему подобные, было в разы больше, если не в десятки. Может, еще и не всех установили. Да и фашистов-то погнали всего каких-то два месяца назад. Чтобы всю эту сволочь со дна поднять да разоблачить – двух месяцев не хватит, а то и двух лет. Бургомистрат, полиция – еще ладно. И то самая верхушка. Но СС и гестапо…

– Согласен, но попытаться все равно стоит. И с Шишкиным мы еще завтра обсудим вопрос о местных преступниках. Как думаешь, с кем еще теоретически из уголовников может контактировать Пан? Ну, кроме бандитов и грабителей.

– Хороший вопрос. – Капитан потер подбородок. – Другие скупщики? Хотя вряд ли. У них своя конкуренция.

– Верно. Воры, которые уровнем повыше?

– О которых Шишкин рассказывал? Всякие «медвежатники», прочие взломщики, жулики, мошенники…

– Именно они. Ладно, мы с тобой в розыске люди новые и многого еще не знаем. Так что, Василий, ты был прав – помощь Шишкина нам пригодится.

Рябцев слабо улыбнулся. Во время возникшей паузы Николай невольно вспомнил своего бывшего сослуживца Витю Давыдкина, погибшего весной. Шишкин чем-то напоминал его по складу характера – такой же веселый, открытый, общительный. С Витей Николай тогда даже подружился, хоть Давыдкин и был моложе его на четыре года. И очень остро переживал его гибель. Их дружба продлилась недолго.

– Не пора ли по домам?

– Что? – невольно вынырнул из воспоминаний майор.

– Я говорю, не пора ли по домам? – повторил вопрос Василий.

– Ах да. – Коновалов встал из-за стола. – Пора. Время уже позднее.

Они собрались, выключили свет, закрыли кабинет и покинули управление. На улице уже стояла ночь. Кругом не было ни души. Однако, когда они вышли, навстречу из темноты им шагнула знакомая фигура.

– Добрый вечер.

Офицеры остановились как вкопанные. Это был подполковник Кочетов собственной персоной. Он вынырнул словно ниоткуда. Хотя с таким освещением он мог подойти с любой стороны.

– Здравия желаю! – хором ответили Коновалов и Рябцев, невольно вытянувшись по стойке «смирно».

– Вольно, – хмыкнул офицер. – Вас не видать, не слыхать.

– Товарищ подполковник… – начал было Николай, но тот остановил его жестом руки.

– Ладно. Понимаю, у вас сейчас работа не легче, чем в разведке, поэтому решил сам зайти. Пойдемте, прогуляемся к вам, я посмотрю на ваше житье-бытье. Ну и вы мне расскажете что-нибудь.

– Да, конечно, – согласился майор. – Идемте.

– Не поверите, – усмехнулся Кочетов, – больше часа вас ждал, хотя знал, что рано вы отсюда не выйдете. Уже и Шишкин убежал, а вы все там сидели.

– Да, работа здесь такая, – ответил Василий.

– Еще не всех бандитов и воришек переловили? – весело спросил офицер.

В его веселости была какая-то наигранность – капитан это чувствовал. Обычно люди ведут себя так, когда хотят скрыть что-то и сделать вид, что все хорошо. Скорее всего, Кочетов хочет им что-то рассказать или сообщить. И новости, возможно, окажутся не слишком приятными.

– Почти всех.

– Тоже хорошо. Ладно, товарищи, идемте. На месте поболтаем.

Глава 4

До дома, где квартировались офицеры СМЕРШа, они дошли молча. Коновалов чувствовал, что Кочетов пришел не просто так их проведать. Наверняка у него что-то есть для них. Какая-нибудь новость или информация. Примерно о том же самом думал и Рябцев. Но по дороге они ни о чем спрашивать не стали – понимали, что офицер хочет поговорить с ними без лишних глаз и ушей.

Николай открыл дверь, и они шагнули в темноту прихожей.

– Мы хозяйку не разбудим? – шепотом спросил подполковник, оглядываясь вокруг.

– Нет, – прошептал в ответ майор. – Она наверняка уже спит.

Скорее всего, так оно и было – из комнаты, в которой обитала Сорокина, не доносилось ни звука, да и отблесков света не было. Офицеры втроем прошли на кухню. Василий зажег керосиновую лампу и спросил:

– Может, чаю?

– Нет, спасибо, – покачал головой Кочетов и сел за стол. Офицеры расположились напротив.

Подполковник свернул самокрутку и закурил. Николай поставил на стол жестяную банку, служившую пепельницей, и прикрыл дверь. Хотя вряд ли их кто-то подслушивал.

– Еще одна передача была, – коротко сообщил он.

– Когда? – привстал Коновалов.

– Сегодня. Часа три назад. Как раз на закате вышли, так что мы пока даже не ездили – какой толк в потемках искать. Опять на новом месте.

– Понятное дело. Они же не дураки, чтобы в одно и то же место два раза приходить.

– Но завтра надо будет съездить.

– Я поеду и лично все осмотрю, – сообщил Николай. – Василий дежурит.

– Хорошо. Заодно и по остальным точкам пройдешься. А теперь, орлы, рассказывайте о ваших успехах.

– Пока похвастаться нечем, – сказал Рябцев.

– Совсем? – приподнял брови подполковник.

– На самом деле не совсем, – ответил майор. – По некоторым сведениям, разведгруппу прячет некто Пан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.